Татьяна Игнатьева
Сценарий Вирасана

Рисунок на обложке: «Три мойры» (фрагмент).

Фландрский гобелен (около 1510–1520)

© Игнатьева Т. П., 2021

Предисловие к сценарию ВИРАСАНА

От автора.

«Бороться и искать, найти и не сдаваться». (А. Теннисон).

Этот девиз я выбрала как наиболее верно отражающий замысел произведения: истина человеческого существования отражается в самой жизни, в вечном поиске и неудовлетворённости, в бесстрашии человека, не перестающего задавать вопросы.

И ещё одна важная вещь пронизывает всю полувековую историю жизни главного персонажа: неотступность мечты и отвага, чтобы следовать ей. Никогда нельзя отказываться от мечты! И даже тогда, когда мы видим, как разбиваются наши надежды, всё равно мы должны продолжать мечтать. Ведь мечты питают нашу душу так же, как пища питает тело.

«Каждый человек должен оставить после себя историю своей жизни», прочитала я когда-то слова одного писателя. Я не помню его имени, но эта фраза запала в моей памяти. Почему это так важно и зачем? Для описания событий прошлых лет существуют историки, это их предназначение. А моя жизнь? Моя личная история – разве это кому-то интересно и важно с точки зрения науки об обществе, о человечестве в целом? Мемуары и биографии знаменитых людей – другое дело. Они – средоточие, сгусток эпохи, времени, в котором жили. А главное, они – личности. Их жизнь, творчество и просто гениальность восхищают и вдохновляют следующие поколения. А послужит ли примером и вызовет ли интерес моя история, моя судьба? И вот, прожив уже долгую жизнь, я стала вспоминать минувшие годы. Передо мной стали возникать образы и картины моего детства, юности, зрелых лет с их восторгами и разочарованиями, любовью и отчаянием, падениями и борьбой, мечтами, исканиями и бесконечными вопросами о смысле жизни и, конечно, смерти.

Шестидесятые годы, оттепель совпали с моей юностью. Окончание школы, Университет. Увлечения тех лет: бардовские песни у костра, студенческие вечеринки и посиделки с прослушиванием Высоцкого на магнитофоне. Весёлые капустники и модные танцы «твист» и «джайф». Театр Товстоногова, филармония Мравинского, Мариинка и Александринка с Симоновым и Черкасовым. Раньше эти театры носили названия «Кировский» и «Пушкинский». Эрмитаж и Русский музеи. Входные билеты во все эти сокровищницы русского и зарубежного искусства стоили 20 копеек. И кино! Феллини, Антониони, Бергман, Вайда, Бонюэль и другие гениальные режиссёры своими великими фильмами настолько потрясли сознание, что кино как искусство заслонило всё существующее ранее: музыку, литературу, театр, живопись. Я стала смотреть на всё происходящее глазами режиссёра и из этих картин повседневности сочиняла нечто вроде сценария. Записывала в тетрадь диалоги, сочиняла для выдуманных сцен стихи и песенки, завела дневник. И, конечно, в этом театре жизни я играла главную роль. Ведь в действительности я была на редкость застенчивой и робкой девушкой.

Но жизнь диктовала свои условия, а кино и работа сценариста оставались мечтой, которая и вовсе скоро растаяла. И вот, более чем через полвека, я решила написать сценарий. Не историю своей жизни, а именно сценарий как художественное произведение. До этого я писала книги и довольно успешно, так как они разошлись очень быстро при общем тираже более 80 тысяч экземпляров. Это были книги по хатха-йоге, которой я увлеклась 30 лет назад, и она стала делом моей жизни, хотя по профессии я биолог-биохимик. Но сценарий – это нечто другое. Это должно быть зрелищем, которое будет интересным не узкому кругу лиц, а всем, буквально всем! А иначе зачем «огород городить»? Здесь свои законы, законы жанра, которые вбирают в себя всю палитру воздействия на эмоции и сознание человека от слов, музыки до захватывающей интриги со всеми её перипетиями. А главное – идея и смысл всего произведения. Из книг для начинающих сценаристов я прочла «Между раем и адом» Александра Митты. Прослушала цикл лекций по сценарному искусству. И стала писать.

И вот через три года трудов, иногда радостных, но чаще всего мучительных, получилось 300 страниц текста. А в них целая эпоха, 50 лет жизни моих соотечественников, неотделимых от жизни страны. Что из этого вышло, судить вам, моим читателям, а может, если повезёт, и зрителям. Во всяком случае, пусть эти страницы станут вашим приключением и путешествием по времени и местам моих героев.

Концепция сценария.

1. Проблемы, поставленные в фильме, символизируют нашу эпоху на протяжении более 50 лет с 19 64 по 2021 годы.

2. Судьба каждого персонажа указывает на драматические отношения современного человека с окружающим его миром. Одни герои – трагические жертвы трудного времени (Лариса и её семья, Павел). Другие персонажи видят смысл жизни в удовольствиях и замыкаются в своём эгоизме и жажде потребления. Их жизнь бесплодна и никому, кроме них, не нужна (Эмма). Главная героиня – Зоя. Через её жизненный путь показан достаточно масштабный земной процесс творчества, в котором участвуют люди благодаря своему труду. Через весь фильм проходит мысль о том, что вера во что-то или преданность какой-то цели могут быть оправданием и смыслом жизни.

3. Автор стремилась сделать свои переживания интересными и понятными другим людям, дать глубокий анализ мыслей и поступков персонажей как носителей бесконечного понятия «Человек».

На санскрите «вира» означает «герой», «победитель», «воин». Вирасана, соответственно, переводится, как «поза героя»

Вирасана
Сценарий

1. 1964 ГОД. ЛЕНИНГРАД

Окончание школы. Школьный бал. Актовый зал.

Музыка, танцуют пары, девочки и мальчики. Среди них Зоя, в скромном костюме из кремовой тафты. Она танцует с юношей, высоким, чернобровым красавцем. Он пытается её поцеловать, но она отклоняет голову.

Юноша. Зоенька, ну нельзя быть такой строгой, я бы сказал даже дикой.

Зоя отталкивает его, выходит из зала. В школьном дворе цветущая сирень, клёны и берёзы сияют своей молодой листвой в лучах заходящего солнца. Зоя садится на скамью. Ей одиноко и скучно. Но тут из дверей вываливается толпа выпускников. У одного из парней в руках бутылка шампанского.

Парень. Давайте выпьем за окончание и, увы – расставание!

Разливает шампанское в пластиковые стаканчики, с возгласами «ура» пьют. Одна из девочек предлагает идти на Неву и гулять всю ночь.

2. БЕЛАЯ НОЧЬ. ВЫПУСКНИКИ У АВРОРЫ.

Зоя в стороне, облокотившись о парапет, мечтательно смотрит в водную гладь Невы. Рядом с ней стоит спиной к реке и смотрит задумчиво в небесную сферу её подруга Эмма. Она в открытом бальном платье, на лице следы косметики.

Эмма. Почему ты решила на биофак, ведь вместе хотели поступать на филфак?

Зоя. Ты же знаешь, я тебе уже об этом говорила, но ты не хочешь меня понять.

Эмма. Это всё из-за учительницы, которая недавно умерла?

Зоя. Да, от рака.

Эмма. И, что же, ты думаешь избавить человечество от этого коварного «врага»?

Зоя. Я попытаюсь, это будет целью моей жизни.

Эмма. А моя цель более практичная, и ты её знаешь. Окончу Университет, устроюсь на круизный корабль (мама мне поможет), брак с иностранцем, пусть даже фиктивный, и – заграница! Вот моя мечта! И весь мир будет мне открыт!

Зоя. Я тоже мечтаю посмотреть мир. Но это же не работа?

Эмма. А я и не хочу работать, как все за 100 рублей в месяц и штопать колготки. Слава богу, мама мне открыла глаза, как можно жить. Поездила по странам, увидела то, что нам и не снится!

3. НОВОГОДНЯЯ УНИВЕРСИТЕТСКАЯ ВЕЧЕРИНКА. СТУДЕНЧЕСКИЙ КАПУСТНИК.

Конферансье. А сейчас выступят студенты первого курса Татьяна Титова и Константин Жуков: «Частушки про безответную любовь»

Звучит музыка «джайф», некоторые студенты в зале подтанцовывают, царит веселье. На сцену выходят «артисты».

Костя. По какому случаю,

По какому случаю

По какому случаю

Ты ко мне пришла?

Татьяна. Я пришла по случаю,

Что тебя я мучаю,

Что не нужен мне

Такой чудак!

Костя. Как же называется

Такая ситуация

Ты себя давала целовать!

Татьяна. Это называется

Он мне просто нравится,

Но его не думаю

Я любить!

Костя. Как же мог я верить

Твоим хитрым взглядам

Ты меня сумела

Обмануть!

Татьяна. И теперь наказан

За свою наивность

В женщинах не видел

Корень зла!

Музыка продолжается, «артисты» танцуют джайф.

На сцену выходит другая пара «артистов».

Конферансье объявляет: А сейчас свои частушки исполнят Елена Скворцова и Владимир Руднев.

Звучит музыка «твист».

Елена (поёт, пританцовывая).

Ты сюда пришёл зачем?

Ты не нужен мне совсем!

Владимир.

Я пришёл к тебе опять,

Чтобы всё тебе сказать!

Елена. Ну, что нужно говори!

Я считаю: раз, два, три!

Владимир. Мне тебя недостаёт: что хотел сказать я – вот!

Елена. Ха-ха-ха! – тебе ответ.

Как ещё сказать мне – нет!

Владимир. Я прошу сказать мне – да!

Ты мне жизнь вернёшь тогда!

Елена. Что же сделаешь с собой, С своей глупой головой?

Владимир. В сердце я вонжу кинжал,

Чтоб твой голос задрожал!

Елена. Ах, не надо, дорогой!

Ну, поди ко мне – ты мой!

Владимир. Боже, я живу опять, Так давай теперь плясать!

Артисты танцуют твист на сцене, затем переходят в зал. Все танцуют, веселье продолжается.

Туалетная комната. Зоя и Елена перед зеркалом, поправляют прически, подкрашивают губы.

У Елены белые (крашеные) волосы, причёска под «бабету», глаза темнокарие, подведены «стрелкой». У Зои волосы каштановые с медным отливом, причёска «каре» до плеч, чёлка.

Елена. Володька в тебя влюблён, а ты над ним ещё и издеваешься. Что, он не понял, кто сочинил эти куплеты?

Зоя. Мне он нравится, но чтобы любить? Нет, этого я пока не чувствую.

Елена. А ты вообще-то, была когда-нибудь влюблена?

Зоя. Пожалуй, нет…. Хотя нечто похожее испытала в классе 9, но это быстро прошло.

Елена. Что, и не целовалась ни разу?

Зоя. Нет, не целовалась.

Елена. Что-то ты припозднилась. А по виду не скажешь.

Зоя. Это только внешне я кажусь взрослой.

Елена. Ну, ладно, пойдём, потанцуем ещё. Кстати, Володька приглашал к себе в гости послушать Высоцкого. Пойдёшь?

Зоя. Ну, конечно!

4. КОМНАТА ВОЛОДИ.

На диване, на стульях расположились: Елена, Татьяна, Костя, Юрий, Зоя и другие студенты. Владимир настраивает магнитофон.

Елена. Ну, что ты так долго возишься?

Владимир. Да, заело плёнку, надо отмотать.

Елена. И долго ещё? Может, потанцуем пока? Вот пластинка, то, что надо! Ставит пластинку. Звучит: «Ты никогда в нашем городе не был». Твист «Лучший город земли».

Елена начинает танцевать, другие подхватывают. Зоя сидит в углу, наблюдает. Костя с Еленой в центре внимания. Они показывают «класс»: их туловища в наклоне назад почти параллельны полу. Все аплодируют этой паре.

Владимир. Порядок! Слушаем!

Звучат песни Высоцкого из фильма «Вертикаль» и другие.

5. ТА ЖЕ КОМНАТА.

Все разошлись, кроме Зои. Тишина и полумрак.

Володя. Спасибо, что осталась. Я тебе хотел что-то сказать.

Зоя. Признаться в любви?

Володя. Да, отчасти.

Зоя. А что ещё?

Володя. Неужели ты ничего не чувствуешь? Зоя. А что я должна чувствовать?

Володя. Ты ведь – женщина, а я – мужчина.

Зоя. Ты ошибаешься, я ещё не совсем женщина, в твоём понимании.

Он обнимает её, нежно касается её губ. Она отворачивается, но он крепче прижимает её к себе, и их губы вновь сливаются в поцелуе. Зоя освобождается, встаёт, подходит к столу. Достаёт из пачки рисунок, потом другой, третий. На всех рисунках обнажённая натура. Женские фигуры и лица молодых женщин.

Зоя. Это ты нарисовал?

Володя. Да.

Зоя. Ну, ладно, я пойду.

Володя. Ты, что меня боишься?

Зоя. Нет, просто мне пора.

Володя. Я тебя провожу.

6. ЗИМНИЙ ПАРК.

Луна освещает дорожки и поляны. Всё утопает в лунном сиянии: заснеженные кусты, деревья. Снежинки вьются и падают на лица. Володя с Зоей идут по аллее, он держит её за руку.

Володя. Да, ты права, я уже взрослый мужчина и хочу тебя как женщину. Ты к этому не готова. Но я буду ждать.

Зоя. Да, Володя, мне трудно разобраться в своих чувствах. Ты просто не знаешь, в какой семье я росла.

Володя. Ну, друзьями-то мы можем остаться?

Зоя. Да, конечно. Лучшего друга у меня не было.

Они целуются. Над ними висит луна – свидетель их робких, невинных ласк.

7. ВЕСНА 1965 ГОДА.

Вечеринка студентов в квартире Эммы. Нарядная, весёлая хозяйка. Её друзья – студенты филфака. Среди них смуглый красивый юноша – кубинец. Застолье. Пьют вино, произносят тосты по-испански. Смеются. Зоя несколько отчуждённо наблюдает за компанией. Они – как бы из другого мира. Начинаются танцы. Кубинец приглашает Зою, они танцуют. Музыка «бэ саме муча».

Хосе говорит на ломанном русском: Ты понимаешь слова? Они означают: «целуй, целуй меня крепче».

Страстно прижимает Зою к себе. Зоя отталкивает его, но остается в его крепких объятиях. Они продолжают танец. Он проводит по её груди и со страстью целует её в губы. Зоя отрывает губы и смеётся от неожиданности.

Хосе. Ты красивая, но очень дикая. Почему?

Зоя. У нас не принято целоваться при первой встрече.

Хосе. Мы будем встречаться с тобой, и ты будешь моей девушкой. Ты мне очень нравишься.

Зоя. У меня уже есть друг.

Хосе. А ты его любишь?

Зоя. Нет. Мы просто друзья.

Хосе. И ты ещё никого не любила? Зоя отрицательно качает головой. Хосе. Я тебя буду любить, и ты узнаешь, как это прекрасно. Любовь – это лучшее, что есть на свете.

Танец кончается. Застолье продолжается. Пьют вино: за Кубу, за Фиделя Кастро.

8. ТА ЖЕ КОМНАТА.

Гости разошлись. Эмма и Зоя убирают со стола.

Эмма. Ну, как тебе Хосе? Кажется, он в тебя влюбился.

Зоя. Да, он очень красив. И такой страстный! У меня даже голова закружилась от его поцелуев! Но он же иностранец!

Эмма. Подумаешь, кубинец! Правда, и на Кубе побывать не плохо. Но в Европе лучше. Моя маман объездила полсвета. Ты же знаешь, какая там жизнь, не то, что у нас.

Зоя. А в чём разница?

Эмма. А ты не видишь? Посмотри, во что ты одета и во что – я! Вот и разница! И не только в этом. Там – свобода! А у нас – тюрьма! Да ты ничего не знаешь! Кроме «морального кодекса строителя коммунизма» и то, что твой папаша тебе талдычит о своей партии – нашем «рулевом» в этот волшебный коммунистический рай.

Зоя. Разве мы – не свободны? Учимся в Университете, мечтаем…

Эмма. Уж ты мечтаешь! Знаю – хочешь совершить открытие, осчастливить всё человечество! А я мечтаю о том, чтобы ездить, куда хочу, одеваться, во что хочу, а не в то, что у нас продают. Поднимает юбку Зои и смеётся над её трико чуть ли не до колен. В комнату входит «маман» – в чудном нейлоновом халате, волосы завиты в модную причёску.

Зоя. Тётя Аля! Вы – как фея!

Целует её.

«Маман»: Девочки, пора спать!

Эмма. Мама, расскажи этой мечтательнице, как там за границей

Маман. Там хорошо, но об этом лучше не болтать. Поняли?

Она многозначительно подняла палец.

Эмма. А то что – посадят? Вышлют как Солженицина? Надо ей «Гулаг» почитать, мне недавно дали.

Показывает книгу «самиздат».

Маман. Вот уж не думала, что у меня дочь вырастит в диссидентку. Родители коммунисты, мать директор школы, отец… -

Эмма. А отца твоего, сельского учителя, расстреляли в 37 году! Да и твоего деда – тоже, дорогая моя Зоенька. Весёлая страна, ничего не скажешь!

Маман. Всё, закончили разговоры! Спать!

9. КОМНАТА ЗОИ.

Она читает книгу. Потом берёт тетрадь – это её дневник. Что-то записывает. Отрывается от тетради, задумалась, лицо грустное. Подходит к пианино, играет «Разлуку» Глинки. Затем наигрывает мелодию, тихонько напевает.

Нежным голосом,
С нежной улыбкой
Говорил ты нежные слова,
Что я как холодная снежинка
Таю, таю, таю без следа.
Что у меня
В сердце лёд и стужа
А в душе навечно мерзлота…
Если б ты знал,
Какой буран поглубже,
Ураган и буря, и пурга!
Всё б это вместе
Растопить бы солнцем,
Я бы превратилась
В океан.
Ты же был бы ветром
И лизал бы волны,
Так меня ласкал бы
Ты всегда!
Но ты говоришь, что я снежинка,
Что я даже таю без следа.
Ну, какая польза быть водичкой?
Лучше буду колкой и больной!

Захлопывает крышку пианино, встаёт. В комнату входит отец. Строгий чёрный костюм, галстук.

Отец. Что тут такое, что за шум?

Зоя. Папа, ты уже пришёл? Так рано? Мамы ещё нет. Ужинать будешь?

Отец. Зоя, мне надо с тобой серьёзно поговорить.

Зоя. Что-то случилось?

Отец. Было совещание в райкоме. Твоя любимая тётя Аля рассказала о вашей вечеринке. Я тебе запрещаю ходить на эти сборища! Ты поняла меня?

Зоя. Нет, не поняла, объясни, пожалуйста!

Отец. Эта публика не для тебя. Филфак! Это же сплошное диссидентство и разврат! Ты знаешь, на какой я работе, и любая тень, в виде твоих связей с этой компанией, да ещё с иностранцами, может поставить точку, а, может, и кляксу, на моей карьере. Чтобы больше этого не было.

Зоя. А почему Эмме можно?

Отец. У Эммы есть прикрытие, а у нас его нет.

Зоя. Прикрытие – это её отец, то, что он – особист или как это называется?

Отец. И об этом нужно помалкивать. А это что за книга? «Гулаг»? Откуда? Понятно. Больше ты её не увидишь. Забирает книгу.

Зоя. Папа! Ну почему? Ведь уже и так всё известно! В школе мы проходили «Ивана Денисыча». Почему же это нельзя?

Отец. Теперь уже нельзя.

Зоя. Что, оттепель прошла? Как же после этого жить? Где правда, где справедливость?

Отец. Правда – честно трудиться и выполнять свой долг. И гордиться своей страной – самой справедливой в мире. Зоя. И ты в это веришь?

Отец. Я верю и всё для этого делаю.

Зоя. Веришь, что наступит коммунизм, как нас учили в школе?

Отец. Да, я в это верю. Коммунизм – это наша цель и моя мечта. И это сбудется, если нам не будут мешать вроде тех, с кем ты так дружишь.

Зоя. Ты запрещаешь мне дружить с Эммой? Ведь её родители – самые близкие ваши с мамой друзья!

Отец. Дружи, но будь осторожна. И никаких связей с иностранцами.

Отец выходит из комнаты. Зоя смотрит растерянно, и, чуть не плача, достаёт дневник и роняет на него свою голову.

10. 1965 ГОД. КАНУН 1 МАЯ.

Университетская набережная. Солнечный тёплый день. Висят флаги, транспаранты Много студентов толпится у здания Двенадцати коллегий. Из дверей появляется Зоя. Эмма её встречает.

Эмма. Ну, наконец-то! Представляешь, мама достала нам путёвки: круиз по Прибалтике! Побываем в Таллинне, Риге, Вильнюсе. То, о чём мы всегда мечтали – путешествия по морям и странам! Ха-ха-ха!

Смеётся, счастье льётся через край.

Девушки идут по набережной к автобусной остановке.

Зоя. Как здорово! Когда?

Эмма. Завтра теплоход отплывает. Надо сейчас внести деньги за путёвку. У тебя есть? Всего то 18 рублей, профсоюзная. Целых 4 дня! Нет, это просто с ума сойти!

Зоя. Да, еду домой, возьму деньги и сразу к тебе.

Эмма. Едем, надо собираться, не задерживайся дома.

Подходит троллейбус, они садятся в него.

11. КОМНАТА ЗОИ.

Она открывает секретер, достаёт коробочку, вынимает деньги, отсчитывает. Входит мама. Строгая причёска: гладко-зачёсанные волосы собраны на затылке в пучок, одета в юбку с блузкой. Фартук сверху.

Мама. Зоя, ты куда-то уходишь? А я думала, ты мне поможешь. Послезавтра к нам гости придут, я уже начинаю готовить.

Зоя. Ты печёшь пироги, а папа варит студень?

Мама. Ну, да, как всегда.

Зоя. Мамочка, я уезжаю, вернее, уплываю. Тётя Аля достала нам с Эммой путёвки на теплоход: круиз по Балтийскому морю! Боже, как я счастлива! Это – моя мечта, путешествие по морю!

Мама. А папа знает?

Зоя. Нет, я только что узнала, Эмма мне сказала.

Мама. Поговори с отцом.

Зоя. А что тут говорить? Деньги у меня есть, только вчера получила зарплату. Как хорошо, что я на вечернем учусь! И работа интересная, да ещё и деньги платят.

Мама. Дело не в деньгах. Сейчас отцу скажу.

Уходит. Через минуту входит отец. Он тоже в фартуке, в домашней одежде.

Отец. Ты куда собралась?

Зоя. Папуля, собралась в плавание. Мечта моей жизни! Ты ходил когда-нибудь в плавание?

Отец. На войне, по горячему снегу в танке.

Зоя. Прости, папочка. Но сейчас не война.

Отец. Война есть, только другая.

Зоя. Какая другая?

Отец. Идеологическая, а она тоже требует жертв.

Зоя. Ты что, меня хочешь принести в жертву?

Отец. Это не жертва, а принципиальная позиция. Я категорически против твоей поездки. Более того, я запрещаю тебе идти в это, как ты сказала, плавание.

Зоя. Почему? Я что, хуже Эммы? Её мама нам достала путёвки, в чём ты видишь угрозу?

Отец. Об этом я тебе не буду говорить. Без объяснений. Просто запрещаю.

Уходит. Зоя берёт трубку телефона, набирает номер.

Голос Эммы. Ты скоро? Мама ждёт.

Зоя. Я никуда не поеду. Отец запретил. Кладёт трубку, плачет

12. САЛОН САМОЛЁТА. ПОЛЁТ.

Зоя сидит в кресле, смотрит в иллюминатор. Напротив неё сидит мужчина, лет 30–32. Загорелое лицо, широкие плечи, одет элегантно. Смотрит на Зою, прищуривает глаза, губы чуть-чуть растягиваются в насмешливую улыбку. Зоя не замечает его взгляда, лицо строгое, сосредоточенное.

Пассажир. Вы, наверное, первый раз летите на самолёте?

Зоя поворачивает голову, удивлённо смотрит на мужчину.

Зоя. Да, в первый раз.

Пассажир. А в Москве уже были или тоже в первый раз?

Зоя. И в Москву в первый раз.

Виктор (пассажир). А я там живу, вернее учусь.

Зоя. А где учитесь?

Виктор. В Университете. Вернее, уже закончил. Сейчас учусь в аспирантуре. Зоя. Вы – учёный?

Виктор. Собираюсь им стать.

Зоя. Я тоже хочу заниматься наукой. А вы – в какой области?

Виктор. В области философии.

Зоя. А я – биолог. Хочу стать биохимиком-генетиком, что-нибудь в этом роде.

Виктор. У нас почти родственные специальности, у меня – в области человеческого духа, а ваша профессия касается физических, молекулярных процессов, то, что универсально для каждого живого существа.

Зоя. Философия, как мне кажется, очень субъективна, зависит от взгляда на мир отдельного человека, а биология точная наука, её законы неизменны, а познание этих законов ведёт к новым и новым открытиям.

Виктор. А вы хотите сделать открытие, не так ли?

Зоя. Может быть. Об этом ещё рано говорить. Я только начинаю свой путь.

Виктор. Мы уже подлетаем, начинаем снижаться. Вот она – Москва, любуйтесь! Пока не сели, давайте познакомимся. Меня зовут Виктор. Протягивает Зое свою большую загорелую руку. Зоя протягивает свою руку и с робкой улыбкой говорит: Зоя.

Виктор. Милая Зоя, вы не откажетесь, если я вам предложу свои услуги в качестве гида?

Зоя. Нет, напротив, буду очень рада.

13. МОСКВА. КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ.

Перед Мавзолеем готовится смена караула. В толпе можно заметить высокую фигуру Виктора и рядом с ним Зою. На нём серый плащ (модная болонья), шляпа. Зоя в пальто цвета морской волны, черные туфли на каблуке. Зоя смотрит с восхищением на всё, что её окружает.

Зоя. Я такой красоты даже представить не могла! Есть ли на свете что-нибудь лучше, чем Красная площадь?

Виктор. Да, Зоечка, лучше её на свете ничего нет!

Смеётся. Зоя тоже смеётся счастливым смехом. Радость переполняет её сердце. Начинается смена караула. Все смотрят как завороженные на этот ритуал. Но вот и конец, барабанная дробь замолкает. Шум толпы возобновляется. Зоя. Куда же мы теперь пойдём?

Виктор. По главной улице, конечно.

Идут по улице Горького, проходят памятники Долгорукому, Карлу Марксу. Остановились у памятника Пушкину. Оба задумались.

Виктор. У вас в Москве – знакомые? Вы у них будете ночевать?

Зоя. Да, мама дала мне один адрес перед самым отлётом. Я ведь сбежала из дома!

Виктор. Как сбежала?

Зоя. Можно сказать, что это бунт против родительского деспотизма. Мой отец не разрешил мне поехать в круиз вместе с подругой. А её родители лучшие друзья моих родителей. И именно её мама достала нам путёвки.

Виктор. Вот это да! А что за знакомые, у которых вы хотите остановиться?

Зоя. Мамина сослуживица вышла замуж за москвича. Вот их адрес я и записала, когда тайком рано утром ушла из дома и уехала на такси в аэропорт. Они ещё спали, когда я позвонила. Мама взяла трубку и онемела, когда я сказала, что сейчас вылетаю в Москву. Но потом очнулась. Голос её дрожал, когда она диктовала адрес. Жаль её, да и отца тоже. Но ведь когда-то должно всё это прекратиться? Это просто насилие!

Зоин голос сорвался в плач. Виктор взял её за плечи. На вид он кажется намного старше Зои, и она доверчиво склоняет свою голову на его плечо. Он нежно утирает платком её слёзы, утешает.

Виктор. Ну, всё, девочка моя. Я тебя никому не дам в обиду. И не надо ехать к незнакомым людям. У меня для тебя есть отдельная комната.

Зоя. Какая комната?

Виктор. В аспирантском общежитии, сейчас там много свободных комнат, все разъехались на праздники.

Зоя. Нет, я не могу.

Виктор. Ты что, меня боишься?

Зоя. Нет, не боюсь.

Виктор. Тогда что же? Или ты считаешь, что мужчина и женщина не могут быть просто друзьями?

Зоя. Я так не считаю. Но вы ещё не мой друг. Я вас совсем не знаю.

Виктор. Вот и познакомимся поближе. У нас есть кухня, что-нибудь приготовим. Будем пить чай с порожками. Вот как раз кондитерская!

14. КОМНАТА В ОБЩЕЖИТИИ.

Убогая обстановка: две кровати, между ними – стол, по углам вешалки с одеждой. Зоя сидит за столом, напротив неё – парень, по виду китаец или вьетнамец. Они играют в шахматы.

Зоя. А где Виктор?

Вьетнамец (с акцентом). Ушёл на кухню, сейчас чай принесёт.

Зоя. А вы где живёте?

Вьетнамец. Здесь и живу, в этой комнате. Я – сосед Виктора.

Приходит Виктор с чайником в руках.

Виктор. Ну, вот, чай готов.

Ставит на стол чайник, тарелку с пирожками. Пьют чай. Вскоре сосед уходит.

Зоя. Вы нашли для меня комнату?

Виктор. К сожалению, нет. Все заняты. Но ведь здесь две кровати!

Зоя. А сосед?

Виктор. Он ушёл в соседнюю комнату к своим друзьям.

Зоя. Я не согласна. Я ухожу.

Встаёт, направляется к вешалке, снимает своё пальто. Виктор останавливает её, говорит тихим, ласковым голосом.

Виктор. Зоенька, останься, я тебя не трону. Поверь мне. Ты мне очень нравишься. Я хочу, чтобы мы были друзьями и надеюсь заслужить твою дружбу, если это возможно.

Зоя. Вы мне обещаете, вы клянётесь?

Виктор. Да, обещаю и клянусь.

Зоя. Хорошо.

Виктор. Тогда ты устраивайся, а я приду после.

Зоя снимает платье, ложится в комбинации на постель. Тушит свет. В комнате стало совсем темно, только через занавески проникает лунный свет. Тихо входит Виктор. Он раздевается догола и ложится рядом с Зоей. Зоя вскакивает, от ужаса она теряет дар речи. Слышно, как идёт борьба. Видно только голое тело Виктора, срывающего бельё с Зои. Зое, наконец, удаётся вырваться. Она забегает за стол. Виктор начинает гоняться за ней, стол всё время разделяет их.

Зоя. Я сейчас буду кричать, если вы не прекратите!

Виктор (тяжело дыша). Уходи, чтобы я тебя больше не видел, святоша чёртова!

15. КВАРТИРА ЗОИ. НОЧЬ.

Зоя открывает ключом входную дверь, тихо заходит, раздевается. Проходит в свою комнату. Сквозь шторы виден свет в смежной комнате – это спальня родителей. Зоя зажигает бра над диваном, садится, раздумывает. Встаёт и заходит в спальню. Родители лежат на кровати, широкой, 2-спальной, рядом тумбочка, в углу – трюмо. Горит торшер. Отец читает газету, мать лежит на спине, смотрит в потолок. Зоя, молча, подходит к трюмо, расчёсывает свои густые каштановые волосы. Проходит минута, другая.

Отец (с сарказмом). Ну, что, вернулась, блудная дочь?

Зоя. Да, вернулась…. Простите, что так получилось, я не могла больше терпеть. Мама. Ты жила по тому адресу?

Зоя. Да, мама, спасибо. Люба с Володей оказались замечательными людьми. Я была у них как дома.

Они такие весёлые, добрые, показали мне всю Москву. Я даже купалась в открытом бассейне. Раньше там был храм, но его взорвали. А бассейн получился отличный!

Отец. Ну, что ж, мы рады за тебя: вырвалась из гнезда, да только не сломай крылья!

Зоя. Постараюсь, папа. Ну, ладно, я пойду, спокойной ночи!

16. 1965 ГОД. НАЧАЛО ЛЕТА.

Университетская набережная. У парапета

Эмма с Зоей.

Эмма. Ну, вот, закончен 1 курс, сейчас практика и каникулы – ура! Ты куда едешь на лето? Опять в свою деревню?

Зоя. Нет, мы едем в Волгоград, к брату, ты его знаешь, сын тёти Веры. У него там дача на Волге, жена, сын, дочка, в общем, будет весело.

Эмма. Опять семья, даже две семьи. И тебе не надоело? Когда ты будешь взрослой, наконец?

Зоя (с грустью). Я уже побывала взрослой.

Эмма. Ну, и ничего не случилось. Нужно же набираться опыта! Вот я еду по путёвке в Крым. То ли дело: море, чёрное в звёздах небо, лунная дорожка… Зоя. Я тебе завидую.

Эмма. А как с работой?

Зоя. Я уволилась. Хочу всё-таки учиться на дневном. Подала заявление.

Эмма. Тем лучше. Может, где-нибудь встретимся: или ты ко мне в Крым или я к тебе, в твой Сталинград.

Зоя. Хорошо бы. У нас ведь тоже будет практика – по ботанике, в Старом Петергофе.

Эмма. Тычинки и пестики? А у нас практика здесь же, в Университете. Посылают дежурить на разные кафедры, даже ночью. Сегодня будет циклотрон, знаешь, что это такое? Я тоже не знаю. Но там со мной будет сидеть физик – вот это будет поинтереснее твоих пестиков!

17. ПЕТЕРГОФ.

Старый пруд Кристателька в заброшенном парке.

Студенты собирают в букеты разные растения. Затем раздеваются, лезут в воду.

Среди них Володя, Лена, Костя, Зоя и другие.

Володя. Давайте на время: кто дольше продержится под водой?

Все ныряют. Вскоре все головы появляются над водой, кроме Володиной. Ждут. Кажется, прошла вечность. Наконец, на противоположном берегу показалась голова. Все с облегчением вздохнули.

Кто-то. Он же у нас – йог!

Все кричат: Слава, слава нашему йогу!

Володя, переплыв пруд, выходит на берег.

Володя. Я ещё не то могу!

Зоя. А что, например?

Хватает из травы лягушонка.

Зоя. Можешь его проглотить? И снова выпустить, конечно!

Володя. Для тебя я на всё готов.

Берёт лягушонка и проглатывает. Все ждут. Но лягушонка нет.

Зоя (с испугом). Ну, зачем ты это сделал? Я ведь пошутила! Что же теперь будет?

Володя. Вечером я тебе его покажу.

Все смеются.

18. 1965 ГОД, ИЮЛЬ МЕСЯЦ. ПЕТЕРГОФ, СТУДЕНЧЕСКОЕ ОБЩЕЖИТИЕ.

В огромной комнате накрыт стол: закуски, бутылки с вином и газировкой. Отмечают день рождения однокурсника – Юры Веселова. Это самый толстый и добродушный студент из всего курса. Идёт весёлая возня с приготовлением стола, наконец, все усаживаются на места. Произносят поздравления, тосты. Затем начинаются танцы. Жарко. Зоя во время танца с Юрой просит Костю принести ей воды. Костя подаёт ей стакан, она делает большой глоток и задыхается кашлем. Костя смеётся. Все понимают, что вместо воды он Зое дал водки.

Зою отпаивают водой. Затем все идут на Залив. Белая ночь. Слышно, как поют соловьи. Навстречу идёт Володя. Он видит Зою в виде куклы, которую с двух сторон ведут в нужном направлении.

Володя. Зоя, что с тобой?

Зоя открывает рот, что-то говорит, но слов не слышно. Она потеряла голос, от алкоголя у неё парализовало голосовые связки. Володя отводит её в сторону. Они идут по полю, где лежат стога свежескошенной травы. Укладывает её на траву, в стог сена. Зоя засыпает. Володя как зачарованный смотрит на спящую Зою, и ему кажется, что это Венера в лунном сиянии. Взгляд влюблённого художника – перед его глазами спящая Венера с полотна Джорджоне. Шепчет: «Любимая! Будь моей! Я – твой Адонис! Ложится рядом с ней.

19. УТРО. СОЛНЦЕ ВСТАЁТ.

Лучи солнца падают на лица спящих, Зои и Владимира. Зоя просыпается. Видит полуобнаженное тело. Вглядывается, узнает Владимира. В ней борются два чувства: восхищение красотой тела и отвращение от наготы мужской плоти, которая у нее ассоциируется с недавно пережитым насилием над собой. Перед глазами возникают сцены борьбы с Виктором. Она вздрагивает, с отвращением отворачивает голову. Просыпается Владимир. Видит Зою, сидящую к нему спиной. Прикрывается сеном.

Володя. Иди ко мне, любимая!

Зоя. Я не помню, как я здесь оказалась.

Володя. Ты была пьяна. Я тебя сюда привёл, чтобы никто не видел тебя в таком состоянии.

Зоя. А что тут было?

Володя. Ничего, ты просто спала.

Зоя. Да, это ужасно. Костя дал мне водки вместо воды, а я и вино-то пила два или три раза в жизни. Как я выглядела?

Володя. У тебя отнялся язык. А так ничего. Поди сюда, сядь со мной.

Она присаживается.

Зоя. Может, ты наденешь брюки?

Володя. Сейчас надену. Только поцелую тебя. Я полночи любовался тобой и даже не дотронулся до тебя. Сейчас ты мне разрешишь?

Он притягивает её к себе и силой старается уложить её на траву. Она вырывается и злобно смотрит на него.

Зоя (почти кричит). Я никогда, никогда не буду твоей, и ничьей не буду!

20. АВГУСТ 1965 ГОДА. ВОЛГОГРАД. ВИДЫ ГОРОДА. ВОЛГА.

Зоя лежит на песчаном берегу, загорает. Купается. Снова ложится на песок. Засыпает. Пляж пустынный, почти никого нет. Мимо проходит молодой мужчина, останавливается, снимает брюки, заходит в воду, плывёт кролем, как настоящий спортсмен. Выходит на берег. Торс атлета, мужественное загорелое лицо. Смотрит на спящую Зою, всматривается в её юное лицо, на котором отражены её таинственные сновидения: губы сложены в полуулыбке, веки вздрагивают, дыхание то учащается, то замирает. Пловец садится рядом. Зоя со спины поворачивается на бок, в сторону пловца, закидывает руку за голову – спящая Венера!

Пловец с восхищением смотрит на все эти изумительные превращения. Зоя просыпается. Открывает глаза и видит лицо пловца, его взгляд, устремлённый на неё. Смотрит, как бы ещё не понимая, спит она или уже проснулась. Лицо напротив постепенно проявляется полностью. Зоя вскрикивает, садится и смотрит с удивлением на столь дерзкого типа.

Зоя. Кто вы? Зачем вы здесь?

Пловец. Я Анатолий, а вас как зовут?

Зоя. Зачем вам моё имя? А ваше имя меня совсем не интересует.

Анатолий. Вы всегда такая сердитая?

Зоя. Всегда, когда мне навязываются с бухты-барахты.

Анатолий. А я не с бухты-барахты, а пришёл после смены поплавать, а вы как раз расположились на моём любимом месте.

Зоя. Вот как! Вы ещё в претензии? Разбудили, пялитесь на меня как на бревно и дерзите вдобавок?

Анатолий. Я вас не будил, вы сами проснулись. А я бы ещё мог долго смотреть на вас, как вы мило улыбаетесь во сне.

Зоя. Вы что, издеваетесь надо мной? Я ухожу и не хочу вас больше не видеть, не слышать!

Зоя берёт свой сарафан, полотенце и уходит.

21. ДОМ КУЛЬТУРЫ. СЕГОДНЯ ПРАЗДНИК ГОРОДА.

Люди собираются на торжество, веселые, нарядные, в основном молодёжь. На сцене выступают артисты. В заключение поёт хор, среди певцов заметно лицо Анатолия. После концерта начинаются танцы. Зоя в белом в серую клеточку платье скромно стоит у стены и смотри на танцующие пары. Ей скучно, она здесь никого не знает. К ней подходит Анатолий. Он очень красив в своём новом образе: чёрные брюки, ярко-белая рубашка с коротким рукавом подчёркивает загар и его атлетическую фигуру. Зоя смотрит на него, не узнаёт.

Анатолий. Здравствуйте, вот мы и встретились.

Зоя. Зачем вы преследуете меня?

Анатолий. Я пришёл на концерт. Кстати вы меня не заметили в хоре?

Зоя. Так вы ещё и поёте?

Анатолий. И не только. Я ещё и танцую. Посему приглашаю вас на танец. Как раз мой любимый вальс.

Зоя смотрит на него строго. Но на лице Анатолия появляется такая обезоруживающая улыбка, в глазах столько детской радости и простодушия, что Зоя не выдерживает и тоже улыбается. Они танцуют вальс. Эта сцена напоминает первый бал Наташи Ростовой. После танца лицо Зоя разгорается румянцем, глаза излучают радость и возбуждение.

22. СВИДАНИЕ ЗОИ И АНАТОЛИЯ.

Мамаев Курган. Звучит торжественная музыка. Зоя ждёт. Смотрит на часы. На мотоцикле подъезжает Анатолий.

Зоя. Ну, что ты опаздываешь?

Анатолий. На работе задержали. Эти планы, отчёты, сама знаешь.

Зоя. Нет, пока этого я не знаю, думаю, что и не узнаю. У нас с тобой разные профессии: ты – инженер-строитель, а я буду заниматься наукой. Там – без планов, там – научные озарения, как у поэтов.

Анатолий. Посмотрим, какой из тебя выйдет учёный. Пока ты не тянешь даже на старшеклассницу.

Зоя. Это почему же?

Анатолий. А вот сейчас проверим! Хочу тебя прокатить с ветерком. На мотоцикле ездила когда-нибудь?

Зоя. Нет, а куда мы поедем, за город?

Что, в городе уже ничего интересного нет?

Анатолий. Хочу тебе показать нашу степь.

23. СТЕПЬ. МОТОЦИКЛ НЕСЁТСЯ НА ОГРОМНОЙ СКОРОСТИ.

Степь пустынна и очень красива. Зоя крепко держится за Анатолия, глаза у неё горят от возбуждения. Вдруг Анатолий резко останавливает мотоцикл.

Зоя. Зачем мы остановились? Так хорошо было мчаться: свист ветра, я чуть не оглохла. Ну и скорость!

Анатолий. Тебе понравилось? Не испугалась такой быстрой езды?

Зоя. Нет, с тобой я ничего не боюсь.

Анатолий. Давай немного отдохнём, посидим и послушаем степь: она ведь живая, в ней так много звуков и запахов!

Зоя. С удовольствием. Это мне как биологу, интересно знать. У нас ведь совсем другая природа.

Они уходят с обочины, садятся на траву: она очень колкая. Анатолий снимает рубашку, и Зоя усаживается уже с комфортом. Она смотрит с изумлением: всё для неё необычно, ароматы степи просто одурманивают.

Зоя. Здесь – словно рай в пустыне, а мы – первые люди Земли: только степь и небо над головой!

Счастливо смеётся. Анатолий смотрит на неё влюблёнными глазами, притягивает её к себе. Она доверчиво прижимается к нему. Они целуются. Анатолий, отстраняя её, тяжело дышит, потом справляется с собой и говорит мягким голосом, но с решимостью во взгляде.

Анатолий. Зоя, я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой.

Зоя. Толя, ты очень мне нравишься, но об этом слишком рано говорить, я ещё к этому не готова, да и ты меня совсем ещё не знаешь.

Анатолий. Я только знаю, что ты скоро уедешь и забудешь меня.

Зоя. Может, и не забуду. Давай не спешить.

Анатолий. Я тебя не отпущу, пока ты не станешь моей женой.

Зоя хочет встать, но он её удерживает.

Зоя. Ты что, хочешь сделать здесь меня своей женой?

Анатолий. Да, именно здесь.

Зоя вся в смятении, оглядывается, прислушивается. Где-то вдалеке слышится гул мотора. Зоя насмешливо смотрит на Анатолия.

Зоя. Но сначала сними брюки, потому что лежать на этих колючках будет очень больно.

Анатолий начинает стаскивать брюки. Зоя прислушивается, гул всё ближе и ближе. Наконец вдали показывается автомобиль. Анатолий, ничего не замечая, расстилает на траве брюки, сверху кладёт рубашку: постель готова. Он в одних трусах. Притягивает Зою к себе. Она резко вырывается и бежит к шоссе. Останавливает машину и садится в неё. Анатолий с изумлением смотрит, как машина удаляется всё дальше и дальше. Опускает глаза и поднимает Зоины босоножки. Она убежала босиком. Он смотрит на босоножки и горько усмехается.

24. ВОЛГА. ТО ЖЕ МЕСТО НА ПУСТЫННОМ ПЛЯЖЕ.

На песке растянулись Зоя и Эмма – они блаженствуют под лучами солнца.

Зоя. Как хорошо, что ты приехала.

Эмма. Тебе что, было так скучно?

Зоя (с некоторым сарказмом). Нет, скучно не было, даже наоборот…

Эмма. Ну, рассказывай, что случилось? Да, как прошла твоя практика с пестиками?

Зоя. Плохо, в конец поссорилась с Володькой. А ты?

Эмма. А я как раз наоборот. Дежурство на циклотроне закончилось сбором богатого урожая.

Зоя. Что это значит?

Эмма. А вот что: физик, с которым мне пришлось всю ночь сидеть у этого циклотрона, влюбился в меня по уши. Забросал цветами, подарками. Скоро он будет здесь, сама увидишь, какой он весёлый, а, главное, добрый и щедрый.

Зоя. А замуж ты за него не собираешься?

Эмма (смеётся). Ещё чего? Просто дурю ему голову! Он умный, мне с ним интересно, и вдобавок не жадный таких кавалеров у меня ещё не было. Зоя. Но он хотя бы тебе нравится?

Эмма (строго). Что за лепет? Нравится – не нравится! Это не имеет значения. Ты знаешь мои планы: замуж – только за иностранца. Это – временный эпизод.

Зоя. Но он же влюблён в тебя и на что-то надеется?

Эмма. Пусть надеется. Я хочу жить весело, а он мне всё для этого делает.

Зоя. Прости за нескромный вопрос: вы с ним живёте, ну… как муж и жена?

Эмма (грустно улыбаясь). Да, пришлось расстаться с этой пресловутой девственностью. Не знаю, что ты так крепко за неё держишься?

Зоя. Я сама не знаю… Ну, ладно, обо мне потом. А сколько ему лет?

Эмма. Точно не знаю, где-то около 30. А может, и больше.

Зоя. Такой старый?

Эмма. А мне такие и нравятся. Не с молокососами же водиться, как ты, которые ничего не умеют, а, главное, не имеют. Тебе дарил кто-нибудь что-нибудь подобное?

Эмма показывает на пальце золотой перстень с голубым камнем. Зоя подносит руку к Эмминым глазам.

Зоя. Какая прелесть, под цвет твоих глаз!

Эмма. С таким расчётом и выбирали.

Зоя (задумчиво). Да, мои кавалеры мне ничего не дарят. Только жениться хотят.

Эмма. Тебе что, сделали предложение?

Зоя. Да, сделали, лёжа на кактусе. Сейчас расскажу.

25. ВЕСНА 1969 ГОДА. УНИВЕРСИТЕТСКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ.

Зоя ждёт у парапета напротив филфака Эмму. Та выбегает из дверей, бросается к Зое.

Зоя. Ну как, защитила?

Эмма. Да, с отличием. Всё – я свободна, как птица!

Зоя. И куда ты полетишь?

Эмма. Поплыву. Мама устроила меня по своим связям в Балтийское пароходство, буду плавать на круизном теплоходе по морям-океанам!

Зоя. Как переводчик?

Эмма. Нет, какой там переводчик? Теплоход этот для иностранцев. Там своих хватает. Пока в качестве горничной, а потом неизвестно.

Зоя. Какой ужас! Эмма! Ты ведь такая умница, владеешь нескольким языками и – горничная!

Эмма. Да, мне предложили аспирантуру, но это-потеря времени. Надо корпеть над диссертацией несколько лет, затем получить степень и должность с окладом 200 рублей.

Эмма с Зоей идут по набережной, продолжают разговор.

Зоя. Разве это мало?

Эмма. Для меня мало. Я иду по намеченному плану, забыла мою программу максимум? Нет, не коммунизм, к которому мы все дружно идём нога в ногу. Заграница, и точка! Вот туда я сейчас и отправлюсь. Да ещё под парусами!

Зоя. А когда?

Эмма. Уже скоро, через 2–3 месяца. А пока у нас есть время. Ты как, не против махнуть на юг, в Сочи, например? Там в апреле уже тепло.

Зоя. У меня же работа, да и учёба не закончилась. Скоро сессия. Это ты всё делаешь досрочно, с опережением графика.

Эмма. Надо было переходить на дневное, тогда бы и ты была, как я, в свободном полёте!

Зоя. Я слишком земная, мне не летать, как тебе.

Эмма. Всё будет по твоему плану: аспирантура, кандидатская, младший, потом старший научный сотрудник, а там, глядишь, и профессором станешь. Фу, как скучно!

Зоя. А мне не скучно. И я буду рада, если это случится на самом деле.

Эмма. Всё, бери отпуск на две недели, и летим на юг.

26. ОСЕНЬ, 1969 ГОД. НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ.

У станции метро встречаются Эмма и Зоя.

Зоя. Ну, как твоё плавание?

Эмма. Всё так здорово, ты не представляешь, где я только не была! Лондон, Копенгаген, пересекли экватор и всех новичков выкупали в океане – такой обычай.

Зоя. У меня не так густо, была в Паланге, Вильнюсе, ну и всё, пожалуй.

Эмма. Пойдём в кафе, и ты мне всё расскажешь.

Зоя. А куда ты хочешь?

Эмма. В Европейскую гостиницу, у меня там знакомый швейцар.

27. КАФЕ.

В полумраке сидят за столиками элегантно одетые люди, в основном – иностранцы.

Зоя и Эмма занимают отдельный столик. Эмма заказывает кофе.

Зоя. Может, закажем шампанское, за встречу?

Эмма. Ты что? Здесь сумасшедшие цены! Обойдёмся и так.

Зоя. Ну, расскажи сначала о себе, о своём первом плавании.

Эмма (прищурив глаза). Знаешь, всё бы хорошо, если бы не эти чёртовы иностранцы!

Зоя. Ты же мечтала о них?

Эмма. Да, мечтала: о муже иностранце, а не об этих засранцах, которые нас за людей не считают! Ты получала когда-нибудь по заднице?

Зоя. Тебя что, там били?

Эмма. Нет, просто, походя, хлопали по заднему месту и говорили: «какая аппетитная попка»!

Зоя (рассмеявшись). А ты им сдачи давала?

Эмма. Нет, я только любезно улыбалась и говорила: «thank you very much». В основном там были немцы и англичане. Мои испанский и французский языки не пригодились.

А английский я только в школе изучала. А ты сама знаешь, как нас учили в школе. Ладно, рассказывай о себе. Ты, наконец, нашла свой «пестик»?

Зоя. Даже не знаю, что и сказать. Одним словом, я влюбилась.

Эмма. Поздравляю, наконец-то!

Зоя. Эта любовь похожа на то, как у Шекспира: «нет повести печальнее на свете, чем повесть обо мне и о прекрасном Пете».

Эмма. Ну, не томи, рассказывай, и со всеми подробностями, как и что там у вас было.

Зоя. Отпуск мне дали в сентябре, и то на две недели. Ведь я же прогуляла половину на юге, с тобой! Моя коллега вернулась из Паланги и так возбудила меня своими впечатлениями от неё, что я тут же вылетела туда.

С этого момента идут кадры фильма под голосовое сопровождение Зои.

Кадры полёта. Зоя сидит в кресле и смотрит в иллюминатор.

Голос Зои. Уже сидя в самолёте, я стала мечтать о чём-то очень чудесном и необычном, о том, о чём мечтала уже много лет – о встрече с любимым. Даже сочинила стихотворение:

Я сердце не могу унять
Мне больно от того
Что нет любимого со мной
И как прожить мне без него
Я не могу понять
Весна прошла, но всё равно
Мне сердце не даёт покоя,
Стучит и требует своё:
Приди скорей, ведь ты в мечтах
Со мною так давно.
Воображение рисует мне твой образ
Он везде: и в звёздах, соснах и в луне.
На что б не посмотрела я:
Везде, – и нет его нигде!
Ищу, хочу тебя найти
Увидеть, наконец, твои незримые черты.
Но вижу лишь одно:
Пустыня, ветер и песок.
И больше – ничего!
И сквозь пустыню и песок,
Сквозь этот мрак
Сияют те же всё глаза,
И мне идти велят
На их извечный лунный свет.

Далее голос сопровождается зримыми кадрами.

Выхожу из самолета – тут же оказалось такси. «Куда едем?» – спрашивает шофёр. Со слов Инги я помнила, что она останавливалась в кемпинге, и говорю: «Мне в кемпинг». Шофёр удивился, но довёз меня до места. И тут я увидела нечто невероятное: редкие невысокие сосны, среди которых стоят аккуратные домики, за лесом виднеется синее-синее море, песчаный берег какого-то серебристого цвета под лучами заходящего солнца – и ни одного человека! Обошла почти весь лагерь, и только в домике с надписью «администрация» оказалась одна живая душа. Администратор, старичок с добрыми глазами, говорит: «уже не сезон, все разъехались, но вот вам связка ключей, выбирайте любой номер». Подхожу к домику, который ближе всего к морю, открываю дверь: уютный 2-х местный номер, чисто, но душно. Решила открыть окно, но оно не поддается: заело щеколду. Решила попросить у старичка инструмент, выхожу и вижу через домик парня с рюкзаком на спине. Видимо, он тоже только что приехал. Я подхожу и спрашиваю:

Зоя. Вы не поможете мне? У меня окно не открывается.

Пьер. Сейчас посмотрю, что-нибудь найду.

Роется в рюкзаке, достаёт складной нож. Идут к домику. Пьер мигом открывает окно, улыбается.

Пьер. Всё просто. А вы что, здесь одна?

Зоя. Да, а вы?

Пьер. Я тоже один.

Зоя (смеётся). Как нас так угораздило?

Пьер тоже смеётся. У него замечательная улыбка. Высокий, худощавый, широкоплечий, волосы чёрные до плеч. Очень молодой, не более 22–23 лет.

Пьер. Давайте знакомиться, а то совсем одичаем здесь без людей.

Зоя. Что ж, придётся, коли так. Меня зовут Зоя.

Пьер. А меня – Пётр, но друзья зовут меня Пьером.

Зоя. Да, так больше вам подходит, вы же типичный француз!

Пьер. Да, я люблю всё французское, особенно музыку и их шансон.

Зоя. И поёте?

Пьер. Да, под гитару, но гитары с собой не взял. А так бы с удовольствием вам спел. А сейчас, может, искупаемся, пока солнце не зашло.

Зоя. Да, это будет чудесно. Сейчас только переоденусь.

28. ТО ЖЕ КАФЕ. ЭММА И ЗОЯ СИДЯТ ЗА СТОЛИКОМ.

Зоя. Вот так мы познакомились.

Эмма: И ты в него влюбилась, как дурочка, с первого взгляда! Кто он хоть и откуда, твой не совсем датский принц?

Зоя. Он из Ульяновска, фотокорреспондент, работает в редакции какой-то местной газеты. Молод и красив, как бог. Могла ли я не влюбиться в такого?

Эмма: И где он теперь, твой «бог»?

Зоя. Он уехал к себе домой. И я не знаю ни его адреса, ни телефона, ни даже его фамилии. Но это неважно. Ты не представляешь себе, что это было, и что я испытала за эти две недели!

Зоя закрывает глаза и как в каком-то сладком сновидении видит райские берега Паланги.

Эпизод 29

29. ПАЛАНГА.

Берег Паланги с её песчаными дюнами среди ярко-зелёных сосен, осенним небом и ласковым нежарким солнцем. На всём огромном пространстве белого, сияющего серебром песка, за которым простирается сверкающее неяркой голубизной море, виднеются две человеческие фигурки. Издалека они напоминают молодых, вырвавшихся на свободу животных, которые носятся в восторге от этого необъятного прекрасного мира, который их окружает и принадлежит им одним. Это – Зоя и Пьер.

Пьер догоняет Зою, берёт её за руки. Они глубоко дышат, глаза их сияют, и они начинают смеяться, смеяться от счастья. Пьер кричит: «О, море!». Зоя: «О, небо!». Пьер: «О, солнце!». Зоя: «О, Паланга!». Пьер: «О, Зоя!». Зоя: «О, Пьер!».

Они обнимаются, потом бегут к воде и плывут наперегонки. Возвращаются на берег. Ложатся на песок в уютную как постель дюну, окруженную со всех сторон соснами.

Зоя. Я голодна, как зверь…

Пьер. Я тоже голоден и тоже зверь…

Пьер всем телом наваливается на Зою, их губы сливаются в страстном поцелуе. Вдруг Зоя резко отворачивает голову.

Зоя. Пьер, давай не заходить слишком далеко. Ты же знаешь, почему…

Пьер. Но ты же любишь меня, и хочешь, я это чувствую…

Зоя. Да, люблю, но… до «этого»…

Пьер. Ну, давай хоть до «этого»…

Они страстно целуются, барахтаются в песке, как молодые щенки, смеются и снова целуются.

Их тела, молодые, сильные, загорелые, как на полотнах старых мастеров Возрождения, сплетаются и извиваются, руки обвивают друг друга, а губы слиты в едином поцелуе. Они устают от этой любовной игры, тяжело дышат. Замирают. Их тела слиты в одно целое. Пьер лежит на Зое, крепко обняв её. Кругом тишина, ни единого звука. Вдруг раздаются глухие удары: это звуки биения двух сердец. Отчетливые удары двух любящих сердец продолжаются минуту или две, но это – как символ вечности, Космоса, зарождения Вселенной.

Пьер отрывается от Зои: удары смолкают. Зоя с изумлением смотрит на Пьера.

Зоя. Ты слышал?

Пьер. Да, слышал.

Зоя. А что это было? Я как будто унеслась в какой-то другой мир.

Пьер. Это и был другой мир: мир любви, несбыточной любви.

Пьер резко поднимается.

Пьер. Всё, идём домой. Я уже тоже проголодался. Зоя. Но нам нечего есть.

Пьер. У меня в рюкзаке осталась банка тушёнки. Побежали.

Пьер и Зоя бегут по песку и скрываются в соснах.

30. ЗОЯ И ЭММА СИДЯТ ЗА ТЕМ ЖЕ СТОЛИКОМ В КАФЕ.

Эмма. Какая прекрасная идиллия, просто рай, и в нём Адам и Ева. Но вы хоть согрешили, как эти двое несчастных?

Зоя. Нет, нет, нет!

Голос Зои срывается в крик и, уронив голову на стол, она тихо, мучительно стонет, сдерживая рыдания.

Эмма. Но почему? Ты же его полюбила. Ты хотела любить и полюбила, наконец! Зоя поднимает голову, вытирает слёзы.

Зоя. Эмма, я, кажется, ненормальная. Ведь чем больше мне нравится мужчина, тем отчаяннее я не хочу ему принадлежать. Почему так? Неужели это так и будет всегда? Проклятый Виктор! Ведь как только у меня появляется влечение к мужчине, вот как к Пьеру, я вижу дикого зверя, который хочет мною овладеть!

Эмма. Ну, знаешь, так ты и состаришься, не узнав любви, самого большого наслаждения, которое она даёт.

Зоя. Да, я – дура, и ничего не могу с этим поделать. У меня возникает отвращение при одной только мысли, что кто-то может мною обладать.

Эмма. Не кто-то, а любимый мужчина.

Зоя. Но ты ведь можешь? Своего Николая ты не любила, а смогла?

Эмма. То – я, а то – ты. Две большие разницы. И у меня не было такой психологической травмы, как у тебя. Так всё же, чем закончился ваш роман?

Зоя. Мы расстались. Из Паланги мы с его другом литовцем побывали в Вильнюсе, а затем приехали в Ленинград. Он жил у моих друзей. Три дня мы чудесно провели в нашем городе, а потом я его проводила на поезд. Он уехал…

Сцена в реальном времени. По перрону идут Зоя и Пьер. Подходят к вагону. Зоя смотрит на Пьера, берёт его за руку.

Зоя. Когда мы увидимся?

Пьер. Не знаю.

Зоя. Но ты ведь приедешь сюда, ко мне? Или я к тебе?

Пьер. А зачем?

Зоя. Как зачем? Мы не можем расстаться после всего, что было?

Пьер. А что было? Ты не захотела быть моей, ты меня не любила.

Зоя. Ах, вот оно что? Тебе надо было только это, чтобы поверить в мою любовь?

Поезд трогается, Пьер встаёт на ступень.

Зоя. И это всё?

Пьер. Да, Зоя, прощай!

Поезд удаляется, Зоя со слезами на глазах смотрит на Пьера, который постепенно становится всё меньше и меньше.

Платформа опустела. Зоя медленно идёт к зданию вокзала, тихо и с горечью произносит:

О, нет! Я не хочу, зачем?

Зачем меня с таким бесстрастьем Хотят увлечь в потоки страсти, Где всё так жутко……

СНОВА СЦЕНА ЗА СТОЛИКОМ В КАФЕ.

Эмма. И… всё?

Зоя. Да, видимо, всё…. Ни письма, ни звонка, ничего.

Эмма. И как ты?

Зоя. Плакала, страдала, всё ждала, но….

Эмма. Жалеешь?

Зоя. Да, очень, готова убить себя.

Эмма. Да, таких дур я ещё не встречала.

Зоя. Ты хотя бы не мучай меня!

Эмма. Всё, хватит, не истери! Успокойся! Это тебе урок, в следующий раз, когда влюбишься, не мучай ни себя, ни его. Ведь то, что ты делаешь – это просто садизм, и… мазохизм тоже.

Зоя. Да, ты права. Мне надо лечиться. Я готова отдаться теперь первому встречному.

Эмма. Вот этого не надо! Влюбляться надо с умом, а не очертя голову, как ты.

Зоя. Да, с умом, ты права. А как же чувства?

Эмма. Чувства будут…. Потом.

Зоя. Думаю, что все чувства у меня перегорели. Да я и не хочу больше никаких чувств! Знаешь, мне по душе то состояние, которое я выразила в стихотворении.

Эмма. Вот не знала, что ты пишешь стихи. Тогда прочти, это интересно…

Зоя. О, нет, я не хочу! Зачем?

Зачем меня с таким бесстрастьем
Хотят увлечь в потоки страсти,
Где всё так жутко и темно!
Где нет простора ни мечте,
Ни мысли, ни очарованья
Того пленительного ожиданья,
В котором столько божества!
Где всё озарено сияньем
Того небесного огня,
Где не угаснут ни мечта,
Ни ум, ни светлые желанья!

31. ВЕСНА 1970 ГОДА. ОКОНЧАНИЕ УНИВЕРСИТЕТА.

Университетская набережная. Из главного здания Университета выходят Зоя и её подруга Лариса. Их ждёт Альгис – муж Ларисы. Он высокий, светловолосый мужчина атлетического сложения.

Альгис. Ну, как, девочки?

Лариса. Отлично! Зоин диплом приравняли к мини диссертации.

Альгис преподносит подругам цветы.

Альгис. Поздравляю! Ну, а теперь идём в ресторан – отметим ваше окончание Университета.

Зоя. Куда же ты нас приглашаешь?

Альгис. Да, тут близко. Ресторан-поплавок.

Идут по набережной.

32. РЕСТОРАН-ПОПЛАВОК У ТУЧКОВА МОСТА.

За столиком сидят Альгис, Лариса и Зоя. Альгис разливает шампанское. Поднимают бокалы.

Альгис. Мои дорогие Ларочка и Зоя! Целых шесть лет вы трудились на двух поприщах: учёба в Университете и работа в научном центре. И вот перед вами открылись двери в мир вашей мечты: наука и постижение её тайн в области биохимии, генетики и не знаю, чего ещё. Желаю вам успехов на этом поприще и новых открытий!

Звон бокалов, смех, музыка. Альгис приглашает Ларису на танец. Зоя немного с грустью смотрит на эту красивую пару. Танец заканчивается. Альгис и Лариса садятся за стол.

Зоя. Альгис, тебе ещё год учиться?

Лариса. Зоя, не называй его Альгис, для нас он просто Алик. Он же не у себя дома в Литве?

Альгис. Я уже и забыл, когда был дома. От Ларочки и сына просто не оторваться. Да и учёба…. Да, я отстал от вас. Но, ничего, догоню. У меня тоже планы заниматься наукой после окончания.

Зоя. Разве у спортсменов может быть что-то интересное в научном плане?

Альгис. Конечно! Мы изучаем почти те же предметы, что и вы, на биофаке: физиологию, анатомию и даже биохимию. Найду что-то смежное, близкое к вашей специальности. А вы мне поможете! Да, Ларик?

Лариса. Нам надо думать не об одной науке, дорогой, а о сыне тоже. Тем более что он скоро пойдёт в школу, и нужно ребёнка к ней готовить.

Альгис. Да, придётся работать на три фронта: учёба, работа и школьные уроки.

Зоя. У вас, наверное, всё проще, не так, как в городе?

Лариса. Ещё труднее. Школа в соседнем посёлке, а в город ехать в противоположную сторону. Не знаю, как буду успевать.

Начинается новый танец. Альгис приглашает Зою. Они танцуют. Затем садятся за стол.

Альгис. А завтра устроим на Заливе пикник в честь вашего окончания. Приглашайте своих друзей однокурсников на нашу фазенду.

Зоя и Лариса: Это просто чудесно!

33. ЗАГОРОДНЫЙ ДОМ ЛАРИСЫ И АЛЬГИСА.

Застолье. Среди гостей Зоя, Лена Гусева, Костя Жуков и другие. Общее оживление. Сыну Артёму дарят подарки. Тосты, танцы, бардовские песни под гитару.

Альгис. А теперь, друзья, пора нам проветриться и пойти на Залив. Берите купальники!

Все выходят из дома и идут по берёзовой аллее вдоль шоссе. Лариса и Зоя впереди, за ними вся компания. Уже вечереет, но солнце ещё не село. Тихая, тёплая белая ночь.

Навстречу идёт группа мужчин. Они явно навеселе, громко разговаривают, хохочут. Поравнявшись с Ларисой и Зоей, один из них проводит по длинным распущенным волосам Ларисы рукой. Смеётся и проходит мимо. Альгис нападает на этого парня, они дерутся, их разнимают. Альгис в гневе. Зоя с ужасом смотрит на Ларису. Та, молча, наблюдает за всей сценой с горькой усмешкой.

Зоя. Лара, что это с Альгисом? Ведь это была вполне безобидная шутка подвыпившего парня? Неужели из-за этого нужно драться?

Лариса. Ты даже не представляешь, как мне тяжело всё это: его безумная ревность меня просто убивает.

Зоя. Я ничего подобного даже предположить не могла. И часто это с ним бывает?

Лариса. Ты знаешь, ведь это – болезнь. Я просто боюсь и за себя, и за него. Эти припадки ревности могут случаться буквально на пустом месте. Вот как сейчас.

Разборка заканчивается, постепенно Альгис приходит в себя, даже улыбается, пытаясь сохранить лицо. Другие ему подыгрывают, как будто ничего не произошло. Продолжают свой путь.

34. ЧУДЕСНАЯ НОЧЬ НА ЗАЛИВЕ.

Все идут купаться. Бегают по песку, веселятся как дети. Одна Лариса всё ещё грустит. Зоя замечает это.

Зоя. А что будет дома, когда вы останетесь одни?

Лариса. Будет меня мучить, доказывать, что я сама виновата, что ко мне пристают мужики. Но разве я в этом виновата?

Зоя. Ты слишком красива – в этом твоя вина. Ему не надо было на тебе жениться, зная свой литовский характер. И он тебя очень любит. Его даже жаль.

Лариса. А мне себя жаль.

Зоя. Он хотя бы руки не распускает?

Лариса. Пока нет, но думаю, что дойдёт и до этого.

Зоя. И что тогда?

Лариса. Тогда остаётся одно.

Зоя. Развод?

Лариса. Да.

35. ИЮНЬ 1970 ГОДА. ПРАЗДНОВАНИЕ ОКОНЧАНИЯ УНИВЕРСИТЕТА.

Комната Зои. За большим столом сидят: Зоя, её родители и гости однокурсники Зои. Общее оживление, разговоры, смех. Отец Зои разливает шампанское, произносит тост.

Отец. Ну, что, друзья мои! Сегодня и для вас, и для нас с мамой знаменательный день. Ещё одна веха в вашей жизни пройдена. Студенческая пора закончилась, и начинается новая жизнь. Я вам всем желаю, чтобы на пути познания природы человека, а это суть избранной вами профессии, вы добились всего, о чём мечтали. Выпьем же за вашу мечту!

Все встают, чокаются, под крики «ура» пьют шампанское. Звучит звонок. Зоя идёт открыть дверь. Появляется с новым гостем.

Зоя. Борис Николаевич Мухин. Куратор моей дипломной работы. Учёный, молодой ещё и зелёный, но в будущем Нобелевский лауреат, как минимум.

Последние слова – с иронией и некоторой насмешкой, но вполне безобидной. Мухин здоровается, ему дают место за столом. Он внимательно всматривается во все лица, ведёт себя естественно, просто и доброжелательно. Разговаривает со всеми несколько снисходительно. На вид ему лет 2 9-30. Роста среднего, атлетического телосложения, светловолосый. Снова разливают шампанское. Мухин поднимает бокал, произносит тост.

Мухин. Предлагаю тост за будущих молодых учёных, и не просто учёных, а выдающихся учёных, дерзающих свершать открытия, а иначе и смысла нет. За целеустремлённость, за славу, за будущих Нобелевских лауреатов!

Все смеются. Пьют шампанское.

Отец Зои. Товарищ учёный, вы так уверены в себе или шутите?

Мухин (серьёзно). Нет, нисколько не шучу. Может, Нобеля мне не дадут, но памятник поставят непременно.

Отец (с иронией). А не делаете ли вы из «мухи» слона, дорогой наш учёный?

Все смеются каламбуру, и Мухин в том числе.

Играет музыка. Начинаются танцы. Мухин танцует с Зоей. У Зои весёлое настроение, она счастлива. Мухин что-то шепчет ей на ухо. Она смеётся. Звонок в дверь. Зоя идёт открывать. Вводит гостя: это Владимир Руднев. На нём солдатская форма, голова обрита. Его узнают, бросаются обнимать. Он смущённо улыбается, ищет глазами Зою. Зоя (тихо шепчет Мухину). Это Володя, мой однокурсник и хороший друг. После третьего курса его забрали в армию, служил на Кушке. Только сегодня прибыл оттуда.

Володю усаживают за стол. Зоя подходит к нему, нежно гладит по его бритой голове. Поднимает бокал, произносит тост.

Зоя. Володя, мы тебе очень рады, ты снова с нами. Я, как и все тут, желаю тебе окончить Университет, и как можно быстрее стать Нобелевским лауреатом.

Все смеются шутке, у Володи проходит смущение, он с благодарностью смотрит на Зою. Снова пьют шампанское, танцуют.

36. КОМНАТА ЗОИ.

Все гости разошлись. Остался один Володя. Он сидит на диване, читает. Полумрак, горит настольная лампа. Зоя собирает посуду со стола. Потом садится рядом. Они смотрят друг на друга, никто не решается заговорить первым.

Володя. Я тебе писал, часто писал. Ты отвечала редко, и я почти ничего не знаю о том, как ты прожила эти три года. Расскажи, пожалуйста.

Зоя. Что ты хочешь узнать?

Володя. Ты любишь кого-нибудь?

Зоя. Нет, не люблю.

Володя. А этот Мухин? Он-то в тебя влюблён, это сразу видно.

Зоя. Но я-то его совсем не люблю. Он просто надутый сноб, хотя и умный.

Володя. А меня ты ждала?

Зоя. Что, Володя, ты имеешь в виду?

Володя. Я имею в виду, что я всю жизнь тебя люблю и хочу на тебе жениться. Все три года я только об этом и думал. Зоя изумлённо смотрит на него, не выдерживает и прыскает от смеха. Он, как маленький, кладёт ей голову на плечо, всхлипывает. Зоя нежно гладит его по голове, приговаривает.

Зоя. Ты хороший, добрый, умный, а я злая и никого не люблю, а себя меньше всех. Ты найдёшь любовь, и она тебя найдёт, и это будет настоящее, а не то, что было у нас.

Володя. У меня всё было настоящее и тогда и теперь. А ты просто бесчувственная, жестокая и…. Как же я тебя люблю и ненавижу! Прощай!

Володя быстро встаёт и выбегает из комнаты. Зоя со страхом сжимает руки у груди.

37. АВГУСТ 1970 ГОДА.

Загородный дом Ларисы. На веранде за столиком сидят Лариса и Зоя.

Лариса. Ну, что ты решила?

Зоя. Буду готовиться в аспирантуру.

Лариса. Я не вижу в этом смысла. Ты только потеряешь время. В нашей лаборатории диссертации делают, как блины пекут. Через два года ты уже будешь с кандидатской.

Зоя. Дело не в диссертации.

Лариса. А в чём? Что тебя не устраивает у нас?

Зоя. Тематика.

Лариса. По-моему, мы как раз на самом острие науки – биохимическая генетика, пренатальная диагностика наследственных заболеваний. Этого в Союзе ещё никто не делает!

Зоя. А в Америке это уже 15 лет стало рутинным методом. Мы можем это только повторить! Где же здесь новизна? Это не открытие, а пройденный этап в науке.

Лариса. А тебе нужно обязательно открытие?

Зоя. Да, хотелось бы…

Лариса. Ты просто идеалистка! Кто у нас может сделать что-то новое с нашей отсталой техникой?

Зоя. Не в технике дело. Открытия делались в уме, при некотором озарении, и даже во сне.

Лариса. Ты, что, надеешься, что это, так называемое озарение, на тебя найдёт, и ты…

Зоя. Лара, ну не будем больше спорить. Входит Альгис.

Альгис. Девочки, о чём разговор?

Лариса. Да, вот, Зоя всё витает в облаках, собирается сделать открытие века!

Альгис. Давайте лучше опустимся на землю и соберём крыжовник, он уже поспел. Зоя сварит варенье, она на это мастерица.

Зоя. Да, с удовольствием. Артёмке будут витамины зимой.

38. ОСЕНЬ 1971 ГОДА. КОМНАТА ЗОИ.

Зоя сидит за столом, читает, что-то записывает в блокнот. Звонок. Зоя открывает дверь, появляется Мухин.

Зоя. Привет Борис! Снимай плащ, проходи.

Мухин (целуя Зою). Ты, что, одна?

Зоя. Да, родители ещё не вернулись из деревни, сейчас там самая грибная пора!

Мухин. Я так рад, что ты мне позвонила. Я и не надеялся, что ты снизойдёшь до меня.

Зоя. Я просто хочу тебя по-дружески попросить помочь мне. Скоро у меня экзамен по биохимии, а ты такой «спец» в ней, не считая генетики!

Мухин. Прошёл год, как мы не виделись. Ты меня отвергла, как я не старался заслужить твою любовь. Я что, совсем тебе не нравлюсь?

Зоя. Борис, не будем терять время. Вот билет. Проверь, как я знаю эту ужасную тему: дыхательная цепь со всеми её электронами, протонами, цитохромами, ферментами и тому подобное. Боже, как это трудно! Как до этого додумались учёные? Это даже запомнить невозможно!

Мухин (снисходительно улыбаясь). А я не только запомнил и знаю это как азбуку, но кое-что и добавил….

Зоя (удивлённо смотрит на него). Ты, что, сделал открытие?

Мухин. Думаю, что «да».

Зоя. Вот здорово! Так что ты Нобелевский лауреат без 5 минут?

Мухин. У меня был стимул.

Зоя. Какой стимул?

Мухин. Ты!

Зоя. Тебе что, одной жены мало для стимула?

Мухин. Зоя, с женой я развёлся. И хочу жениться на тебе.

Зоя. А меня ты не спросил, хочу ли я за тебя замуж?

Мухин. А что тебе мешает?

Зоя. Борис, не глупи. Ты такой умный, и я очень тебя ценю, уважаю как учёного. Но этого же мало?

Мухин. Тебе нужна любовь? Ну, так ты получишь её!

Он хватает Зою, хочет её целовать. Она вырывается, открывает дверь в коридор, срывает с вешалки плащ Мухина. Быстро открывает входную дверь и бросает плащ на лестничную площадку. Мухин кидается за плащом. Зоя захлопывает дверь. Начинаются звонки.

Мухин. Открой, открой сейчас же!

Зоя стоит за дверью, тяжело дышит. Тишина. Потом – телефонные звонки. Зоя берёт трубку.

Голос Мухина: Я тебе этого не прощу! Не на такого напала. Я отомщу тебе за всё, ты это запомни!

Зоя стоит, долго держит трубку, затем кладёт её, медленно садится, откидывается на спинку дивана. В глазах её – ужас и страх.

39. ОКТЯБРЬ 1971 ГОДА. КОМНАТА ЗОИ.

Зоя собирается уходить, кладёт в сумку тетради, конспекты и прочее. Входит мама.

Мама. Ну, что, дочка, ты готова?

Зоя. Да, мамочка! Последний экзамен, думаю, что его я сдам без труда. Главный – по биохимии, уже позади. Так что, не беспокойся!

Мама. Мы с папой так рады твоим успехам в учёбе и науке! Но единственно, что нас мучает – это троё одиночество, что у тебя нет друга. А тебе уже 25 лет. Займёшься серьёзно наукой, совсем не будет времени на личную жизнь.

Зоя. Ты имеешь в виду – семейную жизнь? Но для этого надо найти подходящего мужа.

Мама. А это разве так трудно? Вокруг тебя столько умных, интересных мужчин! Например, Мухин.

Зоя (с раздражением). Про Мухина, мама, ты забудь и не напоминай мне о нём!

Мама. Почему, доченька! Ведь как он ухаживал за тобой! Почему ты его отвергла?

Зоя. Во-первых, он был женат, а во-вторых, я его не люблю. А сейчас просто ненавижу! Мама, мне пора, поговорим вечером, когда я вернусь с экзамена. «История КПСС!». Боже, зачем это нужно знать учёным для открытия нового гена, например?

Мама. Не шути этим, дорогая. Для нас с папой это – святое!

Раздаётся звонок по телефону. Зоя берёт трубку, слушает. Постепенно на её лице появляется гримаса ужаса. Трубка выпадает из рук, Зоя опускается на диван. Её трясёт, она задыхается. Мама. Зоя, что с тобой, тебе плохо?

Зоя (с трудом выговаривая слова). Он убил!

Мама. Кто убил?

Зоя. Мухин! Убил! Убил… вместо меня!

Мама. Боже, что ты говоришь?

У Зои разыгрывается истерика. Мама старается привести её в чувство.

40. НОЯБРЬ 1971 ГОДА.

Загородный дом Ларисы. За окном ветер раскачивает голые ветви деревьев. Моросит дождь. В комнате тепло и уютно. За столом сидят Лариса и Зоя. Пьют вино, курят. У Зои растерянный, мрачный вид.

Лариса. Вот как он тебе отомстил: из-за него ты не поступила в аспирантуру.

Зоя. Я после этого жить не могу, не то, что аспирантура! Мне страшно. Я смотрю на свою руку, и мне кажется, что она отделяется от меня и куда-то уплывает. Всё моё тело распадается на части. Я просто схожу с ума.

Лариса. Всё пройдёт, нужно время, чтобы восстановиться после такого потрясения. Но пойми, что ты здесь не причём. Это просто совпадение.

Зоя. Да, я знаю. Но моё воображение рисует страшные картины, как будто всё это было со мной.

Лариса. Давай выпьем за то, чтобы ты скорее избавилась от этого наваждения!

Входит Альгис, весь мокрый от дождя.

Лариса. Алик, ты опять не взял зонтик? Мокрая курица!

Альгис. (смеется) Не курица, а петух! Ну, что вы такие не весёлые? А бутылку почти что приговорили! Но я принёс на всякий случай для подкрепления.

Достаёт бутылку, ставит на стол.

Зоя. Мне уже ничего не поможет.

Альгис. А вот сейчас мы посмотрим! Этот коньяк кого хочешь поставит на ноги!

Лариса. Да, сейчас это-лучшее лекарство. Понимаешь, эта история с Мухиным…

Альгис. Надо всё забыть, как страшный сон. Зоенька, мы – твои друзья, и тебе нечего бояться. Уж я тебя никому в обиду не дам. Тем более, что уже и некого бояться!

Смеётся. Зоя закрывает лицо, всхлипывает, плечи её трясутся. Она плачет как ребёнок, безутешно, горько. Лариса и Альгис её успокаивают, наливают коньяку, она выпивает. Вскоре голова Зои падает на плечо Ларисы, она засыпает. Альгис уводит Зою в спальню, Лариса стелет постель. Зою укладывают, закрывают дверь. Супруги возвращаются в гостиную.

41. ТА ЖЕ ГОСТИНАЯ.

За столом – Лариса и Альгис. Курят, тянут коньяк.

Лариса. Ты что-нибудь узнал нового? Кажется, сегодня был очередной суд? Даже Би-Би-Си передают об этом деле: чем, якобы, у нас занимаются учёные…

Альгис. Да, был суд. Мой знакомый там был.

Лариса. Ну, рассказывай! Это в голове не укладывается! Убийство века!

Альгис. Ну, вот что выяснилось, наконец. Главное, что на Зою никто и не думал покушаться.

Лариса. В этом я и не сомневалась! Просто совпадение и её больное воображение.

Альгис. Картина выяснилась такая. У начальника Мухина, доктора наук, а ныне убиенного и упакованного по всем правилам…

Лариса. Перестань паясничать, говори серьёзно!

Альгис. Да, буду серьёзно. В общем, так: этот доктор наук, приезжий светило из солнечного Баку, получил квартиру. Решили это дело отметить. Собрались у Мухина: доктор наук, его подчинённый ст. научный сотрудник Мухин и аспирант, тоже приезжий, татарин. В общем, такая «святая» троица.

Лариса. Алик, опять ты шутишь, это неуместно и глупо! Почему собрались у Мухина, а не у начальника?

Альгис. У него ещё ремонт не закончился, а у Мухина после развода квартира пустует. Стали пить. Выпили много. А потом началось! Этот «айзик» оказался ещё и гомиком!

Лариса. Первый раз слышу, чтобы у нас были гомосексуалисты!

Альгис. Есть, только у нас о них мало говорят. Вот этот гомик стал приставать к Мухину, а тот, будучи спортсменом и боксёром, не рассчитал удар и свалил его насмерть. Когда Мухин это понял, то разбудил аспиранта, они посовещались и решили скрыть следы преступления самым, что ни на есть, научным образом.

Лариса. Опять ты за свое! Ну, хватит тебе острить, будь человеком!

Альгис. Я и есть человек! Настоящий мужчина, а не эта мразь, от которой тошнит. Это надо же: променять женский прекрасный пол на скотское убожество!

Лариса. Уж это тебе не грозит, это точно! Мне только от этого не легче.

Альгис. Ну, Ларочка, тебе разве плохо от моей ненасытности, кто бы тебя любил ещё так, как я? Да, ревнив, но это же лучше, чем быть гомиком?

Лариса. Опять ты за своё! Ну, говори серьёзно, наконец!

Альгис. Так, дальше…. Давай сначала выпьем, а то боюсь, ты грохнешься в обморок. Выпивают.

Альгис. Они аккуратно расчленили тело бедного учёного, уложили в чемодан все части оного, а голову поставили вариться в кислоте на огонь. Представляешь: большая такая кастрюля, а в ней голова. Закрыли кастрюлю крышкой и пошли спать. А утром пришла бывшая жена Мухина. Ей понадобилось что-то забрать из своих вещей. Открывает дверь, всё тихо: Мухин с аспирантом спят как дети мирным сном. Из кухни чем- то попахивает. Заходит, видит, на плите что-то варится, булькает в кастрюле. Открывает крышку и видит….

Лариса. Всё! Мне плохо. Это невыносимо! Похоже на какой-то фильм ужасов! Ты это сочинил?

Альгис. Ну, Ларик, всё это произошло буквально так, как я говорю тебе, и это отражено в судебном протоколе за подписями свидетелей и потерпевших.

Лариса. Кто свидетели? Убийцы? А потерпевшие? Голова убитого, она что, ещё могла говорить?

Альгис. Да нет, не голова, а жена, которая эту голову засвидетельствовала.

Лариса. Что же жена потом сделала?

Альгис. Она разбудила спящих праведным сном расчленителей, и те с повинной пошли в милицию.

Лариса. Это какой-то кошмар! И что на суде? Что им дали?

Альгис. После предварительного следствия, когда ещё не были ясны причины убийства, т. е. гомосексуальные притязания потерпевшего, их приговорили к смертной казни. Но после пересмотра дела они получили по 20 лет тюрьмы и поселения где-то в дальних краях нашей необъятной Родины. Ну, всё, Ларик! На этом я закончу, и пойдём спать.

Ремарка: некоторые сцены из рассказа Альгиса показываются «вживую».

42. ВЕСНА 1972 ГОДА.

Комната Эммы. За столом сидят Эмма и Зоя. Эмма разливает шампанское.

Эмма. Дорогая моя! Давно мы с тобой не виделись. Я плавала по морям-океанам, у тебя тоже были свои плавания, и пострашнее, чем мои: со штормами и ураганами. Слава Богу, всё теперь успокоилось. Давай выпьем за встречу в нашей мирной гавани, где нас любят, и ничто нам не угрожает.

Поднимают бокалы, пьют.

Зоя. Эмма, ты нашла, что искала? Я имею в виду жениха-иностранца.

Эмма. Не то, что жениха, а уже мужа. Зоя. Как мужа? Ты что, вышла замуж? Эмма. Да, я замужем. Но не за иностранцем, а за нашим, русским. Вернее, он – еврей. Но очень умный и перспективный.

Зоя. А как же свадьба? И ты меня не пригласила на неё?

Эмма. Свадьбы и не было. Просто регистрация, я и он, и никаких гостей, свадебных застолий и тому подобное. Зоя. И кто он, твой муж?

Эмма. Он искусствовед, специалист по опере. За полгода я прослушала, наверное, весь мировой оперный репертуар. Пишет диссертацию.

Зоя. А где вы живёте?

Эмма. У него однокомнатная квартира в центре города. Он в комнате целыми днями слушает записи, а я сижу в кухне и занимаюсь, чем придется. Научилась готовить. Он – гурман к тому же. Но самое ценное, что меня и привлекло к нему, это круг знакомых. Это артисты Кировского театра, Александринки, БДТ и других театров.

Зоя. И ты его любишь?

Эмма. Опять ты за своё. Любовь, любовь…. Много ты имеешь от своей любви, даже не любви, а её вечного ожидания?

Зоя. Да, ничего. Да я уже и не жду её.

Эмма. Что так?

Зоя. Устала. Да и не верю, что смогу полюбить когда-нибудь. Выйду замуж, как ты, просто так, чтобы не быть одной.

Эмма. А есть, за кого?

Зоя. Да, есть. Он уже год, как за мной ухаживает, ходит за мной по пятам. Что я только не делала, чтобы он отстал от меня, но он упрямый, как бык. Эмма. Так ты дала уже согласие?

Зоя. Да, скоро свадьба.

Эмма. Тогда расскажи подробнее, кто он, и как вы познакомились.

Зоя. Познакомились мы самым примитивным образом. Я шла по Невскому проспекту, а он за мной увязался. Спрашивает: «Девушка, как пройти к Эрмитажу?». Я ему: «Всё прямо и направо». Идём дальше, я спешу в клуб кинолюбителей. Там – показ нового фильма, его обсуждение, бывают и артисты, режиссёры, всё очень интересно.

Эмма. Не знала, что ты так интересуешься кино.

Зоя. Да, очень интересуюсь, даже думаю сменить специальность. На кинорежиссёра, вернее, сценариста.

Эмма. А как же наука?

Зоя. После истории с Мухиным….

Эмма. Да, я слышала эту кошмарную историю. Ты долго была в депрессии, мне мама рассказывала. Теперь, надеюсь, всё прошло?

Зоя. Да, я уже в порядке. И Митя помог мне забыть всё это, хотя бы не думать об этом постоянно.

Эмма. Тогда расскажи всё по порядку.

Зоя. Хорошо, всё по порядку. Итак, мы шли по Невскому проспекту…

43. НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ, НЕДАЛЕКО ОТ ПЛ. ВОССТАНИЯ.

Зоя в нарядном костюме «джерси» цвета слоновой кости, подчёркивающим её стройную фигуру. За ней следует мужчина, лет 30–32, среднего роста, атлетического телосложения, светловолосый, с голубыми, несколько навыкате, глазами.

Дмитрий. Девушка, простите, вы не скажете, как мне пройти к Эрмитажу?

Зоя. Прямо до конца и направо.

Идут вместе, Зоя недовольно взглядывает на него, ускоряет шаг. Дмитрий не отстаёт.

Дмитрий. Вы очень спешите?

Зоя. Вас это не касается.

Дмитрий. Очень жарко. Может, мы посидим где-нибудь, съедим мороженое? Я вас приглашаю.

Зоя смотрит на часы

Зоя. Пожалуй.

Заходят в кафе. Митя заказывает мороженое и по бокалу шампанского.

Зоя. Для туриста вы уж больно щедры.

Дмитрий. Давайте лучше познакомимся для начала. Я – Дмитрий, или просто Дима.

Зоя. И откуда вы к нам приехали, не из столицы, надеюсь?

Дима. Да, вы угадали, я – не московский гость.

Приносят мороженое, шампанское.

Дима. За знакомство и за наш любимый город!

Чокаются, выпивают.

Зоя. Обманщик. Вы так часто знакомитесь?

Дима. Не очень. А сегодня так просто не мог удержаться. Всю бы жизнь потом мучился.

Зоя. Почему так?

Дима. Я – фаталист и верю в судьбу. А вы – моя судьба.

Зоя. Что за глупости! Я в это совсем не верю.

Дима. А в любовь с первого взгляда вы верите?

Зоя. Не знаю. Со мной пока этого не случалось, хотя… был один случай.

Дима. Я этого тоже не знал, до сегодняшнего дня. И вот это случилось.

Зоя. Хватит дурачиться. Вы ведь взрослый человек. Наверняка женатый и к тому же – искатель приключений.

Дима. Был женатый. Развёлся три года назад и теперь, уже три года, действительно, ищу. Кого, чего? Не трудно догадаться.

Зоя. Ищете счастья, как все. Но счастье – это несбыточные мечты о счастье. В жизни оно недостижимо.

Дима. Почему недостижимо? Вот в эту минуту, например, я счастлив, очень счастлив. Вся моя душа радуется, когда я гляжу на вас. Ваши серьёзные и печальные глаза вызывают во мне такую нежность, что мне хочется кинуться к вашим ногами и умолять вас стать моим другом, чтобы я мог утешать вас, быть всегда рядом, быть вашим защитником!

Зоя. Как это старомодно! Рыцарь Прекрасной Дамы! Вы – поэт-романтик или актёр, может быть?

Дима. Вы почти угадали. Я – филолог, не поэт, но по призванию – любитель всего прекрасного. А что может быть лучше литературы, где проживаешь тысячи жизней, переживаешь столько эмоций, главные из которых – отчаяние, надежда и любовь, как венец всех страданий!

Зоя. Прекрасно сказано! Но мне уже пора.

Встают из-за стола, выходят наружу.

44. ЗОЯ И ДИМА ИДУТ ПО НЕВСКОМУ ПРОСПЕКТУ.

Дима. Зоя, куда вы спешите? Я ведь уже ваш пленник. Буду следовать за вами всюду, как бы вы этому не сопротивлялись. Зоя от выпитого шампанского заметно повеселела.

Зоя. Хорош пленник! Поймал меня в свои хитроумные сети, околдовал поэтическими химерами, подпоил к тому же! И куда я теперь от вас денусь? Поворачивают на Садовую улицу, подходят к кинотеатру «Молодёжный». В фойе у касс небольшая толпа.

Зоя. Здесь собрались кинолюбители. Вот и Женя – моя подруга. Привет! Знакомься, это – Дима, мой случайный знакомый.

Женя протягивает руку.

Женя. Здравствуйте, я очень рада.

Дима. Чему же вы рады?

Женя. Что Зоя познакомилась с таким приятным молодым человеком.

Зоя. Кто тебе сказал, что он приятный, да и вовсе не молодой! А что сегодня показывают?

Женя указывает на афишу.

Женя. «Живой труп». Потом будет обсуждение фильма, может, кто-нибудь будет из артистов.

Дима. Девочки, ну неужели вы хотите смотреть на живой труп в такой чудесный вечер? Я вас лучше прокачу по Неве.

Зоя. Как это?

Дима. Пойдёмте, узнаете.

Выходят из кинотеатра.

Эпизод 45

45. НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ.

Зоя, Женя и Дима идут по Невскому проспекту, подходят к Фонтанке, спускаются к лодочной станции. Дима берёт напрокат лодку, все садятся в неё. Дима гребёт. Всем очень весело, Дима запевает песню, девушки подхватывают. Из Фонтанки выплывают на Неву, причаливают к Петропавловке. На берегу много молодёжи, среди них свадебная пара.

Всем разливают шампанское, приглашают и нашу троицу присоединиться к ним. Тосты, веселье, песни. Вдруг Дима кричит: «Угоняют нашу лодку!». Все видят, как трое парней в лодке плывут к Стрелке Васильевского острова. Дима им кричит, они хором смеются. Дима бегом отправляется в погоню: через Петропавловку по набережной достигает Стрелки. Похитители подплывают к берегу у спуска, их подстерегает Дима. Главного гребца он кулаком сбрасывает в воду, остальные выскакивают из лодки, разбегаются в разные стороны. Гребец вылезает из воды, ругается. Всё это видят с Петропавловки. Дима садится в лодку и быстро достигает берега, где его встречают аплодисментами и криками «ура». Дима – герой. Зоя с восхищением смотрит на него. Диму качают на руках.

Женя. Зоя, это – твоя судьба.

С радостью глядит на неё, обнимает Зою.

46. СНОВА КОМНАТА ЭММЫ.

Зоя. Вот так мы и познакомились.

Эмма. Ну, просто как в кино! Очень эффектно! Ну, а дальше как было? И вообще, чем он занимается, из какой семьи? Филолог, говоришь?

Зоя. Отец – инженер, а мама учительница начальных классов. Работает преподавателем русского языка для иностранцев. После окончания Герценовского института его и ещё двух выпускников послали на год в Индонезию в качестве переводчиков. Вернулся, женился на однокурснице, развёлся через 5 лет, детей нет.

Эмма. А почему развёлся?

Зоя. Не говорит. Она уже замужем.

Эмма. Когда же свадьба?

Зоя. В конце мая.

Эмма. Как жаль, меня в это время не будет. Да, ты знаешь, я купила машину.

Зоя. Какую машину?

Эмма. Ну, не швейную же! Жигули! Уже сама вожу. Хочешь, прокачу?

Зоя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.