Эллариан
Чувства и искупление

Чувства и искупление

Пролог

Вереница птиц стайкой пролетела над пробуждающимся городом, скрывшись далеко за ледниками Озариса, и навсегда покинула умирающую суровую местность. Теплый солнечный свет снисходительно озарил округу, окрашивая темные мрачные домики в золотистый цвет и заливая мокрую опавшую листву яркими цветными бликами, но солнце быстро скрылось за тучами, лишив природу надежды на тепло. Подул холодный пронизывающий ветер, морозя кожу лица и рук, но Уильям Фабиан продолжал гордо стоять на крыше замка, сопротивляясь стихии и не обращая внимания на растрепавшиеся из хвоста длинные светлые волосы. Мужчина пронзительно смотрел вдаль своими бледно-голубыми глазами и знал, что скоро великие деяния, которые он вершил, окупятся. Король доверил ему важную миссию, как самому верному соратнику, и, видит святая Лорелея, Уильям исполнит ее любой ценой, даже если плата будет слишком высока. И пусть планы его зловещи, но помысли чисты.

Он возложил на алтарь победы много сил, здоровья и крови и еще столько же отдал на открытие школы не для того, чтобы все разрушать. Немалыми трудами Фабиану удалось вернуть старому замку Тенебрус должный вид и сделать его обителью новых магов. Расположенный на северо-востоке Рейвенхарта – столицы Арривии – и граничащий с ледниками Озариса, он уже много лет был заброшен и считался гиблым местом, пока не появился Уильям. Найти выживших после войны с Лимранией магов-элементалистов и мастеров по телекинезу, трансмутации и телепатии оказалось еще сложнее. Но Фабиан справился, и его ученики принялись изучать эти сложные науки вместе с другими необходимыми предметами: математикой, алхимией, ботаникой, целительством, историей и географией. Не всем удавалось усвоить знания, но те, у кого получалось обуздать свою стихию, двигать предметы силой мысли, менять их форму и состояние, варить снадобья и проникать в чужой разум, поощрялись и отправлялись на службу к королю. В живых оставались единицы, и многие погибали, защищая границы страны, но ведь в этом и состоял смысл обучения – служить во благо государства. Так успокаивал себя Фабиан, когда прощался со своими учениками и принимал в школу новых молодых магов.

Около двери на крышу послышался шорох и по каменной лестнице поднялся человек в военной форме с эмблемой Арривии на кожаной куртке и сурово посмотрел на Уильяма, сразу привлекая его внимание тяжелой поступью. Он остановился рядом с Фабианом и неохотно отвесил ему легкий поклон в качестве приветствия, но в ответ ему досталось лишь молчание.

– Господин директор, король вызывает вас к себе. Немедленно, – нетерпеливо проговорил гвардеец, теряя терпение. – Это касается вашей ученицы. Ее отец в бешенстве.

– Королевский прокурор Уайт? – Уильям резко обернулся, растеряв крупицы храбрости. – Он в курсе?

– Королю пришлось рассказать, – объяснил гвардеец и замолк.

На лице Уильяма отразилась смесь гнева и отчаяния, но он незамедлительно взял себя в руки и последовал за гвардейцем к порталу с удивительно прямой спиной. Ему предстоял тяжелый разговор, от которого зависела его жизнь и жизнь других учеников, но в одном Фабиан не сомневался – он не позволит никому уничтожить его детище. Даже самому провидению.

Он скрылся в портале, уверенный в собственной справедливости и ослепленный гордыней, не замечая взгляда темных пронизывающих глаз, которые неотрывно следили за ним еще с крыши.

Глава 1. Боль

Рея тенью шла по коридорам замка, стараясь не сталкиваться с однокурсниками и не попадаться преподавателям на глаза. Последний месяц стал настоящей пыткой и испытанием на проверку ее стойкости и живучести, и, к сожалению, бой девушка проигрывала. Свежие глубокие порезы на руках пылали огнем, причиняя адскую невыносимую боль, сравнимую разве что с темной магией. Она никогда не думала, что ее жертвенность и желание помочь обернутся глупым безрассудством, последствия которого станут необратимыми. Ее оценки резко ухудшились, чего и следовало ожидать от ученика девятого курса, отчаянно противившегося применять полученные знания на практике. Она больше не могла колдовать, потому что любое, даже самое простейшее заклинание, приводило к ранам, не способным на быструю регенерацию. Маг без магии. Как глупо.

Она почти смирилась с отсутствием друзей, которые и до этого не баловали ее вниманием, и сочувствующими взглядами. Первое время ей удавалось скрывать свое состояние и контролировать эмоции, не выдавая боль, но с новыми ранами становилось сложнее сдерживать себя. Она знала, что ухудшилась не только внешность, меняя свежий яркий румянец на болезненную бледность, тусклость волос и мешки под глазами. С каждым днем мысли пропитывались ядом, отравляя ее жизнерадостную натуру и превращая в мрачную тень прошлой беззаботной жизни. И приближающийся конец Рея ждала с облегчением и надеждой, что скоро ее страдания закончатся, а бесконечная усталость превратится в бесконечный покой. Столь резкое изменение образцовой студентки преподаватели не могли не заметить, однако, после того как директор отказался помочь, сухо сообщая о том, что он не всесилен, резко перестали видеть проблему, деликатно стараясь избегать пустого взгляда девушки.

Рея почувствовала легкое жжение на кончиках пальцев и тепло на перевязанных руках. Действие лекарства заканчивалось, боль усиливалась, и бинты снова пропитывались кровью. Она привалилась к стене, стараясь выровнять дыхание, но ноги подкашивались, и Рея почти осела на пол, если бы не суровый голос, доносившийся из класса артефакторики. И его тон, пробиравший до костей, подсказывал девушке, что опоздание на урок может привести к более серьезным увечьям, чем раны на руках от колдовства. Нужно было торопиться.

Преподаватель артефакторики и маг огня Роланд Ротмант всегда вызывал у учеников весьма однозначные чувства страха и ужаса с примесями волнительного трепета у недалеких девиц. Бывший адепт темной магии, лучший друг директора Фабиана и верный последователь короля, каким Уильям выставил его на суде в ответ на обвинения в предательстве, оказывался одной из обсуждаемых тем среди учеников ровно до тех пор, пока не появлялся в поле видимости у сплетников. Молодой, амбициозный мужчина – явно с присутствием интеллекта, раз занял пост командующего гвардией короля в двадцать один год, а в двадцать четыре после снятия обвинений снизошел до обучения пустоголовых детей в только открытой школе магии – в начале преподавательского пути казался ученицам весьма интересной кандидатурой для объекта воздыхания. Ровно до первого едкого замечания в адрес одной из студенток, которая от нанесенного ей ущерба по гордости долго перемывала ему косточки, не скупясь на эпитеты и настраивая верных подруг против этого несносного человека.

В отношении заместителя директора Присциллы Голд студенты трепались не меньше, ведь ее требовательность к трансмутации не уступала даже Ротманту к артефактам. Рея считала подобные выпады в отношении преподавателей недопустимыми из-за банального уважения, что среди ее друзей не поощрялось. К началу последнего девятого курса она научилась не реагировать на мнение окружающих и смирилась с одиночеством, которое в редких случаях нарушалось шумной компанией однокурсников, охотно зазывавших ее в деревеньку Примвис. Ей хватало того, что на уроках и Ротмант, и леди Голд выкладывались на полную, чтобы вбить материал в горячие головы, а остальное она пыталась отмести прочь. Рея гасила распространявшийся по всему телу страх от хмурого взгляда угольных глаз преподавателя артефакторики, когда в ее адрес лилась критика не меньше, чем на остальных, но она отчаянно убеждала себя, что если отбросить замечания и вникнуть в суть сказанных Ротмантом слов, то он производил впечатление человека, чрезвычайно увлеченного своим делом. Она топила чувства злости и опустошенности к нему, когда вспоминала, кем он являлся на самом деле и какие поступки совершал на службе у короля ради победы. Рея до сих пор горевала по матери, умершей из-за строя, установленного после войны и приведшего к упадку всех сфер общества, в том числе медицине. Ее не смогли спасти из-за элементарного отсутствия лекарств и персонала, разбирающегося в болезнях, и Рея, будучи на тот момент еще ребенком, с ужасом наблюдала, как мать умирала в муках и страданиях без возможности облегчить боль. Она испустила дух в полном смятении рассудка, не узнавая дочь и мужа, и, казалось, даже себя.

Голова болезненно кружилась и стала тяжелой, словно в нее налили горячий свинец и с каждым шагом добавляли новую порцию. Противный звон в ушах не давал привести мысли в порядок, а разносившийся эхом по всему коридору голос давил на виски. Рея с трудом дошла до кабинета, держась за стену, и перед дверью опрокинула в рот содержимое пузырька с зеленой жидкостью. Горло обожгло, но девушка терпела, пока картина перед глазами перестала плыть и мигать красными пятнами. Действие лекарства как раз должно было хватить на урок, если ей не потребуется колдовать. Быстро глянув на часы, Рея разочарованно выдохнула, представляя, как лицо Ротманта перекосит от злости, пока он будет придумывать самые изощренные слова, описывающие ее опоздание. Она похлопала себя по бледным щекам трясущимися пальцами, стараясь скрыть болезненность лица за легким румянцем, и шагнула в класс, спрятав руки за спиной.

Роланд сосредоточенно подготавливал ингредиенты для последнего урока, чувствуя на плечах усталость, но упрямо держал осанку. За девять лет преподавания и упорных трудов в самых разных исследованиях он почти забыл, кем он был, но шрамы по всему телу и на лице услужливо напоминали ему об этом каждым вечером. Чувство вины въелось в мозг и не давало дышать полной грудью, словно сдавливая мощными силками и перекрывая доступ к свободе. Он тяжело вздохнул, прерывая ненавистные мысли, и повернулся к двери, встретив вошедших учеников маской безразличия на лице. Вести занятие у бездарных учеников двух совершенно бесполезных стихий – воздуха и земли – одновременно одно сплошное разочарование, но стиснув зубы, Ротмант начал урок, выводя на доске список ингредиентов для создания артефакта.

– Сегодня я проверю ваши знания за предыдущие курсы обучения. Уверен, что вы не соизволите вспомнить создание и самого простейшего амулета от простуды, – процедил Роланд и взмахом руки заставил все учебники захлопнуться. По классу раздались разочарованные вздохи и обвинения. – Прожигание меня вашим надменным взглядом, мистер Джесон Стивенс, не поможет вам в его создании.

Его цепкий взгляд усмирил негодующих учеников и заставил съежиться под ним от страха. С такими непроницаемыми холодными глазами он убивал для короля, чтобы убедить того в верности и преданности, но противный голос в глубине души шептал «признай, что тебе нравилось лишать людей жизни».

– На доске список ингредиентов, которые вам понадобятся. Объединяемся в пары и начинаем, – сказал Ротмант, словно отдавая приказ, и с раздражением перевел взгляд на вошедшую в класс ученицу.

Ее темные длинные волосы слишком резко контрастировали с белоснежным цветом лица, а выразительные черные брови неестественно выделялись на бледной коже. Пухлые губы потеряли яркость и были искусаны, что Роланд заметил сразу по следам крови, как только она вошла. Правильные черты лица и бирюзового цвета глаза выражали бездонную тоску и уныние, а трясущиеся пальцы нервно теребили подол школьной юбки. Она была больна, весь ее вид кричал об этом, и по-хорошему ему стоило отправить студентку в лазарет к леди Маргарет, но Ротмант, поджав тонкие губы, решил, что восемнадцатилетние девицы в состоянии сами о себе позаботиться.

– Стоит поставить вам пропуск занятия за опоздание, мисс Уайт. Очевидно, что к девятому курсу вы не научились не только создавать талисманы, но и определять время. Будете работать одна, вот за этим столом, – отчеканил артефактор, небрежно указав на ближайшую парту к преподавательскому месту.

– Извините, сир, – безэмоционально проговорила Рея севшим голосом, пропуская едкое замечание мимо ушей. – Больше не повторится.

Рея молча прошла к столу с котлом, сбрасывая тяжелую сумку с учебниками и изучая исписанную мелом доску. Ингредиенты подходили для амулета от простуды, и Рея с ужасом вспоминала состав, понимая, что в инструкции по приготовлению требовалась магия своей стихии. Дождавшись, когда все студенты возьмут нужные ингредиенты, она на ватных ногах дошла до шкафа, схватив простенький деревянный кулон и несколько цветков семицвета, а свечи и блюдце положила в карман юбки, чтобы не разбить. В голове усиленно роились мысли о том, как создать амулет другим способом, но на ум упорно ничего не приходило кроме страха, противно застрявшего в горле.

Ротмант медленно шагал между рядами и тщательно следил за каждым движением учеников, молча оценивая их знания и то и дело хмурясь. Он прилагал колоссальные усилия на уроках, чтобы кратко и понятно изложить материал, но всегда находились особи, которые без учебника не могли связать двух слов. Жалкие потуги учеников девятого курса при создании артефакта среднего уровня сложности вызывали у Роланда приступ безнадежности и мнимой тревоги за судьбу будущего поколения. Вернувшись на свое место, преподаватель, преисполненный бранных слов на молодежь, бросил колкий взгляд на бледную, как смерть, девушку, которой он не без удовольствия велел работать рядом с ним, чтобы вдоволь насладиться страхом, который испытывали ученики в его присутствии. Она уже дошла в изготовлении до момента, когда требовалось использовать магию, но продолжала стоять, высматривая цвет бутонов, растолченных в блюдце и нагретых над свечой. Ротмант победоносно ухмыльнулся уголками губ, решая, что посмевшая опоздать на его урок маг воздуха забыла, что написано в инструкции под следующим пунктом. Но она, словно прочитав его мысли, взмахнула рукой, и на секунду артефактор заметил, как ее лицо исказила гримаса боли.

Его отвлек зеленый дым, поднимающийся за соседним столом, и два остолопа, которые никак не реагировали на шипение амулета, оказавшегося в опасной близости к огню свечи. Закатывая глаза, Роланд в очередной раз проклял директора, который не позволил применять пытки в воспитательных целях.

– Мистер Роббинс, вы готовите амулет или яд? – раздраженно сказал артефактор, устало потирая переносицу. – Нужно нагреть семицвет до тех пор, пока его лепестки не раскроются, а не превратить бутон в пепел.

Однако Дэниэл Роббинс, совершенно не обращая внимания на слова преподавателя, продолжал сжигать несчастный цветок над свечой, пока содержимое блюдца не воспламенилось и не перешло на деревянную поверхность стола. Парень стремительно отпрянул к окну, не предпринимая абсолютно никаких попыток, чтобы предотвратить распространяющийся огонь, и испуганно таращился на язычки пламени. Все произошло настолько стремительно, что Рея вспомнила о последствиях колдовства, когда уже выкрикивала заклинание.

– Катаргис, – на автомате произнесла девушка, вскидывая руку и направляя поток воздуха в источник огня.

Пламя протестующе взвилось к потолку, неохотно погаснув, и Рею мягко толкнули вбок нетерпеливые руки. Ротмант мгновенно заставил своей магией огня остатки искр исчезнуть, вдобавок потушив свечи на других столах, после чего его гнев обрушился на жавшегося к стенке Роббинса, а затем и на остальных присутствующих. Слова долетали до Реи с трудом, словно сквозь толщу воды, и больно били по вискам, отдаваясь резкой пульсацией в голове. Она тихо выскользнула из класса, пользуясь ситуацией и сложившейся суматохой, пока преподаватель придумывал наказание для провинившихся студентов.

Привалившись к стене, Рея чувствовала, как теплые струйки крови ползут по пальцам, стекая на пол и оставляя красные разводы. Она давила рвущийся из груди крик и до боли стискивала зубы, чтобы не издать ни звука. Свежие порезы стали глубже после того, как девушка воспользовалась магией для изготовления амулета, и старые раны, покрывшиеся корочкой, разошлись от заклятия урагана, когда пришлось погасить огонь. Рея чувствовала, как подкашиваются ноги, как сводит челюсть и скрипят зубы, но упорно боролась, чтобы не потерять сознание посреди коридора на третьем этаже замка. Она решилась открыть глаза, и от застилавших картинку слез девушка размыто видела приближающуюся к ней фигуру в черном, облаченную в темный кожаный плащ и похожую на коршуна.

– Вы еще здесь, – Ротмант недовольно покосился на студентку, нехотя останавливаясь. – Кажется, я десять минут назад отпустил вас. Или вам хочется прогуляться по замку?

Она не ответила, продолжая держать голову опущенной, и артефактор, нахмурившись, скользнул взглядом по жавшейся к стене фигурке. Ноги девушки дрожали, а по рукам стекала кровь, образуя на полу приличную лужу. Во мраке коридора, освещенного несколькими факелами, Роланд с трудом мог разглядеть очертания лица ученицы и оценить тяжесть ранений. Тело приняло решение раньше, чем разум, и крепкая мужская ладонь нырнула под волосы девушки, огибая шею и фиксируя подбородок. На него смотрели стеклянные безжизненные глаза цвета неба, выражавшие пустоту и отчужденность. На секунду Ротмант даже растерялся, не зная, что делать, но быстро взял себя в руки, понимая, что от его действий зависит чужая жизнь.

– Сможете идти? – тихо спросил артефактор, решая, что его кабинет ближе, чем лазарет.

Рея отрицательно покачала головой, закусывая губу от вырвавшегося хрипа, и стала оседать на пол. Роланд, грязно выругавшись про себя, подхватил девчонку на руки и стремительно направился в свой кабинет. Раны не были похожи на ожоги от попадания на кожу ядовитого сгоревшего цветка, который любезно поджарил Роббинс, да и бинты на запястьях говорили о том, что случалось подобное не первый раз. Он проклинал свой статус преподавателя, первоочередная задача которого заботиться о своих учениках, и свирепствовал на девчонку, свалившуюся ему на голову. Где его хваленая выдержка и равнодушие? Где безразличное отношение к окружающим?

Упрекая себя за слабость, Ротмант осторожно положил девушку на диван и метнулся к шкафам, отыскивая нюхательные соли и восстанавливающие настойки. Он был почти уверен, что ни одно его заклинание огня не поможет прижечь раны, однако, аккуратно закатывая испачканные рукава рубашки девушки до локтя, артефактор снял окровавленные прилипшие бинты и попробовал произнести пару заклятий, которые, как и предполагал, не подействовали. Пользуясь тем, что Рея оставалась в сознании, Роланд начал буквально вливать в нее пузырьки, поддерживая ее голову и следя, чтобы она не закашлялась. Она покорно пила глоток за глотком, прикрыв глаза, и когда выверенная им доза опустела, Ротмант снова вернулся к рукам девушки. Его собственные руки перепачкались в ее крови, но он продолжал изучать глубокие полосы, изуродовавшие нежную кожу. Шрамы от старых ран скрывались за новыми и на бледной коже стали практически невидимы. Присутствия темной магии артефактор не заметил, и на ум приходило лишь одно объяснение – девчонка сама с собой это сделала. Он решил дождаться, пока подействуют настойки, расспросить ее обо всем и выставить за дверь в лазарет, как и следовало сделать с самого начала, а не нянчиться с малолетними детьми по доброте душевной.

Ротмант раздраженно прошел к раковине, запуская руки под струю воды, с тяжелым вздохом рассматривая когда-то белоснежные манжеты, но кровь оказалось непросто смыть. Он хмыкнул. Какая ирония. Он не отмоется от крови тех людей, которых погубил, даже если бы ему даровали бессмертие.

Сзади послышался приглушенный стон, и Роланд обернулся, готовясь к тому, чтобы отчитать несносную девчонку. Рея с трудом опустила ноги и села, опираясь на колени и размазывая кровь по всей юбке. Настойка флосвита оказалась очень действенной, и, рассматривая внутреннюю часть рук, девушка с облегчением увидела тонкие бегущие змейки шрамов. Мышцы болели и ныли от принятого лекарства, в голове шумело, словно от роя пчел, но Рея радовалась, что ей повезло отделаться так легко.

– Итак, – прогремел голос Ротманта в звенящей тишине кабинета, – я жду объяснений, мисс Уайт.

Он подошел ближе, прислоняясь бедрами о край столешницы его рабочего места, и сложил руки на груди, буравя девушку строгим взглядом. Рея тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, и Роланд использовал все свои навыки, чтобы не сорваться, пока девчонка отрешенно уставилась на него. Он не был привлекательным. Шрам, пересекающий лоб, левую бровь и щеку не красил его, хотя и добавлял мужественности, а суровый подбородок воина, покрытый щетиной, скорее отталкивал, чем вызывал восхищение. Длинные черные волосы, чаще всего стянутые резинкой на затылке, доходили до плеч, а глаза цвета темного шоколада, казалось, видели саму душу. Общий облик мужчины напоминал зверя, готового атаковать в любую секунду, и поэтому ученики до жути боялись его.

– Не советую вам испытывать мое терпение, – в низком голосе преподавателя прозвучала угроза, и девушка встрепенулась, потупив взгляд.

– Простите, мастер, – Рея сглотнула, ощущая подступивший страх от присутствия адепта темной магии. Бывшего адепта. Собственный голос звучал хрипло и надрывно. – Все началось в начале учебного года. Мы тренировались недалеко от Мертвой реки, чтобы никому не мешать. Так получилось, что Джесс, то есть мистер Стивенс, атаковал мистера Роббинса потоком воздуха, но тот поставил щиты из камней, и заклятие срикошетило в меня, а я не успела возвести блок. Меня должно было оглушить, но ничего не произошло. А после на уроке трансмутации от использования чар впервые появилось это.

В кабинете повисла тишина, прерываемая стуком капель из неплотно закрытого крана. Звук разбивающейся воды вкупе с ситуацией заставил кожу покрыться мурашками. По спине прошелся холодок, и Рея сильнее вжалась в диван, мечтая исчезнуть и не плавиться под испепеляющим взглядом. Медленные приближающиеся шаги, которые девушка сравнила с походкой хищника, нарушили мучительное ожидание, и она решилась перевести взгляд на артефактора, о чем сразу же пожалела.

– И вы хотите, чтобы я поверил в это? – прошипел Ротмант, прищурившись и презрительно смотря на девчонку сверху вниз. – Вы прикрываете своих дружков, рассказывая эту чушь. В духе магов воздуха ваша нелепая самоотверженность и желание спасти виновных от наказания.

– Сир, но я не лгу. Директор в курсе, он… – Рея резко встала, нахмурившись и почувствовав прилив гнева, но даже мнимое равновесие в росте не добавило ей уверенности.

– Оставьте свои истории для кого-нибудь другого. Я зря потратил на вас время и запасы ценных лекарств, – процедил сквозь зубы Роланд, и, крепко схватив девушку за плечо, выставил из кабинета. – Выметайтесь. Прочь.

Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом Реи, рискуя слететь с петель от грубого обращения. Примерно также чувствовала себя девушка, которую, словно котенка, ткнули в очередной факт, доказывающий, что она одинока в борьбе с ее проблемами. Совершеннолетие достигнуто, а значит руку помощи великодушно протянет только горгулья, питающаяся магией, тем более для нее маны в организме еще находилось предостаточно.

Сердце бешено билось о ребра от страха, злости и обиды, и Рея, держась за крохи самообладания, пыталась успокоиться, чтобы не вернуться в кабинет преподавателя артефакторики и не наговорить ему грубостей. Хотелось выть от безысходности, но ей следовало поберечь остатки сил, которые слабым огоньком трепыхались от настоек, что дал Ротмант. Страх перед ним стал глубже, запутаннее и поселился где-то глубоко в душе животным инстинктом, который предупреждал бежать прочь с третьего этажа и не возвращаться. Желание исчезнуть навсегда не являлось проблемой теперь, когда собственная жизнь стояла под сомнением из-за бессилия самого Уильяма Фабиана и лекарей из больницы святого Саймона. Рея видела два пути: либо она погубит себя окончательно, применив еще пару заклинаний, либо заберет документы из школы и забудет о магическом мире навсегда, поселившись среди фермеров и рабочих мануфактуры каменщиков. Вариант до конца дней влачить жизнь помощников королевского прокурора на службе у собственного отца ею даже не рассматривался. В голове промелькнула шальная мысль сменить придворного шута и рассказывать байки о свирепых придуманных чудищах старого замка Тенебрус, и Рея грустно улыбнулась, приободренная тем, что не растеряла остатки юмора.

Она забрала сумку из класса артефакторики и поспешила в спальню девочек, пока преподаватели и ученики готовились ко сну.

Глава 2. Решение

Ротмант летел в кабинет директора, устрашающе вышагивая между испуганными учениками и игнорируя встречавшийся по пути лепечущий персонал. Слишком много вопросов у него накопилось к другу, и один из них не давал ему покоя, как только дверь захлопнулась перед проблемной девчонкой. Высматривая за завтраком в столовой учеников, как орел добычу, Роланд обнаружил, что она отсутствует, а ее так называемые друзья пребывают в состоянии веселья, не заморачиваясь этим фактом. Язычки совести топили лед внутри, и Ротмант перебирал разные версии событий, в которых исход получался одинаковым – девчонка так и не дошла до спальни. Он раздраженно потушил несколько факелов магией огня и поднялся по высокой лестнице, перелетая через ступеньки.

Не удосужившись постучать и рывком открыв дверь, артефактор замер каменным изваянием, воочию наблюдая за той проблемой, которая, как снег, свалилась вчера на голову. Рея обернулась, и Ротмант заметил промелькнувший испуг в ее глазах, и только сейчас понял, что видел их цвет всего раз или два, когда их взгляды пересекались. Она боялась его?

– Я зайду позже, Уильям, – помрачнел артефактор, собираясь покинуть кабинет.

– Нет, нет, Роланд. Мы уже закончили, – улыбнулся директор, ладонью поманив его к столу.

Ротмант нахмурился и остановился позади девушки, приглядываясь к ее состоянию и внешнему виду. Она выглядела посвежевшей и бодрой, кожа изменила оттенок, на щеках заалели пятна румянца. Длинные локоны были собраны в прическу и открывали вид на тонкую девичью шею, маленькие ушки с серьгами-гвоздиками и четкий овал лица. На курсе ее считали красавицей, но Ротмант не заметил в ней ничего привлекательного, разве что бесила меньше всех остальных. Изменения в ней после принятых настоек не переубедили его, и даже закусанные пухлые губы вызывали в нем раздражение.

– Подумайте, Рея. У вас еще есть время до конца недели, – закончил беседу Фабиан.

– Спасибо, сир, – она вежливо кивнула и быстрым шагом поспешила удалиться.

Ротмант проводил девушку цепким взглядом, и, как только ученица скрылась, перевел внимание на Фабиана, вспоминая цель прихода. Оставались нерешенными проблемы о поставке новых ингредиентов в школу и введении в курс артефакторики создание некоторых недавно открытых амулетов. С директором обсуждение подобных вопросов занимало уйму времени, учитывая, что он согласовывал любые корректировки в учебной программе с Советом короля. Роланда до скрипа нервировала бюрократия в науке, но он спокойным тоном аргументировал нововведения, чтобы его идеи не оказались безосновательны. В конце концов, когда Уильям предложил вносить на рассмотрение в Совет все возможные преобразования постепенно, Ротманту пришлось уступить, полагаясь на опыт и мудрость директора. Однако кое-что по-прежнему не давало покоя.

– Они рассматривают любые мои проекты как отрицательный опыт для учеников. Неужели король не понимает, что для победы нужно меняться? Что старыми методами не выиграть войну? – Роланд сел за стол напротив Уильяма, вдоволь насмотревшись на старую крышу замка через окно.

– Люди предвзяты, ты же знаешь, а на тебе они еще видят печать темного мага, – Фабиан попытался дружелюбно улыбнуться, но получилось лишь нервно скривить губы.

– Природа истощена. Маги рождаются все реже, и их не спешат отдавать в школу, учитывая, что они пропадают без вести после выпуска. Нужно действовать, пока не поздно, а не сидеть сложа руки, – произнес Роланд сквозь зубы, сдерживая ярость и злость усилием воли.

– Возможно, они находят лучшую жизнь в другом месте, и ты просто преувеличиваешь, – Фабиан рассеянно пожал плечами и перевел разговор на нейтральную территорию. – Не хочешь выпить? Я прикупил отличный алкогольный бальзам на ярмарке.

– Нет, Уилл, у меня полно работы, – уклончиво ответил артефактор, рассчитывая оставшееся время посвятить проверке домашнего задания младшекурсников и выместить на них гнев за снобизм чиновников.

Он порывисто встал из-за стола, шурша плащом, и его внимание привлекла стопка документов с фотографией, лежащих под руками директора.

– Я полагаю, ты собираешься исключить из школы девчонку Уайт за ее неблагоразумный поступок? – поинтересовался Роланд без грамма любопытства на непроницаемом лице.

– Пока нет. Дела обстоят куда серьезнее, – задумчиво произнес Уильям, рассматривая фото бледно-голубыми почти прозрачными глазами, – и боюсь, я не в состоянии их исправить.

Роланд нахмурился, тихо отходя к окну и обдумывая слова директора. Они вызвали в нем скудное чувство безнадежности, и если девчонка не лгала, и сам Уильям Фабиан оказался не в силах ей помочь, то ее положение по-прежнему оставалось скверным.

– Ты считаешь, она сказала правду? – невзначай бросил Ротмант, едва повернув голову.

– Да, к сожалению. Она сказала правду, – Уильям энергично кивнул несколько раз, отчего длинные белокурые волосы упали на плечи. – Лучшие целители в больнице Саймона пытались помочь, но безуспешно.

– Целители в Саймоне не в состоянии даже качественно наложить швы, – презрительно фыркнул Ротмант, вспоминая, как валялся на больничной койке после операции и боялся пошевелится, потому что от малейшего движения открывалось кровотечение. – Так что с ней? Я не увидел следов магии на ранах.

– Каждый раз, когда она колдует, ее предплечья покрываются глубокими порезами. Она обратилась ко мне за помощью, когда боль стала нестерпимой, а отец не смог помочь, и я направил ее в больницу, но безуспешно. Моя магия тоже не справилась, – Фабиан изобразил сочувствие на лице, но линия челюсти оставалась решительной.

– Девчонка рассказала мне какую-то чушь о том, как эти раны у нее появились. Я не верю не единому ее слову, потому что такое заболевание не может появиться от простого заклятия урагана мага воздуха, – с негодованием размышлял вслух артефактор.

– Они тренировались с друзьями, и Рея закрыла собой проходящего рядом первокурсника, в которого срикошетило заклинание, – объяснил Уильям и отложил досье девушки в ящик.

– Какое благородство. А от меня она свой героизм предусмотрительно скрыла, – презрительно усмехнулся Роланд, резко разворачиваясь и направляясь к двери. – Хорошего дня, директор.

Преподаватель артефакторики вернулся в свой кабинет, сбивая с ног учеников, с еще более угрюмым и мрачным видом, чем обычно. Ротмант провел два следующих урока в отвратительном расположении духа, ругая студентов за любую провинность, и тщетно пытался понять, что его беспокоит. Случай с девчонкой не выходил из головы, и мысль самому заняться проблемой внезапно показалась разумной и даже логичной. Им руководил научный интерес и любопытство, присущее исследователям, которые страстно желают докопаться до правды и найти истину. Своим открытием он утер бы нос самовлюбленным индюкам из больницы святого Саймона и доказал, что его опыты заслуживают внимания. Подобные случаи с применением боевых заклинаний и последствиями от них Ротмант не встречал, и оттого возможность расширить свои познания и использовать их в будущем он счел крайне привлекательной. Судьба девчонки мало его волновала, как и то, что она могла попросту не дожить до момента, когда он найдет решение. Люди умирали каждый день, а Роланд видел перед собой цель обратить полученные результаты на пользу Арривии, когда вновь придется сражаться. На войне без жертв не обойтись.

К обеду артефактор проследовал в столовую, чтобы встретиться с непосредственным объектом предстоящих экспериментов и обсудить несколько деталей их встреч. Она сидела поодаль от своих сокурсников и со стаканом апельсинового сока увлеченно читала какую-то книгу, не замечая гула вокруг. Ротмант бесшумно встал у нее за спиной, по страницам и корешку узнавая в руках девчонки любовный роман, коих он сам перечитал за детство бесчисленное количество, когда жил в трущобах с родителями. Ее однокурсники испуганно притихли, решая, что преподаватель артефакторики пришел по их душу, и Рея непонимающе оторвалась от чтения, удивленная внезапно изменившимся поведением друзей, пока не поняла, куда обращен их взор. Она обернулась, достойно выдерживая взгляд черных глаз Роланда, и молилась всем богам, пока изображала спокойствие на лице, чтобы Ротмант пришел не за ней.

– Мисс Уайт, – не без издевки произнес Роланд ее имя, видя, как девчонка сглотнула, – прошу вас проследовать за мной.

Рея нервно закусила губу, что не ускользнуло от Ротманта, и, захлопнув книгу, покорно выполнила указание, едва поспевая за преподавателем. Выйдя из столовой, он вовлек ее в одну из ниш, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что их никто не видит. Девчонка не показалась ему взволнованной, однако она упорно высматривала его грудь, не решаясь вступить в борьбу с его взглядом. Роланд усмехнулся, и Рея, устало поведя плечами, спокойно подняла голову, сдержанностью характера показывая, что уловки артефактора на нее не действуют.

– Вы хотели поговорить, сир, – напомнила она, поправляя выбившийся локон из прически.

– Я не обещаю, что у меня получится решить вашу проблему, но я попытаюсь, – отчеканил Ротмант, перекрывая все пути к отступлению.

– Вы? – в ее голосе читалась надежда, легкое облегчение и что-то еще. Роланд не смог разобрать промелькнувшие нотки, пока следил за преобразившимся лицом девчонки и анализировал то, с какой удивленно-вопросительной интонацией она обратилась к нему, словно случилось чудо.

– Мне понадобится ваша кровь для изучения, – Ротмант продолжил наступать, не спрашивая разрешения, а требуя, что ему нужно.

– Да, да, – Рея энергично кивнула, опомнившись, и сосредоточилась на дальнейших действиях. – Вы хотите взять ее сейчас?

– Я не привык откладывать дела в долгий ящик, – раздраженно ответил Ротмант, начиная жалеть о своей затее.

– Я понимаю, сир, – как можно мягче сказала Рея, чтобы не спровоцировать артефактора. – Я предупрежу преподавателя, что не приду на урок, и спущусь в ваш кабинет.

– Вы собирались колдовать? – язвительно заметил он.

– Нет, сир, у меня сейчас история.

Ротмант тяжело вздохнул, сдерживая поток гнева и злости. С одной стороны, он понимал, что девчонке нужно учиться, а с другой подстраиваться под кого-то, да еще когда от него требовалась помощь, оказалось в новинку. Это люди называют компромиссом?

– Жду вас после ужина. И не опаздывайте, – Роланд нахмурился, придавая недовольному лицу строгость. – А сейчас отправляйтесь на занятие.

Он стремительно покинул ее, желая поскорее добраться до кабинета и занять тяжелые мысли построением теорий, а руки – приготовлением к предстоящей встрече. Легкое покалывание в пальцах выдавало взволнованность от разбушевавшихся чувств, которые Ротмант умело скрывал, и в холодном, пропитанном сыростью от осенней погоды замке артефактору внезапно стало жарко.

– Мастер!

Он непонимающе обернулся, в фантазиях уже проклиная того, кто посмел нарушить его покой, и, по голосу узнав девчонку, сжал кулаки, чтобы окончательно не потерять контроль. Ротмант выжидающе сверлил Рею взглядом, демонстративно загораживая проход в коридоре и заставляя учеников с опаской обходить его стороной.

– Спасибо, – она сказала единственное слово с такой неподдельной искренностью и теплом в голосе, что Роланду показалось, будто оно предназначалось не ему. Девчонка рисковала, доверяя бывшему адепту темной магии, и артефактор сразу же понял, в каком отчаянном положении она находилась, если решила вверить ему свою жизнь.

Ротмант не ответил, плотнее заворачиваясь в кожаный плащ и скрываясь в глубине коридора. Все, о чем он сейчас мечтал, были тишина и одиночество.

***

Время тянулось медленно. Лекции по истории преподаватель Аристарх Ксонос – пожилой седой мужчина, прошедший войну и умудренный опытом, – устраивал на девятом курсе крайне редко, отдавая материал на самостоятельное изучение или заваливая студентов практикой, и оттого они проходили очень увлекательно, но мысли Реи сосредоточились в другом месте, как бы девушка не старалась направить их в нужное русло. Она записывала в тетради важные моменты, чтобы позже изучить намеченный план в книгах, и изредка наблюдала за однокурсниками, которые с задней парты представали как на ладони. Вот Кэролайн Блэр передала записку Джону Норту, а тот в свою очередь толкнул сидящего рядом друга, чтобы показать ему содержимое послания. Оба засмеялись, и расстроенная девушка обиженно надула губки, переключая внимание на другой объект мужского пола, сидящего перед ней. Подобные сцены с участием однокурсников месяц назад отвлекали Рею от навязчивой приглушенной боли, напоминая, что она все еще восемнадцатилетняя ученица, которую впереди ждала насыщенная яркая жизнь с падениями и победами. Но одинокими вечерами на выходных в пустой спальне девочек ее вера в лучшее стремительно гасла, как и краски на красивом лице. Меньше всего Рея ожидала помощи от того, кого подсознательно избегала и боялась, считала слишком непредсказуемым, но уважала как преподавателя. Ротмант подарил ей надежду, которую девушка охотно приняла, цепляясь как за соломинку, но понятия не имела, как теперь поведет себя он.

– Создание Арривии, как вы помните, началось, когда в здешних местах решили остаться Саймон и Лорелея. Лукреция – сестра Лорелеи – основала первую школу и начала обучать детей грамоте, чтению, языкам и арифметике. Именно благодаря ее усилиям вы немногим больше образованы, чем горгульи в их логове на северо-западе Рейвенхарта, – пошутил Аристарх в своей любимой манере, поглаживая густую седую бороду, и продолжил лекцию.

Рее нравилось слушать рассказы Ксоноса про этот временной период, потому что история Лорелеи и Саймона казалась ей невероятно романтичной. Она верила, что их любовь действительно существовала и не являлась вымыслом, как чувства, описанные в книжных романах. Прислушавшись к преподавателю, девушка ненадолго забыла про боль, погрузившись в фантазии и потерявшись в глубоком голосе Аристарха и глубине его озорных зеленых глаз.

– Лорелея была прекрасной и чистой девой, которую без памяти любил Саймон, но болезнь убила ее, и тогда он обратился к тьме. Лишь его любовь смогла воскресить девушку, а ее любовь спасла его от падения. Позже Лорелею назовут Луноликой и откроют храм в ее честь в самом сердце Рейвенхарта на площади Мира.

Последние минуты лекции, когда класс заметно оживился, предвкушая долгожданное окончание уроков, Рея сидела, как на иголках, потому что ждать встречи с Ротмантом становилось невыносимо, и к моменту ужина девушка изнервничалась настолько, что от запаха еды ее начало тошнить. Она не заметила преподавателя артефакторики в столовой и решила дождаться его на третьем этаже, чтобы не изводиться бессмысленными прогулками по замку. Роланд появился через несколько минут, взмахом руки зажигая факелы на стенах в темном коридоре, и тяжелая складка между бровями привычно пролегла на его бледном лице.

– Вы уже здесь, – заметил он и отворил дверь в свой кабинет, пропуская Рею вперед.

Комната встретила девушку прохладой, запахом старых книг и растаявшего воска. Она поежилась, инстинктивно обхватывая плечи, чтобы согреться, и огляделась, привыкая к полумраку. В прошлый раз она не обратила внимания на детали, которые выдавали в Ротманте истинную натуру, тщательно скрываемую за строгой внешностью. В кабинете преподавателя артефакторики не оказалось ничего лишнего, что описывало его как человека, не стремящегося к роскоши. На редких ингредиентах для амулетов, хранившихся в дальнем углу в темноте, лежал тонкий слой защиты от внешнего воздействия, и Рея, пользуясь моментом, прочитала несколько названий, убеждаясь, что достать такие вещи стоило немалых трудов. Книжные полки прогибались под тяжестью фолиантов, свитков пергамента и научных журналов, аккуратно выстроенных в ряд по корешку и значимости. Ротмант молча запер дверь, не забывая повесить на ручку заглушающий артефакт, и зажег свечи, морщась от ослепившего на несколько секунд света. Он сел за стол, на котором не осталось свободного места из-за книг, и длинными пальцами бросил несколько искр в камин, который ярко вспыхнул от магического огня, и язычки пламени заплясали на стенах.

– Присаживайтесь, – Ротмант указал на одно из кресел перед ним, резко обрывая возможность Реи изучить свой кабинет.

Она покорно опустилась, поведя плечами от холода, и мягкий ровный свет огня окрасил ее кожу в золотистый цвет, который у Роланда ассоциировался с гербом короля. Артефактор помрачнел, откидываясь на спинку кожаного кресла, и, чтобы сдержать злость, сосредоточился на том, зачем он позволил девчонке переступить порог его обители.

– Прежде чем мы начнем, я должен задать вам несколько вопросов, – Ротмант достал из ящика в столе толстую тетрадь и принялся в ней что-то записывать черной перьевой ручкой.

– Конечно, сир, – Рея настроилась на плодотворную работу.

– Вы переносили болезни, которые впоследствии приводили к магическим осложнениям? – не отрываясь от записей, спросил Роланд.

– Нет, сир, – вспоминая редкие случаи простуды, ответила девушка.

– Врожденные патологии?

– Нет, сир.

– Применяли темномагические заклинания?

– Нет, никогда.

– Половые контакты? – хлесткий вопрос совершенно ровным тоном.

– Не было, сир, – спокойно ответила девчонка, но легкий румянец покрыл ее щеки.

– Подобные случаи в роду уже случались? – Ротмант невозмутимо продолжил наступление.

– Нет, сир, – уверенно отрицая вопрос, сказала Рея, но, вспомнив про мать, замешкалась и решила ничего не скрывать. – Вернее, я не знаю.

Ротмант отложил орудие письма, поднимая голову, и вопросительно изогнул бровь. Девчонка уже не куталась в свой свитер и в расслабленной позе удобно сидела в кресле, сложив руки на коленях.

– Мне было десять, когда умерла мама. Болезнь не смогли определить, – как можно сдержаннее произнесла Рея, чтобы не выдать дрожащий голос.

Ротмант, пробежавшись взглядом по строкам в тетради, задумался, стоит ли связывать внезапную смерть представителя рода с магическими отклонениями девчонки, и пришел к выводу, что на данном этапе исследования гибель матери от неизвестной болезни – это единственная зацепка.

– Что вы помните о ней? Какие симптомы предшествовали болезни? Как она проявлялась? – уверенность Роланда в том, что лекари из больницы святого Саймона не делали банальных записей о пациенте, крепла с каждой секундой, иначе девчонке давно оказали бы помощь.

– У нее были голубые глаза, и… – Рея улыбнулась, вспоминая картины прошлого, но чем глубже она в него погружалась, тем сильнее отражался ужас на ее лице. Она напряженно всматривалась в угольные глаза, отыскивая в подсознании заветные крупицы, которые бы прояснили ситуацию и пролили свет на ее собственную проблему, но даже сам образ матери заволокла кромешная тьма. – Я ничего не помню.

Роланд резко поднялся, сбрасывая тяжелый кожаный плащ и оставаясь в черной рубахе и брюках, и схватил несколько пустых подготовленных пробирок со стола. Дело становилось запутаннее и туманнее, и внезапная потеря воспоминаний у девчонки подсказывала ему, что с ними мастерски поработал опытный маг. Она выглядела потерянной и уязвимой, но Ротмант гордо игнорировал ее эмоции и безжалостно ругал за неумение пользоваться защитой от телекинеза на последнем курсе обучения. Он приблизился к ней, положив большие пальцы на виски, и рывком поднял ее лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. Рея порядком опешила, но осталась на месте, ощущая знакомое чувство страха в груди от присутствия преподавателя артефакторики.

– Советую вам не сопротивляться, иначе будет больнее, – приказал Роланд, и Рея не сразу поняла, что он хочет с ней сделать.

Она почувствовала легкий толчок в сознании, а затем еще один более настойчивый, и впустила Ротманта в мысли, позволяя искать в них все необходимые ответы. Артефактор с помощью телекинеза тонко и аккуратно смотрел сменяющиеся образы, где несколько раз мелькал он сам, но акцентировал внимание на смерти матери. Разобрать что-то из оставшихся обрывков воспоминаний не удалось, и тогда Ротмант переместился в день, когда Рея стала жертвой глупой тренировки однокурсников. Несносные дети метали друг в друга заклинания, называя беспорядочное использование магии стихий поединком, и втянули в придуманную авантюру Уайт. Продержалась девчонка дольше всех, умело отражая атаки, но в последний момент получила удар в спину, когда закрыла собой первокурсника, после чего и начались ее проблемы.

Ротмант хотел прервать погружение в чужие мысли, но образы вновь сменились, и что-то в разворачивающейся сцене зацепило его, не позволяя задуматься о том, что он вмешивается в слишком личное и сокровенное.

Мебель в темной комнате без света покрывали белые ткани, скрывая роскошные золотые узоры на дорогом дереве и подобранное со вкусом убранство интерьера. Рея сидела на широком подоконнике, свесив одну ногу, и безразлично смотрела в окно, наблюдая за хлопьями снега и тяжелым серым небом. Черные брюки, водолазка и пальто до колен нараспашку того же цвета сливались с тьмой в комнате, и на фоне контраста бледная кожа на лице и руках девушки казалась прозрачной и неестественной.

В дверь постучали, а после в комнату вошел мужчина средних лет во фраке с проседью в каштановых волосах и теплыми медовыми глазами. Он кашлянул, привлекая к себе внимание, и, дождавшись реакции девчонки, проговорил:

– Ты снова здесь.

Рея усмехнулась, поглаживая в руках игрушечного потрепанного котенка матери, и, с сожалением покачав головой, спрыгнула с подоконника, беззвучно приземляясь ботинками на мягкий ковер. Она устремила взгляд на полоску света, падавшую из большого зала и мягко окутавшую фигуру мужчины во фраке, и щемящая тупая боль заныла где-то под сердцем.

– Как и каждый Новый год без нее, отец, – с грустью ответила она, оставаясь скрытой в темноте.

– Норты уже ожидают нас на балу, Рея, а ты еще не переоделась.

– Я не пойду.

– Там будет Эбби и твой преподаватель артефакторики.

– Ты думаешь, он достойно оценит мои навыки в создании артефактов за то, что я неплохо вальсирую?

Мужчина тяжело вздохнул, нервно проводя рукой по уложенным в небрежную прическу волосам. Чувство вины не давало покоя и висело над душой, словно грозовое облако.

– Тебе пора двигаться дальше, Рея. Ты же видишь, что скорбь съедает тебя. Это ни к чему хорошему не приведет, – он шагнул вперед в темноту, пытаясь преодолеть расстояние между ними.

– Я задыхаюсь в этом доме. Задыхаюсь от одиночества, от боли и воспоминаний, когда мы были семьей. Настоящей семьей, – она повторила движение отца, отчаянно запуская ладони в собранные в низкий хвост волосы.

– Мы и сейчас семья, – мужчина нежно улыбнулся, наклоняя голову вбок.

– Ты был мне нужен, так нужен, отец, потому что рядом не было никого, – голос девчонки дрожал, вот-вот готовый сорваться. – А ты просто зарылся в своем горе и не хотел меня видеть, и все из-за того, что я напоминала тебе ее.

Лицо мужчины преобразилось, улыбка погасла, и в уголках глаз скопились тонкие морщинки. Он решился подойти ближе, и, сняв перчатки с рук, нежно погладил девчонку по холодной щеке.

– Я был не самым лучшим отцом, Рея, но я люблю тебя, – тихо сказал мужчина.

– И тебе понадобилось шесть лет, чтобы сказать мне это? – она подняла на него небесно-голубые глаза, в которых стояли не пролившиеся горькие слезы, и ее хрупкое сердце, годами покрывавшееся льдом, было готово растаять.

Как раз в тот момент, когда мужчина собрал все мужество, чтобы ответить, на его плечо опустилась тонкая рука, обтянутая в черную перчатку. Позади него встала женщина в бордовом атласном платье с пышной юбкой и с кривой усмешкой обратила внимание на Рею. В ее дьявольских зеленых глазах горела ненависть, а уложенные в тугую косу яркие рыжие волосы пылали на свету огнем. Рея видела на этой искусно надетой маске аристократической дамы трещины, сквозь которые проступала ее истинная лживая сущность.

– Что здесь происходит, Ричард? – надменно вздернула подбородок женщина, собственнически запуская вторую руку в каштановые волосы мужчины.

Мужчина резко отпрянул от девчонки, поспешно надевая кожаные перчатки и делая шаг назад.

– Мы разговариваем, Белинда. Ты можешь подождать меня в карете, – спокойно ответил Ричард, скрывая волнение в голосе, и незаметно убрал женские руки.

– И на эту женщину ты променял собственного ребенка, – вмешалась Рея, разочарованно отступая и вновь запирая сердце на замок.

– Мы поговорим обо всем позже, Рея, хорошо? – с мольбой проговорил мужчина, виновато заглядывая девчонке в глаза.

– Но ты ведь уже давно сделал свой выбор, отец. И явно не в мою пользу.

Рея горько усмехнулась, проливая скупую слезу, и отступила на несколько шагов назад. Она использовала игрушку матери, как портал, и исчезла, прежде чем Ричард успел ответить, и в том месте, где только что стояла его дочь, он увидел необъятную беспросветную пустоту.

Воспоминание резко оборвалось, и Роланд аккуратно прекратил погружение в чужие мысли, крепко придерживая девчонку и разрывая зрительный контакт. Рея дрожала от долгого пребывания другого человека в ее сознании, и наполнившаяся красками кожа вновь приобрела мертвенно-бледный оттенок. Ротмант, поджав губы, отпрянул от девушки, позволяя ей прийти в себя и отдышаться, чтобы восстановить силы. Сквозь затуманенный взгляд Реи он видел и ее одиночество, и непонимание окружающих, и боль потери близкого человека, и даже себя. От этой мысли по позвоночнику пробежала холодная дрожь.

– Возьмем кровь в следующий раз, – безэмоционально проговорил Ротмант, складывая пробирки обратно в ящик.

– Нет. Не надо меня жалеть. Делайте то, что необходимо, – Рея попыталась встать, но руки не слушались, и тело по-прежнему била мелкая дрожь.

– Вы будете делать то, что я вам велю. Мне не нужен труп в собственном кабинете, – процедил Роланд, прерывая, похоже, типичную для девчонки жертвенность. – Отправляйтесь в спальню девочек своего курса и выспитесь. Завтра утром я жду вас у себя.

Рея встала, шумно втягивая воздух через нос, и сделала маленький шажок в сторону, опираясь на спинку кресла. Голова кружилась, а комната плыла перед глазами, и тошнота вновь подступила к горлу. Она ощущала возмущение, исходящее от артефактора, и, собрав остатки сил, медленно подошла к двери. Рея обернулась, чтобы попрощаться, и увидела Ротманта, который, не дожидаясь ее ухода, принялся за работу. Он сосредоточенно делал записи в толстой тетради, не отвлекаясь на посторонние раздражители вроде надоедливой девчонки.

– Спокойной ночи, сир, – тихо сказала Рея и вышла в прохладный коридор третьего этажа.

Глава 3. Исследования

Ему удалось забыться беспокойным сном лишь к рассвету. Бесконечные справочники и медицинские книги, которые он отыскал в библиотеке Тенебруса, пестрили болезнями с нужными симптомами, но почти все наступали вследствие магического отравления. Его раздражало незнание и абсолютная беспомощность из-за отсутствия сведений, но сдаться Ротмант предпочел в самом крайнем случае, когда девчонка станет безликой тенью.

Усталость накрыла его, как только он разлепил глаза. Роланд привык к нагрузкам и недосыпу, но организм отчаянно сопротивлялся, требуя отдыха и покоя не прекращающим работу мозгам. Ответственность за чужую жизнь, которая могла оборваться из-за его ошибки, легла поверх других проблем, гложущих его искалеченную душу.

Артефактор заставил себя вспомнить, ради чего он затеял исследования, и вновь принялся за работу, вчитываясь в убегающие строчки толстых книг. Он намеренно пропустил завтрак, чтобы не отвлекаться на другие мысли, но они упорно не хотели строиться в логическую цепочку, создавая хаос в голове преподавателя. Ротмант откинулся в кресле, устало потирая переносицу, и на интуитивном уровне почувствовал, что за дверью кто-то скромно перетаптывается, не решаясь постучать. Он раздраженно провел ладонью по лицу, проклиная стоящего у кабинета, но сознание любезно напомнило ему, что он сам вчера назначил встречу.

– Собираетесь там до ночи стоять? – рявкнул Роланд, буравя дверь взглядом.

В дверном проеме показалась тень девчонки, а после и она сама, держащая в руках сумку с тетрадями и книгами по предметам. В целом ее лицо оставалось неизменным со вчерашнего дня, но под ясными глазами пролегли темные полоски от синяков, и всегда ровные плечи опустились, словно держали тяжелую ношу. Рея захлопнула дверь, шурша юбкой, и подошла ближе к тлеющему огню, поднимая голову на артефактора.

– Я не хотела отвлекать вас, сир, – ровным голосом сказала она, не дожидаясь приглашения и присаживаясь на край кресла. – Вас не было за завтраком.

Ротмант неопределенно махнул рукой в сторону книг, обозначая причину и одним жестом показывая, что не заинтересован заводить беседу. Рея уловила настроение артефактора и не стала настаивать, молча собирая волосы на затылке и снимая свитер. Роланд достал заранее подготовленные лекарства и пробирки и поставил их на край стола, нетерпеливо дожидаясь, когда девчонка закатает рукава белоснежной рубашки. Руки девушки пестрили линиями шрамов, и свежие еще не полностью зажившие порезы ярко выделялись на бледной почти прозрачной коже.

– Отвратительно, правда? – грустно усмехнулась Рея, с ненавистью рассматривая руки и забываясь, кто перед ней стоит.

Ротмант проигнорировал девчонку, пропуская фразу мимо ушей, и, как и прошлым вечером, подошел вплотную к Рее, чтобы собрать кровь из ран. Помогать попавшим в беду студенткам и утешать их не входило в его планы, поэтому чужая боль не вызвала в нем жалости. Прежде всего, важно провести исследования, а физическое и моральное благополучие девчонки подождет.

– Вытяните руку вперед и проведите любую манипуляцию с магией.

Рея послушно подняла ладонь и направила ее на ярко горящую свечу на столе преподавателя артефакторики. Она сделала легкое движение, концентрируясь, и пламя погасло от легкого порыва ветра. Многочасовые тренировки и упорный труд не прошли даром и принесли соответствующие плоды, которые девушка охотно демонстрировала, пока болезнь не начала пожирать ее изнутри.

Ротмант не успел среагировать, как кровь крупными каплями полилась из образовавшихся ран, окрашивая белоснежную рубашку девчонки в алый цвет. Он молниеносно подставил пробирки, которые заполнились за несколько секунд, и торопливо убрал их в стол, не забывая закупорить. Рея без сил откинулась в кресло, заливая пол кровью, и пустым взглядом уставилась в потолок. Ей хотелось кричать от боли, которая с прошлого неудачного использования магии усилилась в несколько раз, но она меньше всего желала показать слабость. Роланд схватил лекарства с края стола и, грубо открыв рот неподвижной девчонки, заставил ее выпить настойку можжевельника, а после отвар калганского корня. Рея не проронила ни слезинки, крепко стиснув зубы и впившись ногтями в ладони, пока снадобья не начали распространяться по организму и действовать. Она не могла позволить прекратить исследования преподавателя из-за жалости к ней, поэтому, собрав волю в кулак, молча ждала, когда разум прояснится и красная пелена перед глазами спадет.

Ротмант пристально наблюдал за девчонкой, контролируя процесс, чтобы ей не стало хуже. Он видел, как по ее лицу стекают капельки пота, и слышал, как часто Рея дышит, запрокинув голову, и нечто похожее на сочувствие всколыхнулось в его сухой черствой душе. Когда девчонка зашевелилась и выпрямилась, потирая окровавленными руками затекшую шею, Роланд мысленно выдохнул, но внешне остался безразличным. Он медленно втянул воздух, резким движением поправляя упавшие на лицо пряди волос, и в несколько широких шагов преодолел расстояние до раковины, открывая кран с водой. Девчонка медленно поднялась, стараясь не запачкаться еще больше, и подошла к умывальнику, с наслаждением опуская израненные руки под теплые струи. Когда вода сменила свой цвет с вишневого на прозрачный, Рея умылась, не забывая про шею, и приняла протянутое мастером полотенце, наспех вытираясь.

– Я начну изучение вашей крови сегодня, – отчитался Ротмант, снова усаживаясь за работу. – Пока вам следует воздержаться от использования любой магии. И испортите мне пару амулетов на артефакторике, чтобы я назначил вам наказание. Я не хочу лишних вопросов о том, почему вы слишком часто посещаете мой кабинет. Это все.

Роланд покрутил в руках пробирку с кровью, задумчиво наблюдая за синими искорками магии, ярко вспыхивающими и гаснущими от столкновения со стеклом. Подобное явление не являлось чем-то исключительным, особенно когда волшебник долгое время не колдовал, однако Ротмант решил изучить каждую деталь. Он поднял уставшие и заспанные глаза на ученицу, которая трясущимися пальцами продевала ладони в рукава свитера и пыталась надеть сумку с учебниками на плечо, не задевая новые раны, но упрямо не просила о помощи. Артефактор несколько секунд неотрывно наслаждался бесполезными попытками Реи привести себя в порядок, а после решил проявить великодушие. Если девчонка свалится где-нибудь в коридоре или упадет в обморок у кабинета, то виноватым в первую очередь окажется он, что противоречило его планам тихо и спокойно приступить к изучению крови.

– Я провожу вас, – сказал Ротмант, вставая и поправляя плащ.

– Не стоит, мастер. У вас много работы, – ее тихий голос дрогнул от неожиданности, и сама девчонка медленно отошла к двери.

– Не создавайте мне проблем своим упрямством, – Ротмант нахмурился, закипая от злости.

– Я больше месяца ходила с ранами и похуже, но все вокруг притворялись, что ничего не замечают, – Рея отрешенно покачала головой. – Я справлюсь, сир. До этого же справлялась.

Она ушла, громко хлопая дверью и оставляя в его душе неприятный осадок из злости и сожаления. Ротмант почувствовал острый укол совести из-за того, что, как и остальные, не замечал страданий ученицы и, более того, использовал ее болезнь в корыстных целях. Она доверилась ему, добровольно отдавая свою кровь и прекрасно понимая, что самые ужасные артефакты, подавляющие разум и волю, готовились с ее применением. Теперь от его действий зависела дальнейшая жизнь девчонки, которая на данный момент больше напоминала выживание, чем беззаботную радостную юность.

***

Она стояла рядом со спальней девочек, глядя в широкое окно, из которого открывался вид на горы и ледники Озариса. Нетронутая человеком природа, сохранившая свой первозданный вид, поистине завораживала силой и мощью, которая с годами ощущалась существеннее, потому что люди веками оставались бессильны против стихии и ее кары. Но, даже испытывая страх и волнение, Рея мечтала оказаться на вершине самой высокой точки Рейвенхарта, вдохнуть холодный воздух гор и почувствовать себя свободной, юной и здоровой. Ее мятежный дух рвался за пределы замка, но тело, прикованное болезнью, крепко держало его в оковах, не позволяя допустить и мысли о возможном выздоровлении. Рея прикрыла глаза, чувствуя набежавшие слезы, и вздрогнула от неожиданности, когда чья-то ладонь опустилась на ее плечо.

– Я искал тебя, – парень с короткой стрижкой, тонкими губами и голубыми глазами недовольно развернул Рею к себе лицом, несколько сконфуженно наблюдая за скопившимися в ее уголках глаз слезами. – Ты ушла с ужина, и мы так и не поговорили.

– Извини, Дрейк, – Рея поежилась от прикосновения, которое не вызвало в ней отклик, и мгновенно взяла себя в руки. – Хотела побыть одна.

– В последнее время это желание становится главнее всех остальных, – не без издевки произнес парень, складывая руки на груди.

Рея поморщилась, отворачиваясь и снова вглядываясь в окно. Необоснованные упреки и нежелание войти в положение со стороны ее друзей, а Дрейка Мендакса девушка приписывала именно к этой категории, начинали надоедать. Она ждала от них понимания и поддержки, а столкнулась с твердой непреодолимой стеной равнодушия и обвинений, которую даже в здоровом состоянии преодолеть оказалось бы сложно.

– Мне трудно даются обычные вещи, – попыталась объяснить девушка, не надеясь, что ответ наладит натянутые отношения с Дрейком.

– Я должен был догадаться, – Мендакс взял ее руку в свою, словно извиняясь, и, поцеловав внутреннюю часть запястья, скупо улыбнулся.

Он подошел ближе, обдавая ее ароматом приторных духов, и Рея, скривившись, вежливо отступила, высвобождая ладонь из мертвой хватки. Дрейк с легкостью нарушал личные границы, считая, что все, на что он положил глаз, автоматически принадлежит ему. И Рея не стала исключением. Его напускное дружелюбие и добродушие мигом исчезли, уступая место привычной злости и осуждению, целиком и полностью направленных на девушку.

– Что не так? – он нахмурился, испепеляющим взглядом прожигая Рею. – Я думал, между нами что-то есть, но за год нашего близкого общения ты не позволила себя даже поцеловать.

Рея кисло усмехнулась, с досадой глядя на Дрейка, и в который раз убедилась, что не стоит подпускать к себе людей, пока в собственной душе творится бардак. Он требовал от нее любви, которую она не могла ему дать по причине отсутствия всяких чувств, и вместе с тем ее хорошее отношение к нему посеяло зерно надежды в Мендаксе, что их дружба может перерасти во что-то большее. Именно поэтому Рея избегала встреч не только с ним, но и с другими друзьями, потому что расспросы и выяснения отношений меньшее, что ей сейчас требовалось.

– Я никогда не давала тебе повод думать, что испытываю к тебе что-то кроме привязанности, – медленно проговорила девушка, пытаясь сохранять спокойствие.

– Вот как. О, знаешь, – Дрейк неопределенно махнул рукой в ее сторону, – это уже слишком. Еще и твоя непонятная болезнь. Ты, конечно, не заметила, но мне тяжело, представляешь?

Рея возмущенно изогнула бровь, удивляясь, в каком месте Мендаксу вдруг стало тяжело. В трудный момент она увидела его истинное лицо, и оно разительно отличалось от маски, которую постоянно носил Дрейк, находясь рядом с девушкой. Он поставил эгоизм выше их дружбы, которой на самом деле и не существовало вовсе, и ловко повесил вину на нее.

– Ты очень негативно все в жизни воспринимаешь. Если ты не можешь изменить ситуацию, отпусти ее и не переживай. Какая разница, сколько ты будешь убиваться, если исход неизбежен? – Дрейк очаровательно улыбнулся, словно сказал что-то самое умное за всю жизнь.

– Мне не советы сейчас нужны, – тяжело вздохнула Рея, окончательно отгораживаясь от парня и закрываясь в себе.

Дрейк непонимающе пожал плечами, словно он пронес для Реи непосильную ношу, а она в ответ даже не соизволила понять его жертву. Он молниеносно переключился на проходящую рядом девушку, словно Уайт никогда и не существовало, и драматично начал одаривать ее безграничным вниманием.

– Эй, Лисс, ты занята в выходные? В Примвисе намечается праздник. Не хочешь пойти со мной? – Мендакс нетерпеливо поплелся за однокурсницей Реи, даже не взглянув на Уайт, и беззастенчиво разглядывал фигуру новой жертвы.

Мелисса задорно рассмеялась, кокетливо прикрывая рот ладошкой и торжественно объявляя, что совершенно свободна, чем несказанно порадовала подорванное самолюбие Дрейка, и новоиспеченная парочка скрылась в конце коридора, то и дело хихикая над нелепыми шутками.

Рея равнодушно проводила их взглядом, чувствуя знакомое накатившее одиночество, и разочарование придало ей сил и веры в то, что она справится с трудностями сама. Всегда справлялась. За окном отчаянно завывал ветер, нагоняя тоску и предвещая скорое приближение зимы, и девушка ощущала, что в душе тоже наступает зима, и никто не сможет растопить ее личные ледники Озариса.

***

Роланда одолевали сомнения. Неделя кропотливой работы, упорных трудов и бессонных ночей не принесла ровным счетом ничего. Исследования не выявили отклонений в крови, или опыта Ротманта оказалось недостаточно, чтобы их заметить, и поэтому артефактор отправился в библиотеку, чтобы отыскать ответы среди книг.

Девчонка выполнила указание по поводу погрома во время занятия блестяще. Амулеты взорвались с такой силой, что ингредиенты к ним разлетелись по всему классу, на что Ротмант не без удовольствия заставил Рею оттирать их со стен с помощью половой тряпки и отбывать у него наказание целый месяц. Она спокойно повела плечами и принялась за работу, активно орудуя шваброй, пока однокурсники искренне сочувствовали ее пребыванию на третьем этаже в кабинете мастера артефакторики.

В воскресный вечер после празднования основания Рейвенхарта библиотека пустовала. По крайней мере, Роланду так показалось. Студенты сновали из столовой с остатками угощений или отдыхали в спальнях со стаканом горячего чая, сладостями из Примвиса и ярмарки мастеров, и мало кто хотел добровольно лишать себя уютной и теплой атмосферы в кругу друзей. Ротмант быстрым шагом прошел очередной стеллаж с учебниками, наслаждаясь тишиной и отсутствием детей, как его взгляд зацепился за фигуру, склонившуюся над столом. Рея, погрузившись в чтение, задумчиво крутила в руке перьевую ручку и, нахмурившись, по привычке потирала лоб. Пребывание студентки вне спальни курса в праздничный вечер за чтением запылившейся библиотечной книжонки несколько озадачило мужчину, однако Ротмант не остановился, решая, что время для него ценнее.

Старые справочники предлагали сотни вариантов проверки крови, большую часть из которых Роланд уже опробовал, и все они оказались бесполезны. Он метался от шкафа к шкафу в поисках новых книг, листал их за деревянным столом и с негодованием возвращал на место, не обнаружив нужной информации. Ротмант намеревался отбросить в сторону очередной попавшийся под руку фолиант о мутациях в магическом мире, но его привлекли проводимые опыты, а также описанные симптомы у исследуемого. Он забрал ее и еще несколько научных журналов с собой, чтобы досконально изучить в излюбленном кресле своего кабинета, и, отметившись в карточке, отправился на выход.

Рея до сих пор сидела за столом, активно делая пометки на пергаменте и тихо постукивая ботинком по полу. Она не понимала сама, что именно искала, но бездействие наводило на нее тоску и уныние, а наблюдение за тем, как друзья используют магию на практике, больше не радовало. Мысли путались, а страх неизвестности пугал, и Рея находила покой в библиотеке среди тишины и запаха старых книг. За чтением время текло быстрее, и сознание ненадолго переключалось с переживаний и тревог на чужие идеи, напечатанные на бумаге. Она случайно наткнулась на статьи Ротманта, написанные несколько лет назад и убранные в дальний угол библиотеки, и начала читать их из любопытства, не ожидая, что они смогут ее заинтересовать и увлечь. Его размышления и доводы отличались от сухих научных фраз в книгах именитых магов, что совершенно не шло в сравнение с образом, который создавал преподаватель артефакторики, и оттого поглощать статью за статьей становилось еще занимательнее.

Роланд обернулся, замечая отблески от пламени свечи, отражавшиеся в темном окне, и, проследовав вглубь шкафов, обнаружил Рею, по-прежнему находившуюся в библиотеке. Он взглянул на часы и, тяжело вздохнув, заставил себя подойти к студентке, чтобы прогнать ее в спальню курса, назначить дополнительное наказание и с чувством выполненного долга подняться на третий этаж в свой кабинет изучать стопку взятых книг. Воспитывать непослушных учеников, нарушающих правила, и прививать им любовь к дисциплине не входило в его обязанности.

– Пять минут до закрытия библиотеки, а вы до сих пор здесь. Ваша болезнь не дает вам право находиться на особом положении, – голос артефактора наполнился привычными холодными нотками и недовольством.

Она резко подняла голову, застигнутая врасплох, и торопливо убрала журналы в сторону, чтобы преподаватель артефакторики не успел узнать в них плоды собственных трудов. Блики огня от свечей заиграли в ее темных длинных волосах, падающих на грудь и спину, и бледная кожа на щеках от волнения покрылась румянцем. Рея постаралась совладать с чувствами, неожиданно накрывшими ее от внезапного появления Ротманта, и, тихо выдохнув, потушила свечи.

– Простите, мастер, я увлеклась, – Рея взяла сумку с соседнего стула, аккуратно складывая в нее каждый журнал.

– Вы увлеклись? – с привычной долей сарказма переспросил Ротмант, сохраняя равнодушный вид. – Настолько, что не празднуете со всеми?

– Нет настроения, – она отрицательно покачала головой. – Я не могу отдыхать, пока вы усердно работаете из-за меня.

– Кажется, это называют совестью, – Роланд едко усмехнулся уголками губ, скользя взглядом по истерзанным рукам девушки.

– Я лишь хотела помочь вам. Моя болезнь причиняет вам неудобства, а я не люблю чувствовать себя беспомощной, – Рея подняла на него яркие голубые глаза, покрасневшие от непрерывного чтения, и встала, намереваясь уйти.

Он промолчал, не зная, как реагировать на внезапную откровенность, и его очередной остроумный ответ, наполненный злостью, остался невысказанным. Студенты редко с ним делились переживаниями, потому что знали, что сочувствия и поддержки от артефактора ждать бессмысленно, ибо любое проявление слабости Ротмант презирал.

– Что взяли из библиотеки? – Роланд прервал затянувшуюся паузу вопросом и, пропустив девушку к выходу библиотеки, проследовал за ней.

– Ничего особенного, сир, – Рея застегнула сумку, закидывая ее на плечо.

– Покажите, – потребовал артефактор, насторожившись тем, как подозрительно быстро девчонка убрала журналы.

– Не надо, сир, прошу вас, – Рея нахмурилась и крепче сжала сумку, делая шаг назад и увеличивая дистанцию между ней и преподавателем.

– Покажите, – строго повторил Ротмант, демонстративно протягивая ладонь в ожидании. – Я говорил, что книги из библиотеки выносить запрещено.

Он допускал, что, изучая свой недуг, девчонка увлеклась темной магией, которая при неправильном использовании могла привести ее на путь саморазрушения. Ротмант не находил других объяснений бесполезных стараний девчонки скрыть от него содержимое сумки и, наблюдая, как Рея с неохотой достает потрепанные издания, мрачнел на глазах, даже не пытаясь сдерживаться.

– Это ваши статьи, – Рея отдала журналы в руки преподавателя и молча ожидала его вердикт.

Ротмант бегло осмотрел страницы, читая названия публикаций, написанных в разные периоды его жизни, и узнал собственное авторство. Закинутые на верхнюю полку дальнего шкафа библиотеки, они редко попадались на глаза студентам, а пустить их на широкий поток противился Совет короля, считая, что незаурядные идеи артефактора навредят неокрепшим умам. Когда-то на написание статей мужчину толкнула Кассандра – его единственная любовь, искренне верившая, что открытия Роланда станут значимым событием в магическом мире, а их уделом стало скапливание пыли среди таких же никому ненужных книг.

– Мастер? – Рея тихо позвала его, прерывая воспоминания.

– Я забираю это, – глухо отозвался Ротмант, захлопывая последний журнал.

– Да, сир, – Рея разочарованно согласилась, чтобы не создавать ему проблем.

– Надеюсь, дорогу до спальни вы найдете и не увлечетесь, пока будете идти, – отчеканил артефактор, возвращая голосу безразличие и жесткость.

Он стремительно поднялся по лестнице, ведущей на третий этаж, ощущая, как чувство вины вновь овладевает им, поселившись в груди ядовитой змеей, отравляющей сердце.

***

По утрам над Мертвой рекой стоял туман. Рея сидела у тяжелого раскидистого дуба, прижимая колени к груди, и всматривалась в расплывчатые очертания деревьев на противоположном берегу и их отражение в водной ряби. Голова гудела после бессонной ночи, и красные помутневшие глаза жгло от напряжения и скопившихся соленых слез. Она перевела отрешенный взгляд на руки, которые безвольно лежали на коленях и лишь отдаленно напоминали, кем являлась их хозяйка. Проснувшись ночью от острой боли, Рея с сожалением обнаружила на кровати пятна крови и свежие глубокие царапины на предплечье, которые едва затянулись от выпитого заживляющего лекарства. Она не понимала природу их появления, потому что не пользовалась магией, как ей и велели, и оттого плохое предчувствие подсказывало, что ее организм перестал справляться.

Уроки в Тенебрусе давно начались, но Рея не двигалась с места, вслушиваясь в пение волшебных птиц и тихое журчание воды, прерываемое всплесками редких рыб. Атмосфера спокойствия, которого девушка давно лишилась, не отпускала, пленила ее, и Рея, удрученная болезненным состоянием, не хотела возвращаться в замок, где все напоминало ей о прошлой счастливой жизни, которая теперь больше походила на сон. Она глубоко вздохнула, ощущая холод на губах, и прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в окружающих звуках и природе.

– Знала, что ты будешь здесь, – тихий голос отвлек ее, прерывая поток депрессивных мыслей.

Рея повернула голову вбок, лениво открывая глаза, и вопросительно посмотрела на появившуюся девушку. Ее однокурсница, крепко закутавшись в накидку с капюшоном, нерешительно переминалась с ноги на ногу и обеспокоенно наблюдала за Реей. Она села рядом, и ее светлые вьющиеся волосы упали на плечи, переливаясь бликами от единственного лучика солнца.

– Мне нравится вода. Она успокаивает, – прошептала Рея, устало потирая глаза. – Ты зачем здесь, Эб?

– Скоро трансмутация, – пожала плечами светловолосая девушка, поднимая на подругу зеленые глаза.

– Я не пойду, – Рея покачала головой и отвернулась.

Повисло неловкое молчание, но ее оно совсем не тяготило. Промозглый осенний ветер пробирался под теплую кофту, леденя разгоряченную израненную кожу и принося долю облегчения. Рея поднялась, чтобы пройтись и вновь погрузиться в одиночество, но Эбби встала вместе с ней, не собираясь отставать.

– Ты стонала ночью, – обронила она, но сохранила дистанцию от подруги, которой та так дорожила.

– Кошмар приснился, – сухо ответила Рея и натянула капюшон, пряча поврежденные руки в карманах.

– Я помню тебя другой. Ты изменилась, – разочарованно сказала Эбби.

Рея перевела тяжелый взгляд на девушку, чувствуя звенящую боль в голове, и с негодованием закатила глаза. Эта жалость и забота, которая проявилась, когда стало слишком поздно, ее раздражала. Из-за недомогания и боли она перестала понимать, где настоящие эмоции, а где вызванные болезнью, и не замечала, когда переходила границы, позволяя в адрес окружающих резкие или грубые высказывания.

– Неужели? – Рея усмехнулась, едва сдерживая злость. – Как вовремя у тебя открылись глаза.

– Я совсем тебя не узнаю, – ошарашенно произнесла Эбби, поднося ладонь ко рту.

Ответа не последовало. Рея молча отвернулась, давая понять, что разговор окончен, и направилась прочь от замка вдоль реки, преследуемая взглядом грустных зеленых глаз. Обреченность и опустошенность постепенно подавляли надежду, которая с каждым днем угасала, потому что вестей от Ротманта не было. И чем больше Рея об этом думала, тем меньше лелеяла мысли о чудесном спасении.

Глава 4. Снег

Когда за последним студентом хлопнула дверь, Ротмант облегченно выдохнул, сосредоточенно стирая надписи на доске. Бессонные ночи в пропахшей травами и деревом мастерской дали свои плоды, но результат Роланда не обрадовал. Он мрачной тенью поднялся на третий этаж, решая отложить разговор с девчонкой на утро, и удивился, когда увидел ее, сидящую у его кабинета на полу. Сгорбившись, она прислонилась спиной к каменной стене и бездумно уставилась в одну точку, безэмоционально следя за язычками пламени, охватившем пригвожденный факел. Заметив мужчину, Рея подорвалась встать, отряхивая бесформенную одежду, которую Ротмант терпеть не мог. Широкий свитер и брюки, явно выбранные не по размеру, висели на ней мешком, словно девчонка пыталась скрыть под ними обезвоженное тело.

– Здравствуйте, сир, – дежурно поздоровалась Рея, поднимая на преподавателя глаза.

– Давно ждете? – спросил Ротмант, открывая дверь и по привычке пропуская девчонку вперед.

– С обеда, – призналась она, вставая посреди темной комнаты.

Роланд нахмурился, сбрасывая плащ и зажигая камин, а затем и несколько свечей. Он вопросительно изогнул бровь, подходя к Рее, которая в прошлую их встречу горела большим энтузиазмом, и сложил руки на груди. Ее бледность и сухие искусанные губы бросились в глаза, стоило Ротманту приглядеться к ней. Рея в неестественной позе стояла перед ним, судорожно сжимая края черного свитера, и, не мигая, смотрела на огонь, словно находилась одна в кабинете. Предчувствие никогда не подводило Роланда, и он знал наверняка, что с девчонкой что-то случилось, иначе не ждала бы она его несколько часов, чтобы сейчас молчать.

– Я не пользовалась магией, как вы и просили, но… – она подняла рукава вверх, показывая свежие красные полосы на предплечье. – Но раны снова появились.

Ротмант обеспокоенно шагнул ближе и ладонью приподнял руки девушки, изучая порезы, покрывшиеся красной корочкой. Он бессознательно провел по нежной коже пальцами, опомнившись, когда Рея зашипела от боли, и подошел к шкафам, тщательно выбирая настойки. Переставляя пробирки, Роланд вспоминал содержимое каждой и думал, какой заживляющий и восстанавливающий эликсир мягче подействует на ослабленный организм. Остановившись на недавно открытой разработке, он покрутил пузырек в пальцах, проверяя цвет содержимого, и всучил его Рее.

– Отвар очень сильный, поэтому не увлекайтесь. Двух-трех капель вполне будет достаточно. Лучше добавлять его в еду или напитки, – Ротманту крайне не нравилось растрачивать собственные запасы, но для достижения цели требовались определенные жертвы. – Почему сразу не рассказали?

Мужчина недовольно поджал губы, сверля девушку взглядом и пытаясь понять, зачем он до сих пор возился с девчонкой, которая доставляла ему одни неприятности. Возникновение новых симптомов подвергало сомнению поставленные им опыты и означало, что работу придется проводить заново, а такой роскоши Роланд себе позволить не мог. Судя по состоянию Реи, которое в сравнение с прошлой встречей заметно ухудшилось, времени оставалось слишком мало, а ответов не прибавлялось.

– Вас не было в школе, – сорвалось с губ девушки, и на несколько мгновений Ротманту померещилось, что в ее слабом голосе прозвучали нотки злости и отчаяния.

Он вспомнил, как ходил в больницу святого Саймона, активно запугивая персонал, чтобы разузнать сведения о смерти матери Реи, и в итоге, как и предполагалось, обнаружить пустую карточку болезни, а затем встретил на ярмарке мастеров старого сослуживца, который с особым рвением предлагал ему пропустить по стаканчику рома, но, получив отказ, задержал Ротманта пустой болтовней об очередных интригах во дворце короля. Преподаватель рассчитывал купить недостающие ингредиенты для исследований и артефактов, а затем исчезнуть, но пришлось задержаться и с лицом, полным безразличия, слушать сплетни друга, если бывшему гвардейцу вообще подходил этот статус. Ротмант четко знал, что в кругу высокопоставленных генералов, прошедших с ним войну, а ныне занимающих важные должности при Совете короля, у него нет союзников, и новоиспеченные представители знати, просиживающие доспехи и штаны, перегрызут ему глотку, если им представится такая возможность, несмотря на то что сами никогда не участвовали в боях и не проливали кровь, отправляя на смерть обычных воинов. Однако эти самовлюбленные аристократы приносили ему пользу, оставаясь в курсе всех происходящих событий, поэтому Роланд сохранял приятельские отношения с ними, умело изображая благосклонность и получая необходимую информацию.

– Сядьте, – холодным тоном сказал Ротмант, обращаясь к девчонке.

Рея нахмурилась, предчувствуя серьезный разговор, и тень тревоги неосознанно отразилась на ее лице. Она села, спиной ощущая, как Роланд навис над ней, словно глыба льда, и почувствовала его напряжение, на каком-то магическом уровне передающееся и ей.

– Я собирался поговорить с вами завтра, но раз вы так рьяно желали меня видеть… – Ротмант собирался съязвить, но остановился, решая, что в данный момент оказывать давление на девчонку чревато последствиями.

Она и без того сидела, притихнув, словно ожидала от него удара в спину и готовилась к худшему. Роланд разделял ее опасения, потому что ситуация действительно была отвратительной, и самое ужасное, что он не знал выхода из нее.

– Признаюсь честно – раньше я с подобным не сталкивался, – Ротмант начал издалека, подходя к столу и опираясь на него бедрами. Собственная нервозность и взвинченность мешали подобрать нужные слова, и единственное, что его спасало, это занимаемое им положение, в котором он возвышался над Реей. – В результате исследований я нашел ген в вашей крови, которого нет у людей без магических способностей или магов, и он реагирует на чары.

– Это мутация? – сдавленно отозвалась Рея, не поднимая глаз на преподавателя.

– Пока сложно сказать, но ваши раны – это защитная реакция организма на магию. Пока я не узнаю, как ее предотвратить, приступы будут продолжаться, – Ротмант обошел стол, устраиваясь в рабочем кресле, и пристально посмотрел на девчонку.

Она не выглядела удивленной, покорно принимая очередной удар судьбы, но опущенные плечи и потухший взгляд говорили, что под натиском болезни девчонка постепенно ломалась. Рея подняла голову, и Ротмант заметил, как тревога на ее лице сменилась обреченностью и глубокой печалью, словно она понимала, какой ее ждет исход, а он только что озвучил ей приговор. Роланд замер на секунду, допуская, что увидит гибель девчонки, и эта страшная по своей природе мысль породила в нем беспокойство и смятение. На его глазах погибло немало людей, и он научился относиться к их смерти с равнодушием, чтобы не испытывать чувства, мешающие здраво мыслить, но воспоминания о мертвом теле Кассандры в его руках вызвали предательскую дрожь. За жизнь Реи Ротмант, к своему сожалению, нес негласную ответственность, и проходить через боль утраты снова у него не возникало никакого желания, тем более после всех усилий, что он приложил для спасения девчонки.

– У вас усталый вид, – тихо сказала Рея, сменяя тему разговора и вырывая Ротманта из лап прошлого.

– Вас это не должно касаться, – Роланд нахмурился, переключаясь с трагических воспоминаний на девушку.

– Я хочу помочь вам, мастер, – выдохнула девушка, натягивая рукава свитера обратно, чтобы спрятать раны. – Занять себя хоть чем-то, потому что находиться наедине со своими мыслями стало просто невыносимо.

О, он прекрасно знал это состояние, потому что оно давно сроднилось с ним, стало частью его сущности, усиливало ненависть к себе и злобу к окружающему миру. Вечные страдания прерывались лишь сном, неимоверно коротким по сравнению с целой жизнью отвращения к собственной душе. Одиночество и тоска уже не приносили облегчения и покоя, превращая привычный образ жизни в тяжелую ношу, которая тянула ко дну и лишала Роланда надежды на возможное счастье. Шанс разделить бремя с человеком, которого коснулась похожая участь, противоречила убеждениям Ротманта, но так соблазнительно манила, что он не смог устоять.

– Если вы так жаждете помочь, я с удовольствием найду вам применение, – преподаватель недобро улыбнулся, в уме уже прокручивая варианты, как нагрузить девчонку разного рода поручениями и извлечь максимум выгоды. Уайт неплохо разбиралась в артефакторике, что Ротмант с трудом, но признавал, и отличалась усидчивостью, чем преподаватель и решил воспользоваться. – Будете проверять работы первых курсов. Ваших скромных знаний должно хватить, чтобы справиться с этой простой задачей.

Реакция девчонки оказалась предсказуемой: она удивленно встрепенулась, не ожидая, что преподаватель артефакторики может доверить ей что-то большее, чем оттирание старых испачканных стен. Рея почувствовала едва заметный проблеск гордости, но не предполагала, что мужчиной руководил банальный эгоизм и желание облегчить свою боль за счет страданий студентки. Ротмант поступал низко и подло по отношению к ней, и сам это понимал, но хотел лишь одного – видеть, что кто-то находится в еще более бедственном положении, чем он сам. Роланд собственными руками сжег мосты, совершив несколько лет назад ошибку и выбрав темный путь, и уничтожил все самое дорогое и близкое сердцу, оставляя вместо него пепелище, и теперь в наказание ему уготовано вечное недремлющее чувство вины.

– Спасибо, сир, – пролепетала Рея, неуклюже поднимаясь с кресла. – Доброй ночи.

Ротмант кивнул, не обременяя себя пустым ответом, и проводил встревоженную девчонку взглядом. Мужчина интуитивно знал, чем все закончится, и ему следовало отказаться от проведения дальнейших опытов, но он дал обещание, и ответственность – это единственное положительное качество, которое в нем осталось. Пути назад больше не было.

***

Пробуждение ото сна возвращало боль и страдания. Рея на автомате одевалась и шла на занятия, после которых из последних сил приползала к Ротманту, чтобы помочь с проверкой домашних заданий первокурсников. В тишине их встреч она находила покой, так странно проявлявшийся рядом с преподавателем, который наводил ужас на учеников. В ней оставалось все меньше и меньше сил, чтобы бороться, но Рея отчаянно цеплялась за надежду, которую олицетворял артефактор. Иронично, ведь для всех остальных он по-прежнему являлся бывшим последователем темной магии и убийцей.

На очередную встречу после уроков она рисковала опоздать. В лазарете с разрешения школьной медсестры леди Маргарет Корс она взяла привычный набор мазей и предпринимала скудные попытки обработать кровавые подтеки. Полосы открытых ран, похожих на глубокие царапины, уже покрывали плечи и шею и едва заживали от отвара, который дал Роланд. С каждым новым днем их становилось больше, а любое прикосновение к ним приносило муки. Как никогда Рея нуждалась в семье, но написанное от безысходности письмо отцу осталось без ответа. Глубоко в душе она понимала, что жизнь дочери более не волнует Ричарда Уайта, но воспоминания о счастливом детстве еще ярко стояли перед глазами и создавали иллюзию возможного воссоединения семьи.

Постучавшись к Ротманту и не дождавшись ответа, Рея собиралась уйти, решив, что преподавателя нет на месте, но из кабинета она четко расслышала его низкий голос:

– В мастерской.

Рея пошла на звук, который эхом прокатился по стенам. Вниз из комнаты вели ступеньки в незнакомое помещение, находившееся чуть ниже уровня третьего этажа, и девушка поежилась от холода и сырости, однако увлеченного работой Роланда мало волновала окружающая обстановка. Здесь среди дерева, металла, огня и амулетов Ротмант чувствовал себя в своей стихии, отточенными движениями орудуя над артефактом и добавляя к нему нужные составляющие. Заняв место позади преподавателя, Рея заметила, что его волосы, обычно свободно падающие на лицо, собраны на затылке в низкий хвост. Такая мелочь заставила ее слегка улыбнуться: похоже, она оказалась единственной из учеников – по крайней мере, из живых – кто видел бывшего командующего гвардией короля за работой.

– Осмотрелись? – не поворачивая головы, съязвил Ротмант, молоточком придавая форму замысловатому кольцу.

– Я никогда не видела, как вы создаете артефакт, – осторожно ответила Рея, не решаясь подойти ближе.

– И, несомненно, эта информация облегчит вам жизнь, – мужчина смерил девушку гневным взглядом, щипцами поднося кольцо к огню и нагревая его.

– Что вы делаете? – поинтересовалась Рея, чтобы сменить тему.

– Работаю над артефактом, который поможет вас вылечить.

– Вы уже поняли, что со мной?

– Мои опасения подтвердились. Это мутация, – неохотно ответил Ротмант, поджав тонкие губы и продолжая выстукивать молоточком по раскаленному металлу.

– Ваш отвар больше не помогает. Раны перешли на плечи и шею, – монотонно проговорила Рея, наблюдая, как на секунду тонкие пальцы преподавателя, с точностью изменявшие форму и состояние украшения, дрогнули.

Их взгляды встретились, и лицо Ротманта, всегда суровое и носившее маску надменности, стало непроницаемым. Он вытер пот со лба, смахивая несколько угольных прядей, падающих на глаза, и одним взмахом пальцев погасил огонь и отложил кольцо в сторону. Пока артефактор тщательно мыл руки, Рея заметила, как его спина словно окаменела, мышцы напряглись канатами, и плавные гибкие движения превратились в нервные и резкие. Он поднялся по лестнице вверх, молча давая понять, чтобы девчонка последовала за ним, и, дождавшись, когда она выйдет, запер дверь мастерской на крепкий замок.

Ротмант хмуро расхаживал по кабинету, вынув из петель первые пуговицы наглухо застегнутой рубашки, идеально сидящей на стройной фигуре мужчины, и думал, что стоит предпринять в первую очередь. Рея, глядя на метания преподавателя, нахмурилась, отчетливо ощущая чувство вины за то, что из-за нее он лишился покоя.

– Ничего страшного ведь еще не случилось, – вставила она, убеждая скорее себя, чем его.

– Оголите верх, – внезапно остановившись, приказал Ротмант.

Рея хотела возразить, но недобрый взгляд преподавателя, сквозивший решительностью и холодом, явно дал ей понять, что лучше не упрямиться и засунуть свою гордость на время куда подальше. Она сняла вязаную жилетку с гербом дома Уайтов – два скрещенных меча на фоне падающей звезды – и дрожащими пальцами расстегнула несколько пуговиц теплого платья, стягивая ворот вниз и поворачиваясь к мужчине спиной. Его взору открылись худые бледные плечи, которые почти полностью покрывали глубокие красные раны. Роланд взял мазь с полки, окуная в баночку несколько пальцев, и осторожно дотронулся до одного из порезов, отчего девчонка вздрогнула. Не встретив сопротивления, он начал грубо втирать мазь в израненную кожу, и Рея негодующе зашипела от боли.

– Вас явно не учили быть нежным, – выхватив из его рук флакон, выпалила она, повернувшись к мужчине лицом и злобно сверкнув глазами.

– Вы должны быть благодарны, что я вообще взялся за вашу проблему, – ядовито процедил Ротмант, безжалостно задев девушку за живое.

– Я не просила вас об этом, – затравленно ответила Рея, укоризненно посмотрев в его потемневшие от гнева глаза.

Роланд заметил, как тонкая струйка крови от его действий скатилась с основания шеи девчонки по ключице и скользнула к ложбинке между грудями. Он хотел было вытереть ее, но Рея отпрянула назад, едва не запнувшись и с трудом сохранив равновесие. Ротмант с ужасом наблюдал за ней, осознавая, что натворил.

– Простите, сир. Я благодарна, – тихо сказала Рея, запахивая края платья и придерживая их одной рукой. – Я пойду.

Она бросила баночку с мазью на кресло, схватила снятую ранее жилетку и поспешно выскочила из кабинета, оставляя артефактора в одиночестве наедине с горькими мыслями.

***

Рея избегала его, стараясь не попадаться лишний раз на глаза, настолько старательно и искусно, что сам король Арривии позавидовал бы такой изумительной скрытности. Ротмант чувствовал себя последним мерзавцем, ублюдком, каким считали его все остальные, но продолжал наблюдать за ее самочувствием издалека. Рея стремительно увядала, лишь изредка посещая его занятия, на которых она с трудом могла сосредоточиться и не допускать ошибок. Роланд делал вид, что не замечает их, и упорно бился над артефактом каждый день, но то, что у него получалось, не оказывало никакого влияния на клетки в крови, и казалось, что они сопротивлялись еще больше. Ротмант боялся, что Рее станет только хуже, если она наденет несовершенный амулет.

Ночь выдалась тяжелой, но снова не принесла результата. В какой момент Роланд начал переживать за состояние девчонки, он не понял и сам, но с каждой минутой отчаяние гложило его больше и больше. Ротмант направлялся в учительскую, когда увидел Рею в конце пустого коридора с опущенной вниз головой. Она не обратила внимания на приближающуюся к ней фигуру, а когда подняла глаза, Роланд уже перегородил ей путь, и отступать было поздно. В ней не осталось ничего от той студентки, которую он выдернул с обеда из столовой и обещал изготовить артефакт, а она еще рвалась успеть на все занятия и могла дать отпор своим мнением.

– Ваша готовность помочь оказалась недолгой, – мужчина знал, как надавить на Рею и сыграть на ее совести.

– Я приду к вам сегодня, сир, – ответила девчонка, пытаясь быстрее закончить разговор и уйти.

– Все мои попытки исправить мутацию с помощью артефакта провалились. Мне нужно больше времени, – сказал Ротмант, нахмурившись и решив, что Рея заслужила знать правду.

У нее не осталось времени, и она сама это прекрасно понимала. Ее густые длинные волосы потускнели, щеки и глаза впали, цвет кожи приобрел бледно-сероватый оттенок, на тонких запястьях и шее, обтянутых кожей, виднелись свежие царапины. Болезнь буквально пожирала ее, не оставляя шанса на выздоровление и лишая всех красок жизни. Рея даже не удивилась сказанным Ротмантом словам, словно утратила и способность чувствовать, и продолжала устало держать школьную сумку в руках.

– Возможно, ее стоит не устранять, а подавлять. Хотя бы на некоторое время, – маленький проблеск надежды заметался в ее глазах, но потух решительным отрицательным ответом.

– Вы собираетесь учить меня, как мне следует работать?

– Нет, сир. Разве я смею? – усмехнулась Рея, и ее лицо исказилось от боли и разочарования.

– Вы переходите черту, Уайт, – угрожающе понизил тон Ротмант. – Будете проверять в два раза больше работ учеников, чем я назначил вам изначально. Впредь попробуйте думать, стоит ли дерзить учителю, чтобы потом пожинать не самые приятные плоды.

– Я всего лишь хочу жить и цепляюсь за любую возможность спастись, – с напором ответила Рея.

– И я каждый день делаю все, чтобы сохранить вашу жизнь, чего вы совершенно не видите и не хотите замечать, – Роланд удивлялся, как до сих пор сохранил самообладание. – Глупая девчонка. Убирайтесь, пока я не заставил вас работать круглосуточно.

Ротмант тратил на нее время, силы и даже редкие крупицы сна, а она выводила его из себя, сбивала с толку и осмеливалась давать советы. Так какого черта он переживал, глядя, как она уже брела к концу коридора, скрываясь во тьме? Потому что поручился за нее? Потому что дал ей надежду? Или видел в ее спасении искупление собственных грехов? Роланд не знал ответов на эти вопросы, но знал одно абсолютно точно – смерть Реи приумножит его чувство вины в сотни раз.

***

Ее шаги Ротмант не спутал бы ни с чем. Она вошла точно в назначенное время, не испытывая его терпение хотя бы на этот раз. Сейчас, когда на Рее не было этого огромного вязаного свитера, он мог рассмотреть изменения в ее теле более тщательно, и они его совсем не обрадовали. Школьная юбка болталась на тонкой талии, форменная рубашка свисала с плеч, а худые ноги в диаметре вполне уместились бы в ладонь. Но внешность не шла ни в какое сравнение с ранами, которые виднелись на открытом участке шеи и запястьях.

Он молча указал ей на стопку тетрадей в углу стола, и девушка также молча взяла их в руки, устраиваясь на краю кресла. Металлические наконечники тихо поскрипывали об бумагу, нарушая абсолютную тишину и мешая Ротманту сосредоточиться. Мужчина перевел взгляд на Рею, нервно проведя рукой по волосам и откидывая мешающие пряди, и решил поинтересоваться самочувствием девушки. Исключительно для исследований, конечно.

– Как вы? – прозвучало строже, чем ему хотелось.

– Нормально, – Рея вздрогнула от неожиданности, резко поднимая голову.

– Вы ели сегодня?

– Да, сир.

– Когда? – он собирался вытянуть максимум информации, даже если для этого понадобятся щипцы.

– За завтраком, – неохотно огласила Рея и уткнулась в доклад первокурсников.

– Вам нужно хорошо питаться, чтобы восстанавливать силы, которые расходует ваш организм, – монотонно проговорил Ротмант, читая очередную нотацию.

– У меня пропал аппетит, – объяснила Рея, не поднимая головы.

Роланд недовольно закатил глаза и вернулся к работе, решая не отвлекаться на глупости. Он же не мог насильно кормить девчонку, тем более действовать против ее воли – она до сих пор пряталась от него по углам с прошлой их встречи, словно Ротмант пытался ее убить. Они вновь погрузились в тишину, дыша практически в такт, пока Рея не начала громко кашлять. Артефактор оторвался от записей, обеспокоенно переводя взгляд на девушку, и заметно насторожился. Она убрала ото рта носовой платок, покрытый каплями крови, и неотрывно смотрела на Ротманта полными горечи глазами.

Новый приступ кашля был сильнее предыдущего, и Роланд подорвался с места, чтобы помочь Рее дойти до раковины. Собственная гордость отошла на второй план, и артефактор позволил себе слабость в виде тревоги за девчонку, не заботясь, как это скажется на его репутации безжалостного человека. Он вывернул кран с водой практически полностью, когда Рея согнулась пополам, с трудом успевая дышать, и придерживал ее за плечи и волосы, падавшие на лицо. Ротмант не знал, сколько прошло времени и как долго они стояли, пока кровь перестала идти и вода снова стала прозрачной, но в определенный момент он уже думал, что от ее легких ничего не осталось.

Рея с трудом выпрямилась, с благодарностью принимая протянутое полотенце и вытирая капли воды на лице. Ее руки дрожали, не справляясь с задачей, и мокрая ткань упала на пол, скомкавшись у ног. Девушка тихо всхлипнула и неосознанно прижалась к груди мужчины лбом, вставая рядом непозволительно близко и нарушая все границы. Она цеплялась за него так отчаянно и так пылко, будто в нем самом и заключалось ее спасение.

– Я так устала… Устала… – прошептала девчонка, подавляя слезы.

Ротмант напрягся, не зная, как воспринимать эмоциональный порыв девушки, и молча ждал, когда она успокоится, но Рея продолжала плакать. Он никому не позволял к себе прикасаться и не желал делать исключение даже в подобной ситуации, поэтому бесцеремонно отстранился от нее, подходя к шкафу и доставая флакон эликсира тысячелистника.

– Вы ведь понимаете, что он только отсрочит неизбежное, – сказала Рея, продолжая стоять на том же месте.

Он обернулся, мрачно вглядываясь в соленые дорожки слез на щеках девушки, и поставил флакон обратно. Ротмант ненавидел проявление любых эмоций, а в особенности разведение сырости, но никогда не видел Рею настолько подавленной и сломленной. Возможно, будь у него больше времени, ему удалось бы изготовить действенный артефакт, но на данный момент девчонка была права – это тупик. Внутри все похолодело от мысли, что уже завтра Ротмант может ее не увидеть, но мужчина настойчиво убеждал себя, что смерть студентки никоим образом не скажется на нем, ведь он изначально намеревался использовать ее болезнь для собственных разработок и только.

– Отправляйтесь к себе в спальню. Завтра вечером я жду вас у себя в это же время, – холодный голос дрогнул, едва не выдав глубину переживаний Роланда.

– У меня есть к вам просьба, сир… – Рея с печалью посмотрела на мужчину, удивляясь, как решила обратиться к нему. – Я хочу помолиться.

Вряд ли ей требовалось его благословение, чтобы молиться в стенах школы, поэтому Роланд без сомнений понял, что она желала посетить церковь. В столь поздний час выход за пределы замка мог приравниваться к отчаянию, и именно оно читалось в ее красивых голубых глазах.

– Я бы не советовал вам покидать Тенебрус. Вы нестабильны, на улице вечером появляется всякий сброд, и, если вам внезапно станет хуже, никто не поможет, – объяснил Роланд, прикладывая неимоверные усилия, чтобы держать себя в руках. – Я не дам вам разрешения.

Каждый день мог стать для девчонки последним, но добровольно приближать минуты ее агонии и смерти Ротмант не собирался. В школе ей ничего не угрожало, а среди жестоких и обезумевших от горя людей она запросто могла погибнуть, и совсем не от болезни.

– Сопровождайте меня, – тихо выдавила Рея, не то снова прося, не то взмолившись.

Роланд нахмурился, строго рассматривая бледное обескровленное лицо студентки и отыскивая признаки помешательства, но на нем наблюдалась отрешенность и глубокая усталость. Она запросто могла попросить об услуге кого-то более к ней расположенного, да того же директора, который оберегал каждую букашку, но Рея доверилась ему, и Ротманту пришлось сдаться. В последней просьбе никогда не отказывают.

– Оденьтесь потеплее и ждите у выхода. Я отдам распоряжение запрячь карету, – отчеканил мужчина и скрылся в мастерской, чтобы забрать несколько настоек на чрезвычайный случай.

Спустя несколько минут Рея ждала его у главного входа, нервно закусывая истерзанные губы. Она куталась в дорожный плащ с капюшоном, переминаясь с ноги на ногу в грязи, которая образовалась из-за бесконечных дождей, и дожидалась мужчину с искрой надежды в груди. Он появился из конюшни грозной фигурой, вышагивая размашисто и уверенно, словно ни одна стихия не могла сломить его волю. На плечах привычного кожаного плаща появился меховой воротник, придавая ему еще больше внушительности, и за Роландом выкатилась блеклая карета с кучером, которая остановилась прямиком перед Реей. Ротмант помог ей взобраться внутрь и ловким движением сел рядом, и экипаж покатил по грязной размытой дороге в кромешной тьме.

Рея различала места по ощущениям, которые испытывала, когда карета преодолела ворота Тенебруса и пересекла мост, а затем затрещала от старой выложенной много лет назад брусчатки. Вглядываться в крохотное окошко оказалось бессмысленно, потому что дождь хлестал, не переставая, а очертания деревьев или проходящих мимо людей пугали и внушали страх, чем желание изучить проезжаемую местность. Роланд сидел неподвижно и молча, не желая вступать с девушкой в диалог, а Рея и не хотела прерывать ход его мыслей и мешать человеку, который благосклонно согласился выполнить ее просьбу. Ее охватила дрема, когда экипаж резко затормозил и остановился, и девушка с испугом обнаружила свою голову на плече у Ротманта, который ни словом, ни жестом не намекнул на то, что ее общество ему неприятно. Она пролепетала слова извинения и с благодарностью приняла руку выскочившего из кареты Роланда, который в безмолвии помог ей спуститься и не испачкаться. Кучер проехал дальше, чтобы развернуться, а Рея и Ротмант пошли по небольшой тропинке, ведущей в возвышавшийся и прорезавшийся во мраке храм.

Тяжелая дверь с тихим скрипом отворилась, оповещая служителей о посетителях в столь поздний час, но в их глазах не проявилось осуждение, и двое мужчин в церковном одеянии скрылись в келье. Рея неуверенно подошла ближе, рассматривая скромное убранство храма и длинные ряды скамеек, тянущихся от входа, и, когда глаза привыкли к полумраку, девушка заметно успокоилась. Роланд стоял рядом с ней, словно тень, и со скептицизмом переводил взгляд с голых камней на скупое количество свечей и обветшалый купол. Казна короля ежедневно пополнялась налогами, но, видимо, им находили другое применение. Задумавшись, он пропустил момент, когда Рея сделала несколько шажков в сторону статуй Лорелеи и Саймона и с упоением изучала на них каждую деталь. Ротмант не первый раз появлялся в этом храме, поэтому открывшаяся картина не вызвала в нем новых чувств, а вот девчонка, казалось, радовалась возможности запечатлеть духовное и прекрасное в сердце, которое вот-вот могло перестать биться. Он вгляделся в ее лицо пристальнее, когда в неярком огне свечей отметил между Реей и статуей Лорелеи сходство, которое обрело мистический и даже магический подтекст, учитывая обстоятельства.

Никто никогда не видел Лорелею, однако картины и записи в летописях описывали ее как невероятной красоты деву с темными длинными волосами и голубыми глазами, сияющими как звезды. Роланд присел на край скамейки, наблюдая, как Рея тихо шепчет молитву, сложив перед собой руки в замок и прикрыв глаза, и сравнивал ее с изумительно переданными чертами на скульптуре. Где-то глубоко внутри в нем что-то шелохнулось, будто пробуждаясь ото сна, но Ротмант заглушил возникший порыв, переводя взгляд на статую Саймона, и едва не открыл рот от изумления. На секунду ему почудилось, что он сам стоит рядом с Лорелеей, и Роланд, яростно протерев глаза от наваждения, порывисто поднялся и приблизился к Рее, которая с благодарностью улыбнулась ему, и ее чистое невинное лицо в этот прекрасный момент не сковывал отпечаток болезни.

– Его любовь воскресила ее, а она не позволила ему пасть во тьму, одарив своей любовью. Как жаль, что в жизни все иначе, – прошептала Рея, смотря на безграничную преданность двух людей, высеченных из камня, пока приступ кашля не накрыл ее легкие.

Ротмант осторожно взял студентку за локоть, ведя по коридору к выходу из церкви, и напоследок обернулся, еще раз проверяя, не почудилась ли ему связь Реи с той, что с легкой загадочной улыбкой на каменных губах взирала на него с высоты. Но черты лица по-прежнему отчетливо напоминали девчонку, и Роланда посетила внезапная мысль, что Лорелея погибла в том же возрасте, в каком сейчас находилась Рея. Эта параллель заставила его кожу покрыться мурашками и сильнее обхватить плечи ослабевшей девушки, к которой он умудрился привыкнуть и смерть которой подорвала бы его хрупкое душевное равновесие. Она не успела совершить непоправимых ужасных поступков, ее детская наивность не приносила горе окружающим, так почему небеса так рьяно пытались забрать ее жизнь? Ротмант вновь обвинял провидение в несправедливости и под аккомпанемент раскатистого грома вовремя подхватил Рею, чтобы помочь ей сесть в ожидавшую их карету, после чего сел сам. Экипаж дернулся, и оставшаяся часть дороги тоже прошла в молчании, прерываемом тихим кашлем девушки, которая заметно дрожала от холода и безрезультатно пыталась согреть руки о ткань дорожного плаща.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.