# Стародуб. Том 1

Андрей Валерьевич Степанов

Писатель в кризисе на приеме у психолога может так глубоко закопаться в себе, что перестанет видеть разницу между сном и явью.

Попасть в собственную книгу, свой же разум или действительно большую криминальную историю?

Загадочный психолог, агрессивный преследователь, старик с вероятно магическими способностями – пожалуй, эта странная компания может стать основой нового сюжета. Если только реальность не сожрет главного героя быстрее.

## Глава 1. Поиски ответа

– Вы пытались бросить? – густой баритон человека напротив меня звучал совсем близко, хотя сам я лежал на кушетке, и такая близость была мне не по душе.

– Пытался, – подумав, но не слишком долго, ответил я. В контраст голосу психолога, чье время было куплено еще на пятьдесят семь минут вперед.

– Пытались, – задумчиво проговорил он. – Но сколько раз?

– Много.

– Сколько именно? – более настойчиво спросил психолог, выуживая ответы из моего подсознания.

– Не знаю, – я дернулся на кушетке. – Не знаю. Много. Раз пять. Или десять. Или даже двадцать. Не считал я…

– Так подробно не нужно. Просто остановитесь на какой-нибудь конкретной цифре. Подумайте хорошенько.

Я последовал его совету только потому, что можно было помолчать некоторое время. Хотя мое желание привело меня в этот самый кабинет, большой просторный и светлый, с огромными окнами, но узкой кушеткой, на которой ну никак нельзя было оприходовать какую-нибудь пациентку. Фантазия ушла в другую сторону.

Подушка жестковата. Ширина кушетки – не больше шестидесяти сантиметров. В принципе… возможно, реально, хотя не очень комфортно…

– Ну так? – из фантазий меня выдрал густой баритон психолога. В фантазиях я на его месте развлекался с одной из каких-нибудь богатеньких пациенток. Желательно, не старше лет тридцати. Тридцати пяти максимум.

– Десять, – наобум сказал я.

– Врете. Но ладно. Засчитаю ваш ответ, – психолог шумно вздохнул, перекинул ногу на ногу, сверкнув лакированными ботинками. Планшет с листом бумаги, на котором медленно рисовалась карта болезни пациента стукнулся о колено через тонкую ткань черных брюк в едва заметную полоску. – Значит, пытались. Это главнее.

– Пытался, – подтвердил я.

– И как же? Меняли вид деятельности? – последовала пара вежливых вопросов, произнесенная с таким нажимом, как будто он их из двустволки жахнул.

– Менял. И многократно.

– Десять раз? – с иронией переспросил психолог.

– Не уверен.

– Значит, я был прав.

– Я не считаю каждую смену деятельности! – вспылил я, посчитав, что нить логики внезапно прервалась.

– Тише-тише, вы же сами ко мне пришли, – проговорил психолог, и теперь его голос стал звучать отчего-то убаюкивающим, странным. Даже жутким и потусторонним. Я снова вздрогнул и это ощущение исчезло.

– Сам пришел. Потому что меня беспокоит… – я осекся. Назвать себя графоманом было бы преступно.

– Вас беспокоит ваша жажда писать? Необходимость выдавать по десять тысяч знаков ежедневно?

– Двадцать тысяч, – поправил я.

– Ох, кажется, это уже более серьезно, чем я думал. А о чем вы пишете?

– ВЫ не читали? – удивился я.

– Поверьте, мне, человеку, который принимает в месяц по двадцать пять пациентов дважды, а то и трижды в неделю, нет времени до потребительской литературы. Не хочу вас обидеть, но, если бы вы издали труд по психологии, вероятно, я бы с ним ознакомился. Или хотя бы обосновали свою психологию. Вот, к примеру, о чем вы пишете?

– Много о чем, например, про средневековье, про Российскую Империю.

– Нет, я имел в виду психотипы ваших персонажей.

– Немного не понимаю, о чем вы, – признался я, отчего-то смутившись. Кушетка внезапно стала еще более неудобной, чем прежде.

– Допустим, – вкрадчиво произнес психолог, – у вас есть главный герой. Что им движет?

– Когда как, – откликнулся я, чтобы потянуть время и придумать какой-нибудь адекватный ответ. – Часто – любовь.

– Даже так, – хмыкнул психолог. – Это слишком просто. Плоско. Любовь – это очень банальная эмоция. Я бы даже сказал, – увлеченно начал он, – что это и не эмоция вовсе. Это простой базовый инстинкт. Выбор того человека, с которым подсознательно хочешь детей. В ваших книгах есть дети?

– Нет. Почти, – поправился я.

– Почти? – даже краем глаза я заметил, как густая бровь резко взметнулась вверх, а потом плавно опустилась ниже. – Почти… – теперь психолог улыбался. – То есть, подростки? Пишете янг эдалт?

– Попробовал, – я еще немного посуетился на кушетке, пытаясь найти для себя максимально удобное положение, хотя сделать этого не удавалось из-за постоянного страха свалиться на пол.

– Вам понравилось? – голос стал еще более вкрадчивым.

– Что именно? У меня большой цикл получился, книг десять и, пожалуй, еще столько же будет, – быстро ответил я, как будто только что потренировался в скороговорках.

– Ха! – планшет дернулся, а ноги психолога тут же опустились на пол. Обе, одновременно, чтобы увереннее держаться. Больше опора, больше уверенности. Даже я это знал. – Андрей, послушайте, пожалуйста, и послушайте внимательно, – стул под психологом скрипнул. – Вы ведь обратили внимание на маленькую деталь?

– Нет.

– Я назвал вас по имени. Впервые за весь наш сеанс.

– Да, на это я обратил внимание.

– Но не сказали, – и тут же последовал странный вопрос: – а как меня зовут?

– Это смешно, послушайте! – начал я. – Я пришел к вам на сеанс, чтобы разобраться в себе, чтобы понять, пишу я потому, что мне это хочется делать и потому что нравится, или потому, что я вижу в этом какую-то нужду! А вы начинаете закидывать меня странными вопросами, которые к делу отношения не имеют. И все, что вы сделали за последние пять минут – лишь потратили мое время. Но не свое, разумеется, потому что я вам за это заплатил. И немало. Может…

– Как меня зовут? – и даже не выдержав паузы, ответил: – Михаил Серов.

– Мне казалось, что психологи представляются по имени-отчеству, – я попытался сесть на кушетке, но мне не позволили этого сделать, ловко поддев уже опущенную на пол ногу носком лакированного ботинка.

– Я бы попросил вас полежать и не вставать раньше, чем закончится наш сеанс. Времени, за которое вы заплатили, и немало, у нас, как раз-таки, очень много. Прошу прощения, что так много запятых. Вы же, как писатель, это…

– Заметил! – рассердился я. – Но по-прежнему не понимаю, к чему вы клоните.

– Это лишь подготовка.

– К чему? К склонению?

– К спряжению, – вежливо пошутил психолог. – А еще вы должны были заметить, что темы нашего разговора обрываются и повисают в воздухе. Это и то, как я представился, и многое другое – много-много тем, они теряются, тонут в пучинах времени.

Затем голос его затих, а вместо него в дело вступил карандаш, который скрябал и шуршал на бумаге.

– Давайте вернемся к мотивации. Что есть, кроме любви?

– Злость, – тут же ответил я – и лишь из-за того, что успел заготовить этот вариант ответа заранее.

– Ага-ага, – еще несколько росчерков на бумаге, более заметных и даже будто бы ощутимых. – Это прекрасно, уже не так плоско, как любовь. А злость по какой причине? Если гибель кого-то из близких или что-то похожее, то это тоже очень просто.

– Почему? – я решил перестать сопротивляться и лег обратно, засунув под затылок одну руку. – В чем простота?

– Все же лежит на поверхности. Надеюсь, что вы не пользуете обороты вроде «разъяренный смертью друга он собрал войска и понесся черной бурей землям красных». Простите, не в той стране так говорить. «Зеленых» – вот куда лучше звучит.

– Не пишу, – ответил я.

– И не подразумеваете? – в голосе сквозила хитринка, точно вопрос задавался с явным подвохом. Чтобы меня еще пытались подловить!

– Нет, – ответил.

– А знаете, – психолог покрутил в пальцах карандаш. – Все равно плоско. Базовые эмоции без равновесия, показанные открыто или слегка лишь прикрытые хоть чем-либо – это очень плоско. Это лишено изящества.

– Как и ваши «это», повторенные несколько раз подряд, – пробубнил я.

– Зря обижаетесь на меня. Видите проблемные места в речи. А вот в мотивации, в героях – тут отчего-то вы это не видите. Я же лишь хочу понять вас и дать вам ответы на ваши вопросы.

– У меня был всего один вопрос, – заметил я и вытащил руку из-под головы, потому что по пальцам уже бегали иголки. – И неужели надо так много времени на подготовку ответа?

Иголки бегали уж очень активно, поэтому я предпочел размять ладонь пальцами другой руки.

– А сколько времени вы тратите на подготовку при написании книги? – внезапно спросил Михаил Серов.

– Какую еще подготовку? – вопрос не показался мне странным, но честно ответить я на него никак не мог.

– Изучение исторических документов. Тех же психотипов. Вот, к примеру, какой-нибудь тихоня он же всю книгу тихоня?

– Не всегда. Может взорваться, – возразил я.

– Бросьте, это должно быть в конце.

– Но это скучно!

– Когда всю книгу он ведет себя, как надо, а потом показывает себя с иной стороны – вовсе нет. Например, тихоня оказался злодеем.

– Тоска.

– Сделайте пару намеков в середине книги!

– Современным читателям этого будет либо мало, либо незаметно.

– Значит, – психолог постучал карандашом в планшет, – вы без подготовки и проработки персонажей пишете книги, виляете характерами, как можете, пишете почти каждый день. Ну хоть что-то вы узнаете перед написанием книги? И ли в вашей литературе в прошлом веке на «мерседесах» ездили?

Я завис на некоторое время и даже перестал массировать руку.

– Так в прошлом веке ездили на «мерседесах», – ответил я.

– Не так высказался, я про позапрошлых. Гуглите что-нибудь для таких моментов.

– Гуглю, – признался я.

– Вот и плохо. Тут надо как хорошему актеру – вжиться. Проработаться. Возьмите сейчас какого-нибудь из своих персонажей. Уверен, что вы на самом деле пишете их с себя. И пишете под текущее настроение. Даже не под характер.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился я.

– Утром проснулись, потянулись, выспались, сели писать. Ваш герой – бодр и свеж, пьет кофе, у него все получается, он идеально справляется со своей работой, вежливо общается и так далее. Другой случай, вечер с плохой погодой – и вашему герою то не везет, то ворчит. А еще вчера ему было двадцать лет и мир был прекрасен. Так бывает?

– Бывает…

– Регулярно? – после этого вопроса я повернул голову и понял, что моя шея затекла не меньше, чем рука:

– Не сказал бы!

– Я не стремлюсь принизить ваши успехи, Андрей, – ответил Михаил Серов. – Не дело в том, что вы в своей работы стараетесь взять объемом, но не качеством. У меня уже есть кое-какое решение, но мне надо, чтобы вы сами этого захотели.

– Вы только что назвали меня графоманом, – заключил я.

– Нет, ничуть, – взялся было спорить психолог. – Согласно определению, это…

– Сомневаюсь, что определение отличается от того, что вы только что иносказательно сообщили мне.

– Не буду спорить, есть сходство. Просто вы у меня уже не первый писатель, который в связи с той или иной проблемой приходит за помощью, – пояснил психолог.

– Да ну! – воскликнул я.

– За последние пару лет это стало, хм-м, массовой проблемой.

– А не боитесь лишнего сказать? Как бы тайна пациента и все такое, – язвительно добавил я.

– Я лишнего не скажу. И не покажу ничего, если вы того не захотите, – уже загадочно проговорил он. – Просто мое решение, которое я хотел бы вам предложить… не уверен, нужно ли оно вам.

– Я пришел к вам за ответом на вопрос: графоман я или нет, – напомнил я. – Так что ответ я уже получил.

– Признаете проблему?

– Отчасти, – согласился я. – Но не могу сказать, что это проблема, мне лишь нужно было сделать точку…

– Вот у вас опять промежуточные решения. Точку. Поворотную? – беспардонно перебил меня психолог. – У вас нет финала, потому что вы хотите писать дальше. Вы не погружаетесь в задачу, вы в ней плаваете. Как…

– Достаточно, – я встал с кушетки. – Думаете, что можете вот так вот запросто меня оскорблять?

Михаил Серов даже не пошевелился, хотя я раздумывал, что на подъеме замахнусь. Но не сделал этого. Подумал о последствиях, как всегда, представил, сколько потом терпеть придется. И решил повременить.

В сумраке кабинета при малом освещении поблескивала только оправа очков.

– Терпеть вы это не стали. И это хорошо. Да, у меня в речи слишком много «этих», – не без раздражения произнес психолог. – Но кто из нас лишен недостатков. Позвольте. Вы же до сих пор не ушли, значит, ждете еще чего-то. Вот наша визитка.

Он почти незаметным движением всунул мне меж пальцев шероховатый прямоугольник картона.

– На сегодня мы закончили. Придете позже. Если решитесь. Только прошу, если не придете, сожгите ее. Не показывайте никому.

Я машинально сунул визитку в карман, развернулся и не попрощавшись вышел. Ублюдок высокомерный. Да чтобы я еще раз! К нему! Нет!

– Простите! – окрикнули меня у входа в здание. От стены оттолкнулся невысокий человек в шортах, гавайской футболке и кепке. – Будет закурить?

Я проигнорировал его и пошел дальше. Наверняка помощник. Подельник.

– Ну и х** с тобой! – услышал я вслед. – Бесполезный писателишка!

Стоп! А вот это было уже слишком!

## Глава 2. Везучий м**ак

Не то чтобы это меня оскорбило или даже как-то задело, но сама резкость обращения показалась мне необычной. В наше время даже закурить просят как-то тихо, вежливо, едва ли не ласково – попросишь сигаретку, а тебе в табло прилетит, потому что не понравилось человеку, как к нему обратились.

Так что я среагировал практически мгновенно – это точно помощник. По стилю общения психолога, такой человек непременно должен быть его подручным. Такой же провокатор и не более того.

Но среагировал, конечно же, у себя в голове. По факту я же просто замер на месте. И потому тут же заслужил новый комментарий:

– Что, задело, да? – фыркнул невысокий человек. – А я-то думал, что когда-нибудь я встречу человека не такого нежного. Что ж, вы, писатели, все такие, что ли? – он смачно сплюнул на землю, стоя позади меня. – Ну-ну-ну, – продолжил он, уже насмешливо.

– Чего тебе? – обернулся я, сдерживаясь от того, чтобы не вмазать по этой нахальной роже, которая ухмылялась, впрочем, на довольно безопасном расстоянии от меня.

– Признания! – воскликнул тот. – Не в любви, конечно же! – он поднял руки, точно я в него из пистолета целился.

– Никакого не дождешься, – ответил я. В кармане, конечно, пачка лежала, но делиться я не любил. Тем более, с такими персонажами, как этот.

– Это потому, что я не представился? Не общаешься с незнакомцами? – наседал тот, явно напрашиваясь на хамство, как минимум.

– Да чо ты пристал! – теперь я развернулся полностью, да так резко, что тот все же отскочил назад еще на полметра.

Невысокий, с легкой небритостью на лице, но с нормальным голосом – не пропитым и не прокуренным. И все же омерзительность этого человека, скрывавшаяся в его поведении, бесила меня.

– Ну, я как бы и не пристал особо-то, – хмыкнул тот. – Но вообще, меня зовут…

– Срал я, как тебя зовут, – я развернулся и пошел дальше.

Мало мне психолога, да еще такого несуразного, так теперь его помощники донимать будут.

– Я не от Серова, если что! – выкрикнул он.

– Да ну! – я зашагал прочь. Надо было успеть на ближайший автобус до дома, который отходил от остановки через пару сотен метров.

Автомобиль был в ремонте, денег особенно не было, так что тратить время на глупца, что стреляет сигаретку – спасибо, лучше что-то написать!

– Разве не интересно?

– Что мне должно быть интересно? – я остановился, позволив странному типу подойти ближе. – Сомневаюсь, что сейчас мне хоть что-то интересно будет. Тем более, от тебя.

– Я же говорю, мы с тобой еще не знакомы. Может, выпьем?

– Отстань! – я зашагал вновь. Вдалеке показался автобус.

Надо было на него успеть, во что бы то ни стало. И потому я буквально бегом бросился к остановке. Зеленого цвета старый «мерседес» чадил дизелем по узкой улочке, едва помещаясь между разделительной полосой и припаркованными возле тротуара автомобилями.

Он притормозил возле остановки, но, так и не открыв дверей, потому что под крышей из поликарбоната никого не было, укатил дальше.

– Ну что за ***ство! – выругался я, сел на крайне неудобную скамейку, вытащил из кармана пачку сигарет, сильным движением хотел вышибить одну прямо в ладонь, но рассыпал три штуки разом, снова разразился проклятиями и, вдобавок ко всему, когда откинулся назад, ударился затылком о металлический профиль основания.

– Вот незадача! – воскликнул человек в гавайской футболке, не смущаясь, наклонился, поднял с земли сигаретку, сдул с нее пыль, потер о ладонь: – Прикурить будет?

Вот же настырный тип! Я, немного ошалев от того, как грязная сигарета быстро оказалась зажата меж зубов, машинально чиркнул зажигалкой.

– Бэзил! – процедил тип в гавайской футболке, а потом дыхнул в меня дымом. – Спасибо за сигаретку.

– Не за что, – я смерил его презрительным взглядом.

– Я присяду? – уточнил тот.

– А стоит? – переспросил я, совсем не уверенный в том, что некий Бэзил – та компания, с которой стоит ждать следующий автобус.

Проблема была в том, что транспорт ходил не слишком часто – раза три в час, не чаще. Народу здесь было не слишком много, так что не требовалось налаживать связи с центром. Хватало того, что редкие автобусы забирали томившихся пенсионеров да школьников.

– Конечно же, стоит. Простите, вашего имени не знаю, иначе бы уже давно…

– Андрей, – представился я, косясь на Бэзила, который аккуратно втягивал в себя дым, не превращаясь в паровоз. И даже как-то так держал сигарету, что выглядел почти что аристократом. Только вот одежда все портила – не подходила образу.

– Прекрасное имя, – окурок отправился обратно на асфальт. Его тут же растерли ботинком почти что в пыль. – Так я вот о чем. Прежде всего, хотел бы извиниться – но уж очень надо было привлечь ваше внимание, – и, заметив мое непонимание, добавил: – я про то, что назвал вас писателишкой. Чувствовал, что рискую получить по лицу, но все же… Поймите, я часто здесь бываю, часто вижу людей, которые выходят оттуда, а этот Ильин… Он же просто деньги дерет! Сколько вот он взял с вас? Прилично ведь, да? – и испытующе уставился на меня, точно ждал, что я ему ответ выдам.

– Прилично, – только и ответил я, но тут же получил следующий вопрос:

– А результата не было?

– Никакого. Пожалуй, – решил признаться я, – он меня обидел больше, чем ты.

– Вот! Каков негодяй, а!

Что-то кольнуло – подозрительно распалялся мой новый собеседник. И деться от его сноровки в этом вопросе было практически некуда – остановка, хоть и вся дырявая, но все же ограничивала мои передвижения мощной стальной боковиной.

– Да не бойтесь вы, – махнул рукой Бэзил. – Я ж не буйный какой-то там. Да, иногда действую излишне провокационно, но не думаю, что это такая уж большая проблема, если мы вдруг собщаемся.

– С чего вдруг нам… собщаться? – удивился я.

– С того, что я знаю, что вам Михаил Ильин выдал ту же дурацкую карточку. Поверьте, Андрей, я сэкономлю вам немало времени, если расскажу, что вы там получите.

– Расскажите сперва, откуда вы об этом узнали? – нахмурился я, но, к собственному удивлению, отреагировал довольно спокойно. И вообще, вел я себя совсем не так, как следовало бы вести себя в компании такого странного незнакомца с не менее странным для нашей страны именем.

– Ну, смотрите, Андрей, – уверенно продолжил Бэзил. – Карточка – это якобы пропуск. Что-то такое он вам говорил, да? И это – пропуск в место, где вам помогут? Да? Так? – его глаза опасно заблестели, и я предпочел подвинуться на неудобной скамье, да так резко, что даже ткань на штанах затрещала. – Стойте, мне нужно это знать! – воскликнул он и едва не схватил меня.

Я же молча отодвинулся еще дальше, готовый вскочить на ноги в любой момент.

– Автобус! – воскликнул он, а я инстинктивно повернул голову в сторону, откуда должен был двигаться транспорт. – Ага!

Дальше был толчок, который, вероятно, должен был меня опрокинуть на асфальт. Но каким-то чудом я удержался на ногах, не упал, но сильно наклонился. Чтобы не упасть, развернулся боком, выставив левую ногу вперед, а затем повернулся еще, уже оказавшись лицом к Бэзилу, которого аж перекосило от злости.

– Вот же везучий м**ак! – рявкнул он, продолжая наступление.

Я же предпочел ретироваться, не желая вступать в единоборство со странным типом.

## Глава 3. Потеря потерь

Постыдное бегство, которое могло меня спасти, меня же и уничтожило. По-другому я не мог выразиться – уничтожило физически, потому что я бросился бежать в сторону, откуда должен был появиться мой долгожданный автобус, но он не появлялся. Хуже того – я умудрился споткнуться на ровном месте, растянуться на асфальте, точнее – на том, что от него осталось.

В итоге я получил разодранные руки, рваные штаны, почти что оторванный носок на обуви – и все это было результатом всего лишь одного неудачного падения. Ладони кровоточили прямо через асфальтовую крошку, которая налипла на кожу. А стоило мне попробовать подняться, так ногу пронзила боль.

Оказалось, что это не перелом, как успел стремительно – не побоюсь этого слова – подумать, а всего лишь огромная ссадина от коленки до ступни, которая виднелась через раскроенную штанину.

Понимание того, что конечности у меня почти в полном порядке, заставило вскочить на ноги и броситься наутек, наплевав на автобус. Бэзил, то вопя, то пыхтя, пытался некоторое время меня преследовать, а потом отстал, проорав напоследок что-то матершинное, то ли послав меня куда подальше, то ли сам попросту споткнулся.

То, что он отстал, я заметил не сразу. Только когда ноги стали болеть от бега сильнее, чем от падения и удара, я решил обернуться и притормозил, когда увидел за собой только пустоту.

Улица так и тянулась вдаль, а пустой тротуар смотрел на меня чернотой щербин в асфальте. Я даже немного растерялся, но, зависнув на несколько секунд, пришел в себя из-за того, что ссадину на ноге начало пощипывать. Соленый пот редкими каплями стекал вниз, беспардонно пробивая себе дорогу сверху вниз.

Я машинально растер ногу, отчего боль стала ярче. Еще раз посмотрев по сторонам, только ради того, чтобы убедиться – никого рядом нет – я направился в сторону еще одной остановки, откуда транспорт ходил чаще.

Дома пришлось провести немало времени в ванной. Если бы со мной кто-то жил, так было бы проще – закинул ногу повыше и все сделают. Но не было даже живности, которая дала бы некоторое успокоение.

Так что пришлось сперва сделать себе кофе, чтобы успокоиться. Но одной чашкой отделаться не удалось. На второй, когда оставалась половина чашки, я решил заняться ногой. Разделся, бросил рваные штаны на пол, посмотрел на обувь, оценил количество крови на ноге.

– М-да! – цокнул я языком. – С ума сойти!

И отвлекся. Встреча с психом вгоняла в ступор даже часом позже. Вырваться из порочного круга мыслей не удавалось. Как такое вообще могло быть, я никак не мог понять.

Это, вероятно, был какой-то развод, другого я и представить себе не мог. Разумные люди не создают таких встреч – якобы случайных. И чем больше я думал, тем лучше понимал, что это и правда какая-то подстава. Только смысла в ней не было.

У любой подставы должен быть результат. А его здесь тоже не было. Так что не было и смысла.

Поэтому я обработал ногу, оценил запасы одежды – в шкафу еще было, чего надеть. А после этого сел за ноутбук.

Если исключить тот факт, что случившееся со мной попахивало каким-то безумием, то это можно было бы обернуть приличной историей, повестью или, на худой конец, коротким рассказом для какого-то конкурса.

Но обернуть не получалось ни в несколько разумных абзацев, ни в пространную историю. Для последней удалось написать даже пару страниц, но смысла в них я не нашел ни капли и потому закрыл документ, не сохраняя его.

Эмоциональный запал иссяк к полуночи. Пара чашек кофе не позволяла уснуть, но и работать уже не получалось. Нога ныла – но хотя бы не кровоточила.

Я захлопнул ноутбук и ушел обратно на кухню. Бродить по небольшой квартирке в поисках вдохновения в первом часу ночи… Докатились. Так себе занятие. Я облокотился на стол, посмотрел на банку кофе и решил, что третья мне сейчас совсем не нужна.

Лучше – свежий воздух. Только одевшись, я подумал, что, быть может, прямо сейчас на улице возле подъезда меня поджидает Бэзил, который намерен меня прилично так поколотить. И ведь совершенно непонятно за что!

Прямо в прихожей, уже обувшись, я громко хмыкнул. Но все же остался дома.

И уже положив вещи обратно в шкаф, понял, для чего это все было. Зачем Бэзил со мной разговаривал. Бегал. И отстал, не догнав.

Штаны, что уже готовы были отправиться на помойку, тут же были обысканы со всей тщательностью. Карманы были пусты.

## Глава 4. Неожиданная встреча

Потеря действительно расстроила меня. Как говорил кто-то из известных личностей, миллион я могу отдать сам и не пожалею об этом, но если потеряю рубль…

Вот как раз такая потеря визитки и повергала меня в жуткую депрессию. Я, быть может, и не воспользовался никогда ей, не пошел бы туда еще раз, но мог! А теперь у меня нет альтернативы. И это осознание убивало.

Пришлось лечь спать. Сон не шел вообще, но в квартире было так тихо, что я слышал, как работает холодильник на кухне.

Происходящая дичь выбила меня из колеи, а когда на улице зашумели, я воспринял это, как знак: спать смысла не имеет. Надо вставать. Но телефон продемонстрировал мне только половину четвертого утра.

– Эй! Что ты делаешь! – закричала женщина, судя по голосу – уже приличного возраста. – Помогите! В мою…

Чпок! И крикливая дама стихла. Ух ты. Я ущипнул себя. Может, мне это просто снится? Может, я еще сплю? Щипок оставил пару красных полос на коже, но я не проснулся. Значит, это явь. И кто-то только что кокнул даму в квартире неподалеку.

Идеальным решением, благоразумным и правильным с точки зрения осознанного гражданина было бы вызвать полицию, которая приедет и схватит злодея. Но я решил выйти на балкон.

Восходящее солнце отражалось в окнах девятиэтажки, что стояла во дворах. А вот дом рядом с моим был в тени. И под ним стояла легковушка, потертая и поцарапанная, как будто ее старательно продирали через густой лес. Даже пара веток торчала сбоку, под пассажирской дверью.

Машина стояла прямо под окном первого этажа, что выходило на торец дома. Стекло в нем было разбито, а подоконник был заляпан кровью. Дыхание перехватило от увиденного. Лучше бы у меня было зрение не такое орлиное.

Следом за драной легковушкой, свистя резиной, с дороги слетел внедорожник, массивный, что-то типа «доджа». А, похоже, что это был «форд» типа пикап, длинный, высокий. А пронзительный свист резины оставил после себя аж четыре длинных черных следа.

Теперь у меня захватило дух. Мощно! Вот это боевик начался! Пикап пронесло почти до самой легковушки. Ее можно было бы смело сносить, ведь масса пикапа… а, к черту математику! Я устроился поудобнее и приготовился не только смотреть, но и слушать.

Из пикапа выскочили двое в черном. Судя по размерам одежды, бронежилеты там были такие же надежные, как и российский бетон. Как будто какое-то ЧВК гоняется за жертвой. Но мы же не в Штатах!

Понимание происходящего начинало от меня ускользать, потому что в квартиру с разбитым окном никто не полез. Зато я услышал шипение раций, но… не от этих двоих в черном, а из ободранной легковушки.

В ожидании следующих действий эта парочка расчехлила пистолеты. Я аж присел прямо на балконе, но так, чтобы видеть происходящее. Только бы мою макушку не заметили.

– Я очень извиняюсь, – раздался громкий шепот позади меня. – У вас отличный обзор, но вы не могли бы не дергаться, дабы не привлекать внимания?

– Что? – тем же шепотом проговорил я и попробовал повернуться, но в спину мне уткнулось что-то твердое и теплое. – Может, меня не нужно убивать?

– Может, – шепот прозвучал насмешливо. – Рада, что ты не пугаешься.

– Девушка? – возмущенно спросил я. – Что? Это ты…

– Ш-ш-ш… Давай тихонько спрячемся в квартире. Не нужно быть на балконе. Нас найдут.

Твердая и теплая штука перестала давить мне на двадцатый позвонок.

– Можешь развернуться.

– Не люблю смотреть в дуло направленного на меня пистолета, – ответил я.

– А ты не лезешь за словом в карман, – девушка с черными волосами держала пистолет с глушителем нацеленным на меня. – Балкон не закрывай, – добавила она, когда я машинально потянулся к двери. – Не забывай, мы не привлекаем внимания.

– Хорошо, – я пожал плечами и отпустил дверь. Та даже не скрипнула. – Вероятно, я могу рассчитывать на то, что останусь в живых?

– С чего ты так решил? – она приподняла бровь.

– С того, что я еще жив. Убить меня, как ту женщину внизу было бы куда проще, чем сейчас разговаривать со мной.

– Ты слишком много болтаешь, – глушитель качнулся в сторону. – Присядь.

Я послушано сел на диван. Девушка встала напротив. Несмотря на то, что она явно была почти на голову ниже меня, ширина плеч казалась внушительной, а под бледно-зеленым кардиганом прятался легкий бронежилет. Широкие брюки для прикрытия, но удобные, прикрывали кроссовки на толстой подошве. Интересная маскировка.

– Что ты смотришь? – спросила она.

– А что еще мне нельзя делать в собственной квартире? – спросил я, пожалуй, более дерзко, чем следует разговаривать с людьми, которые тыкают тебе пистолет в спину.

– Ничего.

– Ничего нельзя? – удивился я.

– Много болтаешь, – повторила она.

– Ну, ладно, – я пожал плечами. Снова. – И сколько мы будем ждать?

– Да почему ты не заткнешься, а?

– Поговорить охота, – ответил я, сложив руки вместе. – А что на тебе за бронежилет?

– Какая тебе разница-то? – пистолет она подняла чуть выше.

– Пристрелишь?

– М… Нет, – озадачилась она.

– А женщину внизу?

– Это не я.

– Но в нее стреляли, – парировал я. – Так что за бронежилет?

– А что это за допрос?

– Нормальный допрос человеку под прикрытием.

– Да кто ты, б**дь, такой! – воскликнула она. – Что тебе еще известно? – спросила она громким шепотом, но для пущей грозности взвела курок.

– Лучше бы ты спросила, откуда я догадался….

– Кто. Ты. Такой!

Я шумно вздохнул. Чпок! Пуля прошила ковер на стене за моей спиной.

– Твою ж… – нахмурилась девушка. – Ты робот? Или спецподготовка? Или ты британец?

– У меня не обвислые уши, – прокомментировал я.

– Сука! – она замахнулась, но не ударила и не выстрелила снова. – Бесишь! Кто ты такой?

– Я писатель.

– Невозмутимый… Слишком!

– Я не люблю орать и бегать по квартире с воплями «спасите», когда мне ничего не угрожает.

Она молча пнула меня под колено. Боль стрельнула так, что свалила меня с дивана на пол.

– А так? – спросила она, стоя надо мной, раздвинув ноги.

– Если ты так делаешь, можно было бы и юбку носить, – процедил я сквозь зубы. Сколько раз я срывался со ступени на лестнице, сколько раз я сдирал кожу с передней стороны ноги, не счесть. Но ее удар был пренеприятнейше болезненным.

– Я тебе ногу сломаю, – предупредила она.

Поджимая ногу, я вернулся на диван и уставился на гостью. Скорее угловатое из-за скул и желваков лицо сейчас было перекошено от злости. Черные волосы короткие, выше плеч, взлохмачены, но еще утром явно были уложены. Родинка под правым глазом, таким же черным, как и волосы и сережка в одном ухе.

– Так ты только привлечешь к себе внимание. А ты ведь хочешь убраться отсюда, верно?

– Верно, – она с подозрением посмотрела на меня. – Уж не собираешься ли ты мне помочь?

– Я намерен поверить тебе, что ты не убивала женщину внизу, – ответил я. – И твой смазанный пинок тоже. Судя по кроссовкам, которые явно тяжелые, ты могла бы вдарить по колену и сломать его с первого же удара.

– Да е**ный ж ты Шерлок Холмс, – качнув головой, сказала она. – Звать как?

– Михаил, – я представился именем своего психолога.

– Алина, – ответила черноволосая. – И мне действительно надо убраться отсюда.

Я задумался. Помочь я бы мог, но если бы у меня была машина.

– Твоя тачила? – спросил я. – Ободранная в хлам?

– Не моя, но я на ней приехала, – ответила Алина.

– Не хочешь угнать «форд»? – предложил я.

– Там есть маячки. Отследят.

– А, досадно, досадно.

Хорошо, что в свое время, когда во дворе старый алкоголик решил спалить сцепление, пытаясь развернуть древнюю «дэу» меж клумбой и забором, я, вызвав патрульную службу, еще и с участковым познакомился. Так у меня появился первый номер представителей власти.

– На балкон я же могу выйти? – спросил я.

– Не светись, – проговорила Алина.

– Само собой, мисс Ричер, – отозвался я, вышел на корточках на балкон, приподнял телефон над перилами, настроил его так, чтобы в кадр попало окно, легковушка, «форд» и двое в черном, сфотографировал сей прекрасный пейзаж и послал через мессенджер участковому. Ответ пиликнул через минуту. – Вот видишь, сейчас госструктуры все решат. И быстро.

– Ну ты и… – девушка закатила глаза и упала на пол, выронив пистолет из рук.

– А я и не отрицаю, – хмыкнул я.

## Глава 5. Нашатырь и прочие средства

Ответ от участкового радовал: «Жди патруль». Алина, валявшаяся без с сознания на полу – нет. Ну, вернее, будь ситуация другой, а сама девушка – в сознании, то и настрой у меня стал бы другим. Однако сейчас, когда за окном стояли двое вооруженных головорезов, а на первом этаже соседнего дома пристрелили соседку, мыслей об интиме в голове не было вовсе.

Я прикинул варианты: свалить и бросить все, как есть, остаться тут, но предоставить девушке разбираться самой, либо оказать ей посильную помощь. Первый способ решения проблемы я откинул сразу же, потому что это – не решение. Свалишь, а потом вернешься к разграбленному жилью. И так денег мало, так еще и на ремонт влетишь.

Второй вариант отчего-то напоминал мне поведение современного инфантильного мужика. Я отдохну, а ты сделай все сама. Как-то совесть не позволяла мне обратиться таким вот ублюдком несмотря на то, что девушка бахнула мне по колену.

Третий способ я оставил на потом. Из Алины не хлестала кровь, лицо ее не выглядело мертвенно бледным, а еще я слышал ее дыхание. Ровное и четкое. Так что не спешил приводить ее в чувство. И так от нее было много комментариев, да еще и под колено получил. Полежит немного, ничего с ней не случится.

Идеально ждать. Угрозы нет ни мне, ни ей. А когда приедет вооруженный патруль, который разберется с теми парнями внизу, то и все остальное разрешится само собой.

Сон согнало. Приключения возбуждали. Я не утерпел и взял в руки пистолет. «Грач». Черный, легкий, не массивный, но достаточно большой, чтобы внушить, что человек напротив тебя имеет самые серьезные намерения.

Я проверил, стоит ли он на предохранителе, количество патронов – без двух семнадцать. Последнее число я проверил в интернете. Оказывается, когда-то их было восемнадцать, а в моделях, которые выпускались после две тысячи четвертого года, их стало уже семнадцать.

Потом я погрузился в исследование тематики оружия. Много-много разных фактов, сейчас бесполезных, но из-за нервозной ситуации о-о-о-очень интересных.

Я вспомнил, как тем же самым занимался несколько лет тому назад, когда писал про парня, который почти так же спасал одну девицу… Не слишком реалистично получилось, потому что там герой вылезал в окно, карабкался по канату или спускался вниз – и совершенно без страха, хотя проживал он на семнадцатом этаже.

У меня до земли было всего семь метров и то страшно было через балкон перегибаться. А там… три на семнадцать – почти пятьдесят метров до земли. Пока летишь – пару раз пожалеть успеешь, что вообще на это согласился.

Пока я размышлял о прошлом, об оружии и всяком прочем, время шло медленно. Патруль не ехал. С балкона, едва высунув макушку через перила, я посмотрел на происходящее внизу – никого не было. То есть, две машины стояли, а вот людей я уже не обнаружил. Да и правда, чего им ждать?

Поэтому вернулся с балкона и понял, что девушка, ворвавшаяся в квартиру, явно не прошла сквозь стены, а использовала для этого дверь, которую мне теперь предстояло запереть.

Я неслышно пробрался до прихожей, убедившись, что в моей маленькой квартирке до сих пор никто не затаился, дотянулся до приоткрытой входной двери и осторожно, чтобы ни малейшего скрипа она не смогла издать, прикрыл ее, а затем провернул замок. Тот звучно щелкнул, почти оглушительно, как звучит что-то неожиданное в полнейшей тишине.

От последнего сообщения участкового прошло полчаса. Ни наряда, ни патруля – за это время можно всех поубивать, сжечь и следы замести, но никто так и не приехал.

Становилось скучно, поэтому я дошел до холодильника, извлек оттуда нашатырь, взял ватку, смочил ее, едва не задохнувшись от резкого аромата, поднес эту адскую смесь к лицу Алины, и сразу же получил по уху, улетев в сторону дивана.

– Ой… – как бы извиняясь, произнесла она. – А где пистолет? – потом, обнаружив его на диване, тут же машинально проверила боезапас: – И нехер трогать, Шерлок!

В ушах звенело так, точно мне не кулаком попало, а каким-то бревном. Причем девушка тут же выскочила на балкон, сперва используя перила, как укрытие, а потом встала в полный рост.

– Ты зачем сознание теряла? – спросил я ее, как только она с озадаченным видом вернулась обратно.

Вместо ответа та обнажила бок, продемонстрировав под ребрами слабо кровоточащую рану. Судя по тому, как задралась ее одежда, у нее действительно был бронежилет. И ей попросту не повезло, что пуля попала так неудачно. Или же повезло стрелку. Не суть. Главное, мне не встретить такого же.

– Там никого. Я пошла, – произнесла Алина одними губами. Я на миг испугался, что лишился слуха, но с улицы донесся шум автомобиля. Прибывал утренний патруль. – Нет, пожалуй, посижу. Не хочу сталкиваться с ними.

– Кто ты? – спросил я, осторожно трогая набухающее ухо.

– Уж явно не писатель, – попробовала съязвить она, сев рядом на диване.

В дверь начали скрестись, и девушка насторожилась. Ее нервозность моментально передалась мне, и я сразу посмотрел в ту же сторону, откуда доносились звуки. То, что скреблись в дверь, я понял, но что именно с ней делали – нет.

– Меня взламывают? – спросил я сам себя, но Алина ответила:

– Пожалуй, что так. А мы сидим, чего-то ждем.

– Я прыгать не буду! – тут же воскликнул я.

– Здесь всего лишь второй этаж! – она широко раскрыла глаза. Они показались мне какими-то большими, чуть ли не неестественно круглыми. Но, вероятно, это были последствия удара.

Дверь все еще скрипела вскрываемым замком.

– Вообще-то я и не заставляла прыгать, – продолжила Алина. – Но если к тебе сейчас ворвутся, то пристрелят сразу же, как и ту даму на первом этаже. Понимаешь, надеюсь, что жалеть они никого не собираются.

Так, приплыли. Странные ребята, вооруженные, ломятся ко мне. У меня – не менее странная девица.

– А может, мне просто сдать им тебя и все? – спросил я, криво улыбаясь. Черное дуло «грача» тут же уткнулось мне в переносицу. – Понял, понял. Либо ты меня пристрелишь, либо они. Лучше бы я нашатырь не использовал, – вздохнул я. – Командуй, солдат Джейн.

– Я не солдат, – скривилась девушка.

– Ой, да ладно, – я махнул рукой. – Писал я про таких, как ты.

– Потом расскажешь. Если выживешь.

– Что? – похоже, я так удивился ее словам, что она даже усмехнулась.

– Странный ты. Все писатели такие? – бросила она через плечо, когда выходила на балкон.

– Не знаю, не сталкивался с другими, – я последовал за ней.

– Перелезай, – сама Алина взобралась на разграничение между балконами и ловко спрыгнула на соседний. – Словить пулю больнее, чем падать.

– Ты просто никогда не ломала ногу, – проскрипел я, обнимаясь с ограждением, переваливаясь со своего балкона на другую сторону.

– Я – нет. А ты? – как только началось какое-то действие, она стала более разговорчивой.

– Нет, – ответил я. – Только растяжение.

– И даже вывихов не было? – с легким разочарованием спросила Алина, начиная выдавливать нижнюю пластину в балконной двери.

– Ты каких-то таблеток наелась? – воскликнул я. – Ты полчаса назад была совсем другой.

– Полчаса назад я лежала без сознания. А сейчас, как видишь, все в полном…

– Люди на балконе! – завопили с улицы. – Стоять! Полиция!

## Глава 6. Расхождение теории и практики

Я мгновенное присел, даром что успел свалиться с перил на балкон соседей. Алина уже почти выдавила панель, хотя с ее комплекцией проще было просто пнуть ее со всей дури. Быстрее и эффектнее.

– Эй! – раздалось за моей спиной.

Я машинально обернулся и увидел тех самых: двое в черном, с пистолетами. Увидел и замер в страхе: дернусь, а мне сразу же пулю в спину всадят.

– Ты где там! – прошипела Алина, открывая дверь.

Стрелять начали одновременно все. Полиция, что была на улице, двое в черном, что стояли за моей спиной, и Алина, которая палила от бедра, грохоча «грачом» оглушительно, будто у нее гранаты взрывались, а не пистолет стрелял.

Зазвенело стекло, причем битое в МОЕЙ квартире!

– Хватит уничтожать мое жилье! – заорал я, но едва ли кто услышал мои слова.

Полиция обстреливала весь этаж, не очень разбираясь, кто где находится. Стреляли нещадно, но до автоматов не дошли, хотя в общем грохоте.

Я так и стоял на локтях на соседском балконе, избрав, похоже, идеальную позу – в меня пока что не попали ни полиция, ни черные.

– Не тупи! – услышал я. Дверь была открыта полностью, и я на четвереньках, как и стоял, шагнул в чужую квартиру. – Бегом!

Левую ногу чуть пониже колена пронзило болью точно оса ужалила. Нет, целый шершень или даже стая шершней – одновременно с внешней до внутренней стороны.

– Да как тебя… – Алина схватила меня за руку, потянув за собой, но я временно распластался на чужом ковролине. – Тут кошку стошнило, аккуратнее.

Это подействовало эффективнее, чем если бы меня протащили по блевотине. Я оперся на здоровую ногу, оттолкнулся, поднялся. Левая подогнулась, снова обжигаясь адской болью.

– Угораздило же тебя! – прлдолжала бубнить девушка. – Еще и идти не сможешь? Там пальнули-то пару раз! Не озирайся, иди!

Я, который только голову повернул в сторону, удивился:

– Куда?

– На улицу, куда еще! – меня снова схватили за руку. – Быстрее!

– Да на кой я тебе сдался…

– Пули вместо меня словишь.

– А на самом деле? – задыхаясь от боли, спросил я. Кошак немалых размеров только что сиганул из-под дивана на кухню. Рыжий. Пушистый.

– Чего ты хочешь услышать, писака? Что ты удачно ловишь пули, а мне уже нельзя поймать ни одной?

– Б**… – протянул я, хромая к входной двери, пытаясь увидеть, что там происходит с моей левой ногой. – Но там разве не…

– Нет! – Алина бахнула входной стальной дверью, спустила курок, оглушив меня окончательно, а потом припустила вниз по лестнице. – Ты долго будешь стоять?? Не тормози!

– Сникерсни, блин, – я посмотрел на лежавшего черного и пистолет, что валялся рядом с ним.

– Он тебе не нужен! – раздался крик с нижней площадки. – И вторую не жди!

Из квартиры донесся еще один приглушенный выстрел. Что-то странное. Но следующий прозвучал уже рядом, а пуля вышибла штукатурку рядом с моей головой.

Я чертыхнулся и поскакал вниз. Вот когда серьезно хотят убить, даже боль в ноге отступает. Адреналин, что ли.

Но на улице уже никого не было. Ни девушки, ни полиции.

– Э… – протянул я и задумался. Но придумать ничего не успел: раздолбанная легковушка со свистом тормознула прямо на тротуаре:

– Внутрь! – скомандовали мне.

– Я точно пожалею об этом! – но все равно прохромал к легковушке и упал на сиденье сзади.

Ускорение вдавило меня в сиденье.

– Куда мы так гоним! – заорал я, когда в повороте машина цепанула дерево. Боковых зеркал на ней не было. Вероятно, давно.

– Ты же не хочешь сдохнуть, правда, Шерлок?

– Боюсь, мои шансы здесь и там примерно одинаковые, – меня тряхнуло и скинуло набок.

– Ты еще пристегнись, – хохотнула ненормальная девица.

– А ты еще не сказала… кто… ты… такая! Здесь же школа, притормози! – меня кинуло в другую сторону, пока я не уцепился рукой за сиденье впереди. – Я ща ручник дерну, если ты не объяснишь, что происходит!

На тормоз вдавили так, что я свернул подлокотник пассажирского сиденья, провалившись вперед на полкорпуса.

– Так бы сразу и сел вперед, – хитро улыбнулась Алина, глядя на сложившегося пополам меня. – Что ты хотел спросить?

– ВСЕ! Какого… тут происходит? – из меня даже мат не вышел, пока я пытался перелезть на сиденье.

– Да у тебя вся штанина в крови! – ахнула она. – Надо перевязать!

– Да ладно, – съязвил я. – Мелочи какие. Ты-то к этому делу привычная!

– Ну вообще у тебя серьезная потеря крови, а у меня… – она похлопала себя по карманам, – возможно больше ничего не осталось!

– Может просто в больницу? – осторожно предложил я, глядя на нее, как на умалишенную.

– Найдут. Сразу найдут.

– Да что происходит-то! – психанул я.

– Так. Давай определим очередность, – серьезно произнесла Алина, хмурясь. – Лечим или говорим?

– ЛЕЧИМ! – проорал я.

– Тише-тише, едем, значит.

Вот теперь сдержать вопля я не смог, потому что машина понеслась вперед, а я так и не смог принять правильного положения. Неудобно, больно и жутко, учитывая, как она водила машину.

– У меня есть одно местечко, – проговорила Алина. – Там нас не найдут. Не переживай. Когда-нибудь найдут, но не…

– Боже, я даже не знаю, слушать мне тебя или попросить заткнуться, – завыл я.

– Это невежливо…

– Нет, все, молчи!

– Писака будет говорить сам? – ласково, но с плохо скрываемой издевкой, спросила Алина.

– Езжай уже!

Я попытался перевернуться так, чтобы как можно меньше навредить ноге. Но одна ободранная в яме, другую пнули и прострелили – безболезненно перевернуться оказалось непросто.

Не везло же мне. Нахрен я вообще в это ввязался. То после психолога встречаю ненормального, а меньше, чем сутки спустя – перестрелка.

Телефон зазвонил. Я посмотрел на экран – участковый.

– ДА! – гаркнул я, с трудом нажав кнопку приема вызова.

– Ты живой? – спросил участковый.

– Кто это? – спросила Алина.

– Живой, – простонал я.

– А где…

Телефон магическим образом удалился из моих рук и вылетел в окно. Магический образ продолжил рулить легковушкой.

– Никаких телефонов!

Я бы вышел на ходу, если бы стрелка спидометра не показывала сто тридцать.

– Он врет, если что. Почти сто пятьдесят, – между делом произнесла Алина.

Пришлось тянуться за ремнем безопасности. На такой скорости столкновение точно лишит меня жизни. Тут не будет расхождения теории и практики.

## Глава 7. Сложности взаимодействия

Выпрыгнуть из машины, как бы мне не хотелось этого сделать, так и не удалось. Жить хотелось, хотя муки впереди меня пугали больше преждевременной, пусть и быстрой кончины.

– Куда едем-то? – ворчливо спросил я, когда мы выбрались за пределы города и, прокатившись через поля, свернули в какой-то поселок. – Конспиративные квартиры? Таинственные базы?

– Ты же кровью истекаешь? – фыркнула Алина.

– У нас все нелогично. Ты намекаешь, что я должен тихо скопытиться?

– Э, нет… хотя…

– Б**, ты меня пугаешь, – начал я, но машина остановилась.

Интересно, что в поселке в основном стояли дома в два, а то и три этажа, массивные, кирпичные, недавно построенные. Алина же остановилась перед классическим старым домом из бревна, с просевшей крышей и обвалившимся дымоходом.

Забор перед домом смотрелся как стариковские зубы – то есть, полностью отсутствовал. Разбитые стекла скрывались за разросшейся зеленью, но дом все равно зиял черными прямоугольниками, указывая на ошибочность моего суждения. Никаких таинственных баз и всего остального, тому подобного, здесь быть никак не могло.

– Не пугаю, но погоди.

– Погоди, испугаю? – скривился я и пошевелил немеющей ногой в хлюпающем носке. – Пи… Можно я уже умру?

– Нет! Твоя выносливость, Шерлок… А, сча! Жди.

– Куда я денусь с подводной лодки, – вздохнул я и откинулся на так и не сломавшийся во время движения подголовник.

Если бы не моя встреча с психологом, который заставил меня вспомнить про все, что я писал, я бы и не думал, что я тут делаю. Вернее, могу делать. Зачем я вообще сдался этой девице? Нет, серьезно! Помощник из меня так себе. Свидетель тоже. Благие намерения спасти меня от допроса в полиции? От пуль двух неувязков? Жаль, что я потерял карточку…

– Эй! Приди в себя, олух!

– Не олух, а Шерлок, – простонал я, попробовал открыть глаза и увидеть, что сижу без штанов все в той же машине, а колени скрыты фигурой Алины. – Ты уже отрезала мне ногу?

– Правую стоило бы. Ты ее разодрал так, что она начала гноиться. Что случилось?

Я попробовал вдохнуть поглубже, справился с накатившей тошнотой и открыл глаза пошире.

– А мы что, уже никого не боимся, что сидим вот так в машине посреди улицы?

– Прошло две минуты, э-э-э, а как тебя зовут..?

– Андрей. Если это вообще важно.

– Не Шерлоком же мне тебя называть! Здесь безопасно.

– Может хотя бы в дом отойдем?

– Нет, не лучший вариант. Но я принесла тебе запасные штаны.

– Что? – мир стал чуть четче и ярче, как будто в телевизоре добавили контраста. – Штаны? Откуда?

– Оттуда, – передразнила меня Алина.

– Может, нам стоит обсудить происходящее? У меня есть вопросы.

– А просто так ты не можешь действовать?

– Мне нужна… мотивация, – слабо улыбнулся я. – Иначе ощущаю себя каким-то болванчиком. Просто так бегать следом за тобой я не хочу. У меня другие планы.

– В себе что ли не разобрался?

– А? – ахнул я от ее догадки, но сразу же собрался. – Ты что, тоже от Серова? Это все подстроено? Но… Нет, я, конечно, знаю, что есть разные провокационные теории для психологов, которые хотят побыстрее разобраться в клиентах, но это не значит, что…

– Ш-ш-ш, болтушка… – к моим губам прижался палец, да так, что я едва губу не прикусил. И только я собрался начать ругаться, как Алина сказала: – Вернемся в город. Сменим машину. Посидим в кофейне. Поговорим.

– То есть, мы не прячемся больше?

– Мы никогда не прячемся, – последовал ответ. – Штаны надевай, а то я решу, что тебе нравится сидеть в таком виде.

– На мне трусы, не обольщайся, – ответил я, но прежде, чем надеть штаны, посмотрел на ногу. Ощущение, что на место раны просто приклеили малярный скотч и все. – Запасных носков у тебя, конечно же, не водится?

– Бутылочку смеси, малыш?

– Исключительно Джека. Или Джонни, – ответил я.

– В другой раз – обязательно. Если выживем, – улыбнулась Алина.

– Да что за..! – я вскочил, схватил брошенные мне голубые джинсы и принялся их натягивать. Размер оказался мой, но возмущение было так велико, что я перемахнул через капот, толкнул водительскую дверь, захлопнул ее и спросил: – Что тут происходит??

– Если тебе хватит терпения до кофейни, непременно все узнаешь. Или можешь соскочить прямо тут. Уверена, что через пару дней тебя точно схватят и тогда ты будешь рассказывать о своих приключениях заливисто, как соловей, или выть волком будешь, потому что все причиндалы тебе перочинным ножичком покромсают. А они тебе наверняка еще пригодятся. Сколько тебе, двадцать восемь?

– Тридцать один, – буркнул я. – Но если срать я хотел на все происходящее?

– Тогда пешком домой, – ответ я получил моментально. – Придешь, обнаружишь несколько человек, которые пытаются перерыть все твои вещи. Тебя схватят и тогда твои…

– Оставь мои причиндалы в покое! Ты под чем?

– Ни под чем, просто самые обычные лекарства.

– Опиоиды, что ли? – прищурился я.

– Я не доктор. И не химик.

– Ты просто человек с пистолетом, угу, – кивнул я.

– Оскорблять не стоит. Кстати, где ты так ногу рассадил?

– Так это же ты ее пнула.

– Нет уж! – воскликнула Алина и схватилась за ручку двери: – Я тебя била по левой ноге, потому что у большинства правая – толчковая и если бы ты потом встать не смог, нахрен бы ты мне сдался.

– Интересные планы, только хорошо бы мне заранее знать об этом. Так ты не знаешь Серова? А то был тут один тип, который… А, ладно, – я посмотрел на выражающее явную иронию лицо Алины и заткнулся. – Поехали. Пока ты сама меня не пристрелила.

– Какое удивительное самосознание! – восхитилась она.

Я же про себя решил, что если там и лекарства, то явно на каких-то психотропах. Иначе не может быть. Не может человек так резко менять настроение. И прикинул, что при первом удобном случае надо добраться до дома. Или до телефона хотя бы. Пара номеров в голове у меня имелась. Ну, или симку еще восстановить можно… паспорт только на квартире остался. Точно надо позвонить психологу.

– Ты чего какой тихий? – так и не запустив двигатель, спросила меня Алина. – Ты не думай, я не…

– А я задумался. Иногда это нужно делать. Полезно, знаешь ли.

– Ах так! – ее кулак с хрустом врезался мне в нос.

## Глава 8. Кофейные переговоры

– Мне американо, а ему… – Алина толкнула меня локтем под ребра настолько незаметно, насколько это вообще можно сделать.

– Гаф… – ответил я. – Лучше бы нос мне вернула в прежнее положение!

Бариста еле слышно прыснул в стойку.

– Пара дней и все пройдет.

– Нос штука такая… не пгоходит!

Бариста начал открыто смеяться.

– Я его тебе сейчас сломаю…

– Шерлок, тише! – воскликнула Алина. – Не могу же я его тебе вернуть прямо здесь!

– А я не Волан де Могт, мне нос возвгащать не нужно. Мне его фогму восстановить надо.

– Это позже, – кратко прокомментировала Алина.

– Класс… что я тут до сих пог делаю…

– Очевидно, ждешь, пока я тебе помогу, – она отошла к столику, поманив меня за собой. Мне же оставалось только поражаться, как ее не беспокоит рана под ребрами. Хотя моя нога тоже не болела. Интересненько! – Кстати, – вдруг спросила она, – что это за Серов?

– Психолог мой.

– Ты же вроде не баба, Шерлок! – прищурилась она.

– Не вижу никакой связи.

– Что ты забыл у психолога в таком случае??

– У меня кгизис. Не знаю, о чем писать. Хочется, но не можется.

– В этом случае другого специалиста посетить нужно, – хитро улыбнулась Алина.

Я посмотрел на абсолютно пустой стол.

– Дгаться с женщинами – не мой пгофиль.

– Ладно, – вздохнула она. – Действительно, хватит. Гъешно смеяться над больными людьми, – хихикнула она.

– Сомневаюсь, что у тебя еще пули остались, – я попробовал гневно раздуть ноздри, но даже такое простое движение оказалось слишком болезненным.

– Ваш кофе, господа. Прошу прощения, месье и мадам, – бариста склонился, выставляя чашки с кофе. Размер мы не выбирали, но подали нам самый большой объем – почти поллитровые чашки.

– Ух, сейчас взбодримся, – и Алина ополовинила чашку. – А теперь можно и поговорить. Смотри, какая ситуация. Сказать тебе, кто я – не могу. Но мне понадобится твоя помощь.

– Пули ловить?

– Да тебе ногу оцарапало всего лишь! – воскликнула девушка.

– Ты сама сказала, что потегя кгови… – начал я, но потом до меня стало доходить, что здесь попахивает подставой.

– Ну мало ли, чего я тебе наговорила, взялся тут верить. Нет, ну хорошему человеку отчего бы не поверить!

– Ближе к делу!

– В общем, мне нужен напарник.

– Ну, зашибись, – я пожал плечами. – Тогда сливаюсь.

– В общем-то, одна пуля у меня осталась, – заметила Алина.

– И что, ты выстрелишь здесь, в людном месте? – я встал.

Девица, не промедлив ни секунды, вытащила пистолет и, выпрямив руку, прицелилась в меня. Промазать с расстояния в два метра сложно.

Я оценил ситуацию. Маленькая кофейня, четыре столика, три посетителя и бармен. Все дружно делали вид, точно ничего не происходит.

– Слушай, с Бэзилом я уже столкнулся, он был тот еще псих, но хотя бы ничем в меня не тыкал. А в то, что ты сможешь кугок спустить, я не вегю. И хватит гжать!

– Прости. Не могу, – Алина просто заливалась смехом. – Ты такой… Шерлок, ты просто… нет… не могу.

– Послушайте, – я обратился за помощью к баристе, который только что подошел ближе. – Я совегшенно не понимаю, что тут пгоисходит, так что извините за это поведение. Пистолет не настоящий, если что.

– Да, я в курсе, – скромно ответил парень, что был на одну белобрысую голову ниже меня. – Вас рассчитать.

– Девушка гасплатится.

– У вас разве денег нет? – он приподнял бровь. – Или вы альфонс.

– Она выкинула мой телефон.

– Послушайте, это не повод не платить за кофе. У вас тут на тыщу триста, а я не хочу, чтобы их вычли из моей зарплаты.

– Вадим, нормально все, – Алина, как ни в чем не бывало, поводила пистолетом.

– Не сказал бы, – ответил Вадим.

– Ты не понял. Нормально, – с нажимом произнесла девушка.

– Какое ногмально, если она пистолетом тычет во всех! – возмущенно прокартавил я.

– Прости, забыла объяснить. Это наша кофейня, – сказала она.

– Ну, раз так, – Вадим пожал плечами и вернулся за стойку.

– Психи! – вскрикнул я и бросился к двери. – Вы все – е**ные психи!

– Стой, – весело воскликнула Алина. – Погоди!

Но я уже коснулся двери и едва приоткрыл ее.

– Закрой ее СЕЙЧАС ЖЕ! – прогремел голос так, что аж стекла зазвенели. Человеческий, но многократно усиленный.

– Лучше послушайся, – проговорила девушка.

До жути хотелось выйти наружу и посмотреть, что они смогут сделать. Ведь если кофейня была «их», то меня могли бы пристрелить на месте. Но не пристрелили. Значит – нужен. Или не могут ничего сделать.

Я понял, что могу уйти, но ведь если уйду, то не узнаю, что за ересь здесь происходит. Да и возвращаться мне по большому счету – некуда. Ведь в квартире оставался второй. Или вторая – я так и не понял, кто же именно приходил. Так что кофейных переговоров мне было не избежать.

В итоге я вернулся за столик, дерзко закинул ноги на соседний стул и нагловато спросил:

– Так ты гасскажешь мне, что пгоисходит?

– В свое время, – Алина невозмутимо пила кофе.

– Есть кое-что, нужное мне пгямо сейчас, – проговорил я. – Немедленно.

– Рискни, – отняв чашку от губ, ответила она мне.

– Сегов. Михаил Сегов. Ты точно его не знаешь?

– Да что ты пристал со своим психологом! Нет, не знаю я его! Не. Знаю. Все, точка.

– Ладно, – я даже ноги со стула убрал, вернувшись в нормальную позу. – Тогда Бэзил… А-а-а! – я схватился за голову. – Слишком много всего случилось за последний день! – и тяжело дыша посмотрел на Алину. – Моя нога не болит, а я все еще жив, хотя прошел через пегестрелку на тги стогоны. Я готов услышать, чего гади ты меня сюда пгитащила!

– А я не готов больше слушать эту гнусавость, – крикнул бариста.

– Вадим, тише! – прикрикнула на него Алина.

– Могла бы кого получше с собой привести.

– Да что здесь пгоисходит!

Но бариста взял старомодный проводной телефон, похрустел трижды диском и прижал трубку к уху.

– Сергей Ефимыч, подойдите, пожалуйста.

– И еще кофе сделай нам, – попросила его Алина.

Я обратил внимание, что ее пистолет все еще лежал на столе.

– Интегесные пегеговогы… бл***! Нос!

## Глава 9. Группы по интересам

Появившийся из-за распашных дверей, вероятно, ведущих на кухню, Сергей Ефимыч оказался человеком в возрасте, когда пенсионером назвать – обидится, а как-то иначе – язык не повернется. Для таких придумали термин предпенсионеры и это слово буквально крутилось у меня на языке до тех пор, пока он, внимательно рассматривая мой нос, не произнес:

– Ну, да, так и есть.

– То есть? – едва дыша, спросил я.

– Мне шестьдесят два.

– Но я не спгашивал ваш возгаст, – вежливо ответил я, так как человек, жизнь проживший, заслуживал уважения.

– Вслух – нет.

«Что за телепатия!» – воскликнул я, как нарочно – про себя. Но Сергей Ефимыч ответил мне вслух:

– У вас просто отличный мозг. Идеи исходят из него настолько ярко, что я могу читать ваши мысли не напрягаясь. Совершенно. А теперь позвольте… Андрей?

– Вы это тоже в моем мозгу нашли? – спросил я, чувствуя, что пришла пора чего-то да бояться в этом жутковатом месте.

– Нет, в ее, – он кивнул в сторону Алины и одновременно с этим прилепил мне небольшой кругляш пластыря на переносицу. – А у тебя-то что?

– У меня легкое проникающее, но пуля застряла, – ответила она.

– И ты, несмотря на это, влупила две чашки кофе, подняла себе давление и ждешь, пока сердце само кровь выгонит. Причем вовнутрь!

– Она у меня в квартире сознание теряла, – быстро ответил я, а потом удивился тому, что нос нормально пропускает воздух и не мешает говорить. – Ух ты, это… – но Сергей Ефимыч потерял ко мне интерес так же быстро, как и его пластырь исправил нос:

– И молчишь! Потеря сознания значит, что с кровью у тебя беда полная! Сколько таких, – он указал на мою переносицу, – ты уже лепила себе?

– Пять, – помолчав, виновато призналась Алина.

– Пять… Мы же виделись позавчера, а их можно один, – он воздел палец вверх, – всего один за два дня! Организм не может переработать те вещества, которые я туда вкладываю, даже с дополнительными стимуляторами безопасно для печени! Рано или поздно ты себя просто убьешь.

– Уже не в первый раз так делаю, – с раздражением ответила девушка.

– А я в последний раз предупреждаю. Тебе всего двадцать три…

Я поймал себя на мысли, что выглядит она старше своих лет. А уж дело ли в том, что это из-за тех странных пластырей, которые могут в минуту убрать боль из ноги и залечить поврежденный нос… хрен его знает.

– Зачем я здесь? – спросил я у обоих, потому что интерес к моей персоне явно угасал. Не то что бы внимания требовал мой внутренний эгоист, но раз меня сюда притащили, продемонстрировали какие-то невнятные технологии, эффектные, однако же, то должны быть и объяснения.

– Ты не сказала ему? – спросил Сергей Ефимыч.

– Нет, – глухо ответила Алина.

– Убери это, – мужчина одним пальцем сдвинул пистолет ближе к ней, а потом повернулся в мою сторону. – Есть догадки?

– Шпионы? ФСБ? Тайные, подчиненные лично президенту, структуры?

– Все мимо, – вздохнул Сергей Ефимыч.

Я внимательно смотрел на седого, с пышной шевелюрой и усатого человека, который при определенном ракурсе смотрелся бы добродушным дедушкой. Но отчего я чувствовал, что все это далеко не так просто.

– Если капитал-шоу поле чудес окончено…

– В нашем деле паясничать не стоит, – тихо предупредил он. – Все очень серьезно. Ты же проверила, чтобы у него телефона не было? – спросил он у Алины, которая немного пришла в себя.

– Да, выкинула. Другого нет.

– А выбрала его почему?

– Меня поймали, могли бы схватить, а он такой… нормальный оказался. Понимающий, – сбивчиво, как троечник, на ходу придумывающий ответ, сообщила Алина.

– Врешь ведь, как всегда, – слабо улыбнулся Сергей Ефимыч, а девушка покраснела.

– Он писатель.

– О, писатель. Пиар? Сочинять можешь на ходу?

– Я… э… да!

Дополнять, что не в такой ситуации можно что-то делать, я не стал. Однако меня попросили более настойчиво:

– В формате новости, например, об очередном взорванном автомобиле.

– И все? Криминал какой-то.

– А что-то еще нужно?

– Очередной «хлопок», – начал сочинять я. – сотряс улицы города…

– Пойдет, – оборвал меня Сергей Ефимыч. – А если бы это была легенда?

– До чего странный запрос, я вам не нейросеть. А вообще, попросите ее, она сделает.

– Все отслеживается, а мы не можем так светиться.

– Тогда я тем более перестаю понимать, что происходит, – вздохнул я, только что обнадеживший себя тем, что мне хоть что-то расскажут.

– Ты знаешь Серова? – вдруг спросил меня Сергей Ефимыч.

– А вы? – задал я встречный вопрос, насторожившись окончательно. Как чуял, что все это будет завязано на моего долбанного психолога.

– Знаю, но он не ключевая фигура в нашем вопросе. Так что ситуация немного осложняется.

Ключевая фигура, чей-то вопрос. Я посмотрел на Сергея Ефимыча, как на психа. Он в ответ изобразил обезоруживающе добрую улыбку:

– Психи, Андрей, лишь те люди, которые принимают границы, навязанные им другими людьми. Моральные, этические, физические границы. Между городами, областями, государствами. Все это… тормозит нас. Люди превращаются в группы по интересам, которые на самом деле одинаковые, но подчиняются требованиям одного-двух человек. Понимаешь, о чем я говорю?

– С трудом, но… да. Понимаю, – кивнул я. – Границы – блажь и ложь. Их не должно быть.

– Именно! – воскликнул Сергей Ефимыч, пока я смотрел на других посетителей кофейни. – Ты нам пригодишься.

– Так вы меня искали или…

– Случайно нашли. Ты с нами? – спросил он меня как-то странно. Я недоверчиво посмотрел на старика, а тот беззаботно улыбнулся и повторил вопрос, но губы его не шевелились.

Это же просто… магия! Ощущение чего-то необычного, волшебного, охватило меня полностью, поглотило, точно ныряешь в воду идеальной температуры – когда не можешь вдохнуть, но не чувствуешь разницы между водой и воздухом.

– Если с нами, просто протяни руку. И узнаешь такие секреты, которые неизвестны даже власть имущим.

В голове сразу сформировалась логическая цепочка: это знание даст мне истинную власть. Левая рука машинально вытянулась вперед.

## Глава 10. Интересный выбор

– Левая? Загадочно! – воскликнул Сергей Ефимыч. – Вы уверены в своем выборе?

– Я сижу в кофейне вместе с телепатом и вооруженной девицей! – в тон ему воскликнул я. – Неужели выбор руки имеет какое-то значение?

– Дело не в выборе руки, а в том, что нам как раз и нужна твоя рука. Обе, вообще-то. Но есть такой нюанс, что левая рука…

– Ефимыч! – гаркнул бариста.

– Вадим? – осторожно поднял голову на него, спросил старик. – Конечно же, я его проверил! Незадачливый писатель, который верит, что упустил свой шанс несколько лет тому назад. Живет один, семьи нет, как нет и политических взглядов – а это значит, что не нашлось пока такой теории, которая могла бы полностью и всецело занять его разум. Но тем не менее, – продолжал он, пока я, широко раскрыв глаза, смотрел старику в рот, – кое-какие интересные критические мысли там водятся. А вот насчет левой руки… – он поднял собственную левую руку, повернул ко мне запястье, на котором виднелся рельефный рисунок дерева, похожий на аккуратное клеймление. – У некоторых из нас есть такой символ. У большинства его нет.

– Меня тоже такой ждет? – настал момент легкого отрезвления – клеймо обычно очень болезненное.

– Вероятно, рано или поздно, когда я буду точно уверен, что ты действительно с нами, а не просто так решил время потратить, как у психологов.

– Психологи? – воскликнул Вадим. – Интересный выбор!

– Чем же? – оживился Сергей Ефимыч.

– Иногда мозгоправы могут сделать кой-чего полезное. Но чаще вредят. От меня так жена ушла, – добавил он секундой позже, а потом взялся протирать чашку.

– Ну, давайте не будем о всяких науках, которые, в отличие от Фрейда, пока нельзя назвать ложными. Или правдивыми.

– Науки Шредингера! – вдруг подал голос еще один из посетителей.

– Гоша! – икнула Алина.

– Чувство юмора у этого человека довольно специфическое, – поджал губы Сергей Ефимыч. – Но в остальном – идеальный.

– Идеальный – кто? – спросил я, а комбинация воспоминаний про психолога и писательство заставила меня копаться в глубинах людских.

– Увидишь. Его специфика в чем-то близка к специфике Алины, но… шире и больше.

– Он управляет танком? – я даже привстал, чтобы посмотреть на самого обычного человека, который в полосатом темно-синем поло, который даже ростом был невелик против широкоплечего длинноволосого – и оттого жутко странного – типа напротив.

– И не только, – усмехнулся Сергей Ефимыч.

– Интересный выбор, – пробормотал я. – Так кто вы такие?

Вместо ответа он показал мне клеймо еще раз. Настолько близкой, что я смог рассмотрел на коже не только контуры самого дерева, но еще и листву, ветки, корни – и даже морщины-трещины на коре.

– Ух ты, – вырвалось у меня, – Ух ты… До чего детализировано! Настоящее… Нет, само собой настоящее!

– Рад, что ты не подвергаешь мои способности сомнениям!

– Но что это такое?

– Дуб.

– Похоже, даже очень, – прокомментировал я. – Но до сих пор не понимаю, что это все значит?

– Это символ, конечно же!

– Очень уклончиво, Сергей Ефимыч, – ответил я. – Помните, что у меня нет ваших способностей.

– И не будет, – сообщил старик. – Потому что… Нет, рано еще говорить про «потому что». У тебя будет проверка. Простая, ничего такого особенного. Но я предложу тебе выбор. Выбор напарника для этой проверки. Кто будет тебя сопровождать? От твоего выбора будет зависеть многое.

– В том числе – смогу ли я вообще пройти? – уточнил я.

– Готовность поражает! А кого ты выберешь? – спросил старик.

– Э-э-э…

И тут я начал колебаться. Если бы мне не сказали, что от выбора моего спутника будет зависеть результат прохождения испытаний, то я бы непременно остановился на… Впрочем, в любом случае сложно сказать, кого можно было выбрать в помощники, если кроме Алины я никого тут не знаю, однако она явно была не в состоянии помогать – взгляд, направленный в пустую чашку кофе и минимум движений говорили о том, что сегодня она точно будет не в состоянии что-либо делать.

Гоша, Вадим и Сергей Ефимыч…

– Вот меня не надо, – ответил он. – Я на такое не хожу после двадцатого.

– Двадцатый был вообще! – бодро выдал Вадим. – Как мы с ним тогда…

– Ш-ш-ш! – прошипела Алина. – Вы там сразу все секреты выдайте!

– Так кого ты выберешь? – терпеливо спросил меня Сергей Ефимыч.

– Заинтригуй дурака! – крикнул Гоша.

– Вот тебя и выберу! – крикнул я в ответ.

– Интересный выбор! – сказали хором Вадим и Сергей Ефимыч.

– Да почему? Я даже не знаю, что делать надо! Но вы все уверены, что я с вами! – воскликнул я, теряя нить нашего диалога.

– Я уверен в тебе, как ранее был уверен во всех.

– Кроме двадцатого! – напомнила Алина. Я обернулся на баристу, который продолжал тереть чашку до зеркального блеска.

– Двадцатый перехитрил меня, – без тени смущения ответил Сергей Ефимыч.

– А это какие? – спросил я.

– У меня нет номеров для всех. Но Алина четырехсотая, – одна из последних, кого я принял, – с какой-то едва заметной грустью проговорил он.

– Хорошо, что не двухсотая, – саркастически пошутил Гоша.

– Я уже говорил, что у него странный юмор.

– Чернуха мне близка, – быстро ответил я. – Вы мне скажите, что сделать надо, какой тест?

– Я позвоню завтра, – ответил Сергей Ефимыч.

– Но у меня…

– Есть, – он подвинул телефон, только что извлеченный из кармана и положенный на стол, ближе ко мне. – Теперь – есть. Все нужные номера в нем тоже имеются. Не советую раздавать свой номер всем подряд. Как и заводить другой телефон. Прочую технику и все остальное, что тебе может понадобиться, ты получишь позже, когда пройдешь испытание.

– Значит, завтра?

– Завтра, – хитро улыбнулся Сергей Ефимыч.

– А почему вы уверены, что я сейчас не пойду и не сдам вашу компашку кому-нибудь?

– Потому что телефон штука такая… технологии, знаешь ли! – он снова поднял указательный палец вверх. – Взорваться может в любой момент!

## Глава 11. Странные желания

Я только что хотел дотронуться до телефона, но тут же отдернул палец в испуге, что небольшой китайский аппарат может рвануть прямо на столе. Сергей Ефимыч, блестя глазами, добродушно рассмеялся:

– Ну я же шучу! – он размашисто хлопнул меня по плечу. – Эту штуку можешь уже снять. Не нужно тебе такое, – и он ловко содрал с переносицы кругляш пластыря. Когда он это сделал, даже больно не было. – Вот, и вид нормальный. А ты, четырехсотая, – он строго посмотрел на Алину, – не смей больше наших людей колошматить!

– Он вел себя вызывающе и оскорбительно, – побледневшая девушка откинулась на спинку стула, промямлила еще что-то, а потом просто вскочила с места и бросилась отсюда прочь, нырнув за стойку к Вадиму.

Похоже, что там она передвигалась едва ли не на четвереньках – двери за спиной Вадима хлопнули, но силуэта Алины я так и не увидел.

– Что с ней такое? – спросил я.

– В этих штуках содержится особый набор компонентов, который при переизбытке в организме может оказывать неприятное воздействие, – голосом профессора проговорил Серей Ефимыч. – Я же не зря сказал это при тебе первым делом.

– Так зачем использовать, если они опасны?

– Я не ожидал такого вопроса от тебя, Андрей, – брови старика сошлись вместе. – Или ты предпочитаешь проглотить пачку таблеток от поноса для закрепления эффекта?

В ответ на его реплику первым поржал Гоша, шепотки пронеслись по кофейне, а Вадим взялся тереть чашку аж со скрипом.

– Нет, – ответил я. – Все строго по рецепту.

– Тот же рецепт и здесь, – расслабился Сергей Ефимыч. – Согласись, было бы странно использовать простой пластырь для получения кайфа, разве нет?

– Эм… – я уловил его тематику и почему-то покраснел, – странно, конечно же!

– Я не заметил в тебе подобных склонностей, а потому думаю, что проблем с этим у тебя не должно возникнуть.

– Конечно же, нет! – тут же ответил я.

– Ну, склонность к алкоголю у тебя имеется… ладно, – Сергей Ефимыч хлопнул по столу широкой жилистой ладонью. – У тебя есть еще почти сутки, сейчас даже полудня нет. Здесь тебе делать больше нечего, можешь заниматься, чем пожелаешь, – он даже улыбнулся.

– Только я ведь не могу пойти домой к себе, – посетовал я.

– Тут я тебе ни в чем не помогу. У меня лишней кровати нет. Если есть машина, можешь поспать в ней.

– Нет у меня машины, – продолжил я, но старик снова свел брови:

– Почему-то мне кажется, что ты попросту ноешь!

– Вовсе нет! – я встал, похлопал себя по карманам. – Но я ведь не взял с собой ни денег, ни документов! Я даже в гостиницу не заселюсь!

– Знаю, но помочь…

– Ефимыч, серьезно, – снова подал голос Вадим. – У парня ситуация!

– И что же, к себе его поселить? У тебя есть друзья? Знакомые? Родственники?

– Нет, – тихо ответил я.

– Я думал, что у писателей широкий круг общения, – пожал плечами Сергей Ефимыч. – Вадим, сделай еще кофе ему, будь так добр. А я пока подумаю, что сделать.

Сказать, что мои желания оставаться здесь до тех пор, пока не прояснится ситуация, можно было действительно назвать странными – не сказать ничего. И тем не менее, я дождался кофе. Хотя Сергей Ефимыч уже ушел, а я уткнулся в стол, как прежде это сделала Алина, аромат кофе перед носом заставил слегка приободриться.

– Так ты и правда пишешь? – спросил Вадим, присаживаясь рядом.

– Что здесь происходит? – шепотом спросил я, игнорируя его вопрос.

– Не могу тебе сказать. Но то, что мы делаем – это по-настоящему круто. Большой проект.

– Раз не можешь сказать прямо, так хотя бы намекни, – попросил я, протянул руку к чашке и осторожно пощупал ее, хотя понимал, что горячего в ней ничего нет.

– И намекать не могу. Ефимыч мне голову оторвет, если я раньше положенного чего новичку скажу. Ситуация у тебя… не очень…

– Так Ефимыч, он…

– Для тебя он Сергей Ефимыч, – строго ответил Вадим.

– Хорошо, Сергей Ефимыч правда телепат, умеет читать мысли? – почти испуганно спросил я баристу.

– Или у тебя все на лице написано, – хмыкнул тот. – Как у тех, что скучно выливает свои мысли на бумагу. Шучу-шучу! – поспешно ответил Вадим, когда я посмотрел на него. – А Ефимыч… да, у него есть кое-какие способности. Разные. Которые обычно считают чем-то фантастическим.

– То есть, ты подтверждаешь, что он – телепат, – уточнил я и отхлебнул кофе, постепенно приходя в себя. – Очень интересно.

– И не говори, сам не верил, пока не проверил. Ой, рифму сделал.

– Глагольные рифмы – слабые, – буркнул я.

– Согласен, – кивнул Вадим. – Так тебе действительно некуда пойти? Что случилось?

Я быстро и коротко пересказал случившееся у меня на квартире.

– Ого! Даже Гоша не с таким к нам пришел, а Гош?! – крикнул он через всю кофейню.

– Я не слушал, – монотонно ответил он.

– Ну и **й с тобой, – фыркнул Вадим. – А ты везучий парень! Тебя могли бы пристрелить на месте, но нет, ты справился! Перестрелка обычно фатальна для простых.

– Значит, не такой я простой, – ответил я, пожав плечами.

– Не переживай, узнаешь точно, когда выполнишь задание от Ефимыча. И хорошо, что Гошу взял с собой. Толковый парень, только не всегда тебя слушать будет, скорее уж ты его будешь. Только вот к прежней жизни ты едва ли вернешься. Интересно тут у нас.

– Похоже на анекдот «как заинтриговать идиота – завтра расскажу», – я отпил еще кофе и понял, что до сих пор не могу взять себя в руки. Покалеченный нос, травмы, разгром квартиры, утренняя перестрелка – чашка в руках начала подрагивать. Вроде бы ничего серьезного.

«Да бляха-муха!» – ругался я про себя. – «Ведь сто раз писал про такое, как люди сухими из воды выходят! А меня едва ли не трясет. Или это из-за второго пластыря… Не зря же Ефимыч предупреждал!» И подумал, что не очень-то хочется мне бегать на четвереньках, как только что сделала Алина.

– Странные желания, – проговорил Вадим медленно, – считать, что тебя считают идиотом. Вовсе нет, если что. Бери телефон, а то забудешь, – он подтолкнул аппарат поближе ко мне.

Я с опаской включил его. Ничего не взорвалось, батарея заряжена, симка на месте.

– Интересно, говоришь, – что-то внутри меня шевельнулось. Кажется, готовность к приключениям оживилась и стала требовать у мозгов согласия отпустить задницу им навстречу.

– Да, может, книгу новую напишешь, – добавил Вадим. – А мне работать пора, бывай, – он встал, не пожав руки, и вышел из поля зрения, оставив меня наедине с полупустой чашкой кофе.

Ну и дела. Меня и правда заинтриговали, как идиота. Завтра скажут про задание, дали телефон взамен старого, лишили, по сути, квартиры и прежней жизни.

Утешал я себя тем, что добрая половина моих книжных героев так легко расставалась со старой жизнью, не очень-то о ней переживая, что не стоило даже упоминать об оставленных родственника, друзьях, подругах и любовницах. Так, пара строк, вроде «бывшая пассия осталась горевать в подушку, изредка вспоминая о том, кто стал героем в новом мире». Кому интересно, кто там рыдает в подушку.

Я посмотрел через большое окно на улицу. Мимо шли люди. Вот под руку промаршировали парень с девушкой – так быстро, что иного слова не подберешь. Я поднес чашку с кофе ко рту и замер: на противоположной стороне дороге шел Михаил Серов. Не узнать этого человека было попросту невозможно: высокий, густые черные волосы до плеч, зачесанные назад и открывающие широкий лоб. Вот, кто мог мне помочь прямо сейчас.

Обернувшись на Вадима, который опять тер полотенцем чашку, я быстро допил остатки кофе, схватил телефон и стремительно вышел на улицу, не отводя взгляда от Серова. Перешел проезжую часть мимо светофора, благо, что машин было мало, встал рядом с психологом, который смотрел в витрину с приличным костюмом тысяч так за семьдесят, и глубоко вдохнул.

– Желаете поговорить, Андрей? У меня есть буквально пятнадцать минут обсудить все ваши странные желания, – ошарашил меня психолог.

## Глава 12. Глубокий вдох

– Мы что, будем беседовать прямо тут? – спросил я, глядя на костюм. Сам Серов с него тоже глаз не сводил.

– Это происходит не у меня в кабинете, и, учитывая, что вы потеряли карточку, которую я вам дал…

– Так я ее все-таки потерял??

– Да, она выпала из вашего кармана у меня в кабинете. Я обнаружил ее только сегодня утром.

– Я боялся, что потерял ее на улице из-за Бэзила! – воскликнул я, вскинув руки.

– Бэзил, – сухо проговорил психолог. – Ну да, я не сомневался.

– Кто он такой? – спросил я. – По-моему, он самый обычный…

– Псих? Да. Он псих, – кивнул Михаил Серов. – Но, к сожалению, никому еще не удалось этого доказать.

– Но он напал на меня!

– Напал… тогда не стоит, вероятно, ходить по улицам в одиночку? Вид у вас не очень. Бледноваты, – он принюхался. – Сколько кофе пили?

– Две чашки, – тут же ответил я, а Михаил Серов почему-то сразу же обернулся на кофейню, из которой я вышел. Поначалу я не видел этой надписи, но сейчас она бросилась в глаза. Под вывеской было добавлено «только большие чашки».

– Литр кофе – это сильно, – поджал губы Серов.

– Да, наверно. Я просто себе ногу разодрал, когда убегал от Бэзила.

– Упали? Что ж, не лучшая новость, – он продолжил смотреть на костюм. – Думаю, когда-нибудь мы с вами оба будем носить такое. Не подумайте, что это предел моих мечтаний. Границ у мечты не может быть. Вот мы с вами поговорили, выявили ваши трудности. Подумайте к вечеру – вероятно, у вас появится отличный сюжет?

– Сюжет… – я снова посмотрел на кофейню и вдохнул. – А почему бы и нет? Это отличный сюжет!

– Он у вас уже вызревает? Тогда позвольте ему созреть полностью и к вечеру вы можете вынести его на наш суд! – радостно закончил Серов. – К счастью, в цену первого сеанса входит еще и сеанс групповой терапии. Если тебе понравится, то буду ждать еще раз.

– Если я найду денег, – пробормотал я.

– Что?

– Непременно приду, – поправился я. – Хороший выбор костюма.

– Спасибо, – Серов слегка прикрыл глаза от удовольствия. – Разумный выбор лести – это всегда правильно.

– Это была не лесть, – кашлянул я. – Костюм хорош. А сколько людей будет на групповом сеансе? У нас что, в городе много писателей?