Савицкий Г.
Битва за Мариуполь. Документальный роман от очевидца событий

© Савицкий Г., 2023

© ООО «Яуза-каталог», 2023

* * *

Слово к читателю

Буду краток. Родился и вырос в Мариуполе, в 1999 году приехал учиться в Донецк, где и остался. В 2009 году опубликовал книгу «Поле боя – Украина. Сломанный трезубец». Уже когда к власти пришел президент Виктор Ющенко, стало понятно, по какому кровавому пути он ведет Украину. К сожалению, через пять лет боевая фантастика «ближнего прицела» превратилась в публицистику. И на прицеле украинских националистов оказался мой Донбасс.

В апреле 2014 года я стал добровольцем-медиком, а впоследствии совсем немного довелось послужить в Отдельном танковом батальоне «Дизель» Народной милиции ДНР в качестве санитарного инструктора медицинского взвода. При том что сам я – инвалид III группы по онкологии щитовидной железы. Но это мой личный выбор.

В настоящее время являюсь военным журналистом, в Мариуполь периодически выезжал с 24 марта этого года. В основу романа легли как впечатления от службы военно-полевым медиком, так и встречи с различными людьми: военными, врачами, местными мариупольцами.

Надеюсь, что в этой книге я сумел реализовать свое право на правду.

Пролог

Военный аэродром где-то на юге России гудел как переполненный улей. Правда, «пчелки» здесь подобрались соответствующие: фронтовые бомбардировщики-ракетоносцы Су-34, они же «адские утята». Так остроумно назвали летчики свои могучие крылатые машины за широкий и уплощенный носовой обтекатель, под которым размещалась плоская фазированная антенна локатора.

Пока аэродромная команда снаряжала патронные ленты к 30-миллиметровым бортовым пушкам, подвешивала дальнобойные ракеты для поражения наземных целей и поменьше, класса «воздух – воздух», для самообороны, в классе подготовки летного состава проходил предполетный брифинг.

– Ваша задача в первом ударе: поражение украинских зенитных ракетных комплексов С-300, «Бук», «Тор» и прочих специализированными ракетами Х-31ПД. Они наводятся на излучение радиолокаторов. Пока те будут отслеживать первую волну запущенных в рамках спецоперации крылатых ракет «Калибр». После атаки – разворот и уход на аэродром базирования. Каждой группе из восьми машин придается звено радиоэлектронной борьбы. Также необходимо использовать и индивидуальные средства РЭБ каждого самолета. Вопросы?.. Вопросов нет. По машинам!

Короткая перекличка команд на старте: запрос на запуск двигателей, руление и финальное «Разрешите взлет!»

«Взлет разрешаю!» – на острых факелах фиолетово-белого форсажного пламени под сдвоенными килями вертикального оперения стремительно взлетали Су-34 с полной боевой загрузкой.

Высоко в усыпанном звездами небе штурман-оператор докладывал:

– Вышел на расчетный рубеж пуска. Разрешите работу?

– Работу разрешаю.

– Пуск произвел! – легким нажатием на гашетку на ручке управления самолетом ракеты отправляются к цели.

– Отворот, ухожу на базу, прием.

– Вас понял, подтверждаю.

Ревущие огненные стрелы ракет со скоростью 1000 метров в секунду рвались к целям. Если Россия решила уничтожить нацизм, то ее, как и в 1945 году, ничто не остановит!

Глава 1
«Опытный солдат ходит в тапочках»

По злой иронии судьбы именно Киевский район Донецка, по-видимому, из-за близости аэропорта имени Прокофьева, до сих пор находится под обстрелом со стороны украинских националистов. Местным жителям не нужно было смотреть телевизор, чтобы оценить обстановку, – достаточно только выглянуть в окно, если оно еще целое и не забито фанерой после того как ударная волна очередного взрыва выбила стекла. А в последнее время, примерно с середины февраля, украинская артиллерия словно бы взбесилась – обстрелы практически не прекращались.

На сборный пункт, размещенный в одной из школ, стекались люди, словно отдельные ручейки в бурный водоворот войны. Но пугает он уже немногих. За восемь лет и без того жесткий характер дончан еще более закалился, многие приходят сейчас, уже имея за плечами опыт напряженных боев лета 2014 года или зимы 2015-го – освобождения Дебальцево совместно с подразделениями ДНР и ЛНР. Да и постоянные артиллерийские обстрелы со стороны украинских войск добавляют мотивации местным жителям – защитить от бандеровских нелюдей свои дома и семьи.

Тертые жизнью и наученные войной мужики кучковались группами, курили, перебрасывались негромкими, но емкими фразами. Для того чтобы понять друг друга, ветеранам много слов и не нужно было. У ног многих из них – уже собранные походные рюкзаки или сумки с вещами.

– До войны я служил в СОБРе МВД. Когда началось в 14-м году, пошел в ополчение. Помнится, мы под Ясиноватой поставили зенитную пушку на железнодорожную платформу с тепловозом. Получился своеобразный «бронепоезд». Понадобился он нам всего лишь один раз – прикрывали огнем, когда вытаскивали наших раненых ребят с «нейтралки», – вспоминает Роман. У него давнее ранение и пара Георгиевских крестов в придачу, к службе он относится без всякой романтики и с изрядной долей скептицизма. – Там посмотрим, может, и пойду, но только в боевое подразделение. Чтоб не «через день на ремень».

У входа в школу дежурили бойцы военной комендатуры Донецка. Они все были экипированы по-боевому. Роман улыбнулся им как своим знакомым. Действительно, «служивый» такого же «служивого» увидит сразу.

За каждым человеком здесь его судьба, которая в разговоре буквально расцвечивается неожиданными фактами.

– Начинал служить еще с 2014 года в 7-й бригаде в Луганске, ЛНР, потом перевелся в ДНР и прослужил три с половиной года в разведвзводе, потом – наводчиком зенитной установки ЗУ-23-2. У меня 4 февраля закончился контракт, и я сейчас перевожусь в другое подразделение, – говорит невысокого роста мужичок с позывным «Паук». Он считает, что сейчас, в сложившихся условиях, можно закончить то, что хотели сделать еще в 2014 году. – Надеюсь на то, чтобы освободить и свой город, я живу недалеко от границы с Крымом, в Херсонской области, и уже восемь лет не был дома.

Призывники собрались совершенно разные: здесь в одном строю могут оказаться и студент, и преподаватель из Донецкого технического университета, и рабочий, и служащий. Кто-то пришел впервые, особенно это касается ребят 1995 года рождения.

– Пришел на призывной пункт, чтобы защитить свой дом. Я живу здесь, в Киевском районе Донецка, и в последнее время слышу, насколько усилились обстрелы с украинской стороны. Раньше не служил, но теперь пойду! – Сергей, в мирной жизни теплотехник, настроен решительно.

– Принял решение пойти служить, в соответствии с Указом главы ДНР. До этого времени я к армии не имел никакого отношения, работаю преподавателем в Донецком национальном техническом университете, – утверждает мужчина лет тридцати.

– Страха перед армией нет, скорее растерянность, – говорит студент того же вуза Глеб.

Вполне вероятно, что стараниями «отцов-командиров» растерянность этого парня сменится уверенностью в собственных силах, жесткой и мотивированной жизненной позицией. Армия действительно закаляет характер. Но опытные офицеры понимали, что одной только мотивации мало, необходимо хоть немного времени, чтобы эти ребята научились необходимому на войне минимуму для выживания и действительно эффективного ведения боя.

– Ничего, научишься спать стоя и обедать на ходу! – тут же пошутил один из бывалых вояк.

Но все равно за каждой такой шуткой чувствуется внутреннее напряжение. Тому же поспособствовали звуки канонады – где-то на севере Донецка вновь обстрел, а может быть, уже идет бой…

Еще в прошлом, 2021 году высказывания официального Киева резко изменились. Они и до этого не отличались миролюбием ни к Донбассу, ни к России. А 4 сентября 2021 года в эфире украинского «5 Канала», принадлежащего бывшему президенту Украины Петру Порошенко, главнокомандующий ВСУ Валерий Залужный рассказал, как он мечтает проехаться по Красной площади в Москве и по Арбату на танке[1]. С тех пор в Донбассе только и наблюдалось увеличение обстрелов и вооруженных провокаций со стороны украинской армии и националистических подразделений. А в последнее время, зимой 2021 года, началась чуть ли не разведка боем практически по всей линии соприкосновения. Украинская армия пыталась атаковать и выявить систему обороны Донецкой Народной Республики. То же происходило и в Луганской Народной Республике. Все это со стороны киевских властей началось отнюдь не сразу и не вдруг.

– Я уже второй раз провожаю в армию сына Владислава, в 2014 году он служил в казачестве. Он отработал смену, пришел утром, собрал вещи и отправился сюда, на сборный пункт. Тяжело, конечно, снова переживать эти непростые чувства, но, с другой стороны, нужно отдать долг Родине, чтобы потом не было стыдно… – вздыхает мать добровольца Ирина.

– Я и в Советской армии служил, и в 2014 году в ополчении, был в боях за Донецкий аэропорт в июле. Рассчитываю снова пойти в армию, хотя мне сейчас 60 лет, но есть Указ, согласно ему до 70 лет берут, – говорит доброволец Борис.

На сборном пункте целый клубок судеб, они все разные, но объединяет их одно – желание с оружием в руках защитить свои семьи и своих близких.

* * *

Мужчина лет тридцати в удобной камуфляжной куртке, таких же брюках и высоких шнурованных ботинках с рюкзаком за спиной резко выделялся среди всего многообразия людей разных возрастов, пришедших на сборный пункт в Киевском районе Донецка. Причем отнюдь не только продуманной и удобной для походов и для боев одеждой, но скорее некоей внутренней уверенностью и мотивацией. Не торопясь, он подошел к бойцам военной комендатуры, поздоровался и негромко, сдержанно с ними о чем-то переговорил. Так же вежливо и сдержанно они ему ответили. Доброволец просто отошел в сторону.

– А что это у тебя в пакете сбоку рюкзака приторочено? – поинтересовался интеллигентного вида офицер в очках с тонкой оправой, который вышел из дверей сборного пункта.

– Шлепанцы, товарищ капитан. Как говорится, «опытный солдат ходит в тапочках», – открыто улыбнулся пришедший на сборный пункт мужчина.

– Служил?

– Так точно, еще в четырнадцатом, медиком в ополчении. А потом еще и в Отдельном танковом батальоне «Дизель».

– Медицинское образование есть?

– Нет, я биологический факультет нашего Национального университета окончил за год до войны, в 2013-м.

– Как тебя зовут?

– Егор.

– Позывной есть?

– А как же – «Укол»! – улыбнулся Егор.

Офицер немного помедлил, собираясь с мыслями.

– Тут такое дело, если ты добровольцем хочешь пойти, то как раз сейчас комплектуется отдельный батальон, по своей структуре – мотопехотный. Но есть весьма существенная особенность: у нас большинство личного состава из тех, кто уже имел боевой опыт раньше. Или, как ты, например, еще и определенные военные навыки, а еще лучше – и военно-учетную специальность. Ты вот как это правильно…

– По сути, специалист по тактической медицине – парамедик, но военно-учетная специальность у меня записана в военном билете как «санитарный инструктор».

– Вот-вот. Именно такие люди нам нужны. Служить будешь в подразделении Народной милиции ДНР, со всеми льготами, выплатами и официальным статусом участника боевых действий. Кстати, если приведешь еще кого-нибудь толкового, то мы это только приветствуем.

– И что для этого нужно?

– Когда будешь внутри проходить комиссию, отдай документы вот этому человеку… – офицер черкнул на листочке в блокноте пару фраз. Оторвал его и передал Егору. – Надеюсь, еще увидимся!

* * *

Внутрь школы, где размещался сборный пункт, призывников пускали группами по пять-шесть человек. В просторном спортзале школы на длинных низких скамейках сидели призывники, дожидаясь своей очереди к столам приемной комиссии. В ожидании они вполголоса переговаривались, делились впечатлениями и воспоминаниями о службе. Строили предположения о том, куда их повезут дальше – сразу в действующие подразделения или на полигоны для приобретения или тренировки военных навыков.

Обычные парты застелены скатертями, на них таблички: «Рядовой состав», «Сержантский состав», «Офицеры и прапорщики». Рядом за столом расположились несколько врачей в белых халатах.

Дождавшись своей очереди, Егор отдал листок от капитана молодой женщине в военной форме и с погонами лейтенанта на плечах. Она понимающе улыбнулась и направила добровольца к другому столику. Быстро ответив на стандартные вопросы анкеты, Егор предъявил военный билет ДНР, указал свою военно-учетную специальность – «стрелок-санитар».

– Образование?

– Высшее.

– Кем и где служили?

– Санитарный инструктор в Народном ополчении Донбасса с весны 2014 года, затем санитарный инструктор медвзвода Отдельного танкового батальона «Дизель», – Егор назвал номер в/ч.

– Хорошо, ожидайте.

Вскоре Егор вместе с другими добровольцами погрузился в один из автобусов. Минуты прощания, слезы, напутствия, пожелания скорейшего возвращения, обещания звонить, когда выдастся свободная минутка… Родные, матери, жены, сестры торопливо передавали им сумки с вещами. (Небольшая заминка: преувеличенно веселые женщины мужественно сдерживают слезы. Они стараются не расстроить своих защитников излишним проявлением эмоций.)

Снова Донбасс отправляет своих сыновей и дочерей на войну. Снова дома остаются матери и дочери, жены и сестры, у которых теперь осталась в жизни только одна цель – дождаться назад своих героев. Но все ли дождутся?..

* * *

Прислонившись к стеклу, Егор вспоминал, как совсем недавно отправлял свою жену Катерину в эвакуацию в Ростовскую область. В здании администрации одного из районов Донецка собрались женщины, старики, дети; прощание с родными, уезжающими в эвакуацию, стало еще одним измерением человеческой драмы Донбасса. Оставлять свои родные дома, расставаться с близкими всегда тяжело, особенно когда над любимыми городами – Донецком, Макеевкой, Горловкой, Шахтерском, Торезом, Еленовкой, Докучаевском – нависла угроза уничтожения.

В месте сбора консультировали жителей, желающих эвакуироваться. Ответственный работник подробно рассказывала порядок действий и записывала на подходящий рейс. В эвакуационном пункте царила суета. «Ой нет! Давайте на автобус попозже, а то я не успею холодильник разморозить», – говорит пожилая женщина. Вот так обычные бытовые мотивы переплетаются с желанием спастись от смертельной угрозы.

Эвакуационные автобусы от здания районной администрации отправлялись в Российскую Федерацию с 9:00 каждые два часа. В целом, как оценил для себя Егор, организация всех эвакуационных мероприятий оказалась на довольно высоком уровне. Все делалось хоть и непросто, но все же без излишней суеты и спешки.

Люди терпеливо ждали транспорт, рядом – сумки с вещами. За годы войны дончане уже давно привыкли полагаться на судьбу, а эмоции проявляют сдержанно. И сейчас ждут возможности не только и не столько спастись самим, но уберечь от опасности родственников. Пусть даже и ценой самого тяжелого расставания с теми, кто больше всех дорог. Таков горький парадокс нынешней действительности.

В основном люди, которые уже восемь невыносимо долгих и невыносимо горьких лет живут в состоянии войны, переживают не о себе, а о судьбе детей, внуков и правнуков. Тех, кто родился здесь уже во время вооруженного конфликта и не знал мирной жизни.

– Еду вместе с внучкой и правнучкой. В России у нас родственников нет, поэтому мы полностью надеемся на организаторов эвакуации, что нас разместят, – рассказывает жительница Киевского района Донецка Наталья Ивановна. Ее семья живет всего в трех километрах от подконтрольной украинским силовикам Авдеевки, неподалеку от села Спартак.

– Едем вместе с внучкой Олей, ей девять лет. В 2014 году мы не выезжали, а сейчас сын с невесткой настояли, чтобы мы уехали. Сын служит, ему виднее, – говорит жительница Киевского района Донецка Ольга Викторовна.

Возле автобусов – сдержанное прощание, и те, кто отправляется в эвакуацию, и те, кто остается, стараются быть спокойными. Но эмоции все же прорываются слезами. Молодой парень в военной форме курит сигарету за сигаретой. Рядом – его молодая супруга и ребенок. Вспоминается строчка из старой советской песни о гражданской войне: «Дан приказ: ему – на запад, ей – в другую сторону…»

Вот так и Егор провожал свою ненаглядную супругу Катерину в Ростовскую область, к родным. А сам уже знал, что пойдет воевать за Донбасс, постарается довоевать, доделать то ратное дело, которое начал еще в 2014 году в Народном ополчении.

Слезы, поцелуи, долгие минуты прощания…

Катерина надела на шею мужа простой серебряный крестик на цепочке.

– Это крестик моей бабушки, пусть бережет тебя. Обещай мне, что будешь носить его и не снимешь никогда, – сквозь слезы промолвила Катерина.

– Обещаю, мой котеночек. Я очень тебя люблю и обещаю сделать так, как ты сказала, – пообещал Егор, целуя свою ненаглядную жену.

Эвакуация – страшное слово, которое отделяет людей от родных домов и улиц, от любимых и близких, – звучало сейчас в прифронтовом Донецке, в Европе XXI века…

Нелегкие воспоминания прервала остановка – впереди влево и вправо уходила серая бетонная стена с колючей проволокой поверху и наблюдательными вышками по углам. Рядом с серыми воротами, украшенными красными звездами, устроен контрольно-пропускной пункт с красной табличкой, указывающей на принадлежность к Народной милиции ДНР. На стене – желто-красные предупредительные плакаты: «Внимание! Проход запрещен, ведется огонь на поражение». Широкие стальные ворота открылись, и автобусы въехали в расположение воинской части. Мобилизованные прибыли на новый пункт постоянной дислокации.

Глава 2
Солдатские страхи

Егору, который успел повоевать в Народном ополчении Донбасса в 2014 и 2015 годах, было страшно, и он не скрывал этого. Правда, его опасения носили несколько иной и, если так можно выразиться, более конкретный, а не абстрактный характер. Все без исключения нормальные люди и нормальные солдаты боятся смерти, ранения или увечья. Егор же боялся попасть в подразделение тупого самодура-командира, а такие случаи тоже бывали, и погибнуть зазря, по его прихоти. Он стоически переносил извечную армейскую неразбериху и общую неустроенность военного быта, но опасался шальной пули, которую можно было получить прямо в «располаге» от не разрядившего в специальной оружейной комнате свой автомат новичка. Остерегался необдуманного геройства и откровенной глупости еще необстрелянных молодых парней. Боялся того, что часовой на «боевых» уснет – и их перережут как котят вражеские диверсанты… Боялся, что их могут бросить на неподавленную оборону врага, боялся, что элементарно не хватит бинтов и медикаментов, чтобы спасать раненых на передовой.

Все это были вполне обоснованные солдатские страхи уже получившего некоторый житейский и военный опыт здравомыслящего человека. Егор ни в коем случае не испытывал по такому поводу ни капли стыда. Он на практике хорошо знал и видел лично, к чему приводят и недооценка противника, и переоценка собственных сил, и элементарное раздолбайство, которое характерно для любой армии мира. Это был тот самый экзистенциальный опыт, который приходит только со временем и весьма дорогой ценой. И поступаться своими принципами военный медик из Донецка не спешил.

* * *

Правда, пока все шло более-менее ровно. Комбат Артем Пехтерев с позывным в честь главы Донецко-Криворожской Республики – легендарного Артема произвел на Егора неплохое впечатление. Подчиненных он держал в ежовых рукавицах уставной дисциплины, но излишне «гаек не закручивал», сам интересовался теми или иными вопросами организации и обеспечения своего «ветеранского батальона».

Кадровый пехотный офицер родом из Донецка, он служил в Крыму. Вместе с вверенной ему частью «Артем» перешел на сторону сил «Русской весны», отказавшись стрелять в свой же народ по указке бандеровских националистов, захвативших власть в Киеве.

Вернулся в Донбасс и воевал в ополчении. В общем, «Артем» был тем командиром, который в принципе не допустит разгильдяйства во вверенном ему подразделении, который умеет беречь своих подчиненных не только непосредственно на «боевых», но и в расположении части. Нормальная еда и баня, обмундирование и экипировка, вооружение и техника, снабжение и транспорт и бог весть что еще – именно это и складывалось потом в показатели боевой эффективности вновь сформированного мотострелкового батальона.

* * *

Командир медицинского взвода и непосредственный начальник Егора тоже оказался нормальным парнем. Молодой хирург общей практики, недавний выпускник Донецкого национального медицинского университета имени Максима Горького Дмитрий Громов опыта набрался еще студентом. В воюющем восемь лет Донецке по-другому и не получалось. Огненным летом 2014 года он как раз перешел на второй курс. Молодой и горячий Дима Громов оперировал под обстрелами, оказывал первую помощь, когда это было необходимо, эвакуировал раненых с поля боя. Научился он и стрелять: что поделаешь, на «передке» без этого тоже никак.

Честно говоря, Егор боялся, что ему не повезет с командиром: был уже у него непродолжительный, но весьма горький опыт. Из этого самого опыта военно-полевой медик уяснил, что самый худший командир на войне – из «пиджаков». То есть из гражданских специалистов, которым лишь в силу профессии или пройденной когда-то в молодости в институте военной кафедры повесили на плечи офицерские погоны и поставили над людьми. Нередко подобный субъект воспринимает свой командирский статус только лишь как способ получить неограниченную власть над подчиненными, возможность потешить свое непомерно раздутое эго. Но никак не ответственность за подчиненных. И начинались постоянные придирки, ссоры, скандалы, различного рода эксцессы, которые в первую очередь мешали выполнению задач боевой подготовки.

Чем глупее был подобный командир, тем хуже он отзывался о своих подчиненных, стремясь переложить на них собственную долю ответственности за порядок во вверенном ему подразделении. О таких горе-командирах бывалые и серьезные бойцы говорили: «Спишем на боевые…»

К счастью, Дима Громов принадлежал к иной категории «пиджаков» – увлеченных своим делом профессионалов.

Такие люди действительно на практике, а не только на словах, стремятся что-то изменить к лучшему, и у них это получается. Пусть и ценой весьма серьезных усилий. К тому же причислить Диму к категории «пиджаков» можно было лишь условно, ведь его становление как хирурга пришлось как раз на период боевых действий, а они в Донецке не прекращались даже в период шатких и эфемерных Минских договоренностей. Подобные соглашения с преступным режимом тогдашнего, еще пятого президента Украины Петра Порошенко оборачивались лишь вооруженными провокациями на линии разграничения между киевскими силовиками и ополчением ДНР и все новыми обстрелами городов республики. Естественно, все новыми и новыми жертвами среди мирного населения.

В общем, и Егор, и Дима остались довольными друг другом и общее взаимопонимание нашли быстро.

– Мне бы еще заместителя комвзвода толкового найти… – посетовал как-то лейтенант медслужбы.

– Фельдшер скорой помощи подойдет?

– Это вообще было бы идеально!

– Хорошо, позвоню своей знакомой. Если она сможет, то все будет прекрасно, – улыбнулся Егор.

С Юлей Цыганок он был знаком еще с 2014-го, они тогда оба были в Добровольческом медицинском отряде Народного ополчения Донбасса. Егор тогда жадно учился всему, что могло бы пригодиться в обороне родного Донецка. И в первую очередь он учился медицине, старался узнать, вникнуть и попробовать на практике все тонкости врачевания на войне. Как раз в этом Юля Цыганок с позывным «Кобра» стала его наставницей. В конечном итоге она признала, что ученик делает определенные успехи в освоении непростого лекарского искусства. Разумеется, в пределах своей компетенции, именно как тактический медик на поле боя.

С трудом, но Егор все же разыскал в одной из больниц своего замкомандира. Юля Цыганок согласилась, вот только руководство этой больницы, где она сейчас работала в реанимационном отделении, наотрез отказывалось отпускать ценного сотрудника «отсиживаться в окопах». Это Егор проявил изрядную долю иронии, комментируя ситуацию. Но все же против соответствующего предписания из Управления Народной милиции ДНР главврач пойти не смог. Так в батальоне появился еще один классный профильный специалист. Военно-полевой медик «Укол» стал для своего начальника лейтенанта Громова одновременно и головной болью, и занозой в заднице. Вернее, как более деликатно выразилась фельдшер Юля, «уколом в мягкое место». Сам Егор шутку оценил. А сам командир медвзвода Дима Громов подобное рвение подчиненного только поощрял. Толковые, думающие подчиненные для хорошего начальника и командира тоже весьма ценная находка.

Казалось бы, рядовой, а спорит с офицером – невероятно, но факт! Однако в деле обеспечения лекарствами и перевязочным материалом и бог весть чем еще по-другому и не получится. А все потому, что медицина в армии во многом держится на энтузиазме еще со времен великого русского хирурга Николая Ивановича Пирогова, основоположника мировой военно-полевой медицины, воевавшего в Крымскую войну 1853–1856 годов. Кстати, поэтому все в медвзводе имели право голоса, поскольку люди здесь собрались мотивированные, с высшим образованием и немалым практическим опытом. Такому не прикажешь в стиле командира-самодура: «Стой там – иди сюда!»

* * *

Еще одной особенностью, убедившей Егора в том, что он правильно выбрал подразделение, стала экипировка знакомого снайпера из разведывательного взвода.

«Джем» поделился радостью: кроме штатной снайперской винтовки, ему выдали еще и укороченный автомат АКС-74У. «Ксюха» со складным прикладом идеально дополняла длинноствольную «Драгуновку» как второе оружие снайпера. Винтовка СВД была хороша в условиях боя, но в ближнем огневом контакте компактный и довольно мощный автомат просто незаменим. Снайпер к тому же черной матерчатой изолентой, чтоб не бликовала и не выделялась, смотал два магазина на 30 патронов. Так что теперь у него был изрядный боезапас, что тоже важно при внезапном и скоротечном огневом контакте накоротке.

Опытный «Джем» сразу же поменял штатный скелетный приклад СВД на телескопический раздвижной, чтобы уменьшить габариты снайперского оружия. Но тем не менее укороченный АКС-74У всегда был у него под рукой – его можно мгновенно вскинуть и открыть огонь.

Обычно такими автоматами, довольно редкими, кстати сказать, в обычных боевых порядках пехоты, вооружались те, кто был ближе к штабу: личные водители командиров подразделения, писари канцелярии, редко – медики. Вообще, именно поэтому неплохой АКС-74У снискал себе образ в некоторой степени «дамского оружия» на войне.

А тут он был нужнее снайперу-разведчику, и именно тот раздобыл себе такое критически необходимое оружие.

Также разведчики получили от волонтеров из России квадрокоптер. Конечно, это не боевой специализированный дрон, но все же лучше, чем ничего. Теперь лишний раз не нужно будет головой рисковать, а проще поднять беспилотник и посмотреть удаленно на электронном планшете.

* * *

– Слушай, а почему у тебя позывной «Джем»? – поинтересовался как-то Егор у снайпера.

– Сладкое люблю, – абсолютно невозмутимо, как и полагается представителю его воинской специальности, ответил собеседник. И выдавил из тюбика на галету абрикосовое повидло. – Сладкое, говорят, для мозгов полезно.

Егор понимающе хмыкнул.

– А вообще, я считаю, что чем более незаметно на войне, тем лучше. Нехрен лишний раз отсвечивать и привлекать внимание к собственной персоне. Вот у тебя какой позывной? – поинтересовался снайпер.

– Ты ж знаешь, «Укол».

– Вот видишь! То есть в радиопереговорах если какой-то там «Укол» обратится к «Джему», то все это пройдет как-то мимо ушей вражеской разведки. А вот если в эфир выйдет, ну, скажем, условный «Киборг-убийца», «Супермен» или «Русский витязь», то на такого в первую очередь обратят внимание и в дальнейшем за ним как раз и станут следить.

– Логично излагаешь, «Джем», видимо, сладкое и вправду так полезно для мозгов! – рассмеялся полевой медик.

– А у тебя самого как, я имею в виду – с вооружением-снаряжением? – осведомился снайпер.

* * *

«Снарягу» Егор собирал себе сам, понимая, что рано или поздно это все-таки пригодится. Любимая женушка ругалась и пугалась одновременно: ругалась на «безосновательные траты» мужа и пугалась снова провожать его в армию и снова ждать, как в 2014 и 2015 годах…

Но судьба распорядилась иначе: любимая супруга сейчас вместе с котом Серым у родственников в Ростовской области. Ждет его возвращения. А он – снова в армии.

Снаряжение военно-полевого медика представляло собой РПС, так называемую ременно-плечевую систему с размещением подсумков не спереди, а по бокам. Так удобнее было ползать, ведь на поле боя под огнем противника первая помощь раненым и эвакуация выполняются только лежа. Это непреложная истина, оплаченная кровью!

Слева на разгрузочной системе у Егора находился объемный подсумок быстрого доступа с медициной. Кровоостанавливающие турникеты, жгуты, перевязочные пакеты. Порошки-гемостатики: Celox и «Гемостоп», а также гемостатические Z-образные бинты специально для тампонады ран. А для обработки и обеззараживания – раствор хлоргексидина в удобных пластиковых флаконах. Отдельно в плоских коробочках, выстланных изнутри ватой, – ампулы с сильнодействующими лекарствами для борьбы с шоком, обезболивающими препаратами. Естественно, и одноразовые шприцы, без них обойтись невозможно.

Справа располагался удобный подсумок на шесть автоматных магазинов, еще два крепились на бронежилете в быстром доступе. Все необходимое – всегда под рукой. В отдельном компактном подсумке на лямке бронежилета находились кровоостанавливающий турникет и шприц с парой ампул «для себя».

Вот, собственно, и все необходимое ему непосредственно на поле боя.

Автомат у Егора самый обычный, Калашникова, калибра 5,45 миллиметра, но со складным прикладом. Так удобнее. Никаких новомодных коллиматорных прицелов! В бою придется в основном ползать, прыгать и бегать, протискиваться через завалы, и дорогая оптика непременно разобьется. Единственное, что сделал полевой медик, – так это плотно обмотал лейкопластырем металлические кольца крепления и карабин автоматного ремня, чтобы ремень не гремел, как собачья цепь, и не демаскировал самого стрелка. Лейкопластырь он потом зачернил.

А вот в нагрузку Егору выдали еще и подствольный гранатомет с увесистым подсумком-патронташем на десяток «ВОГов». В этом случае полевой медик столкнулся со знаменитым «армейским способом». Сказано, что во взводе должно быть средство огневой поддержки, вот и получите «подствольник»! А то, что сам медицинский взвод насчитывает едва ли отделение, так какая разница?

Не сказать, что медик был в восторге от лишнего веса подствольного гранатомета и боекомплекта к нему. Но спорить не хотелось. К тому же у «подствольника» оказалась одна полезная особенность: с ним автомат при стрельбе меньше подкидывало.

Видно, что снайпер «Джем» профессионально оценил выкладку «Укола» – довольно сдержанно, в той же мере, что и его неброский позывной.

* * *

Вообще, опытные военные как раз внимательны к мелочам. Армия, а тем более боевая обстановка, дает мало времени на размышление, вот и приходится развивать в себе наблюдательность по отношению к окружающим людям и фактически становиться психологом на практике, а не в теории. Егор был глубоко убежден, что людям, зацикленным на собственном «исключительно богатом внутреннем мире», нечего делать ни в армии, ни уж тем более на войне. Да и в мирной жизни им, бедняжкам, тяжело приходится.

А что касается наблюдательности, то лично Егор выяснил по опыту службы следующую закономерность. Если физиономия у военного наглая и откормленная, значит, это тыловик, а если наглая и худая – значит, разведчик!

Ему как-то раз довелось наблюдать на автовокзале в Макеевке примечательную картину. В очереди на маршрутку стояли два военных. Один, пухлощекий и хорошо так заплывший жирком, держал картонку с армейским рационом питания. Наверное, ему лично выдали и он вез его семье. Другой, худой, с характерным загаром на обветренном скуластом лице, в удобной, хоть и выцветшей камуфляжной куртке, курил в ладонь, прикрывая огонек сигареты.

Такой вот контраст…

Кстати, о людях. Немаловажным вопросом стало наведение дисциплины и порядка во вновь сформированном подразделении. Конечно, в отдельный мотострелковый батальон пришли люди опытные и с весьма высокой мотивацией. Но все же жизнь на «гражданке» в некоторой степени расхолаживает даже в воюющей восемь лет республике. Вот и приходилось нещадно искоренять «махновщину» в подразделении.

В этом офицерам очень помогали опытные и толковые старшины рот, прапорщики, сержанты, да и просто более мотивированные и опытные солдаты, которые успели, что называется, «хлебнуть горячего» с 2014 года. Ведь даже после освобождения Дебальцево совместными усилиями подразделений ДНР и ЛНР зимой 2015 года локальные бои на разных участках Донбасского фронта не прекращались. Так что и опытных вояк хватало.

Вот только многие из них ушли из подразделений из-за такого состояния: «ни войны, ни мира». Но это, как говорится, несколько другая история…

А в батальоне опытные старшины и сержанты быстро навели воинскую дисциплину и порядок. Все понимали: начинается масштабная и серьезная военная операция, а потому и относиться ко всему нужно максимально серьезно: на войне мелочей не бывает.

Егору запомнился случай: по казарме с незажженной сигаретой в зубах по направлению к курилке вальяжно шествует вояка в расстегнутой камуфляжной куртке и форменной панаме, надетой задом наперед.

Сержант, замкомвзвода, заходит в расположение и видит эту удивительную картину.

– Боец, почему сигарета в зубах в помещении?!

– Так я ж не курю…

– Ну так вытащи свой хрен из штанов и в таком виде иди в туалет – ты же не ссышь!!!

– Виноват, товарищ сержант!

В мгновение ока сигарета исчезает в кармане, форменная панама убирается под погон на плече, камуфлированная куртка застегивается как положено. Боец принимает строго уставной вид[2].

Грязные берцы, нестираные носки, расхлябанный внешний вид, панибратские отношения, неуважение к старшим по званию – все это искоренялось нещадно. Например, если вечером перед отбоем старшина роты замечал, что кто-то поленился постирать носки, спать не ложилась вся рота, пока все не перестирают носки заново. Кстати, Егор как медик только приветствовал такое отношение к гигиене. Когда сотня физиономий на одно лицо проживает в одной казарме, последствия антисанитарии могут превратиться в настоящую эпидемию. Один солдат не помоет руки после посещения отхожего места – и назавтра несколько десятков человек слягут с кровавым поносом. Все, рота небоеспособна. И это в лучшем случае, ведь, как знал Егор, еще во Вторую мировую войну были нередки случаи, когда сильная дизентерия у солдат приводила к смертельному обезвоживанию и летальному исходу.

Уставы пишутся кровью. Кровью тех, кто эти уставы нарушил.

Глава 3
Военно-медицинское обеспечение

Если оружия да и боекомплекта хватало, то с медицинским обеспечением дела обстояли не так уж хорошо. Конечно, каждому мотострелку выдавались положенные жгут и перевязочный пакет, а непосредственно перед боем – еще и шприц-тюбик с сильным обезболивающим. А у самих медиков в наличии имелись стандартные армейские фельдшерские и санитарные сумки, наборы хирургических инструментов и лекарств. Но все понимали, что это необходимый minimum minimorum – и он действительно меньше необходимого.

Выручили волонтеры. Параллельно с эвакуацией мирных жителей из опасных районов вблизи линии боевого соприкосновения и мобилизацией военнообязанных и добровольцев в Народную милицию и другие силовые подразделения в ДНР набирало темп волонтерское движение. Неравнодушные жители шахтерской столицы и других городов республики несли на приемные пункты продукты, теплые вещи, различные лекарства… Люди приносили все, что только могли, например, пожилой мужчина пожертвовал полмешка картошки, как говорится, от души!

Как рассказала Егору одна из сотрудниц волонтерского пункта, очень актуальны медикаменты и перевязочные материалы. А также нескоропортящиеся продукты: консервы, лапша быстрого приготовления в вакуумной упаковке, сладости. Теплые вещи: толстые шерстяные носки, свитера, матрасы. Очень ценятся шахтерские сапоги – на фронте в период весенней распутицы они иногда даже лучше, чем армейские берцы.

– За эти восемь лет они очень много увидели и пережили, и это всех закалило. Быть сильными – значит не впадать в уныние, а прилагать все усилия для общего блага! – поделилась своими жизненными принципами тоненькая и хрупкая, но исключительно волевая девушка из Донецка.

При виде искреннего порыва помочь армии Егор вспомнил переломный для судьбы всего Донбасса 2014 год. Тогда ведь в первые дни и недели не было ничего, кроме огромного энтузиазма и самоотдачи. На баррикадах вокруг Донецкой облгосадминистрации – нынешнего Дома правительства ДНР – собирались абсолютно разные люди. Их объединяла только лишь одна идея – единого для всех Русского мира и патриотизма. Тогда бабушки несли стеклянные банки с консервацией из своих погребов, теплые вещи, одеяла. А возле мешков с песком парковался «крутой» джип, и его владелец с неплохим охотничьим карабином – да еще и с хорошей оптикой – занимал оборонительную позицию вместе со всеми на баррикадах…

Сейчас в республике уже выстроена и весьма неплохо функционирует система государственной власти, Донецк не скатывается в анархию, в отличие от столицы Украины. Народная милиция ДНР является серьезной силой. Но остался у людей вот этот порыв – поделиться с ближним в самую трудную минуту… Почему так происходит? Вероятно, ответ на этот вопрос каждый найдет в своем сердце.

– У меня сын служит в Народной милиции, а когда объявили мобилизацию, пошел воевать и муж. Теперь вот жду… Но стараюсь не унывать, заполнить это время работой, сейчас собираю и приношу вещи для наших бойцов. Хочу быть хоть так причастной к судьбоносным для всего Донбасса событиям! – сказала молодая женщина, которая привезла на такси объемистый тюк с теплыми вещами и коробку с медикаментами.

– Внук служит, сейчас он на задании. Больше я сказать не могу. Приношу сюда продукты, жду: скоро пенсия, и я намерен потратить ее тоже на консервы для солдат. Мне самому много не надо, – говорит Иван Сергеевич, тот самый пенсионер, который принес полмешка картошки.

– Я сама служила в боевом подразделении снайпером в 2014 году, воевала в Шахтерске и в Еленовке летом. А потом поступил приказ: женщин с таких военных специальностей снять. Сейчас я просто помогаю тем ребятам, которые на передовой, потому что знаю, насколько им там тяжело. Ведь война – это прежде всего тяжелая работа, – говорит Инна.

Девушка-волонтер также добавила, что молодые женщины не только занимаются комплектованием гуманитарной помощи, но и развозят ее на грузовых «Газелях». Направления разные – Горловка, Дебальцево, Новоазовск. Регулярно, каждый день уходят машины с гуманитарным грузом. Также приезжают и армейские грузовики с передовой.

– Ну, к нам ездить не нужно, мы вот сами – с «Уралом» и уазиком-таблеткой к вам приехали! – улыбнулся полевой медик из Донецка.

Они приехали в этот волонтерский пункт вместе с заместителем командира медвзвода Юлей «Коброй». И уже успели загрузить мощный «Урал» и забить до отказа бинтами, ватой и медикаментами салон санитарного уазика.

Самое главное – со всеми этими вещами, продуктами, медикаментами отправится по донецкой степи тепло сердец, чтобы согреть сейчас тех, кто не щадит собственной крови ради мирного будущего Донбасса.

Как узнал Егор, огромную, просто неоценимую поддержку волонтерскому движению в Донбассе оказывают гуманитарные фонды России: «География сердца», «Роспомощь», «Фонд доктора Лизы».

* * *

Нагруженные волонтерской помощью уазик-таблетка и мощный «Урал» ехали по заснеженным улицам Донецка. Как раз проезжали мимо Республиканского центра крови. Возле него было много народа, в основном женщины, и это понятно: мужчины ведь в большинстве своем ушли на фронт.

– Останови на минуточку здесь, – попросила Юля «Кобра». – Я же тут работала какое-то время. Зайду, так сказать, по знакомству.

В эти дни здесь очень много тех, кто пришел пожертвовать самое дорогое – кровь – для защитников Донбасса. Возле регистратуры и перед кабинетом медосмотра – большая очередь. Разговоры в ней, можно сказать, типичные: в каком районе Донецка сейчас «бахает», у кого в какое подразделение пошел служить муж, брат, отец, сын…

Многие волнуются: успеют ли все желающие сдать кровь? «Не переживайте, мы примем всех, кто хочет стать донором», – уверяет терапевт, которая проводит медосмотр.

Единица крови – так считается донорская кровь в объеме 450 миллилитров плюс-минус 10 %. В просторном светлом зале и происходит процесс сдачи крови. Сейчас здесь настоящий конвейер. Как только с кушетки осторожно поднимается очередной донор, медсестры готовят следующего. Их движения выверены до автоматизма. Игла плавно и совсем не больно входит в вену, и пластиковый пакет на 450 миллилитров – та самая «единица крови» – медленно наполняется темно-вишневой жидкостью. После чего медсестра и произносит ту самую фразу: «Спасибо за кровь!»

– А сколько в день сейчас принимаете? – спросил Егор медсестру в Центре крови.

– В день мы принимаем от 50 доноров, бывает и более 100. Препаратов крови у нас сейчас достаточно, – ответила та.

Егор как военно-полевой медик прекрасно знал, что на первом этапе борьба за жизнь раненого на поле боя сводится к двум важнейшим моментам: исключению острой кровопотери и борьбе с болевым шоком. Он также знал, что сейчас не разработан такой препарат, который в полной мере заменил бы кровь. Да, есть так называемые кровезаменители, но в основном они применяются для восполнения циркуляционного объема при острой массивной кровопотере. А с недавним обострением конфликта в Донбассе количество раненых мирных жителей увеличилось в разы.

«До последней капли крови» – так клянутся защищать свою землю и свои семьи, когда понимают, что отступать некуда. Кровь стала не только символом войны, но и мерой самопожертвования.

* * *

У Егора оказался хороший знакомый в России, который уже довольно длительное время занимался благотворительной помощью Донецкой Народной Республике. Почти чудо, что с ним удалось созвониться, и в течение 48 часов два грузовика привезли заказанное Егором медицинское оснащение и лекарства.

Михаил – сам участник Второй чеченской кампании, отслуживший в МВД России, мужик предельно конкретный, и офицерское слово для него свято. Уволился он, кстати, в звании капитана МВД. Невысокий, коренастый и широкоплечий, он являлся человеком действия, упрямство проглядывало в выражении его круглого лица. Взгляд серых глаз – прямой и вызывающий.

– Тебе бы в полицейском спецназе служить, а то нынешний род занятий как-то не соответствует внешнему виду, – с иронией отметил Егор.

– Добро должно быть с кулаками! – отшутился Миша.

Егору руководитель добровольческой миссии пришелся по душе: сразу видно, что он без камня за пазухой. Может, излишне горячий и эмоциональный, но зато прямой и открытый. Егор и раньше пересекался пару раз с Михаилом, а тут получилось пообщаться более тесно.

Результатом приезда волонтеров из России стало оснащение всех трех рот батальона и остальных подразделений кровеостанавливающими турникетами и современными жгутами «Апполо» или «Альфа», которые можно накладывать и одной рукой. Также привезли перевязочные эластичные бандажи на рану.

А вот Родина что выдала, тем и пользуйся! Но, кстати, по мнению Егора, старые советские индивидуальные пакеты являлись неплохим перевязочным средством. Их прислали буквально ящиками. Так же, как и ампулы противошоковых и сильных обезболивающих средств: дексаметазона и кетанова – их было просто завались!

В общем, личный состав всех трех рот батальона, взводов разведки, снайперов и тяжелого вооружения необходимыми наборами первой помощи обеспечили полностью. Кому не достались турникеты и перевязочные бандажи, щеголяли с тактическими жгутами и советскими ИПП. Что, в общем-то, тоже неплохо. Егор порученную задачу выполнило – и даже сверх того: набрал себе в медицинскую укладку зеленых атравматичных жгутов «Апполо» и перевязочных бандажей. Пригодятся!..

К тому же и «классических» жгутов Эсмарха бойцам хватало. Они шли своеобразным страхующим «вторым номером».

Миша вдобавок привез всякого полезного добра: упаковки гемостатиков, коробки ампул и одноразовых шприцев. Венозные катетеры «Венфлон», они же «бабочка», капельницы, компрессионные аппликаторы на грудную клетку при пневмотораксе, абдоминальные повязки при ранении брюшной полости, складные гибкие шины…

Опытный фельдшер Юля Цыганок посоветовала еще наделать из простыней перевязочных косынок. Вещь, казалось бы, простая, но при перевязках незаменимая. Особенно для сложных анатомических областей, например, при ранении в пах. В общем, «медициной» укомплектовались, и весьма неплохо, благодаря русским волонтерам.

* * *

– Да уж, в 2014 году, когда еще ополчение было, мы могли о таком оснащении только мечтать! – констатировал Егор. – Помнишь, Юля?

– Такое забыть нельзя, как руки-ноги упаковочной пленкой мотали вместо компрессионных повязок, – кивнула фельдшер. – Обычным жгутом Эсмарха мало кто пользоваться правильно умел.

– Ты знаешь, сейчас из тех, кого призвали, тоже мало кто может обычным жгутом пользоваться, – довольно скептически ответил Егор. – Хотя в более серьезных кадровых наших подразделениях ситуация все же изменилась к лучшему. Но опять же за счет таких «сумасшедших энтузиастов», как мы с вами.

– Что самое главное, и турникеты для остановки кровотечения, и компрессионные перевязочные бандажи, и все остальное – российского производства. Как минимум не хуже западных аналогов, – довольно заметил начмед лейтенант Громов.

– В общем-то, человеческая анатомия и физиология каких-либо новшеств и не предполагает, – рассмеялся Егор.

– Точно!

– В принципе, и классический жгут Эсмарха неплох, но именно для нас, медиков, которые профессионально умеют им пользоваться. А вот для простого солдата турникет CAT – Combat-Application-Tourniquet или перевязочный бандаж гораздо проще и надежнее применить. Скажу так: тот же советский перевязочный пакет гораздо более универсален в применении, потому что раньше военврачам, фельдшерам и санинструкторам приходилось больше импровизировать. А для солдата это лишнее, ему нужно Родину защищать, – отметил Егор.

Но мало получить все это медицинское добро в свое распоряжение, гораздо сложнее научить бойцов пользоваться самым необходимым.

* * *

А вот с этим существовала серьезная проблема. Бойцы, уж какими они ни были повоевавшими и тертыми, к возможности собственного ранения относились с суеверием и большой долей скептицизма. Для многих из них говорить о жгутах и перевязке значило заранее притягивать неприятности.

Но вечером, когда все в «располаге» собирались за чаем после тяжелого дня работ, разговор нет-нет да и касался медицины.

Егор был только за: он как бы невзначай, исподволь рассказывал собравшимся в кружок бойцам о приемах оказания первой помощи.

– Мужики, давайте условимся, что турникет для остановки кровотечения или жгут у каждого из вас находится на левом плече. Там же – и перевязка.

– А почему?

– Существует правило: помощь оказывается тем, что находится на раненом, чтобы не тратить свое. А то потом в критической ситуации и сам останешься без ничего. Кстати, именно для этого нужен второй жгут и перевязочный пакет. Его можете закинуть в карман камуфляжных брюк на бедре. Там он не помешает и будет тоже всегда под рукой.

– А как саму помощь оказывать?

– Запомните всем вам знакомое слово – ЖОПА!

Ответом на слова Егора стал вполне ожидаемый хриплый от сигарет и простуды гогот нескольких глоток. И, соответственно, тупые шуточки «ниже пояса». Пришлось немного подождать, чтобы продолжить.

– ЖОПА: жгут, обезболивание, перевязка – именно в такой последовательности. Сначала останавливаем кровотечение, потом обезболиваем, чтобы ваш товарищ не «завернул ласты» от шока. Собственно, под обстрелом, в полевой медицине это называется «красная зона», этого достаточно. И волочем товарища в более безопасную зону, она называется «желтой». Притом, ребята, ни под обстрелом, ни во временном укрытии с пострадавшего бронежилет и шлем не снимаем! И помощь оказываем исключительно, я повторяю, исключительно, сука, лежа.

– Снайпера? – со знанием дела уточнил кто-то.

– Они, родимые! И не только: медик на поле боя – желанная цель и для пулеметчика, да и минометами накрыть могут. Ведь при гибели медика погибает и около 30 % личного состава подразделения. Доказано статистикой и войной. Да и просто обидно попасть под случайный осколок или пулю. Поэтому говорю для всех: не игнорируйте бронежилет и каску, особенно в городских боях. А именно они нам и предстоят.

– Слышь, «Укол», а если под «броником» рана?

– А вот для этого и нужен старый добрый, еще советский перевязочный пакет! Разорвал его, скомкал нахер бинт и засунул под бронежилет. Конечно, это не полноценная тампонада раны, но хоть как-то кровотечение замедлит. Запомнили?

– Ага!

– Опять же, если видите, что прямо сейчас раненого с поля боя вы вынести не можете, то наложите ему жгут, скиньте под бронежилет, где предполагаете рану, скомканный бинт и переверните его на живот или на бок. Конечно, если ранение не в брюшную полость. Знаете, есть одна старая солдатская примета?

– Это если солдат падает лицом вниз, то он, скорее всего, выживет? А если навзничь, то помрет? – уточнил кто-то из солдат. Все же народ в подразделении подобрался большей частью с боевым опытом.

– Точно так!

Как заметил Егор, понимания в голосах служивых стало чуточку больше, а неуместного скепсиса и тупых шуточек – меньше. Проняла служивых правда о беспощадной, но эффективной военно-полевой медицине. Значит, уже не зря весь этот разговор.

– Продолжаем нашу увлекательную беседу?

– Продолжаем.

– А чем обезболивать, нам «наркоту» выдадут?

– По одному шприц-тюбику на человека, но только перед боем, – подтвердил Егор. – Правда, я «наркоту» не люблю.

– А че?! Кайфануть напоследок!

Но на этот раз откровенно глупую шутку никто не поддержал. Постепенно приходило понимание, что «кайфануть напоследок» здесь мог абсолютно каждый.

– В состоянии глубокого сердечно-легочного коллапса, болевого шока угнетается деятельность продолговатого мозга, а именно он отвечает за управление в нашем организме дыханием и сердцебиением. Человек попросту «забывает», как дышать. А ты ему вдобавок наркотический анальгетик колешь, который сам по себе угнетает тот самый продолговатый мозг и центр дыхания в нем.

Егор ненавязчиво обозначил знания по физиологии и биохимии, которые получил на биологическом факультете Донецкого национального университета. Многие говорили, мол, «что там той биологии, все это бесполезные знания», а вот надо же – пригодились!

Более того, у него в медицинской укладке как раз и присутствовали несколько ампул налоксона. Этот препарат – антагонист опиоидных рецепторов, он применяется как антидот при передозировках опиоидов. В том числе и сильных обезболивающих средств.

– По этой же самой причине не колите своему раненому товарищу больше двух шприц-тюбиков, если не хотите его угробить из самых благих побуждений! На этом лекция пока окончена. А можно мне еще чайку?..

– Конечно, «Укол»! Семен, организуй-ка чайку медицине, – сказал здоровый детина, пулеметчик. Он как раз вначале и отпускал больше всего шуточек.

* * *

Всех напоследок удивил волонтер Миша из России.

– Я остаюсь здесь с вами! – безапелляционно заявил он Юле Цыганок в присутствии Егора. – Не могу отсиживаться, когда вы идете освобождать родную землю от нацистской бандеровской нечисти!

– Ты же и так нам очень помог: привез медицинского оснащения, считай, почти что на целый батальон, – попыталась урезонить русского фельдшер Юля.

– Ты же командир взвода… Готов хоть к Егору пойти простым стрелком-санитаром. Боевой опыт есть, получил во время Второй чеченской войны.

– Я замкомандира медицинского взвода, – поправила Юля. – В общем, пиши рапорт на имя комбата и передавай волонтерские дела своим заместителям.

– Сделаю! – круглое открытое лицо Миши просияло улыбкой.

Все необходимые формальности решились очень быстро, и медицинский взвод пополнился еще одним стрелком-санитаром. Егор быстро ввел в курс дела нового приятеля.

* * *

Тем не менее хоть медицинский взвод и удалось укомплектовать в кратчайшие сроки, это очень плохо сказалось на численности подразделения. На все про все удалось организовать одно лечебное и одно эвакуационное отделение. Имелся только один уазик-таблетка, хотя по штату должны быть еще как минимум два грузовика с водителями и стрелками-санитарами.

Но не то что квалифицированных специалистов, просто толковых бойцов не хватало. Да и кто из командиров отдаст толкового бойца из собственного подразделения? Умные всем нужны…

Глава 4
«Гопники», «бэхи» и прочее…

Но с автоматом, пусть даже и в модном «тактическом обвесе», в реальном бою много не навоюешь. Вообще, как был глубоко убежден Егор, сами по себе приемы «тактической стрельбы» эффективны больше для полиции или для спецподразделений антитеррора. Как ни странно, но бойцы спецназа внутренних дел стреляют намного лучше армейцев. Именно потому, что в современной армии автомат – это именно индивидуальное оружие солдата, который, как правило, занят обслуживанием гораздо более серьезных образцов вооружения. Хотя это никоим образом и не отменяет важность стрелкового оружия на поле боя.

Егору, например, вполне хватало простого «Калаша» со складным прикладом и обычным магазином на три десятка патронов. Именно потому, что в бою он как полевой медик будет решать совсем другие боевые задачи.

* * *

Для более серьезных действий в их батальоне существовал взвод тяжелого вооружения. Или, как он еще назывался, группа огневого прикрытия, сокращенно ГОП. Отсюда пошло и их неофициальное шуточное название – «Гопники».

Комбату и его начальнику штаба вместе с замом по вооружению удалось настоящее чудо, впрочем, как видно, не единственное. Вместо надежных, но тяжелых и громоздких пулеметов ДШКМ калибра 12,7 миллиметра отцам-командирам удалось раздобыть где-то в «закромах Родины», как выразился один из бойцов батальона, несколько крупнокалиберных «Утесов»! При том же калибре более современные крупнокалиберные пулеметы отличались большей маневренностью за счет сниженного веса по сравнению с тем же ДШК. Опираясь на подавляющую огневую мощь этих монстров, можно было чувствовать себя гораздо увереннее в бою.

Черные, поблескивающие воронением крупнокалиберные пулеметы напоминали приготовившихся к атаке скорпионов. Растопыренные треноги станков напоминали лапы, а длинные стволы – смертоносные жала.

– Не знаю, сколько спирта или дизтоплива ушло на подобную сделку, но наши отцы-командиры совершили невозможное! С такими аппаратами только и воевать, – заключил пулеметчик Леша Скворцов. Позывной у него был, конечно же, «Скворец».

Он сам служил еще с 2015 года в пехоте, начинал обычным стрелком, но ему больше по душе было тяжелое вооружение. Сначала переквалифицировался на стрелка из автоматического станкового гранатомета АГС-17 «Пламя». А когда нашлась возможность, переквалифицировался на крупнокалиберные пулеметы. ДШК и «Утес» старший сержант Скворцов мог разобрать и собрать с закрытыми глазами.

Для него мощный «Утес», способный в минуту изрыгнуть 700–800 пуль по 50 граммов каждая, являлся вершиной оружейной мысли. Конечно, существовали и более мощные «машины смерти», например, советский и российский КПВТ калибра 14,5 миллиметра. Но такие пулеметы в основном монтировались на бронетранспортерах. А вот «Утес» вполне можно было перетаскивать по полю боя, хотя он сам весил 25 килограммов, а на станке-треноге – все 40, и к тому же лента на полсотни патронов тянула на 11 килограммов. Но, во-первых, тот же ДШК в сборе на станке весил все 157 килограммов, а во-вторых, там, где появлялся «Утес», другим образцам стрелкового вооружения делать было нечего. Его прицельная дальность в 2000 метров и более позволяла расстреливать цели с безопасного расстояния – и причем с гарантией! Потому что его пули сохраняли убойность на дальности до 6000 метров.

Кроме тяжелых пулеметов, во взводе огневого прикрытия имелись и автоматические противопехотные гранатометы АГС-17 «Пламя». Весьма неплохая машинка, если требуется «накинуть» противнику «навесиком» «улитку» на 29 выстрелов. Особенно в городской застройке. Подавляющий огонь по пехоте мог быть очень эффективным. Осколки от взрывов относительно небольших 30-миллиметровых гранат были уж очень неприятными, к тому же небольшой заряд взрывчатки отдельного боеприпаса вполне компенсировался стрельбой очередями. Подавить позицию снайпера или пулеметчика, рассеять отряд пехоты, атаковать колонну грузовиков – все это вполне по силам автоматическому гранатомету.

Так сказать, «линейку» тяжелого вооружения мотострелкового батальона завершали «Сапоги», станковые противотанковые гранатометы, а по сути – безоткатные орудия. Их 73-миллиметровые кумулятивные выстрелы уже не могли эффективно бороться с относительно современными танками, такими как Т-72Б и Т-64БВ. Но вот технику уровнем пониже «Сапоги» жгли неплохо. А ведь всяческих бронированных джипов с пулеметами у нацистов «Азова» хватало. Ведь каратели как раз и сделали ставку на легкую мобильную технику. Вот она и станет целью расчетов СПГ-9М «Копье», как официально называлось это оружие.

Опять же, в городской застройке их кумулятивные заряды весьма эффективно пробивали бетонные и кирпичные стены домов. Такое свойство оказалось исключительно полезным. А сама реактивная кумулятивная граната на прицельной дальности в 800 метров обладала еще и неплохой точностью. В общем, в умелых руках советская безоткатная пушка в уличных боях оставалась серьезным подспорьем для пехоты.

* * *

В общем, именно на тяжелые средства непосредственно в боевых порядках и на вооружение боевых машин пехоты БМП-2 тертый войной и жизнью в целом комбат «Артем» сделал ставку в предстоящих боях. Так что «Гопники» пользовались заслуженным авторитетом среди пехотинцев.

Кроме них в батальоне присутствовал еще и противотанковый взвод гранатометчиков с РПГ-7. Эта «нестареющая классика» оставалась актуальной с далекого 1968 года – со времен Вьетнамской войны – и по наши дни. Не зря его создатель, конструктор Валентин Фирулин, получил Ленинскую премию! Мощный и надежный, простой и смертоносный РПГ-7 разошелся во всем мире огромным «тиражом» более 9 000 000 экземпляров. Не зря в странах Ближнего Востока он заслужил краткое, но яркое и выразительное прозвище «шайтан-труба».

* * *

Бронетехника подразделения тоже была представлена советской «нестареющей классикой» – несколькими десятками боевых машин пехоты – БМП-1 и БМП-2. Далеко не новые, будем откровенны, «коробочки» тем не менее капитально отремонтированы и даже немного модернизированы. Насколько мог судить Егор, борта корпуса под башней защищались дополнительными бронелистами, так же, как и нижняя лобовая бронедеталь. Ходовая часть боевых машин прикрывалась своеобразной «юбкой» из шахтной транспортерной ленты. Она неплохо держала попадания мелких осколков и пуль. На башнях некоторых БМП-2 смонтированы пусковые установки противотанковых ракетных комплексов «Фагот» и «Конкурс». Подбить ими относительно современный танк, конечно, проблематично, но в городской застройке высокоточные противотанковые ракеты с дальностью пуска в три-четыре километра все равно оказались весьма кстати.

Вооружение, особенно БМП-2, вполне отвечало требованиям уличных боев. Автоматическая 30-миллиметровая пушка 2А42 имела большие углы возвышения ствола и позволяла обстреливать верхние этажи домов, откуда обычно били гранатометчики противника. Боекомплекта этой пушки из бронебойных и осколочно-фугасных снарядов вполне хватало для выполнения боевых задач. По мнению Егора, абсолютно личному и не претендующему на абсолютность, в бою, когда каждая секунда на счету, некогда выбирать специализированный боеприпас, достаточно использовать тот, что отвечает необходимым требованиям. Две ленты – на 700 осколочно-фугасных и на 300 бронебойных снарядов – позволяют вполне эффективно действовать по большинству целей прямой наводкой. Прицелы командира и наводчика-оператора, а также простой и надежный стабилизатор вооружения позволяют вести эффективную прицельную стрельбу на дальность до 4000 метров. Скорострельность пушки 400–700 выстрелов в минуту позволяла накрывать цели буквально ураганом огня.

«Копейка», как называли в войсках БМП-1, имела вооружение попроще: гладкоствольное 73-миллиметровое орудие «Гром», аналогичное гранатомету СПГ-9М «Копье». Пушка, конечно, устаревшая, но даже она способна эффективно «задавить» огневую точку противника или проломить стену укрытия кумулятивной струей. В общем, что Родина дала солдатам, то и нужно использовать…

Надо отметить, что для мотострелков БМП все равно что дом родной. Они привыкли ездить на броне «верхом», а десантные отсеки боевых машин использовали в основном как склад имущества. Солдаты называли свои машины полушутливо и полуиронично «бэхами»: сокращение то ли от БПМ, то ли от BMW.

Кроме штатной бронетехники на вооружении находились еще и боевые грузовики «ган-траки» со спаренными зенитными пушками ЗУ-23-2 в кузове. Обшитые листами толстой стали угловатые «Уралы» с вытянутыми бронированными «мордами» могли оказать серьезную огневую поддержку. Хотя формально они относились к зенитно-артиллерийскому дивизиону.

Здесь Егор встретил своего знакомого по призывному пункту – собровца Романа. Того самого, который в 2014 году в районе Ясиноватой воевал на импровизированном «бронепоезде» из тепловоза и прицепленной к нему железнодорожной платформы со спаренной скорострельной зенитной установкой ЗУ-23-2 на ней. Солдаты крепко пожали друг другу руки.

– Ну как ты тут устроился, Рома?

– Стрелком на «Зушку» на бронированном грузовике. Вот он, мой «Урал»! – махнул рукой в сторону импровизированного «ган-трака» мобилизованный военный. – Ребята подобрались толковые, свои в доску, так что служить можно.

А вот собственных танков, не то что роты, а даже взвода из трех машин, у них не было. Так что комбату и начальнику штаба при планировании тактических операций приходилось рассчитывать на приданную тяжелую бронетехнику.

Глава 5
С кем мы воюем?

Начальником штаба вновь созданного «батальона тех, кто не довоевал в 2014-м», как иронично окрестили его сами бойцы, стал капитан Сергей Гаврилов, по образованию историк. Кстати, это оказался тот самый офицер, который случайно встретил Егора на призывном пункте в Донецке и обратил внимание на его тапочки в пакете, притороченные к рюкзаку.

Позывной у начальника штаба батальона оказался таким же, как и специальность. Воевал Сергей Гаврилов, как и многие в новом батальоне, еще в ополчении – в 2014 году и тоже на должности начштаба, правда, отряда Народного ополчения Донбасса. Батальоном этот отряд тогда назвать было весьма сложно: по численности и до пяти сотен не дотянули. Из обеспечения, как шутили сами защитники Донецкого края, «форма номер восемь: что скоммуниздили, то и носим!» Тогда Сергей занимался в основном идеологической составляющей: рассказывал бойцам об истории Донбасса и, соответственно, Западной Украины, сравнивал, анализировал. Именно его аналитический ум и пригодился впоследствии, уже при оперативном планировании боевых операций выделили молодого офицера среди всех остальных. Он воевал и в Иловайске летом 2014-го, и в Донецком аэропорту, и в Дебальцево зимой 2015 года. Был ранен и продолжал службу в штабе 1-го Армейского корпуса ДНР.

А когда началась всеобщая мобилизация, подал рапорт о переводе в боевое подразделение. Его туда и направили.

Прямолинейный и довольно жесткий комбат «Артем» отнесся к молодому, да еще и из штабных, офицеру поначалу довольно прохладно. «Штабного нам тут только и не хватало!» – подумал комбат. Однако Сергей на деле доказал, что «штабной» и «паркетный», как говорят во все еще оккупированной украинскими силовиками Одессе, «это две большие разницы».

В управлении вновь сформированного батальона капитан Гаврилов отвечал не только за оперативно-тактическое планирование, но и за разведку и даже за идеологию. Что поделать, толковых офицеров всегда не хватает, вот и приходится совмещать должности.

В один из дней в батальоне была запланирована беседа с личным составом на тему «С кем мы воюем?»

Не секрет, что конечной целью отдельного мотострелкового батальона ДНР является освобождение Мариуполя. Соответственно, возник вопрос: а кто защищает этот приморский город на самом юге территории Донбасса, временно подконтрольной Украине? В этом случае капитан Сергей Гаврилов проявил себя не только как «замполит», но и как грамотный разведчик-аналитик.

– Мариуполь с украинской стороны обороняет 12-я бригада оперативного назначения Нацгвардии. В ее составе батальон и две роты: патрульная и резервная стрелковая. Вооружение в основном легкое – бронетранспортеры, бронеавтомобили. По сути, это каратели, к местному населению, по сведениям от самих мариупольцев, они относятся очень жестко, фактически поддерживают в городе оккупационный режим.

Также в этом приморском городе дислоцируется один из батальонов 109-й бригады территориальной обороны ВСУ. Она сформирована из местных, вот именно поэтому ее и не стоит недооценивать. Вояки этого батальона выросли в своем городе и знают его гораздо лучше, чем мы. Потому будем готовиться и к засадам, и к внезапным обходным маневрам противника. К тому же придется учиться ориентироваться в городе. Хорошо, что среди военных ДНР тоже хватает мариупольцев, которые также хорошо знают свой родной город. На это и будем делать ставку в боевых действиях, – заключил начальник штаба.

– А что там с нациками? – выкрикнул кто-то из солдат.

– Во-первых, следует соблюдать воинскую дисциплину и субординацию, – сверкнул стеклами очков капитан Гаврилов. – О полке «Азов» мы еще поговорим.

– Виноват…

– А пока остановимся на морских пехотинцах. Это 503-й отдельный батальон 36-й отдельной бригады морской пехоты. Он создан сначала как 1-й линейный батальон 14 июня 2017 года.

До этого еще в начале мая 2014-го была сформирована ротно-тактическая группа «для сдерживания сепаратистских движений в Бессарабии, Николаевской и Херсонской областях» в составе тактической группы «Крым».

В августе 2014 года эта ротная тактическая группа была пополнена военнослужащими из других частей Военно-морских сил Украины и переброшена в зону так называемой антитеррористической операции. Там украинские морпехи находились с сентября 2014 по март 2015 года. Они дислоцировались в районе сел Гранитное и Талаковка на юге Донецкой области. Также РТГ украинских морпехов отвечала за противодесантную оборону морского побережья от Мариуполя до Белосарайской косы и дальше по побережью Азовского моря.

В октябре 2018 года 503-й батальон стал базироваться в Мариуполе. В 2019 году это подразделение принимало участие в ряде международных учений по стандартам НАТО и, между прочим, показало себя на самом высоком уровне. За годы существования батальон стал одной из элитных частей ВМС. Тактическая и огневая подготовка у них находится на очень высоком уровне, город они также знают как свои пять пальцев. Поэтому воевать с ними придется всерьез и, боюсь, довольно долго.

Подразделения 503-го батальона размещаются в районе Мариуполя в бункерах, вырытых и обустроенных на глубине двух метров. Позиции украинских морпехов находятся непосредственно на линии соприкосновения с нашими подразделениями в районе поселка городского типа Верхнеторецкое.

Обращаю ваше внимание, что они получили новое вооружение из США, Великобритании, Прибалтики и Чехии. В составе батальона с 2018 года служили иностранцы-наемники. Экипированы они были в свое и с оружием образцов НАТО.

В составе отдельного батальона – две линейные роты морской пехоты, а также десантно-штурмовая рота и группа огневой поддержки. Из тяжелых средств – батареи минометов и самоходок, зенитный артиллерийский, инженерно-саперный, зенитный ракетный взводы. А также, обращаю ваше особое внимание, разведвзвод и снайперы. То есть еще более подготовленные и опытные головорезы.

– Разрешите? – сказал один из бойцов.

– Да, я слушаю.

– То есть, по сути, украинские морпехи в Мариуполе – основная сила? И с ними мы будем рубиться?

– Точно так… Похоже, действительно, именно с ними нам и придется воевать. Запомните, что украинские морпехи практически настолько же мотивированные в отношении национализма, как и печально известный «Азов». Почему-то все думают, что только «Азов», «Айдар», «Правый сектор»[3] и им подобные являются носителями «бандеровщины», национализма и нацизма. Отнюдь нет! В украинской армии образцовые подразделения образцовые во всем. В том числе и в образцовой ненависти к нам, «москалям» и «сепаратистам». Потому от них пощады не ждите.

– Да мы и не собираемся ни пощады ждать, ни в плен брать, если те упрямиться будут!

– Но самые отморозки – это, конечно же, неонацистский полк «Азов». Основу подразделения составляют активисты Социал-национальной ассамблеи. Вы же понимаете: что социал-национализм, что национал-социализм – все равно нелюди, – кивнул профессиональный историк. – Их идеал вовсе даже не Степан Бандера, а вполне себе Адольф Гитлер. Со всей остальной идеологией – подражанием Ваффен-СС, геноцидом «неполноценных народов», пытками, террором, массовыми показательными казнями. Словом, всем тем, что происходило в Мариуполе с 2014 года.

«Азов» кроме этих «милых» в кавычках людей, конечно, состоит из представителей экстремистского «Братства» Дмитрия Корчинского под лицемерным названием «Сотня Иисуса Христа», из футбольных «ультрас», активистов Организации украинских националистов (ОУН), откровенного неонацистского «Белого молота» и прочего сброда, который в двух словах можно охарактеризовать так: нацистские ублюдки!

Но ублюдки эти очень опасные, исключительно мотивированные, подготовленные к боевым действиям в городе, знающие тактику и обладающие современным оружием и снаряжением стандарта НАТО.

По словам народного депутата Украины Олега Ляшко…

– Ляшко, тот самый, «заднеприводный»?..

Среди военнослужащих ДНР раздались смешки.

– Так вот, Ляшко заявлял в свое время буквально следующее: «Батальон частично, возможно, даже наполовину, состоит из людей, имеющих судимость». Есть в «Азове» и головорезы неонацистской международной организации Misanthropic Division.

Раз уж мы заговорили о международном уровне «Азова», то в этом неонацистском подразделении служат добровольцы из Швеции, Франции, Канады, Словении, Италии, Грузии и даже из Белоруссии и России. Будем честными до конца, мрази везде хватает, и из песни слов не выкинешь – нравится это кому-то или нет. Причем многие из иностранцев служили до этого в спецназе своих стран или в Иностранном легионе.

А по заявлению руководителя медицинской части полка Степана Середы, «Азов» был усилен инструкторами-иностранцами государств, прошедшими подготовку по стандартам НАТО или служившими во французском Иностранном легионе.

– Разрешите, товарищ капитан? – видно, что основательность, с которой Сергей Гаврилов подошел к анализу информации, вызвала уважение и у солдат, и у офицеров мотострелкового батальона ДНР.

– Да.

– Что на вооружении у этих «милых парней»?

– Из стрелкового – автоматы, пулеметы и гранатометы советского образца, а также стандарта НАТО. В состав полка «Азов» входит танковая рота, это Т-64БВ. Различные броневики и бронетранспортеры, в том числе и с автоматическими пушками. Пять гусеничных тягачей МТ-ЛБ со скорострельными пушками ЗУ-23-2, установленными сверху на броне. Они используются в качестве мощного средства наземной огневой поддержки.

Артиллерия представлена двумя гаубицами Д-30, калибр 122 миллиметра, и четырьмя, возможно, больше, 120-миллиметровыми минометами. То есть вы понимаете, с каким врагом нам всем предстоит столкнуться? – заключил капитан Гаврилов.

Повисла секундная пауза.

– Так точно! – ветераны боев в 2014–2015 годах уважали своего противника. Это то самое уважение, которое гарантирует врагу дополнительно контрольный выстрел в голову.

* * *

А вот Егор, слушая доклад начштаба Гаврилова, задался другим, гораздо более глобальным вопросом: как получилось, что на Украине, которая понесла громадные потери от нападения гитлеровцев на Советский Союз в 1941 году, в 2014-м возродили и модернизировали неонацистского монстра?!

Да все пугающе просто на самом деле.

Собрали студенческую молодежь, бросили на почву юношеского максимализма семена исключительности и превосходства одной нации над другой – в данном случае украинской над русской и всеми остальными, – а потом указали на пророссийски настроенных сограждан: вот ваш враг! Егор помнил, как еще во времена президента Украины Виктора Ющенко – того, который спровоцировал Оранжевую революцию и первый Майдан в 2008 году, группа студентов в Киеве пожарила яичницу на Вечном огне. Такой вот милый, невинный и оригинальный перформанс: ведь действительно, чего это «москальскому» газу зря гореть?! А 2 мая 2014 года в Одессе, в Доме профсоюзов, заживо жгли людей…

Военно-полевому медику вспомнилось одно стихотворение, которое он как-то раз, уже гораздо позже, случайно прочел на просторах Интернета.

Пожирают майданы героев,
Словно Кронос – попробуй, сплюнь еще…
Здесь не строят, здесь ходят строем
Просветленные свастикой юноши.

Резать, вешать и жечь за идею?
Ни покрышки вам, ни поблажки вам!
Марш вперед – усмирять Вандею,
Волчий крест на груди и «калашников».

Там дымят терриконы хмуро,
Там поют свои песни орочьи,
А не слушают «спив бандуры»
Бесполезные люди-сволочи.

Там под рокот бесед досужих,
Помолившись иконе с Путиным,
В черных штреках куют оружье
И стихи слагают беспутные.

Натирают лица и руки
Антрацитовой пылью алмазной,
Чтобы ночью, как башибузуки,
Выползать и душить несогласных.

Там неистовый Сепар Черный
Голосит: «Ну-ка, где тут украинцы?!»
И герои-гвардейцы отборные
Без зазренья меняют памперсы.
Результат, без сомнения, ясен
Даже самому твердому скептику –
Примайданенных отдонбассят.
Вот такая вот диалектика.

Егор удивился, прочитав, что автором этого стихотворения является дончанин Владислав Русанов, а написано оно в 2016 году. К современным поэтам Егор, как всякий здравомыслящий человек, относился с изрядной долей скептицизма. Однако именно это стихотворение ему понравилось: толковое и жесткое, бескомпромиссное. Если и присутствовала в нем доля пафоса, то совсем небольшая. Это все ж поэзия, метафоры там всякие… Понимаем, «Евгения Онегина» в школе проходили…

Так вот именно «просветленные свастикой юноши» пошли в необандеровские карательные подразделения – «резать, вешать и жечь за идею». Взяв автоматы в руки, пройдя спецподготовку в иностранных лагерях, украинские «мальчики-мажоры» пошли «учить, вразумлять и усмирять» непокорный Донбасс. Правда, вот у обычных мирных людей на Юго-Востоке Украины не спрашивали, а нужно ли им такое «вразумление»…

В итоге несколько тысяч вчерашних шахтеров, металлургов, врачей, учителей, представителей других профессий, в том числе и сам Егор, крайне четко и однозначно сформулировали ответ на этот вопрос, став Народным ополчением непокорного и гордого Донбасса.

Глава 6
Началось!

За эти несколько дней солдаты, сержанты и офицеры совершили немыслимое – буквально на ровном месте, практически с нуля создали боевое подразделение, вдохнули в него жизнь, заставили строгий боевой механизм функционировать. Боевой опыт ветеранов, многим из которых еще не было и тридцати, стал решающим фактором в этой сложнейшей задаче.

А теперь все ждали приказа.

И он пришел.

– Боевая тревога! Получить оружие и два боекомплекта на человека. Быть готовыми к выдвижению в районы боевого развертывания.

Дробный топот высоких шнурованных ботинок и короткие команды старшин и офицеров стали ответом на эту долгожданную команду.

Открылись двери оружейных комнат, бойцы ДНР хватали свое оружие, снаряженные магазины к автоматам у многих уже находились в «разгрузках». Кому надо, брал оружие помощнее: пулеметы Калашникова и гранатометы. Сноровисто выволакивали ящики с патронами и гранатами.

В мехпарке взревели двигатели боевых машин пехоты и различных автомобилей. Каждый из бойцов бежал к своей «коробочке» и грузил на броню все, что было необходимо, и даже сверх того.

Уазик-таблетка и так был заранее загружен медикаментами и перевязочным материалом. Егор помянул добрым словом водителя их санитарного микроавтобуса Игоря, когда он пару дней назад предложил установить сверху на крыше багажник. Теперь там находились дополнительные армейские ящики с перевязочными пакетами.

Бронежилет, кевларовая каска (которую пришлось «намутить», как в армии говорят, самостоятельно), «разгрузка», автомат – все на месте.

У военно-полевого медика спирало дыхание, пальцы ощутимо дрожали от нервного возбуждения. Но Егор взял себя в руки, старался дышать ровнее. Вслед за фельдшером Юлей «Коброй», тоже экипированной по-боевому, он забрался в салон. Следом запрыгнул санинструктор Миша. Командир медвзвода лейтенант Дима Громов занял место впереди, рядом с водителем Игорем.

– Выдвигаемся!

Игорь выжал сцепление и надавил на педаль газа. Вперед – во тьму и неизвестность.

* * *

Батальон вышел из пункта постоянной дислокации задолго до рассвета. Выдвигались в полном составе с головным и фланговым охранением, боевые машины пехоты были «навьючены» ящиками дополнительного боекомплекта. Другая техника тоже была забита БК и другими припасами под завязку.

В кромешной ледяной тьме конца февраля выдвигались на исходные рубежи наступления батальоны, бригады и полки Народной милиции ДНР. Ревели оглушительно двигатели танков с белыми буквами «Z» на броне – они являлись основной ударной силой в предстоящем штурме позиций противника. «Царица полей» – пехота сосредотачивалась для первого броска. Реактивные установки «Град», буксируемые гаубицы и самоходки «богов войны» республики готовились поддержать широкомасштабное наступление на позиции бандеровских неонацистских оккупантов в Донбассе сокрушительными залпами.

Позади боевых порядков разворачивались армейские радиостанции различного оперативно-тактического подчинения, передавая по штабам разных уровней секретную информацию. По заснеженным фронтовым дорогам катили военные грузовики, забитые под завязку снарядными ящиками и цинками с патронами. Натужно гудели автоцистерны-«наливники», снабжая всю эту механизированную силу топливом. Горючее – кровь войны, а связь – ее нервы!

* * *

Егору, да и всем остальным, до конца не верилось, что вот оно – широкомасштабное наступление! Слишком уж привыкли за эти восемь лет жизни на осадном положении в ДНР и ЛНР, что противоборствующие стороны постреляют-постреляют – и разойдутся снова на исходные позиции. Снова бесплодные переговоры, а в это время новые обстрелы и вооруженные провокации со стороны украинских силовиков. И новые жертвы среди мирных жителей…

А ты сиди как цепной пес – и даже залаять не смей на всю эту бандеровскую мразь. Как же – «соблюдение мирных договоренностей», «строгие меры по режиму прекращения огня»…

Как же это все настохренело Егору и всем остальным за восемь лет!

* * *

Егор и другие защитники ДНР поверили в сокрушительную военную мощь и политическую волю России, когда высоко в темном предрассветном небе на фоне тускнеющего рисунка созвездий увидели яркие светящиеся росчерки, словно бы падающие звезды, и услышали отдаленный грохот сверху. Многие поначалу не поняли, что это такое…

Россия запустила тактические ракеты по позициям бандеровских неонацистских подразделений и частей Вооруженных сил Украины!

А на горизонте, словно бы соревнуясь с утренней зарей, взметнулись ярчайшие сполохи, разорвавшие морозный сумрак в клочья.

Да, действительно, мрак, простершийся над многострадальным Донбассом на долгие восемь лет, теперь стремительно отступал, уступал место утренней заре Русского мира.

Началось!

Глава 7
Фактор внезапности

Село под Волновахой, что лежит примерно на середине автотрассы и железной дороги Донецк – Мариуполь, донецкие мотострелки взяли практически с ходу. Небольшой гарнизон украинской пехоты просто-напросто оказался не готов противостоять массированному наступлению.

Артиллерия и танки ДНР прорубили «огненную просеку», в которую и ворвались мотострелки. Атаковали в классических боевых порядках, спешившись с боевых машин пехоты и прикрываясь их броней и огнем автоматических 30-миллиметровых пушек.

На флангах отрывисто рокотали крупнокалиберные пулеметы «Утес», глухо, с металлическим лязгом долбили автоматические станковые гранатометы АГС-17 «Пламя». Заливисто трещали автоматы и пулеметы мотострелков ДНР.

Если республиканские войска встречали на каком-либо из участков сопротивление, то на огневой рубеж снова выходили танки Т-72Б и Т-64БВ с белыми буквами «Z» на броне. Точным огнем 125-миллиметровых пушек они нещадно давили оборону бандеровцев.

– Цель, БМП в капонире, справа десять, дистанция 2500…

– Осколочный!

– Есть осколочный!.. – с металлическим лязгом автомат заряжания из укладки подает и досылает в казенник снаряд и метательный заряд.

– Огонь! – хрипло от пороховой гари орет командир танка.

– Выстрел! – наводчик нажатием гашетки на джойстике-манипуляторе отправляет снаряд в его недолгий полет.

Глухо лязгает, откатываясь, массивный квадратный казенник пушки. Танк лупит, посылая снаряд за снарядом, старательно перепахивая линию обороны бандеровских оккупантов. Грязно-белые столбы взрывов вздымаются над траншеями и блиндажами, огневыми точками и капонирами с бронетехникой.

Неожиданный и мощный огневой натиск показал свои результаты. За долгие годы «перемирия», а по сути – вялотекущей позиционной войны украинские пехотинцы разленились, привыкли, что после скоротечных боев все возвращается к тому, с чего и началось. Постреляют, а потом снова тягомотина «мирных переговоров».

К тому же направление на юг – на Волноваху и далее на Мариуполь – в этих вялотекущих провокациях никогда приоритетным не было. Ну разве что гребаные «захысныки України» могли пострелять по городу Докучаевску, который уже территория ДНР, недалеко от Волновахи, или по селам Широкино или Безыменное недалеко от Мариуполя, которые также контролировались сторонниками республики.

В основном все провокации украинской стороны были направлены против столицы ДНР – Донецка, ведь город все эти годы находился в полуокружении бандеровских карателей. До передовых позиций на окраинах города можно было доехать из центра минут за сорок на рейсовой маршрутке.

Украинские националисты также обстреливали пригород Донецка – Макеевку, Ясиноватую и самый северный город ДНР – Горловку.

Соответственно, на украинских позициях из тяжелого вооружения у села под Волновахой наличествовали только крупнокалиберные пулеметы ДШК и автоматические станковые гранатометы. А из противотанковых средств – в основном 73-миллиметровые «Сапоги» СПГ-9М и еще советские ручные гранатометы РПГ-7. Присутствовало в боевых порядках несколько боевых машин пехоты и бронетранспортеров и даже целых два украинских танка! Вот только ездить они не могли, а играли роль неподвижных огневых точек. В позиционной войне выглядели они устрашающе, но вот только сдержать яростный огневой натиск войск Донецкой Народной Республики оказались не в состоянии.

Но самое главное – эти позиции обороняли те самые «заробітчане с автоматами», которые пошли на контракт в Вооруженные силы Украины, чтобы «трішечки грошей заробыты»! Соответственно, сейчас они оказались абсолютно неспособными к серьезному сопротивлению. Как только украинские солдаты попытались открыть более-менее массированный огонь по наступающим силам республики, как на них обрушился настоящий огненный шторм.

* * *

«Заробылы», б…дь! Егор зло сплюнул и привычным движением поправил ремень автомата. Он в составе мотопехотной роты осматривал окопы и полевые укрепления украинских военных. Сами же «заробітчане с автоматами» с поднятыми руками топали в тыл под бдительным конвоем. Из тех, разумеется, кто жив остался…

За весь бой у мотострелков ДНР образовалось всего двое легкораненых: одного бойца зацепило осколком в руку, а другого – пулей в бедро, но кость, по счастью, не задело. Еще нескольким пехотинцам прилетело в бронежилеты, но там обошлось только ушибами ребер.

– Слушай, Дима, давай прошвырнемся по окопам и посмотрим, что нам может пригодиться…

Лейтенант медслужбы Громов недоуменно воззрился на своего подчиненного. Он, очевидно, не совсем понимал, чего хочет Егор.

– Дима, ты очень хороший хирург, правда. Но у войны существуют свои законы, в том числе и неписаные. Один из таких законов касается трофеев поверженного врага.

– А, ты об этом… Ну пошли, – командир медицинского взвода привычно проверил автомат, дослан ли патрон в ствол.

На позициях ничего интересного особо не было, если не считать древнего, как говно мамонта, пулемета «максим». Насколько помнил Егор, первые образцы такого оружия появились еще в 1900 году, на рубеже веков.

Конечно, в Народном ополчении Донбасса летом 2014 года использовали все, что вообще может стрелять, в том числе «максимы» и винтовки Мосина образца 1891/30 годов. Но на Украине вроде бы создавали современную армию, «по стандартам НАТО». А воевали все равно образцами стрелкового оружия времен царя-батюшки…

Егор зло усмехнулся. «Самая сильная армия на континенте», по словам бывшего президента Украины Петра Порошенко, на самом деле воевала откровенным старьем, которое еще осталось на складах военного резерва со времен Советского Союза! Такой вот парадокс современной «украинской демократии»…

Хотя, справедливости ради, здесь же военные ДНР обнаружили и новейшие противотанковые комплексы NLAW шведско-британского производства. Эти высокоточные системы являлись чем-то средним между гранатометом и управляемой ракетой. Боеприпас имел неконтактный датчик, который срабатывал, пролетая над танком, и подрывал кумулятивный заряд, пробивая крышу боевой машины. При этом оператор при пуске должен был примерно три секунды удерживать цель в прицеле, чтобы система самостоятельно рассчитала упреждение при пуске. Или же таким комплексом можно было стрелять прямо, как из обычного гранатомета.

Принцип действия, как понял Егор, примерно такой, как у знаменитого американского «Джавелина». Вот только, в отличие от сверхсложного и дорогого противотанкового ракетного комплекса производства США, шведско-британский аналог был гораздо проще и дешевле.

На другой позиции воины-республиканцы обнаружили и сам «Джавелин». Правда, из противотанкового ракетного комплекса не успели выполнить ни одного пуска: то ли расчет оружия растерялся, то ли ракеты оказались просроченными… Но все равно дорогостоящий трофей США забрал начальник штаба Сергей Гаврилов, чтобы передать его разведке.

А вот шведский ручной гранатомет «Карл-Густав» стал неплохим трофеем для ребят из противотанкового взвода мотострелкового батальона. По сути, «Карл-Густав» являлся ровесником советского и русского РПГ-7, «швед» был создан еще в 1948 году. И этот гранатомет стал вторым в мире по распространенности. Опять же после уникальной советской разработки РПГ-7. Запас реактивных гранат различного назначения тоже стал трофеем.

– Так, а это уже интересно!.. – полевой медик остановился и присмотрелся внимательнее.

За линией основных окопов подразделения ВСУ находились еще одни укрепления. Причем еще более капитальные. Но и здесь все основательно перепахано республиканской артиллерией. Внимание Егора привлекли тела украинских националистов в более новой и гораздо более лучшей экипировке, чем у обычных украинских солдат. Конечно, в разбитых взрывами окопах все перемазано грязью пополам с запекшейся кровью, но отдельные элементы униформы на мертвецах сохранились совсем неплохо.

На форме нашиты шевроны с трезубцами и скрещенными латинскими буквами NI – вместе они образовывали нацистскую эмблему «Вольфсангель», или «Волчий крюк». Такой имела на своем шевроне, например, 2-я танковая дивизия Ваффен-СС Das Reich. Спустя более чем три четверти века после Великой Победы «Волчий крюк» вновь возродился как официальная эмблема украинских неонацистов полка «Азов».

Егор не сразу понял, в чем тут дело. А разобравшись, витиевато, зло и грязно выругался.

– Заградотряд! Дима, это же долбаный заградительный отряд бандеровских фашистов, они стреляли в спины своих же солдат… Суки! Обвиняют СССР в том, что в Великую Отечественную войну якобы русские солдаты воевали только с помощью заградотрядов. А сами не гнушаются использовать то, что сами же и осуждают. Тьфу, б…дь, лицемеры долбаные!

Правда, Егор не побрезговал обшарить тела, и не зря. Во всяком случае, никаких интеллигентских угрызений совести он по данному поводу не испытывал. Как говорится, «A la guerre comme a la guerre» – «На войне как на войне»…

Тактические аптечки украинских националистов все были укомплектованы по стандартам НАТО. Здесь тебе и американские турникеты для остановки кровотечения CAT – Combat application tourniquet, и гемостатики, и современные противошоковые и обезболивающие препараты, и перевязочные бандажи!.. И многое другое, видно, что заокеанские покровители своих украинских карателей-нацистов снабжали весьма неплохо! Все эти сокровища Егор заботливо упаковал в валяющиеся тут же объемистые рюкзаки.

Вместе с лейтенантом Громовым и присоединившимся к ним Мишей они набрали еще полевых рационов питания MRE, патронов, магазинов к автоматам и ручным пулеметам, бронежилетов стандарта НАТО и немало другой полезной армейской мелочевки. Впоследствии все это можно было выменять на другие, столь же полезные в армейском быту вещи. «Окопная экономика» имеет свои тонкости, здесь все определяется ценностью вещей для бартера и их востребованностью.

* * *

На позициях в этом селе мотострелки ДНР не задержались. Передав освобожденный населенный пункт другому подразделению, они двинулись вперед – к Волновахе. До этой крупной железнодорожной станции оставались считаные километры.

Уазик-таблетка был нагружен трофейным армейским барахлом сверх всякой меры, да и многие «бээмпэшки» напоминали теперь повозки цыганского табора. Но командиры относились к желанию своих бойцов разжиться трофеями с пониманием – необходимо чтить непреложные законы войны.

Глава 8
Сквозь огненную метель

На подступах к Волновахе завьюжило. Снег лепил крупными хлопьями, ветер резал глаза, а вдобавок нежданно-негаданно ударили морозы. В последние дни февраля наступила оттепель, солнце пригрело совсем уж по-весеннему, а вот в марте зима вновь вступила в свои суровые права.

Колонны боевой техники притормозили движение, с ленивой грацией, ревя двигателями и лязгая стальными траками гусениц, развернулись в боевые порядки.

По ним тут же ударила украинская артиллерия. Протяжный свист пришел с неба буквально из ниоткуда. Дымно-огненные фонтаны мощных взрывов взвились среди танков, БМП, бронетранспортеров и тягачей войск ДНР. Чуть дальше вспыхнули грузовики с припасами, в подбитой бронетехнике стал рваться боекомплект. Один из лобастых танков медленно съехал на обочину дороги – да так и застыл, уткнувшись опущенным стволом пушки в землю.

– Ложи-и-ись!!!

Накрыв голову руками, Егор с размаху ткнулся лицом в грязный снег. Тело содрогалось от каждого взрыва, его колотила крупная дрожь, так, что зуб на зуб не попадал. Сознание заполнил дикий первобытный ужас, от которого холодило сердце. Хотелось спрятаться, заползти хоть куда-нибудь, в какую-нибудь норку!.. Постепенно военно-полевой медик все же взял себя в руки и, чтобы успокоиться, начал считать разрывы: один, другой, третий, шестой… Черт побери, да сколько же их?!

Обстрел украинской артиллерии прекратился так же внезапно, как и начался. В первые мгновения обрушилась тяжелая, непроницаемо-ватная тишина. Потом сквозь нее постепенно стали проступать различные звуки: крики и стоны раненых, треск взрывающегося боекомплекта в горящих грузовиках и разбитой бронетехнике, ревущее пламя, которое охватило бензовозы…

* * *

Пошатываясь, Егор поднялся, кое-как отряхнулся. Голова слегка гудела, но, похоже, контузии не было. А вот раненых вокруг хватало. Военно-полевой медик дернул клапан быстрого доступа на медицинском подсумке и сжал в ладони серый армейский перевязочный пакет. Пора работать по специальности…

Когда оказываешь неотложную медпомощь, чувствуешь себя жутко неуклюжим и медлительным. Пальцы деревенеют, турникет для остановки крови медленно затягиваешь, бинт то и дело перекручивается или вовсе выпадает из рук… Но между раненым и смертью встаешь только ты. Больше никого с твоими знаниями и опытом полевого медика нет. Поэтому ты просто выполняешь все положенные манипуляции. Борешься за жизнь раненого с такой отчаянной решимостью, как будто это твоя собственная жизнь.

Скольким Егор оказал медпомощь на месте артналета украинской армии в тот день, он толком и не помнил. Здесь находился не только его батальон, но и другие подразделения ДНР. Вместе с незнакомыми ему медиками он спасал жизни солдат, покрикивал на тех бойцов, которые вызвались помогать при эвакуации раненых, руководил санитарной сортировкой и эвакуацией.

В этой ситуации Егор испытал удивительное чувство единения, те самые узы, которые объединяют всех военных медиков на поле боя. Он делился перевязочными средствами с другими такими же санинструкторами, и ему помогали тем же. Они общались в одной и той же отрывистой, малопонятной для непосвященных манере: «Пневмоторакс, залепи рану, коли дексаметазон. Осколок глубоко вошел, затяни турникет, если есть, и делай тампонаду. Нет турникета, перетягивай жгутом и не забудь написать время остановки кровотечения. Тут отрыв конечности – жгут наложи и коли наркотик. Косынка есть у кого – культю перевязать? У этого – проникающее в живот, хреново дело… Держи абдоминальный перевязочный пакет. Пульс нитевидный, кордиамин пару ампул у кого-нибудь найдется?..» Вот так и работали…

По счастливой случайности, которые вовсе нередки на войне, их уазик-таблетка совсем не пострадал. Возле темно-зеленого микроавтобуса курили Дима Громов и Миша-волонтер. Водитель Игорь вместе с Юлей «Коброй» возились в салоне, наводя порядок среди ящиков с медицинским имуществом.

– Ну что, поприветствовали нас «укропы»? Чувствую, начинается настоящая война – без всего этого патриотического пафоса, что царил на призывных пунктах недели полторы назад… – заметил командир медвзвода Громов.

– Да, ты прав, лейтенант, – в тон ему ответил Егор. – Теперь начнется настоящая работа: тяжелая, с грязью и кровью, чем и является на самом деле война.

У них за спинами раздался протяжный вой и отрывистые сухие удары в небе. На слух – с такими звуками ракетные снаряды «Градов» переходят звуковой барьер, чтобы унестись к вражеским позициям.

– Наши «Грады» лупить начали, ответочка пошла…

* * *

Волноваха раскинулась в степи примерно посередине между Донецком и Мариуполем. Сам по себе городок мало чем примечателен, но это узловая железнодорожная станция и важный пункт на шоссе, соединяющем столицу ДНР и крупный промышленный центр в Приазовье, на юге республики.

Открытое местоположение Волновахи, в степи среди сел и полей, делало ее мало пригодным для обороны населенным пунктом. Но все же украинские войска возвели по ее окраинам весьма серьезные укрепления.

К тому же украинские власти всеми силами препятствовали эвакуации мирных жителей из города. Они рассчитывали прикрываться собственным гражданским населением в предстоящих боях.

Артиллерия ДНР била пока что по окраинам и точечно по выявленным целям украинской армии в глубине жилой застройки.

В городе уже давно действовали разведывательно-диверсионные группы республики. Они по радиосвязи наводили удары артиллерии по огневым точкам ВСУ. Но все же основную тяжесть городских боев взвалили на себя батальонные и ротные штурмовые группы. Увешанные одноразовыми гранатометами «Муха» или более серьезными моделями, с пулеметами, с автоматами с «подствольниками», со снайперскими винтовками бойцы ДНР принимали бой при поддержке танков и другой бронетехники, опираясь на тяжелое пехотное вооружение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

«Я хотел бы проехаться танком по Красной площади и по Арбату»: Главнокомандующий ВСУ Валерий Залужный в «Рандеву»»: https://www.5.ua/ru/obshchestvo/ya-khotel-bi-proekhatsia-tankom-po-krasnoi-ploshchady-y-po-arbatu-hlavnokomanduiushchyi-vsu-valeryi-zaluzhnii-v-randevu-253851.html.

Вернуться

2

Реальный случай.

Вернуться

3

Экстремистские организации, запрещенные в ДНР, ЛНР и в РФ.

Вернуться