Янина
Забытые

Эпидемия промчалась, собрав свою дань. Жизнь снова входит в привычное русло. Но несколько человек случайно или намеренно оставили при выписке в законсервированном госпитале. Теперь они должны самостоятельно найти выход, что оказывается делом совсем не простым.

В палате пусто и тихо. Лишь с равномерным бульканьем вырывается кислород в аппаратах Боброва. Свет выключен. Я смотрю в окно и, кажется, что серое марево, висящее по ту сторону, лениво перетекает в помещение, приносит с собой сырость и липкий озноб.

– Помогите! – разрывает тишину надрывный, на грани истерики голос. Я срываюсь с места. В соседней палате, безуспешно борясь с простынями, плачет девушка. Совсем еще молоденькая.

– Ну-ну, успокойся, давай помогу, – я разматываю стянувшую щиколотки простыню, – ты, наверное, в детстве всегда попадала ногой в пододеяльник?

Девушка всхлипывает, прижимая к лицу кислородную маску.

– Как тебя зовут,– спрашиваю ее.

– Кира.

– Ты где-то учишься, Кира?

– Да, в другом городе, на юрфаке, уже на четвертом курсе. Но нас перевели на дистант из-за эпидемии, и я приехала к родителям. Собрались с друзьями на вечеринку. Думали, ерунда все, что по телевизору говорят, что с нами может случиться, все молодые, здоровые. А оказалось… вот.

Кире очень неудобно говорить, она то и дело поправляет кислородную маску.

– Давай-ка мы это уберем, – предлагаю я.

– Что вы! Мне сказали нельзя. У меня низкий кислород в крови.

– Я думаю с тобой уже все хорошо. Выглядишь ты вполне здоровой. Можем вместе дойти до поста медсестры, померить сатурацию.

Кира доверчиво кивает и, опираясь на мою руку, поднимается с кровати. В коридоре висит все та же серая муть, что и в палатах. Всегда удивлялась, какой умник решил окрасить стены до половины в болотно-зеленый цвет. Мы аккуратно обходим в беспорядке стоящие каталки, штативы для капельниц. Кира болтает без умолка, но я не слушаю ее. Видимо, она из тех, кого беспрерывная болтовня успокаивает в период страха. В свете тихо гудящих кварцевых ламп ее лицо кажется мертвенно-бледным.

– Ой, – резко останавливается Кира, ухватив меня за руку. Впереди, уставившись в стену, неподвижно застыла фигура. Я окликаю ее. Она отзывается. Это женщина лет 65 – 70, полноватая, одетая в одну ночную рубашку. Взгляд слегка тревожный и растерянный. Она улыбается нам:

– Я звала медсестру, хотела попросить померить давление, никто не отозвался. Вот кое-как вышла сюда, жду уже… долго, но никого нет. Хотя в это время обычно капельницы ставят.

Я беру женщину под руку:

– Ну, давайте поищем кого – нибудь из медперсонала вместе, присоединяйтесь к нам с Кирой. К вам как обращаться?

– Валентина Сергеевна.

– Вы здесь одна лежите или с кем-то из родственников?

– Слава богу, одна. Хотя дочки тоже заболели, но в легкой форме, лечатся дома.

– И сколько у вас дочек?

– Трое.

– Ничего себе, – я аккуратно направляю женщину к лестнице,– наверное, переживают за вас.

– Конечно, по несколько раз на день звонят. Ой, – спохватывается Валентина Сергеевна, – мне надо в палату, халат накинуть, не буду же я так разгуливать по больнице.

Ой, как некстати. Нам бы побыстрее спуститься. Знать бы еще, на каком мы этаже…

Путь за халатом и обратно к лестничному пролету не длинный, но с каждым шагом я узнаю все больше нужной мне информации. Мила и Леся – погодки, их взросление пришлось на взбалмошные 90 – е годы. Все было: и кислотно-зеленого цвета волосы, и тяжелый рок, и лосины с каблуками. Леся даже пробовала курить. Но Валентина Сергеевна смогла дать девочкам хорошее образование и удержать их от «скользкой дорожки». Надюша – поздний ребенок, взлелеянный. И имя у нее такое – мамина опора в старости. Умницы девочки выросли, красавицы, и дети у них хорошие. И любит Валентина Сергеевна возиться с внуками, собирать по праздникам большую семью за общим столом. А еще любит свой маленький, но уютный, весь в цветах, сад. И так красиво, с такой нежностью рассказывала Валентина Сергеевна о своей жизни, что мне стал чудиться аромат чайных роз, перемежающийся с запахом яблочного пирога.

В следующую секунду, стремительно распахнув лестничную дверь, из коридора на нас буквально налетела молодая женщина. Спортивное телосложение, из одежды – легкие брюки и майка, на ногах только носки, чуть взъерошенные волосы, прямой, даже с вызовом, взгляд. На вид сильная женщина, но такие, по моему опыту, ломаются первыми.

– Что происходит? Где персонал? – начинает она сходу, не извинившись и не поздоровавшись, – я хотела позвонить, но ничего не получается.

– Это – внутренние телефоны, вы никуда по ним не дозвонитесь.

– Но это тоже не работает, – предъявила она совершенно бесполезный здесь смартфон.

– Не работает, – соглашаюсь я, – здесь специальная медицинская аппаратура, она срабатывает, как «глушилка».

– Что за бред?! – выдает она, но спорить не решается, неуверенная в своей правоте, – вы знаете куда идти?

– Думаю, да.

– Ну, ведите, – нетерпеливо фыркает женщина и шлепает себя по плечу.

– Комар, – сообщает она нарочито растянуто, видя мой настороженный взгляд.

Я согласно киваю. Надо будет взять на заметку. Нет здесь комаров, даже они здесь не выживают.

Мы спускаемся по лестнице не торопясь. Валентине Сергеевне тяжело идти, она поминутно и надолго останавливается, чтобы справиться с одышкой.

– Как вас зовут? – спрашиваю у новой попутчицы.

– А нам обязательно знакомиться?

– Ну, раз мы путешествуем по этим коридорам все вместе, а послушать музыку вы не можете, по причине того, что ваш смартфон сдох, почему бы и нет? Это вот – Кира, она студентка юрфака. Это – Валентина Сергеевна, она пенсионерка и любит проводить время в саду или баловать внуков разными вкусностями. А вы?

– Арина, – помолчав, отвечает женщина, – мастер спорта по самбо и тренер детской сборной в средней возрастной группе. У меня, между прочим, соревнования «на носу». Я так старалась не свалиться, тянула до последнего. У меня ведь и температура небольшая была, и с дыханием проблем не было. Я, может, еще успею до соревнований пройти тест и сдать анализы? Через сколько дней готовы результаты? – спрашивает она, почесывая запястье.

Я прикладываю палец к губам. Тсс… Мое внимание привлекает негромкий скрежет, и доносится он из-за двери. Осторожно захожу в отделение. Конечно, я узнаю это место – это бывшая терапия, 4 этаж. Моя команда следует за мной. Мы стараемся не наступать на разбросанные повсюду невскрытые шприцы, какие-то обломки, осколки пластика. Подхожу к посту дежурной медсестры, и что-то болезненно сжимается внутри. Именно здесь было мое рабочее место в период эпидемии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.