Наталья Самсонова
Невеста Черного Герцога, или Попала в драконий перплет!

Глава 1

Дом был велик и весьма запущен. С потолка спускались мохнатые гирлянды паутины, сквозь мутные окна не проглядывал солнечный свет, а ковры… При каждом шаге из их шерстяных недр вырывались облачка пыли.

– Вам оказано большое доверие,– надменно процедила гордая владелица дома. – Со смерти моей прабабушки в этот особняк не ступала нога человека! У вас час, приступайте.

Особняк?! Один этаж и мансарда?!

Встряхнувшись, я развернулась к ней и, вскинув бровь, напомнила:

– Деньги вперед.

Эта заказчица должна была стать моим последним испытанием на пути к…

– Вперед? Вы, деточка, забываетесь. Я оказываю вам доверие…

– А я вам – нет. Деньги вперед или ищите другую дуру согласную все это убирать за такую жалкую сумму.

Домовладелица клокотнула горлом, но все же вытащила из кармана юбки мешочек с монетами:

– Здесь половина. Аванс.

Я посчитала монеты, вспомнила, сколько у меня всего заработано за полгода, и кивнула – даже если она меня кинет, мне все равно хватит на билет до свободы!

– Принято. Напоминаю, что уборка проходит в два этапа – очищение и, после завершения оплаты, уничтожение собранного мусора,– равнодушно, привычно проговорила я.

В такие моменты я вспоминала свою прошлую жизнь. Родной и любимый город, уютную чистую квартирку и…

«Хватит! Сейчас нужно думать о том, как спасти себя от навязанного опекуна, а не о том, как обидно жить в этом около девятнадцатом веке».

С домом я справилась быстро. Магия, в которую мне пришлось поверить, охотно слушалась моих неумелых, неуверенных команд. Точнее, я пользовалась знаниями родного мира, воображала универсальный пылесос, который собирает всю-всю грязь и прессует ее в круглые серые шары, которые после исчезают в воображаемом мусорном ведре.

Пока работает, а чтобы раскрыть дар полностью, мне нужно…

– Смотрю, вы закончили?

– Смотрю, вы торопитесь? – хмыкнула я и смахнула со лба бисеринки пота.

Мои «авторские заклинания» действительно работали значительно быстрей, чем у других магичек. Но были и минусы – сделать влажную уборку у меня не получалось. То ли мой дар на это не способен, то ли воображение отказывает. То ли это все вообще не так должно работать, но…

– Вторая половина,– я протянула ладонь.

Этих денег хватит на клетушку на чердаке и хлеб, а там… Там еще заработаю. Я действительно очень дешево беру.

– Какие деньги? – округлила глаза домовладелица. – Деточка, кто вы такая и как сюда попали. Я сейчас стражу кликну!

Подняв вверх руки, я мило улыбнулась:

– Зашла сюда абсолютно случайно.

Проскользнув мимо нее, я вышла из дома и чуть-чуть задержалась у раскрытых окон:

– Элеско! Аа-а-а-а-а-а!

Хихикнув, я подобрала юбки и метнулась в ближайшую подворотню. Домовладелица устроила себе квест по новой уборке. А все почему? Все потому, что эти вот шары могу убрать только я и только в воображаемое мусорное ведро. На магию местных эти катули грязи дают лишь один эффект – взрыв! Поэтому я всегда беру аванс и, если мне отказываются платить, просто ухожу.

В переулке я вытащила из кармана семечко и потянулась к своему второму дару. Дару, который достался мне от прежней хозяйки тела. Юная Эльсиной Тремворн оставила мне все, лишь бы сбежать из подвала своего мучителя. Девочка отчаялась настолько, что смерть виделась ей избавлением.

Съев распустившийся цветок, я недовольно поморщилась – по коже пробежали мурашки, которые свидетельствовали о том, что перекраска волос прошла успешно. Теперь я вновь пепельная блондинка с пронзительно-синими глазами.

Порыв ветра взметнул мне в лицо пригоршню снежинок и я, охнув, плотнее запахнула свою тончайшую накидку. Увы, даже если бы у меня были деньги, я бы все равно не смогла приобрести ни шубки, ни теплого плаща – это может купить только опекун, слишком крупная покупка!

Вытащив из кармана платья перчатки, я осторожно, едва дыша, принялась натягивать их на руки. Увы, этот мир помешан на перчатках. Как женщины, так и мужчины. По оговоркам случайных попутчиков я поняла, что перчатки от чего-то защищают. Но от чего?!

Мои перчатки постоянно приходилось поправлять. Однотонные, узорные, они соответствовали местной моде, но… На самом деле это были тончайшие корешки растений, что после надевания прятались в рукавах моего простого, серо-синего платья.

Если бы только этот мир не застрял в странном подобии конца девятнадцатого и начала двадцатого века! Тогда мне не пришлось бы сходить с ума, пытаясь придумать, как выглядеть приличной горожанкой.

– Чудовищно, просто чудовищно! Цена за унцию Золотнянки Летучей увеличилась втрое! – причитала богато одетая дородная дама. – Они совсем не думают о наших детях!

Ее взгляд обратился на меня, и я тут же состроила подходящее моменту лицо – в меру скорбное и в меру негодующее.

За полгода я успела узнать, что в этом мире есть не только обычные люди и маги, но еще и драконы! Еще где-то далеко за морем живут эльфы, но не все местные в это верят. Сейчас передо мной явно была драконица – только их интересовала эта самая Золотнянка. Точнее, только их драконятами она была нужна.

– Возмутительно,– проронила я. – Бескрайнее бесстыдство, вот истинное имя для тех, кто пытается нажиться на чужой слабости.

Местный язык отличался от всех известных мне земных языков. Но зато у меня было время его изучить.

Оставив даму вяло переругиваться с торговцем, я устремилась на тот конец оживленной площади. К сожалению, дамы здесь не бегают. Вернее, здесь и дам-то нет! Каддири, диррани и тригастрис – вот как тут принято обращаться к женщинам. И что забавно, обращение не зависит от наличия или отсутствия мужа. Здесь все упирается в магию. Каддири – слабая колдунья, диррани – посильнее и тригастрис – сильнейшая. Как просто, да? Нет! Тригастрис может и вовсе не иметь магии, для получения такого звания достаточно родиться в семье высшей аристократии. А еще обращение тригастрис может получить слабая колдунья, в случае если ее дар редок и полезен.

Этот мир полон тайн и условностей. Здесь запрещено рабство, но целый сонм законов делает одних зависимыми от других. Здесь женщины равны с мужчинами, но есть нюанс – равенство достигается только при получении образования.

В этот момент я вздрогнула и прижала ладонью крохотную дамскую сумочку, в которую спрятала деньги от последней домовладелицы.

Сейчас мой путь лежал в банк. Да-да, не имея документов, я сумела открыть там счет. Как? Простые правила этого мира – неименная ячейка с оттиском магии. Если ты маг, то ты можешь позволить себе очень, очень многое.

Правда, с оттиском силы я рисковала – меня мог найти мой мучитель.

В этот момент желудок будто скрутило в узел. Я никак не могла забыть того, кто привел к смерти предыдущую жительницу этого тела. Того, кто до сих пор имел власть надо мной. Того, кто…

«Хватит! Сегодня я сниму все деньги и перечислю их диррани Вирмарсер, магистру бытовой магии. Через три месяца у меня будет свиток и колдовская печать, подтверждающие, что я прошла обучение. И тогда… О, тогда я смогу навсегда разорвать опекунско-помолвочную связь с мерзавцем Крессером!».

Как я и говорила, в этом мире женщины были как бы равны мужчинам. В чем подвох? В наличии и магии, и магического образования. Здесь считали, что девушки от рождения обладают взбалмошным характером и потому не могут удержать магию под контролем. Так, до восемнадцати лет за удержание магии в узде отвечали родители – на девочек надевали специальные «путы», которые не позволяли магии свободно течь в теле. А после совершеннолетия эти путы снимали и юные каддири отправлялись в школы магии. После школы, если выяснялось, что у девушки более высокий уровень силы, свежеиспечённые диррани отправлялись в Академию магии.

Если девушка решала не поступать, то ее передавали будущему супругу, который также возлагал на себя не только обязанности мужа, но и ответственность опекуна. И, что самое страшное в моем случае, необразованная девушка не может расторгнуть помолвку.

– Под ноги смотри, куда прешь!

А еще мужчины этого мира не так чтобы джентльмены. Нет, если бы мое платье было богаче или же вокруг меня разливалась сила, то да, он был бы вежлив.

– Прошу прощения,– пролепетала с должным количеством подобострастия.

«Мне бы только свиток получить. Только бы получить свиток и печать», пронеслось в моей голове.

В этот момент я наконец-то подошла к мраморным ступеням банка. Массивные двери распахнулись сами собой и меня окутало приятное тепло.

«Как хорошо, задержаться бы здесь ненадолго», пронеслось в голове.

Поправив «перчатки», я подошла к магическому столу и, положив онемевшую от холода руку на теплую поверхность, влила немного силы.

– Хочу изъять вложенные средства,– четко проговорила я.

Такие мелкие мышки, как мы, слабые каддири, никогда не удостаивались внимания банковских служащих. В первый мой визит одна из стажерок снизошла до меня, объяснив, как пользоваться тумбой. Тогда же она пояснила, что когда я захочу забрать деньги или перевести их другому человеку, мне нужно будет сначала все забрать. И на это будет всего сорок секунд, иначе монеты исчезнут в недрах банка. Хорошо, что тогда она все это мне поведала, потому что все остальные разы, когда я приходила положить свои гроши на счет, никто не обращал на меня внимания.

Так что, сейчас я просто…

– Каддири Эльсиной Тремворн, дождитесь прибытия оператора,– вместо денег, на поверхности тумбы появилась вот такая надпись.

«Они знают мое имя!», паника оглушила меня. «К чертям собачьим деньги! Заработала раз, заработаю еще раз».

Вот только у дверей уже стояли стражи.

– Каддири, проследуйте за мной,– из ниоткуда появилась миловидная сотрудница банка.

– Что-то не так с моим вкладом? – я пыталась держать себя в руках.

И, одновременно, все свои силы бросила на то, чтобы вырастить себе защиту. Крохотные семечки были вшиты по всей поверхности моего платья. Не то чтобы мне хотелось прорываться боем из банка, но…

Я не вернусь в лапы диррана Крессера. Никогда.

– Прошу сюда, в кабинет младшего приказчика,– пропела девица и открыла передо мной дверь.

Первое, что я увидела – окно. Приоткрытое окно.

– Каддири Тремворн,– сидевший за столом лощеный мерзавец даже не встал.

– Дирр приказчик,– я склонила голову и с наслаждением отметила, что на его щеках расцвели красные пятна.

О да, дирр это тоже самое что и каддири, слабый маг. Вот только мужчины всеми силами пытаются выставить себя дирранами. И очень, очень оскорбляются, когда их возвращают с небес на землю.

– Что-то случилось с моим вкладом?

– С вашим вкладом случилось уложение от шесть тысяч восемьсот семьдесят девятого года,– сладко улыбнулся дирр.

«Да как будто я знаю, что там произошло?!», мысленно психанула я.

– И все же мне хотелось бы подробностей.

– Вы не образованны и небезопасны,– с искренним наслаждением проговорил дирр. – Согласно уложению, ваш жених-опекун имеет право на все ваше имущество. Нам известно, что вы вероломно сбежали от заботы диррана Крессера и…

«Он меня нашел».

– …прибудет, чтобы взять ответственность за глупую и взбалмошную девицу, одаренную магией по недосмотру богов…

«Он меня нашел», во рту поселился привкус тухлой воды. Той самой, которой захлебывалась в подвале, когда меня топили по его приказу…

– …девицы, одаренные силой, обязаны получить образование. Иначе они опасны для общества в силу дурного характера и слабой воли…

***

Полгода назад

Надсадно кашляя, я рвалась вверх, к воздуху. Отплевывалась от мутной, тухлой воды. Билась, выгибалась в руках своих мучителей.

«Мучителей?! Я же упала в реку…»

«Пресветлая Богиня, Справедливая и Величественная, забери меня. Забери мое тело, мою кровь и мою силу. Распорядись мной сообразно своим замыслам, но душу… Отпусти…»

Тихий девичий шепот звучал как будто у меня в голове. Это пугало, ведь я слышала чужой язык, но понимала смысл каждого слова…

«Не могу больше, не могу, не могу, не могу», рыдала неизвестная мне девочка.

Кто-то вновь макнул меня под воду. От недостатка кислорода огнем жгло легкие.

И вдруг тихий шепот угас, растаял плач неизвестной девушки и я… Я почувствовала, что это меня пытаются утопить. Что это мои легкие разрываются от нехватки воздуха.

– Еще раз посмеешь ослушаться, Эльсиной, и страшно пожалеешь. Отнесите ее в камеру. До утра не входить, не кормить.

– А воды, дирран Крессер, воды ей дать? – угодливо вопросил кто-то.

Я же в это время пыталась открыть глаза, пошевелиться, осмотреться, но все без толку. Тело не слушалось.

– Воды она и так напилась,– захохотал дирран Крессер.

Кто-то схватил меня за руки и поволок по каменному полу. А я даже не могла застонать – все тело будто онемело. Будто… Будто не было моим.

«Умереть от падения в реку можно, но вероятнее всего просто попасть в больницу», мысли едва ворочались. «Однако даже в самой-самой бесплатной больнице так с пациентами не обращаются».

Мысль о том, что я могла оказаться в другом мире была признана мною глупой и несостоятельной. Будь такое возможно, у каждой многомиллиардной корпорации уже был бы собственный бедный мирок, из которого бы выкачивали ресурсы. Но…

– Лежи здесь, тупица. Испортила такие семена!

«Семена?! Из-за каких-то семян они…» и тут меня пронзила страшная догадка – а что, если меня выловили из реки и продали в рабство? А я просто во время пыток потеряла рассудок? А семена это…

Настоящее время

Нечеловеческим усилием воли я заткнула фонтан памяти, что открылся столь не вовремя. Время для воспоминаний будет потом.

– Вам будто неизвестно, как жестоки могут быть опекуны,– дрожащим голосом проговорила я и без спроса опустилась в кресло.

Надеялась ли я разжалобить мерзавца? Нет.

– Это еще раз подчеркивает то, что вы неспособны рассмотреть собственное благо.

Просто именно так вела бы себя несчастная юная девочка, пойманная в силки.

– Пожалуйста, позвольте мне уйти,– по щеке медленно поползла слезинка.

– Нет,– с удовольствием проговорил дирр,– вам должно вернуться к своему опекуну.

Трагично вскрикнув, я откинулась на спинку кресла и обмякла.

– Тц, как не вовремя. Посмотри, что с ней. Еще не хватало целителя звать, дирран Крессер особенно уточнил, что лишние маги здесь не нужны.

Мерзавец, очевидно, обращался к девице, что молчаливой тенью стояла у дверей.

Впрочем, мне было все равно, кто там будет «смотреть». Самое главное, это переделать цветы в рукавах!

Больше всего на свете я боялась, что моя странная магия даст сбой. Что цветы не переродятся в то, что мне нужно. Такое случалось, увы. Особенно часто это происходило в те дни, когда я активно использовала бытовую магию.

Приоткрыв ресницы, я томно простонала:

– Воды…

И, едва лишь девица отошла от меня, вскинула руки, с которых слетело два облачка синей усыпляющей пыльцы.

Да! Да, черт возьми! Именно так я сбежала от Крессера в первый раз. Сбегу и во второй! И главное, что никому не причинен вред – они просто поспят немного и все.

Подперев дверь в кабинет стулом, я устремилась к окну.

Второй этаж. Второй, мать его, этаж.

Вообще, я боюсь высоты. Не фобия, нет. Но есть некоторая боязнь.

Однако сейчас я решительно перекинула ногу через подоконник и, прижав руку с синими цветами к оконной раме, попросила свой дар вырастить крепкую лиану.

«Когда-нибудь я пойму, можно ли показывать миру этот дар. Когда-нибудь я перестану умолять собственную магию подчиниться!», подумала я.

И, вцепившись в толстый зеленый жгут, принялась медленно сползать по стене. Увы, я никогда не увлекалась ни скалодромом, ни активным туризмом. И потому…

– Разжимайте руки, я поймаю,– раздался снизу чей-то смеющийся голос.

Я бы не разжала, нет.

Это просто отчаяние. Захлестнувшее меня отчаяние заставило пальцы разжаться.

Картофельным мешком я рухнула вниз, на кого-то достаточно сильного, чтобы поймать меня, а не уронить.

– Ну что, юная каддири, отчего же вы бежите из банка? Вас поймали на месте преступления, верно? Я бы советовал выбрать другое время для ограбления!

– Разве я похожа на воровку? – сдержанно удивилась я,– благодарю, вы не дали мне разбиться. Впрочем, скорее всего я бы просто слегка ушибла каддири Сижу.

– Каддири Сижу? – переспросил мужчина, а через мгновение в его зеленых глазах зажглась искра понимания,– вы стесняетесь называть части тела?

– Мама научила,– хитро улыбнулась я.

Стоя перед высоким (я едва-едва доставала ему макушкой до ключиц) драконом, я пыталась придумать, как же мне выкрутиться из этой ситуации.

– Фер, что ты там застыл?

Из-за дракона мне было не видно улицу (но это и к лучшему, ведь и меня тоже было не видно!), а потому мое наличие стало для подошедшего сюрпризом:

– О, кхм, прошу прощения. Фер, сейчас не время зажимать очаровательных каддири. Ты не забыл, кого мы ищем?

– Не забыл,– хмыкнул дракон,– посмотри-ка наверх, Вескарис .

Мы, все трое, посмотрели наверх.

– Лиана? – удивился Вескарис. – Но как…

Тут его серый взгляд уперся в меня:

– Откуда у вас заряженное семечко?

«Заряженное?! Да вы издеваетесь!».

– Тише-тише,– зеленоглазый Фер усмехнулся, а я…

Я вдруг замерла, рассматривая его лицо. Эта внезапная острая, дерзкая улыбка изменила его полностью! Как и хитрый прищур зеленых глаз.

«Он станет моей погибелью», пронеслось у меня в голове.

Поневоле я отметила, что цвет его волос схож с моим, но значительно темнее. А еще подметила, что рубашка так плотно обтягивает его плечи, что почти виден рисунок напряженных мышц.

– Идемте, каддири, я решу ваши проблемы с банком, а после мы поговорим, хорошо? Обещаю, что не отдам вас в хищные лапы клерков,– Фер протянул мне руку,– договорились?

– Я ничего не крала,– криво улыбнулась я. – Но закон нарушила, да. Я сбежала от своего опекуна-жениха. Накопила деньги, боялась, что их украдут…

Как сказать этим лощеным, сытым драконам, что я ночевала под мостом?! Что ходила от дома к дому прося милостыни? Что случайный прохожий при мне очистил заклятьем свои ботинки и я долго училась делать так же, чтобы иметь возможность заработать себе на кусок черствого позавчерашнего хлеба?!

– Он нашел меня, забрал деньги. А значит диррани Вирмасер начнет свой обучающий курс без меня. Я не получу свиток. Не получу свободу от мерзавца!

По моим щекам потекли слезы. Я чувствовала их, горячие, они обжигали замерзшие на морозе щеки.

– Ах нет,– я горько усмехнулась,– за мной есть и еще один грешок, дирр дракон.

Я положила руки себе на грудь и скользнула ими вниз:

– Ворованное платье, как вам? Решите такую проблему, м? Или, может, вы решите мою проблему с обувью?

Я резко подобрала подол и показала ему ноги в летних туфлях:

– Маги редко болеют, но это не значит, что мне не холодно. Так что, нравятся вам мои проблемы, дирр дракон?! А может вас пригласить на чашку кипяченой воды? М-м-м, посетите мой мост? Я живу там, откуда ушли все нищие – мороз их выгнал. А я осталась, мне некуда пойти. А туда, куда звали… Я еще не дошла до торговли собой.

Оба дракона молчали. Вообще, я не была уверена, что они принадлежали к крылатому племени, но… Поправят, если ошиблась.

– Здесь рядом есть неплохой ресторан,– проронил наконец Фер. – Позволите угостить вас чашкой горячего шоколада? И я тригаст, не дирр. И по рождению, и по праву силы.

«Тригаст?!», молнией пронеслось у меня в голове. «А я его «дирром» обозвала… Странно, что он не испепелил меня на месте. Крессер с ума сходил, когда я величала его дирром Задницей, вместо диррана Задницы».

Правда, еще сильнее он сходил с ума от моего акцента – думал, что Эльсиной над ним издевается. Оттого и ужесточал свои «вразумления».

– Отказать я все равно не могу, верно? – криво улыбнулась я. – Ведите. Но учтите, что хозяйка платья живет в этом городе, так что…

Я расшила платье семенами, чтобы иметь при себе козырь. Кое-где кое-что изменила, но все равно платье осталось узнаваемым.

– Мы сделаем вот так,– Фер щелкнул пальцами и ему в руки, из ниоткуда, упал шелковый плащ цвета незабудок.

Дракон накинул мне божественно теплый плащ на плечи и скрепил его у горла серебряной фибулой:

– К чему бы мы ни пришли, каддири Незнакомка, этот плащ останется с вами и поможет пережить зиму. А ты, Вескарис, пойди в банк и узнай, пользовался ли кто-либо правом опекуна.

– А если…

– Без «если»,– дракон посмотрел на меня,– я верю вам, каддири.

– Эльсиной Тремворн,– вздохнула я. – Каддири Эльсиной Тремворн, сирота из Кмельна. Матушку звали Лисария Тремворн, отец Дарелл Тремворн. Отец погиб первым, при пожаре. Матушке была назначена рента, после… После смерти каддири Лисарии я встретила диррана Крессера и совершила самую большую ошибку в своей жизни. У меня не осталось даже старого домика в Кмельне – он первым делом продал его. Говорил, чтобы не возвращаться.

Я горько хмыкнула. Та Эльсиной даже не задумалась о том, что у нее ничего не остается. Перед ней был пример счастливого брака родителей. Где отец настолько заботился о жене, что создал нечто вроде трастового фонда или как оно здесь называется? После его смерти жена и дочь жили на проценты с денег.

«Вероятно, он боялся, что его нежную жену ограбят или принудят к браку. Ведь если бы Лисария Тремворн вышла замуж, вся сумма была бы заморожена и стала бы приданым Эльсиной. Маленькая глупышка даже не пыталась узнать, что стало со счетом!».

– Вескарис,– со значением проговорил дракон.

А после увлек меня в сторону.

Забавно, что это небольшое кафе было на той же стороне улицы, что и дом, в котором мне довелось сегодня поработать.

Еще забавнее, что я могла видеть, как из дверей банка вылетает взбешенный Крессер и несколько его рыб-прихлебал. Нет-нет, с такого расстояния не было видно их лиц. Но цвета… Родовые цвета Крессера пурпурный и серый. Сам он их не носит, но его слуги обязаны ходить в двухцветных камзолах.

– Вы побледнели,– проницательно заметил дракон.

– Доверившись вам, я, возможно, преступно рискнула. Пурпурный и серый – это цвета диррана Крессера, моего мучителя. А вы, пообещав решить мои проблемы, даже не назвали своего имени.

Переведя взгляд на дракона, я поразилась тому, каким удивленным стало его лицо. Хм, он местная знаменитость? В этом мире есть музыкальные кристаллы, газеты и книги, но… Не могу сказать, что качество магоснимков может сравниться с фотографиями на моем смартфоне.

– Ферхард Эльтамру,– медленно произнес он,– Черный Герцог. Дирран Крессер не столь давно взял на себя ответственность за оранжереи с лекарственными травами. Я прибыл сюда из-за него.

Во рту пересохло, и я поспешно схватилась за чашку с шоколадом. Увы, мне стало настолько нехорошо, что вкус и аромат напитка утратили свое великолепие.

– Вы…

Мой голос дрогнул, и договорить я не смогла. Но и к лучшему – на плече Ферхарда Эльтамру появилась призрачная пташка, чей клювик коснулся драконьего уха.

– Вы сказали правду,– Фер сощурился,– жаль.

– Жаль?!

– Жаль, что я решил поверить бумагам диррана Крессера,– дракон был зол,– вы можете не верить, каддири Эльсиной, но на моей земле к женщинам относятся иначе, чем… Чем предполагает закон. Вы имели право обратиться в магистрат, чтобы получить деньги на образование.

– Я не знала.

– Об этом вам был обязан сказать опекун. Взять под опеку сироту не равно получить бесправную рабыню и мне казалось, что я был весьма убедителен,– дракон покачал головой,– что ж, придется повторить урок. Следуйте за мной, каддири Тремворн.

Чашка с недопитым шоколадом осталась на столе. И я, понимая, что взбешенный дракон обо всем забыл, вытащила их кошелька пару монет.

«Ничего, еще заработаю».

– Вы задержались,– укорил меня дракон, когда я присоединилась к нему на улице.

–Кто-то должен был заплатить за шоколад,– я пожала плечами.

А он… Расхохотался и, вытащив из-за пазухи пузатый кошель, втиснул его мне в руки:

– Меня поражает ваше отношение к жизни, каддири Эльсиной. Позвольте возместить вашу щедрость.

– Не нужно,– фыркнула я.

И мысленно пнула саму себя. Вот закончится у герцога его «раж справедливости» и что я буду делать?! А так хоть деньги были бы… На что бы я там ни имела право, а на моей ауре висит метка Крессера, и от этого никуда не деться. Нужно идти в Храм, а служители Крылатых Богов разговаривают только с «полноценными членами общества».

«Без бумажки ты какашка, а с бумажкой – человек!», вспомнила я и пригорюнилась.

– А отказов я не приемлю,– веско проговорил дракон. – Или бросьте его на мостовой.

– Вот еще,– фыркнула я и прижала кошель к сумочке.

Та, затрепетав, пошире раззявила тряпичную пасть и присвистом втянула подношение.

– Это что?

– Воровство платья можно оправдать необходимостью,– я криво улыбнулась и плотнее запахнула плащ,– обувь – тоже. Но сумочка… Воровать сумочку мне показалось недопустимым. И я попыталась сделать ее сама.

Процесс «деланья» сумочки до сих пор снился мне в полукошмарных снах. Тогда я пребывала в слепой уверенности, что могу вырастить из своих семян абсолютно все. Раз уж у меня получилось запрятать в волосах ядовитую и колючую розу, что прячется до поры до времени, а после, при необходимости, покрывает все мое тело шипами… В общем, что-то у меня получилось и оно даже выглядело как сумочка, но мне до сих пор кажется, что у него есть интеллект.

«По счастью, оно не говорит».

– Все съестное, что было положено в сумку, больше из нее не вышло,– задумчиво проговорила я. – Ваш кошель из натуральных тканей или из магически-синтезированных?

– Из натуральных.

– Жаль, красивый был.

На здании банка висели огромные часы. Я бросила на них взгляд и кивнула сама себе – вот-вот прозвенит колокол.

Площадь опустела – удивительно, но обеденное время было единым для всех. Закрывались лавки, кафе и рестораны. Люди расходились по домам и обязательно садились за стол все вместе! Это выглядело так мило и по-домашнему, что мне оставалось только смаргивать слезы и ползти под свой мост. Который даже не мой! В более теплое время там есть и другие жители.

– Каддири Тремворн?

– Вспомнила, как в начале зимы стояла у окна и смотрела, как обедает семья. Я убиралась у них, и на время обеда меня… Меня отпустили прочь. Это у них я украла платье.

«До того момента я обходилась тем, что удалось украсть у Крессера, а за это мне не будет стыдно никогда. И если бы они не начали надо мной издеваться, то…»

Горло сдавило, и я отвернулась от банка. А через мгновение к нам подъехала карета. Ферхард помог мне подняться:

– Будьте моей гостьей, каддири Тремворн.

– Буду,– кивнула я,– благодарю.

«А если все пойдет не так, то я опять сбегу».

Правда, уже внутри кареты на меня нахлынул запоздалый страх – а что если не сбегу?!

– Я могу дать вам слово, что не причиню вреда, каддири Тремворн,– внушительно произнес дракон. – Вы нужны мне.

– Хотите ограбить банк? – не удержалась я. – Схоронимся до вечера и пойдем на дело?

Ляпнув все это, я тут же прикусила язык. В этом мире жизнь ничего не значит, а я… Я еще к этому не привыкла.

Но дракон лишь расхохотался:

– Да, что-то вроде того. Но если серьезно, каддири Тремворн, вы пользуетесь дружеским расположением цветочника. Или цветочницы.

– А?

– Я вижу, что кружево ваших перчаток – корни цветов, вижу заряженные семена, что нашиты на вашу одежду,– выразительно проговорил дракон. – Я бы счел, что вы – цветочница, но мне прекрасно известна диррани Вирмасер. Она преподает бытовую магию, так что…

Дракон замолчал, да и я тоже не спешила говорить. Что-то такое мне уже доводилось слышать. Один человек – один дар. Это может быть что-то вроде «общей» магии, из которой человек сам решает, что ковать – быт или бой. Да-да, что самое забавное, боевая и бытовая магия проистекают из одной и той же направленности дара. Точнее, из «никакой» направленности. Хотя, разумеется, самые выдающиеся боевые маги это те, кто имеет стихийную склонность – огненную, воздушную или водяную. А вот про магов земли я ничего не слышала.

– Мне нужен этот маг. Я готов дать ему или ей гарантии безопасности.

– Она напугана,– проговорила я. – С ней плохо обращались.

Но я же не могу притвориться, что меня – две?!

«Но возможно, я смогу притвориться, что у меня нет бытовой магии…». Он же не видел, что я делаю, верно?

– Цветочники редки в нашем мире. Редки и необходимы,– карету качнуло и я рухнула на Ферхарда.

– Зачем? Цветы любой может вырастить.

– Редки и необходимы для драконов,– он помог мне сесть обратно,– наши дети почти не болеют, им не страшны обычные простуды или другие болезни. Но в период с трех до одиннадцати лет драконята рискуют подхватить болотную чихалку. И вот от этого нет спасения. Ни зелья, ни артефакты, ни алхимические пилюли – ничто не действует на драконят. Яды тоже, но в момент, когда твой ребенок сгорает в лихорадке… Уж лучше бы не было у малышей такой защиты. Спасение в одном…

Ферхард сделал паузу, а я, догадавшись, проговорила вслух:

– Злотнянка Летучая.

– Да. Люди знают о ее ценности для нас, но объем выращиваемых цветов слишком мал. Нам в прямом смысле приходится делать выбор, кого из детей лечить, а кого нет. Иногда драконята переживают лихорадку, но… Они навсегда остаются слабыми. Становятся подвержены всем, абсолютно всем болезням. Кто-то рядом чихнул? Будьте уверены, к вечеру у серого поднимется температура.

– Серого?

– Мы называем их так оттого, что шкура выцветает. Видели змеиные выползки? Вот такими становятся пережившие болотную чихалку.

Карету тряхнуло еще раз, но я уже была готова и смогла удержаться на сиденье. Дракон же вскинул руки так, будто собирался меня ловить.

– Прибыли. Это мой дом. Надеюсь, я смогу убедить вас передать весточку цветочнице.

В его голосе звенело твердое убеждение, что он сможет.

И я, выходя из кареты, понимала, что отсюда мне сбежать не удастся.

Но, может и не стоит бежать? Надо сначала узнать, какие гарантии безопасности он сможет мне дать.

В конце концов, я настолько устала бесконечно выживать…

Глава 2

Городской дом Ферхарда поражал своим размером. Огромный особняк, окруженный парком, с круговой подъездной дорожкой и, божечки-кошечки, маг-оранжереей!

Конечно, про последнюю мне никто не сказал, но… Вместе с магией я получила и что-то вроде чутья. Так вот, под той стеклянной крышей таилась оранжерея. И защиты на ней было немеряно!

Да, это я тоже научилась определять. Не буду врать и скажу честно – иногда я думала о том, чтобы начать воровать нечто большее, чем вывешенные на бельевую веревку вещи. Меня останавливали две вещи – воспитание и страх. И ради собственного спокойствия я не буду гадать, что перевесило…

– Вирго, подбери нашей гостье служанку,– отрывисто произнес дракон.

А я, нахмурившись, отошла от него на шаг:

– Ваше настроение стремительно портится, тригаст. Я бы не хотела…

– Все. В. Порядке,– процедил он, а после прикрыл глаза.

И, через минуту, посмотрел на меня холодным, пугающим взглядом:

– Я превосходно держу себя в руках. Это всего лишь шалости родовой силы.

Покивав, я поспешила уйти вслед за невысоким, седовласым Вирго.

– Не бойтесь,– проронил старик. – Это и правда родовая сила шалит.

– Можно немного подробней? – осторожно спросила я. – Мне не из праздного любопытства, а…

– Да хоть и из праздного,– махнул рукой Вирго,– события-то всем известны.

 И старик, замедлив шаг, вполголоса поведал мне довольно тоскливую историю.

Ферхард Эльтамру, нынешний Черный Герцог, был всего лишь младшим братом и править ему совсем не грозило. Но его старший брат был убит.

– Это все в предгорьях произошло, было там у Эльтамру свое поместье. И было оно, клянусь вам каддири, неприступно! Не мог туда никто пришлый пройти. Так вот, прежний-то наш герцог взял с собой свою возлюбленную, она была на сносях. Чего они раньше не поженились – не знаю,– тут Вирго почесал седую бровь,– не докладывался мне герцог-то. А только убили их, осталась только новорожденная девочка.

Тут старик понизил голос:

– Герцогом стал наш Ферхард, а девочку в род не принял. Вот магия и бьет по нему, да и по ней. Но герцог все равно в род племянницу не принимает. Так и ходит малышка Лиира в бастардах. Эль-Ру во всех ее документах, а должно быть – Эльтамру.

– Но почему?

– Этот герцог мне тоже не докладывается,– хмыкнул Вирго. – Но мы видим, что девочку он как свою дочку растит. Балует, учителей нанял, платья, опять же, красивые, дорогие. Ягоды и фрукты, пирожные. Пони, опять же, у нее свой есть. Вот и не получается сказать, что он племянницу уморить хочет.

Вирго жестом попросил меня остановиться, а после открыл ближайшую дверь и громко крикнул:

– Шайла! Шайла, работа для тебя есть. Гостью нашего герцога не обижать, помогать, кормить и баловать,– четко проговорил он, а после повернулся ко мне,– если эта вертихвостка будет вам голову морочить, то зовите меня. Сменю ее на другую.

Рыжеволосая и синеглазая Шайла только фыркнула:

– Дура я, что ли? На кухне без продыху спину гнуть или каддири помогать?

Она, перекинув толстенную косу на грудь, низко поклонилась:

– Шайла я, каддири. Не маг, но могу и волосы заплести, и платье подновить. Обувкой брат мой занимается, он в городе лавку держит, но мои заказы всегда наперед выполняет.

– А я Эльсиной, Шайла,– улыбнулась я. – И пока ничего не знаю, надолго ли я и что со мной дальше будет.

Рыжая хмыкнула:

– Главное, каддири, держитесь подальше от Иванны, она очень сильно хочет согреть нашему тригасту постель.

А я лишь тяжело вздохнула. Такие желания меня еще ни разу не охватывали. В этом мире, разумеется. На Земле… На Земле я считала себя счастливейшей из женщин.

«Я подумаю об этом позже», цыкнула я сама на себя.

– Комнату герцог не выделил,– Вирго почесал кончик носа.

– Я не по постельным делам,– поспешно сказала я. – Точно-точно. Герцог… Спас меня, а что дальше будет – не знаю.

Вирго и Шайла переглянулись, а после одновременно протянули:

– Рассветные гостевые покои.

После чего неугомонная рыжая добавила:

– И если что, то до спальни герцога не так и далеко!

– Шайла! – мой возглас совпал с возмущенным окриком Вирго.

И мы, втроем, неожиданно рассмеялись.

«Неужели это белая полоса?», пронеслось у меня в голове. «Будем надеяться, что потом наступит не жопка зебры, а еще одна белая полоса!».

Вирго ушел, а Шайла, цыкнув на своих товарок, отвела меня в покои.

– Тут что хорошо, что мыльня своя,– охотно объясняла женщина. – Есть покои для совсем негожих гостей, там и без мыльни, и без отхожего места. Специально так строят, чтобы показывать всю радость от встречи.

Мы вошли внутрь, и я тихо ахнула от совершенно дивных цветов. Комната была оформлена в смеси пыльно-розового, бежевого и золотого цвета.

– И правда «рассветная»,– проговорила я.

– Красивое место,– кивнула Шайла,– а диван уж до чего плюшевый, м-м-м, я его когда чищу, завсегда рукой потом поглаживаю. Но спальня маленькая, совсем.

Я, признаться, не подумала, что здесь есть еще и спальня. А оказалось, что за изящной ширмой скрывается арочный проход в… Действительно маленькую комнатку. Я бы даже назвала это нишей для постели, а не полноценной комнатой.

– Там тумбочка есть, чтобы кувшин с водой ставить,– Шайла показала в дальний угол,– и стена в изголовье кровати светится целиком. Чтобы почитать можно было или еще что.

– Читать мне нечего,– вздохнула я.

«А еще стыдно, если кто-то увидит, как взрослая женщина читает и водит пальцем по строчкам», мысленно посетовала я.

– А я принесу,– просияла Шайла,– вам про любовь или что-нить магическое? Хотя… Магическое выносить нельзя, я про любовь принесу.

Решив все за меня, она умчалась. А я, вернув ширму на место, села на диван и рассеянно погладила его рукой.

«И правда плюшевый», пронеслось в голове.

А после по щекам сами собой покатились слезы. Просто градом и я, задыхаясь, даже не пыталась их остановить.

И воспоминания, тяжелые, мерзкие воспоминания сами собой выплывали наружу.

Я будто снова очутилось в том дне, где мой муж преподнес мне свой последний подарок. Такой банальный, что мне на секунду даже стало стыдно – они не спалились в сторис, я не почуяла запах новых духов от его толстовки, нет. Всего лишь скучное и банальное возвращение домой в неурочный час.

А там, в нашей… в моей уютной квартире мой муж страстно любил другую женщину. Пол был засыпан лепестками роз (Моих! Моих роз, которые мне на работе подарили на день рождения!), а на прикроватном столике стояла бутылка с шампанским.

Будто этого было мало, этой самой «другой женщиной» оказалась моя подруга. Мы вместе учились в универе, она была свидетельницей на моей свадьбе и, как выяснилось, «подменяла» меня во время командировок.

Что самое забавное, первое, что сделал муж – посмотрел на часы. Я невольно проследила за его взглядом. Что ж, и правда, на целых три часа раньше! А как я раньше хвасталась друзьям, что дорогой супруг к моему приходу всю квартиру вылизывает и доставку вкусняшек заказывает. Оказалось, это он просто следы заметает.

Бросив тортик на пол, я медленно развернулась и, не говоря ни слова, вышла из спальни.

– Юля! Юля, подожди, ты все не так поняла!

Судя по звукам, он запутался в одеяле и упал. Ну, ничего, Маринка его пожалеет.

С губ сорвался всхлип, но я, гневно сжав зубы, твердо решила, что плакать не стану.

– Эльсиной!

Дернувшись, я резко обернулась, но лестничная клетка была пуста. Какой странный глюк.

– Ты подчинишься,– чей-то мерзкий голос ввинчивался в уши.

Я начала задыхаться. Это, вероятно, галлюцинации. Как и привкус тухлой воды на губах…

Сморгнув злые, непрошеные слезы я решительно спустилась вниз. Наша квартира… Моя квартира, доставшаяся от бабушки, расположена в одном из самых-самых районов города. Выйдешь, минуешь сквер и вот уже любуешься на реку, заключенную в гранитные оковы.

Вот и в этот раз я сама не заметила, как вышла на любимое место набережной. Остановилась, положила руки на парапет и замерла.

Боль от двойного предательства пульсировала где-то под ребрами. Сейчас бы купить бутылочку вина, позвонить лучшей подруге, напиться с ней. Да только звонить некому. С этой работой у меня никого не осталось. Муж и Маринка.

«Зато детей нет, развестись будет проще», мелькнула мысль.

И я тихо застонала, представив, какая гадость меня ожидает. Раздел имущества, скандалы, обвинения… А мы недавно капитальный ремонт сделали, значит он точно в суд подаст…

– Ты все портишь,– тихий голос Маринки заставил меня вздрогнуть. – Всегда портила.

– Ты сейчас серьезно? – я не оборачивалась, не было сил смотреть в ее бесстыжие глаза.

– Ага. В институте все внимание тебе, на работе повышение – тебе, красавец-мужчина… А красавец-мужчина – мне.

Мне бы повернуться, оттолкнуть ее, вот только тело стало ватным. И я сама, сама начала залезать на парапет!

Она тихо хихикнула:

– И все остальное тоже мне, как она и обещала. Лети, птичка.

Она толкнула меня в спину. Среди белого дня и последнее, что я услышала:

– Помогите! Помогите! Моя подруга… Она все-таки прыгнула!

Вскрикнув, я дернулась в сторону и, не удержав равновесия, рухнула на пол.

Одно хорошо, вместо мраморного пола меня встретил толстый ковер.

Я вцепилась в длинный ворс пальцами и сдавленно зарычала – все-таки я не сама прыгнула. Не сама!

– Это ты! – крикнула я в пустоту. – А еще Пресветлой себя зовешь!

И в ту же секунду на меня снизошло осознание, что да, это она. Наведенное извне ощущение подсказало, что я бы все равно не выжила. Только в другом случае были бы испорчены тормоза в нашей командировочной машине. И тогда со мной погибла бы и Люська, а она была беременна.

– Спасибо,– шепнула я.

Не могу сказать, что я была действительно благодарна, но… Оскорблять реально существующих богов – ну очень глупое занятие.

«Знала бы ты, сколько ну очень глупых людей живет в этом мире», прошелестел у меня в голове голос Пресветлой Богини. «Я виновата перед тобой, немного. Ты прожила бы не меньше месяца, прежде чем она решилась бы на преступление. Проси, чего ты хочешь?».

– Ничего,– я покачала головой,– ничего. Другие люди не постр… Подожди, у меня есть двоюродная племянница, я бы хотела… Я бы хотела, чтобы моя квартира оказалась записанной на нее. Она робкая девочка, но ее матушка… Не любила я ее при жизни, слишком уж ей мой муж не нравился.

«Получается, не зря», в голосе богини слышалось веселье. «А для себя ничего не хочешь?».

– Не знаю,– я пожала плечами,– благословения?

Мне почему-то вспомнились земные храмы, служба и почти равнодушное, механическое «благословите, отче». Этим грешил наш директор. Мы-то старались в стороне держаться, чтобы не мешать истинно верующим, а он будто рисовался своим презрением.

«Интересно, хотелось ли святым отцам заехать ему кадилом в лоб?».

Спохватившись, я позвала:

– Пресветлая?

Но было тихо. И легкое, невесомое ощущение присутствия пропало.

«Надеюсь, моя уютная квартирка достанется Мышке», подумала я. «А у меня все обязательно будет хорошо».

Поднявшись на ноги, я прошлась по своей комнате. Заглянула в буфет, пооткрывала шкафы – пусто и чисто. Ни пылинки, ни соринки.

И засохшее растение на окне.

Хмыкнув, аккуратно ткнула его пальцем, прислушалась к себе и поняла – львиная доля моей силы, две чашки воды и ложка сахара вернут это чудо к жизни.

«Будет мне охранник на подступах к спальне», решила я.

– Тук-тук, это я,– Шайла стучала и открывала дверь одновременно. – Чай, плюшки свежие, масло с джемом. А потом к герцогу, он так-то сразу вас вызвал, но мы уж давно ему служим, подождать надо. Он хороший, но родовая магия шалит и он, гм, может обидеть ненароком.

Мне, как наяву, привиделась дыба, потом плаха, а после почему-то костер. И все, главное, с собой в главной роли!

– Словом или делом?

– Словом, словом,– Шайла поставила поднос на столик,– только словом. Но все равно ж обидно! А так выждать чуть-чуть, он и успокоится.

«Или взбесится еще больше, оттого что его распоряжение не было выполнено».

Но булочки пахли так одуряюще, что я решила рискнуть. В конце концов, мне еще нужно подумать, что ему сказать!

Потянувшись к ароматной сдобе, я поймала быстрый, голодный взгляд Шайлы.

– Садись,– я похлопала ладонью по дивану,– и ешь.

– Да меня незачем задабривать,– шмыгнула носом служанка,– работаю всего три месяца, ничего не знаю.

Хмыкнув, я покачала головой и повторила:

– Садись и ешь. Это не задабривание, Шайла. Я жила под мостом с того момента, как оказалась без дома. И без работы, ведь у меня есть магия, но нет свитка о моей «безопасности» для окружающих. Я вижу, что ты голодная.

– Спасибо,– она села. – Я всегда боялась, что придется идти под мост. Поэтому и к герцогу нанялась. Про него жуткие слухи ходят, а оказалось – вранье. И я ведь пыталась ему даже сказать об этом, а он велел не брать дурного в голову. Мол, поболтают и перестанут.

Шайла взяла булочку, а я только вздохнула. Если простая служанка может запросто заговорить с герцогом, да еще и не получить плетей, то…

«То это точно не наше Средневековье», одернула я саму себя. «Тут люди, нелюди и маги. Оскорбишь служанку, а потом будешь по колдунам бегать, порчу снимать».

С другой стороны Крессер относился к своим слугам отвратительно. Не настолько отвратительно как ко мне и к той Эльсиной, но… Гнилой человечек. Дракончик.

Перекусив, мы с Шайлой направились к кабинету герцога. И дальше моя служанка поразила меня в самое сердце:

– Тук-тук-тук, тригаст, прибыла каддири Эльсиной.

Она стучала, говорила и открывала дверь одновременно! И, когда она закончила вещать, дверь уже была распахнута полностью.

– Спасибо, Шайла. Подожди каддири за дверью,– спокойно, почти благостно проговорил дракон. – Разговор не займет больше часа.

– Поняла, тригаст,– энергично кивнула Шайла и тут же повернулась к нему спиной. – Кружево поплету, лето скоро, надо как-то ворот у платья украсить.

Это она уже мне сказала. Я смогла только кивнуть и выдавить:

– Легкой работы, Шайла.

– Спасибо!

Войдя в кабинет и закрыв за собой дверь, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Шайла удивительный человек,– с задумчивой улыбкой проговорил герцог. – Сначала шарахалась от меня, по углам пряталась. А после преследовала, пыталась заставить меня со слухами бороться.

– Она сказала,– кивнула я. – И добавила, что вы очень хороший дракон.

Тригаст улыбнулся и, было видно, что это не формальность – в его глазах появились смешинки, а после он наклонился вперед и заговорщицки произнес:

– Она и вас пытается подрядить на борьбу со слухами?

– Пока нет,– я тоже не сдержала улыбки.

– Будьте аккуратны, Шайла воткнула вилы в, м-м-м, бедро одного слишком болтливого возницы,– дракон покачал головой,– она даже не знает, что ее наказали кнутом.

– Не понимаю…

– Нельзя втыкать вилы в людей, даже если очень хочется,– герцог развел руками,– моему секретарю пришлось пойти на подлог и сообщить, что девица была высечена на конюшне и что, как и положено, после наказания к ней был вызван маг-лекарь.

– Как я понимаю, слухов стало больше.

Дракон отмахнулся и жестом предложил мне сесть. Я же, устроившись в кресле, преданно уставилась на него. И, заодно, быстро оценила его кабинет. Здесь цвета тоже радовали глаз – насыщенно зеленый, глубокий кофейный и, местами, тонкая позолота. Тяжелая массивная мебель, плотные бархатные шторы и неожиданно тонкий ковер под ногами.

В кабинете было свежо, пахло чем-то сладковатым и пряным одновременно. И немного морозом, но это оттого, что одно из окон было открыто.

– Вы ведь понимаете, каддири Тремворн, о чем пойдет речь? – прямо спросил дракон. – И я сразу могу сказать, что вы в любом случае получите от меня помощь и поддержку. Я собрал достаточно доказательств, чтобы поверить вам.

Вскинувшись, я всмотрелась в ясные, честные глаза тригаста и хрипло спросила:

– Я смогу его наказать? По закону?

Дракон с сожалением произнес:

– Его люди не будут свидетельствовать против него. Вам придется встать в круг истины, но если ваши воспоминания обрывочны или не полны… Магия извратила нашу судебную систему. К моему искреннему отвращению, можно отрезать невинному человеку руку, а после прирастить ее обратно и не попасть под стражу, ведь никакого ущерба нет. Вот она рука, такая же, как прежде.

– Только человек сходил с ума от боли и страха,– проговорила я онемевшими губами.

Дракон кивнул:

– На своей земле я внес поправки, но над нами есть король. И пока что его этот момент не интересует. С точки зрения его законников есть более важные дела, а этот старый закон никому не мешает.

Сжав кулаки, я криво улыбнулась:

– Он и не мешает. Не мешает издеваться над слабыми.

Дракон опустил голову так, будто он был виноват. А мне… Мне вдруг стало интересно, что он придумал с этим законом. И ответ меня, если честно, порадовал:

– Никто никогда не говорит, что причинил вред специально, все грешат на случайность. Посему, дабы лучше вразумлять рассеянных и скорбных разумом, я приказал применять к таким хитрецам эхо обратной связи. А оно, из-за своей недоработанности, растягивается на несколько часов.

– И мерзавец получает сторицей,– я усмехнулась,– ясно. Но мои воспоминания действительно обрывочны, они приходят волнами и, схлынув, оставляют меня слабой и напуганной. Я вряд ли смогу структурировать их.

– Я не отдам вас ему, каддири,– прямо сказал дракон. – Вы получите образование и станете распоряжаться собой самостоятельно. А дирран Крессер… Что ж, он и так находится в шаге от полного краха.

– Отчего же? – нахмурилась я.

– Оттого, что ему были доверены оранжереи со Злотнянкой,– просто и буднично сказал герцог. – Ранее этим проектом занимался мой брат, но после его гибели управление взял на себя король.

– Но это ваши земли,– оторопела я.

– Но это Злотнянка,– невесело усмехнулся дракон. – Даже алмазные прииски не настолько интересуют короля, равно как и серебряный рудник. Герцогство богато, но самое это Злотнянка.

– Позвольте, я угадаю,– мой голос сел,– дирран Крессер управлял оранжереями, верно?

«Столько семян испортила!», вспомнила я полный ненависти голос, до сих пор приходивший ко мне во снах.

– Истинно так,– кивнул дракон. – И недавно привычная королевская стража была усилена личной охраной Крессера. Все это я узнал только благодаря вам, каддири. Не начни мои люди искать концы вашей истории…

Тяжело вздохнув, тригаст Ферхард честно сказал:

– Я уже приказал закупить злотнянку для наших госпиталей. Боюсь, что нас ждет трудный, тяжелый год. Поэтому я прошу вас устроить мне встречу с цветочницей. На любых условиях. Я дам любые гарантии ее безопасности.

А я, обмякнув в кресле, судорожно ворошила ошметки памяти Эльсиной. Могла ли она проклясть эти семена?! Или это я постаралась?

«Уничтожения этой гребанной травки мне не простят. Снимут голову и скажут, что так и было», лихорадочно размышляла я.

– Каддири?

Хрипло выдохнув, я подняла на герцога взгляд:

– Очередная волна воспоминаний. Я… Я хочу, чтобы никто, кроме вас, не знал ее личность.

– Приемлемо. Но смею заверить, что никто не осмелиться и пальцем тронуть истинную цветочницу,– проговорил дракон.

А я невесело рассмеялась:

– Но что, если уже осмелились? И… И я бы хотела знать кое-что о вас, тригаст. Развейте слухи, объясните, отчего вы не принимаете в род свою племянницу? Я должна понимать, кому доверяю тайну.

В кабинете повисла давящая тишина. Дракон застыл в кресле, а я… Я уже жалела, что осмелилась спросить у него это. Вот только… Вот только если он ради власти противостоит родовой магии, то такому дракону доверять нельзя. Может, он действительно убил своего брата? Надоело сидеть в тени, и решил выйти в свет через чужие похороны – отчего нет?

Дракон медленно выдохнул и откинулся на спинку кресла. А я поежилась от ощущения его давящей, почти бесконтрольной силы.

– Вам придется дать клятву,– проронил он.

– На крови? – спокойно уточнила я.

– Интересные у вас познания, каддири,– хмыкнул дракон,– можно и на крови.

«А что, есть еще какие-то клятвы?!», оторопела я, вспоминая, сколько раз за последние месяцы колола иглой палец и клялась, клялась, клялась…

– Тогда я составлю текст клятвы,– тригаст Ферхард усмехнулся,– обоюдной, разумеется.

Я чуть нахмурилась и кивнула, ну да, мы всегда клялись обоюдно. Чаще всего это происходило под мостом, где все клялись не причинять никому вреда ночью…

«Кажется, я могла серьезно вляпаться», поняла я.

Пока дракон составлял текст, меня одолели воспоминания. С большим запозданием до меня дошло, что мою жизнь и честь спасла старая нищенка. Когда я впервые пришла ночевать под мост, она единственная заговорила про клятву. Ею были недовольны, особенно мужчины…

По коже пробежал озноб. Я давно поняла, что магия и сказка – это два разных понятия. Но именно сейчас мне довелось полностью осознать, по какому тонкому краю я прошла.

– Читайте,– тригаст Ферхард протянул мне бумагу.

Я, неловко подавшись вперед, взялась за лист и случайно коснулась его пальцев. Между нами как будто проскочила искра. Не метафорическая, а настоящая, колдовская искра.

– У вас глаза светятся, каддири Эльсиной,– сдавленно шепнул дракон.

Он поднял руку и именно в этот момент на моих волосах распустились алые цветы. А сквозь тонкий, первый слой кожи пробились ядовитые для всех, кроме меня, шипы.

– Кажется, в этой клятве больше нет смысла,– с горечью проговорила я, понимая, что мою главную тайну дракон уже знает.

– Я вызываю у вас такое недоверие? – удивленно произнес дракон. – Могу я коснуться…

– Не стоит,– я криво улыбнулась,– это защита. Не знаю, как яд сработает на вас.

– Яд? – тригаст ошеломленно посмотрел на меня,– никогда не слышал, чтобы цветочники могли выращивать что-либо ядовитое.

– А вы когда-нибудь слышали, чтобы таких как я держали в подвале? Топили в бочке или секли розгами? – я покачала головой,– не просто так я ночевала под мостом и побиралась по улицам.

«И воровала», этот факт не давал мне покоя. Чаще мне удавалось забыть, но иногда… Стыд и отвращение к себе накатывали заново.

– Читайте,– мягко повторил дракон,– а после просто капните кровью на бумагу.

«Он все равно собирается рассказать мне о своем прошлом?», оторопела я.

– Мне нравится, но вы добавили сюда и условия работы няней,– я беспомощно улыбнулась,– не слишком ли много монет?

– Но ведь мы оба понимаем, что вы не будете заниматься малышкой. Пока вы не освободитесь от опекунских уз Крессера вам нельзя заявлять о себе как о тригастрис Тремворн.

– Тригастрис?

– Как и всякий цветочник, вне зависимости от силы, вы достойны носить гордое звание тригастрис,– уверенно сказал дракон. И первым уронил каплю крови на лист.

Я вытащила иголку, что была заткнута в ворот платья и последовала его примеру.

– Вот и все, наши тайны надежно защищены,– тут тригаст криво улыбнулся,– настолько надежно, насколько это возможно. Моему брату это не помогло.

Дракон замолчал, а я не стала его торопить. Сейчас я верю ему гораздо больше, чем буквально пару минут назад. А значит… Значит он нормальный человек, дракон и боль от потери брата все еще сильна в его сердце.

– Начну с того, о чем вы можете не знать. Родовая сила – это магия, которая остается после смерти родича. У обычных магов она просто рассеивается в воздухе, отчего на местах гибели поистине сильных колдунов всегда случаются аномалии. Лето среди зимы, зима среди лета, необычайный урожай трав и цветов или же полное выгнивание плодородной земли – это может быть что угодно. Вы знали о таком эффекте?

– Н-нет,– я покачала головой,– и даже никогда не задумывалась о том, куда уходит сила.

– Сейчас создание своего родового алтаря строго запрещено, считается, что старые семьи «обкрадывают» мир, не позволяя магии своих родичей раствориться в пространстве,– тут дракон нахмурился,– но беда в том, что эта сила вовсе не питает Мировой Поток. Она именно что вызывает все эти аномалии и… Не важно. Важно то, что Эльтамру имеют свой алтарь.

– Кажется, тригаст, вы упустили важную деталь,– осторожно проговорила я,– для чего он нужен? Правильно ли я понимаю, что алтарь забирает магию умершего родича?

– Да. Часть этой силы теряется в процессе, м-м-м, переноса. И первые три-четыре поколения наличия алтаря не многое дает роду, так, легкое усиление,– дракон вздохнул. – Но чем больше разной силы собрано в алтаре, тем яростней она кипит, сталкивается друг с другом и умножает сама себя. А переизбыток силы, через привязку, переходит всем родичам. Первый, самый мощный поток, питает главу рода. И дальше по старшинству. Алтарю моего рода больше двух тысяч лет. И пусть мы, драконы, живем дольше людей, сменилось уже больше тридцати колен.

Меня пробрал озноб. Представить эту мощь я не могла, но… Получается, он знает всю свою семью на две тысячи лет назад?! Я, к примеру, не знаю уже своих прапрабабушек.

– Теперь, когда ты понимаешь, что такое родовая сила, я объясню, в чем беда моей Лииры. Брат встретил свою возлюбленную в ночь тысячи духов. Ты знаешь, что это за ночь, верно?

Тут мне пришлось покивать, но я очень смутно представляла, что это такое. Что-то вроде всеобщего магического праздника, о котором не принято говорить.

– И результатом этой ночи стала беременность Валенсии. В любом другом роду это посчитали бы благодатью,– Ферхард криво улыбнулся,– но только не в нашем. Наша сила убивает бастардов, даже еще не рожденных, в случае, когда нет законного наследника. Брачный обряд убил бы малышку Лииру, выжег бы ее из тела матери.

– Но ведь ваш брат – её отец, и он же будущий муж,– нахмурилась я.

– У магии нет разума, но есть своеобразные правила. И правила эти закладываются в момент создания алтаря. Сейчас никто не может сказать, о чем думал тот первый Эльтамру, но,– тут тригаст развел руками,– родовая сила убила бы Лииру, женись мой брат на своей беременной возлюбленной. И точно так же эта сила убьет малышку, если я попытаюсь привязать ее магию к алтарю сейчас. Ведь законного наследника по-прежнему нет.

– То есть, у нее нет ни шанса? – ахнула я.

– Брат собирался жениться на Валенсии, сразу после родов. Затем они должны были зачать еще одного ребенка, и уже после рождения законного с точки зрения магии наследника, Лиира могла быть введена в род. Те же самые правила распространяются на нее и сейчас. Только мне сначала нужно встретить ту самую,– Ферхард криво усмехнулся,– а учитывая, что я до сих пор не нашел убийц брата… Меньше всего я хочу случайно породниться с теми, кого планирую казнить по всей строгости закона.

Медленно выдохнув, я тихо спросила:

– Почему вы думаете, что можете породниться с убийцами?

– Брат был силен,– горько сказал тригаст,– да и Валенсия вовсе не была робким и нежным цветочком. Однако их убили ровно в тот день, когда родилась Лиира. Я не был готов принять на себя удар родовой магии, которая обрушилась на меня, как на единственного оставшегося Эльтамру. Неделя, которую я пролежал в горячке, отдалила меня от убийц. Эхо преступления может быть подхвачено лишь в первые сутки. Так же есть три часа, чтобы снять оттиск магической энергии, после она замещается новыми фрагментами. Но что самое гнусное, на все эти действия я должен был дать разрешение. И, придя в себя, мне пришлось выкупать из заключения дядю Лииры – он пытался подкупить капитана стражи, убедить его поднять эхо преступления.

Ферхард покачал головой:

– Тайв до сих пор не простил ни себя, ни меня.

– А вас за что прощать?

– За то, что не справился с ударом, за то, что утратил контроль над силой.

Было видно, что дракон и сам себя не простил. И я не представляла, что тут можно сказать.

Но мне и не пришлось – он встряхнулся, натянул на лицо искусственную улыбку и мягко проговорил:

– Хватит обо мне. Теперь ваша очередь открывать тайны прошлого, тригастрис Эльсиной.

– Вы же сказали, что мне не стоит так себя именовать? – сощурилась я.

А он просто развел руками:

– Вы правы, мне просто захотелось еще раз услышать, как это звучит. Итак?

Кивнув, я переплела пальцы и сосредоточилась. Что я могу ему сказать? Говорить о том, что я из другого мира – глупо. Мне еще не довелось встретить каких-либо упоминаний о таких вот «попаданцах», а значит…

«Не буду рисковать».

– Моя память подводит меня,– я посмотрела ему в глаза,– а мое прошлое всплывает эпизодами, в которых я лишь бестелесный призрак. Лисария Тремворн, матушка, очень боялась этого дара. Она просила прятать его, скрывать.

В этот момент я будто наяву увидела тот крошечный эпизод, который пришел ко мне в грязной, сырой подвальной камере…

…Мир закрутился вокруг меня и, вместо черно-серого подвала я оказалась в вишневом саду. Но как бы я ни пыталась принюхаться, воздух был стерильно чист, как будто вокруг не было ни единого цветка.

Обернувшись, я увидела молодую женщину. Она сидела на плетеном стульчике и вышивала. У ее ног копошилась маленькая девочка.

– Эльсиной, возьми шитье,– проронила молодая женщина. – Иголка и нитка ждут, когда ты закончишь.

– Ма-ам,– заканючила девочка,– не хочу. Смотри, как я могу!

И на ладошке девочки распустился диковинный цветок.

Женщина вскрикнула, ударила малышку по руке и гневно зашипела:

– Хочешь попасть в замок Защищенных?! Не смей, слышишь?! Никогда не смей показывать свой дар!

Взметнулись листья и я, через мгновение, увидела девушку. Ее пышные пепельные кудри были небрежно перехвачены светлой лентой. Кажется, это была та самая малышка Эльсиной. По меньшей мере уже не столь молодая женщина, что лежала в постели, была точной копией ее матушки из прошлого видения.

– Никому не доверяй,– шептала женщина,– слышишь? Никому.

– Все будет хорошо, матушка. Целитель вот-вот придет, продержись немного,– шептала девушка и смаргивала крупные слезы.

В синих глазах Эльсиной плескалось отчаяние. Мне, отчего-то, было ясно, что ее матушка не выживет.

Так оно и случилось.

А после каскад воспоминаний едва не свел меня с ума. Похороны матери, горы цветов, и огромный долг за целительские услуги. Эльсиной ничего не умела и не знала, а потому приняла помощь высокого, статного незнакомца. Незнакомца, который представился:

– Дирран Крессер, к вашим услугам.

Вспышка света и я, жадно хватая воздух, оказываюсь на ледяном полу каменного мешка. Хриплый, надсадный кашель разрывал легкие.

– А, живая. Пойдем, не померла.

– Хозяин жесток…

– Поменьше болтай, тебя-то жалеть не будут, до смерти засекут.

– Жизнь ли это.

«Жизнь», твердо решила я. «Просто придется побороться».

Едва ощутимый удар в плечо заставил меня вздрогнуть. Слуги моего мучителя тоже решили поиграть или…

Я медленно села и, случайно, нашарила рядом с собой тряпичный комок. Комок, в котором оказался ломоть хлеба с какими-то зернами…

Вздрогнув, я перевела взгляд на тригаста Ферхарда:

– Мама боялась, что меня отправят в замок Защищенных. Что это значит?

– Тц. Это действительно не очень хорошо,– дракон потер переносицу. – Магия распределяется неравномерно, каких-то Даров много, каких-то исчезающе мало. Наш предыдущий король в свое время пытался создать что-то вроде защитной организации, которая помогала бы колдунам отстаивать свою независимость.

– Не вышло, как я понимаю.

– Это была целая катастрофа,– кивнул тригаст. – Самое страшное, что оттуда не получалось уйти. Дикая политика «прогрессивного скрещивания» привела к тому, что маги начали скрывать свои редкие дары.

– Очевидно, мама не понаслышке знала об этом замке,– я прикусила губу. – Она очень боялась.

– Я могу сказать только одно – если с моих земель и забирали магов, то только тайно. Мой дед наотрез отказался подписывать соглашение о замке Защищенных. Из-за этого случился небольшой вооруженный конфликт, который довольно быстро угас – дед подписал договор, что никто из Эльтамру не будет претендовать на тригастов и тригастрис из замка Защищенных. Иными словами, мы абсолютно не властны над тем, что там происходит. Но и стоит он на земле короля.

Мое сердце пропустило удар:

– Какова вероятность того, что я окажусь в этом замке?

– Нулевая,– уверенно сказал Ферхард, а после нехорошо задумался,– но, все же, вам каддири Тремворн, не стоит никому раскрывать свой дар.

– Я скрою его за бытовой магией,– улыбнулась я.

– Которой у вас нет,– напомнил дракон,– к слову, как вы собирались учиться бытовой магии, если ваш узкий дар попросту не позволит вам этого?

«Откуда я могла это знать?!», но вслух я произнесла совершенно иное:

– Мне больше ни на что не хватало, тригаст Ферхард. И я точно знаю, что некоторые эффекты я могла бы повторить при помощи растений. Я была готова на все, чтобы получить свиток.

Чуть помолчав, я тяжело вздохнула и заговорила:

– Мои воспоминания туманны, я уже говорила. Но я точно знаю, что Крессер вытягивал из меня силу и запаивал ее в накопители. Он довел меня до такого отчаяния, что смерть казалась желанным выходом. Меня перестали пугать пытки, боль и его угрозы завалить дверь в мою камеру.

Тяжелые воспоминания накатывали и я, сморгнув слезы, поспешила продолжить, чтобы не задерживать эту волну внутри себя:

– Первые ядовитые цветы я вырастила для себя. Мне бросили краюху хлеба, сырого, непропечённого. И там были семечки. Несколько отозвались на мою магию.

Тут я подняла руку и красные цветы вновь раскрылись на моих волосах:

– Они были первыми. Я назвала их «Смертоносная надежда», ведь, только создав их, я поверила, что смогу сбежать. У меня было всего пять семян и два семечка были сожжены выбросом моей силы. Зато…

Я стряхнула себе в ладонь пару семян и на руке появились белые и синие цветы:

– Противоядие и сонная пыльца. Пусть они были жестоки, но мне не хотелось убивать.

– Я сделаю все, чтобы тебе никогда не пришлось страдать,– дракон подался вперед,– сделаю все, чтобы ты как можно скорее получила возможность заявить миру о своем бесценном даре.

Вот только мне не слишком-то хотелось кричать на весь мир об этом таланте. Что-то подсказывало, что таким как я лучше не отсвечивать. Носить маску, выполнять заказы и жить тихой, мирной жизнью.

«Как, судя по всему, это сделала Лиссиной Тремворн», пронеслось у меня в голове.

– Ты устала, каддири Эльсиной,– герцог серьезно посмотрел на меня. – Отдохни. Завтра прибудут твои учителя и будь спокойна – я возьму с них самые серьезные клятвы.

– Благодарю, тригаст Ферхард. Вы добры ко мне…

– Почему ты отвергаешь наш договор? – дракон нахмурился,– мы смешали кровь и объединили часть своего будущего, зачем ты ставишь между нами правила формальной вежливости? Тригасты и тригастрис равны, тебе не нужно…

– Но я пока еще каддири, тригаст,– напомнила я.

И искренне понадеялась, что он говорит о «вы» и «ты».

– Что ж, очевидно, что удар родовой силы был сильнее, чем я думал, каддири Тремворн,– дракон склонил голову. – Прошу простить меня.

– Я с нетерпением жду того дня, когда смогу обратиться к вам как к равному, тригаст,– уверенно проговорила я.

Ферхард склонил голову:

– Как и я.

После этого напряженного разговора мне снова захотелось есть. Шайла проводила меня в комнату и пообещала принести еду, но… Я уснула на плюшевом диване. И спала так крепко, что проснулась только утром, он робкого:

– Ну каддири, ну пожалуйста! Надо вставать, там уже вовсю магичат, клятвы принимают. Учебный полигон от пыли отмыли, а вы вся мятая! И одежда, и лицо – все в полоску!

Спросонья я не сразу сообразила, где именно нахожусь. И только в последний момент смогла поймать за кончик корешка синий цветок – поняла, что не под мостом в тряпье лежу, а на своем диване.

– Ой, а что это? – Шайла свела глаза к переносице. – Его можно почесать?

– Да,– кивнула я и пересадила цветок на подставленную ладонь,– растения чувствуют эмоции, а не прикосновения.

«По крайней мере мои растения чувствуют эмоции, что там со всеми остальными я не знаю. Но, видимо, скоро узнаю», хмыкнула я про себя.

Посмеивающаяся Шайла посадила растюшку себе на плечо и, ворча себе под нос, принялась подталкивать меня в сторону мыльни.

Собралась я за сорок минут. Помогла мне бытовая магия, контрастный душ, ледяные примочки и, куда ж без того, активное участие Шайлы вкупе с ее тихим, незлым словом.

– А маг такой серьезный, с палкой,– она старательно затягивала ленты на моем новом платье.

Кстати…

– Откуда вещи?

– Так тригаст приказал найти вам платьев,– Шайла с нехорошим хэканьем утянула меня так, что я услышала хруст своих ребер. – Наша экономка за час управилась. Одёжа-то не дорогая, если вы вдруг переживаете.

А я, честно говоря, настолько устала переживать, превозмогать и думать наперед, что решила расслабиться и поплыть по течению.

«Потом, наверное, пожалею об этом, но сейчас… Сейчас я просто не могу иначе. Запал иссяк», отметила я про себя.

– Зеркало вот тут, на обратной стороне ширмы,– Шайла ловко развернула оную ширму, и я с интересом уставилась на себя.

На фоне насыщенно-синего платья мои пепельные волосы отливали серебром. Зато глаза горели так, будто я колдую – синющие, как будто с линзами.

– Может, поясок потужее затянем? – предложила Шайла, видя, что я слишком уж долго смотрюсь в зеркало.

– Не надо,– поспешно проговорила я,– не надо.

– Ага, хотите ленту на шее затянуть? – спохватилась моя добрая служанка.

– Я уже тебе надоела?

Захохотав, она махнула рукой:

– Поцелуи богини надобно прятать от всех, кроме мужа. Ну и от служанки прятать не надо тоже, потому как бессмысленно сие.

На моей шее красовались три крохотные родинки, и если бы не Шайла, я бы вряд ли их заметила. Увы, мне было трудно смириться с внешностью Эльсиной Тремворн. Хотя надо признать, что прошлая-я выглядела значительно хуже.

– Затягивай,– вздохнула я, отворачиваясь от зеркала.

– Уж я надежно, не расплетется,– покивала Шайла.

– Главное, не передави,– фыркнула я.

На сердце привычно легла тоска. Где-то там сейчас выходят новые фильмы, песни, сплетни, в конце концов. А я здесь.

«Зато есть магия», попробовала я себя подбодрить. «И потом, со дна реки сложно следить за трендами».

– Все! Вы даже не шелохнулись, а так боялись, так боялись.

Она пересадила цветок мне на плечо, но я, покачав головой, оставила синеглазку на подоконнике:

– Вдруг пострадает на полигоне?

Вообще, нужно признать, что к своим растениям я старалась относиться бережно. Другое дело, что до недавнего времени у меня это просто не получалось. Наверное, именно поэтому мне хотелось дать случайно проросшей синеглазке пожить подольше. Не отнимать у нее магию и…

«Посажу-ка я тут всю мою главную троицу», решила я.

И прорастила из зернышка белый цветок.

Семена, кстати, были разными. Я даже не знаю, чем были эти крохотные штучки до того, как я решила, что вот этот должен стать синим усыпляющим цветком, а вот этот белым адсорбентом.

Но что-то мне подсказывало, что в этом мире цветочники работают иначе. Не подключают фантазию.

«Или они знают, как нельзя. А я не знала и у меня получилось», хмыкнула я про себя.

А после решительно оправила плотную юбку и уверенно произнесла:

– Я готова.

– Агась,– кивнула Шайла и решительно распахнула дверь,– следуйте за мной, тут до полигона быстрехонько, если черными коридорами!

– Черными коридорами?

– Ну, в стенах,– она кивнула на альков,– проходы для слуг, чтобы мы под ногами у сиятельных тригастов и дирранов не путались.

С каждым шагом мне становилось все легче. Неужели именно сейчас я делаю первый шаг к самостоятельности?

«Только бы ничего не сорвалось», взмолилась я про себя. «Напревозмогалась я, уже не хочу больше!».

– Сюда, туточки вылезем в обычный коридор, и вы лебёдушкой вплывете на полигон,– азартно проговорила Шайла.

Она была так воодушевлена, что даже веснушки на ее бледной коже сделались ярче.

– Спасибо,– я улыбнулась. – Тебе вряд ли позволят войти.

– Ай, понимаю,– она вздохнула,– до чего люблю на все магическое глазеть! Но на полигоне пустым делать нечего, убьет. Поплету.

Пустым. Вот, значит, как называют не-магов.

– Не унижай себя этим словом,– я серьезно посмотрела на служанку,– в тебе есть и доброе сердце, и честность, и верность, и храбрость. Разве ты пуста? Одной магии мало, чтобы быть достойным человеком.

Шайла шмыгнула носом и улыбнулась:

– И правда. Во мне еще и органов тьма, я в учебники анатомии смотрела, дивилась. Ни единого пустого места!

– Верно,– улыбнулась я и вышла вслед за служанкой в обычный коридор.

Чуть прищурившись от яркого света, я прошла сквозь распахнутые двустворчатые двери.

– Жду вас,– только и успела пискнуть Шайла, когда проход резко закрылся.

– Тригастрис Эльсиной,– Ферхард серьезно посмотрел на меня,– перед вами тригаст Альрани. Вне пределов этого полигона, он будет обращаться к вам каддири.

– Для меня истинная честь наставлять цветочницу,– с поклоном произнес высокий, темноволосый мужчина.

В его ярких карих глазах светился искренний интерес.

– Благодарю, тригаст Ферхард, тригаст Альрани,– я благовоспитанно склонила голову и мысленно досчитала до четырех, затем спокойно подняла подбородок.

– Ваши манеры неплохи,– отметил Альрани,– я был обеспокоен тем, что не смогу внятно объяснить, как благородной тригастрис должно себя держать.

А я просто вспомнила юную, бледную до прозрачности девушку, чья мать распекала ее за подобие земного книксена:

«– Перед тобой что, король с королевой?! Тригастрис склоняет подбородок к груди и опускает взгляд, на четыре секунды! Оставь ужимки жалким бездарям.

– Но вы, маменька, не тригастрис, неужели…

Попытку бунта прервала хлесткая пощечина:

– Закрой рот, если не хочешь отправиться в замок Защищенных! А ты что уставилась?! Вон отсюда!».

Только чудом я тогда не схлопотала проклятье.

– Боюсь, что мне все-таки потребуются наставления, касающиеся этикета,– проговорила я.

Тригаст кивнул, окинул меня взглядом и внезапно ахнул:

– Где ваши перчатки?!

Я посмотрела на свои голые руки, затем на тригаста Ферхрада, который был столь же поражен, а после ровно проговорила:

– Последняя пара погибла сегодня утром.

– Значит, следовало оставаться в своих покоях,– горячо воскликнул тригаст Альрани.

В его карих глазах зажглись золотые магические искры.

– Боюсь, что мне никто не объяснил важность перчаток,– хмуро проговорила я. – Свое детство и юность я провела с голыми руками, а после…

Альрани ахнул и принялся многословно извиняться. И, одновременно, осыпать меня комплиментами. Глаза-то мои ярче сапфиров и загадочней морских глубин, а губы…

– Не стоит,– сурово произнес Ферхард.

Тригаст Альрани осекся, и мне не довелось узнать, что там с моими губами. Как лепестки цветущей вишни или же как бочок спелого персика?

– Жестокосердный тригаст, как мне вымолить прощение у тригастрис? – покачал головой Альрани, а после легко перешел к делу,– пока вы малы, вашу магию сдерживают путы. Вам не нужны перчатки, но как только путы снимают… Сейчас носить перчатки хороший тон для всех, хотя некоторые этим так же пренебрегают.

Тут Альрани выразительно покосился на герцога, а тот, усмехнувшись, скрестил на груди руки, показывая, что да, он пренебрегает.

– Моей репутации уже ничто не повредит,– проронил Ферхард.

– Ткань, из которой шьют перчатки, обугливается при использовании магии,– тригаст Альрани внимательно посмотрел на меня. – Людям очень трудно рядом с магами и они хотят иметь хоть какие-то гарантии безопасности. И вот появились перчатки, которые как бы сигнализируют «Посмотрите, сейчас этот маг не колдует». Будучи явно взрослой девушкой и появляясь на людях с непокрытыми руками, вы как бы говорите, что готовы колдовать исподтишка, тайно.

– Прошу простить мою невежественность,– я склонила голову.

Мне было действительно стыдно. Посчитав перчатки придурью местных, я даже не попыталась ничего выяснить! Решила, что это часть отношений между мужчинами и женщинами, часть приличий, и все, не стала любопытничать.

– Оставим этот неловкий инцидент в прошлом,– великодушно произнес тригаст Альрани. – Но позволю себе заметить, что если вы видите подобные крючки…

Тут он указал на стену, где уже висела одна пара перчаток:

– Значит, в этом заведении вы можете обнажить руки.

А я вдруг подумала, что мне нужно серьезно изменить свои перчатки, чтобы иметь возможность колдовать, не выдавая себя.

«Держу пари, что подавляющее большинство магов носит именно такие перчатки!», подумала я.

– Итак, тригаст Ферхард, прошу дозволения начать занятие.

Герцог посмотрел на него, затем отрывисто кивнул и перевел взгляд на меня:

– Если тебе что-то не понравится, ты можешь в любой момент покинуть полигон. Тригаст Альрани может быть назойлив, но не стоит принимать это на свой счет. В его краю все такие.

Альрани закатил глаза так сильно, что я испугалась:

– Осторожнее, вдруг так и останется?

Тут Ферхард взорвался смехом:

– Что ж, оставляю вас для занятия.

Черный герцог неспешно вышел и, едва лишь за ним закрылась дверь, как тригаст Альрани хлопнул в ладоши и широко улыбнулся:

– Сначала поговорим!

Всего лишь взмахом руки он создал несколько кресел и, устроившись в одном, мне кивнул на другое:

– Что вы знаете о магии?

– Что это сила, пронизывающая мир,– ровно ответила я.

И с превеликой осторожностью села в кресло.

– То есть, вы ничего не знаете о магии. Наш мир пронизан магическими потоками, сравнить которые можно лишь с нашей кровеносной системой. Вы понимаете меня?

Тригаст резко потерял все свое очарование. Но я, смирив гордость, спокойно сказала:

– Понимаю, тригаст.

И тут же задумалась, почему он со мной на «вы»? Разве тригаст и тригастрис не должны говорить друг другу «ты»? Или к наставнику применимы другие правила?

«Мне нужен подробный урок этикета», простонала я мысленно.

– Обладающие даром делятся на две категории,– продолжил Альрани. – На самом деле больше чем на две, но это сейчас не существенно. Вам важно понять, что есть одаренные с внутренним источником силы.

Тут он положил руку себе на грудь и, склонив голову, с гордостью произнес:

– Как я, например. И есть такие как вы, обладатели стихийного дара.

«Интересно, что лучше?», задалась я вопросом.

– Первокурсники на этой лекции обычно задают глупейший вопрос из разряда «Кем лучше быть»,– Альрани едко усмехнулся,– как будто бы у них есть выбор.

– А те, кто чуть поумней, спрашивают кто сильней?

Маг расхохотался:

– Да, что-то вроде того. Стихийник силен ровно настолько, насколько крепка его связь с родной стихией. Вы, тригастрис Эльсиной, проводник. У вас, безусловно, есть собственный запас силы, но основу вы черпаете из своей стихии. Кстати, как вы думаете, кто вы?

«А какие варианты?! Огонь, вода, воздух и земля? Или…»

– Признаюсь, что не могу ответить на этот вопрос,– честно сказала я. – Сила земли? Но я воздействую на семечко, а не на грунт. Вода?

– Потому что вы – природница, в вас слилось две стихии, земля и вода. Цветочники столь редки именно потому, что чаще всего идет перекос в какую-либо сторону, отчего невозможно использовать обе стихии одновременно. У вас есть вопросы?

Поежившись, я постаралась изгнать появившееся чувство раздражения и спросила:

– Значит, разные группы магов используют разные заклинания?

– Стихийникам вовсе не нужна вербальная составляющая. Только самым слабым и неуверенным в себе,– Альрани едко усмехнулся,– маг стихий должен верить в себя, свою стихию и в свое право повелевать ею. Только в этом случае результат будет идеальным.

Тут я резко вспомнила, как порой уговаривала свою силу сделать то, что нужно мне. Одна только сумочка чего стоит…

«Ох, надо вытряхнуть из нее монеты, а то переварит их еще!».

– На начальных этапах стихийникам помогает воображение. Нужно представить все от начала до самого конца.

А ведь это и правда так. Крессер угрожал разными вещами. И я отчетливо помню ночь, в которой представляла тонкие до невидимости корешки, что скользят по моей коже и укореняются в ней же. Просчитывала, что яд должен не только убивать других, но и снимать болевые ощущения от шипов, что проходят сквозь мою кожу. Я мечтала об этом до тех пор, пока не уснула, а утром… Утром все мое тело было покрыто шипами. До побега оставалось меньше недели – я поверила в себя и свою силу.

– А теперь,– он встал и жестом попросил встать меня,– посмотрим, насколько вы чувствуете свою стихию. Прошу сюда.

В стороне, у стены, стоял стол. Издали я заметила несколько десятков блюдечек с… Семенами?

– Прошу вас назвать мне все известные вам растения.

– Я не смогу, тригаст. Цветы, которые я выращиваю, живут лишь за счет моей магии и без нее существовать не могут. Я знаю, что цветочник должен чувствовать, кто дремлет внутри семян. Но…

– Прошу вас все-таки попробовать,– настоял тригаст. – Берите по одному и проращивайте их, прислушиваясь к шепоту силы.

В общем, из первого семечка у меня получилась какая-то пахучая трава. Удивленный тригаст прикрыл лицо платком и прогнусавил:

– Безобидный ковыль с запахом рифата, как это возможно?!

– Что такое рифат?

– Это болотное растение. Из его клубней получают очень полезный порошок, но запах… Он разъедает легкие, а потому его сборщики и переработчики либо получают огромные суммы, либо отбывают наказание за тяжкие преступления. Убирайте.

Но я не спешила. Как мое растение могло обладать свойствами, о которых я не знала? Подавшись вперед, я чуть принюхалась и горько усмехнулась – для меня ковыль пах смесью двух ароматов. Одеколон моего бывшего супруга и духи столь же бывшей подруги.

– Он пахнет для каждого своим запахом,– проговорила я.

– Вы сможете создать его вновь?

– Да,– уверенно кивнула я.

– Тогда убирайте, я не могу уже больше. Первая половина моей жизни прошла на рифатовом болоте, это невыносимо!

Взяв другое семечко, я постаралась ничего не привносить в него. Дать ему самом распуститься и…

– Давайте вы первая это понюхаете? – попросил тригаст.

– Обычный цветочный аромат,– я с улыбкой смотрела на цветик-семицветик, который забавно шевелил лепесточками,– он не опасен.

«И, к сожалению, не волшебен. Не получится оборвать лепесток и получить все на свете».

– Вот это,– он пододвинул ко мне блюдце. – Попробуйте.

Взяв круглый плотный шарик, я едва не вскрикнула. А после, положив семечко на место, возмутилась:

– Шепот стихии?! Вы, тригаст, шепот от крика отличить не можете?! У меня чуть сердце не остановилось!

Альрани с интересом посмотрел на меня и утончил:

– Так вы поняли? Вы услышали свою стихию?

– Мне кажется, она не говорит со мной, а просто… Просто дарит знание. Я резко, почти болезненно поняла, что у меня в руках Золотнянка Летучая. И что сейчас с этим семечком ничего нельзя делать.

– Да,– потрясенно кивнул тригаст,– развитие происходит в три этапа и на втором магию применять недопустимо. Что ж…

Он медленно убрал все семена в подходящие холщовые мешочки, а после, когда на столе осталась лишь стопка пустых блюдец, медленно проронил:

– На сегодня достаточно. Думаю, я знаю что с вами происходит, но… Мне нужно кое в чем убедиться. Честь имею.

Он повернулся ко мне спиной и, чеканя шаг, покинул полигон.

«Отлично, просто отлично», хмыкнула я про себя. «Мистер я-самый-умный-а-вокруг-все-идиоты! Как же я не люблю такой тип людей».

На полигон заглянула Шайла:

– Проголодались?

Прислушавшись к себе, я отрицательно покачала головой:

– Нисколько. Наверное, я больше хочу пройтись.

– Можно взять мороженое и посидеть в парке,– предложила служанка.

Догадавшись, что она и сама не прочь отведать сладости, я согласно кивнула и добавила:

– Только проследи, чтобы порция была двойная. Не люблю есть в одиночестве!

– А то ж,– подмигнула мне Шайла. – Всегда рада следить за такими вещами!

За десяток минут моя неугомонная служанка навела такого шороху, что для нас накрыли стол в каменной беседке, что стояла над небольшим прозрачным ручейком. Признаться, этот момент меня особенно впечатлил.

– Чего с вами? – Шайла, неловко ерзавшая на мраморной скамейке, проследила за моим взглядом,– воды набрать?

– А? Нет, просто удивилась,– я и себе-то не могла объяснить, отчего меня так поразил источник, а уж Шайле…

– Так ведь герцог,– она пожала плечами,– как ему без своей воды? В подвале дома две скважины, а этот остался со старых времен. Раньше он был прозрачной скорлупкой закрыт, чтобы никто не отравил. Там и там еще колодцы есть, но они испортились.

Подцепив ложечку мороженого, я отправила лакомство в рот и скривилась. Правда, мнение с лица мне удалось убрать и счастливая донельзя Шайла не заметила, что лакомство мне не подошло.

«Колотый лед с сиропом, всю жизнь мечтала», мрачно думала я. «Вот была бы я нормальной попаданкой, сейчас бы как изобрела сливочное мороженое! Но я ведь даже близко не представляю, как и из чего его делали».

– Вку-у-усно,– выдохнула Шайла. – Жалко, что сливочное облачко нельзя самим делать, можно только покупать в лавке диррана Лойера. Но ничего, еще два года и всем можно будет готовить!

– Сливочное облачко?

– Мороженое из сливок, представляете?

«Ура, оно существует!», пронеслось у меня в голове. И тут же стало самой от себя смешно – полгода жила под мостом, работала за копейки и питалась объедками. А чуть обжилась, уже вкусняшек захотелось.

– А почему его сейчас готовить нельзя?

– Патент,– Шайла нахмурилась,– вроде как первооткрыватели чего-либо дают защиту от повтора. Но на рецепты еды и зелий патент не больше трех лет. А если зелье лекарственное и других таких нет, то права на него выкупает король.

– А если мастер зелий не хочет продавать рецепт?

– Значит, по завещанию передаст,– хмыкнула Шайла,– у королевских слуг разговор короткий. Никто не хочет объяснять Его Величеству, отчего не получилось стране пользу принести.

– Понятно,– протянула я.

И малодушно понадеялась, что мне никогда не доведется предстать пред светлыми очами монарха.

«В конце концов мне нечем привлечь его внимание. Повторить изобретения родного мира я не смогу, поразить необычными кушаньями тоже, да и устраивать какие-либо революции не планирую. Буду тихо мирно жить, выращивать растения и заряжать семена Злотнянки Летучей».

И иногда буду плакать по недочитанным циклам книг и непосмотренным фильмам. Кто бы мог подумать, сколько времени я проводила в своем телефоне – мне каждую минуту его не хватает!

– Ох, молодая каддири Эль-Ру выехала,– прошептала Шайла.

– Каддири?! Не тригастрис?

– Так ведь бастард,– шепнула служанка.

Повернувшись, я посмотрела на маленькую девочку в светло-зеленом платье. Она сидела верхом на своем пони, которого вел в поводу невысокий парнишка. Позади этой процессии неспешно следовала немолодая уже женщина с большой корзинкой в руках.

– Может, нам стоит уступить им место? – предположила я.

– Каддири Эль-Ру милый ребенок, она не станет прогонять нас,– Шайла ловко освободила часть стола. – Тем более что она вряд ли слезет с пони, очень редко ей разрешают его оседлать.

– Он болеет?

– Она болеет,– вздохнула Шайла.

И я цокнула, коря себя за глупость. Родовая магия, которая и хочет, и не хочет затянуть бедную девочку в свои энергетические сети.

Через пару минут в беседку поднялась та женщина и Шайла ее представила, как диррани Авайр, гувернантку и целительницу.

– А вы, м-м-м, гостья тригаста Ферхарда, верно? – неприятный, цепкий взгляд диррани мне не понравился.

– Абсолютно,– безмятежно произнесла я.

«Хочешь считать меня постельной грелкой? Считай, все равно через пару месяцев будешь локти кусать», подумала я про себя.

Но в любом случае атмосфера в беседке была испорчена и я встала. Шайла тут же подхватилась на ноги и, посмеиваясь, проворчала:

– Я и забыла, что хоть каддири Эль-Ру мила, ее цепная собака не совсем приятная личность.

Девочка, которую как раз ссаживали с пони, выглядела очень грустной. Она подошла к нам, представилась, выслушала, как меня зовут, и ровным, совсем недетским голосом сообщила, что ей очень приятно.

«Сколько ей? Девять или десять лет?», задалась я вопросом.

Скользнув взглядом по лицу ребенка, я отметила темные круги под глазами, бледные пересохшие губы и общую нездоровую бледность. Зеленцу, я бы даже сказала.

Не позволив себе подумать, я наклонилась, сорвала несколько пучков травы и за несколько секунд заставила их стать цветущим венком, который я и водрузила на голову девочке:

– Корона Цветов для самой красивой девочки в этом парке.

Малышка вдруг рассмеялась и прокружилась вокруг себя. А у меня сердце екнуло – на мгновение показалось, что пара цветов изменили свой цвет и исчезли! Как бы весь венок не развалился, но… Нет, все в порядке. Просто показалось.

– Я вот тоже считаю, что дети должны бегать и прыгать, а не сидеть сложа руки,– шепнула Шайла.

– Не нам решать,– вздохнула я и добавила,– где бы мне раздобыть пару цветочных горшков и землю к ним.

– Я передам ваше распоряжение дирру Сарейми, он заведует парком,– покивала служанка.

И действительно передала – к вечеру у меня в покоях стояло три горшка. И я, старательно фантазируя, выращивала себе помощников. Во-первых, белую леди, которая спасает от яда. Что удивительно, эти цветы исчезали вместе с ядом. Сначала напитывались им, а после таяли, как будто их никогда и не было. Во-вторых… А вот кого еще вырастить, я не знала. Красный цветок жил внутри своего семечка, которое было спрятано у меня в прическе. Синие цветы?

– Вот он, нашелся! Я же его на окне оставила, а он по стеклу вверх полез!

Шайла вытащила того самого цветёныша, которого я вырастила почти случайно. Мне же стало стыдно – я про него совсем забыла!

Что ж, значит, во втором горшке будут синие цветы.

Шайла принесла воды, полила все горшки, а затем как-то так странно время пролетело, что настал ужин. Его принесли в комнату. Почему – никто не сказал, но я не обиделась. И не доела – было «добить» желудок непривычным количеством обильной и сытной еды. Хотя к ужину прилагались зелья… Я все равно не стала рисковать.

Оставшееся до ночи время я провела то пытаясь читать весьма увлекательный любовный роман, то выманивая из сумочки монеты. И то, и другое быстро надоедало. Почему? Потому что плохо получалось! Монеты я обменивала на обломки печенья, а роман… Очень трудно насладиться интересной книжкой, если читаешь практически по слогам!

«Практика, меня спасет только практика», шипела я сама на себя.

К ночи я вместе с героями дошла до спальни. Но сил складывать буквы в слоги, а слоги в слова уже не осталось. А потому, бросив книгу на подоконник, я приняла душ, переоделась в ночную рубашку и нырнула в объятия свежей, чистой постели.

Вообще, я собиралась сладко уснуть и проспать до самого утра, но… Мягкая перина, невесомое одеяло, удобная подушка и легкий, едва уловимый аромат трав довели меня до слез. Икая и размазывая влагу по щекам, я обещала себе что больше никогда не буду ночевать на жестких камнях под мостом. Что в моей жизни всегда будет чистая и удобная постель.

Что в следующий раз, если судьба будет ко мне неблагосклонна, я уйду в лес и выращу себе дом. Из большой сосновой шишки! Ведь, как сказал тригаст Альрани, все дело в уверенности в себе. Что ж, теперь у меня ее предостаточно.

Успокоившись, я крепко обняла подушку и уснула. Завтра новый день. Пусть он принесет что-нибудь хорошее.

«И печенье, внутри сумочки еще звякают монеты…», это была моя последняя мысль.

Глава 3

Утро раскрасило мою жизнь новыми красками. С одной стороны, яркими – я опять проснулась оплетенная своими растюшками, с другой тусклыми – в ванной комнате не было ни-че-го. Герцог не приказал, Шайла не догадалась, а мне опять пришлось выращивать пушистую само-придуманную магическую мяту и жевать ее до образования пены. Таким образом я развлекалась и в подвале, и под мостом.

Умывшись и переплетя волосы, я надела вчерашнее платье и послала Шайлу узнать, можно ли мне в город. Служанка примчалась обратно и сообщила, что на сегодня тригаст Альрани отменил занятие и потому я могу пойти куда угодно.

После чего она выложила на стол еще один кошель:

– Тригаст Эльтамру велел купить все необходимое и ни в чем себе не отказывать. Сопроводить вас?

– Нет,– я покачала головой,– город мне прекрасно знаком. Посиди-ка лучше здесь, хорошо? Чтобы никто лишний не заходил.

Я еще помнила, что в этом доме служит девица, рассчитывавшая попасть в постель герцога. Не то чтобы меня она действительно пугала, но… Зачем ее искушать?

Со старого платья я сорвала два семечка. Мне не стоит выходить в город, не сменив цвет волос и глаз, увы, у Крессера наверняка есть фото Эльсиной. Точнее, магрис, как тут это называют. Сокращение от «магический рисунок», а камеры, соответственно, называются магрифактами. Игра слов, образованная от «артефакт для магического рисунка».

Набросив на плечи подаренный герцогом плащ, я закрыла голову капюшоном и поспешила прочь из особняка. Думаю, я могла бы взять карету, но… Береженую Пресветлая Богиня стережет.

Проходя сквозь холл, я столкнулась с черноволосой девицей. Она мыла пол и, ловко ткнув шваброй ведро, выплеснула воду мне под ноги.

– Что он в тебе нашел, ни кожи, ни рожи,– прошипела она.

– Возможно, смиренный нрав? – усмехнулась я,– или, быть может, светлые волосы, м?

Пройдя прямо по мыльной, грязной воде, я толкнула тяжелые двери и вышла на улицу. Мороз тут же ставил меня пожалеть о своем решении не брать карету, но…

Очистив подол и свои ужасные, летне-дырявые туфли, я решительно проглотила красильное семечко и угрюмо побрела вперед.

Первым делом я собиралась зайти в обувную лавку. Взять несколько пар простой удобной зимней обуви, пару домашних туфель и какие-нибудь смешные мягкие тапки, чтобы вечером греть в них ступни.

Через двадцать минут я сдалась и махнула рукой проезжающей мимо карете. Кучер придержал лошадей и грубо бросил:

– Чего тебе?

– До торговых рядов подбросишь? – в моих пальцах мелькнула монетка.

Алчно сверкнув глазами, кучер подвинулся и хлопнул ладонью по своему сиденью:

– Устроит?

– Полностью,– фыркнула я.

Здесь не было такого понятия, как такси, но зато была магия. И большая часть зажиточных горожан совсем не желала, чтобы всякие-разные разъезжали в их собственности. А потому на внутреннее убранство карет накладывали заклятья, чтобы было видно, подрабатывает кучер или нет.

Еще через двадцать минут я медленно прошла под огромной вычурной аркой, с которой начинались торговые ряды Тамри, столицы Черного Герцогства.

Я не торопилась. Просто медленно шла по тщательно расчищенной дорожке и радовалась тому, что могу зайти в абсолютно любую лавку. Абсолютно. Ну, разве что кроме ювелирной. Но мне туда и не надо. Женщина во мне еще не до конца проснулась.

– Корзину, каддири? Летучую и всевмещающую! – ко мне подскочил мальчишка.

– Давай,– я вытащила мелкую монетку и вложила ее в ручку протянутой корзинки. – Сама после опустошения возвращается?

– Да, каддири! – мальчишка улыбнулся, и я передала ему вторую монетку.

После чего завернула в чулочно-носочный рай.

Белье в этом мире, по счастью, не копировало прошлое моей родины. А потому панталоны если и радовали местных женщин, то очень-очень давно. Сейчас в моде были мягкие кружевные шортики, коих я приобрела с десяток. В тон к ним подобрала носочки, перчаточки и мягкие магические корсеты.

Девушка, подбиравшая мне все это, доверительно сообщила, что это особый писк моды, когда все кружевное, одного цвета.

– Помогает соблазнить мужа,– полыхнула щеками молоденькая каддири,– шепнете ему эдак небрежненько, что на вас полный комплект. Он за день весь изведется!

Я, если честно, не совсем понимала, отчего гипотетический мужчина должен известись, но спорить не стала.

Следующую лавку я обошла. Вернусь сюда, когда полностью обновлю свой гардероб. Зайду, осмотрюсь, а потом уйду с какими-нибудь гадкими словами. В конце концов, в тот день у меня были деньги, чтобы купить накидку на плечи. Но хозяйка погнала меня практически метлой, и я…

– Не проходите мимо,– приветливый голос позвал меня с крыльца той самой лавки,– Мирина сказала, вам нужно платье, и я хочу сказать, что моделей лучше, чем у меня нет нигде в Тамри!

Обернувшись, я медленно смерила ее взглядом и с горечью произнесла:

– Мне подойдет любое платье, если оно сшито не вашими руками. Или забыли, как прогнали нищенку с порога своей лавки?

Повернувшись к ней спиной, я поспешила прочь. На душе скребли кошки. Я ведь не всерьез хотела прийти туда и нахамить. Просто вспомнила, как было горько и обидно, как потом эти с трудом заработанные монеты достались совсем другому человеку…

«А с другой стороны, если бы в той подворотне мерзавец не отвлекся на монеты, то я могла бы сейчас иметь куда больше проблем. Как минимум, меня бы стража разыскивала за убийство с отягчающими».

«Отягчающими» в этом мире были все колдовские уловки. Хряснула напавшего кувшином по голове? Молодец, защитила себя. Ошарашила колдовской молнией? Изволь проследовать на рифатовое болото, ибо магией невместно причинять людям вред.

«С другой стороны, именно эти законы позволили магам и людям жить вместе относительно мирно», подумала я.

И, воспользовавшись тем, что улица временно опустела, быстро поменяла перчатки. Теперь на моих руках не корешки моих питомцев, а обычная бежевая тканюшка.

Впереди показалась вывеска обувной лавки, и я, улыбнувшись, прибавила шаг. Сейчас надену новые носочки и примерю что-нибудь мягенькое и тепленькое!

Открыв дверь в лавку, я тихо вздохнула – внутри было так тепло! Все же накидка герцога хоть и была зачарована, но все равно слабо спасала от мороза.

– Что для вас? – из-за широкого деревянного стола на меня посмотрел невысокий, седой старик с моноклем.

– Две пары теплых зимних сапог, две пары домашних приличных туфель и прикроватные тапочки,– выпалила я.

В этом мире никто не заморачивался с цветом обуви – магия иллюзий вплеталась прямо во время тачания ботинок!

– Тим, неси коробки двенадцать, пятнадцать и тридцать один,– прикрикнул старик. – Присаживайтесь, каддири. Ох.

Да, этого момента я боялась. И ведь врать нельзя! Но зато можно сказать правду:

– У меня были очень тяжелые времена. Но теперь мой упорный труд вознагражден.

Старику этого хватило. Через пару минут я, натянув новые носочки (в тон перчаткам), примеряла первую пару. Скромный каблучок и высокая шнуровка, легкие и изящные:

– Беру!

– Так просто? – оторопел мальчишка, принесший коробки.

А старик расхохотался:

– Привык, что клиентки требуют показать все, а после уходят, ничего не выбрав?

– Простите,– он смутился.

– Все в порядке.

Вторую пару я взяла без каблука, на плоской подметке. На случай долгих прогулок, да и вообще, не время сейчас для модных обновок.

Домашние туфельки оказались не столь красивы, как мне доводилось видеть у других, но… Но я все равно их взяла, очень уж они ладно на ноге сидели.

– Тапки остались только такие,– честно сказал старик.

И моему взгляду предстало нечто серо-черное, кудлатое и непропорционально огромное.

– Я еще учусь, а деда уже не может,– тихо сказал Тим.

– Беру,– восторженно произнесла я.

Ответом мне стало два недоуменных взгляда:

– Вы уверены?!

– Абсолютно!

Тапки были настолько нелепыми и страшными, что… Их можно было либо отбросить в отвращении, либо искренне полюбить. И я как-то сразу представила себя в домашнем платье, в этих тапках, на своем плюшевом диване.

Все это было запаковано и уложено в корзину. А я, почувствовав приятную усталость, задумалась о горячем чае и перекусе.

Попрощавшись со стариком и пообещав вернуться весной, я покинула теплую лавку и с наслаждением вдохнула морозный воздух. С неба медленно спускались пышные хлопья снега, вокруг сновали люди, откуда-то сбоку тянуло ароматом свежевыпеченного хлеба… Это ли не счастье?!

– Каддири, как долго я вас искал.

Резко обернувшись, я увидела нескольких серо-пурпурных камзолов и… Из-за их спин медленно вышел Крессер, собственной мерзотной персоной…

Во рту пересохло.

Я готовилась к этому моменту.

Продумывала все до мельчайших деталей.

Почему мне сейчас так страшно?!

Крессер приближался. От него до меня всего пара шагов, но время… Время тянулось как резина.

«Боюсь, что вы меня с кем-то спутали», вот так я должна сказать.

Но не могу. Губы не шевелятся.

Он щелкает пальцами, и меня окатывает волна магии. Сотни крохотных иголочек будто возвращают меня в жизнь, и я, вздрогнув, вскидываю бровь:

– Прошу прощения, дирр?

– Дирран,– он хмурится и вглядывается в меня,– дирран Крессер.

– Тем не менее,– я вскидываю руку, демонстративно стягиваю перчатку и сотворяю простенькое бытовое заклинание, которое позволяет разгладить несколько заломов на накидке. – Вы использовали на мне заклинание, да еще и перчатку не сняли.

– Цвет ваших глаз и волос,– он пристально смотрит на меня,– показался мне иллюзорным. Я потерял невесту.

Вокруг нас начали останавливаться люди, а из-за угла вышло несколько стражников.

– Так ищите же ее,– я поставила корзину с покупками на мощеную дорожку и, морщась от морозного ветра, принялась натягивать перчатку.

– И все же вы выглядели испуганной,– Крессер стоял на своем, но я уже понимала, что в этот раз мне удалось выкрутиться.

– Я слабая каддири, а вас четверо мужчин. Почему я не должна была испугаться?

Великое благо, что в этом мире никто не стал заморачиваться созданием краски для волос. Никогда не устану благодарить за это магию иллюзий, дешевую и доступную!

Стражники подошли напрямую к нам.

– Доброго дня, дирран, каддири,– старший из них приложил правую руку к перчатке левой,– дирр Смолвелл, разрешите уточнить, не нужна ли вам помощь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.