Михаил Иванов
Авиор

Авиор

Пролог.

2256 год. Двести с лишним лет назад закончилась разрушительная война, в которую были втянуты все страны и народы планеты Земля. Конфликт затронул жизнь и природу на всех континентах, сократив численность всего живого на планете в тысячи раз. Последствия были губительны и повлекли за собой кардинальные изменения в мироустройстве. Восемьдесят процентов поверхности перестали быть пригодными для жизни в привычном нам образе, а измененная под воздействием ужасающего оружия флора и фауна не прекращала попыток захватить оставшиеся двадцать процентов.

Новые условия выживания привели к быстрым переменам в сознании людей. Никто не желал больше войн и конфликтов. Человечество, наконец, осознало, что ключом к выживанию вида было объединение, от которого можно было получить гораздо больше, чем от разделения.

Изначально откатившаяся назад наука, за счёт совместных усилий, сделала существенный скачок вперёд. Первым шагом стал общий язык для всех выживших – нью-эсперанто. Первые поколения "после Великой Войны" разработали и изучили его, стараясь найти то, что объединит все выжившие расы и народы. Усердная работа на остатках цивилизаций дала первый прорыв в биотехнологиях, который позволил распространить это знание, при помощи имплантирования специального состава в мозг человека, прививая владение и понимание нью-эсперанто для всех. Единый язык стал первым шагом в длинном пути объединения людей.

Темп прогресса сразу же вырос и последовали новые открытия. Люди перестали испытывать затруднения в обеспечении себя пропитанием. Для оставшейся в живых небольшой части человечества хватало уцелевших ферм, выращивающих продукты растительного производства, а затем заработали новые заводы синтезированного питания, выпускающие в основном мясную и рыбную продукцию. Генная инженерия позволила продлить жизненный цикл человека в полтора раза, при этом человек оставался физически и социально активным. Исчезнувшая проблема голодания, болезней привели к социальному росту людей, что привело к практически полному исключению насильственных смертей, беспорядков, социальных расслоений. Вместе с этим пришло осознание, насколько высокий ущерб причинило человечеству своему миру, поставив его на грань вымирания. Ресурсы для производства и дальнейшего развития были на пределе и их не хватало, чтобы разрабатывать близлежащие планеты, до которых полёты теперь не были чем-то сложным. Общество успело организовать колонии-поселения на Луне и Марсе, но на этом освоение соседних спутников и планет встало на паузу.

Отринув старые устои мира, человечество на планете сплотилось, создав новый вид организации всех выживших на земле – Общество, основанное на установленных директивах и правилах, во главе которых стояла жизнь. Новой ценностью и показателем, к повышению которого мог стремиться каждый член Общества, стал социальный рейтинг, отображающий вклад в общее дело конкретного индивида. Его нельзя было купить, выторговать или отобрать, а только заработать. Каждый мог реализовываться в том направлении, в котором считал нужным, не забывая, чтобы это было полезно для Общества. Признанные и известные художники, артисты, певцы и писатели теперь ценились так же, как врачи, преподаватели, служители порядка.

Нарушение правил и директив Общества каралось строго и неотвратимо, вне зависимости от личности и занимаемой должности каждого. Высшей мерой наказания были изгнание и изоляция.

Глава 1. Та самая миссия.

Звук разрывающейся бумаги, оглушительный, неприятный, проник в костюм даже сквозь аудио-фильтры, встроенные в шлем защитного костюма. Нашу "Аврору" даже качнуло на образовавшихся волнах, так близко открылась брешь. Воздух вокруг бреши дрожал, как над очень горячей поверхностью, но вместе с тем переливался несколькими цветами, то раскладывая белый свет на спектр, то оставляя лишь один цвет, то снова складываясь в белый. Создаваемый таким образом эффект, размывал границы бреши, не позволяя глазу зацепиться за точную границу. А вот внутри бреши был мир на удивление похожий на наш: синее море, голубое небо и клочок суши на горизонте с растительностью.

– Перепад высот незначительный. Мощность течения около пяти метров в секунду, – тут же зазвучал голос Кайла в наушнике. Сразу после этих слов корабль так резко наклонило, от заложенного крутого виража, что пришлось хвататься за ближайшие перила, чтобы не упасть. Видимо наш рулевой решил с первого раза выйти на прямой курс, хотя обычно мы так не делали. "Точно прибью этого лихача, Рамиреса!" – спокойно размышлял я, пока удерживая себя от падения, наблюдал как накренило корабль от резкого поворота, а нос медленно выворачивал, целясь прямо в разрыв.

"Я тебе, Санчо, когда-нибудь точно съезжу по морде!", “Санчес Рамирес – ты… Редкостная сволочь”, – наперебой зазвучали высказывания остальных моих бойцов, будто они подслушали мои собственные мысли. В этом, собственно, не было ничего удивительного, учитая сколько времени мы проводили вместе, в походах и на базе. В след за культурными оскорблениями в эфир полетели ещё какие-то дерзкие слова и ругательства в эфир.

– Эй, ну какой мексиканец не любит быстрой езды! – бравурно и с лёгким акцентом ответил Рамирес всем недовольным.

– Отставить болтовню, – рыкнул я в микрофон, прекращая перепалку, – Всем приготовиться и обесточиться.

Какие бы теплые отношения в нашем прайде не были, но все бойцы прекрасно знали, когда можно поболтать, а когда необходимо выполнять приказы. За девять-то выходов уже успели это усвоить. Болтовня прекратилась, корабль вышел на прямой курс, нацелившись носом прямо на брешь и набирая скорость, и за десять секунд до пересечения я увидел, как отображаемые на проекции визора данные с костюмов моей команды одновременно пропали один за другим. Затем и я нажал определённую комбинацию клавиш на грудном сегменте своей брони, после чего вся световая и цветовая индикация проекций на шлеме вырубилась, как и остальные энергопотребители. Все пять костюмов теперь на минуту стали саркофагами для нас, пока мы в очередной раз не пересечём разрыв.

Корабль планомерно выбрасывал клубы дыма из своих двух труб, а заблокированный штурвал исключал все возможности отклонения с выбранного маршрута. Стоило носу нашего корабля преодолеть завесу разрыва, как он начал постепенно окрашиваться в яркие цвета. В отличии от родного мира, где сегодня была плотная облачность, на территории нашей вылазки высокое желтое светило мощно припекало, что ощущалось даже через плотную броню. Лишь по истечении тридцати секунд, как того и требовал регламент по работе с оборудованием, мы снова запустили оборудование, встроенное в костюмы, а я сразу же провёл перекличку, проверяя, всё ли у команды в порядке. Как только все отчитались, к докладу приступил Кайл:

– Атмосфера пригодна для дыхания, сила тяжести составляет сто восемь целых и пять десятых процентов от нормали, фиксирую присутствие разнообразных видов жизнедеятельности, сканер подтверждает наличие необходимых элементов, координаты переданы рулевому, – спокойно прочитал он данные со своего планшета на правой руке.

– Расстояние до точки высадки? – уточнил я, так как получал отчёт лишь следующим после рулевого.

– Семь километров, данные переслал, – почти мгновенно ответил Кайл.

Судя по отчёту, что я мельком просмотрел, в сегодняшней точке присутствовали практически все элементы, которые мог получить Извлекатель без дополнительных работ, причём практически в одном месте. Вот только что-то вызывало у меня неприятное ощущение. Чутье, обычно спокойное, во всяком случае на всех предыдущих наших выходах, сейчас вызвало несколько мурашек, что бегали между лопаток, неприятно холодя спину. Я ещё раз оглянулся вокруг, но пейзаж был умиротворяющим. Позади корабля ровная прямая горизонта, где от края до края раскинулась поблескивающая гладь воды, а по прямому курсу корабля быстро приближающаяся суша, на которой уже можно было разобрать произрастающие деревья. Слегка задрав голову вверх, что в нашей броне было не самым простым делом, я вгляделся в местное светило, от чего визор шлема сразу потемнел, позволяя смотреть на него не прищуривая глаз. Местная звезда была не одна, из-за огромного круга местной звезды слегка выглядывала вторая, будто подглядывая, меньше первой раза в два или три. От разглядывания необычного центра местной системы меня отвлекла болтовня в эфире, и снова это был рулевой Рамирес.

– Эх, при таком отчёте можно было бы и без костюмов поработать, – высказался наш болтун. Несмотря на то, что при включении электропитания в костюме сразу же начал охлаждаться воздух, снижая температуру до комфортной, в чём-то я с парнем был согласен, хоть и знал, что регламентом это строго запрещено. Предчувствие всё еще не отпускало, поэтому я попытался вернуть парней к серьезному настрою:

– Никому не расслабляться. Смотреть во все стороны. Ориентировочное время до высадки – пятнадцать минут. Со мной идут Алекс и Сэм. Приготовьте Извлекатель и наш транспорт.

– Шеф, могу я подменить Алекса? Он вроде не против, – вмешался Кайл. Я уже знал, что они давно обговаривали на базе этот демарш за моей спиной, выстраивая разные планы, как именно лучше преподнести новость, но его просьба сейчас была не кстати.

– Нет. И это не обсуждается. Алекс, Сэм – готовьте транспорт и пошевеливайтесь, времени у нас немного.

***

Ощущение надвигающейся беды усиливалось. И если бы где-то в уставе было написано, что в таком случае можно прервать миссию, я бы обязательно это сделал. Но зная во что Обществу обходилась каждая наша вылазка, и какая ответственная миссия стоит перед нашим прайдом, я попытался утихомирить разбушевавшееся подсознание. Бойцы чувствовали, как я напряжен и непривычно молчалив, и не понимали причин, видимо, их чутье молчало. А мне казалось, что если бы не плотный облегающий костюм, который мы надевали под доспех, то волосы на загривке у меня встали бы дыбом. Я постоянно оглядывался, старался смотреть во все глаза, заодно каждую минуту перепроверяя показания сканирующих приборов. Конечно, при появлении чего-либо приближающегося к группе они подали бы и звуковой сигнал, но на радарах было пусто.

На нашем транспорте, которым выступала обычная надувная лодка с допотопным бензиновым мотором, мы быстро приближались к берегу. Аврора осталась на якоре на минимальной дистанции приближения к суше. Мы же, прыгая по волнам, пытались удержаться на борту, вместе с тем разглядывая новый мир. Песочный пляж протянулся от одного края до другого, формируя небольшую и не глубокую бухту. У самого берега начинался не особо густой лес, с незнакомыми видами деревьев. Единственное, что было общего у всего мира – насыщенный жёлтый оттенок, как у песка на пляже, так и у деревьев. Уже здесь у берега, можно было рассмотреть, что земля здесь не равнинная, а холмистая, а где-то вдалеке, на пределе видимости можно было разобрать среди облаков проступающие верхушки гор. Если это и был остров, то наверняка не маленький. Высадка на берег прошла без проблем, мы затащили лодку поглубже, сразу прикидав её ветками местных незнакомых нам деревьев, а затем двинулись вглубь.

Точку первого размещения Извлекателя, определенную более мощным сканером из костюма Кайла, он скинул на планшеты нашей брони. Добрались мы быстрым шагом минут за десять. Открывшийся вид, не рассеял моих опасений: "Неудачное место. Низина, а вокруг густая растительность," – губы сами по себе плотно сжались, а зубы заскрежетали. Алекс и Сэм дождались моего короткого приказа приступать, а затем спустились вниз. Контейнер с Извлекателем аккуратно опустили на землю, извлекли его и установили в соответствии с инструкциями. Парни делали это не в первый раз, так что работа спорилась. Процесс был быстро запущен, и Извлекатель издав короткий писк приступил к погружению щупа в поверхность планеты, а я ещё раз внимательно осмотрел округу и в очередной раз проверил приборы. Ничего.

Дождавшись поднятого вверх пальца от Алекса, я двинулся вниз, а он мне навстречу. Как командир прайда я должен был проверить статус Извлекателя. Тот натужно гудел, погружая свой щуп всё глубже в землю, на его дисплее отображался статус и заполняемость контейнеров. Набор элементов шёл быстро, что говорило о богатой залежи, расположенной не так уж и глубоко. Убедившись, что всё в порядке, я снова поменялся с Алексом местами. Забираясь на возвышенность, в голову пришла дурацкая мысль: "А ведь место похоже на воронку от снаряда". Волосы на голове приподнялись, я бросил быстрый взгляд на свой командирский планшет. Экран рябил и покрылся помехами. Взобравшись на вершину холма, я услышал пробивающийся через помехи сигнал с голосом своего помощника.

– Командир, как… Приём! У нас тут… – шипение в эфире было гораздо громче, чем речь Кайла, поэтому я, стараясь разобрать о чём идёт речь даже прикрыл глаза, – Будьте…

Очередная волна предчувствия пробрала меня так сильно, будто я выскочил голым на мороз. Всё тело покрылось мурашками, а от страха я раскрыл глаза, начиная оглядываться по сторонам. Я едва успел заметить мелкий предмет, по размерам не больше апельсина, что пролетел у меня над головой. Я даже не успел обернуться в сторону откуда летел неизвестный предмет. Одновременно с этим противно затрезвонил зуммер о приближающихся биологических формах, но, прежде чем я успел взглянуть на дисплей, обернуться к своим бойцам или что-то скомандовать, раздался грохот.

Я инстинктивно вжал голову в плечи и слегка присел, прикрываясь одной рукой, второй пытаясь достать один из пистолетов из набедренной кобуры, вмонтированной в доспех. Мощный толчок воздуха, и последовавший за ним стук земли по внешней оболочке костюма. Я успел лишь чуть отвести руку, и мельком увидеть покосившийся Извлекатель и своих парней, которых взрывом сбило с ног. Но даже в слегка закопчённых костюмах было видно, что они в сознании и пытаются подняться, слегка потрясывая головой. На моёй проекции статус жизненных показателей всех бойцов отображался с зелёным статусом. Единственным последствие были только подскочившие показатели сердечного ритма

– Сэм, Алекс! Прием! – проорал я в микрофон. Видимо даже через звуковые фильтры костюма, меня слегка оглушило. Но ещё до того, как я выкрикнул это полностью, после небольшой задержки за первым взрывом, грянул второй. Сдетонировал поврежденный Извлекатель. И гораздо сильнее. Всё вокруг потонуло в белом свете, который пробился даже через начинающий затемняться визор. Последнее, что я успел увидеть, до того, как свет поглотил всё вокруг меня – мгновенно исчезнувшие данные с костюмов Алекса и Сэма.

Мощный удар отшвырнул меня, поднимая в воздух и раскручивая, да так, что мир вокруг превратился в калейдоскоп, где сменялись картинки неба и поверхности. Пару раз я наталкивался на что-то твердое, пролетая насквозь, но получая дополнительное вращение. Полет закончился так же резко, как и начался. От сильного удара при приземлении я потерял сознание, провалившись во тьму.

Пришёл в себя из-за противного писка зуммера. Причем несколько предупреждающих сигналов накладывались друг на друга. В глазах всё плылось и двоилось, что свидетельствовало скорее всего о том, что у меня сильное сотрясение, а возможно и контузия. Голова впервые в моей жизни настолько сильно раскалывалась, мешая думать. В ушах всё ещё стоял звон. Но на всё это я даже не обращал внимания, потому что было кое-что гораздо более страшное. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни головой. Кое-как проморгавшись, сфокусировал взгляд и обнаружил, что лежу спиной вниз, глубоко закопанный в землю, сам при падении образовав воронку. Отсюда была видна траектория моего полета, её можно было проследить по нескольким сломанным деревьям, что я снёс по пути. А ещё в далеке поднимался чёрный столб дыма.

– Сэм, Алекс, прием! – вместо внятной речи изо рта вырвался непонятный звук, а боль в груди пронзила сознание. Пришлось сделать три медленных и не глубоких вздоха, чтобы успокоиться.

Визор шлема треснул, и проекция на него не выводилась. Я попытался выдавить ещё пару слов, чтобы связаться хоть с кем-то из прайда, но изо рта вылетел лишь сип, а грудь в очередной раз отозвалась острой болью. Наверное, сломана пара рёбер, но я хотя бы что-то чувствовал. Скосил глаза на планшет на правой руке. Чтобы разобрать хоть что-то пришлось зажмурить левый глаз, в котором картинка плыла сильнее, правый видел чуть лучше. Радостных новостей не было. Количество строк-предупреждений не помещалось на одном экране, а строка прокрутки говорила, что их там не мало. Впрочем, мне хватило и первых пяти, чтобы я смог разобрать, что дело дрянь:

"Система регенерации кислорода – вышла из строя";

"Запас кислорода в системе – 5%";

"Система компенсации гравитации – вышла из строя";

"Топливные элементы – повреждены";

"Рекомендуется экстренная эвакуация";

Густая тягучая слюна прокатилась через пищепровод, после того как я нервно сглотнул, снова и снова перечитывая последнюю строчку. На обучении по работе с броней, или скафандром, как его именовали учёные, нас предупреждали, что покидать его следует только в крайнем случае. И на то были веские причины: бойца могла убить атмосфера чужого мира, вредоносные микроорганизмы, бактерии, перепады гравитации, излучение местного светила и так далее до бесконечности. Источников опасности было хоть отбавляй. Но, судя по всему, другого выхода сейчас у меня не было.

Пришлось пару раз глубоко вдохнуть, пытаясь успокоить нервы, хотя по факту помогло это слабо, лишь вызвало дополнительные приступы боли в груди. Если костюм откроется, а я всё равно не смогу пошевелить своими конечностями – то мне однозначно конец. Тихий щелчок после нажатия кнопки, а затем шлем слегка приподнялся, откидываясь назад, а центральные панели скафандра разошлись в стороны. Я попробовал приподняться и ощутил ещё несколько источников боли в своём теле, но конечности послушно шевельнулись, а я почувствовал небольшое облегчение: "Пока ещё поборемся!"

Часть внешних панелей скафандра сильно деформировалась, из-за чего вылезти из костюма получилось не сразу. Пришлось упираться ногами и руками, превозмогая боль во всём теле, чтобы раздвинуть поврежденные сегменты. Выбравшись из костюма, я прополз немного вперёд, на пару шагов, и оглянулся по сторонам. Отсюда траекторию моего полёта было видно лучше. Вырубило меня скорее всего после первого же удара по земле, но судя по следам костюм пропахал землю в нескольких местах, подрыгивая словно запущенный блинчик. А уже при финальном приземлении сам образовал небольшую воронку от падения, из-за края которой я и выглянул.

Дела обстояли хреновей некуда. Учитывая, что на глаз я пролетел несколько десятков метров, даже будучи дальше всех от сдетонировавшего Извлекателя, надежды на то, что мои ребята ещё живы было крайне мало. Но отчаиваться было не след. Для начала я вернулся к костюму. Тащить его за собой возможности не было, поэтому я забрал лишь то, что мог унести: набор экстренной помощи, что располагался внутри костюма, в небольшом прямоугольном кейсе и содержал в себе три шприца-регенератора, пару пачек универсальных очистителей воды, источник огня и ещё несколько необходимых мелочей в виде ножа и мелких инструментов, полезных для тех, кто оказался в диких условиях. Ещё мне повезло, что я пытался вытащить свой пистолет ещё до того, как отправился в полёт, панель набедренной кобуры была открыта и вывернута под острым углом. Так что оружие у меня получилось достать. Если бы я не потянулся туда рукой за пару мгновений "до", то защищаться осталось бы только при помощи физической силы. А судя по произошедшему тут явно есть от кого защищаться. И набор, и пистолет сунул себе за пояс.

Приподнявшись над костюмом, я ещё раз прислушался к состоянию организма. Боль была ноющей, а обострялась при каждом движении, но за несколько минут я успел свыкнуться с ней. Тем более голова, хоть и гудела, но работала теперь гораздо лучше, начиная подбрасывать вопросов, пытаясь выстроить план дальнейших действий. Использовать один из шприцов, чтобы привести себя в порядок? Или повременить? Выбрал второе. Конечно, можно было бы быстро восстановиться, и рвануть к берегу, но инструкция на этот счёт была крайне простой: в случае нештатной ситуации, Санчес и Кайл должны были попытаться связаться с высадившимся. Если бы это не удалось в течение пяти минут, то они должны были возвращаться, не предпринимая попыток по спасению и эвакуации. Хотя, парни наверняка будут тянуть до последнего, Кайл уж точно.

А сколько я провалялся в отключке? На циферблат часов я не успел даже посмотреть, прежде чем покинуть костюм. Но судя по положению местного светила… Хотя какого там светила… Во-первых, их было два, а, во-вторых, я ж даже не знаю, по какому принципу оно тут обращается вокруг планеты. Может и вовсе не двигается с места. Неизвестно, так что пока не торопимся, как бы ни хотелось. Я отломал один из сегментов брони, что уж теперь терять, и начал медленно, но планомерно засыпать её мягкой разрыхленной моим же ударом почвой с желтым оттенком. Чтобы не случилось со мной дальше, костюм не должен был достаться местным агрессивным аборигенам. А в том, что они были именно такими – я совсем не сомневался.

Закончив закапывать костюм, я ещё раз внимательно осмотрелся, оценивая местность. Скрыть полностью следы возможного присутствия не получилось на сто процентов, но хоть какую-то безопасность для костюма я обеспечил, на время. Заодно тщательно зафиксировал все окружающие приметы, чтобы в случае чего иметь возможность откопать скафандр, если потребуется. А уже после двинулся к эпицентру взрыва. С одной стороны, правильнее было бы направиться сразу к берегу, подать сигнал бедствия для прайда, но если была хоть какая-то надежда на то, что мои парни при взрыве Извлекателя выжили, то я должен был это проверить. Продвигался медленно, перемещаясь от одного поваленного дерева к другому короткими перебежками. Видел бы меня сейчас наш наставник по огневой подготовке – капитан Бронсон, наверняка нещадно проклинал бы нерадивого ученика. Под конец, наплевав на скрытность, я перешёл на лёгкий бег, но всё ещё стараясь следить за происходящим вокруг.

То, что мой костюм выдержал взрыв, было не больше, чем счастливой или не очень, случайностью. Вероятность того, что атаковавшие нас аборигены выжили – была крайне небольшой, но всё же была. Тем более к ним могла выдвинуться подмога, особенно когда был такой яркий ориентир в виде всё ещё поднимавшегося вверх черного столба дыма.

Воронка взрыва была не чета той, как от моего падения. В центре земля почернела и запеклась до состояния камня, от Извлекателя и контейнера не осталось и следов. Стоя у края, я почувствовал во рту привкус железа, а голова тут же заработала, вспоминая какие именно элементы добывал Извлекатель. Из-за детонации часть из них, а там были в том числе и опасные для человека, разбросало по местности, так что здесь легко можно было схватить небольшую дозу радиации, чего мне стоило избежать. Я потратил пару минут внимательно рассматривая воронку, пытаясь отыскать хоть какие следы своих парней, но там, где раньше была ложбина и был установлен Извлекатель, в радиусе метров пятнадцати всё было уничтожено. На всякий случай навернул несколько кругов вокруг, постепенно увеличивая расстояние, пытаясь отыскать уже следы не только своих бойцов, но и местных аборигенов, но ничего на глаза мне не попалось.

"Простите парни… Я должен был отказаться от миссии. Тогда бы Вы не погибли…" Неприятные мысли и осознание ответственности упали таким грузом на сердце, что хотелось лечь здесь же и ничего больше не предпринимать, но я знал своих парней – они явно были бы против. Изменить уже ничего невозможно, как ни старайся. Задвинув мысли о том, что подвёл своих парней и они погибли по моему недосмотру, в самый дальний угол сознания, я бросился в сторону берега, там, где оставалась наша лодка. Бег доставлял боль, но хотя бы отвлекал от мрачных мыслей. Когда просветы между деревьями начали увеличиваться, а до меня начал долетать шум прибоя, я снизил скорость. У кромки леса перед пляжем я остановился и внимательно осмотрелся по сторонам. Но и здесь никаких признаков, что кто-то из моих парней выбрался и вернулся к точке отхода, не было. Как, впрочем, не было и следов местных аборигенов. Ещё пару минут я внимательно вглядывался в горизонт, пытаясь отыскать нашу "Аврору", но её и след простыл. Хотя именно этого я и ожидал, Кайл должен был действовать по инструкции, иначе здесь бы пропали ещё он и Санчес, но сердце пропустило пару ударов. Я не держал на него зла, но вот что самому делать дальше не знал.

Спешить теперь было не куда, так что я присел, облокотившись на одно из деревьев и дал себе время отдышаться. Но стоило мне остановиться, как в голову начали лезть неприятные мысли. Стараясь не думать о уготованном мне будущем, решил отвлечься, занявшись делом, в первую очередь взявшись за лодку. Оттащил её ближе к деревьям, спустил воздух из баллонов, снял двигатель, постарался сложить, замаскировав местными упавшими деревьями, ветками и крупными листами. Копать очередную яму сил уже не было. Закончив с лодкой, я двинулся вдоль береговой линии, не выходя из леса, пытаясь отыскать какой-нибудь ручей или речку, чтобы попробовать напиться. Во рту было ужасно сухо, а желудок сводило в спазмах. Это скорее было последствием перенесённого организмом стресса, нежели голод. На какое-то время я впал в своеобразное беспамятство, бредя через чахлый тропический лес, еле переставляя ноги. Мысли путались, собираясь в огромный комок из претензий к самому себе, коротким мигом надежды, что может это всё сон, сетований об упущенной возможности прервать миссию, когда была такая возможность. Но в эти образы внезапно влезла яркая картинка, как моих парней испепеляет, буквально стирая из реальности, мощный взрыв, из-за чего меня тут же вытошнило. Желудок был пустым, поэтому я исторгал из себя лишь желудочный сок, что щипал и обжигал гортань и рот, оставляя неприятные ощущения.

"Арг-арг!" – разлетелся крик по лесу. Непонятно, это кричали местные аборигены или кто-то из живности. Я прополз ещё немного вперёд, а затем сам не заметил, как отрубился. Проснулся от холода, что медленно подбирался ко мне от земли, захватывая ноги и перебираясь на поясницу. "Так, Майк, у тебя есть выбор! Либо сдохнуть здесь лёжа, либо попытаться хоть что-то предпринять!" – с этой мыслью я медленно поднялся и побрёл дальше вдоль берега в поисках источника пресной воды.

Глава 2. Не состоявшаяся свадьба.

Директива Общества №1: Нет никакой ценности превыше жизни.

Я ходил по своему номеру из угла в угол вдоль огромного, во всю стену, окна. Шум шагов скрадывал плотный ковролин, но я на автомате выбивал свой ритм, щёлкая пальцами руки. Даже прекрасный вид с высоты в пятьдесят этажей на город, утопающий в зелени парков, с возвышающимися высотками разнообразных по своей архитектуре, не мог меня отвлечь от тягостных мыслей, что носились целым вихрем в голове. И в этом не было ничего удивительного. Хороший друг Алекс Иванов пришёл за двадцать пять минут до моего бракосочетания и огорошил известиями, да такими, что не только предстоящая свадьба теперь была под вопросом, но и, если так задуматься, вообще всё в моей жизни.

– И ты молчал, Алекс? Сколько ты уже знаешь об этом? – я непроизвольно позволил себе повысить голос, чего обычно никогда не делал. Закипающий внутри меня гнев к невесте хотел вырваться наружу. Но так как её не было в обозримой близи, то мне сильно хотелось что-нибудь разбить, сдерживать себя приходилось из последних сил. Ещё меня потрясывало от почти ощущаемой физически, но душевной боли, причиной которой был лучший друг Кертис, ещё один участник прозвучавшей новости. От осознания случившегося разрывало душу и сердце, но вместе с тем во мне тлела и злость к Алексу, что сейчас развалился на кресле в моём номере и явно недоумевал, из-за чего я злюсь и на него тоже.

– Полгода, – парень выглядел и звучал недовольно, а говорил намеренно тихо. Поза была расслабленной, закинув ногу на ногу, раскинул руки на подлокотники, правой рукой подпирая подбородок, наблюдая лишь одними глазами за моими метаниями. Единственное, что выдавало его нервозность – Алекс постоянно покусывал свои губы, – Но ты пойми, я не мог рассказать. Никак не мог.

– Да? А сейчас что изменилось? – я замер на секунду, прервал свой уже сотый проход вдоль окна и резко развернулся на него. От нервов слегка подергивалась нога, а пальцы левой руки продолжали самопроизвольно отбивать ритм, издавая щелчки.

– Ваша свадьба… – начал было Алекс, но я его тут же прервал:

– Ой, не ряди мне этот бред, Ал, о своей вдруг проснувшейся совести. Не поверю, – я сделал шаг вперёд, по направлению к креслу, где сидел он, от чего Алекс было подобрался, подтянув руки к корпусу, будто приготовился защищаться, хотя о нападении я даже и не думал. Почти, – Мы обручились с Настей больше полугода назад.

– Они взяли с меня слово, что я тебе ничего не расскажу. И я держал его, сколько вышло. Но когда увидел тебя в этом свадебном смокинге, понял, что не могу обманывать и дальше… – затараторил Алекс. Он всё ещё прикрывал корпус руками, но заметив, что я не планирую хоть что-то предпринимать по отношению к нему, сориентировался и сделал вид, что просто сложил руки на груди. Я замер, нависая над своим бывшим уже другом. Мысли в голове структурировались, а я обнаружил, что непроизвольно завис перед огромным зеркалом. Ещё раз окинув себя взглядом в отражении, что сейчас показывало высокого длинноволосого брюнета с зачёсанными назад волосами, с крупными зелёными глазами, одетого в чёрный смокинг, с небольшим чёрным украшением в правом лацкане. Костюм был идеально подогнан, и не удивительно, ведь его сшили на заказ вручную, а не распечатали, как большую часть современной одежды. Но собственный образ сейчас вызывал лишь приступы тошноты и отвращения. "Ну и дурак ты, Майк!" – сказал я про себя. Хотелось плюнуть в это лицо с дурацким выражением лица, что смотрело на меня из зеркала. Но внутреннее согласие с другим скоропалительным решением, пришедшим в голову, оказалось быстрее. Махнув на себя рукой, я окончательно решился.

– Знаешь, Ал. Я вроде бы должен тебя похвалить, что ты мне всё рассказал, – начал я, пытаясь подобрать корректные слова, чтобы не выглядеть последней сволочью. И тут же поймал себя на мысли: "А почему это я не должен ей быть по отношению к такой сволочи, как Алекс?"

– Но…? – чуть приподнялся навстречу мне из кресла парень.

– Но иди ты к чёрту со своей совестью. И ты, и все они тоже, – указал я обеими руками, своими указательными пальцами на него, а затем развёл их в стороны, как бы описывая полукруг, – Я ведь на самом деле думал, что мы друзья, – кинул я через плечо, резко развернувшись, выходя из номера.

Мягкое ковровое покрытие и тут гасило стук моих каблуков из-за быстрого темпа, пока я спешно шёл к лифтам. Со стороны номера раздался шум, и только когда я оказался на площадке и уже нажал кнопку вызова лифта, позволил себе обернуться назад. Алекс выскочил из номера и двигался в мою сторону, пытаясь нагнать и, видимо, намереваясь ещё о чем-то мне сообщить, но к дополнительным новостям я был совершенно не готов.

– Майк, но ведь если ты всё отменишь, с тебя снимут не меньше десяти соц-баллов… – на ходу он попытался привести какие-то вразумляющие аргументы, понимая, что настроен я серьезно. Тем временем прозвучал сигнал об открытии дверей лифта, но, прежде чем шагнуть в него, я стянул с правой руки обручальное кольцо, дань старых традиций, такая же, как и смокинг, и бросил его специально чуть сильнее, чем нужно, чтобы оно пролетело над головой моего бывшего друга. Алекс не успел его поймать, а мои слова долетели ему уже в спину, когда он обернулся, определяя, куда кольцо упало:

– Скажи Насте, что свадьбы не будет, – сказал я максимально спокойным тоном, на который был способен, а затем зашёл в лифт, и сразу же нажал кнопку закрытия дверей. Ещё хоть сколько-то минут пустой болтовни с Алексом в лифте я бы не выдержал.

Прибыв на первый этаж, я выглянул наружу, проверяя, чтобы в холле было пусто. По логике все гости уже должны были быть в центральном зале, где и проходила бы церемония, но здесь мог оказаться кто-то случайно, а что-либо объяснять сейчас я не горел желанием. От лифтов двинулся в противоположную от выхода сторону и зашёл в первую же служебную дверь, где тут же наткнулся на парня-администратора.

– Михаил! Вы разве не должны быть в главном зале? – удивился он, обнаружив меня здесь.

– Никита, а не подскажете, где у Вас чёрный выход? – задал я встречный вопрос, избегая ответа на его. Парень завис на секунду, а затем кивнув каким-то своим мыслям и слегка улыбнувшись указал рукой за свою спину.

– Прямо через дверь и направо. Ворота будут открыты, – быстро проговорил он, а затем пробежался пальцами по своим смарт-часам отдавая команду на открытие. Двери в конце коридора щёлкнули и слегка отворились, словно приглашая меня. Я кивнул парню и чуть ли не срываясь на бег бросился к выходу. Было бы время, отблагодарил бы этого парня за понимание. Быстро сориентировался и даже не стал задавать вопросов, наверняка за время работы в гостинице насмотрелся на всякое, так что моё бегство не стало для него слишком уж удивительным.

А вот меня мысли о побеге в прямом смысле слова действительно начали посещать. И чем дальше я был от гостиницы, тем всё навязчивее они становились. Оказаться так далеко, как только можно. Не просто улететь на другой конец города, или даже в другой город, а ещё как можно дальше. Солнышко на улице приятно пригревало, но уже минут через пять активной ходьбы мне стало жарковато, да так, что я даже снял верхнюю часть костюма и перекинув через плечо шагал по пешеходной дорожке в сторону центра. Народу в этот рабочий день на улицах было немного, и все они удивленно рассматривали меня. Не часто встретишь так официально одетого парня, который просто прогуливается по городу.

Мои навязчивые мысли к тому времени достигли апогея. Возвращаться домой, чтобы собрать вещи, или наоборот выкинуть из него вещи Насти… От одного только имени становилось не по себе и хотелось оказаться на другом краю света. Но она ведь найдёт, прискачет, устроит вынос мозга и докопается, выясняя с чего это вдруг я разорвал помолвку. Если только Алекс не расскажет ей об этом ещё раньше. Как выяснилось, для неё и Кертиса он был большим другом, чем для меня. Остановившись в центре, мой взгляд упал на проекцию рекламного баннера, расположенного у самого входа, и идея побега сформировалась окончательно.

Я решительным шагом вошёл в фойе и сразу же направился к нужной мне стойке. За небольшим столиком сидела погруженная в свои мысли и изображение на экране прозрачного планшета миниатюрная блондинка. Ажиотажа возле её стола не наблюдалось, поэтому я остановился почти вплотную к нему, ожидая, когда на меня обратят внимание. Блондинку звали Эйприл, во всяком случае это имя было записано на её голографическом бейджике, закрепленном на правом лацкане её кителя, который лишь совсем немного было видно из-за края стола. Пришлось откашляться, чтобы всё же меня заметили, настолько девушка оказалась погруженной в изучении информации на своём планшете.

Услышав и заметив нового посетителя, она чуть ли не отбросила устройство в сторону, а подняв на меня свои ярко-голубые глаза зависла на пару секунд чуть с приоткрытым ртом. Пришлось и в этот раз брать инициативу в свои руки:

– Здесь набирают в армию? – глядя прямо в глаза Эйприл спросил я.

– Ага, да, тут, – кивая в такт своим повторяющимся ответам заговорила блондинка, и только после этого наконец смогла взять себя в руки и выдать речь, как было написано в коротких информационных буклетах, что рассылались интересующимся в сети. Я и сам пару раз получал подобный, после того как занялся выбором профессии на будущее и имел неосторожность зайти на их страницу, – Только не в армию. Корпус Защитников был организован на базе старых и разрозненных военных формирований и теперь выполняет разнообразные функции по всей планете и нашей системе, включая в том числе охрану границ Общества. Вы желаете записаться в Корпус?

– Для того я и здесь, – кивнул я.

– Уверены? – слегка приподняла бровь девушка, ещё раз окинув меня оценивающим взглядом.

– Никаких сомнений, – выдал я чуть усмехнувшись.

– Тогда приложите Вашу руку, пожалуйста, вот сюда, – девушка дотянулась до устройства на краю стола самыми кончиками пальцев, подтягивая его к себе, а затем активировав прибор, развернула его ко мне. Я тут же приложил руку к выемке на приборе и почувствовал лёгкие укалывания по всей поверхности ладони. Эйприл же тем временем продолжила озвучивать информацию из буклета, – К набору допускаются все граждане достигшие совершеннолетнего возраста с соц-рейтингом не ниже ста пятидесяти баллов… – по мере того, как она это произносила её голос становился всё тише и тише, пока она окончательно не замолкла, видимо удивленная увиденным результатом, что выдал ей диагностический прибор.

– Что-то не так? – задался я вопросом, пытаясь перегнуться через стол и посмотреть, что именно увидела Эйприл. Но сначала мой взгляд зацепился за отложенный ею планшет, на котором взгляд успел зафиксировать, лишь начало аннотации к женскому роману со стандартной обложкой, на которой были изображены высокий блондин-красавчик и такая же красотка блондинка: "Он меня хочет уволить? Или просто хочет?", прежде чем мои глаза наконец достигли показаний диагностического прибора на маленьком экранчике в самом его углу:

"Дементьев Михаил Артёмович; 2236 год рождения; Человек-плюс; Социальный рейтинг: 321; Холост; Детей нет;" – всё что я успел увидеть, прежде чем Эйприл подтянула прибор к себе вплотную, пытаясь прикрыть от меня информацию на экране, что выглядело немного глупо и по-детски. Это же информация обо мне самом, что я и так знаю, а любой другой гражданин с нормальным соц-рейтингом может получить её по первому же запросу в сети, при желании. Так что никакого секрета она не представляла и была мне известна.

– Что-то не так? – снова повторил я свой вопрос.

– Вы точно уверены, что хотите записаться? – неуверенно спросила девушка, а до меня только сейчас начало доходить, что подобные кандидаты вроде меня на зачисление в Корпус большая редкость. Как и в далёком прошлом, что я знал из курса истории в школе и институте, в армию обычно шли либо по принуждению, либо люди с довольно специфическим складом ума, а тех, кого раньше могли отнести к сливкам общества, да и просто отпрыски богатых родителей, подобной работы чурались и избегали. Тем более при текущем положении дел Общества становиться солдатом корпуса Защитников было не зазорно, но не являлось распространённой практикой в нашем Первом Округе и городе. Чаще в Корпус отправлялись жители Округов, что непосредственно примыкали к границе.

– Точно-точно, где мне нужно поставить свою подпись? – опять усмехаюсь я, скидывая свой костюм в стоящее поблизости кресло. Эйприл смешно поджала губы, а затем схватилась за планшет, свернула страничку с любовным романом и открыла стандартные бланки для заполнения поступающих на службу. После этого протянула его мне в руки.

– Ознакомьтесь со стандартным уставом и соглашением. Внизу каждой страницы Ваш отпечаток, – с небольшой грустью в голосе проговорила девушка. Я начал было читать предложенное, но уже после первой же страницы от консервативного бюрократического языка настолько заскучал, что начал просто пролистывать и в указанных местах прикладывать палец к сенсору, встроенному в экран планшета. С учётом этого справился меньше чем за минуту. Эйприл приняла планшет обратно, никоим образом не показывая своего отношения к подобному попустительскому отношению к важным документам, – Вы можете дождаться стандартного шаттла здесь в фойе, либо отправиться на сборный пункт самостоятельно.

Я повернул смарт-часы на запястье проверяя время. До начала свадьбы оставалось чуть больше пяти минут. Прежде чем Настя забьёт тревогу и начнёт меня искать. От воспоминаний о несостоявшейся невесте меня передернуло, да так, что я даже дернул плечами, и тут же обратился к Эйприл:

– А есть вариант не дожидаться шаттла, но и не показываться на стандартных рейсах? – заданный вопрос заставил девушку нахмурить лоб и приложить один из указательных пальцев к губам, отображая сложность мыслительного процесса. Что-то вспомнив Эйприл взялась за планшет, в очередной раз пробежалась по нему пальцами, а затем выдвинув один из ящиков стола, приложила небольшую карточку к своему устройству, а затем протянула её мне. Я попытался тут же ухватиться за неё и определить в карман на брюках, но пальцы девушки оказались невероятно цепкими, и карточку она не выпустила, пока я не ответил на её вопрос:

– Что, так уж не терпится сбежать от родителей? – в её глазах зажглась озорная искорка. Я не хотел разочаровывать девушку, опровергая её неправильные догадки, поэтому просто улыбнулся и кивнул. Пальцы девушки разжались, выпуская карточку, что тут же перекочевала в мои руки, а на лице Эйприл растянулась улыбка, – Тогда удачи тебе, Майк!

Я выскочил на улицу и хотел было броситься к ближайшей остановке, но прикинув в голове сколько придётся ждать реплев* и добираться до ближайшего вокзала, отбросил эту мысль, потому что бегом было быстрее. Успеть до вокзала за несколько минут задачка не из простых, но если перейти на бег…

Теперь стук каблуков разносился по всей улице, распугивая редких встречных прохожих, когда они видели несущийся на них источник звука. Бежать в туфлях было неудобно, а особенно тормозить перед поворотами, но к этому я приспособился, заранее притормаживая и скользя по нескольку метров на гладкой подошве туфлей. Успел на вокзал буквально за одну минуту до начала брачной церемонии.

Маленькая карточка, что мне выдала Эйприл, была одноразовым билетом на предъявителя, который я приложил к считывающему устройству на входе. Экран выдал мне указание необходимой платформы "N-13", куда я сразу же и так же бегом устремился. Возле столбика с подсвеченным и необходимым мне номером стоял совсем короткий односоставной реплев. Как только зашёл в пустой салон и занял свободное кресло, я спокойно сдёрнул смарт-часы с руки и набрал комбинацию на отключение. В обычной ситуации пропавший сигнал со смарт-часов гражданина Общества привёл бы к вызову экстренных служб, но только не на военном борту, которым уже считался реплев, направляющийся в сборный пункт Корпуса. Уже и не помню, откуда я вычитал эту информацию, но был в ней уверен. За мгновение до того, как экран устройства погас я увидел высветившийся входящий вызов от контакта, когда-то давно ещё подписанного как "Любимая". Подобная мелочь теперь уже вызвала не приступ тошноты, а хищную улыбку и раскатившееся по телу удовольствие, от того, что я, словно маленькая рыбка, успел выскочить из сетей профессионального рыбака.

Вытянув свои ноги в проход, я незаметно для себя задремал и даже не заметил, как реплев медленно поднялся в воздух, и пройдя через раздвинувшиеся сегменты крыши вокзала выскользнул наружу на простор, где плавно начал набирать скорость удаляясь от центра города.

__________

*Реплев (сокр. от репульсорная левитация) – тип транспорта, использующий левитацию, основанную на гравитационных силах планеты. Не требует взлётных полос, рельсовых направляющих и пр. Практически свободно может перемещаться в любом направлении.

Глава 3. Курсант Дементьев и Ко.

Директива Общества №2: Никто не может сравнивать ценности двух разумных жизней. Нет разделения, определяющего, что ценность человеческой жизни выше жизни любого животного, а жизнь младенца важнее жизни старика, или наоборот.

Прибывающий реплев снижал скорость плавно, и я бы не проснулся до самой посадки, если бы меня не задел кто-то из проходящих по вагону. Открыв один глаз, я попытался сориентироваться в пространстве. Наш односоставной реплев был забит почти под завязку. То, что из центра Столицы Общества не так много парней отправлялось в Корпус было очевидно. Но я не представлял, что желающих могло быть так много. В моём окружении отсутствовали друзья, товарищи, просто знакомые, что хотели бы попасть в Корпус Защитников. Впрочем, до размышлений мне не было времени, ведь я почти сразу наткнулся на наглый взгляд и довольную улыбку остановившегося у выхода парня. Здоровенный, широкий в плечах, с мощным подбородком, он без застенчивости буравил меня взглядом и ухмылялся, но при том не выказывая никакой агрессии. Одет здоровяк был просто: тёмно-зеленые штаны и облегающая футболка того же цвета, будто специально подчеркивающая рельеф его мышц, за спину закинут набитый до отказа рюкзак.

Я встал и потянулся, разминая затекшие от длительного пребывания в кресле мышцы, и оказалось, что я на несколько сантиметров выше здоровяка, что, впрочем, его не смутило. Он всё так же продолжал буравить меня взглядом и даже решился на реплику:

– Красавчик в костюме, ты похоже маршруты перепутал! – его голос был под стать его внешности, глубокий, с легкой хрипотцой. Присутствующие в вагоне парни, кто украдкой, а кто и без стеснения, осмотрели меня и заулыбались. Видимо мнение здоровяка было общим, ведь внешний вид парней и их одежды были куда как более подходящими обстановке, чем мой костюм. Я обвел взглядом прибавление, отмечая, что в вагоне были только парни, все примерно одного возраста.

– Благодарю за комплимент, но, чтобы не возникло недопониманий, здоровяк, я только по девочкам. Окей? – ввернул я остроту парню, в ответ на его шпильку. А когда выражение его лица быстро начало изменяться, особенно услышав ещё больше смеха от присутствующих, я добавил, – А насчёт маршрута, посмотрим при посадке, кого из нас обратно отправят.

На самом деле меня нисколько не задело его высказывание, я ведь действительно выглядел не соответствующе. Но выскочек с детства не любил, а отец ещё когда я был в школе успел меня научить тому, как не давать себя в обиду даже на словах. А ещё этот урок сопровождался длинной лекцией о том, как и зачем избегать любых конфликтов. К папиному сожалению, вторую часть лекции я слушал не так внимательно, как первую.

К моменту посадки реплева, все уже повставали со своих мест и сгрудились у выхода, создавая столпотворение. В первом ряду стоял тот самый здоровяк. Я же решил не спешить и спокойно уселся обратно на занятое кресло, дожидаясь, когда толпа схлынет. Рядом со мной, не доходя до основной груды людей остановился невысокий парень в очках и чуть наклонился, озвучивая:

– Не обращай внимания на Эндрю. Он может и не самый умный, но в целом неплохой парень.

– Даже и не думал, – пожал я плечами, – Как тебя зовут?

– Кайл, – протянул он мне руку для приветствия.

– Майк, – ответил я ему крепким рукопожатием.

Как только двери реплева разошлись в стороны, весь народ из вагона хлынул наружу, а мы с Кайлом вышли в самом конце, обнаружив что эта толпа натолкнулась на невидимую преграду, огибая небольшой пятачок по окружности. Даже с моим ростом пришлось встать на носочки, чтобы разглядеть препятствие. Им оказался невысокий, но очень крепкий мужчина, облаченный в военный полевой мундир без знаков различия, коротко стриженный и с глубоко посаженными глазами. Он стоял, широко расставив ноги и сложив руки за спиной, в то время как его взгляд детально изучал парней, что сгрудились перед ним.

– В две шеренги становись! – мощным басом рявкнул он, а толпа забурлила. Преимущественно молодые парни сталкивались друг с другом, стараясь протиснуться между теми, кто стоял уже как вкопанный, считая, что занял необходимое место, и с теми, кто суетился, пытаясь отыскать подходящее для себя. Глядя на неразбериху, мы с Кайлом переглянулись и без лишних слов двинулись в обход этой вакханалии к дальнему краю столпотворения, занимая крайние положения.

– На будущее учтите: становиться нужно по росту, – обратился он ко всем бойцам, но посмотрел почему-то именно на меня, стоящего в конце и возвышающегося над всем строем, – Меня зовут капитан Бронсон. Обращаться можете либо товарищ капитан, либо капитан Бронсон, – выдал он невероятно мощную фразу, от чего я слегка прыснул не сдержавшись, благо стоял в самом конце, и капитан этого не заметил. Ещё раз пересчитав прибывшее пополнение, он повёл нас в небольшой ангар, где мы свои личные вещи запаковали в специальный контейнер, большая часть ребят тут же зафиксировали на какой адрес отправить эти посылки. Из большинства выбивались только я, Кайл и ещё один незнакомый мне парень с кожей обсидианового цвета. Свои контейнеры мы передали на хранение тому же человеку, что занимался выдачей обмундирования. Причем выдавали здесь всё, от нижнего белья до новых смарт-часов, но уже всё это было военного образца. Обмундирование село идеально, что не было удивительно, ведь информацию о наших размерах была передали сразу вместе со всей остальной информацией ещё при записи в Корпус.

Правда и здесь здоровяк Эндрю выделился. Стоило ему надеть китель, застегнуть его и свести руки вместе, как по раздевалке разнесся мощный треск разрываемой ткани. Военный, что отвечал за обмундирование лишь почесал редкие волосы на голове, а затем махнул рукой, разрешая здоровяку идти пока что в одной майке, пока он будет распечатывать новый китель на специальном оборудовании.

Так что уже через пять минут мы снова сгрудились снаружи ангара, почти одинаково выглядящие зеленые человечки. Форма по умолчанию была тёмно-оливкового цвета, но некоторые уже успели побаловаться с настройками цвета формы ещё в раздевалке, меняя на смарт-часах палитру с песочной на черную, а затем на почти белоснежно белую. Увидев приближение командира, большая часть уже сообразила, что стоит построиться заранее, и так получилось, что со здоровяком Эндрю что красовался из-под коротких рукавов футболки огромными и рельефными мышцами своих голых рук. Мы стояли вплотную, а вот Кайл был на другом конце шеренги. Заметив наши допотопные попытки организовать строй, капитан Бронсон улыбнулся, но ничего не сказал, спокойно дожидаясь, пока все построятся, шевеления прекратятся и установится тишина.

– Итак, господа, – разнёсся мощный глас капитана на пятачке перед складом, слегка оглушая первую шеренгу, – Вы находитесь в учебном центре Корпуса Защитников. В предстоящие полгода Вам предстоит подтянуть свою физическую форму, кому это требуется, – при этом он взглянул в конец строя. Почему-то так сложилось, что парни ниже ростом были существенно субтильнее или наоборот чрезмерно упитаннее рослых, что находились на моей стороне строя, – Освоить знания о военном деле и научиться противодействовать различным существам.

– Тоже мне наука, знай стреляй в монстров, если появятся, – буркнул себе под нос Эндрю, так, что это услышал не только я, стоящий поблизости, но так и большая часть бойцов поблизости. К неудаче здоровяка его услышал и капитан, что сделал пару шагов навстречу, приближаясь.

– Фамилия, боец?

– Джонсон, товарищ капитан! – тут же вытянулся в струну сосед.

– Рядовой Джонсон, вернуться на склад и дождаться получения полного комплекта одежды. А заодно два дежурства вне очереди, за болтовню в строю.

Так началась наша учёба в подготовительном подразделении Корпуса Защитников.

***

Будущие солдаты не занимались уборкой, готовкой и прочей рутиной, так как большую часть выполнял либо персонал, либо автоматизированная техника. Почти всё наше время отводилось и посвящалось обучению и тренировкам. Они были комплексными и разнообразными, и не ограничиваясь только обычными физическими нагрузками. Начиналось всё с утренней зарядки, а дальше по расписанию – завтрак, построение, занятия по рукопашному бою и борьбе, курсы по ножевому бою. Ловкость и реакцию мы тренировали на специальных стендах и в комнатах виртуальной реальности, а после и в реальном зале, в тренировочном снаряжении, ограничивающем бойцов так, чтобы не нанести критичный и летальный урон, но вместе с тем позволявшем вести бой в полную силу, не сдерживая себя и при этом чётко фиксируя возможные нанесенные травмы и повреждения. Вот только мы редко спарринговались друг с другом, всё же в первую очередь нас учили противостоять и сражаться не с людьми, а с тварями и монстрами из-за границы.

Внушительная часть курса отводилась обращению с оружием, включая в себя и правила его применения, принцип устройства и работы, а также занятия по практической стрельбе. Тут было три этапа: занятия в виртуальности, отрабатывая все возможные сценарии, без каких-либо рисков, затем стендовая стрельба с реальным оружием по мишеням, а затем бой на полигоне и опять в специальном тренировочном снаряжении. Эти занятия считались среди курсантов самыми интересными и необходимыми, ведь были приближены к реальным условиям. А парням только дай в войнушку поиграть, ведь мы все ещё были мальчишками, так или иначе, даже самые старшие из курсантов.

Самыми скучными, по общему мнению, стали занятия в виде лекций по изучению устава Корпуса Защитников, в чём я был солидарен с коллективом. Курс обучения по уставу сводился к точному запоминанию его положений, чтобы в критической ситуации точно знать, что ты имеешь право делать и что нет. Обладая хорошей памятью, за что спасибо нужно было сказать родителям и статусу "человек-плюс", я выучил устав после второго или третьего прочтения, поэтому на всех оставшихся лекциях этого курса занимался своими делами. Но преподающий его старичок сумел удивить всех без исключения на первой же зачётной работе. Каждый курсант получил экзаменационный билет с вымышленной ситуацией, где он, выходя перед всей аудиторией должен был рассказать, что конкретно он будет предпринимать, и какой статьёй устава это дозволяется.

Первым вышел отвечать Кайл, что в знании устава ничуть мне не уступал, хоть и потратил на его изучение больше времени, чем я. Но старичок-лектор сразу же дал понять, что и задания им составленные, и преподаваемая им наука, и он сам не так прост, как нам всем могло показаться. Все ситуации оказались с двойным дном, а иногда и со сложным моральным выбором, что выходящих отвечать курсантов ставило иногда в затруднительное положение, заставляя оправдываться и искать в памяти статьи, чтобы оправдать свои действия. Некоторых подобное так сильно поставило в тупик, так что они ничего не могли ответить. Не удивительно, что на первом срезе зачёт из группы никто не получил. Но тем самым старик разжёг наш интерес к предмету. Мы не только изучали устав, но в любую свободную минуту от других занятий, курсанты, то по одному, то объединяясь в небольшие группы, пытались самостоятельно выдумать что-то подобное. А когда дело доходило до лекций, то на каждом занятии стабильно был "лес рук", ведь почти каждый пытался задать вопрос с подвохом, пытаясь загнать преподавателя в такие разнообразные и неоднозначные ситуации, из которых казалось нет выхода. Лектор лишь усмехался, и щелкал эти задачки, словно орешки, задавая порой непростые вопросы в ответ.

Другими занятиями, что с самого начала были признаны интересными, стали лекции по взаимодействию подразделений, так как были совмещены с практикой. Лекции вёл не такой пожилой преподаватель, как "Устав". Но голова преподавателя тактики уже была убелена сединами, а некоторые бойцы распространяли слухи, что он ещё застал крупные военные операции в заражённой зоне, в те давние времена, когда их ещё проводили. Мы так же выезжали на полигон, где изучали теорию и практику по применению различного оборудования – транспорт, техника, обмундирование, что и для чего предназначено. Лекции по истории и текущему тактическому расположению подразделений Корпуса проводила симпатичная блондинка в ранге лейтенанта, только недавно выпустившаяся из Академии Корпуса. И если сами занятия не были столь захватывающими, то порядок на её лекциях компенсировался возможностью разглядывать прекрасное молодое создание. Благо, никто из учащихся не позволял себе лишнего, как в словах, так и поступках.

Единогласно последними в рейтинге популярности были психологические сеансы. Изначально направленные на то, чтобы подготовить нас к участию в опасных миссиях, они у большинства вызывали отторжение. Их проводили полностью в виртуальной реальности, но никто не демонстрировал нам ужаса боевых столкновений, а даже наоборот, мы погружались в мир эфемерный, состоящий из невероятных летающих сфер, космоса или умиротворяющих пейзажей, где мы общались со специалистом на разные отвлеченные темы. И эта пустая болтовня никого не вдохновляла.

И так как занятия по психологии, по мнению курсантов никак не могли подготовить их к тому, с чем придётся столкнуться в реальности, то большая часть парней самоорганизовались и чуть ли не ежевечерне устраивали разговорный клуб в кубрике, когда было свободное время перед сном. Я относился к подобному, как к простой праздной болтовне и распространению слухов, но так как заниматься нигде, кроме кубрика не дозволялось, часто присутствовал на этих собраниях, лишь краем уха внимая обсуждаемым темам.

– Не, сказки это всё. Активные боевые действия уже давным-давно не ведутся. Лет пять или даже больше. Мне дядя рассказывал, – прервал рассказывающего небылицы Лакруа тот самый парень с обсидиановой кожей, которого звали Санчес Рамирес. Парень оказался хоть и болтуном, но отличным человеком и весёлым острословом. Этакой душой компании, и это даже несмотря на то, что был из совсем маленькой коммуны выходцев с самого южного Двенадцатого Округа, одного из наиболее страдающих от нападений тварей из-за границы, – Сейчас Корпус Защитников занимается только защитой периметра. Вылазки на запретную территорию проводятся, но не силами обычных бойцов Корпуса. Этим занимаются элитные отряды разведки.

– Это не значит, что бойцам не приходится вступать в бой, – принял участие в дебатах Кайл, что не пропускал ни одного вечера клуба по интересам в кубрике, – Есть места поспокойнее, а есть и очень горячие. Где, что не наряд, так одна или две стычки. Почитайте сводки с границ. Редко, но бывают даже и убитые. С нашей стороны, – при упоминании о погибших членах Общества и бойцах Корпуса, в кубрике повисло тягостное молчание. Смерть гражданина в возрасте меньше ста лет – это такая редкость, трагедия и ужасающий факт, с которым наши современники, сталкиваясь, зачастую даже не знали, как реагировать.

– Заканчивайте пустую болтовню, – в кубрике появился Эндрю, с трудом проталкиваясь через народ на входе, что поначалу не замечал его появления, увлеченный беседой в центре. Джонсона назначили временным командиром нашего подразделения до первых больших учений, или как тут говорили “до первой Арены”.

– Ещё пятнадцать минут, командир, – не меняя положения, разлёгшись на диване, позёвывая ответил Рамирес, – Сам-то что скажешь? Придётся нам в тварей и монстров стрелять?

Эндрю от самого входа в кубрик пёр как реплев. Чётко по прямой. Те, кто были повнимательнее, отходили в сторонку перед ним, а тех, кто был недостаточно расторопен, здоровяк отталкивал в сторону широкими и мощными плечами. Приблизившись к дивану, вокруг которого и происходил диспут, он одной рукой сбросил ноги Рамиреса на пол, а второй поднял Лакруа, сидящего поблизости, резко, быстро, но аккуратно, схватив за майку.

– Кому сказал, расходимся! – рыкнул Эндрю ещё раз на бойцов и те незамедлительно потянулись на выход. Вот только неугомонный Санчес Рамирес встал к нему лицом к лицу, максимально сблизившись и всё дожидался ответа. Он не пытался быть агрессивным, и даже был одним ростом с Эндрю, и хоть уступал тому в комплекции, но точно не в наглости, так что смотрел здоровяку в глаза без страха. Временный командир смерил парня быстрым взглядом, будто просканировал снизу вверх, но всё же ответил, хоть и в своей манере, – Если твоему отряду не повезёт и им достанется такой боец как ты, то возможно им придётся стрелять тебе в спину, когда ты побежишь от первого же слизняка или таракана. А я точно знаю, куда на границу попрошусь. Буду этих тварей стрелять, взрывать, резать и рвать руками и зубами, если придётся.

Кайл незаметно переместившийся от конфликтной точки за мой стол, где я заканчивал уже дополнительное задание по реакции на личном учебном планшете, полушепотом озвучил мне:

– Зря Рамирес к нему под кожу лезет. Ферма родителей Эндрю была ближе всех к старой границе на севере. А когда случился прорыв, уцелел только он, да сестра младшая. Бойцы из группы зачистки Корпуса, что потом добрались и до нашего посёлка, рассказывали, что вытащили обоих из подвала, заваленного трупами слизняков. А они же знаешь, мелкие, медленные, но ужасно любят человеческую плоть, а от того невероятно целеустремлённые. Ползли и ползли, даже по трупам своих же, вниз в подвал, туда, куда закинул отец Эндрю своих детей, чтобы защитить. А в подвале том была пара винтовок и два ящика докризисных патронов. Ещё огнестрельных, с пороховым зарядом. Так Эндрю сестру научил перезаряжать, пока он отстреливался. В подвале, говорят, от пороха дышать невозможно было.

Я уже давно заметил особенность Кайла – когда он сильно нервничал, болтал без умолку. Так же, как и я, когда щёлкал пальцами. В учебниках о таком писали "условный рефлекс". Незаметно и тихо, большая часть народа покинула кубрик, и я заметил, что Эндрю прекратил грызню с Рамиресом, закончившуюся условной ничьей, и теперь стоял, возвышаясь над нашим столом, сложив руки на груди, выглядя ещё более мускулистым.

– Что-то хотел сказать, временный командир? – обратился я к нему, слегка задирая голову, – Что команда для остальных и нас касается?

– Заносчивый ты тип, Дементьев. Наглый. Дед про таких говорил: "Родился с серебряной ложкой во рту". Ещё и человек-плюс, – сказал, словно плюнул, здоровяк.

– А, понял. Просто по оскорблять решил?

– Больно надо. Всё что захочу, буду доказывать на деле, благо скоро такой случай представится. На Арене, – он крутанулся на пятках, и быстро зашагал на выход из кубрика, на самом выходе уже кинув через плечо, – Через тринадцать минут все в кроватях чтобы лежали.

– О чём это он? – спросил я у сидящего напротив Кайла.

– Да так… – попытался уйти он от ответа, отводя взгляд, пряча его за очками, но почувствовав нависшее напряжение, исходящее от меня, всё же заговорил, – Все спорят, кого сделают командиром после Арены. Основные предположения, что это будет либо Эндрю, либо ты.

– Смешно, – позволил я себе улыбнуться, – Учитывая, что я даже не рвусь.

– Возможно, в этом и причина. Не только ж парни, видят, что у тебя это вышло бы неплохо, но и капитан тоже. Поручает тебе только непростые или важные задания, если ты не заметил, – после сказанного Кайлом я на секунду задумался, припоминая, что именно поручал мне капитан Бронсон. Но чего-то действительно важного на ум мне не пришло. Во всяком случае его поручения казались не сложными. Кайл по-своему трактовал моё молчание и добавил ещё кое-что, как бы подкрепляя свои слова, – Народ даже ставки делает.

– И что же ставят? – теперь уже на самом деле заинтересовался я.

– Соц.рейтинг, – сказал Кайл и тут же осёкся, заметив мгновенно слетевшую улыбку с моего лица, сменившуюся на крайне серьезноое и сосредоточенное выражение лица, и сощуренные глаза. Возможно, он даже пожалел, что честно мне ответил, но я уже не сдерживался, отчитывая своего товарища:

– Вы же знаете, что это запрещено. Нарушает не только несколько пунктов устава, между прочим, но это мелочи. Это на прямую нарушает одну из директив Общества, а это уже… – я попытался подобрать слова, но просились на ум только крепкие и ругательные, так что продолжил я только после того, как глубоко вдохнул и выдохнул, – …ощущается с мерзким привкусом во рту. Сделаем вид, что я про ставки ничего не слышал. И при мне эту тему больше не поднимай, понял? – я даже не рассчитывал, что на этот вопрос Кайл мог ответить как-то, кроме как согласием. Поэтому, не дожидаясь ответа или хоть какой-то реакции, я поднялся и вышел из кубрика. Кайл же, оставшись в одиночестве, прошептал себе тихо под нос, явно жалея о сказанном: "Потому тебе никто и не рассказывал. Кроме меня."

Уже улёгшись в кровать, когда выключили свет, я наконец смог успокоить своё разбушевавшееся сознание. Интересно, что зачастую в различных глупостях, я был готов бойцов нашего отряда поддержать. Какие-нибудь мальчишеские выкрутасы, соревнования, испытания – я не видел в этом ничего плохого, даже если мы вместе с этим нарушали приказы командиров или даже несколько пунктов устава. Но сказанное Кайлом… Я воспринял очень близко к сердцу. Меня часто называли сознательным, и мудрым не по годам, а психолог на занятиях хвалил мою собственную категоричность и умение самостоятельно анализировать собственные эмоции и реакции, так что я постарался слегка отрешиться и подумать, что меня в словах моего нового друга так сильно задело.

Острое и чрезвычайно щепетильное отношение к нашему Обществу и установленным в нём директивами, тяга к справедливости, откуда это во мне? Здесь всё просто – я был свидетелем, когда нарушение установленных правил Общества привело к гибели людей. В том числе самых близких. От воспоминаний неприятно засосало под ложечкой, да и внутри стало серо. Мои родители были чудесными людьми, значимыми величинами в Обществе, но любил я их не за это. А потому что это были мои мама и папа. Самые близкие мне люди. Они воспитали меня, дали мне дорогу в жизнь, они же и объясняли, как эту жизнь жить.

Отец был такой вехой, величиной! Нерушимым идеалом! Мама – его поддержка и опора, пример любви и сострадания. А затем их не стало. В один момент. И именно потому, что кто-то нарушил установленные в Обществе правила. Частный реплев компании, тогда они ещё управлялись не автоматикой, а оператором, рухнул в каньон после нападения залётного чудовища из красной зоны. Первичное расследование катастрофы постановило признать гибель несчастным случаем. Мне тогда было шестнадцать лет. Я только-только прошёл медицинскую процедуру и стал человеком-плюс, но даже несмотря на высокий социальный рейтинг, будучи несовершеннолетним ничего не мог сделать с этим. Вмешался мой двоюродный дядя, специалист новейшей юриспруденции. Подал протест, настоял на новой экспертизе. Докопался до истины.

Куча мелочей сложились в трагедию, но самыми основными из них были следующие: реплев компании не был подготовлен для полётов в назначенной зоне и не имел достаточного уровня защиты, а значит не должен был быть допущен до полёта; пилот не прошёл соответствующий курс переподготовки на случай атак из красных зон, и тоже не должен был быть назначен на подобным маршрут; работодатель при трудоустройстве завысил показатель социального рейтинга кандидата, чтобы закрыть должность, так что тот вообще не имел права управлять транспортом. И если первые два нюанса можно было отнести на скудность обеспечения Общества и если покопаться, то подобные нарушения можно было найти во множестве сфер, то вот факт третьего нарушения был грубым наплевательством на одну из директив Общества. Состоялось громкое дело, привлёкшее внимание множества граждан, при слушаньях по поводу пересмотра результатов экспертизы. Вот только наказать особо никого не получилось: пилот погиб вместе с родителями, а сотрудник транспортной компании, ответственный за нарушение, только услышав обвинение покончил жизнь самоубийством, не выдержав моральной ответственности. Что привлекло к судебному заседанию ещё больше внимания.

Но именно с той поры я стал невероятно принципиален в соблюдении большинства правил. Так что, теперь, услышав от Кайла, как бойцы разбазаривали свой социальный рейтинг, используя его в виде ставки, заставляло меня не просто сердиться, а даже всерьёз размышлять о том, чтобы известить о подобном капитана Бронсона. Впрочем, до момента, пока я не провалился в сон, я так и не пришёл с собой в согласие по поводу подобного категоричного решения.

Глава 4. Знакомство с аборигенами.

Я взбирался на холм. Сначала бежал в полный рост, а когда почти достиг вершины, продвигался медленнее – пригнувшись. Последние несколько метров я проделал и вовсе ползком. Сломанные рёбра ныли уже не так сильно, но из-за подобных упражнений напомнили о себе новой порцией боли. Уже когда оказался на самой вершине, осторожно выглянул из-за края. Передо мной разлеглась долина, окружённая холмами, с желтой растительностью, что успела мне надоесть своим оттенком. Вообще большая часть местной флоры была с явным жёлтым окрасом, трава, деревья, песок, земля, камни, будто специально напоминая мне, что я не дома. Всё, кроме воды. Но море или океан я оставил позади, удаляясь глубже на материк. Здесь же холмистая местность, прежде чем превратиться в горы, что уже виднелись на севере, оставила практически идеальной круглой формы долину. Большая её часть была покрыта полями засеянными незнакомыми сельхоз культурами. Равнинную часть так же расчерчивало три дороги, что черными полосами пролегли на полях, сходясь в одной точке, в самом центре долины. Некрупный городок с одноэтажными и двухэтажными строениями, между которыми сновали небольшие чёрные точки. Правда с такого расстояния даже я, со своим идеальным зрением, деталей рассмотреть не мог.

На короткий миг во мне зажглась надежда, что возможно всё не так плохо. И если местные жители достаточно цивилизованны и развиты – они смогут мне помочь. С другой стороны, это мог быть лагерь аборигенов, что напали на нас. И это было логичным предположением, учитывая расстояние в один дневной переход, до того самого места, где произошёл взрыв. Это учитывая, что я старался передвигаться незаметно. Расстояние, пожалуй, плёвое для передовых отрядов разведки, если у них были такие, и перемещались они пешком, а не на транспорте.

Я вытащил из своего набора выживания окуляр, что одновременно мог служить, как специальной линзой для фокусировки света и розжига, так и увеличительным стеклом или биноклем, за счёт большого количества линз. Миниатюрный круглый девайс я зажал между бровью и щекой перед правым глазом и принялся его настраивать. Левый же глаз продолжал держать открытым, чтобы иметь периферийное зрение на случай опасности. Впрочем, вид городка так меня увлёк, что я об этом совершенно забыл.

И не удивительно, ведь увеличив изображение, я будто рассматривал картинку с информационного буклета из парка развлечений "Прошлое", что был в крупнейшем городе Общества. Напоминало выставку зданий периода “Дикого Запада”. Сколоченные из досок домишки были невероятно простой конструкции, все одного цвета и типажа, за исключением трех-четырех, более крупных, расположенных в центре. Планировка города тоже была невероятно простой, все здания были выстроены вдоль двух улиц, а центром города являлся Т-образный перекрёсток.

В городке кипела жизнь. Чёрные точки, оказались людьми, что сновали по своим делам. Местные женского пола, я решил это основываясь на длине волос, бегали в простых длинных, но свободных платьях, что закрывали их от самого горла и до пят. А мужчины, все без исключения носили шляпы, были одеты в штаны, рубахи и пиджаки. Лишь немногие из местных перемещались вальяжно и не торопясь, остальные же в основном бегали или очень быстро ходили. Добавив ещё одну увеличительную линзу, вгляделся в аборигенов, пытаясь разобрать детали, найти схожести или отличия. Я и до этого практически не шевелился, но теперь и вовсе замер, даже перестав дышать.

Это были люди, почти не отличимые от меня самого. Я фокусировался на одном, затем переводил на другого и так пока не перебрал всех и не пошёл на второй круг. “Люди!” – будто ещё раз убеждая себя, я чуть не сказал это вслух. Да, они немного отличались: пониже ростом и меньшей комплекцией, а ещё с другим оттенком кожи. Естественно жёлтым. Но у них было две руки, две ноги, одна голова, на которой те же уши, нос, глаза и рот, что и у меня. Конечно, для полной уверенности, что мы схожи требовалось детальное изучение, но данный факт всё равно окончательно выбил меня из равновесия. Я всё ещё разглядывал местных, а на ум, само собой пришли слова одного из учёных…

*****

– Учтите, во время Ваших миссий Вы можете столкнуться с разнообразным и даже невозможным. Мы не знаем, что за места Вас ждут, потому что разведку произвести нет возможности. Жизнь может быть представлена организмами не биологического вида, а если даже и биологического, не факт, что углеродного. А это значит, что не стоит ожидать привычной флоры и фауны. Желеобразные кубы, прямоходящие животные, летающие кальмары, пылевые облака, да вообще всё, что Вы можете себе представить и даже то, что не можете – способно обладать сознанием, а значит, теоретически, способно атаковать Вас, – твердил генерал Спраут прохаживаясь перед столами в большом зале, что сейчас использовался для инструктажа только нашей группы.

– Извините, но наличие разума и сознания не означает агрессивности, – вмешался один из учёных, бело-халатников, как мы их с парнями называли, сидевший в составе делегации за центральным столом, – Будете ли Вы восприняты, как агрессор, зависит только от Вас и Вашего поведения. Вы можете пройти мимо куста и даже не заметить его, а он тем временем будет являться вершиной эволюционной цепочки данного мира.

– Именно по этой причине, постарайтесь воздержаться от каких-либо контактов. Я бы предпочёл, чтобы Вы и на землю там не ступали, а то мало ли что, но ни грави тележку, ни реплев в брешь не протащить. Так что зашли, выполнили свою задачу и назад, – продолжал твердить генерал, – Но, если конфликт всё же неизбежен – у бойцов будет чем защититься, так ведь, доктор Гименуэй?

– Да, конечно. Но я всё же попросил бы Вас не развязывать меж мировых и меж видовых конфликтов. Особенно не зная возможностей тех, кому нам предстоит противостоять. Да, молодой человек? – ученый заметил взметнувшуюся вверх руку.

– Существует ли вероятность столкнуться с подобными нам и какие инструкции на этот счёт? – даже не оборачиваясь, я узнал голос Кайла.

– Вероятность безусловно существует, – учёный поправил очки у себя на переносице, странный пережиток прошлого, можно сказать артефакт, учитывая, что коррекция зрения – бесплатная процедура, входящая в стандартный пакет медицинских гарантий Общества, – Но вероятность эта минимальна. Десять в минус десятой степени, примерно… Впрочем, в случае такого несказанного везения, Вам будет гораздо проще…

– Ещё раз повторю! У Вас не стоит задачи устанавливать контакт с местными аборигенами, боец, – прервал его генерал Спраут, начиная заводиться и повышать голос, – Постарайтесь воздержаться от подобного. Ещё раз повторю: "Выполнили свою задачу и вернулись!"

*****

– Меньше миллиардной доли процента, угу, – продолжая наблюдать за городком пробурчал я сам себе под нос. А затем ещё громче заурчал мой живот. Пустой желудок, в который за последние сутки я отправил лишь полтора литра местной и на всякий случай очищенной воды, мучился от отсутствия чего-либо, что можно было переварить. Но пришлось терпеть дальше, ожидая наступления ночи. Раз уж аборигены были и внешне похожи, то и что-то съедобное у них наверняка должно найтись.

Но дотерпеть до полуночи, как я планировал, всё же не смог. О том что здесь день, сменяет ночь, причём примерно за тот же временной промежуток, что и на земле, я узнал в первые же сутки бодрствования. Двойная звезда скрылась за горизонтом, а вот никаких спутников, вроде Луны на небе не появилось. Это могло быть связано либо с их отсутствием, либо с периодом обращения. Но даже так ночь здесь не была непроглядной, а множество звёзд, усеявших небо, освещали местность ничуть не хуже.

Мой живот уже готов был прилипнуть к спине, а внутри было состояние "кишка кишке колотит по башке". Тем более я не был уверен, что местное население придерживается того же распорядка и спит по ночам. Поэтому, как только стемнело достаточно, чтобы меня нельзя было заметить издалека, я выбрался из укрытия и короткими перебежками начал спускаться с холма.

Не было похоже, что поселение хоть как-то охранялось, тусклые огни зажглись внутри большинства домов, а вот снаружи город и примыкающие к нему поля были погружены во мрак. Я старался всё равно держаться настороже. В общем света было немного, да и его мощности явно было недостаточно, чтобы меня, скрытого высокой травой местного поля, можно было заметить. Ближайшее из строений, куда я выстроил свой маршрут, было одно из крупнейших в поселке, имело чёрный вход, а ещё от него разносились по всей округе восторженные крики и пьяный гвалт. Не слишком громко, но достаточно, чтобы я услышал. Сам факт местных гуляний меня нисколько не смутил, ибо вместе со звуками веселья из этого же здания по округе разлетался такой умопомрачительный запах еды и специй, что, казалось, сейчас желудок возьмёт управление над всем телом. Из последних сил, сохраняя остатки самообладания я подобрался вплотную к зданию, метнувшись с края поля до постройки словно порыв ветра.

Короткий взгляд через окно и моему взору предстала своеобразная допотопная кухня: пара больших деревянных столов в центре с тускло отблескивающим железным покрытием, пара плит у стены, судя по всему, дровяные, и множество шкафов по периметру комнаты. Освещена она была слабо, да и судя по наведённому порядку и отсутствующему персоналу, готовку на сегодня уже закончили. И это не могло меня не радовать. Я аккуратно приоткрыл дверь и замер, дожидаясь будет ли какая-то реакция, но её не воспоследовало. Тогда я открыл дверь полностью и снова выждал с десяток секунд, хотя желудок меня уже не просто поторапливал, а заставлял вторгнуться в чужое жилище. Убедившись, что никто не идёт закрывать заднюю дверь я пригнулся и скользнул внутрь. Запах еды буквально обволакивал меня и дурманил мой разум, я быстро стрельнул глазами по сторонам, прикидывая, где может храниться еда, и полез в один из больших шкафов.

Я понимал, что местная флора отличается от знакомой мне, но даже среди увиденного я не смог опознать ничего. В стеклянных банках здесь хранились разнообразные крупы, преимущественно жёлтого цвета, но была ещё одна фиолетовая с шестигранным зерном. Какие-то не съедобные на первый взгляд круглые клубни, коричнего-желтого цвета. Но как бы мне ни было голодно, утолять голод сырой крупой и незнакомыми овощами я не планировал, а потому полез в соседний шкаф.

– Бинго! – меня обдал ароматный запах копчёного мяса, а перед глазами предстала просто райская картина. Подвешенные на бечевке три крупных куска вяленого мяса, когда-то, возможно, это были ноги местных животных, одна из которых уже была надрезана снизу. И большой мясницкий нож так же прилагался, воткнутый в деревяшку внизу.

И хоть у себя на родине настоящего мяса я не ел никогда, ведь вся мясная продукция была произведена через синтез, в соответствии с Директивами Общества, здесь в неизвестности, умереть от голода, когда мясо вот оно, только руку протяни – было бы чрезмерной глупостью. Я отхватил крупный кусок и тут же впился в него зубами. Хоть во рту до этого и было сухо, но при виде мяса слюноотделение выдало тройную норму и первый кусок я проглотил, даже не разжёвывая и не чувствуя вкуса.

Я знал, что после длительного голодания от такой пищи мне могло резко поплохеть, но полностью справиться с собой не смог. Правда, сразу после первого куска я всё же остановился и взял себя в руки. Не стоило забывать, что я ворую еду на чужой кухне, в чужом городе, на чужой планете и в чужом мире. Напластав несколько кусков и оставив всё, так как было до меня, за исключением количества мяса на одной из ног, я спешно покинул кухню, вновь оказавшись на заднем дворе.

Снова пересекать поле и возвращаться на позицию за холмом мне не улыбалось. Пускай поблизости от города и могло быть опасно, но у меня уже сложился план на следующий день. Проснуться рано утром, снова пробраться на кухню, набрать себе провизии, реквизировать рюкзак или сумку, а затем уже двинуть дальше. Для этого плана идеально подходила небольшая хозяйственная постройка поблизости. Попросту говоря сарай, сколоченный ещё хуже, чем дома. Входная дверь была прислонена к проёму, а не висела на петлях, что позволило мне заглянуть внутрь. Заполнен сарай был наполовину дровами и сеном, а ещё внутри виднелись какие-то ящики, шкафы и допотопный верстак. Свет падал внутрь через внушительные щели в стенах, где доски были не идеально подогнаны друг к другу.

Я аккуратно пробрался внутрь, сдвинув дверь в сторону. А затем начал обустраивать небольшую сигнальную систему вокруг своего временного пристанища. Нашёл несколько старых вёдер, прихватил пару чурбанов и раскидал это всё поблизости от входной двери. Лишь убедившись, что в темноте рассмотреть замаскированные мной ловушки крайне затруднительно, я вернулся в сарай, поставив дверь на прежнее место. Улёгшись в углу, так, чтобы меня нельзя было увидеть от входа, а щели в стенах здесь были забиты сеном, я постарался занять удобную позу для отдыха. В одной руке я сжимал мясо, откусывая совсем мелкие кусочки, тщательно пережёвывал и лишь затем глотал. Вторая рука лежала поверх пистолета. В этой позе я и задремал, даже не дожевав очередной кусок мяса.

Пробуждение было резким, так как поблизости раздался шум. Звон от удара по ведру, бренчание, пока то откатывалось, а ещё чьи-то приглушённые ругательства. Вокруг было темно, а значит я не проспал, сработала одна из моих ловушек.

– Холера! – донеслось до меня одно из слов. Оно было незнакомым, либо я его не разобрал, но по интонации и экспрессивности сказанного – это было явно крепкое ругательное словцо. Я замер, пытаясь по звуку определить, в какую сторону направляется незнакомец. И к моей радости, бурча себе под нос, незнакомец удалялся в сторону поля, уходя в сторону от города. Его неожиданное появление, а заодно необычный маршрут заставили меня приподняться и попытаться разглядеть хоть что-то, заглянув в одну из щелей побольше.

В чистом поле тёмный силуэт удаляющегося был виден хорошо, особенно на фоне жёлтой травы, что в темноте ночи была серой, но всё равно яркой. Я не заметил, как простоял сначала минуту, затем пять, а потом, когда фигуру уже почти невозможно было разобрать на фоне холмов и тёмного леса, я увидел, как зажегся факел. Несколько круговых сигналов, пауза, а затем все повторялось по новой.

Выходить и проверять, кто это такой и чем занят я не собирался. Тем более, может у них здесь так принято? Убедившись, что неизвестный не пойдёт проверять сарай я снова разместился на своей импровизированной лежанке и почти мгновенно уснул. А проснулся, когда свет местной парной звезды только-только начал пробиваться через щели стен.

Собирался я не долго, кроме пистолета и экстренного набора у меня ничего не было. Остатки мяса послужили мне завтраком, что я на этот раз уничтожил за один укус. Неприятные ощущения в желудке после голодания и такой мощной и жирной пищи были, но беспокоили меня не сильно. Выглянув из-за прислоненной двери, отметил, что в городке очень тихо. Моя надежда была на то, что это связано с крепким сном. Выбравшись наружу, я вернул всё в изначальное положение, включая поленья и ведра, даже то, что неизвестный пнул этой ночью.

Приблизившись к дому, я снова ощутил запах еды, что распространялся по округе, а желудок снова начал подавать сигналы в мозг, о том, что было бы неплохо эти запахи превратить во вкусы. Слегка приоткрыв дверь, я проскользнул внутрь. За ночь обстановка слегка поменялась и на кухне уже успел кто-то побывать ранним утром. На одной из крупных плит стояла сковорода со шкворчащей на ней едой. Яичница с беконом и зеленью. Слюна во рту стала такой тягучей, а мозг под воздействием желудка начал побуждать меня совершить наглую и дерзкую кражу прямо с плиты.

Я мельком оглянулся и не заметив на кухне никого, решил, что от одной яичницы у хозяина этого заведения не убудет, особенно учитывая, что я планировал реквизировать гораздо больше продуктов. Потому быстро приблизился к плите, схватил сковороду и лежащую неподалёку вилку и начал уминать эту пищу богов. По мере убывания еды на сковороде, я решил совместить приятное с полезным, а потому начал осматриваться по сторонам, пытаясь определить местоположение холодильных или морозильных камер, ящиков с фруктами и овощами, а также искал сумку, куда распихать награбленное.

Так осматриваясь по кругу, я дошёл до ящиков, что располагались у меня за спиной и замер, не успев донести до рта вилку. Небольшой кусочек яичницы воспользовался моментом и соскользнул вниз, ударившись о сковороду, упал на пол, а я всё так же стоял недвижимо. Прямо передо мной внутри одной из полок, свесив ноги вниз, сидела девочка лет четырёх, и увлеченно, высунув кончик языка, разукрашивала что-то в небольшой книжке, оперев ту на свои колени. Золотистые волосы обрамляли загорелую кожу лица и волнами спадали на плечи. Девочка оторвала от книжки взгляд своих голубых глаз и посмотрела прямо на меня.

Судя по реакции, девчушка каждое утро заставала у себя на кухне незваных пришельцев. Потому что она не стала кричать, плакать и впадать в панику, а лучезарно улыбнулась, демонстрируя некоторые промежутки в своих зубах, а затем быстро что-то залепетала. Я ни слова не понял из её слов, но жестами девочка показала, чтобы я продолжал есть, а также погладила себя по животу, как бы демонстрируя, что это вкусно.

"Что теперь делать?" – вопрос, возникший в моей голове в самом начале, так и застрял, будто перегородив дорогу всем остальным мыслям, потому что больше никаких дельных идей у меня не было, кроме как продолжить поглощать яичницу и стоять на месте. Позади скрипнула дверь, но не задняя, через которую я попал внутрь, а та, что вела глубже в здание. Я успел заметить, что девочка, заметив входящего, улыбнулась ещё сильнее и снова громко залепетала, и лишь затем я успел среагировать и обернуться.

На кухню вошла ещё одна местная. Девушка с приятными чертами лица, на две головы ниже меня, а сидящая в шкафчике девочка была похожа на неё, как на мать или сестру. Вот только глаза вошедшей были не небесно-голубыми, как у девочки, а серыми и холодными, будто лёд. Девушка сориентировалась куда быстрее меня, она схватила висящий на стене мясницкий нож и указывая на меня что-то угрожающе затвердила. Девчушка начала что-то покрикивать на свою то ли мать, то ли сестру, но та быстро оборвала зарвавшуюся девчонку.

Я же тем временем медленно отступал к выходу, всё ещё держа сковородку в руках. Осознав это, я медленно поставил её на плиту, и слегка приподнял руки вверх. Стрелять в женщин я был не намерен, даже тех, что угрожали мне ножом. Хотя у девушки были на то все основания. Она продолжала медленно приближаться, а как только я вышел из-за плиты она сделала быстрый рывок вперёд, схватила девочку с полки, крепко прижала к себе и начала уже сама отступать, бросив нож.

– Подождите, пожалуйста, – взмолился я, сделав пару шагов вперёд, – Не надо звать никого на помощь! Я просто очень голоден. Я не причиню Вам вреда!

Услышав незнакомую речь, девушка замерла и снова посмотрела на меня с неподдельным любопытством. Я попытался повторить всё то же самое при помощи примитивных жестов. И теперь на меня взирали уже две пары глаз. Девочка, повернувшись к той, у кого сидела на руках, принялась что-то объяснять и рассказывать, а старшая, переводя недоумённый взгляд с неё на меня, казалось, находилась в растерянности. Впрочем, она слегка успокоилась, а затем снова обратилась ко мне, будто приказывая что-то. Я снова жестами попытался объяснить, что не понимаю. Поняв, что диалога у нас не выйдет, она задумалась как быть и даже закусила губу от усердия. Затем, видимо, решившись, она опустила свою сестрёнку или дочь на пол, что-то прошептала и отправила её из кухни. На удивление девчушка даже не возражала и спешно убежала. А вот девушка медленно подобрала нож с пола и вернула его на место, будто дожидаясь чего-то. Затем упёрла руки в бока и серьезно посмотрела на меня.

– Майк, – я указал пальцем себе в грудь, представляясь, а затем указал на неё.

– Катрайона, – проговорила она по слогам, показывая на себя, а затем на меня, – Маак?

– Нет, Майк, – дублировал я свои слова жестами, за исключением имени. Девушка повторила ещё пару раз моё имя, но всё равно слегка коверкала его, поэтому я предложил другое, – Миша.

– Миишшаа, – произнесла она, растягивая, а затем засмеялась. Её смех был заразительным и звучал словно горный ручеек, так что рассмеялся вслед за ней и я. Правда не понял над чем, но был рад, что лёд между нами начал таять. Вряд ли же аборигены убьют меня, после того как смеялись вместе со мной. Да ведь?

В кухню тем временем вернулась младшая девочка, таща за собой крупную сумку из плотной жёлтой ткани, что размерами превосходила её саму и протянула её Катрайоне. Они о чём-то переговорили между собой, а затем старшая начала объяснять мне, дублируя это неизвестной мне речью:

– በቦርሳዎ ውስጥ ምግብ እጭናለሁ እና ከዚያ ትሄዳለህ። ጥሩ? – она тыкала на сумку, на меня, на живот и рот и показывала знаки, из чего я понял, что она предлагала мне забрать сумку с едой и проваливать. Я попытался подтвердить, что понимаю её, сначала закивал, потом поднял вверх большой палец, а затем показал ей "окей". Если на первые два жеста она улыбалась, то вот при последнем её лицо исказилось, а затем она прикрыла девчушке глаза и гневно мне что-то высказала, из-за чего мне пришлось вновь поднимать руки вверх.

Разобраться с недоразумением у нас не вышло. Из зала, основного помещения, откуда и пришла старшая и куда бегала младшая, раздались крики и топот. На кухню на мгновение всунулась лысая голова взрослого мужчины и что-то громко затараторила. И чем больше говорил лысый, тем ближе к тому, чтобы заплакать была младшая, и тем серьёзнее становилась старшая. Меня лысый не заметил, так как я стоял в дальней части кухни и был прикрыт от него шкафами, а закончив говорить тут же исчез за дверь, откуда донёсся быстрый топот.

Старшая, уже нисколько меня не опасаясь и не соблюдая дистанцию, вытолкала в заднюю дверь, даже не потрудившись ничего объяснить, а затем я услышал, как задвинули засов. Окна на кухне она так же закрыла изнутри специальными ставнями, а расплакавшуюся мелкую она утащила куда-то вглубь здания.

Происходило что-то непонятное и нехорошее одновременно, это я понял по настроению девушек. Но что именно случилось, для этого знаний мне не хватало. А я ко всему не успел ни еды набрать, ни толком в контакт с аборигенами вступить. Бежать сейчас было бессмысленно, так как без провизии я долго не протяну. Оглядев задний двор, решил, что прятаться в сарае не вариант – ничего не узнаю, так что, чуть отойдя и примерившись, я выбрал место, где возможно было залезть на крышу второго этажа, чтобы оглядеться.

По доскам крыши первого этажа пришлось передвигаться крайне аккуратно, так как они скрипели и прогибались под моим весом, и на втором этаже я так рисковать уже не решился, оттого растянулся и медленно пополз. Добравшись до конька крыши, я медленно выглянул из-за своего импровизированного укрытия. Вид открывался неплохой, видно было часть долину, а заодно и длинную улицу городка, и здания вдоль неё. Но моё внимание привлекло иное.

На улице не сновали люди, а все двери и окна были закрыты. Город будто бы вымер. А со стороны леса, по одной из трёх дорог к нему приближалась группа людей. Пришлось в очередной раз доставать свой монокуляр, чтобы рассмотреть их внимательно. Вот только ни их внешний вид, ни ездовые животные, ни то, что у некоторых в руках были винтовку, а у всех без исключения на поясах находились кобуры, с торчащими из них рукоятками. Данный факт радости и оптимизма не внушал. А ещё пересчитав всех всадников, осознал, чего так испугались девушки. В город въезжали пятнадцать вооруженных мужчин.

Глава 5. Битва за “Баттон Руж”.

В первую очередь я рассматривал необычных животных, верхом на которых сидели люди. Этакая помесь крысы и лошади. Длинные лошадиные ноги, мощный корпус, вот только не подтянутый, как у жеребцов, а слегка одутловатый, короткая блестящая шерсть, и вытянутая морда с длинными усами и глазками пуговками. Эти неизвестные существа не производили приятного впечатления, но, когда я переключился на седоков, понял, что животные вполне милые. Все всадники без исключения имели неприятные рожи, которые не сулили ничего хорошего, ни этому городку, ни его жителям, ни тем более мне. Грязные, покрытые шрамами, со сломанными носами и разбитыми губами, и злобными взглядами взирали они на мир вокруг. Во главе этой кампании верхом на самом большом из животных сидел толстый и заплывший жиром мужчина, с узким разрезом глаз и тёмно-жёлтой кожей. Его поза, выражение лица, положение в группе, а также одежда и вооружение, показывали, что именно он был здесь главным, и в городок планировал заехать, как полноправный хозяин.

У каждого бойца в отряде было как минимум по одной кобуре на поясе, у некоторых пара. Было три человека, у которых к основанию седла были приделаны чехлы для длинноствольного оружия, из которых пока торчали лишь деревянные отполированные рукояти. И без исключения, у каждого были ножны и перекинутый через плечо или закрепленный на поясе патронташ, до отказа забитый примитивными пороховыми патронами.

Судя по тому, что двери и окна перестали хлопать, все жители городка уже попрятались в домах и просто ждали. Возможно, они надеялись, что эта появившаяся “буря” пройдёт мимо, или же, что проходя, она не заденет именно их. А вот я в это верил слабо. И это было правильным выводом, ведь стоило группе добраться до первых же построек, как несколько человек слезли с сёдел и направились к домам. В городе, где на короткий миг установилась почти абсолютная тишина, звуки выбивания дверей, гневные крики, хруст ломающихся деревянных досок разносились вдоль центральной улицы раскатисто и долетали до меня отчётливо. Пока часть банды пыталась вломиться в первый же дом, от группы отделилась ещё пара бойцов, проехав вперёд ещё немного, добравшись до первого и единственного перекрёстка, они внимательно оглядывались по сторонам. Может опасались засады, а может выискивали жертву попроще, что не забаррикадировалась у себя в доме. Оба обнажили оружие и водили стволами из стороны в сторону, будто выискивая для себя мишень.

"Возможно стоит вмешаться? Ведь не похоже, что местные были рады подобному положению дел?” – сначала возникли логичные вопросы в моей голове, но им на смену пришли другие мысли, – “Это чужой мир, чужая жизнь и чужие порядки! Не стоит тебе в это лезть, Майк. Ты не знаешь, как тут всё устроено и что именно происходит!" Я убеждал сам себя, удерживая от необдуманных поступков. Наверное, проще всего было закрыть глаза и спокойно отлежаться на крыше, пока бойцы занимались своим делом. Существовал риск, что они могли бы заметить меня, или попросту поджечь местные здания, но не думая об опасности, я продолжал внимательно наблюдать за всем происходящим. Только достал своё оружие из-за пояса и теперь нервно сжимал его в руке, чувствуя, как ладонь сразу же вспотела, а рукоять стала влажной.

В первый дом уже ворвались, раздались сдавленные крики, громом разнеслись пара выстрелов, из-за чего я дернулся и от неожиданности съехал по крыше чуть вниз. Судорожно сглотнув и сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я вновь вернулся к своей наблюдательной позиции, опасаясь того, что могу увидеть. Воспитанные в Обществе люди, знали историю и понимали, сколько войн пришлось пережить, чтобы достигнуть того, что удалось нам. Единственное, от чего почти все успели отвыкнуть – это жестокость. Животная, яростная, рвущаяся наружу, словно из примитивного хищника. С подобным не приходилось сталкиваться никому в Обществе, за исключением тех, кто шёл в Корпус Защитников, а затем отправлялся на границу. К жестокости нельзя было подготовить и я был не готов, сколько бы психологических тестов ни прошёл, сколько бы сеансов подготовки ни закончил, как бы морально себя ни настроил. Снова добравшись до козырька крыши я с замиранием сердца выглянул на улицу.

К моему счастью, никаких окровавленных тел или следов зверств банды я не обнаружил. Основная группа всё так же находилась в самом начале городка, заливисто смеясь по одной им известной причине, а высланная вперёд группка из двух разведчиков, всё так же искали подходящую для них цель. А не найдя её, внезапно начали стрелять во всё подряд. Одной из мишеней для бойца стала труба, выходящая через крышу здания, на которой лежал я. Пуля ударилась в кирпичное основание, отколов несколько кусков, что разлетелись в стороны будто шрапнель. По инерции я втянул голову в плечи и зажмурился. Резкая и острая боль обожгла мою щёку, но на этом всё и закончилось. Медленно подтянув руку к лицу, я провёл по своей коже пальцами и почувствовал что-то мокрое и горячее. Приоткрыв глаза обнаружил, что часть крыши сейчас покрылась небольшим облачком из пыли, что выбил выстрел всадника, а пальцы покрыты ярко-красной кровью, что продолжала стекать у меня по щеке и капала на доски крыши.

От разглядывания необычного зрелища собственной кроми меня отвлёк душераздирающий женский крик и забыв о своей царапине я тут же снова высунулся из-за козырька. К моей радости, оба стрелка, в том числе тот, что стрелял и по моей крыше, отвернулись, так же вглядываясь в источник крика и мою появившуюся голову не заметили. Но стоило мне перевести взгляд на основной костяк банды, как челюсть сжалась с такой силой, что могли бы начать крошиться зубы.

Оставив первый дом, в который они вломились, переключились на другую сторону улицы и противоположный дом. Из выбитой двери, удерживая за намотанные на кулак волосы, один из мерзавцев выволакивал вслед за собой женщину в длинном платье редкого для местных зелёного цвета. Женщина истошно орала, и пыталась высвободиться из хватки, не глядя молотя руками и перебирая ногами, пока её тащили, но эффект это производило обратный, лишь ещё раззадоривая негодяев. Они рычали, хохотали, плотоядно щерили свои зубы, и что-то громко обсуждали, вот только я не понимал ни слова. Женщину тем временем доволокли до главаря и бросили на землю у ног ездового животного, что я про себя окрестил лошадекрысой. Толстяк покивал головой на слова бандита, что притащил ему сувенир в виде женщины, а затем необычайно быстро для своей комплекции спешился. Медленно и неторопливо он подошёл к распростёршейся в пыли дороги и схватил её за подбородок, одновременно и поднимая её на колени, и жёстко удерживая. Сразу за этим последовала пощёчина, чей звонкий звук разлетелся по улице достигнув и моих ушей, одновременно с этим я увидел, как резко мотнулась голова женщины на тонкой шее. Толстяк что-то втолковывал ей, а та, судя по всему, упиралась и не соглашалась со сказанным, упорно вертя головой влево-вправо. Ещё одна пощёчина и вновь короткая лекция от главаря, а затем… Я даже не поверил сначала, он начал приспускать свои штаны одной рукой, второй продолжая удерживать женщину за подбородок. От нервов я глубоко сглотнул и ещё плотнее сжал рукоять своего пистолета, вспоминая наставления по использованию оружия.

*****

На стол с грохотом опустился крупный кейс, а наш преподаватель по вооружению хитро улыбнулся, обводя аудиторию взглядом, убеждаясь, что завладел вниманием каждого присутствующего.

– Представленный образец является перспективным прототипом, которым будут оснащаться все бойцы Корпуса в ближайшем будущем. И чтобы Вы имели хоть какое-то представление о подобном, нам любезно предоставили его для ознакомления, – с этими словами, чётко обозначая акценты в своей речи на то, какой эксклюзив оказался в руках, преподаватель открыл кейс, а затем развернул его, демонстрируя содержимое. На меня особого впечатления пистолет не произвёл, ведь выглядел он довольно просто: тёмно-серый полимер, из которого был выполнен корпус, ничем не отличался от другого вооружения, рукоять была выполнена из более тёмного покрытия, из необычного, рядом с рукоятью, был расположен не только стандартный предохранитель, но и непонятного назначения регулировочный ролик. Ещё не было видно окна для сброса, а срез дула был уж совсем тонким.

Убедившись, что все рассмотрели основные детали ноу-хау, преподаватель взял оружие в руки и продемонстрировал его с разных углов, сразу же пускаясь в разъяснения о принципах устройства и типу воздействия:

– У прототипа ещё нет официального названия, поэтому мы его пока называем по-простому "Пистолет", – в зале раздались смешки, но быстро угасли, ведь преподаватель продолжил рассказывать, – Принцип работы основан на уменьшенной технологии, что используется в реплевах. Только здесь разгону подвергается содержимое ствола до таких скоростей, что в точке попадания молекулы цели просто выбиваются из своего положения молекулами заряда. Если говорить попросту – вы проделываете идеальное отверстие в жертве. Оружие универсальное и готово к повсеместному использованию. Заряда хватит лет на пятьдесят, а заряжать его можно чем угодно. Впрочем, учёные, разработавшие его, рекомендуют использовать солёную воду. Что-то там связанное с кристаллической решёткой и тому подобное. Регулятор у основания рукоятки увеличивает и уменьшает ширину выходного отверстия, а вместе с тем и дальность стрельбы. Сейчас пистолет отрегулирован на минимальный диаметр, что соответствует отверстию в мишени в три миллиметра, с возможностью поразить цель на расстоянии до одного километра. Крутанув регулятор до упора, вы можете увеличить ширину выходного отверстия до одного сантиметра, но дистанция поражения упадёт до двухсот метров, что всё равно является отличным показателем. Таким образом можно произвести зарядку, таким образом ускоренно перезарядить, – преподаватель демонстрировал базис обращения с новым оружием, а вся наша группа сидела, не сводя с него глаз, даже Эндрю приоткрыл рот от удивления, – В перспективе оружие будет комплектоваться генным ограничителем, позволяющим пользоваться оружием только его владельцу. Плюс добавятся усовершенствованные прицельные принадлежности, помимо мушки и целика, хотя оружие уже имеет возможность проецировать точку попадания с вашими защитными шлемами или любыми другими оптическими приборами, для прицельного огня. Кто желает первым опробовать новинку? – он мог бы и не спрашивать, потому что сразу после вопроса вверх взметнулись руки всех присутствующих без исключения.

*****

Я плохо представлял весь план действий в деталях, но вместе с тем точно понимал, что не могу допустить того, что задумал толстяк по отношению к женщине в зелёном платье. Пока я наводил пистолет, та успела отказать главарю ещё раз, после чего терпение толстяка не выдержало, а он выхватил один из револьверов, что находился в кобуре на его спущенных штанах, приставив его ко лбу женщины. После подобного думать уже было некогда. Вытянутый в руке пистолет, подходящая для стрельбы поза из положения лёжа, точка прицеливания, что я видел в своём монокле, совместилась с рукой, в которой толстяк удерживал свой револьвер. Щелчок спускового крючка, тонкий свист разогнанных молекул солёной воды, а затем пронзительный крик боли.

Мне пришлось пару раз моргнуть, чтобы понять, что произошло. Толстяк катался по земле, держась за свою руку, из которой брызгала кровь, а его банда вокруг выхватывала оружие, намереваясь пустить его в ход, как только определят откуда по ним стреляли. Пока что они бесцельно крутили головами и крутились вокруг оси, чтобы увидеть хоть что-то. Но часть из них оказалась поумнее, и бросилась в стороны, ища укрытия. А вот тот боец, что выволок женщину из дома и презентовал своему начальнику, сделал шаг к ней, приставил свой револьвер к её голове, а затем что-то гневно закричал на всю улицу.

Времени было немного, и уж точно не хватало на то, чтобы объяснять ему, что я ничего не понял. Поэтому совершил ещё один выстрел, метя ему в руку с оружием. Вся остальная банда водила стволами из стороны в сторону, а затем они открыли огонь, испугавшись, что могут быть следующими. Короткий выдох, сведение точки в монокле с ногой ещё одного толстяка, вооруженного винтовкой, и он выведен из игры, пав на землю, держась за простреленное колено. Я успел сделать ещё шесть или семь выстрелов, прежде чем все противники, что я видел, были ранены или выведены из боя. Двоица, оказавшаяся ближе всего ко мне, успела среагировать и спряталась из виду, как и остатки банды, лишь изредка высовываясь и стреляя в неизвестном направлении.

Я поймал себя на том, что стреляю по людям, словно по мишеням, будучи абсолютно спокойным. Вот только теперь, задумавшись начало подкатывать осознание и участилось дыхание с сердцебиением. "Спокойно, Майк! Ты делаешь всё правильно. Подобные поступки не могут быть оправданы ни в одном мире. Они угрожали оружием женщине, явно намереваясь нарушить Директиву №1," – я лежал за кирпичной трубой, в которую никто не метил, хотя стрельба продолжалась. К громоподобным выстрелам и крикам боли добавились перекрикивания между бойцами. Я всё ещё не разбирал речи, но судя по тональности и экспрессивности они попали в необычную для себя ситуацию и всё никак не могли найти выход из неё. Как не могли они найти и меня, но уповать на это мне больше было нельзя.

Высунувшись пару раз из-за трубы с разных сторон, я с неудовольствием отметил, что с текущей позиции больше ни по кому попасть не смогу. Крыши соседних зданий были далековато, чтобы перепрыгнуть, и оставалось только спускаться. На помощь местных жителей я не рассчитывал, а заканчивать с этой бандитской шайкой нужно было поскорее. Если они организуют толковую оборону или позовут подмогу, мне не поможет даже мой навороченный пистолет. Так что я медленно пополз назад, стараясь производить как можно меньше шума. Стрельба начала затихать, а крики бойцов наоборот стали громче. Пропажа невидимого противника смущала их не меньше, чем его, точнее моё, неожиданное появление.

Спрыгнув на задний двор, я озадачился вопросом в какую сторону мне двигаться. Лучше всего было бы зайти основной части за спину, при этом не допустив, чтобы и меня обошли со спины, но выбирать по итогу мне не пришлось. Стоило мне дойти до ближайшего угла здания, как я столкнулся нос к носу с одним из двоицы, что успели укрыться первыми. Реакция мужика оказалась не хуже моей, он направил свой револьвер мне в пузо и палец уже почти полностью выбрал свободный ход спускового крючка, но я был на какую-то миллисекунду быстрее. Успел схватить его за руку, в которой был зажат револьвер и по счастливой случайности зажал своей рукой курок, из-за чего выстрела не случилось. Вместо того чтобы стрелять самому, я на чистых рефлексах ударил рукоятью пистолета в скулу неопрятного мужика, от чего он тут же начал заваливаться на землю. Упасть с грохотом ему помешало то, что я всё ещё держал его руку, на которой он и повис, запрокинув голову назад, потеряв сознание.

Я постарался как можно аккуратнее положить его на землю и, прежде чем двинулся дальше, на автомате решил проверить, жив ли бандит. В соответствии с директивами, в подобной ситуации, я имел полное право лишить его жизни, но делать этого не хотел. У меня не было уверенности, что наша физиология схожа, но всё же приложил два пальца к шее, пытаясь нащупать пульс, и он, хвала Обществу, был мерным и ровным. Я уже был готов продолжить свой путь, но стоило мне отпустить мужика, как злополучный курок получив свободу тут же произвёл задержавшийся выстрел. Грянуло так, что у меня заложило уши. Пуля, по очередной счастливой случайности, не попала ни в меня, ни в собственника револьвера, лежащего на земле, а пролетев между нами пробила дырку в сарае, где мне довелось провести прошлую ночь.

– Вот же гадство! – прошептал я себе под нос. Звук единичного выстрела на заднем дворе явно не сулил мне ничего хорошего, и я бросился вперёд, не глядя перепрыгивая через хилые заборчики задних дворов, всё же пытаясь успеть не быть обнаруженным до того момента, как доберусь в тыл врагов.

О том, что заборчики действительно хилые я понял после четвертого прыжка. Отправив себя в прыжок через забор, ухватившись и опираясь одной рукой за его край, я услышал треск дерева и тут же начал заваливаться на спину, с двумя кусками деревяшек в руках. Рухнул я знатно. Удар выбил из груди воздух, заставляя раскрывать рот, словно рыба, выброшенная на берег, в попытках вдохнуть. Монокль вылетел и откатился в сторону, но мне было не до того. По удивленным крикам за спиной, где я оставил одного бойца без сознания, и сбоку, где проходила центральная улица, стало понятно, что моё местоположение уже не является тайной.

В боковом проходе появилась фигура и я не глядя выстрелил в неё, благо свой пистолет я из руки не выпустил при падении. Два щелчка и тихий свист, а неизвестный заваливается на бок. Учитывая, что ответного огня не случилось, следовало, что я попал. "Главное, чтобы не на смерть!" – лишь успел подумать я, перекатываясь и пытаясь подняться.

Позади, от дома Катрайоны, послышалось пыхтение, и судя по приближающимся звукам – это был второй боец из двоицы, что была передовым отрядом. Я поднялся, не разгибаясь полностью и держась за грудь, всё ещё пытаясь отдышаться после падения, и разумно рассудил, что вместо того, чтобы бежать "от", стоит устроить примитивную западню. Я сделал несколько хромающих шагов назад и замер под забором. Кряхтение приблизилось, и я почувствовал, что меня от моего преследователя отделял лишь тонкий заборчик. Руки с короткими и грязными пальцами схватились за верхнюю часть забора, прямо надо мной. В одной руке преследователя был зажат револьвер. Из-за более низкого роста бандиту пришлось подтягиваться и перелезать через преграду, в отличии от меня. Но я не дал закончить его упражнение на импровизированных брусьях. Стоило показаться из-за забора голове, как я тут же зарядил точный апперкот. Последовал лязг зубов, а запрокинувшаяся голова, что только-только успела появиться из-за забора тут же исчезла. И ещё до того, как бандит свалился за не преодолённый им забор, я вырвал из его рук револьвер. Грохот упавшего тела оповестил меня, что этот противник в нокауте.

Пока не было слышно, чтобы ко мне кто-то спешил, я потратил пол минуты, чтобы отыскать свой монокль и убрать его в карман. Хоть на короткой дистанции он мне не требовался, но оставлять его здесь я точно не хотел. Дальнейшая часть плана, составленного наспех и на коленке, представляла из себя единственный пункт – "устрашение". Я двинулся в проход между домами, туда, где оставил подстреленную фигуру. Мужику повезло, двумя выстрелами я снёс ему пол уха и продырявил плечо из которого сейчас обильно текла кровь, не смотря на тщетные попытки мужика зажать рану. Он лишь катался по земле и сыпал ругательствами, так мне показалось, судя по экспрессивности речи. От боли он зажмурил глаза, а из-за собственных громких криков, даже не заметил то, что я подобрал его брошенный на землю револьвер и прошёл чуть дальше, приближаясь к центральной улице.

Вроде прошло лишь пара минут с начала перестрелки, а я уже ощущал себя выжатым до суха. Ребра болели, дышал я тяжело, руки слегка дрожали, то ли от нагрузки, то ли от нервов. Калечить, вырубать и делать дырки в оставшихся членах банды я уже был не готов, ни морально, ни физически, а потому высунувшись из-за угла, начал стрелять. Я успел заметить, что диспозиция на улице слегка поменялась. Оставшиеся целыми бойцы поначалу пытались оттаскивать раненых, но наблюдая постоянные потери со своей стороны и так и не обнаружив врага, засели у одного из вскрытых ими домов, забаррикадировавшись скамейками.

Револьверы в руках были непривычно тяжелы, а первые два выстрела чуть ли не вывернули мне запястья. Вспышки на концах стволов, оглушительный грохот и запах пороха, вкупе с облачками дыма с конца стволов, срываемых лёгкими порывами ветра, произвели впечатление сначала на меня, а затем и на противоборствующую сторону. Огонь я не прекратил, пока не высадил все имеющиеся в барабанах пули. И хоть вёл я его специально не прицельно, метя выше их возможных голов, пули вгрызались в дерево, вышибая щепки, летящие во все стороны, а ещё поднимая пыль. К моменту, как пороховой дым начал рассеиваться, я увидел лишь четырёх всадников, галопом мчавшихся на своих крысолошадях прочь из города. Туда откуда они и появились.

На мгновение установилась такая непривычная и даже звенящая тишина. А затем начали распахиваться двери и окна, а до этого сидевшие в своих домах жителях повалили на улицу. Судя по всему, они наблюдали за происходящим, те, кто посмелее, через щели в ставнях первого этажа, а те, что посмышлёнее, через окна второго. Я успел бросить револьверы и заковылять обратно на задние дворы ещё до того, как меня заметили.

Только сейчас я почувствовал, что почти все мои мышцы горят, спина болит, ноги еле гнутся, а голова кружится. Первый бой не прошёл для меня бесследно, хотя можно было сказать, что в целом я вышел из него победителем и почти без потерь. Проделав обратный путь до дома Катрайоны я твёрдо намеревался потребовать себе койку, тарелку наваристого бульона и минимум восемь часов спокойного сна. И к тому моменту, как я добрался до заднего двора с таким родным уже сараем, я обнаружил приоткрытую заднюю дверь, из которой аккуратно выглядывали две женские мордашки. Младшенькая, заметив меня что-то радостно заверещала, пока не получила подзатыльник от старшей, что смотрела на меня настороженно, с опаской. Катрайона аккуратно выскользнула из двери, оставив свою подопечную внутри. Но стоило ей сделать шаг наружу, как она увидела валяющегося без сознания бойца.

– Он уже не опасен, – на автомате выдал я на своём языке, который девушка не поняла. Впрочем, она быстро сориентировалась, сделав два коротких шага, попинала ногой лежащего и только убедившись, что он не опасен, подобрала злополучный револьвер, который уверенно сунула себе в один из карманов на фартуке.

Меня обрадовало, что на этот раз она не угрожала мне оружием, а я наконец позволил себе выдохнуть, понимая, что теперь можно и отдохнуть. Сразу опёрся на забор, хоть и опасался, что тот мог не выдержать меня, но стоять с каждой минутой было всё сложнее. Катрайона, словно уловив мою слабость, подскочила, схватив меня за руку, что перекинула себе через шею и потащила внутрь. Мелкая услужливо распахнула нам дверь. Мы быстрым шагом, в основном за счёт девушки, пересекли кухню и оказались в соседнем, большом помещении. Больше всего для него подходило старое слово "таверна". Несколько столов в зале, большая барная стойка, причудливый музыкальный инструмент в одном углу с небольшой сценой и лестница на второй этаж.

В зале оказался ещё один человек, невысокий и молодой парнишка в одеждах тёмного цвета. Его фигура показалась мне знакомой, хотя я здесь из местных почти никого и не видел. Обнаружив нас с Катрайоной он сильно удивился. Они успели перекинуться парой фраз, пока мы пересекали зал. Здесь наша скорость снизилась, так как приходилось лавировать между столов и стульев. Меня смутило, что паренек, явно получивший приют в тяжелые времена в заведении, где работала или которым заведовала Катрайона, не бросился нам на помощь. А затем пришло осознание, что и его голос я уже слышал. Именно он вчера выбрался через задний двор таверны, и ушёл в поля, подавая сигнал при помощи огня. То, что этот сигнал подавал парень тем самым бандитам, что сегодня наведались в городок, дошло до меня не сразу. Эта мысль медленно, словно смола, растянулась в моей голове, но именно благодаря ей я из последних сил успел среагировать на действия парня. Когда мы уже почти прошли мимо, он ловким движением выдернул свой револьвер из кобуры и навёл ствол на нас, целя от бедра. Я успел лишь отдёрнуть девушку назад, а сам же неуверенно шагнул навстречу, прикрывая и старшую, и младшую, что наверняка бежала за нами по пятам.

Две ярких вспышки на срезе ствола слегка ослепили меня, а вместе с ними два мощных эпицентра боли возникли в моём животе и я, уже не контролируя своё тело, начал заваливаться вперёд. Последнее, что я успел увидеть и услышать – это ещё два громоподобных выстрела, а ещё небольшие фонтанчики крови, возникшие на груди парня. А затем моё сознание провалилось во тьму.

Глава 6. Арена, звание и должность.

Директива №3: Любое живое существо имеет право сражаться за свою жизнь.

– Прошу всех рассаживаться и успокаиваться! – как всегда громогласный голос капитана Бронсона заставил бойцов умерить свой пыл. Галдеж парней утих, а перестав устраивать кавардак они начали занимать отведенные места. Кресла были расставлены в несколько рядов концентрическими кругами вокруг большого проектора в центре зала. Как только последние шепотки замолкли, капитан продолжил свою речь, – Мы здесь с Вами собрались, чтобы подвести итоги первого, входного тестирования подразделений на арене. Первоначальные роли, что Вам достались не обязательно будут совпадать с отведенными Вам ролями на промежуточном или выходном экзаменах, так что не расслабляйтесь, когда мы будем обсуждать действия других бойцов. Запоминайте все детали и замечания, озвучиваемые и для других ролей. Всем ясно? – капитан обвёл всех присутствующих своим суровым взглядом и запустил трансляцию.

Нам демонстрировали запись нашего первого учебного выхода на Арену. Хоть по факту наша полевая вылазка и состоялась три дня назад, эмоции и воспоминания всё ещё были очень яркими, но я все же настроился внимать комментарии командира, подмечая и свои ошибки, и недочёты других курсантов. Огромную трёхмерную проекцию высокого разрешения, запись нашего экзамена, снятую на пятидесяти квадратных километрах полигона, где и происходило наше испытание капитан свободно мог перемещать, растягивать, увеличивать, замедлять, ускорять или останавливать жестами рук. Все действия бойцов на полигоне фиксировались на личных голо-камерах, размещенных на солдатской броне, а ещё на нескольких вышках, размещенных на территории.

Капитан прокрутил весь полигон по кругу, демонстрируя точки разных цветов, обозначающих те или иные отряды. Нас предварительно разбили на группы по пять бойцов, которыми мы и отрабатывали слаженность, притирались, выполняя те или иные задания, как на практический занятиях, так и в обычной курсантской жизни. Время от времени пятерки тасовались, в попытках отыскать наиболее эффективные связки разных курсантов. Такие бойцы как Эндрю пытались заполучить себе в пятерки лучших из лучших бойцов, ведь это в большинстве случаев гарантировало лучшие показатели на экзаменах.

Результат оценивался в баллах и подразделялся на личный и на командный зачёт. И с командами была связана интересная особенность. В командовании Корпуса решили боевые пятерки назвать не банально, а с некоторой помпой и с отсылкой на прошлое. Когда-то, ещё до Последней Мировой Войны, были такие величественные хищные млекопитающие, как львы. Их также называли "Царями зверей". В фольклоре некоторых народностей они были символами высшей божественной силы, власти и величия. Помимо личных выдающихся качеств, как в целом для хищника, так и в эстетическом, в плане красоты – это были выдающиеся животные. Жаль, что в реальности никто из ныне живущих их не видел.

Помимо прочего они имели чёткую социальной организацию и проживали в группах, которые назывались прайдами. Вот это слово и использовали для обозначения боевых пятерок. Большинству курсантов это название категорически не понравилось и свои подразделения они отказывались именовать подобным образом. Я же относился к нему без негатива, особенно после того, как вычитал о этих вымерших кошачьих в архиве всё, что сохранилось. У львов были интересные внутренние конфликты, и часто, бывало, так, что самцов изгоняли из прайда, и некоторые из них могли до конца жизни остаться одиночками. Учитывая, что мне пришлось и самому изгнать себя из обычной жизни, впервые в жизни оставшись одному, я усмотрел в этом хитрую отсылку к своей истории. Но я уже получил возможность собрать свой новый прайд. И да, тут я тоже пошёл против большинства и использовал именно название “прайд” для своей команды.

Я позволил себе погрузиться в воспоминания и размышления, так как капитан особо интересного, к моему сожалению, ничего не рассказал. Судя по общей карте, все прайды двигались от края Арены к центру, преодолевая различные виды труднопроходимой местности. Это было первое испытание. Своеобразный марш-бросок с полной выкладкой. Вторым этапом были уже боевые столкновения. Чем ближе к центру полигона приближались прайды, тем больше возрастала сложность. Помимо трудностей с преодолением местности, добавились нападающие на прайды специальные проекции существующих монстров, от которых Корпус как раз таки защищал Общество на границах жилых Округов. Все сначала думали, что ничего страшного в проекция нет, ровно до того момента, пока каждая из групп не столкнулась со своими первыми противниками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.