# В тени другой

Виктория Горнина

Текст из цикла Смена поколений. Как сделать выбор, когда в гостиной сидит большое количество претендентов? Как быть тому, кто понимает, что девушка одна – ее на всех не хватит? Герои книги – Елена, Пенелопа, Одиссей и Менелай, а так же старшее поколение – Икарий, Тиндарей и Леда.

## 1. Удачная прогулка

Открытую лужайку перед домом Икария щедро заливало солнце. Молоденькая девушка не спеша развешивала белье – встряхивала, выпрямляла скрученное полотно, постепенно заполняя натянутые во дворе веревки. Вскоре лужайка наполнилась рядами свежевыстиранных простыней, покрывал и скатертей. Дно огромной бадьи, что стояла на крылечке дома, наконец, показалось, однако то было лишь начало.

– Принимай еще, Пенелопа.

Тяжелый таз глухо стукнулся о каменную ступеньку крылечка.

– Как-как? Пенелопа? – удивился молодой человек, что до сих пор отдыхал в тени беседки на краю поляны. – Почему девушку называют уткой?

Одиссей слонялся по улицам Спарты с самого утра, стараясь найти местечко, где можно было без помех предаться размышлениям. Дом Тиндарея слишком шумен – толпа собравшихся женихов Прекрасной Елены возможности отдохнуть в тишине не позволяла, старалась показать себя во всей красе, вела себя задиристо и громко. Избыток навязчивого общения Одиссею порядком надоел, он не нашел ничего лучше, чем пройтись, побродить по улицам Спарты – пусть безо всякой цели, лишь бы побыть наедине со своими мыслями.

А мысли те были не слишком веселы. Начнем с того, что Одиссей ничего не привез для невесты. Никаких подарков. Вообще говоря, он до сих пор убежденно считал, что это как раз за невесту должны дать достаточно, чтобы он, Одиссей, согласился лишиться свободы, никак не ожидал, что дело примет такой оборот, и каждый из женихов станет соревноваться в богатстве подарков для Елены, мало того – будет стараться превзойти в роскоши этих самых подарков друг друга.

Оказалось, что это далеко не все. Еще придется состязаться в метании копья, и в кулачном бою, и в беге. А какой ему бег? Он вообще-то прихрамывает и довольно сильно с той самой последней охоты – рана бедра, похоже, еще долго будет напоминать о себе. Нет, конечно так сразу его хромота не бросается людям в глаза. Однако как только Тиндарей построил их в рядок на Аферте, и дал старт забегу – все сразу стало заметно. Зря он приехал сюда. Только время теряет.

Одиссей печально вздохнул. Девушка, конечно, хороша, спору нет. Вот и наприехали на эту красоту отовсюду. Даже с Кипра не поленился примчаться царь Кинир, будь он не ладен. А этот.... как его… Менесфей – вообще красавчик афинянин. Только что занял трон в богатых Афинах – а это что-нибудь, да значит. Язык подвешен – сладкоречивый как мало кто, а женщины так падки на речи сладкие… Опять же – Диомед. Бравый герой, только что одержавший победу над Фивами… Пусть не слишком пригож, однако, ему есть чем похвастать. Не дает никому прохода, на всех смотрит свысока. Стоит Елене спуститься к ним – он уже в первых рядах, всех растолкает, глаза свои влюбленные выпучит и смущает ее своим откровенным взглядом. Идоменей опять же – писаный красавчик с богатого могущественного Крита… Здоровенный Аякс со своим прихвостнем – братиком Тевкром. Так и ходят парочкой, всех задирают безо всякой причины. Ох, сколько их… Куда уж тягаться со всеми. Что может противопоставить им Одиссей? Маленькую, затерянную в море Итаку? И свою заурядную внешность? Ладно бы только это… – тяжко вздохнул Одиссей.

Сам себе боялся признаться царь Итаки, что бедность заела его родной остров. Там, вдалеке ото всех, это не слишком заметно, однако стоит высадиться на материк, как сразу бросается в глаза его потертое старомодное платье, провинциальные замашки и говорок – нет в нем лоска больших городов, нет умения ухаживать за дамами и быть всем любезным. Не зря его имя означает свирепый. Свирепый и есть. Говорить комплименты, плести сладкие сети из слов Одиссей не умеет. Оттого и проигрывает. Теряется Одиссей в шумной разодетой толпе, где каждый норовит перещеголять соперника, чтобы понравиться знаменитой невесте. Обидно конечно, но придется признать – не видать ему Елены Прекрасной, не вышел он ни ростом, ни внешним своим видом, ни богатством, а ум и смекалка не ценится в таком деле.

***

Так вздыхает он в одиночку, намотался по городу, ноги устали – Одиссей набрел на беседку, что укрылась в тени, расположился на лавочке. Как хорошо – птички чирикают, теплый слабенький ветерок приятно освежает кожу, никто не мешает, с пустыми разговорами не лезет – наконец-то можно Одиссею отдохнуть спокойно.

Солнечную поляну возле очередного спартанского дома оживляла какая-то девушка, что развешивала белье. Симпатичная. Лет шестнадцати. Стройная, худенькая – впрочем, все спартанки худые. Это Одиссей заметил сразу, как оказался в порту. Каждый иноземный корабль, что привез очередного жениха для Елены, дружелюбно встречали жители Спарты, все спешили приветствовать царей Греции. Скромный корабль Одиссея сразу затерялся среди прибывших ранее судов. Тот, хотя и дивился богатству последних, однако заметил множество женских головок в порту – не принято в Спарте прятать своих женщин по домам. Каждая знает с самого детства, как себя защитить, если что.

Кстати – вот эта девушка на лужайке – чудо как хороша. Если ее приодеть как Елену, да причесать – ничем не уступит знаменитой красавице. Светлые волосы собраны в хвостик, глазищи большие, лицо дышит свежестью, изящные ручки то и дело мелькают, расправляя белье, гибкая, стройная – что еще надо? Разница лишь в том, что никто не знает о ней, кроме ближайшего окружения. Никто не кричит, не разносит вести на всю Элладу, что такая красотка живет по соседству с Еленой. Не знает никто, что ни чем не уступит она, если так разобраться. Оттого не толпятся в ее прихожей женихи. Всем хороша. Но почему она – утка?

## 2. Арнея

Одиссей терпеливо дождался, когда незнакомка подойдет поближе. А развешенная сушиться скатерть скроет от посторонних глаз их беседу.

– У тебя странное имя – начал Одиссей.

От неожиданности девушка вздрогнула, затем развернулась к нему.

– Почему? – улыбнулась она.

– Первый раз слышу, чтобы такую прелестную девушку звали уткой. – объяснил Одиссей – Пенелопа… чудно.

– Это прозвище. Меня дома так называют. Любя. – задорно ответила она. И вновь улыбнулась.

– А как на самом деле тебя зовут?

Девушка на миг застыла. Оценивающе взглянула на случайного собеседника. Симпатичный, приятный. Глаза выразительные. Смотрит на нее с интересом. Даже с восхищением – или мне показалось? Ладно, вроде он не опасен. Почему бы не продолжить разговор, в самом деле?

– Арнея. Когда-то давно, еще в детстве, я едва не утонула. Меня спасли утки. Целая стая. Такие, знаешь, с розовыми полосками на оперенье.

На самом деле было не совсем так, но зачем случайному собеседнику об этом знать? Икарий просто бросил новорожденную малышку в Эврот. Известие о дочке не слишком по душе ему пришлось – он сына ждал, а тут такое.

Вот выплывет – решил Икарий – тогда будет жить. Не выплывет – подумаешь, утрата. Пускай рожает воинов жена. Девчонки совсем нам ни к чему.

Икарий развернулся, собираясь уйти домой, благополучно забыть свой поступок, но стая птиц, засуетившаяся над местом, где под водой скрылась девочка, заставила его остаться наблюдать, что происходит.

Утки вытолкнули малышку на поверхность, не дали наглотаться ей воды, окружили, направили кратчайшим путем к берегу. Своим количеством не дали течению увлечь ребенка, громким кряканьем отчаянно старались привлечь внимание к происходящему сородичей, а, может быть, людей. Девочка интуитивно двигалась в воде – так, потихоньку, в окружении птиц, она достигла берега. Утки старались вытащить ее на сушу как могли – своими крыльями, широкими клювами, перепончатыми ногами – лишь бы ребенок оказался на земле. Их усилия наблюдал Икарий.

– Чудно однако – удивился он. – Ладно, пускай живет.

Жене же объявил:

– Какая она тебе Арнея? Утка натуральная. Утка и есть. Пусть будет Пенелопа.

Сегодня продолжала свой рассказ Арнея так:

– Птицы меня окружили, поддерживали, так потихоньку с их помощью я и добралась до берега. Затем крякали на всю Спарту. Пока отец не пришел. С тех пор все называют меня Пенелопой.

– Понятно. А кто твой отец? – заинтересованно спросил Одиссей.

– Икарий. Брат нашего царя. – последовал ответ.

– Вот оно что… – протянул Одиссей, соображая, как ему неожиданно повезло.

– Сам-то ты кто? – в свою очередь поинтересовалась девушка.

– Одиссей, царь Итаки.

Арнея резко сменила тон – с дружелюбного на холодный. Зря она разоткровенничалась с ним. Ходят тут всякие…

– Понятно. Ты из тех женихов, что приехали сватать Елену?

– Не совсем. – замявшись, солгал Одиссей.

Признавать, что он терпит фиаско на поприще этом ему не хотелось.

– Да ладно. – усмехнулась Пенелопа – Нынче все к нам пожаловали. Все собрались. Такой ажиотаж из-за моей двоюродной сестры, что диву даешься. Как будто больше нет никого. – и ехидно добавила – Она одна – ее на всех не хватит.

– Верно. – согласился Одиссей – Не хватит. Но я-то вижу вполне отчетливо, что есть другие девушки на свете. Ты, например.

Досада явно прозвучала в тоне ее ответа.

– Про меня нет нынче разговора. Только про Елену все твердят. Все словно помешались. Все смотрят на нее.

– Не все.

Пенелопа лишь отмахнулась.

– Ну конечно. Я точно знаю – пока ее не отдадут замуж, остальным и думать нечего о свадьбе. Мне в том числе.

– Пенелопа, ты закончила? – раздался голос из дома.

Кто вмешивается, не дает поговорить – едва успел подумать Одиссей. Кому что надо?

– Отец меня зовет. – встрепенулась девушка – Ладно, Одиссей, прощай. Иди своей дорогой.

– Постой. – только и успел сказать молодой человек.

Но Пенелопа поспешила на зов отца и быстро скрылась за дверями дома. Одиссей озадаченно смотрел ей в след. Опять он в одиночестве остался. Как, впрочем, и хотел еще с утра. Теперь напротив – целый день готов провести Одиссей с этой милой девушкой-уткой. А может быть, всю жизнь? Тут есть над чем подумать.

***

Похоже, удача сама идет мне в руки – размышлял Одиссей. Нынче все спартанские девушки упали в цене из-за Елены. А значит, есть шанс, не потратив ни единой драхмы, обзавестись женой вполне приличного происхождения и красоты.

Средств у него все равно в обрез, а положение обязывает. Царь все-таки. Известный царский род. Всем землякам, что напутствовали его в дорогу, обещал Одиссей, что вернется с женой подобающего статуса и красоты. Пусть не достанется ему сама Елена, он это ясно понял, но племянница царя Спарты очень даже годится для такого случая. Вполне подходящая партия. А что? Молоденькая, красивая, очень приятная, милая, и, если он, Одиссей, придумает, как обставить дело, то девушка может достаться ему безо всяких капиталовложений. Нет у него средств – совсем нет – всей Итакой сбрасывались люди на эту поездку для Одиссея. В кои-то веки выбрался он со своего острова – неужто зря прокатился? И вернется с пустыми руками? Нет, этому не бывать. Никак не может обмануть он ожиданий своих соотечественников.

И не обманет – решил Одиссей, сорвался с места и бодро зашагал к дому Тиндарея. Как он это сделает, Одиссей не знал. Целиком надеясь на подходящий случай и свой острый, изворотливый ум.

Что-нибудь, да придумаю – решил молодой человек.

## 3. Толпа желающих жениться

– Плюют прямо на пол. Сморкаются в занавески. Как дикари. Вонища такая – тошно становится. Шум, гам бесконечный. Голова идет кругом. Я больше так не могу, Тиндарей – выговаривала мужу Леда, заламывала руки, едва не плакала – только чтобы пробудить хотя бы капельку сочувствия.

Мужчине трудно бывает понять женщину. Да, дружная мужская компания – и что? Некоторые неудобства есть, согласен, но это не критично. Тиндарей уставился на жену удивленными глазами. Ему и в голову не приходило, что все так плохо.

– Ты сама велела собрать всех здесь. Я сделал все в точности, как мы договорились. Всех женихов собрал. Не понял, Леда, чем ты недовольна.

Та лишь всплеснула руками.

– Ты только посмотри – я с ног сбиваюсь. С утра до вечера уборка и готовка. Все без толку. Как будто постоялый двор теперь у нас. Свинарник настоящий. Как долго это будет продолжаться? – пыталась Леда открыть мужу глаза на очевидное.

В помещении большой кухни дома Тиндарея разгорались совсем не шуточные страсти. Царице Леде окончательно надоела толпа бравых женихов прекрасной Елены, что постепенно оккупировала дом. Да, прибыли они не все сразу, однако прибыв, основательно расположились в просторном царском доме, делали, что хотели и вовсе не торопились уезжать.

– Выбери уже кого-нибудь, Тиндарей – взмолилась Леда.

Царица Спарты теперь мечтала, чтобы бедлам в их доме поскорей закончился. Тишина и покой не ценятся до тех пор, пока они не пропадают. Это был как раз тот самый случай.

– Сам выбери, Елена пусть выберет – мне все равно – умоляла жена Тиндарея. – Этот бардак мне надоел.

Тиндарею сложно было возразить – все верно, грязь, мусор в обеденном зале, где прочно обосновались женихи, был на лицо. Бесконечный пир, что длился второй месяц, угнетал царицу Леду и немногочисленную прислугу. Домочадцы сбивались с ног – перемыть горы посуды, протереть полы, что моментально становились грязными, жаровни не гасли круглосуточно, стремительно заканчивался провиант, и Леда каждый раз всплескивала руками. Царица Спарты была близка к отчаянию.

– Мы скоро разоримся, Тиндарей. Они весь дом объели. Что мне готовить завтра?

Сразу выяснялось, что завтра – это завтра, а прямо сейчас необходимы пара жареных барашков, гора лепешек свеженьких, корзина овощей, вина пифонов пять, и так, по мелочи еще закусок разных.

Местные хозяйства быстро смекнули и задрали цены для царского стола на все, что только можно – гуси, куры, овцы подорожали вдвое, овсяная мука исчезла вовсе, масло, овощи и фрукты шли по цене деликатесов, простая рыба и вовсе оказалась дороже золота.

– Как долго мне их кормить? – возмущалась Леда – Что ты молчишь?

– Это всё достойные люди, Леда. К нам съехались все цари Эллады. – успокаивал супругу Тиндарей – Имей уважение. Мы должны принять их на высочайшем уровне и не ударить в грязь лицом. Потерпи, Леда, пожалуйста, потерпи.

Однако Леда терпеть уже не могла. Да, то была ее идея – поскорее выдать Елену замуж, для чего собрать всех желающих жениться. Желающих оказалось столько, что сейчас Леда не хотела совсем ничего. Лишь бы в ее доме вновь воцарились порядок и тишина.

– Я больше не могу, пойми. В кладовках пусто, в доме грязь, винищем воняет в зале, по углам и вовсе непристойный запах. Эти твои цари всей Эллады – настоящие засранцы. На двор выйти невозможно. И в доме прет черт знает чем. Мужланы. Жеребцы. Я не выдержу, сорвусь ни ровен час.

Справедливости ради стоит сказать, что Тиндарей раз в неделю устраивал гостям спортивные состязания – чтобы от безделья не передрались между собою женихи. Они, конечно, метали диски, копья, плавали в Эвроте кто быстрей, боролись, бегали по центральной улице Аферте – тогда гурьбой вываливались из дома женихи и возвращались к вечеру уставшие, голодные. У Леды появлялся шанс порядок навести, но сразу тот порядок бесследно исчезал, стоило лишь женихам вновь оказаться в доме. Снова шумная довольная толпа занимала места за столом обеденного зала, вновь подавался сытный ужин, вино лилось рекой, куски летели на пол, посуда нещадно билась, смех, шутки, песни, залихватские задиристые речи велись за тем столом. Леда хваталась за голову каждый раз.

– Верни подарки им. Пусть едут по домам.

Царица Спарты уже не хотела ничего. Она-то думала – приедет человек пять-шесть, а тут такое. Не менее сорока молодых мужчин сидели за столом обеденного зала. Неужто муж не может сделать выбор?

– Не могу. – ответил Тиндарей. – Леда, они ни кто-нибудь. Они цари различных царств Эллады. Могущественных царств. Выберу одного – другие оскорбятся и ополчатся на Спарту. Это очень непросто.

– Ты боишься – сообразила Леда.

– Да, боюсь – честно сознался Тиндарей. – Ты понимаешь, что начнется, как только я выберу кого-то одного? Война, как минимум, нам обеспечена. Поэтому терпи, что делать, Леда.

Хорошо сказать – терпи. Изо дня в день терпеть такое просто невозможно. Нужно хотя бы знать – доколе терпеть?

– Но, это не может продолжаться бесконечно. Рано или поздно придется выбрать. – молвила жена. – Ты сам-то что решил – кто будет предпочтительнее для нас?

Тиндарей, конечно, поделился с женой. Он сразу определил кандидатуру, как только прозвучало в доме имя царя Микен.

– Есть кандидат, и думаю, придется его нам выбрать, если мы хотим спокойно жить и дальше.

– Кто он? Кто, Тиндарей? – пытала Леда мужа.

Тиндарей ответил вопросом на вопрос.

– Ты помнишь, что устроил Агамемнон из-за нашей старшей дочери?

Леда согласно кивнула.

– Конечно, помню. Не дай-то бог опять нам пережить такое.

Леда прекрасно мужа поняла. Агамемнон, конечно, учудил тогда. Убийства, похищение – чего там только не было. Все утряслось, однако – и довольно быстро. Все время вылечило, все списало, все былью поросло. Теперь Агамемнон – ее любимый зять.

– Сейчас в гостиной среди других женихов сидит младший брат Агамемнона. – продолжил Тиндарей. – Сам Агамемнон выступает сватом. Теперь ты понимаешь, что может произойти, если я откажу ему? Чем это нам грозит?

– Я помню Менелая. – отвечала Леда – Кажется, вполне приличный парень. Знатный, богатый. Привез кучу подарков для невесты. Отличный выбор, Тиндарей.

– Ты не понимаешь, Леда… – протянул спартанский царь. – Это не мой выбор. Это вынужденный выбор. Ты же не хочешь, чтобы Агамемнон все здесь разнес?

– Конечно не хочу. – оторопело уставилась на мужа Леда. – Зачем ему у нас буянить? Объявишь Менелая женихом, Агамемнон останется доволен.

– Агамемнон – да. А остальные? – терпеливо объяснял жене Тиндарей. – С ними что будем делать? Мало того, что здесь передерутся между собой. Еще и отражать атаки недовольных женихов на Спарту нам придется. С Кипра, из Афин, с Крита, Фив – отовсюду. Все ополчатся. Вся Греция пойдет на нас войной, желая отомстить. Теперь ты понимаешь?

Леда на миг представила – чужие колесницы несутся на их Спарту, полчища врагов атакуют со всех сторон, топчут родную землю, погибают люди – огонь и кровь, и смерть – и все из-за чего? Красавицу не могут поделить. Да разве ж это дело?

– Поняла. Но, Елена у нас одна. Она не может достаться всем сразу. – упавшим голосом ответила жена.

– Вот почему я медлю, Леда. – отозвался Тиндарей.

– Да… – протянула царица Спарты – Положение не простое. И что нам делать?

Тиндарей тяжко вздохнул.

– Не знаю, Леда. Совсем не знаю. – Тиндарею было жаль свою страну, жену, себя, свой дом и дочку тоже.

***

Каждый вечер красавицу Елену минут на двадцать выпускали из комнаты. Жесткий инструктаж с ней проводила мать – как следует держаться, что говорить, быть вежливой со всеми женихами без исключения. Родители ни на минуту не оставляли дочь одну. Всех претендентов представили невесте, позволив перемолвиться лишь парой приветственных дежурных фраз. Для женихов, что пировали в доме Тиндарея, того было достаточно. Затем весь вечер цари Эллады воспевали за столом красу невесты и комплименты сыпали под сытную закуску и вино. Елена, вновь запертая в своей комнате, злилась и капризничала. Хорошо, ума хватило ей шуметь не слишком.

– Мама, что ты держишь меня под замком? Почему мне нельзя подольше посидеть, пообщаться, в конце-то концов?

– Нельзя – ей лаконично отвечала мать.

– Но почему? – не унимается Елена.

– Вести себя не умеешь – вот почему. – отвечала Леда. – Сиди и жди.

Конечно, Леда боялась за дочь. Совсем ей не хотелось, чтобы чей-то острый взгляд разглядел в знаменитой невесте то, что Леда видела сама.

– Глаза не поднимай ни на кого. Веди себя достойно. Прямо в пах мужчинам не смотри. Задом не крути. Жеманничать, кокетничать не смей. Рот лишний раз не открывай. А лучше вообще молчи. – старалась Леда подготовить дочку к очередному выходу.

Сама вздыхала тяжко. Как сложно выдать за невинную и чистую невесту уже рожавшую, развращенную Тесеем молодую похотливую женщину. Наверняка среди собравшихся найдется пара человек, что могут догадаться по жестам, речам и взглядам невесты, что именно она собою представляет. Помимо красоты. Потому Леда старалась, на сколько это было возможно, сократить смотрины для женихов, увести Елену как можно раньше под любым предлогом.

– Чем меньше они будут тебя видеть, тем лучше для тебя. Покрасовалась немного и хватит.

Елена подчинилась суровым требованиям матери. Другое дело, что сама Леда умоталась, устала от беспокойных и прожорливых гостей за прошедшие два месяца, а Тиндарей все медлил с выбором. Теперь, когда сам Тиндарей признался в чем именно причина промедления, Леда не знала, что и сказать. Оказалось, муж как всегда боится, не знает, как сообщить гостям, что выбор, в общем, сделан.

Тиндарей по привычке надеялся на жену. Всегда Леда находила выход из затруднительных, неразрешимых ситуаций. Однако на сей раз царица Спарты сама не знала, что делать. Как усмирять такую кучу горячих претендентов, когда известно станет имя избранника? Был, конечно, шанс, что они все дружно счастливчика поздравят. Тем и ограничатся. Однако, судя по буйному поведению собравшихся благородных молодых людей, мирного исхода ждать не приходится. Тогда Спарта испытает на себе гнев всех царей Эллады. Тут даже Агамемнон не поможет.

В этот самый момент в помещение кухни заглянул один из женихов.

– Тиндарей, можно тебя на пару слов? – учтиво поинтересовался Одиссей.

## 4. Блестящая идея

Он как раз вернулся в дом, вошел прямиком на кухню со стороны хозяйственного входа, притормозил в дверях, услышав голоса. Одиссей притаился за дверью, стараясь не дышать и обратился в слух.

Понятно, что он не в претендентах. Он это знал. Но, что родители Елены в серьезном затруднении, не знают, как им объявить свой выбор, чтобы неприятных последствий избежать – об этом не думал прежде Одиссей.

Как складывается все, однако – мне это очень кстати. Одиссей почувствовал – опять удача сама идет ему в руки.

– Тиндарей, можно тебя на минутку? Есть дело.

Тот обернулся на зов, кивнул головой. Неохотно поднялся с плетеного табурета.

– Да, конечно. – и вышел вслед за гостем во внутренний дворик при кухне.

– Что, Одиссей? Что такое?

– Тиндарей, видишь ли… Я хорошо понимаю – царь Итаки не самый блестящий жених для твоей дочери. Не самый богатый и знатный. Зато у меня есть предложение.

– Какое? – устало вздохнул Тиндарей.

Уже не первый раз вот так же отводили женихи Тиндарея в сторонку и обещали с три короба. Лишь бы Елену отдали за них. Гор золотых Тиндарей, может, был бы не прочь получить, но боялся распри великой. Страшно подумать, что может начаться, когда каждый из бравых женихов Елены почувствует себя обманутым.

– У тебя есть племянница. Милая девушка. Пенелопой зовут.

– Есть. И что? – абсолютно не понял Тиндарей, куда клонит собеседник.

Одиссей внес ясность.

– Похлопочи, чтобы ее отдали за меня. Как минимум одним женихом Елены будет меньше.

На Тиндарея слова собеседника не произвели никакого впечатления совсем. Ему все равно – одним женихом больше, одним меньше – какая разница? Вот если бы они все вдруг куда-то испарились… Тогда конечно. Брат его, Икарий вовсе не имел намерения объявлять невестой Пенелопу, хотя давно бы надо это сделать. Значит, не хочет дочь отрывать от дома. Ладно, это его личное дело – так думал Тиндарей. Вернее, Тиндарей об этом вообще не думал. Одиссею ответил так:

– Вроде Икарий не заводил разговора о женихах. Пока не собирается он дочку замуж отдавать.

Но Одиссей настаивал:

– Поговори с ним, пожалуйста. Может быть, надумает?

– Это вряд ли. – отмахнулся Тиндарей – Он одиноко живет. Пенелопа и Перилей – все, что есть у него.

Однако Одиссей не унимался.

– Все девушки так или иначе, но выходят замуж рано или поздно. Это жизнь, Тиндарей. Тут ничего не поделаешь.

– Не согласится Икарий, я знаю. – твердил свое Тиндарей.

Но Одиссей уперся. Не получится Тиндарею от него так просто отделаться, если Одиссей что задумал. Еще ни у кого не получалось.

– Она что – должна возле него всю жизнь просидеть? – упорно убеждал собеседника Одиссей – Тиндарей, давай договоримся так. Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Я подскажу, что нужно предпринять, чтобы остальные женихи не враждовали меж собой, и Спарту оставили в покое навсегда.

Это немедленно и в корне поменяло дело. Лицо царя Спарты тотчас сменило выражение.

– Как это можно сделать? – живо заинтересовался Тиндарей.

Однако Одиссей был не так-то прост.

– Сначала Пенелопа. – он твердо заявил – Утряси вопрос со своим братом. Тогда и свадьбы мы сыграем вместе.

Царь Спарты мысленно представил, как он ведет Елену под венец с избранником, как остальные женихи наконец-то съезжают со двора и оставляют дом его в покое – к великому восторгу Леды. Как это было бы чудесно. На сей раз Одиссей с большим удовольствием услышал ответ.

– А это мысль. Что ж, Пенелопа стоит дельного совета.– одобрил Тиндарей такое предложение. – Идем. Идем к Икарию. Тут рядом.

## 5. В доме Икария

Дом Икария просторный и приличный, был вполне сопоставим с домом спартанского царя по размерам, убранству и удобствам. Второй этаж имелся с большими комнатами, широкая дубовая лестница вела туда, зал с камином на первом этаже, опять же кухня – все было точь в точь, как в доме брата, с той лишь разницей, пожалуй, что хозяйки только не было. Справлялся сам Икарий. Маленького сына растил и дочь. Души не чаял в маленьком ребенке. Жена Икария так рано умерла, больше жениться он не стал. Так что Пенелопа довольно рано научилась вести хозяйство, за братиком смотрела – все успевала и умела делать. Икарий не мог нарадоваться.

– Конечно, ты прав, Одиссей. Девушки должны выходить замуж. Зачем возле родителей сидеть? Чего высиживать? – оптимистично теперь говорил Тиндарей, как будто тяжкий груз уже свалился с плеч. – Поженим вместе вас. Две пары сразу.

Теперь Одиссею оставалось только энергично поддакивать спартанскому царю.

– Вот это дело, Тиндарей. – поддержал Одиссей – Икария сейчас уговорим. Пообещаем все, что он захочет. А там посмотрим.

***

Икарий ковырялся в огороде. Пенелопа стояла у плиты. В домашнем скромном платье, фартук выгодно подчеркивал тонюсенькую талию, руки испачканы в муке… Едва она взглянула на вошедших, как Одиссей поплыл, совсем пропал, и сразу утонул в ее глазах.

– Ты выйдешь за меня? – вопрос сорвался сам.

– Вот прямо здесь, сейчас? Так сразу? – опешила красотка. И закраснелась.

– Пенелопа, смотри какой жених тебе нашелся. Сам царь Итаки просит твоей руки. Я лично выступаю сватом. – Тиндарей отрекомендовал Одиссея самым лучшим образом. – Он – сын Лаэрта, внук знаменитого Автолика. Тебе очень повезло.

## 6. Знаменитый Автолик и сосед его Сизиф

Не станем вдаваться в подробности, что да, Автолик знаменит, не спорим, это безусловно, но чем? Капнем? А, может быть, не стоит? Вдруг случайно выяснится, что-нибудь такое, о чем лучше не знать? Перед нами как раз тот самый случай, когда вообще не нужно разбираться, кто чем прославился, принять на веру утверждение само о знаменитости, и успокоиться на этом.

Все потому, что нешуточная слава шла об этом самом Автолике, как о непревзойденном похитителе скота. А проще – вором был дед Одиссея. Ворюгой самым ловким. Никто не мог его поймать за руку. Только одному Сизифу удалось такое. В связи с этим упорно ходят слухи, что Одиссея родила Антиклея, дочь того самого Автолика, и вовсе не от мужа, а от Сизифа. Так получилось.

***

Когда-то давным-давно они были хорошими соседями – Автолик и Сизиф. Их стада паслись рядом в предгорьях Истма. И как-то так выходило, что стадо Автолика росло день ото дня, а стадо Сизифа уменьшалось с такой же завидной скоростью. Что-то доказать Сизиф никак не мог.

– Две белые овцы пропали нынче ночью. – сокрушается Сизиф.

Как раз у Автолика прибавилось две черных.

– Смотри – как ни в чем не бывало предлагает Автолик. – Сам видишь, твоих здесь нет. Похоже, волки утащили.

– Исчезли три рогатых козы – опять пропажа у Сизифа на следующее утро.

– Мои все без рогов. Сам убедись, пожалуйста. – любезно предлагает сосед.

Изобретательный Автолик то в белых всех своих животных выкрасит, то в черных, а то с рогами намудрит. Так и выходит каждый раз из положения – врет, и не краснеет, предъявить ему решительно нечего. Чист, как младенец.

Между тем стада Автолика все увеличиваются, и каждый раз понимает Сизиф, что очередная пропажа – дело рук приятного соседа. Какие волки? Их никто не видел здесь давненько. Так что все объяснения – лишь наглое вранье. Однако доказать Сизиф ничего не может. Оттого злость и досада копится в душе, план изощренной мести созревает. Он сам хитер – на любого хитреца найдется самый неожиданный, премудрый ход, такой, что этот вор Автолик сядет в лужу на всю оставшуюся жизнь. И знать того не будет. Для начала Сизиф однажды вырезал на нижней стороне копыт оставшихся животных слова – Украдено Автоликом. Пришлось, конечно, потрудиться, но оно стоило того.

Ночью, как обычно Автолик отправился на кражу скота. Привычка – что тут поделаешь? Утром отпечатки на дороге в улики превратились, а в загонах Автолика Сизиф признал свой скот по меткам на копытах. Свидетелей созвал Сизиф со всей округи – народу набралось изрядно. Похоже, что не одному Сизифу насолил любезный вор Автолик. Всё припомнили люди тем утром наглому соседу. Пока народ скандалил и разбирался с воришкой на заднем дворе, сам Сизиф нагрянул в дом Автолика с парадного крыльца.

Там Антиклея нежилась в кровати – одна-одинешенька. Муж ее Лаэрт, едва поднялся шум, сразу присоединился к участию в разбирательствах на стороне Автолика, как зять. Сизиф воспользовался – и хозяйка дома с ним ложе разделила – спросонья не сразу поняла – совсем не руки мужа ее ласкают, а разобравшись, отпускать Сизифа не хотела, ощутила настоящее блаженство, подставила нечаянному гостю все, что только можно, и желала лишь одного – чтобы подольше не закончился абсолютно неожиданный визит Сизифа в ее постель. Прекрасно знала, что не муж вторгается к ней в лоно, однако сладко было так, что с мужем не сравнится. Оттого никаких угрызений совести Антиклея не испытывала. Напротив. Побежала провожать Сизифа к входным дверям, и там, в тесноте предбанника, загородила выход своим рыхлым телом, быстро задрала тунику, предоставив гостю напоследок еще раз насладиться ее прелестями – прямо стоя отдалась ему жена Лаэрта.

И без того утомленному Сизифу еще раз пришлось потрудиться, чтобы осталась красавица довольна. Словно жирную сочную курочку на вертел насадил Сизиф пышнотелую Антиклею, спиной к стене прислонил, чтобы легче справляться с весом очаровательной женщины. Собрав все последние силы углубился Сизиф в пухлые прелести ненасытной красотки.

Так он трудился в предбаннике, а ссора на заднем дворе шла своим чередом. Антиклея верещала едва ли не в голос, льнула к Сизифу, изгибалась, стонала с каждым сладким и мощным проникновением вглубь ее пышного тела. Сизиф оросил ее снова – чтобы наверняка зацепилась в ней память – не зря же Сизиф так старался все утро. Усилия оправдались – в положенный срок родился сынок его – Одиссей. Внук Автолика и вроде как сын Лаэрта.

– Вот пусть и кормит, пусть растит моего ребенка. Теперь хоть обворуйся, Автолик, ненаглядный соседушка. Сколько ни украдешь – все добро достанется моему сыну. – доволен был Сизиф.

## 7. Наследство Одиссея

Однако, Одиссею досталось не так уж много материальных благ. Затерянный клочок земли на самом краю света в далеком далеке – задворки мира. Ионическое море омывает живописный островок Итака. Торговые пути – все мимо, жителей на острове не много, и все – сплошная голытьба. Правда климат мягкий. Но плодородной земли совсем в обрез – огороды, оливковые рощицы на каменистой почве, да небольшие пастбища. Народ рыбачил в основном – так выживали. Хорошей лодке были несказанно рады – хранили как зеницу ока ту лодочку, передавали ценнейшим наследством. Итака представляла собой весьма печальную картину.

Однако, Одиссей не падал духом – построил дом, повсюду насажал красивейших растений, чтобы радовали глаз, и объявил себя царем Итаки. Умел подход найти к любому человеку и выгоду извлечь. Источники пресной воды присвоил себе сразу – быстро островитяне признали Одиссея царем. Добился своего.

Оставалось только завести царицу. И желательно такую, чтобы соотечественники все дружно ахнули. С красавицей-женой авторитет Одиссея взлетит и укрепится навсегда. Для этого не плохо бы добыть прекрасную Елену.

Поэтому он объявился в Спарте. И только здесь, освоившись и оглядевшись, стал соображать – как? Каким образом? Кто отдаст такую девушку практически за нищего? Но, может попытаться найти другую, не менее красивую, но без рекламы, что завышает стоимость невесты настолько, что Одиссею никак не потянуть.

До сих пор Одиссей оставался небогатым, если больше не сказать. Как уже упоминалось, не так уж много благ досталось Одиссею. Но, что касается духовного наследства – здесь было все в порядке. Кровь отъявленного вора, а так же кровь хитреца, которого земля еще не видела – они соединились. Причудливый коктейль, что тек теперь по венам Одиссея, гремучая смесь и гены его достойных предков, определили дальнейшую судьбу героя. Хитроумный Одиссей – так знают его люди всех времен, с этой яркой характеристикой он и вошел в историю.

## 8. Разговор с Икарием

Сейчас наш Одиссей остался тет-а-тет с хорошенькой девицей на кухне дома ее отца, Тиндарей же устремился к брату. Икарий пропалывал капусту в огороде, никого не ждал и очень удивился визиту брата. Когда Тиндарей объяснил зачем он здесь, то удивился еще больше.

– Никаких мужей. И слушать не хочу. Ей рано замуж. – короткие рубленные фразы сотрясли воздух.

На самом деле Пенелопе давно пора уж было. По меркам всей Эллады пятнадцать лет – самый что ни на есть брачный возраст для любой девицы. А Пенелопе недавно исполнилось семнадцать.

– Почему? – не понял Тиндарей – Она Елены старше на два года.

– И что? – в коротеньком вопросе категоричное “нет” зазвучало вполне отчетливо.

– Как долго ты намерен держать дочь при себе, Икарий? – увещевал брата Тиндарей – Женского счастья ее лишаешь. Останется одна – ты будешь виноват. Взгляни.

Оба брата уставились туда, где в полумраке кухни целовалась парочка. Одиссей обнял свою желанную невесту, руками вел по телу прильнувшей к нему девушки, тунику ей задрал и попку нежную тревожил первой мужской лаской.

– А говоришь – ей рано – улыбнулся Тиндарей.

– Пенелопа. Не медля прекрати. Немедленно.

Икарий оставил в покое грядку, ворвался на кухню, закричал:

– Ты что делаешь? Как смеешь касаться моей дочери?

– Икарий, он просит ее руки – вошел следом Тиндарей. – У Одиссея честные намерения. Соглашайся. Он – царь Итаки. Твоя дочь царицей станет.

Но на Икария его слова не произвели ожидаемого впечатления.

– Мне здесь она нужна. Кто будет дом вести? Смотреть за Перилеем? Кто мне поможет на старости-то лет? – твердил свое Икарий.

Братишке Пенелопы Перилею исполнилось лет шесть на тот момент, не больше. Но Тиндарею было что сказать.

– Икарий, ты просто эгоист. О Пенелопе ты почему не думаешь? Хочешь оставить дочку старой девой?

– Конечно, нет. – защищался брат – Где та Итака? Как далеко? Я из соседей жениха найду ей. Поближе кого-нибудь. Мне нужна помощь от дочери.

– Вот видишь – ты Пенелопу от себя не хочешь отпустить. Совсем о ее счастье не заботишься. – убеждал Тиндарей – Меня послушай. Пусть она выйдет за Одиссея. Быть может, ты его уговоришь пожить немного в Спарте. А там, глядишь, останется совсем. Если что – мы тебе всегда поможем с Ледой.

Тут нашел нужным сам Одиссей вступить в текущий разговор и обратился прямиком к Икарию.

– Я вашу дочь сделаю самой счастливой женщиной на свете. Она не пожалеет никогда, что вышла за меня. Поверьте.

Не поверить Одиссею было невозможно. Открытое лицо и честный взгляд кровно заинтересованного в этом деле человека, опять же – прекрасные слова

– Соглашайся – добавил Тиндарей. – Смотри, какая пара.

Пара, и правда, была красива. Пенелопа светилась вся. Глаза блестели, щеки зарумянились, губки то и дело улыбались, в маленькое ушко шептал ей Одиссей слова любви, глаз отвести не мог от девушки прелестной.

– Ну, право, я не знаю… – замялся Икарий.

– Свадьбы сыграем вместе. – продолжил уговаривать брата Тиндарей – Елену и Пенелопу одновременно замуж отдадим. Все расходы я на себя беру, Икарий. Соглашайся.

Замечание о предстоящих в таких случаях расходах возымело действие. Икарий был прижимист, с годами та прижимистость все возрастала. Нанять прислугу – и то не соглашался брат Тиндарея. Оттого на Пенелопе висел весь дом.

– Не знаю даже… Ладно, хорошо. Будь по-твоему. Поженим. Я согласен.

С этими словами Пенелопа радостно взвизгнула и бросилась на шею Одиссея, тот ее подхватил, прижал к себе и закружил по кухне.

– Ты только, Пенелопа, отца не забывай. Что ты на нем повисла? Рано обниматься. После. Немного погоди. Еще успеешь. – одернул дочь Икарий.

Тиндарей немедленно пришел на выручку.

– Пойдем, Икарий, о делах поговорим. Пускай влюбленные немного побудут вместе. Я уверен, что твоя дочь прекрасно знает, что можно, что нельзя.

С тем отцы невест вышли во двор, молодые остались на кухне. Одиссей немедленно обнял свою невесту. Долгий поцелуй вскружил ей голову, однако Пенелопа на самом интересном месте отстранилась и выскользнула из объятий будущего мужа. Одиссей отметил про себя – умеет Пенелопа изящно дать отпор и домогательства пресечь.

– Чем ты сегодня занималась? – спросил свою невесту Одиссей.

– Как всегда. В доме убирала, готовила обед. – бесхитростно ответила она.

Одиссей напряг все красноречие, на какое только был способен. Прекрасно понимал, что женщины любят ушами.

– Теперь ты будешь готовить только для меня. Я добуду для моей любимой красавицы-жены всю дичь, какая только есть в моих владениях. В перерывах мы будем заниматься с тобой любовью. Ты не против?

– Конечно, сразу после свадьбы я буду заниматься, чем ты скажешь. – улыбнулась девушка в ответ.

– Ты будешь жить как в сказке, Пенелопа. Моя цветущая Итака – только для тебя. Все, что я имею – все у твоих прекрасных ножек распростерто. Мои люди будут рады видеть тебя царицей. Наш живописный остров в бескрайнем теплом море тебе понравится. Нежный песочек побережья станет ласкать твои ступни, маленькие отмели обнажат для тебя свои бесценные сокровища, целебный воздух, виноградная лоза, оливковые рощицы моих владений, красота цветов Итаки – твое все навсегда, моя любовь. Все звезды с небосвода поснимаю, лишь бы только ты была довольна. Все, что захочешь сделаю. Пенелопа, ты – моя царица. Прекрасная царица моей Итаки.

Пенелопа тронута страстным признанием в любви, потрясена и рада услышать такие речи в свой адрес. Девушка оказалась под глубоким впечатлением. Сказать по правде – Пенелопа давно мечтала услышать что-нибудь подобное. Давно. Особенно когда целый день закрутишься с делами по дому, еще маленький братик требует внимания, а нужно приготовить, постирать, сходить на рынок, огород полить, пыль протереть… Так каждый день. Просвета никакого. Но самое обидное – никто того не ценит. Как будто так и надо – вздохнула Пенелопа. Самое неблагодарное дело на всем белом свете – работа по дому. Только успевай поворачиваться и никакой благодарности. Никто не замечает. Одни только требования. Все только надо. Надо – с самого утра и до глубокой ночи. Так без конца. Нежно любящий муж и сказочный остров, который омывает море – что может быть прекраснее? Разве что звездочка с небосклона, что сверкает нежным огоньком в ее руках.