Лилия Турковская
Её звали Алиса

Глава 1

Окна лаборатории выходили на дубраву – памятник природы. Достаточно большая территория, куда так любили ходить многие сотрудники во время обеденного перерыва. Сложно было представить место идеальнее. Запутанные дорожки с проступающими могучими корнями многовековых деревьев. Прохладная свежесть воздуха. Радостное пение птиц, чего не встретишь в городе. Ради всего этого стоило терпеть часовую дорогу на работу. Всё же замкадье.

Сама лаборатория принадлежала научному фонду биологического факультета ведущего вуза страны. Удобно. Можно присматриваться к студентам во время практических занятий, выискивать неравнодушных, знакомить с трудностями научной жизни до того, как они решат посвятить этому себя. На самом деле, у многих какое-то странное представление о науке в целом. Вероятнее всего, из-за фильмов, которые показывают это, как нечто фантастическое, увлекательное, с открытиями каждый день. Ага. Конечно. Всё куда прозаичнее и скучнее. Сначала ты очень долго планируешь эксперимент. Готовишь какие-то литературные обзоры, обосновываешь необходимость данной работы, составляешь техническое задание на закупку расходников, реактивов, лабораторных животных. А потом очень долго и нудно ходишь по разным кабинетам в главном корпусе, объясняя, что это вообще такое людям, далёким от биологии. Не говоря уже о биохимии.

М-да. Если бы можно было опустить эту бюрократическую волокиту, миновать её, как в фильмах, и сосредоточиться только на практической части и выводах, всё было бы куда веселее. Ведь очень часто молодым и талантливым ребятам отказывают только из-за того, что у них не хватает опыта общения с людьми-клерками. Новоиспечённые учёные приходят к ним со всем своим энтузиазмом. Даже не так. Прилетают на крыльях какой-то новой идеи, но сталкиваются с банальными финансовыми отчётами, бизнес-планами, статистикой распределения бюджета по факультетам и кафедрам. Ну и примерно тут крылья слегка опускаются. А это плохо. Отсутствие вдохновения в одинаковой степени губительно, что для творца, что для научного сотрудника.

Заведующий кафедрой биохимии Гараевский Игорь Викторович очень гордился своим подходом к подбору будущих кадров и совершенно этого не скрывал. В то время, как на других кафедрах студентов не подпускали и на пушечный выстрел к дорогостоящему оборудованию, будущие биохимики имели доступ ко всему. Нужно было только уметь разговаривать. Скажем, хочется поработать на анализаторе газов крови? Всегда пожалуйста! Просто подойди к любому преподавателю, изъяви своё желание и заодно кратенько обоснуй цель. При должном усердии пускали даже за хроматограф. Сначала, конечно, за проверенный долгими годами службы, «газовик». Ну а если всё в порядке, то и за жидкостной.

Алиса была студенткой третьего курса, когда впервые отважилась подойти к Игорю Викторовичу и спросить о работе. Девушка хотела убить двух зайцев: получить опыт и заработать хоть немного денег. Как итог – убилось три зайца – в лаборатории её оставляли с радостью. Вопрос с распределением был закрыт. Можно было выдыхать и думать о том, чем же хочется заниматься. Биохимия открывала много путей для дальнейшей деятельности. Можно было присоединиться к чьей-то уже начатой теме. Ну или попытать счастья в чём-то новом.

К моменту, когда девушку стали уважительно звать Алисой Сергеевной не только студенты, но и старшие коллеги, она уже вдоволь натренировалась на темах более опытных сотрудников. Грезила о собственной. О том, как же будет здорово, если идея превратится в прототип. А тот, в свою очередь, в массово используемую разработку. Эти мысли часто заставали Алису врасплох в самых неожиданных местах. И тогда она могла по долгу смотреть в одну точку, рассеянно улыбаясь.

В настоящее время Федотова Алиса Сергеевна была научным сотрудником лаборатории, преподавателем кафедры, вела научный кружок для студентов, а по вечерам занималась своим детищем. Разработка комплексов на основе квантовых точек для диагностики раковых заболеваний. Она прошла все бюрократические круги ада и отстояла право своей идеи на жизнь. Хотя многие сомневались в успехе этой затеи, данную работу оформили в фонд государственных программ научных исследований. И вот уже третий год Алиса Сергеевна успешно отчитывалась за каждый этап.

– Что там такого интересного? – низкий мужской голос слишком резко ворвался в сознание.

Женщина вздрогнула всем телом и отвела взгляд от окна. Дубрава, как всегда, загипнотизировала своим неспешным покачиванием. Летняя зелень лишь добавляла привлекательности и манила выйти из здания.

– О, Игорь Викторович, извините. Задумалась, – ответила с улыбкой.

– Понимаю. К вечеру всегда думается легче. Особенно летом. Ни студентов, ни преподавателей.

Алиса тихо рассмеялась. В присутствии научного руководителя ей всегда было комфортно. Легко забывалось, что это серьёзный и невероятно умный человек, который руководит целой кафедрой, написал неимоверное количество статей, привёл в мир науки сотни талантливых студентов, имел множество связей и репутацию отстранённого холодного сноба. На счёт последнего – так могли считать лишь люди, никогда с ним не работавшие.

– Но вы всё ещё здесь. Много работы?

– А когда её было мало? – тихо вздохнул он. – Чёртовы нововведения. Заполняешь больше, чем работаешь.

Алиса согласно кивнула. Ей самой ещё предстояло поколдовать над личным профилем. Сейчас каждый преподаватель должен был его вести. Вносить ежедневно даже малейший чих и надеяться, что сможешь подняться в рейтинге. Так зарабатывалась премия.

– Может вам нужна помощь? – женщина задала вопрос из вежливости, она уже давно не обязана была подрабатывать секретарём по какой-то странной неоформленной договорённости.

Но от чего-то именно сегодня не хотелось возвращаться к собственной работе. В последние недели ничего не двигалось с места. Осторожные попытки перейти от теории к успешной практике терпели провал за провалом. Это не огорчало, но добавляло сомнений. А действительно ли она имела право на собственный эксперимент?

– Ты лучше иди работай, – засмеялся завкафедрой. – Получилось добиться стабильности квантовых точек?

– И да, и нет. Время, которое комплекс держится в изолирующем растворе, вполне удовлетворительное. А вот при введении в кровь крысы – считаные минуты. Метка просто не успевает достигнуть очага заболевания. Что уж говорить о дальнейшей диагностике.

– Может, стоит поиграться с упаковкой?

– Делаю.

Оба замолчали. Алиса вновь посмотрела на дубраву. Что вообще она делает? Сейчас бы строила отношения, путешествовала, гуляла по паркам, вязала кардиган. Все эти развлечения были временно недоступны человеку, который решил связать свою жизнь с наукой. Временно. Утешает ли это?

– Проверь те сыворотки, что я подготовил на прошлой неделе. И приноси свои заметки. Посмотрим вместе, —коротко сказал мужчина и, не дожидаясь ответа, спокойным шагом направился в свой кабинет.

Да. В этом весь он. У самого ведь дел. Но предлагает помощь.

Алиса дождалась, пока за её спиной хлопнет дверь и с тихим вздохом опустила голову на стол. Заметки. Сейчас бы собрать их во всём этом безобразии, что именуется рабочим местом. Записи велись слегка хаотично и обычно систематизировались к концу недели. Но сегодня только среда. Где блокнот? Неужели опять оставила под тягой?

Пришлось вставать и идти в ту часть комнаты, что являлась практическим плацдармом. Огромный вытяжной шкаф, что видел еще советский союз, занимал приличную часть дальней стены. Рядом с ним ютилась раковина. Алиса заметила балансирующий на краю потасканный блокнот. Ну хоть так. Не в контакте с растворителями и ладно. Обогнула огромный лабораторный стол, на котором так же, как и на рабочем, царил творческий беспорядок. Глаз зацепился за спешно написанную записку, которая лежала поверх установки для электрофореза. «ВИВАРИЙ. СРЕДА». Чёрт!

Мысль о блокноте тут же покинула сознание. Женщина недовольно скривилась и, молясь всем богам, чтобы сотрудники вивария всё ещё были на месте, быстрым шагом покинула лабораторию. Предстояло спуститься с четвёртого этажа на первый, выйти из здания, обогнуть его по левой стороне и спуститься в подвальное помещение. Как же она не любила туда ходить. И дело было совсем не в запахах жизнедеятельности животных, не в неприятных женщинах, что хозяйничали в этих местах, даже не в праведном гневе, который накатывал каждый раз, когда видела, что по коридорам расхаживают уличные коты. Мыши и крысы от такого соседства нервничали. О какой чистоте эксперимента может идти речь, если в крови постоянно повышен адреналин? Но это же котики, их же жалко, пущай гуляють, крысок не достануть.

Всё это в совокупности вызывало только раздражение. Но настоящую нелюбовь генерировало само помещение. Узкие коридоры с трубами на потолке. Темные комнаты с выключателями на противоположной стене. Низкое гудение ультрафиолетовых ламп. Алиса чувствовала себя словно в клетке. Как будто это она мышка. И кто-то большой, от того непостижимый её крохотным умом, пришёл посмотреть, как справляется мышка, не пора ли её забирать в работу.

Женщина на несколько позорных секунд застыла перед тяжёлой металлической дверью. Выдохнула и нажала на звонок. Ожидание. На удивление не долгое.

– Алиса Сергеевна, а мы уже вам звонить собирались! Проходите скорее, – прогудела заведующая, придерживая дверь. Жест этот был как будто вежливым, но так и сочился немым упрёком.

– Извините, Игорь Викторович задержал.

Работало безотказно. При упоминании Гараевскийа все сотрудники вивария строились по линейке, меняли заносчивый тон на доброжелательный и становились предельно вежливыми. Эти метаморфозы забавляли.

– О, понимаю. Это ничего. Важное ведь что-то, – бубнила заведующая, продвигаясь вперед по коридору к нужному помещению.

Сегодня важный день. Специально для Алисы заказали шесть крыс чистой линии, чтобы та могла смоделировать эксперимент в идеальных условиях. Если всё получится и метки будут работать, то можно будет искать крыс с сопутствующими заболеваниями. Так получится проверить уникальность метода только для раковых опухолей. Будет не хорошо, если метки «приклеятся», скажем, к повреждённым гепатоцитам. И вместо цирроза диагностируют рак.

Крыс держали в отдельном помещении, чтобы не нервировать как их, так и местных жителей. Каждая – образец лабораторной красоты. Шерсть белая, глазки красные, хвост длинный и розовый с хорошо просматриваемой веной. Они принюхивались, активно шевелили вибрисами, бегали по периметру клетки. Шесть штук в одной.

– Почему они все вместе? – Алиса сама не заметила, как перешла на строгий преподавательский тон.

– Так заводчик их привёз вот так. А мы не успели рассадить, – начала было оправдываться женщина.

– И что? Вы правил не знаете? Мужские и женские особи должны сидеть отдельно. Или может быть вам не понятно, кто из них кто?

– Алиса Сергеевна, что вы. Сейчас всё сделаем. Оля! – рявкнула заведующая в коридор.

Оттуда донеслось шарканье и не очень довольное бормотание. Когда же на пороге появилась искомая Ольга, Алисе захотелось заорать от бессилия и злости. Следом за сотрудницей вивария очень вальяжно и по-хозяйски протопал кот. Спокойно зашёл в комнату, двинулся в сторону клетки с крысами. У заведующей округлились глаза. Ольга равнодушно пожала плечами.

– Вы как будто впервые слышите о том, что коты не должны находиться на территории вивария. Я забираю своих крыс наверх. Игорь Викторович оформит докладную записку, – сухо сказала Алиса и подошла к клетке.

Никто не стал её останавливать. И это радовало. В конце концов, ходить каждый раз в это унылое место, переживать за животных и не быть уверенной до конца, что с ними обращаются как следует – зачем эти сложности? В кабинете, который был почти всецело отдан Алисе, вполне хватит места для двух клеток.

По дороге наверх женщина думала о том, что она стала какой-то ровной. Ещё пару лет назад такое отношение обязательно вывело бы её на эмоции. Вероятнее всего, на слёзы. Но это хоть что-то. А сейчас что? Недовольство, которое вильнуло хвостом где-то глубоко внутри. Даже не разозлилась толком. Это состояние немного пугало. Очень не хотелось становиться эмоциональным инвалидом.

Знакомая до каждой выбоины лестница, ставший родным этаж, прохлада рекреации. Ещё десяток шагов и дверь в лабораторию. Железная. С кодовым замком. Приоткрытая. Алиса толкнула её плечом, руки были заняты клеткой. Осторожно, чтобы как можно меньше тревожить крыс, протиснулась внутрь. На мгновение удивилась тому, что в помещении никого. Все сотрудники знают, что оставлять не запертыми двери лаборатории, чревато проникновением любопытных студентов. Это было частой практикой до тех пор, пока заведующий не закупил кодовые замки.

Клетка заботливо опустилась на лабораторный стол. Алиса выдохнула. Так спешила сбежать из вивария, что совершенно забыла о том, что рассадить крыс ей тут не во что. Придётся возвращаться. Но сначала – вымыть руки. Умывальник встретил сиротливой пустотой. А ведь тут был блокнот.

Глава 2

– Я не знаю. Кажется, когда выходила в виварий, закрывала дверь. Это привычка уже, – сокрушалась Алиса в кабинете заведующего кафедрой.

Игорь Викторович задумчиво крутил шариковую ручку и, казалось, даже не слушал, что говорила женщина. Его, как лицо ответственное за целую кафедру, одолевало множество проблемных вопросов. И добавлять к ним мнимое проникновение с хищением блокнота, пусть и очень важного для коллеги, не хотелось. Мужчина перебирал вежливые фразы, которые можно выдать, чтобы хотя бы временно успокоить Федотову. Она не отстанет. Это не тот человек, который будет бездействовать. Ещё рванёт по кабинетам осматривать полки, сумки, заглядывать под столы и даже в коробки со сменной обувью.

В теории, конечно, могло быть и так, как говорила Алиса. Это не новость – кража идей, наработанных данных, методик. Он сам сталкивался с таким. Трудно быть молодым руководителем в коллективе, где большая часть сотрудников тебе в матери и бабушки годится, а еще и кругом заслуженные, почётные и всякое такое. Свою собственную диссертацию на соискание докторской степени Игорь Викторович был вынужден защищать повторно. Все эти завидующие академики просто не могли допустить того, чтобы работа стала успешной. У них ведь тогда не останется рычагов давления и поводов для насмешек. Но ничего. Если уж он и научился чему-то за эти 35 лет работы в университете, то это как раз терпению.

– Понимаете, там мои рассуждения о направлении работы. По последним данным, некоторые квантовые точки могут образовывать токсичные для нервной системы комплексы. Я веду к тому, что очень многим не нравилось, что мою тему профинансировали, – тихо продолжала женщина.

– Что? – Игорь Викторович впервые за разговор поднял на неё глаза.

– Угнетающее воздействие на нейронные связи. Потеря старых. Невозможность образовать новые.

– Алиса, понимаешь, что это звучит как бред? Статьи, что ты читала, с высоким импакт-фактором?

– Да, конечно. Проверила авторов и списки литературы. Никаких причин для сомнений нет, – женщина спокойно кивнула, сейчас начнётся мозговой штурм.

– Хорошо. Давай предположим, что так оно и есть. Существуют некоторые вариации квантовых точек, которые, будучи неупакованными… – начал заведующий монотонным голосом уставшего преподавателя.

– Нет, нет, нет, – перебила Алиса. – В том-то и дело, что упаковка не равно защита. Мы вообще используем пористые частицы, ватериты, на основе карбоната кальция. По всем имеющимся данным – самая лучшая оболочка на данный момент. Дёшево и сердито. Имеется ввиду сама квантовая точка. Некоторые могут образовывать комплексы с упаковкой, а тот, в свою очередь, встречая в кровотоке определённые соединения, ещё комплексы. Это явление с отсроченным результатом и не стопроцентной вероятностью. В этом и проблема. Требуется заново пересмотреть этапы эксперимента с животными и добавить в него количество испытуемых. Но это дорого. Шесть крыс было сложно выбить, а понадобится значительно больше.

– Я понял. Давай так, дня тебе хватит на пересмотр статей? Выпиши, какие квантовые точки под вопросом и какие токсичные комплексы они образовывали. Сменим немного направление. Будем искать не универсальный агент, а наиболее безопасный. Думаю, это имеет такую же практическую ценность, но несёт в себе меньше промахов.

– Поняла. Сделаю.

– И Алиса. Не переживай. Если кто-то действительно задумал подпортить твою репутацию, мы сможем повернуть ситуацию на пользу. В таких делах выигрывает не тот, кто сделал первый ход, а тот, кто грамотно составил свою речь.

Мужчина замолчал и стало понятно, что пора покидать его кабинет. Алиса кивнула научному руководителю, подтверждая и соглашаясь со всем, что он сказал, и поспешно вышла. В голове было много мыслей и хотелось обдумать каждую как можно быстрее. Да. Сегодня домой она отправится не скоро. Хотя утверждение, что ей туда хотелось, совершенно не справедливо. Дом, в понимании Алисы, место силы, уюта и контейнирования эмоций. А место, куда приходилось ехать ночевать, такими качествами не обладало. И не могло. Общежитие для сотрудников университета даже не пыталось притворяться таковым. Зато можно было не переживать, что соседи сплетничают о поздних возвращениях. В общаге жили, в основном, люди науки и приходили также ближе к ночи.

Но сегодня – работа. «М-да, Сергеевна, лучше бы ты в Альгимед пошла. Продавала бы реактивчики, каталась на обучения за счёт конторы и на всякие новомодные корпоративные движухи», – подумалось женщине. Проскакивание в речи слов, которые употребляли студенты, в тайне радовало. Это давало надежду на то, что 35 – вполне себе клёвый возраст, очень далёкий от той женственности, которая граничит с «тёткостью». Глупо было отрицать, что возраст беспокоит даже больше, чем утерянный блокнот. Балансировать на лезвии между осознанностью и желанием поддаться эмоциям – это невероятно сложно. И с каждым годом, нет, что уж тут, с каждым месяцем, становилось всё труднее.

Алиса искала себя в науке и всеми силами держалась за мысль, что это именно то, чего хотела всю жизнь. Что именно учёная степень и хорошие наработки сделают счастливой. Но что, если где-то есть она, только выбравшая другой путь? И на сколько та версия чувствует себя лучше? Какие же опасные мысли – сплошная трясина неуверенности и печали. И ведь работы меньше не становится от таких рассуждений. И дышать ничуть не легче.

В лаборатории всё было так, как до инцидента с блокнотом. Захотелось сесть за рабочий стол, сложить перед собой руки и заплакать, уронив на них голову. Горько и искренне. Чтобы слышно на весь коридор и чтобы стало легче. Но делать так – банально не было времени. Нужно приступать как можно скорее к работе, тем более, что пообещала научнику справиться с пересмотром литературы за сутки. Это вполне реально. Все необходимые статьи были сохранены на ноутбуке.

Алиса села и шумно выдохнула. Нужно попробовать ещё раз. Ещё один самый последний раз. И если опять ничего не выйдет, то она сдастся. Оставит в покое если не университет и кафедру, то как минимум лабораторию. Мерно зашуршал вентилятор где-то в глубинах просыпающегося монстра – очень уж древнего компьютера, который в нынешних реалиях годился только на работу с текстовыми документами. Даже Экселем пользоваться было сложно. Что уж говорить о построении объёмных графиков и составлении презентаций. Но нового ничего не покупалось уже очень давно. Даже Игорь Викторович с его пробивным характером смог обеспечить современными компьютерами со свежим ПО только жизненно важное оборудование. Сотрудники обходились либо своими силами, либо соглашались на малое – списанные с других кафедр машины.

Чтение должно было помочь собраться. Так всегда было. Сначала не знаешь, за что хвататься, а потом маленькими кусочками делаешь хоть что-то. В какой-то момент в голове появлялось осознание того, что вокруг уже не просто хаос, а нечто, похожее на план. Федотова хорошо умела как читать научную литературу, так и составлять обзоры на неё. Это хороший навык для всех тех, кто хотел бы стать сотрудником лаборатории. К сожалению, или к радости, но зачастую именно это и есть работа – перелопачивание статей.

Под руку попалась чашка с кофе. Горячий. Только что заваренный. Но Алиса готова была поклясться, что не делала его. К чёрту. Ароматный напиток не оставлял равнодушным и был приготовлен именно так, как нравилось ей. Оставалось лишь радоваться, что кто-то позаботился. А в голове уже во всю шла работа. Когда-то они с Игорем Викторовичем остановились на арсениде индия в качестве квантовой точки. По сути – это полупроводниковый нанокристалл, который флуоресцирует в инфракрасном излучении. Такие заморочки нужны были, так как хотелось исключить возможные погрешности при работе с квантовыми точками, способными к флюоресценции в видимом спектре света. Ультрафиолет мог бы стать достойным кандидатом, но был отвергнут, так как существует небольшой, но всё же риск случайного облучения. Мало ли какая лампа для обработки помещения осталась включённой.

Дальше следовало определиться с транспортёром. Федотова не хотела слишком сильно закапываться в этот пункт. Казалось, что ограниченное финансирование всё равно не позволит выбирать то, что душе угодно. Но и оставлять кристаллы без переносчика нельзя. Решено было остановиться на фосфолипидных мицеллах, как на наиболее перспективных в сфере образования устойчивых комплексов. Получать их не легко, но когда завкафедрой берётся курировать чью-то работу, то делает это с размахом. Необходимая установка в лаборатории имелась, реактивы закупили, даже подключили студентов в рамках одного из спецкурсов. Алиса была этому рада. Практическая польза для всех. Не то, что с этими углеродными комплексами. Высокие температуры, множественные поэтапные превращения, маленький выход в сравнении с затраченными усилиями. Показатели безопасности, при этом, у обоих вариантов переносчиков – одинаков.

Открытым оставался вопрос с антителами. Алиса хотела сделать свою работу максимально полезной. Метод должен был выявлять все формы рака и желательно на самых ранних стадиях. И тут возникал вопрос: как это сделать, если каждая форма заболевания имеет свой набор антигенов? То есть, что бы квантовая точка осела на нужном месте, где имеются поражённые клетки, у неё должно быть специальное антитело, которое провзаимодействует с антигеном клетки по принципу «ключ-замок». Но ведь форм рака множество. А обвешать одну маленькую наночастицу всеми возможными антителами просто невозможно. Такая конструкция будет не надёжна и вообще развалится в ближайшее время, не успев и пару метров по кровотоку навернуть.

Игорь Викторович решил начать с наиболее распространённых форм раковых заболеваний и попытки создать рабочий прототип для выявления хотя бы одной формы. При успешном завершении работ можно было бы думать и в направлении универсальности. Но после случившегося сегодня работа вообще меняла своё направление. Значило ли это, что теперь Федотовой придётся не выводить нечто новое, а перепроверять уже существующее? Этот вариант женщину не устраивал. В таком случае уж лучше не делать ничего. Всем было хорошо известно, что невозможно сделать имя на критике чужих работ.

Из размышлений вывел звонок в дверь – пришлось вставать и разбираться с визитёрами. Вариантов, кто же это мог быть, не так много. Все сотрудники лаборатории знали пароль и могли открыть дверь самостоятельно. Оставались либо студенты, либо коллеги с кафедры. Алиса открыла дверь и замерла. Никого. Такое с ней впервые. Розыгрыш? Серьёзно? В это верилось с трудом. Но не слуховые галлюцинации ведь? На всякий случай Федотова выглянула за дверь, опасаясь при этом покидать само помещение, бегло осмотрела коридор и вернулась назад. Как только замок пискнул о закрытии двери, выдохнула. Необоснованная тревога забилась где-то в груди, подкатывая к горлу неприятным комом. Голова закружилась, и женщина схватилась за стену, чтобы не потерять равновесие.

Несколько мгновений было потрачено на то, чтобы справиться с приступом. Когда Алиса смогла успокоиться на столько, что получилось отпустить стену и выпрямиться во весь рост, нетвёрдым шагом направилась к раковине. Нужно умыть лицо и выпить воды. И только потом разбираться с тем, что же это было. Передвигаться по лаборатории оказалось трудно. Сегодняшний беспорядок так таковым и остался, но к нему добавилось ещё одно неудобство. Как-то темновато. Но женщина не помнила, чтобы опускала жалюзи. Свет включать ещё рано. Уже стоя у самого умывальника, Алиса всё же повернула голову в сторону окна и вновь испытала приступ тревоги. Там, за двойным стеклопакетом, во всю хозяйничали сумерки, какие свойственны летнему приятному вечеру в районе девяти часов. Неужели на совещание у научного руководителя она потратила больше трёх часов? Или размышления о работе на самом деле оказались не двадцатиминутной деятельностью? Точно. Скорее всего она так увлеклась, что просто не заметила, как пролетело время.

Умывание пошло на пользу. Стало спокойнее. Нужно возвращаться к работе. И так слишком много времени потрачено впустую. Алиса решила, что всё же поедет домой немного поспать, так как день выдался весьма странным, а завтра нужно будет решать множество вопросов. Компьютер недовольно заурчал. Успел провалиться в спящий режим и совершенно не радовался тому, что его тревожили. Стандартная заставка. Гул вентилятора. Новая папка прямо по центру рабочего стола. Название: «Статьи. Отобранное». Внутри не так много файлов, можно прочитать за какой-нибудь час. Но женщина не помнила, чтобы создавала подобную папку и вообще сортировала статьи. Она успела лишь поразмыслить о направлении работы, но никак не выполнить саму работу.

От мыслей, что кто-то имеет доступ к рабочему компьютеру, Алису отвлёк жалобный писк. Чёрт! Там же крысы в одной клетке! Женщина вскочила со стула, задевая коленкой столешницу. Больно. Будет синяк. На полпути к лабораторному столу, где была оставлена клетка, резко затормозила. Неудачно. Спотыкаясь о какую-то не кстати приставленную коробку и о собственную ногу. Вечная неуклюжесть. Но это всё потом. Вот именно сейчас стало не просто тревожно, а ужасно. Где-то на задворках сознания сформировался крик, достойный сцены оперного театра. Но наружу вырвалось лишь сдавленное сипение. Крысы были рассажены. В две клетки. И в каждой – поилка с чистой водой, кормушка. Животные выражали недовольство, вероятнее всего, от наличия слишком яркого света.

Алиса проверила – всё сделано верно, три женские особи и три мужские теперь были разделены территориально. Оставалось надеяться, что за этот промежуток времени никто не успел забеременеть. Иначе придётся ожидать, пока родятся крысёныши. А ждать не хотелось. Руки всё ещё подрагивали, и дышать ровно не получалось. Кто-то не просто заглянул в лабу, утащил блокнот. Кто-то работал за её компьютером, вёл раскопки в её файлах и даже похозяйничал с крысами. Ущерба при этом никакого не нанесено. Это очень странно. И откровенно пугающе. Так не бывает, чтобы помощь предлагалась анонимно. Только если за этим не кроется какая-то выгода.

Что-то щёлкнуло в голове, будто стрелочник меняет направление движения. Какая-то мысль покинула сознание, угасла и припомнить её уже никак не получалось. Важна ли она? Зато на месте старого уже во всю разворачивало деятельность новое. Алиса опустилась на пол.

Глава 3

Игорь Викторович чувствовал себя неважно. Невнятная тревога, не свойственная такой рациональной личности, очень смущала. Но объяснить даже самому себе, что не так, не получалось. За те годы, что должность заведующего кафедрой отметила тяжестью, успел устать. Но никогда не тревожился. Порой мужчина завидовал коллегам, а точнее, их беспечности. Когда можно просто работать, наслаждаясь процессом, не заботясь об администрировании. Но это быстро проходило. Он взял ответственность добровольно, никто не заставлял и не настаивал.

Федотова утомила. Её паника давала какой-то полярный эффект. С одной стороны – хотелось всё бросить и помчаться ей на помощь. С другой – как можно скорее выпроводить из кабинета и посоветовать не заниматься ерундой, а работать. Пустая трата времени с рассуждениями в духе «а что было бы, если» – вот, что очень уж не любил Гараевский. И раздражался моментально, как только кто-то пытался втянуть его в подобного рода беседы. Отвлекался он, конечно же, работой. Но, к сожалению, не своей. Появлялись силы проверять дипломные, курсовые, писать рецензии на статьи, править ТЗ для экспериментов коллег, да что угодно вообще. Лишь бы не своё.

Игорь Викторович даже не заметил, как оказался у двери в лабораторию, где обитала Алиса. Код от замка набрался автоматически. И только, когда пришлось толкнуть достаточно тяжёлую дверь, пришло осознание, где он. Внутри горел свет. Компьютер был включён. Тихо шуршали крысы в своих клетках, готовясь ко сну. Беглый хозяйский взгляд выявил типичную для Алисы картину: идеальный порядок на столе с документами и под тягой, полная вакханалия на лабораторном столе. И только она одна могла сказать, где что. Сама же Федотова нашлась на полу, недалеко от входа. Женщина сидела, поджав под себя ноги, сосредоточенно листая блокнот. Тот самый, что был якобы утерян. На гостя внимание никак не обращалось.

– Ты чего это? – растерянно спросил завкафедрой, переступая порог и, отрезая себе путь к отступлению.

– А, Игорь Викторович. Ничего такого. Читаю, – Алиса чуть приподняла взгляд, отвечая скорее из вежливости, нежели действительно желая поддерживать разговор.

– Блокнот нашла?

– Вроде того. Завтра хочу поработать с сывороткой. Вы мне очень помогли, спасибо большое. Синтезированные вами квантовые точки действительно оказались стабильными. Рискну ввести крысам, – голос женщины звучал ровно, спокойно.

– Когда ты успела её проверить?

– Вчера. Была в виварии, ввела сыворотку двум крысам. Результат положительный, – Федотова пожала плечами.

– Тогда, что это был за приступ паники пару часов назад?

– Всё нормально. Я очень устала за последнее время и иногда чувствую, что в голове каша. Вспомнила об этом, когда уже выходила из вашего кабинета, – мягко улыбнулась женщина. – Завтра много работы.

Гараевский не был склонен к чувствительности, но всё же на долю секунды ему показалось, что где-то в этом предложении скрыта угроза. Дальше развивать эту мысль не стал. Аналитический ум зацепился за работу. Завтра ожидается начало эксперимента in vivo. Волнительно. От успешности первого опыта зависит многое, в том числе и вопрос получения дополнительного финансирования. Хотя бы на закупку крыс.

– Значит, ты уже поработала со статьями? Что решила?

Алиса неспешно закрыла блокнот. Поднялась на ноги. Поправила одежду.

– Всё остаётся в силе. Арсенит индия, упакованный в фосфолипидные мицеллы. Антитело к раку печени. Решила так, потому что есть всё необходимое, чтобы смоделировать это заболевание в дальнейшем. Если, конечно, со здоровыми крысами не выйдет осечки в виде ложного маркирования.

– Хорошо. Работай.

Федотова направилась к рабочему столу, по пути небрежно бросая блокнот на лабораторный. Спина её была идеально ровной, несмотря на все усилия ужасного и неудобного стула. Завкафедрой подумал, что было бы хорошо пересмотреть бизнес-план на следующий год. Может быть еще не поздно внести туда пару мебельных позиций. И хотя бы один компьютер. Это не серьёзно, что его сотрудники вынуждены существовать в условиях локального средневековья. Эти размышления заняли его голову, трансформируясь в текст для будущей служебной записки, пояснительное письмо, акты списания старой оргтехники и еще многое другое.

Какой-то писк вернул мужчину в реальность. Это электронный замок сопротивлялся всеми силами неправильному открытию. Алиса раздражённо дёрнулась.

– Вы серьёзно? Не можете по нужной кнопке попасть? Она ведь специально сделана такой большой, – фыркнула женщина и напоследок добавила иронично. – Вы ещё в звонок позвоните. Чтобы наверняка.

К собственному удивлению, Игорь Викторович не оскорбился и даже не почувствовал себя уязвлённым. Пусть бурчит. Имеет право. В конце концов он действительно слишком увлёкся размышлениями и являет сейчас собой странное зрелище. Хлопнула дверь, увлекаемая за собой доводчиком, отрезая мужчину от лаборатории. Как-то машинально дёрнулась рука к звонку. Нажатие. Вот Алиса обрадуется. Пусть думает, что это было специально. Непонятно, откуда берётся это озорство, зачастую неуместное, но искоренить не выходило никак. Да и нужно ли? Особенно, когда твои сотрудники уже давно всё поняли. Даже начальству иногда нужна отдушина, пусть и в виде абсолютно дурацкой шутки.

В своём кабинете Гараевский чувствовал себя как дома. Радовала абсолютно каждая деталь: от простенькой кофемашины до завидной коллекции научных трудов на интересующие темы. Рабочий стол, заваленный бумагами, был знаком до каждой трещинки. Кожаное кресло, которое не раз служило импровизированной кроватью, когда необходим был хотя бы получасовой сон. И тапочки. Завкафедрой передвигался исключительно в них. Это было своего рода визитной карточкой. Студенты воспринимали, как хорошее чувство юмора, коллеги – как причуду, сотрудники других кафедр – как дурость. Но все они были не правы. Переходя на такую сменную обувь, Игорь Викторович просто давал себе возможность расслабиться, уменьшал градус ответственности. Те, кто знал его чуть лучше, хорошо это понимали. Алиса, кстати, тоже. Эти тапочки подарила именно она.

Работа. Сыворотка. Что ж. Если Федотова готова вводить сыворотку, значит стабильность синтезированных квантовых точек достигла семи дней. Интересно, в каких растворах результаты наиболее хороши? Предположить, на самом деле, было сложно. Хотелось бы увидеть предварительный отчёт до начала эксперимента, но тут он предпочёл остаться начальником-другом, а не переходить в категорию руководитель-тиран. Всё же подготовка документов требовала времени и ресурсов. А получить практический результат необходимо как можно скорее. Можно попробовать предложить помощь, но женщина, вероятнее всего, откажется. Это её детище.

Мысли об Алисе давались не легко. Можно даже сказать, что они приносили сплошной дискомфорт. Её поведение за последние годы сильно изменилось. Когда Федотова только пришла в лабораторию, ещё студенткой, то была тихой и скромной. Было легко её не замечать, но при этом работа всегда была выполнена отлично, с аккуратностью перфекциониста, вовремя. Дальнейшее продвижение по карьерной лестнице сделало из хрупкой девушки чуть менее хрупкую женщину, компетентную и востребованную на кафедре. Студентам нравилась лёгкость в преподавании Алисы Сергеевны, коллегам – исполнительность, а ему нравилось вообще всё. Какой же завкафедрой не будет рад сотруднику, к которому студенты организовывают добровольные очереди?

Сейчас же Федотова являла собой тяжёлое зрелище. Работа над собственным проектом лишила спокойствия. Непринуждённость будто исчезла из повседневного рациона. А радость всё реже отражалась на лице. Только сосредоточенность. Только серьёзность. Если бы можно было повернуть время вспять, то Игорь Викторович предпочёл бы не писать столь лестную характеристику в сопроводительном письме к техническому заданию. Можно было ведь сослаться на неактуальность темы, убедить, что это не рентабельно и как-то мягко отвести от женщины всё то, что сейчас поедает её целиком. Иногда, конечно, она улыбается. Как, например, сегодня в холле. Когда он встретил Алису смотрящей на рощу. Как же забориста и непредсказуема жизнь. Желание, самое сокровенное и бесконечно лелеемое, может, исполнившись, просто сломать тебя.

Что, если Федотова всё же нуждается в помощи? Или это его желание – помочь? Да, иногда Игорь Викторович ловил себя на мысли о том, что получает удовольствие от благодарности. Когда люди обозначают, что не справились бы без его помощи. Это не гордыня, но что-то близкое к ней. Просто без перегиба. Алиса часто благодарила. С самого начала своей работы в лаборатории. И не всегда это доставляло удовольствие. Ведь Федотова была максимально вежлива абсолютно со всеми. Казалось, на всём факультете нет человека, к которому она бы проявила хоть какой-то негатив. При этом, саму женщину на кафедре не все уважали. И тут Гараевский чувствовал свою вину.

Он позволил при коллективе особое обращение к Алисе. Хвалил её, ставил в пример, поощрял свободными днями и помогал с научной деятельностью усерднее, чем любым другим своим подопечным. Мало кто видел, что это действительно заслуженные привилегии. Федотова работала и брала на себя многие обязанности, от которых отказывались заслуженные сотрудники, кандидаты и старшие преподаватели. Все они рады были спихнуть кружки, встречи со студентами, ведение документов и прочую административную шелуху на плечи свежего человека. Вот только премии и благодарности отдавать ей не хотели. Сложно. Отношения в коллективе всегда напряжённые, доставалось даже завкафедрой.

Работать не хотелось совершенно. Гложила огромная стопка каких-то пробных статей, присланных на рецензию и требующих от Игоря Викторовича внимания. Вырвавшийся непроизвольный вздох прозвучал так громко, что на мгновение показалось, был слышен даже в коридоре. Желание бросить всё и сбежать зудело сильнее и сильнее. Когда же на глаза попался стикер с напоминанием «рейтинги!», стало совершенно невыносимо. Завтра он попросит Федотову о помощи с этой электронной ерундой, а сегодня поедет домой. И так уже времени – половина десятого.

Электронный замок отозвался классической мелодией, покорившей многих производителей стиральных машин, подтвердил, что дверь закрыта. Освещённое пространство коридора плавно переходило в широкий холл, где, как обычно, свет не горел. Следующий глоток видимости можно было получить уже только на лестнице. И как мужчина разглядел стоящую около окна фигуру, было совершенно непонятно даже ему.

– Алиса, подвезти?

– Спасибо, Игорь Викторович, но не стоит, – голос женщины был тихим и как будто бы печальным.

– Поздно ведь уже. Может хотя бы до метро? – Гараевский сам себе удивлялся.

Как он опознал в этой черноте Федотову? Зачем пристал со своим благородством, когда ему уже сказали «нет»? И ещё больше его смущало чувство. Идентифицировать которое никак не получалось. По крайней мере сходу. Но отчего-то очень не хотелось оставлять Алису одну.

– Нет, спасибо. Всё правда хорошо. Я жду такси.

– Это хорошо. Добирайся.

– И вы, Игорь Викторович.

Ярко освещённая лестница приняла в свои объятия заработавшихся допоздна. Сначала Гараевскийа, который такое время считал вполне приемлемым для ухода с работы. А затем и Алису Сергеевну, которая испытала за один этот день слишком много эмоций и являла собой жалкое зрелище. Синяки под глазами, опущенные плечи, обувь в руках.

Глава 4

Алиса проснулась поздно. Вернее будет сказать, что она проспала. Первым делом бросилась писать смс-ку начальнику: «Извините. Проспала. Возьму такси и скоро буду». Ответ порадовал: «Не спеши. Покушай. Приезжай к 12». Ну разве можно такого понимающего и заботливого завкафедрой называть бесчувственным или снобом? Это явно не о нём. Щедрость такая, видимо, из-за вчерашней усталости. Наверняка Игорь Викторович проникся её неудачами и решил дать время на выдох. Тем более, что с заданием справилась. Статьи пересмотрены, стратегия намечена. Единственная проблема: Алиса искренне не помнила, как и когда это сделала. Точнее, она припоминала, как садилась за ноутбук и даже листала какие-то документы. Но какая-то конкретика всё же ускользала.