Наталья Александрова
Завещание крестоносца

© Н. Александрова, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

– Иду, иду… – Пожилой человек подошел к двери, выглянул в глазок и, увидев незнакомое лицо, спросил:

– Вы кто?

– Врача вызывали? – раздался за дверью женский голос.

– Нет, не вызывал.

– Как – не вызывали? У меня вызов записан… Вы ведь приписаны к пятьдесят шестой поликлинике?..

– К пятьдесят шестой… Да вы заходите, раз уж пришли… – Хозяин квартиры повернул головку замка и открыл дверь.

В прихожую вошла высокая худощавая женщина с темными, широко расставленными глазами. Темные с проседью волосы были закручены в тугой узел.

– Неудобно как получилось, – начал хозяин квартиры и вдруг спохватился: – А вы что, подменяете Анастасию Семеновну? Она – наша участковая.

– Анастасия Семеновна в отпуске, – проговорила женщина строго. – Я взяла всех ее больных. Раз уж пришла, давайте осмотрю вас. Тапочки дадите?

– Ах, да, пожалуйста… – Хозяин наклонился, достал из-под бархатной банкетки домашние тапки с розовыми помпонами и пододвинул врачу: – Вот, прошу.

Женщина переобулась и прошла вслед за хозяином в старомодный кабинет с массивным письменным столом красного дерева возле окна и с застекленными книжными шкафами, в узких простенках между которыми висели старинные черно-белые гравюры: лошади, батальные сцены, портреты каких-то военных в погонах и аксельбантах.

Кабинет прекрасно подходил к своему хозяину – старомодно-респектабельному, с породистым, тщательно выбритым лицом и короткими седыми волосами. Он был одет в домашнюю куртку из темно-красного бархата и тщательно отглаженные брюки.

– Итак, на что жалуемся? – спросила врач тем фальшиво-жизнерадостным тоном, каким обычно разговаривают врачи с безнадежными больными.

– Не знаю, на что жалуетесь вы, – ответил ей мужчина с едва заметной иронической улыбкой, – а я в основном на возраст. В мои годы трудно рассчитывать на олимпийское здоровье, но я пока в форме. Ну, бывают изредка сердечные перебои, а в целом все не так плохо. Вряд ли у вас есть лекарство от возраста.

– То есть у вас аритмия? – уточнила врач. – Что от нее принимаете?

– Да вот, Анастасия Семеновна прописала… – И мужчина показал коробочку с лекарством.

– Принимаете регулярно?

– Ну да, я вообще человек дисциплинированный.

– Что ж, давайте посмотрим, какое у нас давление.

– У вас, думаю, нормальное.

– Я оценила ваш юмор, – сухо проговорила врач, надевая на руку пациенту манжету тонометра. – В вашем возрасте чувство юмора способствует здоровью… Что ж, сто сорок на восемьдесят пять – не так уж плохо для ваших лет. Теперь внимательно следите глазами за этим молоточком…

– А вы что – невролог?

– Я – мастер на все руки.

Она начала водить перед глазами пациента блестящим хромированным молоточком, говоря при этом монотонным бесцветным голосом:

– Внимательно следите за молоточком… вы чувствуете, как ваши глаза устают и слипаются… чувствуете, как веки становятся тяжелыми… вы чувствуете, как приятное тепло разливается по всему вашему телу… ваши руки и ноги словно наливаются свинцом, но это приятная тяжесть… вы засыпаете… засыпаете… вы уже заснули… вы слышите только мой голос, больше никаких звуков, и вы беспрекословно выполняете все, что я вам прикажу…

Хозяин квартиры действительно заснул, точнее, погрузился в глубокое гипнотическое забытье. Женщина щелкнула пальцами перед его лицом, чтобы убедиться, что он спит, после этого вышла на кухню, налила стакан воды и вернулась в кабинет. Поставила стакан на стол, достала из сумки небольшой пузырек темного стекла, накапала из него какой-то жидкости и настойчиво проговорила:

– Выпейте!

Спящий хозяин квартиры послушно выпил содержимое стакана, и вдруг лицо его внезапно побагровело, дыхание стало частым и хриплым, он схватился за сердце.

Женщина равнодушно наблюдала за этой агонией.

Хозяин квартиры дышал с трудом, широко разевая рот, как выброшенная на берег рыба. Затем упал на пол, забился в судорогах, после чего вытянулся и застыл.

Фальшивый врач опустилась рядом с ним на колени и проверила пульс. Убедившись, что пациент мертв, встала, унесла на кухню стакан, вымыла его, протерла платком все, к чему прикасалась, убрала на прежнее место тапочки и вышла из квартиры.

Рослый молодой человек в черных джинсах и коричневой кожаной куртке вышел из круглосуточного магазина, подошел к своей машине и забросил в багажник пакеты с продуктами. Он хотел уже сесть за руль, но в это время к нему приблизилась высокая, худощавая женщина с темными, широко расставленными глазами и, протягивая связку ключей, проговорила:

– Это не вы потеряли?

– Да нет, не я… – Молодой человек на всякий случай проверил карманы куртки.

– Вы уверены? – настойчиво повторила женщина, покачивая перед ним ключами. – Вы посмотрите внимательно… посмотрите внимательно… внимательно…

Он против своей воли смотрел на равномерно раскачивающиеся блестящие ключи, а женщина говорила тихим, монотонным голосом:

– Вы не сводите глаз с ключей… вы внимательно следите за ними… ваши глаза устают… ваши веки слипаются… ваше тело наливается приятной теплой тяжестью… вы спите, спите… вы слышите только мой голос… вы беспрекословно подчиняетесь этому голосу и сделаете все, что я вам прикажу…

Молодой человек действительно застыл, погрузившись в глубокий гипнотический транс.

– Когда я сосчитаю до трех, вы проснетесь, сядете за руль, а дальше сделаете вот что… – Тем же монотонным голосом она произнесла короткую инструкцию, а затем отчетливо проговорила: – Раз, два, три!

Молодой человек открыл глаза и удивленно огляделся. Ему показалось, что он только что с кем-то разговаривал о чем-то важном, но сейчас рядом с ним на стоянке никого не было, только слышались чьи-то удаляющиеся шаги.

– Что за черт?.. С чего это у меня начались глюки? – протянул он в недоумении и пожал плечами, затем захлопнул багажник, сел за руль и выехал со стоянки.

Через минуту молодой человек уже ехал по оживленной улице.

Впереди загорелся красный сигнал светофора, он хотел было затормозить, но в него как будто вселилась какая-то злая, непреодолимая сила. Под действием этой посторонней силы он надавил на педаль газа и на полной скорости выехал на перекресток.

Слева в его машину врезалась грузовая фура.

Раздался скрежет тормозов, звон бьющегося стекла, испуганные голоса немногочисленных прохожих, но молодой человек ничего этого уже не слышал: капот фуры смял его машину, как пивную банку, и превратил водителя в сгусток окровавленной плоти.

– Кортнева, зайди ко мне! – раздался в динамике голос шефа.

Алена вздрогнула. Такой вызов не предвещал ничего хорошего. Особенно с утра.

Все сотрудники их компании знали, что по утрам у шефа всегда отвратительное настроение, и именно на эти часы он назначает выволочку провинившихся сотрудников. Причины плохого настроения не знал никто, даже вездесущая секретарша Катька Веселова. Вроде бы шеф не пил, так что не мучился по утрам похмельем, с женой давно разъехался, дети были достаточно взрослыми и жили своей жизнью. Жил шеф в большой квартире в элитном доме, так что у него под окном не скандалили подвыпившие соседи и не лаяли собаки.

Про квартиру рассказала та же Катька – возила как-то к шефу документы на подпись, когда он сломал лодыжку, катаясь на лыжах где-то в Альпах. В остальном шеф был удивительно здоровым человеком, даже простудой осенью не болел.

Так что коллектив терялся в догадках – с чего шеф каждое утро такой злющий? Не может же человек все время вставать с левой ноги.

В конце концов, все просто смирились с этим, как смиряются с плохой погодой. Поэтому Алена удивилась только повышенной злобности в сегодняшнем голосе шефа и стала судорожно припоминать, в чем могла провиниться.

Все документы по действующим страховкам у нее в полном порядке, текущие платежи поступают исправно, портфель договоров один из самых больших в компании… Казалось бы, шеф должен быть доволен. В чем же дело?

– Кортнева, я жду! – прогремел динамик.

Интонация шефа не предвещала ничего хорошего. К тому же он назвал ее по фамилии.

Перед клиентами шеф всячески старался демонстрировать хорошие манеры, а чтобы не потерять форму, практиковался на своих сотрудниках, обращаясь к ним исключительно на вы и по отчеству, а когда был особенно доволен (что случалось очень редко) – по имени, как к друзьям или членам семьи. Он так и говорил: «Мы – это одна большая, дружная семья».

Но вот когда он называл сотрудника по фамилии и обращался к нему на ты – держись! Это означало, что тебя ждет жестокий разнос.

– Кортнева! – рявкнул динамик. – Ты что там – умерла? Сколько можно ждать?

Алена схватила папку с текущими договорами, мимоходом посмотрела на себя в зеркало, висевшее в простенке, и влетела в кабинет директора, пытаясь придать лицу спокойное выражение. Не получилось.

– Извините, Лев Львович… – проговорила она торопливо, усаживаясь напротив него. – Я подбирала документы…

– Я тебе что – разрешил сесть? – Шеф поднял на нее мрачный взгляд из-под густых бровей.

Сейчас имя как нельзя больше подходило ему. Настоящий лев – густая грива, пылающий взгляд, хищный оскал и голос, напоминающий львиный рык.

– Я тебе разрешил сесть? – повторил он с яростью.

Это было что-то новенькое.

Во всяком случае, на памяти Алены не случалось, чтобы он заставлял сотрудников выслушивать нотации стоя.

Она почувствовала, что где-то внутри поднимается самая настоящая паника и, из последних сил держа лицо, начала подниматься, но шеф тряхнул гривой и прорычал:

– Сиди уж… пока.

И замолчал, мрачно глядя на нее.

Алена нервно перекладывала бумаги, пытаясь понять, что ему нужно. В одном она не сомневалась: на ее голову грядут неприятности. У нее всегда была развита интуиция, это уж точно.

Наконец шеф заговорил:

– Ты что, Кортнева, работаешь на моих конкурентов?

Вопрос был чистой воды провокацией, и Алена промолчала.

Шеф сделал вторую попытку:

– Ты хочешь разорить меня?

– О чем вы, Лев Львович? – проговорила Алена.

Знала же, что не нужно поддаваться на провокации. Знала, что нужно молчать, но не удержалась.

– О чем? – прогремел он. – О том, что у нас не благотворительный фонд! У нас коммерческая фирма, и задача наших сотрудников – приносить прибыль!

– Я приношу… – попыталась вклиниться Алена, – у меня больше всех договоров…

Лучше бы она этого не говорила. Ведь известно же, что с начальством не только не спорят, но и не соглашаются: лучше всего вообще молчать. Только кивать, как китайский болванчик, – виновата, мол, исправлюсь, все будет сделано, только скажите, не подведу, не подведу, не подведу…

Все это Алена знала. В теории. А на практике никогда с этим не сталкивалась, потому что считала себя хорошим работником. Никогда у нее не случалось крупных проколов, все дела были в порядке, и договоров правда больше всех.

– Больше всех?! – взревел шеф. – Мы не в советские времена живем! Мне нужны не цифры, а деньги! Знаешь, такие шуршащие бумажки? Яркие бумажки с водяными знаками! Впрочем, если так пойдет и дальше, скоро мы все забудем, как они выглядят.

– Что вы хотите сказать? – снова не выдержала Алена, решив, что лучше уж узнать, в чем дело, чем мучиться неизвестностью.

– Я хочу сказать, что от твоих договоров одни убытки!

– Убытки? – растерянно переспросила Алена. – Почему убытки? Платежи поступают своевременно…

– Потому что нам только на этой неделе пришлось выплатить семь миллионов страховки!

– Семь миллионов?! – машинально повторила она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Семь миллионов – это запредельная цифра, это уже слишком. Этого Лев ей не простит.

– Да, именно семь. Семь миллионов.

Лев Львович неожиданно успокоился, и Алена действительно испугалась. Такая спокойная, безразличная интонация была особенно страшной – как внезапное спокойствие моря посреди бушующего шторма. Это значило, что он уже принял решение, и теперь его ни за что не переубедить.

Водилось за их шефом такое. Все знали – когда орет, громко ругается и топает ногами, на него еще можно как-то воздействовать. Но если кулаки на стол положил и смотрит оловянными глазами, то, по выражению секретарши Катьки Веселовой, его хоть об стенку головой лупи, хоть голой перед ним ходи – ничего не поможет, внутрь к нему не пробиться.

В этом вопросе коллектив Катьке доверял – особа наблюдательная и разбирается в человеческих характерах, поскольку проучилась два года на факультете психологии. Потом ушла, потому что ей надоело.

– Да что случилось-то? – дрожащим, растерянным голосом спросила Алена.

Она теперь точно знала, что ее действительно ждут неприятности, и неприятности серьезные. Дело не ограничится обычной профилактической трепкой.

– Что случилось? – с деланым равнодушием переспросил шеф. – А вот посмотри…

Он положил перед ней несколько машинописных страниц. Требования о выплате страховых сумм.

Первое – от наследников профессора Максимова.

Алена хорошо помнила профессора. Известный историк, автор книг и монографий, обеспеченный, интеллигентный господин, к которому Алена сумела найти тонкий психологический подход. Профессор застраховал у них жизнь и здоровье по максимальному тарифу. Когда Алена принесла его страховку, шеф был доволен как сытый кот и приводил ее в пример всем сотрудникам.

И вот – перед ними лежало свидетельство о смерти профессора и требование от законного наследника на выплату страховой премии в размере трех миллионов рублей.

Алена еще раз внимательно взглянула на свидетельство о смерти. Черным по белому там было написано: причина смерти – острая сердечная недостаточность.

– Куда ты смотрела? – прорычал шеф. – Застраховала тяжело больного человека, сердечника… Может быть, ты в доле с наследником? Может быть, он пообещал тебе процент?

– Как вы можете! – возмутилась Алена. – Всякое бывает! Страхование на то и страхование, в нем всегда есть значительные риски… А профессор был в хорошем состоянии, его ведь осмотрели наши врачи и одобрили страховку.

Она опять одернула себя – молчи! Не надо спорить с шефом. Но с другой стороны, все равно ничего не поможет, так что уж теперь…

– Ты мне будешь рассказывать про страхование? – огрызнулся шеф. – Риски бывают, и иногда приходится платить наследникам, но чтобы сразу столько за одну неделю… тем более сейчас, когда у всех кризис, все стараются экономить, и в первую очередь – на страховке! Страховку считают чем-то необязательным!

Алена взяла следующий листок. Требование от наследников Сергея Енакиева.

Енакиев – молодой человек, бизнесмен средней руки. Оформлял у них в офисе обычную автомобильную страховку, и Алена уговорила его дополнительно застраховать самого себя от несчастного случая. Долго убеждала, что лечение после аварии может вылиться в круглую сумму, да еще временная нетрудоспособность.

Опять же, шеф хвалил ее на весь офис, говоря остальным сотрудникам:

– Учитесь у Кортневой! Если человек пришел к нам в офис, его нужно раскрутить по максимуму! Он должен уйти от нас застрахованным на все случаи жизни! – И добавил с типичным цинизмом бывалого страховщика: – И смерти….

И вот Енакиев попал в аварию, разбил машину и сам погиб.

Страховая компания должна выплатить его наследникам огромную сумму.

И все это – на одной неделе!

– Ознакомилась? – мрачно проговорил шеф. – И что я после этого должен с тобой делать?

Алена промолчала. Что она могла сказать? Что могла сделать? Всегда так: пока дела идут хорошо – хозяин снимает все сливки, а когда что-то не ладится – виноваты сотрудники. Но в данном случае все и правда было ужасно, и она ничего не могла изменить.

– В общем, собирай вещи, – проговорил Лев Львович мрачно. – Больше ты в моей фирме не работаешь. Надеюсь, это послужит уроком если не тебе, то остальным сотрудникам.

Хоть Алена и подозревала нечто подобное, слова шефа повергли ее в шок, как будто ее обухом по голове ударили.

– Как? – спросила она. – Вы хотите сказать…

– Ты прекрасно поняла, что я хочу сказать! – Шеф отвернулся. – Все, разговор окончен, прошу покинуть мой кабинет!

И это его «прошу покинуть» окончательно добило Алену. Она встала, выпрямила спину и гордо вышла, не сказав ни слова. Тут уж какие слова ни скажи – все впустую.

Взглянув на нее, Катька Веселова все поняла, а может, уже знала. Секретарши ведь всегда все знают заранее.

– Уволил? – ахнула она, причем в ее голосе не было ни капли злорадства.

Катька была девка невредная, все это признавали. Алена в ответ только махнула рукой, выскочила в коридор и устремилась к туалету, где, к счастью, никого не было. Закрылась на задвижку и с опаской взглянула на свое отражение в зеркале. Так и есть: в зеркале отражалась жуткая личность с выпученными глазами и всклокоченными волосами, помада размазана, губы дрожат. Следовало немедленно взять себя в руки. Не хватало еще разреветься, а потом выйти с красными глазами и распухшим носом. Стыд-то какой, как в детском саду!

Алена решила: потом будет думать, что делать, сейчас главное – не показать, как она расстроена. Да что там расстроена… Шеф нанес ей удар под дых!

Она закрыла глаза и начала глубоко, медленно дышать: вдох-выдох, снова вдох-выдох. И считать. Обычно такая практика помогала, и на десятом вдохе Алена успокаивалась. Теперь же понадобилось досчитать до тридцати.

Она открыла глаза и придирчиво изучила себя в зеркале. Вид не то чтобы приличный, но на люди показаться можно. Ничего, она выдержит, не может не выдержать, у нее ведь есть характер.

Алена вышла из туалета и направилась к своему рабочему месту. За время ее отсутствия секретарша, надо думать, успела всем сообщить новости, так что встретили ее гробовым молчанием. Она старалась держать лицо, на сочувственные взгляды сотрудников отвечала мужественной улыбкой – мол, где наша не пропадала!

Под сочувствием бывших сослуживцев отчетливо чувствовался страх – каждый думал, не он ли станет следующим. И никто к ней не подошел – словно боялись заразиться, словно она чумная.

Алена сложила все мелочи из ящиков рабочего стола в коробку из-под принтера. Гоша Селезнев преодолел общий страх и предложил донести эту коробку до машины, но при этом опасливо покосился на кабинет шефа. Гошка был лентяй и балбес, по договорам вечно на последнем месте, шеф держал его, потому что Гошка приходился ему дальним родственником. Работал он неважно, зато понимал в компьютерах и никогда не отказывался наладить и починить.

К Алене Селезнев, по его собственному выражению, неровно дышал. Это выражалось в том, что он угощал ее жевательной резинкой и приносил кофе, заваренный по его собственному рецепту. Кофе был отвратительный, но Алена молчала, чтобы не обижать человека понапрасну.

– Ничего, Гоша, – ответила она сейчас с едва заметной иронией. – Как-нибудь в другой раз!

И сама донесла коробку до корпоративной стоянки, сама поставила в багажник, выехала с каменным лицом, проехала несколько кварталов, припарковалась, поставила машину на ручник и только тогда позволила себе разрыдаться.

Не то чтобы она была так уж привязана к этой фирме, не мыслила себя вне ее, просто удобная, налаженная жизнь могла теперь полететь ко всем чертям.

Алена уже несколько лет хорошо зарабатывала, но ничего не смогла отложить. Она не транжирила деньги, не разбрасывала их, не тратила на всякую ерунду, просто считала, что приличные заработки – это навсегда, и вела соответственный образ жизни. А с чего ей было сомневаться? Она – умная и работящая, выносливая, как мул, не капризничает, никогда не отказывается от сверхурочных, не кривится, когда начальник твердит, что рабочий день у них ненормированный. Нет у нее ни ревнивого мужа, ни маленьких детей, ни престарелых родителей, которые требовали бы внимания.

Так что Алена купила дорогую, престижную машину (в кредит, конечно), дорого одевалась, купила в ипотеку двухкомнатную квартиру в хорошем районе, отремонтировала ее (тоже в кредит), каждый год ездила отдыхать на море.

И вот теперь осталась один на один со своими долгами.

Выплаты по ипотеке, выплаты за машину… каждый месяц получалась весьма солидная сумма. И без того платить ее каждый месяц становилось все труднее. А если не заплатить, у нее все отберут…

Все случилось так неожиданно. Еще утром она была обеспеченной независимой женщиной с приличным доходом. А теперь кто? От этой мысли Алена снова залилась слезами.

– Эй! – раздался рядом чей-то голос. – Ты чего ревешь?

Алена испуганно оглянулась. Рядом с ее машиной стоял мальчишка-газетчик.

– Чего тебе? – недовольно спросила она.

– Не реви! – проговорил мальчишка. – Сидишь в такой крутой тачке и ревешь! Ты же вся в шоколаде… любовник, что ли, бросил? Так плюнь! Ты вон какая, мигом другого найдешь!

– Много ты понимаешь, – фыркнула Алена сквозь слезы. – И никто меня не бросал!

– А чего тогда ревешь? Лучше газету купи.

– Ладно, давай сюда.

Взяв газету, она сунула мальчишке деньги. Потом вытерла слезы, поправила макияж и поехала домой.

Войдя в квартиру, Алена чуть было снова не разрыдалась.

Как хорошо она все здесь обустроила! С какой любовью! Как тщательно продумала дизайн! Как долго изучала каталоги и ездила по магазинам в поисках нужных вещей!

И теперь… Неужели придется отказаться от такого красивого и удобного жилья? Неужели придется привыкать к съемным квартирам? Да и на них нужны деньги, которых у нее нет. Человек, как известно, привыкает ко всему, но после хорошей жизни привыкнуть к плохой будет очень тяжело.

Нет, сдаваться нельзя!

Алена прошла на кухню. Здесь, посреди стола, лежали платежки.

Следующий платеж по ипотеке через неделю, и за это время она должна найти новую работу. Страховых компаний в городе немало, во многих ее знают и наверняка охотно возьмут. Нужно приниматься за поиски прямо сейчас, не стоит расслабляться и жалеть себя. Это в первый момент она растерялась, уж очень неожиданно свалились ей на голову неприятности. Но Алена не из тех, кто поднимает лапки и плывет по воле волн. Она – умная, целеустремленная, работящая и решительная.

Проведя таким образом ускоренный курс аутотренинга, Алена поставила на плиту кофейную джезву, достала телефон и набрала номер старого знакомого, который несколько лет назад открыл собственную фирму.

Он ответил сразу.

– Привет, Гена! – проговорила Алена как можно жизнерадостнее. – Как жизнь?

– Отлично! – бодро отозвался приятель.

– Как бизнес?

– Не жалуюсь… Вот, на Мальдивы слетал. Отдохнул классно!

– Завидую! – вздохнула Алена.

– А чего завидовать? Присоединяйся в следующий раз. Я там каждый раз снимаю одно и то же бунгало на самом берегу океана. Представь, засыпать и просыпаться под шум прибоя… мечта! Так что в следующий раз летим вместе, идет?

– Ну, понимаешь, я бы всей душой, но есть кое-какие проблемы. – Алена рассмеялась грудным смехом. – Кстати, ты мне можешь в этом помочь.

– Ты же знаешь, тебе – все что угодно! – воскликнул Гена.

– Ловлю на слове! Возьми меня на работу. – И Алена снова волнующе засмеялась.

– Что? – Гена был явно огорошен. – Ты же у Левы Драникова работаешь, а я у знакомых кадры не переманиваю!

– Устарелые сведения, – вздохнула Алена. – Мы с Левой разошлись во мнениях по вопросу развития компании, и я… и я ушла.

– Ушла? В такое трудное время? Ну, знаешь, Алена, это не самый умный поступок! Сейчас очень трудно найти работу, особенно в страховом бизнесе…

– Ну, вот поэтому я к тебе и обратилась. Мы ведь старые друзья… или я заблуждаюсь?

Снова Алена подпустила в голос интимности, но на Гену это не произвело впечатления.

– Друзья, конечно, – заюлил он, – но понимаешь… в общем, сама знаешь, какой сейчас трудный период… приходится экономить каждую копейку…

– Да? А как же Мальдивы?

– Ну, это прежние накопления… как говорят, подкожный жир… и он быстро тает…

– Так что – не возьмешь меня? Ты же знаешь, я хороший специалист, умею работать с людьми.

– Извини, дорогая, сейчас мало уметь работать – сейчас нужно уметь зарабатывать.

– Значит, не возьмешь?

С Генкой Алена решила не церемониться, потому что поняла: он ей ничем не поможет.

– Проси все что угодно, но на работу взять никак не могу. Я сейчас старых сотрудников вынужден увольнять.

– Все что угодно? Ну, так дай денег. Мне по ипотеке платить нужно.

– Ну, я же понимаю, что ты шутишь! – в голосе Гены прозвучал откровенный испуг.

– Шучу, шучу, не бойся! – И Алена отключила телефон.

Несколько минут она сидела, тупо глядя на темный дисплей.

На Гену она очень рассчитывала. Если даже он отказал, значит, дело плохо. А как распинался в свое время, когда фирму открыл, как зазывал к себе! Да мы, кричал, с тобой горы свернем! Еще бы. Надеялся, что Алена к нему уйдет со своими клиентами. И где теперь те клиенты? Надо же такому случиться: два смертельных случая за неделю…

Тут раздалось громкое шипенье, запахло горелым.

Алена вскочила и чертыхнулась, увидев, что сбежал кофе. Она чертыхнулась, вылила остатки, протерла плиту, заварила заново. Привычные действия немного успокоили. Налила кофе в чашку, пригубила.

От бодрящего аромата арабики на душе сразу стало немного легче.

Ладно, это была только первая попытка, а в любом деле главное – упорство и целеустремленность.

Алена вспомнила, что год назад на экономическом семинаре встречалась с Игумновым, директором крупной страховой компании «Классика», и он звал ее к себе. Тогда она не собиралась менять работу, но на всякий случай забила его номер в свой телефон. Игумнов произвел на нее приятное впечатление – солидный, спокойный человек. Видно, что достаточно образован и воспитан, матом на подчиненных орать не станет и к сотрудницам приставать не будет.

Теперь, порадовавшись собственной предусмотрительности, она набрала этот номер.

Телефон довольно долго не отвечал, наконец в трубке прозвучал хриплый, запинающийся голос:

– Алло… алло… кто это?

Алена подумала, что ошиблась номером. Голос в трубке был совсем не похож на твердый, энергичный голос Игумнова, который она хорошо помнила.

– Игорь Сергеевич, это вы? – спросила она неуверенно.

– Был Игорь Сергеевич, да весь вышел!

Собеседник хрипло засмеялся, и Алена поняла, что он пьян. Причем здорово пьян.

– Я не вовремя звоню? – спросила она смущенно.

– Вовремя, вовремя! Мне теперь всегда вовремя. А сегодня у нас что – воскресенье?

– Нет, сегодня четверг. Я, пожалуй, перезвоню завтра. Как говорится, утро вечера мудренее.

– Не откладывай на завтра то, что можно выпить сегодня. Завтра может вообще не наступить…

Алена хотела прервать разговор, но что-то ей мешало. Что-то в голосе Игумнова.

– Это вообще кто? – проговорил он после короткой паузы. – Это ты, Вероника? Я же говорил, что переведу тебе деньги, как только мне заплатят! Я сказал, а ты же меня знаешь: мое слово – закон… только дай мне немного времени…

– Это не Вероника, – перебила его Алена. – Это Алена Кортнева. Мы с вами встречались год назад на семинаре. Вы тогда еще предложили мне работу. Вот я и подумала…

– Год назад?! – Игумнов пьяно засмеялся. – Год назад я был совсем другим человеком! Надо же, я предлагал вам работу… а сейчас сам безработный… и почти бездомный. Как это называется… без определенного места жительства.

– Господи! – ахнула Алена, вспомнив Игумнова как уверенного в себе, лощеного господина, хозяина жизни. Одет со вкусом, часы дорогущие, швейцарские, ботинки итальянские, на заказ шитые. – Как это случилось? Вы ведь были владельцем собственной крупной компании. Кто вас мог уволить?

– Как случилось? – Игумнов, кажется, немного протрезвел. – По собственной глупости. Хотел быть круче всех, ну и связался с парочкой крутых бизнесменов из Нижнего Новгорода. Вроде опытный, битый волк, а нарвался как мальчишка. Эти, с позволения сказать, бизнесмены обещали вложить в мою компанию миллионы, я и повелся на эти обещания. Они действительно вложили в «Классику» большие деньги – в форме беспроцентного кредита, после чего выкупили у меня часть акций компании. Потом, воспользовавшись правом подписи, продали часть ключевых активов фирме, которой владели через подставных лиц. То есть сами себе. А сразу же после этой продажи потребовали вернуть кредит. Но после продажи активов я не смог этого сделать, и вся фирма перешла к ним, а я… а я оказался на улице. – Игумнов тяжело вздохнул и продолжил: – А тут моя жена, Вероника, решила разводиться. Выбрала самый подходящий момент. Видимо, почувствовала, что я уже не тот, каким был раньше, и решила вовремя сбежать с тонущего корабля. И напустила на меня целую свору дорогих адвокатов, которые отняли у меня все, что еще оставалось. Короче, обобрали как липку, оставили ни с чем. Так что извините, Алена, ничем не могу вам помочь, мне самому нужна помощь…

– Сочувствую… – Она не знала, что сказать. – Это… это несправедливо…

– Э, девочка, жизнь вообще несправедливая штука! – язык Игумнова снова стал заплетаться, и Алена закончила разговор.

«Упорство и целеустремленность», – повторила она себе, мрачно глядя на телефон.

Не сдаваться. Ни в коем случае не сдаваться. На фирме Игумнова свет клином не сошелся, в городе еще много солидных страховых компаний… Вот хотя бы «Рекон-Страхование», очень известная, уважаемая фирма, одна из старейших на рынке.

На этот раз Алена решила позвонить в офис компании и поговорить с начальником отдела кадров.

После нескольких гудков в трубке раздался щелчок, и бодрый голос проговорил:

– Фирма «Дионис», мелкооптовая продажа элитных спиртных напитков. Чем я могу вам помочь?

– Как – «Дионис»? – растерянно переспросила Алена. – Это же телефон страховой компании «Рекон-Страхование»…

– О, вспомнили! – Молодой человек явно еще больше развеселился. – Так эта компания разорилась! Сами подумайте, кому сейчас нужно страхование? Времена трудные, все пытаются сэкономить! Еще удивительно, что они так долго продержались. Мы у них офис купили и телефоны оставили. Так что если вам нужен элитный алкоголь – обращайтесь, у нас лучшие в городе цены!

Алена нажала на кнопку отбоя.

Вот оно как. Значит, даже такой гигант рынка, как «Рекон-Страхование», разорился… Как сказал этот жизнерадостный молодой человек?.. «Кому сейчас нужно страхование?»

Алена до сих пор думала, что все обстоит с точностью до наоборот: в трудные времена люди стараются сэкономить на предметах роскоши и вкладывают деньги в будущее, страхуются от возможных неприятностей.

Выходит, она ошибалась. А ведь сама поступала так же – вкладывала деньги в жилье, в дорогую машину, в приличную одежду, но ничего не откладывала на черный день. То есть не страховалась от возможных рисков…

Впрочем, что теперь об этом думать. Анализировать свое поведение она будет потом, в более спокойной обстановке. Когда разберется с неприятностями, сядет в кресло с чашкой кофе, а еще лучше с бокалом мартини и подумает, что сделала не так. Было у Алены в характере хорошее качество – не винить в своих неприятностях всех окружающих или слепую судьбу. Она упорно считала, что свою жизнь человек должен устраивать сам. До сих пор такие принципы помогали. Но не сейчас.

Алена снова взглянула на неоплаченные счета.

Что же делать? Где найти приличную, хорошо оплачиваемую работу? Где взять денег?

Тут у нее мелькнула еще одна идея. Не то чтобы выход – но способ хотя бы временно перебиться, оплатить самые неотложные счета и выиграть время.

Правда, прибегать к этому способу ей ужасно не хотелось, но другого варианта, похоже, не было.

Она поколебалась еще немного и набрала телефон матери.

Отношения с матерью у нее были в общем-то неплохие, хотя правильнее было бы сказать – никакие. С тех пор как умер отец, а особенно с тех пор как мать снова вышла замуж, Алена почувствовала в сердце какой-то холодок. Они периодически перезванивались, поздравляли друг друга с праздниками, сообщали о новостях, но ни разу за это время не поговорили по душам.

С другой стороны, они уже давно отдалились друг от друга. Похоже, матери не нравилось, что Алена с юности была самостоятельна. «Уж слишком ты умная, – вроде бы в шутку говорила она, – слишком организованная. Все у тебя по плану, все по полочкам разложено. Уже сейчас знаешь, какой будешь через десять лет, а какой – через двадцать… Так нельзя!»

На что отец посмеивался и говорил, что все правильно, нужно заранее продумать свою жизнь, поставить цели и твердо к ним идти. И что Алена в него пошла, он сам так всегда делал. Рано сиротой остался, никто ему не помогал, работал и учился, достиг по нынешним временам, может, и немногого, но все же его семья никогда не бедствовала.

Все верно: жили они неплохо, мать работала от случая к случаю, семью содержал отец.

«Тоже все рассчитывал, – с грустью подумала Алена, – а жизнь внесла свои коррективы. Точнее, смерть».

Отец умер от инфаркта прямо в своем кабинете с телефонной трубкой в руке. Его собеседник не удивился внезапному молчанию – мало ли, что-то со связью, так что секретарь нашла отца только через час, он уже остывать начал.

Алене казалось, что мать слишком легко приняла смерть отца, слишком быстро нашла нового мужа… Настолько быстро, что иногда Алена задумывалась, а не началось ли это еще при жизни отца.

Впрочем, отчим – точнее, новый материн муж – казался ей неплохим тактичным человеком, к ней относился подчеркнуто приветливо, но не переступал черту, что Алене тоже импонировало. Но она не могла преодолеть себя и разговаривала с ним холодно. Впрочем, разговаривать с ним часто ей и не доводилось. Они никогда не жили вместе, Алена сняла квартиру еще при жизни отца. Мать тогда была недовольна, но отец все понял правильно и матери объяснил: дочь хочет начать самостоятельную жизнь, а как это сделать, когда она, мать, все время пытается ее контролировать? Мать тогда здорово на них обиделась, с отцом не разговаривала чуть ли не неделю. Теперь Алена думала, что уже тогда между родителями пробежала черная кошка. Не все в их жизни было ладно, это точно. А тогда она не слишком этим интересовалась, не до того ей было.

После смерти отца они с матерью не только не сблизились, а еще больше разошлись. А когда мать вышла замуж, Алена почти перестала бывать в их квартире и они изредка встречались в кафе, чтобы поболтать и поглядеть друг на друга. По наблюдению Алены, мать тоже не испытывала особой тяги к общению с дочерью.

Но сейчас Алена позвонила матери по вполне конкретному поводу.

После смерти отца осталась довольно приличная дача в хорошем месте, на Карельском перешейке рядом с Зеленогорском. Мать эту дачу продала. Алена имела законное право на половину полученных денег, но в тот момент дела у нее шли хорошо, и когда мать попросила у нее эти деньги на какой-то коммерческий проект, задуманный ее мужем Федором Михайловичем, не стала возражать. Тем более что Федор Михайлович рассчитывал на хорошую прибыль, часть которой пообещал Алене.

Теперь эти деньги могли ее очень выручить.

Как ни странно, мать обрадовалась звонку.

– Как хорошо, что ты позвонила! Я тебе несколько раз звонила, но ты все время была занята…

Алена вспомнила, что действительно два или три раза видела пропущенный звонок от матери.

– Извини, мама, я действительно была занята.

– Понятное дело! У тебя ведь такая ответственная работа…

Алена не поняла – был в мамином голосе сарказм, или это ей только показалось.

– Моя ответственная работа осталась в прошлом, – проговорила она с тихой грустью.

Тут же в душе прозвенел предостерегающий звоночек: «Что ты делаешь? Зачем сразу вываливаешь про свои неприятности? Тебе ли не знать, как с людьми разговаривать? Сколько переговоров с клиентами провела, умеешь человека в чем угодно убедить. Разучилась, что ли?» – «Да что такое! – сама себе возразила Алена. – Я еще должна подбирать выражения в разговоре с собственной матерью!»

– Что ты говоришь? – Кажется, мать не слушала ее. – Я хотела спросить, как у тебя с деньгами.

– Вот как раз по этому поводу я и звоню, мама. Те деньги, которые вы получили за папину дачу… вы не могли бы вернуть мою долю?

– Что? – Мать явно была удивлена. – О чем ты говоришь?

– Как – о чем? Деньги за дачу. Половина из них – моя. Ты попросила их на какой-то проект Федора Михайловича. Так вот сейчас мне очень нужны эти деньги…

– Я надеюсь, ты шутишь! – возмущенно проговорила мать.

– Какие уж тут шутки! – в свою очередь возмутилась Алена. – Через несколько дней мне надо платить за ипотеку и вносить другие платежи.

– Но ты же хорошо зарабатываешь!

– Мама, ты меня совсем не слушаешь. Я же сказала тебе, что потеряла работу.

– Как? Я не думала, что ты способна совершить такую глупость! Уйти с работы в такое трудное время!

– Я не уходила с работы. Меня уволили. – Алена сжала зубы и пыталась говорить спокойно.

– Значит, ты неправильно себя вела! Сейчас такое время, когда нужно держаться за работу! Нужно доказывать руководству свою необходимость…

– Мама! – перебила ее Алена. – Я позвонила тебе не для того, чтобы выслушивать нотации. Тем более ты ничего не понимаешь в том, о чем говоришь…

– Что ты хочешь сказать? Почему это не понимаю? Как ты можешь так разговаривать с матерью?!

– Да хотя бы потому, что ты уже давно не работаешь.

– Как ты можешь ставить это мне в вину? Ты знаешь, как тяжело я пережила смерть твоего отца!

– Так тяжело, что почти сразу вышла замуж, – вполголоса проговорила Алена, не удержавшись.

К счастью, мать этого, кажется, не расслышала, продолжая говорить о своем:

– В любом случае, потерять работу в такое трудное время – это недопустимое легкомыслие!

– Я учту это, мама. А сейчас еще раз спрашиваю: вы не могли бы отдать мне деньги за дачу? Хотя бы половину?

– Конечно, нет! – в голосе матери прозвучало возмущение. – У Федора Михайловича сейчас трудный период. Я думала, что ты сможешь нам одолжить немного денег…

– Трудный период? – переспросила Алена. – Но он ведь говорил, что через три месяца прибыль гарантирована, а с тех пор прошло уже больше полугода!

– Да кто сейчас может рассчитывать на прибыль?

«Все ясно, – поняла Алена, – мамин муженек пролетел со своим коммерческим проектом. Мало того что прибыль не получил, так еще и весь в долгах остался. С чего это ему вздумалось в коммерцию податься? Плакала наша дача…»

– В общем, вы не можете отдать деньги?

– О чем ты говоришь? Мы сами почти без копейки! Федор Михайлович должен возвращать долги своим инвесторам, иначе у него будут серьезные проблемы!

– Ну да, инвесторам нужно, а мне можно не отдавать…

– Тебе деньги нужны на развлечения, а мы с Федором Михайловичем можем лишиться средств существования!

– Развлечения? Ты меня вообще слушаешь? – заорала Алена, потеряв терпение. – Мне нужно выплачивать платежи по ипотеке, иначе я потеряю квартиру!

– Не хочу даже слушать про твои капризы! – И мать отключила телефон.

Алена несколько минут сидела перед столом с закрытыми глазами.

И это родная мать, самое близкое существо… Впрочем, это давно уже не так. Алена всегда умела признавать очевидное.

– Черт!

От переполнявших ее эмоций она взмахнула рукой и случайно опрокинула чашку с остатками кофе. Кофейная гуща разлилась по столу, часть попала на газету, купленную у мальчишки на улице. Собственно, это была рекламная газета, из тех, которые раздают бесплатно, а нахальный мальчишка взял за нее деньги.

Ну да ладно, деньги не велики, а она сделала доброе дело. В конце концов, этот маленький газетчик отвлек ее от тоскливых мыслей, заставил собраться, мобилизовать внутренние ресурсы. Неужели это не стоит тех маленьких денег?

Алена брезгливо взяла газету за уголок, чтобы отнести в мусорное ведро, и случайно зацепилась взглядом за объявление, напечатанное жирным шрифтом в самой середине страницы.

Недавно созданная страховая компания со смешанным капиталом ищет сотрудника с опытом работы в страховом бизнесе не менее пяти лет. Обязательно владение компьютерными программами «1In-плюс», желательно владение английским и немецким языками и наличие собственного автомобиля.

Так это же прямо для Алены! У нее большой опыт работы в страховых компаниях, программный пакет, упомянутый в объявлении, она знает как свои пять пальцев и неплохо владеет именно этими двумя языками! Собственным автомобилем сейчас, конечно, никого не удивишь, но все остальное…

Впрочем, в такую удачу Алена не верила. Наверняка эта компания уже нашла нужного сотрудника, да и вообще, при ближайшем знакомстве окажется, что они предлагают слишком маленький заработок. Но проверить следовало. Она находилась не в том положении, чтобы упустить такой шанс.

Алена снова положила газету на стол, обвела соблазнительное объявление красным фломастером, перевела дыхание, чтобы голос не дрожал от волнения, и набрала указанный в объявлении телефонный номер.

Она почти не сомневалась, что ей никто не ответит. Или скажут, что это ошибка. Или – что сотрудника давно нашли…

В трубке раздался строгий женский голос:

– Слушаю вас!

Алена и до этого чувствовала себя неуверенно, а теперь еще больше расстроилась. Женщина – начальник… что может быть хуже?

– Я звоню по поводу объявления, – проговорила она и почувствовала в собственном голосе жалкую, просительную интонацию. Собравшись с силами, придала голосу большую твердость и уточнила: – Я – специалист по страхованию с приличным опытом, специальные программы знаю хорошо и владею двумя языками, о которых сказано в объявлении. Ваша вакансия еще актуальна?

– Вот как? – в голосе собеседницы прозвучал сдержанный интерес. – Да, вакансия актуальна. А какими видами страхования вы занимались?

– Личным, имущественным и страхованием ответственности, – уверенно ответила Алена. – Если конкретнее – страхованием жизни, страхованием от болезней и несчастных случаев, страхованием имущества, страхованием предпринимательских и финансовых рисков, страхованием ответственности перевозчиков, страхованием ответственности за неисполнение обязательств, страхованием на случай изменения законодательства…

– Стоп, стоп! – перебила ее собеседница. – Я уже поняла, вы сейчас перечислите мне все существующие виды и формы страхования! А в каких страховых компаниях вы работали?

– В «Инастрах», в «Иншуранс-групп», в «Бизнес-страховании», в страховой компании «Модерн», в акционерной фирме «Довлатов и партнеры»… – Алена бойко перечислила все компании, в которых ей довелось поработать хотя бы совсем недолго, и с опаской ждала следующего, вполне очевидного вопроса: почему она ушла с последнего места работы, но ее собеседница почему-то его не задала, а вместо этого проговорила:

– Что ж, у вас солидный послужной список…

Она на мгновение замолчала, и Алена воспользовалась этой паузой, чтобы задать встречный вопрос:

– А какой оклад вы сможете мне предложить?

Собеседница, почти не задумавшись, назвала ей сумму, которая превосходила ее самые смелые ожидания. Алена выдерживала паузу, стараясь не показать свое удивление.

– Плюс к этому, – добавила собеседница, – вы, конечно, будете получать процент от принесенных вами договоров.

– Ну, это само собой… – протянула Алена безразличным тоном. – Что ж, меня заинтересовало ваше предложение. Когда я могу приехать к вам в офис?

– В офис? – Собеседница слегка замялась. – Я думаю, будет лучше, если первый раз мы с вами встретимся, так сказать, на нейтральной территории. Нам нужно обсудить некоторые деликатные аспекты вашей будущей работы. Вы знаете ресторан «Три пескаря»?

«Ага, деликатные аспекты! – подумала Алена. – Наверняка эта жучила намекает на откат. Чтобы получить эту работу, я должна буду заплатить ей какие-то деньги. Ну, правильно, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Что ж, за такое выгодное предложение можно и заплатить. Только вот из каких денег?»

Собеседница по-своему поняла ее молчание и сообщила:

– Этот ресторан расположен на девятой линии Васильевского острова.

– Я знаю этот ресторан. Во сколько?

Женщина назвала время.

В запасе оставалось полтора часа.

Алена оделась в приличный дорогой костюм, сделала минимальный макияж и, оглядев себя в зеркале, осталась довольна: у нее был вид серьезного профессионала, а самое главное – процветающей, обеспеченной женщины. А ведь всем известно: если хочешь получить работу или кредит, нельзя показывать, насколько ты в них нуждаешься.

Поправив прическу, она поехала на Васильевский остров.

– Еще чашку кофе, пожалуйста, – сказала Аля подошедшему к ней бармену.

– Капучино, ристретто, макиато?

– Американо без сахара.

Она вообще не собиралась пить этот кофе – и так уже выцедила две чашки и пропиталась запахом кофе, как рабыня Изаура на плантации. Хотя там, кажется, был сахарный тростник… Господи, какая чушь лезет в голову!

Об этом ли надо сейчас думать? Хотя она готова думать о чем угодно, хоть таблицу умножения в уме повторять, только бы не лезли ужасные мысли.

Аля помотала головой и поймала взгляд бармена, который принес кофе. Показалось ей или нет, что бармен едва спрятал улыбку? Ну да, конечно, на такой работе он видит посетителей насквозь. Что он про нее думает? Сидит тут одна, как полная дура, уже сорок минут. Ясно, что тот, кого она ждет, не придет. А она все сидит с кислой мордой, все ждет, все надеется.

Машинально Аля отхлебнула кофе и скривилась от горечи. Ах да, сама же попросила без сахара…

Внезапно в глазах потемнело, и уши заложило, как под водой. Она с трудом удержала чашку, так задрожали руки, и приказала себе: «Немедленно успокойся! Не хватало еще хлопнуться тут в обморок или забиться в истерике!»

Как ни странно, резкий окрик помог. Аля поставила чашку на блюдце, почти не расплескав, даже бармен не оглянулся.

Пора наконец собраться и взглянуть правде в глаза: Герман не придет. Никогда раньше он не опаздывал так надолго. И мобильник его выключен. Аля еще раз нашла в телефоне запись «Любимый» и нажала кнопку. Ответил автоответчик: «Занят, не могу сейчас с вами говорить, оставьте сообщение после сигнала». Какое уж тут сообщение? Он и так узнает, что Аля ему звонила. В аварию попал? На работе сложности? Да нет, все не то…

Нужно взять себя в руки и признать очевидное: Герман ее бросил. Не захотел даже поговорить, попрощаться, как-то объясниться. Впрочем, что тут объяснять? Все и так ясно.

Да, мать была права, это у них судьба такая. Карма.

– Алька, – говорила она, – слушай меня. Судьбу не изменишь. Если что написано на роду, так оно и будет. У женщин нашей семьи карма такая – любить очень сильно одного-единственного мужчину. Вот как встретишь его, так сразу и поймешь – это он, единственный, твой навсегда. Ты больше никогда ни на кого и не взглянешь.

Все это она повторяла Але много раз, приводя в пример свою и бабушкину жизнь.

Бабушка познакомилась с маминым отцом на вокзале – она провожала свою подругу, а он уезжал по распределению на далекую стройку. Они посмотрели друг другу в глаза, и через месяц бабушка бросила учебу и уехала к нему. Родилась мама, потом была другая стройка, потом третья, а по прошествии десяти лет дедушке предложили должность в Москве. Он уехал и через месяц прислал только денег на дочку. Никакого объяснения, даже письма не написал, по телефону не позвонил.

Бабушка не роптала – значит, судьба такая. Умерла она рано (что-то было у нее запущенное по женской части), не дожив до дочкиного замужества.

Родители Али познакомились тоже случайно – как-то поздно вечером отец подвез мать на машине.

– И представляешь, знала ведь, что нельзя ночью в машину к незнакомому мужчине садиться, – смеясь, рассказывала мама, – а вот как посмотрела на него – так и села. Сразу поняла, что это – он! Так и вышло, через две недели переехала к нему насовсем. И никогда ни о чем не жалела. Он такой был… красивый, ласковый, умный…

Все было как в сказке. Мать отца обожала: замирала от звука его шагов в коридоре, просыпалась по ночам и смотрела на него, спящего.

А он был женат, но, встретив маму, ушел из семьи. У него была комната в коммуналке, куда он ее и привел и где родилась Аля. Но по прошествии десяти лет отец однажды уехал в санаторий и оттуда уже не вернулся. Вернее, вернулся, но к другой женщине, которую встретил там же, в санатории, у теплого моря. Зашел за вещами, когда Али с мамой не было дома. Оставил письмо – небольшое, всего несколько строчек, где объяснил все четко и ясно. Денег на Алю присылал хоть и не очень много, но зато регулярно.

Мать приняла это событие, изменившее ее жизнь, смиренно – значит, судьба такая. Отца никогда не ругала, только по вечерам начала выпивать бокал-другой вина. Цедила вино и рассказывала Але, как любила ее отца, какой он был замечательный, как все женщины ей завидовали, когда они шли рядом.

Аля слышала эти истории много раз, но мать все время вспоминала что-то новое. Не скоро Аля начала понимать, что она просто сочиняет красивые сказки и сама в них верит. А пока Аля слушала с удовольствием, она вообще любила проводить время с матерью вдвоем. Когда мама выпивала, исчезала тоска из глаз, она оживлялась и про свою жизнь с отцом вспоминала с улыбкой. А улыбка у нее была очень хорошая. Такие разговоры они вели вечерами, по утрам же мама обычно торопилась и с дочерью вообще не разговаривала. Аля тоже торопилась в школу, так что они вполне понимали друг друга.

Мать была женщиной привлекательной и умела делать так, чтобы ее пристрастие к алкоголю не было заметно. Она никогда не пила в компании подружек, не принимала приглашения малознакомых мужчин посидеть в ресторане или кафе. На мужчин вообще не смотрела. Со всеми держалась ровно и приветливо, приглашения неизменно отклоняла вежливо, но твердо, так что человек уходил, не обидевшись и понимая, что ничего ему не светит. Один коллега сказал ей о своих чувствах прямо: дескать, она ему давно нравится, но пока была замужем, он и в мыслях ничего не держал. А теперь, мол, просит выйти за него замуж, он давно уже все для себя решил. Мама сказала Але, что даже растерялась и отказала как-то неуверенно.

А мужчина этот однажды подкараулил Алю и, все ей рассказав, попросил помощи.

– Но отчего же ты не хочешь хотя бы попробовать? – уговаривала Аля мать. – Годы-то идут, а человек вроде вполне приличный.

– Когда встретишь свою любовь, ты меня поймешь, – ответила мать. – У женщин нашей семьи такая судьба – любить одного-единственного мужчину. У меня все уже было – самое настоящее, так зачем же мне еще что-то?..

– Да затем, – не выдержала Аля, – что жизнь-то продолжается! Тебе же только сорок два года! По-твоему, лучше торчать вечерами дома с бутылкой?

Мать ничего не ответила, только посмотрела с рассеянной улыбкой. Але стало ужасно ее жалко, и больше они к этому разговору никогда не возвращались.

А мать потихоньку спивалась. Теперь она пила по вечерам уже не два бокала, а больше. И не сухого вина, а дешевой бормотухи. Выглядела гораздо хуже, и по утрам Але с трудом удавалось ее добудиться и отправить на работу.

Коллеги, разумеется, обо всем догадывались и держали на работе исключительно из жалости. Потом пришел новый начальник, и мать уволили. Она пыталась устроиться по специальности, но ее никуда не брали.

Теперь она пила не только по вечерам, но и днем, завела знакомых, таких же, как она, и Аля боялась уходить из дома – еще обворуют алкаши проклятые, унесут последнее, из дома не в чем будет выйти.

Они начали ругаться. Вернее, ругалась только Аля, а мать слушала с рассеянной улыбкой и невпопад говорила об отце. Средств не хватало, Аля едва закончила школу. Правда, на выпускной мать расстаралась: добыла денег, и платье у Али было не хуже, чем у подружек.

А с осени она пошла работать, потому что мать совершенно перестала интересоваться жизнью дочери. Без образования брали только в продавцы, причем с улицы в приличное место было не устроиться. Как-то Аля умудрялась не попадать в неприятности: на нее не навесили недостачу, не подвели под статью. Хозяева попадались относительно приличные, одна дама даже оплатила ей месячные курсы. Потом, правда, магазин продала, и пришлось увольняться.

Мать умерла в сорок шесть лет от пневмонии. Как сказал врач, организм у нее был очень ослаблен и не мог бороться, антибиотики не помогли. Когда закончились печальные хлопоты (очень помогли коллеги с бывшей маминой работы), Аля осознала, что осталась совершенно одна.

К тому времени она работала продавщицей в магазине бижутерии, и хозяйка там была такая зараза, что поискать. Девочки в магазине сразу Алю предупредили, что у хозяйки относительно молодой муж, который охоч до молоденьких блондинок, и велели быть начеку. Аля только пожала плечами – для чего тогда ее взяли на работу?

Мужа хозяйки Аля увидела очень скоро – мордатый мужик с маленькими свиными глазками и пивным животом. Он окинул Алю наглым хозяйским взглядом и отвернулся. Але тогда было не до того – мать как раз забрали в больницу, она работала на автопилоте, нотации хозяйки слушала вполуха.

На следующий день после похорон вышла на работу, все равно торчать дома было невозможно. А после смены ее подкараулил муж хозяйки, предложив подвезти на машине. Аля дико взглянула на него и понеслась к метро. Дома достала бутылку коньяка, оставшуюся от поминок, и сделала прямо из горла несколько глотков. Подействовало мгновенно, едва хватило сил добраться до кровати.

Так продолжалось несколько дней, потом ее встретил тот самый мамин коллега, который предлагал в свое время матери выйти за него замуж. И встретил в тот момент, когда муж хозяйки снова предлагал Але подвезти ее с работы.

Она так устала от всего, что готова была согласиться, – хоть в метро не придется толкаться. Алексей Иванович крупно поговорил с назойливым мужиком, взял Алю за руку и посадил в свою машину.

– Теперь меня уволят, – вздохнула она, хотя на самом деле ей было все равно.

Алексей Иванович привез ее домой, напоил чаем и посоветовал срочно менять свою жизнь. Аля оглядела кухню его глазами – гора грязной посуды в раковине, пустые бутылки на полу, несвежие полотенца, переполненное мусорное ведро – и заплакала.

– Ничего, ты молодая, все наладится, – сказал он и погладил ее по голове.

После чего положил на стол деньги, собранные сотрудниками, и добавил, что если Аля потратит их на секретарские курсы, он устроит на работу в свою организацию. В память о маме. Аля согласилась.

Алексей Иванович съездил с ней в магазин, пригрозил стерве-хозяйке, чтобы не вздумала недоплатить Але денег при увольнении и чтобы перестала подкладывать девчонок под своего муженька, а то как бы не нарваться ей на серьезные неприятности. Никогда ведь не знаешь, на кого попадешь, – может, у девчонки брат боксер или сосед по площадке в полиции работает.

Очевидно, он все угадал правильно, потому что хозяйка не стала заедаться и на прощание прошипела:

– Если так о своей доченьке беспокоитесь, то дали бы ей приличную профессию.

– Учту, – кивнул Алексей Иванович.

Аля тогда подумала, как было бы хорошо, если бы мать все-таки вышла за него замуж: и сама была бы жива, и Але было бы не в пример легче. А еще лучше, если бы встретила Алексея Ивановича еще раньше, тогда у Али был бы отличный отец. Потому что родной просто перестал присылать деньги, как только ей исполнилось восемнадцать. Ни звонка, ни письма, ни подарка. Аля даже не знала номера его телефона, чтобы позвонить, когда мать умерла. Да она и не собиралась этого делать.

Да, как здорово сложилась бы их с мамой жизнь, если бы не злополучная карма…

«Не хочу, – подумала Аля тогда, – не желаю никакой кармы. Это все неправда, что судьбу нельзя изменить. Изменить можно, надо только взять себя в руки».

Она окунулась в учебу, завела новых друзей, приоделась, сделала в квартире генеральную уборку и даже переклеила обои в прихожей. Квартирка была крошечная, в старом пятиэтажном доме, отец в свое время выменял ее на комнату в коммуналке.

Одна комната вообще без окна и узкая, так что когда Аля просыпалась, ей казалось, что она лежит в ящике письменного стола. Другая комната хоть и с окном, зато неправильной формы, и расставить там мебель было проблематично. Однако все же отдельная квартира. В своем прощальном письме отец упомянул и об этом – дескать, ухожу и оставляю тебе с дочерью квартиру. Это был единственный раз, когда он упомянул об Але.

Аля закончила курсы секретарей, но не пошла работать в бывшую мамину организацию, ей не хотелось, чтобы Алексей Иванович ее опекал. Ей хотелось чувствовать себя взрослым, самостоятельным человеком. Алексей Иванович все понял правильно и не обиделся.

Она нашла работу по объявлению в интернете и через месяц встретила Германа.

В ресторан «Три пескаря» Алена вошла за пятнадцать минут до назначенного времени.

Сразу же за дверью ее встретила девушка-метрдотель.

– У вас забронирован столик?

– Нет, у меня назначена встреча… – Алена назвала время.

– Тогда будьте любезны, посидите в баре, вас пригласят.

Бар находился слева от входа, основной зал ресторана, разгороженный на отдельные кабинки, – справа.

Алена села к стойке бара, где кроме нее сидели еще пять человек – пара лет сорока, двое парней хипстерского вида и молодая блондинка, хорошенькая, но заурядная, с внешностью грустной куклы, забытой хозяевами на даче. Она явно нервничала и то и дело оглядывалась на дверь, словно кого-то ждала. Глядя, как блондинка кусает губы, Алена готова была поспорить, что она едва сдерживает слезы.

Впрочем, ее ничуть не волновали чужие переживания, она думала, как бы не упустить хорошую работу. И вообще, ей никогда не нравились люди, которые не умеют скрывать свои чувства. Глядя на эту блондиночку, всякий тут же поймет, что у девушки неприятности, причем личного характера.

Тут Алена поняла, что критикует совершенно незнакомую девицу, которая не сделала ей ничего плохого. У нее самой неприятности – служебные, переходящие в личные. Запросто можно квартиры лишиться, так что не в ее положении злопыхать.

– Что я могу вам предложить? – раздался рядом приятный бархатный голос.

Она подняла глаза и увидела бармена – молодого мужчину с выразительными темными глазами. В ухе у него была гарнитура мобильного телефона.

– Кофе, пожалуйста. Капучино.

– Вам положить корицы?

– Нет, спасибо, не люблю корицу.

– Может быть, добавить какого-нибудь ликера?

– Нет-нет, только молоко!

Ликеров Алена не любила, а на ореховый у нее была аллергия. Как и на сами орехи.

Бармен кивнул, отвернулся и через минуту поставил перед ней чашку с пышной шапкой кремовой пенки. Алена поблагодарила его, пригубила ароматный напиток и взглянула на часы – до назначенного времени оставалось пять минут.

Бармен насторожился, к чему-то прислушиваясь, затем проговорил своим приятным голосом:

– Сергея и Константина приглашают в третью кабинку.

Хипстеры соскочили с табуретов и удалились в ресторан.

В бар вошел еще один мужчина.

Когда он появился в дверях, кукольная блондинка вздрогнула и напряглась, но разглядев его, снова успокоилась и вернулась в режим ожидания. Все ясно – ждет знакомого. Да не просто знакомого – близкого человека. А он все не идет. А может, и вообще не придет, уж больно у нее расстроенный вид. Но Алене ее было совсем не жаль. Подумаешь, хахаль бросил. Алене бы ее заботы!

Мужчина подсел к барной стойке и тоже заказал капучино, но согласился на ореховый ликер. Алена отодвинулась подальше, но это не помогло. Когда перед ее соседом поставили чашку, она почувствовала приторный ореховый запах – и началось…

Она закашлялась, глаза покраснели, в горле запершило.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Алена выскользнула в туалет, умылась, привела лицо в порядок. На все ушло минут десять, не больше. В последний раз взглянув на себя в зеркало, она заторопилась обратно, чтобы не прозевать приглашение.

Аля с тоской уставилась на свой остывающий кофе. Что ж, давно пора посмотреть правде в глаза. Герман ее покинул. Оставил. Бросил. Бросил, как ненужную вещь. Бросил, не утруждая себя объяснениями и выяснениями отношений. Как всегда в их семье мужчины бросали женщин. Бабушку. Маму. А теперь и Алю.

Судьба. Карма, черт ее побери.

Аля встретила Германа почти два года назад. Точнее, один год, одиннадцать месяцев и восемнадцать дней. Скоро будет круглая дата.

Не будет, тотчас же поправила она себя, не будет никакой круглой даты.

Она увидела его, когда в маршрутке возвращалась с работы, и хоть мама и предупреждала, в первую минуту ничего не поняла. Просто загляделась на то, как мужчина перебегает дорогу и машет руками водителю.

Торопился, зажимая плечом мобильный телефон. В одной руке у него был портфель, в другой – подарочный пакет, в котором лежало что-то большое и неудобное. Передвигался он довольно неловко, едва не выронил пакет, и, видя, что маршрутка уезжает, огорченно выругался. Очевидно, тот, с кем он говорил по телефону, принял ругательство на свой счет, потому что мужчина растерялся и быстро затараторил оправдания. При этом попытался прижать руки к сердцу, но выронил портфель, который шлепнулся прямо в лужу.

Маршрутка притормозила на перекрестке.

– Подождите! – неожиданно для себя крикнула Аля. – Там мужчина бежит.

Водитель подождал, мужчина подобрал портфель, забрался в маршрутку и плюхнулся на сиденье рядом с Алей. С портфеля брызнуло грязью на ее светлую юбку.

– Простите! – всерьез огорчился мужчина. – Ну что за день сегодня такой, с утра неприятности начались! Машина не завелась, пока в автосервис дозвонился – на работу опоздал. Попался на глаза начальнице, она велела мне за подарком ехать. Отвык от общественного транспорта, да еще погода сегодня ужасная…

– Ничего, – улыбнулась Аля и протянула ему салфетку: – Вот, возьмите…

Мужчина поднял глаза и коснулся ее руки. И тогда Алю как будто ударило током. Она вздрогнула и поняла, что перед ней – он, единственный и неповторимый. Герман потом ей признался, что тоже сразу обратил на нее внимание.

Он вышел вместе с ней, взял ее телефон и побежал на работу.

Аля же два дня жила, словно сомнамбула, пока он не позвонил. То есть она знала, что он позвонит, потому что с судьбой невозможно спорить, просто ожидание было невыносимо.

В первый же вечер он пришел к ней домой. На втором свидании выяснилось, что остаться не может, потому что у него есть жена. И дочка. Дочка не его, а от первого брака жены, но он привязался к этому ребенку. С женой они живут плохо, и если бы не девочка, давно бы развелись, но он боится, что тогда жена не позволит ему видеться с ребенком, а у него нет никаких прав.

Аля не слишком вслушивалась в слова, ей нравился его негромкий вкрадчивый голос. Ей все в нем нравилось – мягкие руки, взгляд серых глаз, манера поворачивать голову, как будто к чему-то прислушиваясь. Ведь она встретила своего единственного, так какая разница, женат он или нет. Все равно он будет с ней, с Алей, от судьбы не уйдешь. Она знает свою судьбу, свою карму.

Почти год все было прекрасно. Герман часто бывал у нее, говорил, что у них с женой дело идет к разводу. Однако по прошествии года Аля стала задумываться. Ей хотелось жить вместе, выйти за него замуж, родить ребенка, чтобы была настоящая семья. Да хотя бы подружкам его показать, ходить куда-нибудь вместе, друзей общих завести!

На ее робкие вопросы он отвечал, вздыхая, что сейчас у него очень трудный период, что с женой все никак не разобраться, потому что она человек очень сложный, да еще и на работе не все гладко. Отвечал ласково, просил прощения, обнимал и гладил по голове. Говорил, что нужно подождать еще немного, и все у них наладится.

Успокоившись, Аля засыпала в его объятьях. А когда просыпалась, его уже не было рядом.

Так прошло еще несколько месяцев.

А потом позвонил Алексей Иванович. Он изредка позванивал Але, поздравлял с праздниками, с днями рождения, но не навязывался, понимая, что его забота не слишком нужна. Тактичный человек.

На этот раз у него было предложение. Его хороший знакомый, занимавшийся гостиничным бизнесом, открывал новый отель в Новгороде. Алю, если подучится, могли взять туда на работу. Оклад побольше, чем секретарский, а поработав там год, можно будет просить перевода в Петербург или в Хельсинки, где тоже есть отели этой сети.

– Ты ведь одна совсем, – говорил Алексей Иванович, – долго ли секретарем тебя продержат? Годы-то идут, нужно как-то в жизни устраиваться.

– А я, может, замуж выйду! – обиделась Аля. – Меня муж будет содержать!

– Это, конечно, неплохо, – согласился он, – однако профессия и в замужестве не помешает. Мало ли как жизнь повернется? Муж работу потеряет, разорится, заболеет, другую найдет. Опять же, каждый раз у мужа на тряпки денег просить тоже несладко. Так что давай, соглашайся.

Аля понимала, что Алексей Иванович прав, и надолго задумалась. Отчего-то разговоры с ним всегда действовали на нее здраво. Так, может, и правда изменить свою жизнь? Она действительно совсем одна, ведь Герман ей вовсе не муж, а любовник. Причем любовник, который вовсе не горит желанием ее содержать. Да от него грошового подарка не дождешься, если на то пошло! К ужину бутылку вина не принесет, к чаю – коробку конфет!

Аля тут же замерла в ужасе. Что она делает? Как может так думать? Ведь это же он, ее судьба, ее карма…

Карма… Это слово решило все, слишком свежи были воспоминания о маминой погубленной жизни.

«Не хочу, – подумала Аля, – не хочу такой судьбы, как у мамы».

И рассказала обо всем Герману. В первый раз за все время их знакомства разразился жуткий скандал. «Ты не смеешь на меня давить! – кричал Герман. – Уж не знаю, кто посоветовал придумать такую историю, но ничего у тебя не получится. У меня сейчас трудный период, и я все должен решить сам, торопить себя я не позволю. Это моя жизнь, а ты пытаешься влезть в нее грязными сапогами».

Аля пыталась возражать: мол, она ничего не придумала, что ей действительно предложили такой вариант, но Герман не слушал ее оправданий. Когда кричал, голос у него становился высоким и надтреснутым, сам он был весь красный, и пот струился по лицу.

В конце концов, соседка постучала по батарее. Аля сказала, что она и полицию может вызвать. Герман притих и ушел, на прощание хлопнув дверью.

После его ухода Але стало ужасно плохо.

Что она наделала? Собственными руками оттолкнула любимого мужчину, свою судьбу. Она была готова побежать за ним и умолять его остаться, да если нужно, и на колени посреди улицы упала бы. Что ей посторонние люди? Только бы он не ушел!

Аля выглянула в окно, увидела, как Герман садится в свою машину, и крикнула не очень громко, помня о противной соседке:

– Вернись! Герман, вернись!

Но он не услышал, даже не поднял голову, чтобы в последний раз взглянуть на ее окна, газанул и уехал.

Аля вспомнила мамины слова: «Что же тут роптать? Это судьба. Как судьба захочет, так и будет».

Как ни странно, такое отношение ей помогло. Мать приняла уход отца безропотно, а Але руки на себя наложить, что ли?

Она согласилась с Алексеем Ивановичем, что пора ей менять работу, и подала заявление об уходе.

И вот однажды, когда она уже понемногу готовилась к отъезду, пришел Герман с огромным букетом цветов. Просто позвонил в дверь и сказал, что Аля права, что они непременно должны быть вместе, что без Али он не мыслит своей дальнейшей жизни и еще много замечательных слов.

В первый раз он остался у нее на всю ночь.

Аля, конечно, одурела от счастья и позвонила Алексею Ивановичу. Тот был недоволен, однако ей было все равно. На работе, конечно, нашли человека на ее место, но Алю и это не волновало, ведь Герман предложил ей выйти за него замуж. Вот как только оформит развод, так сразу и пойдут в загс.

Потом он уехал в командировку, потом закрутился с делами. Аля твердо спросила, когда же он решит свои проблемы. С работы она уволилась, ей скоро не на что будет жить. Герман подумал и пригласил ее в ресторан «Три пескаря».

– Это будет наша помолвка. Посидим, обговорим дальнейшие планы. И вообще… – Он таинственно улыбнулся, и Аля поняла, что он купил кольцо, и ей стало жарко от счастья.

И вот теперь, нарядившись как дура, она уже сорок пять минут сидела в ресторане, а Германа все не было.

Он не придет, это точно. Он ее бросил. По телефону не отвечает, а потом вообще сменит номер. Но Аля не станет за ним гоняться. Раз уж судьба такая, что тут поделаешь…

– Алену Кортневу просят пройти в четвертую кабинку! – объявил бармен.

Аля встрепенулась. Она не ослышалась? Ну да, это ее фамилия – Кортнева. И тут же в душе расцвел огромный бутон счастья. Герман решил сделать ей сюрприз!

Вот сейчас она войдет в четвертую кабинку, а там… Стол накрыт в три стекла – икра, шампанское, разные деликатесы, экзотические фрукты. Герман ждет ее с улыбкой, играет музыка. Он подойдет к ней и скажет: «Дорогая, будь моей женой! Ты согласна?» «Конечно, согласна», – прошепчет она, потому что от неожиданности лишится голоса.

Герман посмотрит на нее ласково и махнет рукой официанту, который будет скромно стоять в уголке. Тот откроет шампанское, разольет по бокалам и исчезнет. А Герман подаст ей бокал, попросит закрыть глаза и выпить до дна. И она сделает вид, что ни о чем не догадывается. А ведь он положит на дно бокала кольцо. Так что пить надо осторожно. Интересно, какое будет кольцо? Золотое, это понятно. А вот с каким камнем? Неужели с бриллиантом?

Да господи, тут же опомнилась Аля, какая разница! Хоть самое простенькое золотое колечко. Важно то, что это их помолвка, и теперь они будут вместе.

– Госпожа Кортнева, пройдите в четвертую кабинку! – повторил бармен.

– Иду! – сказала Аля, выходя из бара. – Иду!

Перед дверью четвертой кабинки она остановилась, прижав руки к колотившемуся сердцу. Через несколько минут вся ее жизнь засверкает яркими красками. Уйдут тоска и одиночество, все изменится.

Аля толкнула дверь, шагнула в кабинку. И улыбка счастья начала сползать с ее лица. Вместо накрытого стола и сияющего Германа, она увидела незнакомую женщину. Впрочем, стол был, только девственно чистый, лишь перед женщиной стояла пустая чашка из-под кофе. Незнакомка была немолода, то есть перешагнула уже сорокалетний рубеж и годы свои не скрывала. В черных волосах, скрученных в тугой узел, змеились седые пряди. Темные яркие глаза смотрели внимательно и недобро.

Аля остановилась у двери и совершенно некстати вспомнила сказку, которую мама читала ей в детстве: про некоего Булата-молодца, который верой и правдой служил царю. Но однажды царь его предал, и от этого Булат-молодец по колено стал каменным.

Сейчас Аля чувствовала, что ноги ее стали каменными, и сдвинуть их с пола не было никакой возможности. Голова, однако, оставалась ясной, и в эту секунду Алю озарило. Женщина, сидящая перед ней, – не кто иная, как жена Германа. Неужели он прислал ее вместо себя, а сам побоялся встретиться с Алей, чтобы окончательно выяснить отношения?

– Здравствуйте, – сказала женщина без улыбки. – Это вы Кортнева?

– Да, я, – машинально ответила Аля. – Но как…

– Проходите и присаживайтесь, – пригласила женщина, – тут мы спокойно поговорим.

Аля хотела сказать, что ей совершенно не о чем разговаривать с женой Германа. Раз он ее бросил, то выяснять она ничего не хочет, все и так ясно.

А вдруг все задумала она, эта злыдня? Говорил же Герман, что у его жены сложный характер. Так вот что он имел в виду! Она не хочет отпускать его к Але, а когда он объявил, что уходит навсегда, взбеленилась и решила мстить? Вдруг она убила его, а теперь пришла убивать Алю?

Она потрясла головой, чтобы изгнать ужасные мысли. Немного полегчало. Нет, пожалуй, насчет убийства Германа – это перебор. Это уже из области фантазий.

– Садитесь же! – повторила женщина. – Нам нужно многое обсудить.

Аля вдруг почувствовала, что у нее совершенно нет сил сопротивляться, и села к столу.

– Кофе? – нелюбезно предложила женщина.

– Нет-нет, лучше воды!

– Сейчас принесут. А пока… – Женщина достала столовый нож и начала медленно покачивать его перед глазами Али. – Смотрите внимательно…

Алена осторожно потянула носом воздух. Ореховым ликером не пахло, к счастью, ее сосед уже допил свой кофе и ушел. Не было и кукольной блондинки. Дождалась, значит. Или поняла, что никого не дождется, и ушла.

Алена села на прежнее место и взглянула на часы. Прошло уже пять минут после назначенного времени встречи. Она забеспокоилась. Вдруг эта женщина, что говорила с ней по телефону, помешана на точности? Надо же, из-за дурацкого орехового ликера она может упустить свой шанс!

– Простите, – обратилась она к бармену. – Никто не спрашивал Алену Кортневу?

– Спрашивали, – ответил тот с вежливой улыбкой.

«Ох, как нехорошо получилось! – подумала Алена. – Первая встреча очень важна, и если я произвела впечатление ненадежной, неаккуратной женщины, которая не может вовремя прийти на встречу, могу потерять эту работу…»

– Давно спрашивали? – озабоченно переспросила она.

– Минут семь назад, – ответил бармен. – Ее пригласили в четвертую кабинку, и она сразу ушла…

– Кто – она? – удивленно переспросила Алена.

– Как – кто? Вы ведь спросили меня про Алену Кортневу?

– Ну да, но это…

– Вот она и ушла. Та женщина, которая сидела вот здесь, – бармен кивнул на табурет, который совсем недавно занимала блондинка, напоминающая забытую на даче куклу.

– Ничего не понимаю. Этого просто не может быть… – пробормотала Алена.

– Почему же? – Бармен удивленно поднял брови. – Ее пригласили – она и пошла. Хотите еще чего-нибудь?

– Нет, спасибо… – Алена положила на стойку деньги, соскользнула с табурета и еще раз уточнила: – Вы говорите, в четвертую кабинку?

– Ну да, в четвертую. – В глазах бармена появилась настороженность.

Он хотел что-то сказать, но Алена чуть ли не бегом направилась в зал ресторана. Когда нужно, она умела действовать быстро.

Наверняка случилось какое-то недоразумение.

Бармен не мог ошибиться: позвали ее, Алену Кортневу, но блондинка со своими кукольными мозгами все перепутала и отправилась вместо нее в четвертую кабинку…

Но в таком случае недоразумение сразу же разъяснилось бы, и блондинка должна была вернуться. Почему же ее нет?

Наверное, возникла какая-то путаница.

В любом случае, ей нужно пойти в кабинку и объяснить, что произошло. Она не может по глупости какой-то случайной блондинки потерять эту работу! На ней ипотека висит, и кредит за машину нужно выплачивать.

Слегка поморщившись от неприятных мыслей, Алена быстрыми шагами прошла через зал, подошла к четвертой кабинке – и резко затормозила.

Что-то здесь было не так.

Допустим, блондинка не расслышала фамилию и отправилась в четвертую кабинку. Но она тут же должна была заметить свою ошибку, вежливо извиниться и уйти. Судя по ее поведению, она ждала в баре мужчину, скорее всего, любовника. А в четвертой кабинке находится женщина, ведь Алену пригласила на встречу женщина.

Чтобы разобраться в ситуации, нужно не больше пары секунд. Ну, допустим, у блондинки не высокий коэффициент интеллекта, но все равно она давно уже должна была покинуть кабинку. Да и женщина, которая назначила встречу Алене, вряд ли приняла бы ту блондинку за специалиста по страхованию со знанием двух языков. Видно же, что девица небольшого ума, среднюю школу закончила с грехом пополам, да еще курсы какие-нибудь…

Тем не менее прошло уже почти десять минут, а блондинка все еще не вышла из кабинки.

В чем же дело?

Если сначала Алена хотела войти внутрь и немедленно разъяснить досадное недоразумение, то сейчас передумала и решила незаметно заглянуть в кабинку и понять, что там происходит. Нечего вваливаться как слон к незнакомому человеку, как бы себе хуже не сделать.

Дверь кабинки, а точнее раздвижная створка вроде той, какие бывают в купе в поезде, была плотно закрыта. Алена потянулась к ручке, но в это время в коридоре появилась официантка с подносом, на котором стояла бутылка минеральной воды и два стакана. Увидев Алену, она задержалась и спросила:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Да. Где здесь туалет?

– Вон там, налево по коридору.

Алена пошла в указанном направлении, но тут же остановилась и оглянулась.

Официантка вошла в четвертую кабинку, однако тут же вылетела из нее, как пробка из бутылки. Лицо ее покрывали красные пятна, она что-то раздраженно бормотала под нос. Видимо, ее выставили из кабинки, причем не самым вежливым образом. Пролетев стрелой мимо Алены, они скрылась за служебной дверью, скорее всего, чтобы без свидетелей дать волю эмоциям.

Алена подошла к кабинке. На этот раз дверь была закрыта неплотно, из небольшой щели пробивался неяркий свет и доносился странный монотонный голос.

Алена достала из сумочки пудреницу с зеркалом, осторожно просунула ее в просвет и, повернув зеркальце, как перископ, разглядела внутренность кабинки. За столом сидели две женщины, одна – та самая блондинка с кукольным лицом, вторая – худощавая женщина средних лет с яркими, темными, широко расставленными глазами и темными, с заметной проседью волосами, стянутыми в тугой узел.

Эта брюнетка вела себя более чем странно. Медленно раскачивая перед лицом своей собеседницы столовый нож, она говорила глубоким, гипнотическим голосом:

– Следите за этим ножом… не спускайте с него глаз… слушайте мой голос, отбросив все посторонние мысли… вам ничто не мешает, вас ничто не беспокоит, вы не воспринимаете никакие посторонние звуки, кроме моего голоса… вы слышите только мои слова, и только они имеют для вас значение… ваше дыхание становится ровнее и глубже, как во сне… с каждой секундой, с каждым моим словом вас охватывает приятная сонливость… раз, два… все ваше тело расслабляется и одновременно тяжелеет, словно наливается свинцом… три, четыре… приятное тепло разливается по вашему телу… пять, шесть… вы все глубже погружаетесь в сон, в глубокий сон без сновидений…

Блестящий нож из нержавеющей стали качался, как сверкающий маятник, голос брюнетки звучал монотонно и убедительно:

– Мой голос действует на вас успокаивающе, вы слышите только его… вы засыпаете, засыпаете все глубже… семь, восемь… никакие звуки вам не мешают, вы слышите только мой голос… девять, десять… слышите только мой голос и беспрекословно подчиняетесь ему…

В какой-то момент Алена почувствовала, что тоже поддается гипнотическому воздействию этого голоса, следит за сверкающим стальным маятником, еще немного – и сама заснет, подчинится этой женщине, будет делать все, что та ей прикажет.

Но… не на ту напали! Алена встряхнула головой, сбросив странное оцепенение, и снова вгляделась в зеркало.

Кукольная блондинка впала в гипнотический транс. Глаза ее были открыты, но ничего не выражали. Они стали пустыми и безжизненными, словно стеклянными, еще больше увеличив сходство блондинки с грустной куклой. Казалось, если взять ее и наклонить, та жалобным голосом скажет: «Мама».

«Эта брюнетка ее загипнотизировала, – поняла Алена. – А ведь если бы я пришла в эту кабинку, то сейчас была бы на месте этой куклы и сидела бы с остекленевшими глазами… Что вообще происходит?»

Тут ей в голову пришла другая мысль: эта девица попала сюда по чистой случайности, а значит, ей достанутся чужие неприятности. Как говорится, в чужом пиру похмелье.

Брюнетка тем временем, по-видимому, удовлетворилась достигнутым результатом, положила нож и проговорила властным, уверенным голосом:

– Сейчас вы встанете из-за стола и пойдете вместе со мной. Пойдете туда, куда я вас поведу, беспрекословно подчиняясь мне и не задавая никаких вопросов. После того, как я скажу кодовое слово «пируэт», вы придете в себя, но не будете помнить, что говорили и делали в состоянии транса.

Блондинка действительно встала и замерла, ожидая дальнейших приказаний, а женщина-гипнотизер положила на стол деньги и шагнула к двери.

Алена в панике отскочила и заметалась по коридору. В нескольких метрах от нее стояла невысокая консоль, на которой громоздилась декоративная деревянная кадка с большой, ухоженной монстерой. Не найдя ничего лучшего, Алена спряталась в темной нише за этим развесистым растением.

В этот самый миг дверь четвертой кабинки раздвинулась, и женщины вышли в коридор. Они шли рядом, как лучшие подруги. Правда, движения блондинки были немного скованными, как у сомнамбулы, и спутница слегка придерживала ее под локоть.

«Куда она ее ведет?» – подумала Алена, понимая, что в любом случае несчастную девицу не ждет ничего хорошего. Так же отчетливо понимала она и то, что неприятности, которые ждут эту грустную куклу, первоначально предназначались ей, ведь это ее пригласили в злополучную кабинку.

Тем временем женщина-гипнотизер внимательно огляделась.

Алена напряглась, но в коридоре, к счастью, было полутемно, и брюнетка не заметила ее и двинулась вперед – не к выходу из ресторана, а в обратную сторону, к двери, на которой висела табличка: «Только для персонала».

Едва женщины скрылись за этой дверью, Алена бросилась вслед за ними. Не в ее характере было так быстро сдаваться, она должна разобраться в ситуации. Что это за женщина? И что ей нужно от нее, Алены? Предложение работы было только предлогом, чтобы заманить ее в ресторан, а потом загипнотизировать и куда-то увезти.

За дверью оказался короткий полутемный коридорчик. Пройдя по нему, Алена оказалась на кухне.

Здесь было жарко и шумно, как в аду, на нескольких огромных плитах шкворчали сковороды и булькали кастрюли, во все стороны, как черти в аду, сновали помощники и подручные повара. Сам повар, смуглый горбоносый брюнет с лицом старого пирата, стоял посреди помещения, как капитан на мостике. На нем была белоснежная куртка и высокий колпак с лихим заломом.

Увидев Алену, он сурово проговорил:

– Па-ачему посторонние на кухне?

К Алене тут же устремился кривоногий толстяк в такой же белой куртке, как у шеф-повара, но заляпанной томатным соусом. Если шеф-повар был похож на капитана пиратского корабля, то этот толстяк – на боцмана. Он вращал глазами и выставил вперед руки, явно собираясь вытолкать девушку из запретной зоны.

Но как раз в этот момент Алена увидела в дальнем конце кухни две удаляющиеся женские фигуры. Ловко увернувшись от кривоногого толстяка, она проскользнула среди раскаленных плит и разделочных столов и оказалась возле той двери, за которой только что скрылась женщина-гипнотизер со своей жертвой.

Толстяк, увидев, что она собирается покинуть кухню, утратил к ней всякий интерес.

Выждав несколько секунд, Алена открыла дверь, за которой оказался еще один короткий коридор, а в конце его – еще одна, неплотно прикрытая дверь.

Женщин не было видно.

Алена проскочила вперед, выглянула за дверь и увидела задний двор ресторана, несколько машин и мусорные баки. А также две знакомые фигуры – гипнотизера и кукольную блондинку. Они шли к подворотне, из-за которой доносились звуки большого города.

Выскользнув во двор, Алена перебежками, от одной машины к другой, двинулась вслед за ними.

Миновав подворотню, женщины оказались на девятой линии и сели в темно-зеленую машину: женщина-гипнотизер – за руль, блондинка – рядом с ней.

Дверцы захлопнулись, и машина отъехала от тротуара.

Алена заметалась по улице. Куда эта злодейка везет свою безвольную жертву? Что собирается с ней делать?

Хотя она видела ту недалекую блондинку первый раз в жизни, но не могла оставить ее на произвол судьбы. Кроме того, вся эта непонятная история каким-то образом была связана с ней самой: ведь это ее пригласили для собеседования в ресторан, ведь это ее позвали в злополучную четвертую кабинку, и только из-за удивительного стечения обстоятельств на ее месте оказалась блондинка. А значит, если она хочет понять, кто и почему решил втянуть ее в опасную историю, то должна проследить за женщиной-гипнотизером и узнать, куда она везет свою жертву и что собирается с ней делать.

Размышляя так на бегу, Алена отыскала свою машину, села за руль и устремилась в погоню. К счастью, Васильевский остров в этот час был переполнен транспортом, и машины двигались с черепашьей скоростью. Когда же Алена вслед за зеленой машиной подъехала к Тучкову мосту, они и вовсе встали в длиннющей пробке.

Так прошло минут двадцать. Наконец транспорт медленно двинулся вперед, просачиваясь сквозь бутылочное горлышко моста, и еще через четверть часа Алена и преследуемая ей машина оказались на Петроградской стороне. Зеленая машина свернула налево, переехала еще один мост и вскоре выехала к Черной речке.

Здесь она снова свернула в сторону Старой Деревни – района, застроенного после войны пленными немцами. С тех пор аккуратные двухэтажные дома на несколько квартир стали называть репарационными. В советские времена получить жилье в таком доме считалось большой удачей. В последние годы некоторые владельцы квартир выкупили у соседей их жилье, качественно отремонтировали дома и превратили их в уютные особнячки с собственным садом и парковкой.

К одному из таких особнячков и подкатила зеленая машина. Женщина-гипнотизер вышла, оглянулась на свою безвольную спутницу и сказала властным голосом:

– Сиди и жди, когда я за тобой вернусь!

После этого направилась к особнячку.

Алена остановилась чуть в стороне, выскользнула и подобралась поближе к зеленой машине, прячась за густыми кустами персидской сирени.

Кукольная блондинка неподвижно сидела на пассажирском сиденье, глядя прямо перед собой пустыми безжизненными глазами. Алена невольно содрогнулась и окликнула:

– Эй, очнись! Нужно бежать, пока она не вернулась!

Блондинка не шелохнулась.

– Да очнись ты! – Алена принялась трясти блондинку за плечо, но безрезультатно.

Никогда прежде она не сталкивалась с загипнотизированными людьми и не представляла, насколько глубоко они погружаются в транс, поэтому ощутила собственное бессилие. А времени было в обрез, женщина-гипнотизер могла вернуться в любую секунду…

Алена еще раз изо всех сил встряхнула блондинку, так что у той громко клацнули зубы, но ничего не изменилось: девушка все так же безразлично смотрела перед собой, еще больше напоминая грустную куклу.

И тут Алена вспомнила слова женщины-гипнотизера: «После того, как я скажу кодовое слово «пируэт», вы придете в себя…» – и громко произнесла:

– Пируэт!

Блондинка вздрогнула, завертела головой и удивленно проговорила:

– Где я? Что это за место? Как я сюда попала?

– Пойдем скорее отсюда, – Алена потянула ее из машины, – пойдем, пока та женщина не вернулась.

– Какая женщина? – Блондинка наморщила лоб, словно пытаясь что-то вспомнить. – А ты кто такая? Я тебя не знаю!

– Потом, потом! – отмахнулась Алена. – Я все тебе объясню позже, а сейчас нужно скорее убираться из этой машины.

– Но почему я должна тебе верить?

– Ну, знаешь ли… – Алена задохнулась от возмущения. – Я пытаюсь тебя спасти, а ты мне не доверяешь?

– Но я тебя первый раз вижу! Хотя… – В ее глазах что-то забрезжило. – Где-то я тебя видела… А от чего меня нужно спасать?

– Глупая курица! – в отчаянии крикнула Алена. – Да не тяни ты время, потом поздно будет!

На дорожке возле особняка появилась темная фигура женщины-гипнотизера.

– Ну все, – отчеканила Алена, – если мне не веришь – можешь оставаться здесь, в этой машине. Я ухожу… как говорится, умываю руки. Пока-пока!

– Ладно… я с тобой…

Блондинка выбралась из машины, двигаясь неуверенно, как автомат. Алена схватила ее за руку и потащила за кусты сирени.

Женщина-гипнотизер подошла к машине, заглянула в нее и, удивленно оглядываясь по сторонам, раздраженно проговорила:

– Что за черт? Как она могла уйти? Этого не может быть! Я же оставила ее в глубоком трансе… – Она пристально вгляделась в темноту и громко, повелительно проговорила: – Вернись немедленно!

Кукольная блондинка напряглась и уже хотела пойти на властный голос гипнотизерши, но Алена крепко схватила ее за локоть и прошипела:

– Не слушай ее!

Женщина-гипнотизер, видимо, что-то расслышала, потому что вгляделась в кусты и громко повторила:

– Немедленно вернись! Ты должна беспрекословно выполнять мои приказы!

Блондинка вытянула шею, глаза ее снова начали терять осмысленное выражение. Она тянулась на гипнотический голос, как ночная бабочка на пламя свечи.

– Стой! – зашипела Алена и больно ущипнула ее за ляжку. – Стой на месте!

Щипок явно удался, потому что блондинка взвизгнула. К счастью, в этот момент в одной из машин, припаркованных в переулке, включилась сигнализация. Преследующая их женщина отвернулась, и Алена потащила блондинку в другую сторону, к своей машине.

Девица упиралась с неожиданной силой.

– Пируэт! – повторила Алена кодовое слово.

Блондинка вздрогнула, лицо перекосилось от раздирающих ее побуждений, но хотя бы сопротивляться она перестала.

Наконец Алена довела ее до своей машины, втолкнула на пассажирское сиденье, сама села за руль и торопливо запустила мотор. Позади уже слышались быстрые приближающиеся шаги. Алена торопливо нажала на педаль газа, и машина послушно устремилась вперед.

Сзади, в свете уличного фонаря, мелькнула темная фигура.

– Куда мы едем? – подала голос блондинка.

Алена покосилась на нее. Теперь голубые кукольные глаза не казались пустыми и безжизненными, в них читались страх и растерянность.

– Куда – пока не знаю, – ответила она. – Сейчас главное как можно скорее уехать отсюда.

По дороге Алена решала сложную задачу, которую поставила перед ней ее пассажирка. Действительно – куда им ехать? Алена совсем не хотела везти новую знакомую домой и раскрывать перед ней душу. С другой стороны, ей хотелось с ней поговорить и понять, что же произошло в ресторане «Три пескаря».

Судя по всему, блондинка думала о том же самом, потому что вдруг сказала:

– Давай зайдем в какое-нибудь кафе. Поговорим.

– В кафе? – переспросила Алена. – А это идея!

Она вдруг почувствовала, что ужасно хочет есть.

– Вон то кафе я знаю! – Блондинка показала на заведение, мимо которого они проезжали.

Алена затормозила и припарковала машину рядом с каким-то невзрачным кафе.

Они вошли внутрь.

С первого взгляда Алена поняла, что заведение это – не из самых приличных, раньше она такие обходила стороной. Довольно обшарпанные столики, накрытые несвежими скатертями, пыльные шторы на окнах, в туалете наверняка протекает унитаз… нет, раньше Алена ни в жизнь сюда не пришла бы.

«Пора забыть о прежних привычках, – подумала она, пробираясь к свободному столику. – Раньше я была обеспеченной деловой женщиной, а теперь безработная… А если не смогу достать денег для оплаты взноса по ипотеке, могу стать и лицом без определенного места жительства».

Они заняли свободный столик. К ним тут же подошла немолодая официантка.

– Девочки, что будете заказывать?

– Ты что будешь? Кофе? – спросила Алена блондинку.

– Ох, только не кофе! – Девицу передернуло. – Я уже столько кофе сегодня выпила, что от меня можно телефоны заряжать! Я бы чего-нибудь съела.

– Пиццу хотите? – предложила официантка.

– Пиццу, пиццу! – Блондинка обрадовалась как ребенок, кукольное личико расцвело.

– Что ж, пицца – это хорошо, – кивнула Алена. – Есть хочу – умираю! Мне – четыре сыра.

– Такой нет. – Официантка поморщилась. – Сами знаете, как сейчас с сыром…

– А какая есть?

– «Маргарита», «С цыпленком и томатами», «Неаполитанская» и «Каприз»…

– Какая не острая?

– С цыпленком.

– Давайте с цыпленком. И воду без газа.

Блондинка заказала «Маргариту» и чай. Официантка ушла, и блондинка тут же спросила:

– Так как же я оказалась в том месте и в той машине?

Алена ответила вопросом на вопрос:

– А что последнее ты помнишь?

Блондинка наморщила лоб.

– Помню, как сидела в баре ресторана «Три пескаря», ждала Германа…

– Герман – это кто?

– Мой мужчина… мой единственный мужчина… – Блондинка скривилась, казалось, сейчас она зарыдает.

– Не раскисай! – прикрикнула на нее Алена. – Рассказывай, что еще помнишь?

– Вот! – оживилась вдруг та. – Вот где я тебя видела! Ты тоже была в том баре! Точно! А потом куда-то ушла, а меня позвали в ресторан…

– И вовсе не тебя позвали! – недовольно проговорила Алена. – Позвали меня, а ты не расслышала…

– Да что ты говоришь? – обиженно возразила блондинка. – Я пока что не глухая! Позвали меня, бармен так и сказал: «Алену Кортневу приглашают в четвертую кабинку…»

– Что? – Алена широко открыла глаза от удивления. – Но это же я – Алена Кортнева!

– Ты что, дуру из меня делаешь? – перебила ее блондинка. – Это я Алена Кортнева…

– Серьезно? – Алена смотрела на собеседницу недоверчиво. – Ты не прикалываешься?

– Да какой к черту прикол! – Блондинка начала сердиться. – Это ты, наверное, прикалываешься! И вообще, чего тебе от меня надо? Схватила, потащила куда-то…

– Так, стой! – Алена открыла сумочку и достала оттуда водительские права. – Это ты видела?

Блондинка недоверчиво взглянула на документ – и лицо ее вытянулось.

– Алена Дмитриевна Кортнева… ой, правда! – Она растерянно посмотрела на Алену и протянула: – Вообще-то по паспорту я Елена, но многие меня называют Аленой, а самые близкие – Алей…

– А фамилия Кортнева?

– Ну да… Извини, документов с собой нет, поверь на слово… да и к чему мне врать?

– Вот и познакомились! – Алена откинулась на спинку стула и удивленно разглядывала свою однофамилицу.

– Бывает же такое! – Аля покрутила головой, словно вытряхивая из ушей воду. – Очень странно!

– Еще бы не странно! Если бы мы были Ивановы или, скажем, Кузнецовы – еще куда ни шло, но Кортневы – не такая распространенная фамилия…

В это время официантка принесла заказ, и девушки принялись за пиццу.

Слегка утолив голод, Алена снова взглянула на собеседницу и проговорила:

– Значит, тебя позвали в четвертую кабинку. А что было потом, ты не помнишь?

– Нет. – Аля для верности покрутила головой. – После этого… после этого я помню уже, как ты трясешь меня за плечо и уговариваешь выйти из одной машины и пересесть в другую. А что было до этого – совершенно не помню!

– И даже кто тебя встретил в той кабинке?

– Нет, – удивленно протянула Аля. – Но точно не Герман… – Кукольное личико снова сморщилось, как будто кукла собиралась заплакать.

– Это я могу подтвердить, – кивнула Алена. – В кабинке тебя поджидала женщина средних лет. Она тебя загипнотизировала и увезла к тому особняку на Черной речке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.