# Похищение мечей

Майкл Салливан

ЭЛАН. Мир меча и магии.
Здесь обитают бок о бок эльфы и люди, гномы и гоблины. Здесь, на руинах империи, тысячелетия назад созданной таинственным полубогом Новроном, возникли десятки новых королевств, плетущих друг против друга бесконечные политические интриги.
Не пора ли прекратить вражду и возродить единую империю? – этот призыв раздается в мире Элан все чаще и громче. Однако право на объединение народов есть лишь у прямого потомка Новрона. А тот, кому ведомо имя наследника, – великий маг Эсрахаддон – вот уже девять веков томится в темнице, куда нет хода простым смертным.
И все же находятся двое верных друзей, способных пройти сквозь любые двери. Адриан и Ройс – отчаянная парочка бесстрашных благородных воров – работают исключительно под заказ и всегда готовы выполнить самые рискованные «деликатные поручения».

> Посвящается моей жене Робин, подруге жизни и участнице приключения, каковым стала работа над этой серией.

> Ее трудолюбие и преданность делу помогли мне воплотить свой замысел в жизнь.


> Моей дочери Саре, которая отказывалась читать роман до тех пор, пока он не будет опубликован.


> Стиву Гиллику – за отзывы, и Питу де Брюлю, благодаря которому все это и началось.


> И членам «Драконьего когтя», моего первого фан-клуба


Серия «Хроники мира Элан»


Michael J. Sullivan

RIYRIA REVELATIONS

THEFT OF SWORDS


Перевод с английского М. Прокопьевой


Печатается с разрешения автора и его литературного агента

JABberwocky Literary Agency, Inc. (США) при содействии

Агентства Александра Корженевского (Россия).


© Michael J. Sullivan, 2011 (Th e Crown Conspiracy, 2007; Avempartha, 2009)

© Map by Michael J. Sullivan

© Перевод. М. Прокопьева, 2024

© Издание н ISBN 978-5-17-163939-6 а русском языке AST Publishers, 2024


Изведанные территории мира Элан

Эстрендор – северные пустоши.

Эрианская империя – земли эльфов.

Апеладорн – земли людей.

Архипелаг Ба Ран – острова гоблинов.

Западные земли – западные пустоши.

Дакка – остров людей на Юге.


Земли Апеладорна

Аврин – богатые центральные королевства.

Трент – горные северные королевства.

Калис – юго-восточные тропические земли под управлением военачальников.

Делгос – республика на Юге.


Королевства Аврина

Гент – земли, принадлежащие церкви Нифрона.

Меленгар – маленькое, но древнее и уважаемое королевство.

Уоррик – сильнейшее из королевств Аврина.

Данмор – самое молодое и наименее искушенное в политике королевство.

Альбурн – лесное королевство.

Ренидд – бедное королевство.

Маранон – поставщик продовольствия, когда-то входил в состав

Делгоса, но отделился, когда Делгос стал республикой.

Галеаннон – территория безвластия, бесплодная холмистая земля, арена великих битв.


Пантеон богов

Эребус – отец богов.

Феррол – старший сын, бог эльфов.

Дроум – средний сын, бог гномов.

Марибор – младший сын, бог людей.

Мюриэль – единственная дочь Эребуса, богиня природы.

Уберлин – сын Мюриэль и её отца Эребуса, бог тьмы.


Политические партии

Имперцы – стремятся объединить человечество под управлением единого владыки, прямого потомка полубога Новрона.

Патриоты – желают, чтобы ими правил повелитель, избранный народом.

Роялисты – предпочитают, чтобы независимые монархи продолжали управлять своими государствами.


## Книга первая. Заговор против короны

### Глава 1. Украденные письма


В густой темноте почти ничего не было видно, однако Адриан все отлично слышал: и треск сучьев, и шуршание опавшей листвы, и осторожные шаги по сухой траве. Преследователь был не один, их было несколько, и они подбирались все ближе.

– Стоять! Ни с места! – донесся из тьмы зычный окрик. – Вы оба у нас на прицеле. Только попробуйте бежать, враз прикончим. – Обладатель громкого голоса все еще скрывался в непроницаемой чаще леса, его присутствие выдавало лишь едва различимое покачивание голых ветвей. – Мы только чуть-чуть облегчим вашу ношу. Крови нам не надо. Хотите спасти свою шкуру, делайте, что вам сказано. А не то и ее лишитесь!

Адриан знал, что во всем виноват только он один. От этого ощущения вины у него засосало под ложечкой, и он покосился на Ройса, ехавшего рядом на кобыле грязно-серой масти. Его лицо скрывал надвинутый на глаза капюшон. Ройс едва заметно покачал головой. Хотя Адриан не видел его лица, он отлично представлял себе его укоризненное выражение.

– Извини… – начал было он и осекся.

Ройс продолжал все так же молча покачивать головой. Еще бы, ведь путь был перекрыт высоким завалом из недавно срезанных веток. Позади тянулась пустынная, залитая лунным светом старая южная дорога. Вокруг глухо шумел лес. В лощинах и овражках клубился туман, где-то среди камней журчал невидимый ручеек. По обеим сторонам дороги, образуя длинный коридор, выстроились в два ряда матерые дубы и ясени. Их черные ветви, смыкаясь над дорогой в виде высокого свода, дрожали и постукивали друг о друга на холодном осеннем ветру. До ближайшего города отсюда было не меньше суток езды. За последние несколько часов им не встретилось ни одного подворья, никаких следов человеческого жилья. Они были совершенно одни в этой глухомани, и, случись с ними что-то недоброе, их мертвые тела еще долго никто не обнаружит.

Шуршание листьев стало явственнее. Наконец-то разбойники ступили в узкую полоску лунного света. Адриан увидел четверых мужчин с заросшими щетиной лицами и обнаженными мечами. Одеты они были в грубую одежду из кожи и меха, грязную и потрепанную. Их сопровождала молодая девушка, державшая в руках лук с натянутой тетивой и стрелой на изготовку. На ней были такие же кожаные штаны и сапоги, как и на ее спутниках. Не знавшие гребня волосы спадали ей на плечи. Разбойники были с ног до головы покрыты подсохшей грязью, как будто провели ночь в земляной норе.

– Не похоже, чтобы у них водились деньжата, – разочарованно сказал человек с приплюснутым носом.

Это был высоченный, дюйма на два выше Адриана, силач с мощной шеей и огромными ручищами. Он возвышался над своими спутниками на целую голову. Нижняя губа у него была обезображена шрамом, очевидно, полученным тогда же, когда был сломан нос.

– Зато барахла предостаточно, – заметила девушка. – Посмотрите, сколько у них вещей. А веревок-то столько зачем?

Высокий тембр ее голоса удивил Адриана. Молодая и миловидная даже в убогой, грязной одежде, она выглядела почти ребенком, однако этот агрессивный, злобный тон никак не вязался с ее юным обликом.

Адриан так и не понял, к кому обращен ее вопрос: к нему или к ее товарищам. В любом случае отвечать он не собирался. Поначалу он даже хотел пошутить, но такую дикарку вряд ли очаруешь комплиментами и улыбкой. Кроме того, она целилась в него из лука, и, похоже, рука у нее уже начала уставать.

– Большой меч вон того молодца – мой, – заявил плосконосый. – Как раз мне будет по руке.

– Я прихвачу два других, – подал голос парень со шрамом на переносице.

Девушка указала на Ройса острым концом стрелы.

– А я беру себе его плащ, – решительно сказала она. – Мне будет к лицу этот славный черный капюшончик.

Стоявший ближе всех к Адриану человек с глубоко запавшими глазами и выдубленной солнцем кожей был, по-видимому, главарем этой шайки. Он схватил лошадь Адриана под уздцы.

– А теперь слушайте внимательно, – сказал он обоим путникам. – На этой дороге мы прикончили кучу народу. Глупцов, которые не умели слушать. Вы же не глупцы, правда?

Адриан кивнул в знак согласия.

– Вот и хорошо. Бросайте оружие, – сказал разбойник. – И вон из седел.

– Что скажешь, Ройс? – спросил Адриан. – Может, отсыплем им немного монет и разойдемся с миром?

Ройс повернул к нему голову и мрачно посмотрел на своего друга из-под края капюшона.

– Я только хочу сказать, – продолжал Адриан, – что нам ведь не нужны неприятности, верно?

– Почему ты меня никогда не слушаешь? – спросил Ройс.

– Значит, ты против?

Ответом было молчание.

Адриан тяжело вздохнул:

– Почему ты всегда все усложняешь? – Он кивнул подбородком в сторону разбойников. – Я уверен, не такие уж они дурные люди – просто бедные. И грабят столько, сколько нужно, чтобы прокормить семью. Разве можно их за это осуждать? Зима не за горами, времена нынче трудные… Верно я говорю, приятель?

– Нет у меня никакой семьи! – рявкнул плосконосый. – И почти все деньги я трачу на выпивку!

– Мог бы и поддержать меня, – попенял ему Адриан.

– Оно мне надо? Либо вы оба делаете, что вам говорят, либо мы прямо сейчас выпустим вам кишки. – В доказательство серьезности своих намерений он вытащил из-за пояса длинный кинжал и с громким скрежетом провел им по лезвию своего меча.

В лесу завывал холодный ветер, раскачивая ветви и сметая с них последнюю листву. Гонимые ветром багряные листья кружились в воздухе и улетали вдоль узкой дороги. Где-то в темноте ухала сова.

– Слушайте, может, мы отдадим вам половину наших денег? Мою половину. Думаю, вы останетесь довольны.

– Нам не нужна половина, – сказал разбойник, державший под уздцы лошадь Адриана. – Мы заберем все, даже ваших лошадей.

– Как это, заберете лошадей? Ладно, деньги – это еще куда ни шло, но конокрадство? Да вас повесят, как только поймают. И будьте уверены, мы заявим об этом в первом же городе.

– А вы, парни, поди, с севера?

– Ну да, вчера выехали из Медфорда.

Разбойник одобрительно покивал головой, и Адриан заметил у него на шее маленькую алую татуировку.

– Тогда понятно… – На лице грабителя появилось сочувственное выражение, придававшее ему еще более грозный вид. – Небось направляетесь в Колнору? Славный городок. Много лавок. Полно богатеев. Торговля там бойкая, и на этой дороге нам часто попадаются купцы с самым разным товаром, который они собираются продать тем, кто побогаче. Но вы, я так понимаю, никогда раньше не бывали на юге. Верно? У вас там, в Меленгаре, король Амрат потрудился расставить на всех дорогах патрули. Но здесь, в Уоррике, дела идут не так хорошо…

Плосконосый подошел ближе. Облизав изуродованную губу, он принялся разглядывать полуторный меч, выглядывавший из-за спины у Адриана.

– Хотите сказать, тут узаконен грабеж? – удивился Адриан.

– Да нет, просто король Этельред живет в Аквесте, а это за тридевять земель отсюда.

– А граф Чедвикский? Разве не он управляет этими землями от имени короля?

– Арчи Баллентайн? – При упоминании этого имени разбойники начали переглядываться с презрительными усмешками на лицах. – Арчи плевать на то, что происходит с простым людом. Для него важнее поскорее обзавестись очередным нарядным камзолом. – Разбойник широко улыбнулся, обнажив кривые желтые зубы. – Так что бросайте оружие и слезайте с коней. Потом можете отправляться в замок Баллентайн, чтобы навестить старину Арчи и послушать, что он вам скажет. – Разбойники грохнули со смеху. – А сейчас делайте, что вам велят, если не считаете это местечко подходящим для скоропостижной смерти.

– Ройс, ты был прав, – признал свое поражение Адриан. Сняв плащ, он положил его на седло позади себя. – Надо было съехать с дороги, но честное слово, кто бы мог предположить, что в этом захолустье…

– Судя по тому, что нас все-таки грабят, могли бы и догадаться.

– Ирония судьбы. Рийрию грабят. Даже смешно.

– Не смешно.

– Рийрию, говоришь? – спросил человек, державший под уздцы лошадь Адриана.

Адриан кивнул, снял перчатки и заткнул их за пояс.

Разбойник отпустил лошадь и сделал шаг назад.

– В чем дело, Уилл? – удивилась девушка. – Что такое Рийрия?

– Так называют себя двое парней из Меленгара. – Он повернулся к сообщникам и слегка понизил голос: – У меня там свои люди, помните? Так вот, они меня предупреждали, что лучше с теми парнями не связываться.

– Что думаешь делать, Уилл? – спросил человек со шрамом.

– Думаю, убрать ветки и пусть убираются восвояси.

– Как? Почему? Нас пятеро, а их всего двое, – запротестовал плосконосый.

– Но это Рийрия.

– И что?

– А то, что мои друзья на севере не дураки. Они всех предупредили, мол, этих двоих не трогать. А мои друзья не из пугливых. Если говорят не приставать к ним, на то есть причина.

Плосконосый с недоверием оглядел всадников:

– Ладно, но откуда нам знать, что это и впрямь они? Ты что, на слово им поверишь?

Уилл указал на Адриана:

– Глянь на его мечи. Если у человека один меч, может, он и знает, как с ним управляться, а может, и нет. Если два, то, скорее всего, он ничего о мечах не знает, но хочет, чтобы все вокруг думали, что это не так. Но три меча – это слишком большая тяжесть. Никто не станет таскать на себе столько железа, если только не зарабатывает этим на жизнь.

Адриан привычным движением одновременно выхватил два меча из висевших по бокам ножен и крутанул один из них над головой.

– Пора обновить эту рукоять, опять кожа обтрепалась, – сказал он и вопросительно посмотрел на Уилла: – Ну что, начнем? Вы, кажется, собирались нас грабить?

Разбойники переглянулись.

– Ну так как, Уилл? – спросила девушка.

Она все еще держала лук с натянутой тетивой, но выглядела уже куда менее уверенной.

– Уберем ветки и дадим им проехать, – сказал Уилл.

– Вы уверены? – спросил Адриан. – Достопочтенный господин с перебитым носом, похоже, выражал намерение обзавестись мечом.

– Ничего подобного, – сказал плосконосый, завороженный блеском сиявших в лунном свете клинков Адриана.

– Ну, если так…

Разбойники одновременно кивнули, и Адриан вернул оружие в ножны.

Уилл бросил свой меч на землю и, жестом пригласив за собой остальных, принялся расчищать завал из преграждавших дорогу веток.

– Знаете, вы все делаете неправильно, – сказал Ройс.

Разбойники остановились и настороженно посмотрели на него.

– Я не про ветки, а про ограбление. Местечко вы выбрали хорошее, это верно. Но надо было сначала окружить нас.

– И вот еще что, Уильям… Тебя зовут Уильям, не так ли? – уточнил Адриан. Разбойник вздрогнул и кивнул. – Так вот, Уильям, большинство людей – праворукие, поэтому подходить к жертве нужно слева. В этом случае вы получили бы преимущество, нам пришлось бы замахиваться через себя. А вот лучникам лучше заходить справа.

– И почему у вас только один лук? – спросил Ройс. – Девушка могла поразить только одного из нас.

– Да и то вряд ли, – сказал Адриан. – Ты заметил, сколько времени она держала тетиву натянутой? Либо она невероятно сильна, в чем я сомневаюсь, либо это самодельный лук из сырого дерева. Из такого можно пустить стрелу всего лишь на десяток футов. Одна видимость. Не думаю, что она вообще когда-либо стреляла.

– Еще как стреляла! – возмутилась девушка. – Я меткий стрелок.

Адриан насмешливо покачал головой, глядя на нее с покровительственной улыбкой.

– У тебя палец лежал на кончике древка, милая. Если бы ты выстрелила, оперение задело бы палец, и стрела полетела бы куда угодно, только не туда, куда тебе надо.

Ройс наклонил голову в знак согласия и посоветовал:

– Обзаведитесь арбалетами. В следующий раз оставайтесь в засаде и оттуда пускайте стрелы прямо в грудь своим жертвам. А то вы только болтать горазды, как я погляжу.

– Ройс, веди себя прилично! – с осуждением в голосе воскликнул Адриан.

– А в чем дело? Ты все время твердишь, что мне надо быть обходительнее с людьми. Я стараюсь помочь.

– Не слушайте его. Если вам нужен дельный совет, то в следующий раз постарайтесь возвести настоящую баррикаду.

– Да, в следующий раз лучше повалите поперек дороги целое дерево, – подхватил Ройс и, махнув рукой в сторону кучи веток, добавил: – Клянусь Марибором, это просто смешно. И еще прикройте лица. Уоррик – не такое уж большое королевство, вас могут запомнить. Баллентайн, скорее всего, не станет охотиться за вами из-за нескольких жалких грабежей, но однажды в какой-нибудь таверне вам всадят нож в спину. – Ройс повернулся к Уильяму и спросил: – Ты ведь из «Багровой руки», верно?

Уилл был поражен этим замечанием в самое сердце. От неожиданности он даже выронил ветку, которую собирался оттащить в сторону.

– Откуда вы знаете? Об этом не было ни слова.

– И не надо. Все члены этой гильдии обязуются сделать на шее вот такую дурацкую татуировку, – сказал Ройс Адриану. – Считается, что она придает им особо грозный вид, на самом же деле только помогает опознавать в них воров. Какая это глупость – рисовать на всех красную руку!

– А разве это рука? – удивился Адриан. – Я думал, это маленький красный цыпленок. Хотя рука здесь, конечно, более уместна.

Слегка наклонив голову набок, Ройс взглянул на шею разбойника:

– И правда похоже на цыпленка.

Уилл стыдливо прикрыл шею ладонью.

Когда дорога была расчищена, Уильям спросил:

– А что такое Рийрия? В гильдии мне об этом никогда не говорили, велели только держаться от вас подальше. Кто же вы все-таки будете?

– Люди как люди, ничего особенного, – ответил Адриан. – Просто двое путников, которые решили прогуляться в прохладную осеннюю ночь.

– Честно говоря, – вставил Ройс, – если вы и дальше собираетесь заниматься своим ремеслом, то советую прислушаться к нашим словам. И мы тоже последуем вашему совету.

– Какому совету?

Ройс объяснил, посылая коня вперед:

– Нанести визит графу Чедвику. Не волнуйтесь, о вас мы ему рассказывать не станем.


Арчибальд Баллентайн держал в руках пятнадцать краденых писем, в которых был сокрыт целый мир, удивительно красиво упакованный в слова. Все они были выведены на пергаменте аккуратным, изящным почерком. Было очевидно, что автор посланий искренне верит и в глубокий смысл этих слов, и в якобы стоящие за ними прекрасные истины. По мнению Арчибальда, стиль изложения не отличался чрезмерным изяществом, но одно было бесспорно: этим письмам просто не было цены.

Он сделал глоток бренди, прикрыл веки и счастливо улыбнулся. Из этого блаженного состояния его вывело появление кастеляна замка. Арчибальд нехотя открыл глаза и встретил его недовольным взглядом.

– В чем дело, Брюс?

– Изволили прибыть господин маркиз, сэр.

На устах Арчибальда вновь заиграла довольная улыбка. Он аккуратно сложил письма и, перевязав их синей ленточкой, спрятал обратно в тайник и направился к выходу. Он слышал, как щелкнул внутренний замок, когда он закрывал за собой тяжелую железную дверь, но на всякий случай потрогал ее, проверяя надежность засова. Затем направился вниз, чтобы поприветствовать гостя.

Издали увидев лорда Виктора Ланаклина, Арчибальд на миг остановился, с удовольствием наблюдая, как старик нервно расхаживает туда и обратно по главному залу его замка. Несмотря на более высокий, чем у него, титул, маркизу так и не удалось внушить графу должного к себе почтения. Возможно, когда-то лорд Виктор и вызывал трепетное восхищение своим гордым видом и изысканными манерами, но их былой блеск давно померк, уступив место неряшливым седым волосам и сутулой спине.

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить, ваша светлость? – с поклоном обратился к маркизу неприметный слуга.

– Нет, но вы можете поторопить графа, – отрезал тот. – Или прикажете мне самому его разыскивать?

Лакей едва заметно поморщился:

– Я уверен, что милорд сию минуту спустится к вам, сэр.

Он вновь поклонился и торопливо ретировался через дверь в другом конце комнаты.

– Любезный маркиз! – воскликнул Арчибальд, подходя к своему гостю. – Как я рад, что вы приехали, да еще так скоро!

– Не понимаю вашего удивления, – недовольно произнес сэр Виктор. Он потряс кулаком, в котором сжимал скомканный лист пергамента, и продолжил: – Вы посылаете мне подобное сообщение и думаете, что я стану медлить? Арчи, я желаю знать, что происходит.

Услышав свое детское прозвище – Арчи, граф с трудом подавил раздражение. Так называла его покойная матушка, чего он ей по сей день не мог простить. В юности это ненавистное имя он слышал от всех и каждого – от рыцаря до прислуги. Подобная фамильярность оскорбляла Арчибальда. Став графом, он первым делом издал в Чедвике указ, согласно которому назвавший его этим именем наказывался плетью. Однако на маркиза сей закон не распространялся, и Арчибальд был уверен, что мгновение назад маркиз сделал это нарочно.

– Маркиз, постарайтесь успокоиться, прошу вас, – примирительно сказал он.

– Успокоиться? Да как вы смеете говорить мне такое! – Голос маркиза эхом отзывался в каменных стенах. Старик подошел ближе и сурово уставился ему в глаза, его лицо замерло в паре дюймов от лица Арчибальда. – Вы пишете, что на кону будущее моей дочери Аленды, и утверждаете, что располагаете доказательствами того, что ей угрожает опасность. Я должен знать, действительно ли это так?

– Разумеется, угрожает, – спокойно ответил граф. – Но все еще поправимо, уверяю вас. Никто не намеревается похищать ее или убивать, если вы имеете в виду нечто подобное.

– Тогда зачем вы послали мне это письмо? Я почти на грани безумия, из-за вас чуть было не загнал лошадей. И если вы меня вызвали из-за какого-нибудь пустяка, то, клянусь, вы пожалеете…

Взмахом руки Арчибальд прервал грозную речь маркиза:

– Смею вас заверить, лорд Виктор, это не пустяк. Однако прежде чем обсудить наше дело во всех подробностях, предлагаю пройти ко мне в кабинет. Там я представлю вам доказательства, о коих упоминал ранее.

Бросив на него гневный взгляд, Виктор молча кивнул и последовал за графом. Через просторный зал для торжеств они проследовали в сторону жилых покоев. По мере удаления от главного зала, стены которого были украшены великолепными гравюрами и гобеленами, а пол выложен мраморными плитами, интерьер замка разительно менялся, теряя приметы величия и роскоши, пока вокруг не остались одни только убогие голые стены.

Замок Баллентайн был во всех отношениях местом малопривлекательным. Среди его владельцев никогда не было великих королей или героев. Здесь не произошло ни одного события, которое впоследствии стало бы легендарным, ни один призрак не преследовал обитателей замка, а в окрестностях не произошло ни одного сражения. Этот замок являл собой образец заурядности.

Спустя несколько минут, миновав очередную анфиладу коридоров, Арчибальд остановился возле огромной двери, окованной железными скобами с большими выпуклыми заклепками. На двери не было ни замка, ни ручки. По обе ее стороны стояли два высоких, вооруженных алебардами стражника в доспехах. Завидев Арчибальда, один из них постучал три раза. Приоткрылось маленькое смотровое окошко, и через мгновение тишину коридора нарушили лязг засова и оглушительный скрип открываемой двери.

Лорд Виктор заткнул уши руками.

– Клянусь Марибором! – вскрикнул он. – Прикажите слугам что-нибудь сделать с этой дверью!

– Ни в коем случае, – возразил Арчибальд. – Это вход в Серую башню, где расположен мой личный кабинет, мое убежище. Где бы я ни находился в пределах замка, из любого уголка я должен слышать, не открывается ли эта дверь. И, как видите, такая возможность у меня имеется.

Стоявший за дверью Брюс приветствовал их низким изящным поклоном. Держа перед собой фонарь, он повел их вверх по широкой винтовой лестнице. На полпути сэр Виктор замедлил шаг, едва справляясь с одышкой.

Арчибальд остановился из соображений учтивости и сказал:

– Вынужден принести свои извинения за столь длительное восхождение. Сам я уже давно его не замечаю, поскольку взбирался по этим лестницам тысячи раз. Пока был жив мой отец, только здесь я мог побыть в одиночестве. Никто не стал бы тратить время и силы, чтобы подняться наверх. Это самая высокая башня в моем замке, хотя до величественных размеров Коронной башни в Эрваноне ей, разумеется, далеко.

– Неужели никто не заходит сюда, чтобы просто полюбоваться видами из окна? – поинтересовался сэр Виктор.

– Подобная мысль вполне могла бы прийти кому-нибудь в голову, – усмехнулся граф, – но в башне нет окон, а посему это идеальное место для моего личного кабинета. При входе в башню я велел установить двери, чтобы обеспечить сохранность дорогих мне вещей.

Поднявшись на самый верх, они уперлись в очередную дверь. Арчибальд вынул из кармана большой ключ, отпер ее и жестом пригласил маркиза войти. Брюс привычно занял пост снаружи около входа в кабинет и закрыл дверь.

Просторная круглая комната с высоким потолком была обставлена скромно: широкий письменный стол, заваленный бумагами, два мягких кресла перед небольшим камином и изящный столик между ними. Огонь, горевший в камине за простой латунной решеткой, освещал большую часть кабинета. Дополнительный свет давали висевшие на стенах канделябры, чьи свечи, сгорая, наполняли комнату приятным, пьянящим ароматом меда и салифана.

Арчибальд улыбнулся, заметив, как сэр Виктор бросил быстрый взгляд на заваленный картами и свитками стол.

– Не утруждайте себя, маркиз. Перед вашим приходом я спрятал все документы, касающиеся моих дальнейших планов. Прошу вас, присаживайтесь. – Арчибальд указал рукой на стулья перед камином. – Соблаговолите отдохнуть после долгого подъема, пока я буду наливать нам бренди.

– Хватит с меня прогулок по замку и формальностей, – проворчал старик. – Теперь, когда мы здесь, объясните же наконец, в чем дело.

Арчибальд предпочел игнорировать недовольный тон маркиза. За минуту до получения вожделенной награды можно было позволить себе каплю снисхождения. Он подождал, пока маркиз сядет.

– Надеюсь, для вас не секрет, что я проявляю интерес к вашей дочери Аленде? – спросил Арчибальд, наполняя два бокала.

– Да, она упоминала об этом.

– А она не поделилась с вами, почему так упорно отвергает меня?

– Вы ей не нравитесь.

– Да ведь мы едва знакомы, – возразил Арчибальд, беззаботно махнув рукой.

– Арчи, вы за этим меня позвали?

– Дорогой маркиз, я бы предпочел, чтобы вы называли меня моим полным именем. Когда мой отец умер, его титул перешел ко мне, поэтому называть менятак по меньшей мере неуместно. А вот вопрос ваш действительно имеет отношение к нашему разговору. Как вам известно, я двенадцатый граф Чедвикский. Конечно, это не самое большое графство на свете, а Баллентайны не самый влиятельный род, но у меня есть и неоспоримые достоинства. В числе моих владений пять деревень и двенадцать селений, а также стратегически важное Сенонское высокогорье. На данный момент в моем распоряжении имеется более шестидесяти хорошо обученных солдат. Мне присягнули на верность двадцать рыцарей, среди которых сэр Энден и сэр Бректон, возможно, величайшие из ныне здравствующих воинов. Шерсть и кожа, которые производит Чедвик, составляют гордость всего королевства Уоррик. Поговаривают даже, что именно здесь будет проводиться Летний турнир, на той самой лужайке, которую вы пересекли при въезде в мой замок.

– Да, Арчи… то естьАрчибальд… Положение Чедвика в мире мне прекрасно известно. Не нужно читать мне лекцию о торговых отношениях.

– Известно ли вам также, что племянник короля Этельреда обедал здесь несколько раз, а герцог и герцогиня Рошель выразили желание посетить меня на Праздник зимы в этом году?

– Арчибальд, вы меня утомляете. К чему вы клоните?

Арчибальд нахмурился. Ему очень не нравилось, что маркиз не желает воспринимать его серьезно. Граф протянул один бокал лорду Виктору и опустился в свободное кресло. Сделав глоток, он продолжил:

– Вот к чему. Учитывая мое положение, статус и многообещающее будущее, я просто не вижу причин, по которым Аленда могла бы отвергнуть меня. Дело, уж конечно, не в моей внешности. Я молод, красив и одеваюсь по последней моде в самые дорогие заморские шелка. Все прочие ее поклонники – старики, или толстые, или лысые, а иногда и то и другое одновременно.

– Возможно, ее интересуют не только внешность и богатство, – заметил сэр Виктор. – Женщины не всегда думают исключительно о политике и власти. Аленда относится к тому типу девушек, которые следуют зову сердца.

– Но ведь она не посмеет пренебречь волей отца? Или я не прав?

– Я вас не понимаю.

– Если вы посоветуете ей выйти за меня замуж, она выйдет. В конце концов, вы могли быприказать ей.

– Так вы за этим вынудили меня приехать? Прошу прощения, Арчибальд, но вы попусту потратили и свое и мое время. Я не собираюсь принуждать ее к браку, тем более с вами. Она возненавидит меня на всю жизнь. Чувства моей дочери для меня важнее, чем политическая подоплека ее замужества. Я обожаю Аленду. Она – мое любимое дитя.

Сделав еще один глоток, Арчибальд задумался над словами лорда Виктора и решил зайти с другой стороны.

– А что, если это будет брак ради ее же блага? Ради того, чтобы спасти девушку от неминуемого позора.

– Сообщив мне об опасности, которая угрожает моей дочери, вы добились моего приезда. Готовы ли вы наконец объяснить мне, в чем дело, или желаете убедиться, что старик еще в состоянии орудовать мечом?

Арчибальд в очередной раз пропустил мимо ушей эту пустую угрозу и продолжил развивать свою мысль:

– Поскольку Аленда несколько раз отвергла мои ухаживания, я решил, что здесь что-то не так. Какие у нее могут быть основания для отказа? У меня есть связи, моя звезда восходит. И я выяснил истинную причину отказов вашей дочери. У нее уже кое-кто есть. У Аленды есть тайный возлюбленный!

– Мне трудно в это поверить, – возразил сэр Виктор. – Ни о чем подобном она не говорила. Если бы ей кто-то пришелся по сердцу, она бы мне рассказала.

– Неудивительно, что она скрыла это от вас. Ей стыдно. Она понимает, что подобные отношения навлекут позор на всю вашу семью. Мужчина, с которым у нее роман, обычный простолюдин. В его жилах нет ни капли благородной крови.

– Вы лжете!

– Уверяю вас, это правда. Но боюсь, что проблема куда серьезнее. Его имя – Деган Гонт. Вы, наверное, слышали о нем? Он знаменит, и он главарь патриотического движения Делгоса. Вам, должно быть, известно, что он вызвал на юге целую бурю страстей, взбунтовав тамошнюю чернь. Мысль, что следует истребить дворянство и внедрить самоуправление, всем вскружила там головы. Гонт и ваша дочь тайно встречаются близ аббатства в Уиндермере, пока вы занимаетесь государственными делами.

– Глупости! Моя дочь никогда бы не…

– Не в этой ли обители затворился ваш сын? – перебил его Арчибальд. – Насколько мне известно, он монах, не так ли?

Лорд Виктор нехотя кивнул:

– Да, это Майрон, мой третий сын.

– Не исключено, что он оказывает им содействие. Я навел справки. Выяснилось, что ваш сын – очень умный молодой человек. Может быть, именно он устраивает эти встречи и обеспечивает обмен письмами между ними. Это дело дурно пахнет, сэр Виктор. Вы маркиз, убежденный сторонник короля, известного приверженностью идеалам империи, а ваша дочь между тем влюблена в бунтовщика, с которым встречается, возможно, не без помощи вашего сына на территории роялистского королевства Меленгар. Это вполне можно интерпретировать как семейный заговор. Что скажет, узнав об этом, король Этельред? Мы-то с вами знаем, что вы ему верны, но кто-то может помочь ему усомниться в вашей преданности. Я понимаю, что невинная девушка впала в заблуждение и отдала свое сердце недостойному человеку, однако ее выходки могут опорочить всю вашу семью.

– Вы сошли с ума! – отрезал сэр Виктор. – Майрон был отправлен в аббатство, едва ему исполнилось четыре года. За свою жизнь Аленда и парой слов с ним не обмолвилась. Все ваши выдумки имеют одну цель: убедить меня заставить Аленду выйти за вас замуж, и я знаю почему. Моя дочь вам не нужна. Вы хотите заполучить ее приданое – Риланскую долину, земли, которые удачно граничат с вашими владениями. Вот что вам на самом деле нужно. Ну и, разумеется, шанс породниться с кем-то, кто выше вас по своему положению в обществе, и тем самым возвыситься самому. Как вы жалки!

– Это я жалок?

Арчибальд поставил бокал на стол, распахнул ворот шелковой рубахи и снял с шеи ключ на серебряной цепочке. Поднявшись на ноги, он пересек комнату и подошел к гобелену, изображавшему калианского принца верхом на лошади и в роли похитителя златовласой девы. Он отодвинул полотно, и маркиз увидел в стене тайник. Арчибальд вставил ключ в замок и открыл им маленькую металлическую дверцу.

– У меня есть пачка писем, написанных рукой вашей дражайшей дочери. Это и есть доказательство правдивости моих слов. В них она клянется в вечной любви этому мерзкому простолюдину, этому гнусному смутьяну!

– Как ее письма попали к вам?

– Я их похитил. Чтобы выяснить, кто мой соперник, я установил за Алендой слежку. Ее письма привели меня в аббатство, и я перехватил их. – Арчибальд извлек из сейфа стопку пергаментов и бросил их лорду Виктору на колени. – Вот, смотрите, лорд Виктор! – торжественно заявил он. – Полюбуйтесь, чем занимается ваша дочь, и сами решайте, не лучше ли ей стать моей женой.

Арчибальд вернулся в кресло и с победоносным видом поднял бокал. Он был уверен, что выиграл эту партию. Чтобы избежать политического скандала, лорд Виктор Ланаклин, маркиз Глостонский, будет вынужден склонить дочь к этому браку. У маркиза нет выбора. Если вся эта история станет известна Этельреду, Виктора, вероятно, обвинят в измене. Все короли-имперцы требуют от придворных полного тождества взглядов, а их преданность церкви не должна вызывать ни малейших сомнений. Арчибальд сомневался, что лорд Виктор действительно симпатизировал роялистам или патриотам, но малейшее подозрение могло вызвать недовольство короля. В случае подобного скандала дом Ланаклинов покроется позором, это будет удар, от которого лорд Виктор едва ли сможет оправиться. В такой ситуации единственным разумным решением могло стать согласие маркиза на брак дочери.

Арчибальд ликовал. Наконец-то к нему перейдут приграничные земли, а со временем, вероятно, он обретет контроль над всей границей. С Чедвиком по правую руку и Глостоном по левую он получит при дворе власть, превосходящую влияние герцога Рошельского.

Глядя на седовласого старика в дорогом дорожном платье, Арчибальд ощутил некое подобие жалости. Когда-то, давным-давно, маркиз славился умом и стойкостью, благодаря которым он играл в королевстве очень важную роль. Он не был обычным придворным или владетелем в своих землях, как граф. В обязанности Виктора входила охрана королевских границ. Для выполнения этой серьезной задачи требовался опытный воин, бдительный и закаленный в сражениях. Однако времена изменились. Королевство Уоррик граничило теперь с мирными землями, неусыпный страж превратился в самодовольного вельможу, былая сила которого иссякла за время длительного бездействия.

Пока Виктор разворачивал письма, граф предавался мечтам о будущем. Маркиз был прав. Больше всего на свете Арчибальду хотелось прибрать к рукам земли, составлявшие приданое дочери маркиза. Кроме того, Аленда была красива, и перспектива оказаться с ней в постели представлялась ему более чем заманчивой.

– Арчибальд, это что, шутка? – спросил лорд Виктор, прервав размышления графа.

Арчибальд поставил бокал на стол и удивленно спросил:

– Что вы имеете в виду?

– В этих так называемых письмах нет ни строчки!

– Что? Вы ослепли? Там… – Арчибальд замолк, увидев в руке маркиза чистые страницы. Схватив несколько писем, он развернул их, но все они были пустые. – Это невозможно!

– Может быть, их написали исчезающими чернилами? – усмехнулся лорд Виктор.

– Нет… Я не понимаю… Это даже не тот пергамент!

Он снова осмотрел тайник, там было пусто. Охватившее его волнение переросло в неподдельный ужас. Он распахнул дверь и громко позвал Брюса. Тот ворвался в комнату с мечом в руке.

– Что случилось с письмами из моего тайника? – крикнул Арчибальд.

– Я не знаю, милорд, – растерянно ответил Брюс.

Он опустил меч и встал перед графом во фрунт.

– Что значит, ты не знаешь? Ты хотя бы ненадолго покидал пост сегодня вечером?

– Нет, сэр, конечно, нет!

– Кто-нибудь заходил ко мне в кабинет за время моего отсутствия?

– Нет, милорд, это невозможно. Единственный ключ у вас.

– Заклинаю именем Марибора, ответь мне, где эти письма? Я сам их туда положил. Я читал их, когда прибыл маркиз. Меня не было всего несколько минут. Как они могли исчезнуть?

Арчибальд никак не мог собраться с мыслями. Всего несколько мгновений назад он держал письма в руках, потом запер их в тайнике… В этом не было никаких сомнений.

Где же они?

Виктор осушил свой бокал и поднялся.

– Если вы не возражаете,Арчи, я, пожалуй, поеду. Мне жаль потраченного на вас времени.

– Лорд Виктор, постойте! Не уходите! Письма настоящие. Уверяю вас, они у меня были!

– Разумеется, Арчи. В следующий раз, когда вам взбредет в голову шантажировать меня, советую придумать что-нибудь позамысловатее.

Маркиз вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице.

– Напрасно вы не послушали меня, лорд Виктор! – крикнул Арчибальд ему вслед. – Я найду эти письма. Я найду их! Я привезу их в Аквесту! И обнародую их при дворе!

– Что прикажете делать, милорд? – спросил Брюс.

– Ждать, идиот! Мне надо подумать.

Арчибальд провел дрожащими пальцами по волосам и принялся мерить комнату шагами. Потом снова осмотрел чистые листы. Действительно, пергамент сильно отличался от того, на котором были написаны письма, столько раз им читанные.

Он точно помнил, куда спрятал письма, и все же стал выдвигать ящики и перебирать бумаги на столе. Наполнив новый бокал, Арчибальд подошел к камину и, сорвав решетку, поворошил кочергой золу в надежде увидеть остатки пергамента. Ничего. Арчибальд раздраженно швырнул чистые страницы в огонь, одним глотком осушил бокал и рухнул в кресло.

– Они же только что были здесь, – в недоумении произнес он. Постепенно в голове у него начало проясняться. – Брюс, – крикнул он, – письма наверняка украли! Вор не мог далеко уйти. Нужно обшарить весь замок. Перекройте все выходы! Никого не выпускайте. Ни прислуга, ни стражники, никто не должен покинуть замок. Обыщите всех!

– Сию минуту, милорд, – отвечал Брюс. После недолгой паузы он добавил: – А как быть с маркизом, милорд? Его тоже задержать?

– Конечно, нет, дубина. У него нет писем.

Арчибальд смотрел на огонь, слушая, как замирает вдали звук шагов Брюса, спускавшегося по лестнице в башне. Он остался наедине с тихим потрескиванием пламени и сотней вопросов без ответа. Сколько он ни мучился, все равно не мог понять, каким образом письма могли быть украдены.

– Ваше сиятельство? – Робкий голос кастеляна вернул его к действительности. Арчибальд поднял глаза на человека, заглянувшего в открытую дверь. Прежде чем заговорить, Брюс судорожно вздохнул: – Милорд, я не хотел тревожить вас, но во дворе случилось происшествие, требующее вашего вмешательства.

– Что еще за происшествие? – вскинулся Арчибальд.

– Видите ли, милорд, я не знаю подробностей, но речь идет о маркизе, сэр. Мне велено попросить вас спуститься. Вежливо попросить, конечно же.

Арчибальд спускался по лестнице, гадая, не свалился ли старик замертво на пороге его дома. В этом не было бы ничего страшного. Выйдя во двор, он нашел маркиза живым и здоровым, но пребывающим в страшном гневе.

– А, вот и вы, Баллентайн! Признавайтесь, что вы сделали с моим экипажем?

– С чем?

Брюс приблизился к Арчибальду и отозвал его в сторону.

– Ваше сиятельство, – зашептал он на ухо графу. – Судя по всему, карета и лошади маркиза пропали.

Арчибальд жестом остановил маркиза.

– Одну минуту, лорд Виктор! – громко сказал он, а затем прошептал, обращаясь к Брюсу: – Ты сказал,пропали? Как это понимать?

– Я точно не знаю, сэр, но, видите ли, стража у ворот утверждает, что маркиз и его кучер, ну, вернее, те двое, которых они за них приняли, уже миновали главные ворота.

Арчибальд почувствовал подступающую к горлу тошноту. Он повернулся к побагровевшему от гнева маркизу…

### Глава 2. Встречи


Спустя некоторое время после наступления темноты карета леди Аленды Ланаклин прибыла в бедный Нижний квартал Медфорда. На безымянной улице, показавшейся Аленде крошечным закоулком, среди лачуг с покосившимися крышами притаился трактир под названием «Роза и шип». Мощенная булыжником улочка все еще хранила следы недавней грозы. Повсюду были лужи, из-под колес проезжающих повозок на дверь и стены трактира летели грязные брызги, оставлявшие на сером камне и почерневшем от времени дереве мутные потеки.

Из соседней двери вышел лоснившийся от пота, обнаженный по пояс мужчина с бритой головой. В руках он держал большой медный горшок, содержимое которого, кости, оставшиеся от мясного рагу, были бесцеремонно высыпаны прямо на улицу. Полдюжины собак немедленно набросились на объедки. В полосе тусклого света, падавшего из окон трактира, тотчас возникли жутковатые человеческие силуэты. Кто-то злобно закричал на собак на языке, которого Аленда не знала. В тощих животных полетели камни, они с визгом и лаем бросились прочь. Люди подбежали к собачьим объедкам, начали запихивать их в рот и рассовывать по карманам.

– Выуверены, что это и есть то самое место, миледи? – спросила Эмили, озираясь вокруг. – Виконт Уинслоу не мог здесь назначить нам встречу…

Аленда разглядывала кривенький стебелек с шипами и одиноким бутоном, нарисованный на облупившейся вывеске над дверью. Некогда красная, роза потемнела и стала серой, а чахлый стебель походил на изогнутую змею.

– Это, должно быть, оно. Не думаю, что в Медфорде есть еще один трактир с таким названием.

– Просто не могу поверить, что он мог пригласить нас в такое место!

– Мне оно нравится не больше твоего, но мы так условились. Полагаю, у нас нет выбора, – отвечала Аленда.

Уверенность, прозвучавшая в ее голосе, удивила ее саму.

– Я знаю, вам надоело слушать одно и то же, – сказала Эмили, – но я все равно считаю, что это была ошибка. Не дело общатьсяс ворами. Им нельзя доверять, миледи. Помяните мое слово, люди, которых вы наняли, ограбят вас так же, как грабят всех прочих.

– Тем не менее мы уже здесь, так что пора действовать.

Аленда открыла дверь и, выйдя из экипажа, заметила, что люди, околачивавшиеся поблизости, пристально наблюдают за ней. Это вызвало у нее беспокойство.

– С вас серебряный тенент, миледи, – сказал кучер – мрачный, немолодой уже человек с многодневной щетиной на лице.

Его узенькие глазки были так надежно спрятаны под нависшими складками век, что невольно возникал вопрос: что он вообще видит, когда правит лошадьми?

– О, знаете ли, я собиралась заплатить вам после поездки, – объяснила она. – Здесь мы делаем лишь краткую остановку.

– Если хотите, чтоб я ждал, будет дороже. И деньги, что вы мне должны, я хочу получить сейчас, на случай если вы решите смыться.

– Что за глупости? Уверяю вас, мы непременно вернемся.

Кучер уставился на Аленду с каменным выражением лица, а потом сплюнул ей под ноги.

– Ну что с вами делать? – Аленда достала из кошелька монету и протянула ее кучеру. – Вот, возьмите, только не уезжайте. Не знаю, как долго мы здесь пробудем, но, повторяю, вернемсяобязательно!

Эмили вышла из кареты, поправила капюшон Аленды и проверила, все ли пуговицы надежно застегнуты. Разгладив складки плаща хозяйки, она привела в порядок собственную одежду.

– Как же мне хочется сказать этому болвану-кучеру, кто я такая, – прошептала Аленда. – И добавить еще пару слов покрепче.

Обе женщины были одеты в одинаковые шерстяные плащи. Из-под опущенных капюшонов выглядывали только кончики их носов. Аленда раздраженно посмотрела на Эмили и оттолкнула ее руки.

– Не суетись, Эмми. Я уверена, женщины и раньше посещали это место.

– Женщины – да, но не думаю, что среди них встречались леди.

Когда они вошли в трактир, в нос им ударила едкая смесь дыма и винных паров, сдобренная запахом, с которым Аленде доводилось сталкиваться только в отхожем месте. В зале было шумно, посетители вели беседу на повышенных тонах, стараясь перекричать друг друга. Скрипач наигрывал веселую мелодию. Несколько человек плясали возле стойки, гремя каблуками по неровному дощатому полу. Звенели стаканы, люди стучали кулаками по столу, смеялись и пели громче, чем, по мнению Аленды, позволяли приличия.

– И что теперь? – донесся из-под шерстяного капюшона голос Эмили.

– Полагаю, следует разыскать виконта. Не отходи от меня.

Аленда взяла Эмили за руку и повела за собой, протискиваясь между столиками и обходя танцующих и собаку, жадно слизывавшую с пола пролитое пиво. Никогда раньше Аленда не бывала в подобном заведении, среди столь ужасных на вид мужчин. Большинство из них были одеты в лохмотья, у некоторых и вовсе отсутствовала обувь. Женщин было всего четыре, и все они подавали напитки за стойкой. Аленда подумала, что их поношенные платья с глубоким вырезом на груди будто специально созданы для того, чтобы поощрять мужчин распускать руки. Беззубый волосатый урод обхватил одну из женщин за талию, привлек к себе и зашарил руками по ее телу. К изумлению Аленды, вместо того чтобы вскрикнуть от возмущения, девушка довольно захихикала.

Наконец Аленда заметила виконта. Альберт Уинслоу был одет не в камзол, бриджи и чулки, как обычно, а в простую суконную рубашку, шерстяные штаны и аккуратный замшевый жилет. Однако, как и всегда, он не смог обойтись без своих щегольских штучек. Голову его покрывала красивая, хотя и несколько вульгарная шляпа с плюмажем. Он сидел за маленьким столиком в компании приземистого чернобородого мужчины в дешевой рабочей одежде.

Когда девушки приблизились, Уинслоу встал и отодвинул для них стулья.

– Добро пожаловать, дамы, – приветствовал он их веселой улыбкой. – Я так рад, что вы нашли время встретиться со мной этим вечером. Прошу вас, присаживайтесь. Могу я заказать вам что-нибудь для утоления жажды?

– Нет, благодарю вас, – ответила Аленда. – Мне бы не хотелось задерживаться тут надолго. У нас не слишком любезный возница. Хотелось бы покончить с делами, прежде чем ему взбредет в голову бросить нас здесь на произвол судьбы.

– Понимаю. Весьма разумное решение. Однако вынужден сообщить вам, что посылка все еще не доставлена.

– Еще нет? – Аленда почувствовала, как Эмили сочувственно сжала ее руку. – Что-то случилось?

– К сожалению, я не знаю. Видите ли, я не осведомлен, как протекает это предприятие. Никогда не забиваю себе голову подобными пустяками. Однако вы должны понимать, что дело это нелегкое. Задержка может быть вызвана чем угодно. Вы уверены, что не хотите что-нибудь выпить?

– Благодарю вас, не стоит, – сказала Аленда.

– Ну тогда хотя бы присядьте.

Аленда вопросительно посмотрела на Эмили и уловила в ее глазах тень беспокойства. Девушки сели.

– Знаю, знаю, – прошептала Аленда, обращаясь к Эмили. – Не следует связываться с ворами.

– Не сомневайтесь, миледи, – ободряюще сказал виконт, – я бы не стал тратить ваше время и деньги или рисковать вашей репутацией, если бы не был совершенно уверен в благоприятном исходе дела.

Бородач, присутствовавший за столом, еле заметно усмехнулся. Его загорелое, опаленное солнцем лицо напоминало грубой выделки кожу, большие грязные руки были покрыты мозолями. Он поднес кружку к губам, а когда, сделав глоток, поставил ее обратно, капли эля стекли по его усам и упали на стол. Аленде он решительно не понравился.

– Это Мейсон Грумон, – пояснил Уинслоу, кивнув в сторону соседа. – Прошу простить меня за то, что не представил его раньше. Мейсон – здешний кузнец из Нижнего квартала Медфорда. Он наш друг.

– Парни, которых вы наняли, настоящие знатоки своего дела, – одобрительно произнес Мейсон.

Звук его голоса напомнил Аленде грохот колес на кремнистой дороге.

– Неужели? – спросила Эмили. – А могли бы они украсть древние сокровища Гленморгана из Коронной башни Эрванона?

– Что-что? – удивился Уинслоу.

– Ходят слухи, что когда-то некие воры похитили сокровища из Коронной башни Эрванона, а на следующую ночь вернули их обратно, – пояснила Эмили.

– Неужели кому-то могло прийти в голову нечто подобное? – удивилась Аленда.

– Я уверен, это всего лишь легенда, – усмехнулся виконт. – Ни один вор в здравом уме не совершил бы подобной глупости. А слухи эти распускают те, кто не понимает смысла воровского ремесла. Что ни говори, многие воруют только затем, чтобы набить себе карман. Залезают в жилые дома или подстерегают людей на дороге. Те, кто посмелее, могут похитить дворянина и потребовать выкуп. Иногда они даже отрезают жертве палец и посылают его родственникам, чтобы показать, насколько они опасны, и дать понять членам семьи, что к их требованиям следует относиться серьезно. В общем, не слишком приятные ребята. Их заботит только нажива, которую они стремятся получить без особых усилий.

Эмили снова сжала руку Аленды, на этот раз с такой силой, что девушка вздрогнула.

– Воры посолиднее объединяются в гильдии. Наподобие тех, в которых состоят каменщики или плотники. Но, разумеется, тайные. Члены гильдий очень дисциплинированны, воровство для них – работа. Промышляют они обычно на определенных территориях, которые считают своими. Часто вступают в сговор с местной полицией или правителем, что позволяет им за небольшую мзду относительно спокойно проворачивать свои делишки. До тех пор, разумеется, пока они не посягают на интересы власть имущих и придерживаются общепринятых правил.

– Какие правила могут быть общими для стражей порядка и известных им преступников? – недоверчиво спросила Аленда.

– О, я думаю, вы были бы удивлены, узнав, на какие компромиссы приходится идти, дабы обеспечить в королевстве спокойную жизнь. Однако существует еще один сорт преступников: любимцы фортуны, иными словами, наемники. Таковых нанимают с определенной целью, например, раздобыть ту или иную вещь, принадлежащую другому лицу. Кодекс чести илибоязнь позора, – подмигнул он, – заставляют некоторых дворян и состоятельных торговцев прибегать к услугам подобных ловкачей.

– Так, значит, они готовы украсть что угодно для кого угодно? – спросила Аленда. – Я имею в виду тех, кого вы наняли для меня.

– Нет, не для кого угодно. Только для тех, кто согласен выложить кругленькую сумму.

– И не имеет значения, кто заказчик, король или преступник? – вмешалась Эмили.

Мейсон пренебрежительно хмыкнул:

– Король, преступник… Какая разница?

Впервые за все время он широко улыбнулся. Во рту у него не хватало нескольких зубов.

Скривив недовольную гримаску, Аленда снова повернулась к Уинслоу, который, не отрываясь, смотрел в сторону двери, одновременно ища кого-то глазами в толпе посетителей трактира.

– Прошу прощения, – сказал он, внезапно вставая со стула. – Мне нужно еще выпить, а прислуга, кажется, занята. Пригляди за дамами, Мейсон, хорошо?

Виконт отошел от столика и скрылся в толпе.

– Я им в няньки не нанимался, старый ублюдок! – крикнул ему вслед Мейсон.

– Эй вы, не смейте так выражаться в присутствии леди! – храбро сказала Эмили кузнецу. – Она не ребенок, а благородная дама. Знайте свое место.

Мейсон помрачнел:

–Здесь мое место. Я, черт возьми, живу через пять домов отсюда. Мой папаша помогал строить этот проклятый притон. Брат работает здесь поваром, чтоб ему провалиться. Мать тоже тут подрабатывала, а потом ее сбил насмерть один из ваших дворянских экипажей. Вот мое место. Это вам не помешало бы знать свое. – Мейсон ударил кулаком по столу, отчего подскочила свеча, а девушки вздрогнули.

«Зачем я только в это ввязалась?» – подумала Аленда и боязливо подвинулась к своей спутнице.

Кажется, Эмили была права. Не стоило доверять этому проходимцу, виконту Уинслоу. Она ведь ничего о нем не знала, кроме того, что на Осеннем балу в Аквесте он был гостем лорда Дарефа. Кому как не ей следовало знать, что далеко не все люди благородного происхождения действительно благородны.

Они молчали, пока не вернулся Уинслоу – без стакана.

– Дамы, прошу следовать за мной, – сказал виконт, сопровождая свои слова пригласительным жестом.

– В чем дело? – обеспокоенно спросила Аленда.

– Пожалуйста, просто идите за мной. Сюда.

Встав из-за стола, Аленда и Эмили направились вслед за Уинслоу к черному выходу, продираясь сквозь танцующую в клубах табачного дыма толпу и обходя стороной прикорнувших на полу собак и пьяниц. То, что они увидели на задворках, так их потрясло, что сам трактир показался им прямо-таки идеальным местом. Улица утопала в грязи. Испражнения, выбрасываемые прямо из окон, смешивались с отбросами в открытых ямах и канавах. Потоки нечистот кое-где покрывали дощатые мостки. Девушкам пришлось приподнять подолы платьев.

Из-за кучи дров выскочила огромная крыса. У сточного желоба копошились еще две.

– Зачем мы здесь? – дрожащим от ужаса голосом прошептала Эмили.

– Не знаю, – ответила Аленда, отчаянно сражаясь с охватившим ее страхом. – Думаю, ты была права, Эмили. Мне не следовало связываться с этими людьми. Не важно, что говорит виконт. Такие, какмы, просто не должны общаться с такими, как они.

Виконт провел их за деревянный забор. Миновав пару лачуг, они подошли к убогому сооружению, которое, видимо, считалось конюшней. Четыре денника были забиты соломой, на земляном полу под навесом стояло ведро воды.

– Рад снова видеть вас, миледи, – приветствовал Аленду стоявший возле конюшни человек.

Она узнала его, потому что он был выше своего товарища, но имени его не помнила. Аленда видела обоих наемников лишь мельком, когда виконт свел их на пустынной дороге ночью еще более темной, чем нынешняя. Теперь, в свете полумесяца, она смогла разглядеть его лицо, на сей раз не скрытое капюшоном. Он был высок, лицо его отличалось резкостью черт. Одет он был неряшливо, на одежде из меха и кожи кое-где виднелись грязные пятна, но в его облике не было ничего отталкивающего или угрожающего. Напротив, он показался Аленде человеком довольно веселым, дружелюбным, по-своему даже красивым. Она не ожидала от себя подобных мыслей в отношении человека, назначившего встречу в таком ужасном месте. Он был хорошо вооружен. На левом боку у него висел короткий меч с простой рукоятью. Справа – такой же обыкновенный меч, только длиннее и шире. И наконец, из-за спины у него выглядывала гарда меча, почти не уступавшего длиной его росту.

– Меня зовут Адриан, на случай если вы забыли, – сказал он и учтиво поклонился. – А кто эта прекрасная дама, пришедшая с вами?

– Это Эмили, моя горничная.

– Горничная? – с напускным удивлением переспросил Адриан. – Такую красавицу я скорее принял бы за герцогиню.

Эмили скромно потупилась, и Аленда впервые с тех пор, как они пустились в эту авантюру, увидела на ее лице довольную улыбку.

– Надеюсь, мы не заставили вас слишком долго ждать, – продолжал Адриан. – Виконт сказал, что они с Мейсоном составили вам компанию.

– Верно.

– Мистер Грумон поведал вам трагическую историю о том, как его матушку подло сбила королевская карета?

– О да, это ужасно! И должна сказать, что…

Адриан выставил перед собой ладони, словно защищаясь от невидимого удара.

– Полноте, миледи. Матушка Мейсона жива и здорова. Она проживает в Ремесленном ряду в куда более приличном доме, чем та лачуга, в которой обитает сам Мейсон. И поварихой в «Розе и шипе» она никогда не служила. Он рассказывает эту байку каждому встречному джентльмену или леди, чтобы вызвать у них чувство вины за собственное благополучие. Приношу свои извинения.

– Что ж, спасибо. Он держался грубо, и его высказывания показались мне более чем возмутительными, но теперь… – Аленда замолчала. – Вы… У вас… Я имею в виду, удалось ли вам достать их?

Адриан тепло улыбнулся. Затем обернулся и через плечо взглянул в сторону конюшни.

– Ройс, что ты там возишься? – спросил он нетерпеливо.

– Если бы ты умел правильно вязать узлы, я бы сберег уйму времени, – ответил кто-то невидимый.

Через мгновение появился второй член воровского дуэта. Его запомнить было проще: он вызвал у Аленды какое-то неприятное волнение. Ростом он был ниже Адриана. У него были тонкие черты лица, темные глаза и темные волосы. Одет он был во все черное, включая рубаху до колен и длинный развевающийся плащ, следовавший за ним, как тень. У него не было никакого оружия. И все же он напугал Аленду своим небезопасным видом. Его холодные глаза и бесстрастное лицо исключали всякую благожелательность. В облике этого человека было что-то от хищника.

Ройс достал из-за пазухи пачку писем, перевязанную синей лентой.

– Нелегко было достать эти письма, прежде чем Баллентайн показал их вашему отцу, – сказал он, протягивая их Аленде. – Это была гонка на опережение… Что ж, мы оказались проворнее. Вы бы лучше сожгли их, миледи, а то, не ровен час, все может повториться.

Аленда посмотрела на пачку, и на лице ее появилось выражение облегчения, сменившееся радостной улыбкой.

– Я не могу поверить! Не знаю, как вы это сделали и как мне отблагодарить вас!

– Проще всего было бы без лишних слов заплатить за работу, – заметил Ройс.

– Ах да, разумеется.

Она передала письма Эмили, отвязала от пояса кошелек и протянула его вору. Тот мельком ознакомился с его содержимым и бросил Адриану, который спрятал вознаграждение за пазуху и направился в конюшню.

– Будьте осторожны. Вы с Гонтом затеяли опасную игру, – предупредил Ройс.

– Вы прочитали мои письма? – испуганно спросила Аленда.

– Нет. Боюсь, для этого вы нам недостаточно заплатили.

– Тогда откуда вы узнали…

– Мы слышали, о чем говорили Арчибальд Баллентайн и ваш отец. Маркиз делал вид, что не верит обвинениям графа, но я убежден, это не так. С письмами или без ваш отец будет теперь внимательно следить за вами. Но маркиз – мудрый человек. Он все сделает правильно. Я думаю, он так рад, что у Баллентайна нет доказательств, которые тот мог обнародовать при дворе, что сама по себе ваша любовная интрижка не слишком его беспокоит. Но повторяю, в будущем вам следует проявлять бдительность.

– Откуда таким, каквы, знать что-либо о моем отце?

– Ах, прошу прощения. Я сказал: ваш отец? Я имел в виду другого маркиза, у которого более благодарная дочь.

Аленда вздрогнула так, будто Ройс ударил ее.

– Эй, Ройс, опять ищешь друзей? – спросил Адриан, выводя из конюшни двух лошадей. – Простите моего товарища, миледи. Он воспитывался среди волков.

– Это лошади моего отца! – удивленно воскликнула девушка.

Адриан насмешливо кивнул:

– Карету мы оставили в зарослях ежевики у моста. Кстати, платье вашего батюшки на мне изрядно растянулось. Камзол и прочие вещи мы оставили в карете.

– Вы надевали платье моего отца?

– Я же сказал, – недовольно буркнул Ройс, – мы едва успели.


Маленькую комнатку в задней части трактира «Роза и шип» прозвали Темной, поскольку в ней проворачивались дела именно такого рода, но мрачной она вовсе не была. На столе и вдоль стен стояли подсвечники с горящими свечами, а в камине ярко пылал огонь, заливавший помещение теплым приятным светом. На деревянной балке висели рядами медные посудины, оставшиеся с тех времен, когда Темная комната использовалась, помимо всего прочего, в качестве склада кухонной утвари. Места хватало только на один стол и несколько стульев, но больше и не требовалось.

Дверь открылась, и в комнату друг за другом вошли несколько человек. Ройс налил себе стакан вина, занял место перед камином и, сняв сапоги, принялся греть ноги у огня. Адриан, виконт Альберт Уинслоу, Мейсон Грумон и красивая молодая женщина разместились за столом. Хозяйка трактира всегда закатывала пир по случаю их возвращения, и эта ночь не стала исключением. На стол были выставлены кувшин эля, жаркое, свежеиспеченный хлеб, вареная репа, головка белого сыра, завернутая в кусок ткани, морковь, лук и соленья, обычно хранившиеся в бочке за стойкой. Для Ройса и Адриана она ничего не жалела и даже принесла бутылку «Монтеморси», доставленную из самого Вандона. Это было любимое вино Ройса, поэтому Гвен всегда держала его про запас. Несмотря на обилие яств на столе, Адриан не проявил никакого интереса к угощению. Все его внимание было приковано к молодой красавице.

– Ну и как все прошло? – спросила Изумруд, устраиваясь на коленях Адриана и наливая ему кружку пенистого домашнего эля.

На самом деле ее звали Фалина Броктон, но все служанки трактира и Медфордского дома, расположенного по соседству, использовали прозвища – на всякий случай. Веселая и сообразительная Изумруд была старшей подносчицей в «Розе и шипе» и одной из двух женщин, которым разрешалось находиться в Темной комнате во время собраний.

– Холодно, – сказал Адриан, обнимая ее за талию. – В пути я весь продрог, поэтому меня срочно нужно согреть. – Он крепче прижал ее к себе и поцеловал в шею, зарываясь лицом в черные волны волос.

– Зато нам заплатили, да? – спросил Мейсон.

Он начал накладывать еду на тарелку, едва усевшись за стол. Сын некогда знаменитого на весь Медфорд кузнеца, Мейсон унаследовал мастерскую отца, но в скором времени потерял ее из-за пристрастия к азартным играм вкупе с вечным невезением. Его выгнали из Ремесленного ряда, и он поселился в Нижнем квартале, где занимался изготовлением подков и гвоздей, чтобы кое-как наскрести на содержание кузницы, выпивку и далеко не всегда на пропитание. Ройса и Адриана такой помощник устраивал по трем причинам: он был нелюдим, он был местный и он им почти ничего не стоил.

– Что верно, то верно, – сказал Ройс. – Леди Аленда Ланаклин заплатила нам целых пятнадцать золотых тенентов.

– Отличный улов! – Уинслоу довольно потер руки.

– А как мои наконечники стрел? Хорошо сработали? – спросил Мейсон. – Удалось зацепиться сквозь черепицу?

– Зацепиться-то удалось, – сказал Ройс, – а вот отцепиться оказалось непросто.

– Разъем не сработал? – забеспокоился Мейсон. – А я думал… Ну, да ведь я не занимаюсь стрелами. Надо было обратиться к мастеру. Я же предупреждал. Я кузнец. Мое ремесло – металл, а не дерево. А мелкозубая пила, что я сделал, она ведь не подвела? Вот что значит искусный кузнец, клянусь Марибором! Но стрелы – это другое дело, тем более такие, как вы заказывали. Нет, господа мои. Я же говорил, надо было обратиться к мастеру, ох, надо было.

– Угомонись, Мейсон, – сказал Адриан, легким движением смахивая смоляную прядь с лица Изумруд. – Загнать стрелы во что-то плотное было куда важнее, и это сработало идеально.

– Ну еще бы! Наконечники-то стрел металлические, а металл – это мой конек! Мне очень жаль, что разъем на веревке не сработал. И как вы ее убрали? Вы же не оставили ее там?

– Конечно, нет! Стражник заметил бы ее при следующем обходе, – сказал Ройс.

– Ну и как вы это сделали?

– Я бы предпочел послушать историю от начала до конца, – заметил Уинслоу. Следуя примеру Ройса, он откинулся на своем стуле, положив ноги на другой, и взял в руки кружку. – Вы никогда не рассказываете мне в подробностях о ваших проделках.

Виконт Альберт Уинслоу был родовитым потомком длинной череды представителей безземельного мелкого дворянства. Много лет назад один из его предков потерял родовое поместье, оставив семье только титул. Этого было достаточно, чтобы перед ним открывались двери, закрытые для крестьян или купцов, да и титул его был куда более весомым, нежели баронский.

Когда Ройс и Адриан впервые встретились с Уинслоу, тот обретался в Колноре, а домом ему служил обыкновенный сарай. Им пришлось основательно потратиться на приличную одежду и экипаж для виконта, после чего тот начал выступать в роли посредника между ними и клиентами из дворян. Благодаря деньгам, которые Уинслоу получал за свои услуги, он мог посещать любые балы, приемы или церемонии, где главным его заданием было получение всякого рода секретных сведений, которые затем можно было использовать с изрядной выгодой для их собственных карманов и кошельков.

– Ты всегда на виду, Альберт, – объяснил Адриан. – Мы не можем допустить, чтобы наш любимый виконт выболтал все, что ему о нас известно, окажись он в какой-нибудь темнице, где у него станут из спины кроить ремни и вырывать ногти на руках и ногах.

– Но если меня будут пытать, а я ничего не знаю, то как же я выкручусь?

– Убежден, тебе поверят примерно после четвертого ногтя, – сказал Ройс, зловеще улыбаясь.

Альберт недовольно поморщился и сделал глоток эля.

– Но теперь-то вы можете рассказать? Как вы справились с железной дверью? После визита к Баллентайну я решил, что эту дверь не под силу открыть даже гному, вооруженному полным набором отмычек. На ней нет ни замка, который можно было бы открыть ключом, ни ручки.

– Нам очень пригодились добытые тобой сведения, – сказал Ройс. – Мы вообще не прикасались к этой двери.

Виконт выглядел озадаченным. Он хотел было что-то сказать, но передумал и отрезал себе кусок жареной говядины.

Ройс сосредоточил внимание на бокале с «Монтеморси», и рассказ вместо него продолжил Адриан:

– Мы взобрались наверх по внешней стороне восточной башни. Вернее, Ройс взобрался и сбросил мне веревку. Это не самая высокая башня, но по высоте почти как та, которая нас интересовала. При помощи стрел Мейсона мы протянули канат и так перебрались на другую башню.

– Но в башне нет окон! – недоуменно возразил Альберт.

– А кто говорит про окна? – перебил его Ройс. – Мы закрепили веревки с помощью стрел в кровле той башни, которая повыше.

– Ага, я же говорю, мастерство высокого полета, – с гордостью заявил Мейсон.

– Ну хорошо, с башней понятно, но как вы попали внутрь? Через камин? – настаивал Альберт.

– Нет, дымоход слишком узок, к тому же прошлой ночью в камине горел огонь, – сказал Адриан. – Поэтому мы задействовали второй инструмент Мейсона, маленькую пилу, и вырезали кусок крыши на скате. В общем, все шло по плану, пока Арчибальд не вздумал подняться к себе в кабинет. Ясно было, что рано или поздно ему придется оттуда уйти, и мы решили ждать.

– Надо было по-тихому спуститься, перерезать ему глотку и забрать письма, – сурово нахмурившись, сказал Ройс.

– Но за это нам не заплатили бы, ведь так? – напомнил Адриан.

Ройс в ответ с притворным возмущением закатил глаза. Не обращая на него внимания, Адриан продолжал:

– Так вот мы и лежали, дожидаясь его ухода. Между прочим, там, на верхотуре, дикий ветер, а этот негодяй проторчал в комнате, должно быть, часа два.

– Бедняжка Адриан, – промурлыкала Изумруд, ластясь к нему, как кошка.

– К счастью, пока мы наблюдали за графом через дыру в крыше, он как раз просматривал письма, так что мы сразу узнали, где тайник. Потом во двор въехала карета. Ни за что не угадаете, кто это был.

– Маркиз приехал, пока вы были на крыше? – спросил Альберт с набитым ртом.

– Точно. Вот тут время стало поджимать. Арчибальд отправился встречать маркиза, а мы начали действовать.

– Итак, – угадала Изумруд, – вы срезали часть крыши, как снимают верхушку тыквы?

– Вот именно. Я опустил Ройса в кабинет. Он открыл тайник, сунул туда подложные письма, и я его поднял обратно. Только мы прикрыли дыру, как явились Арчибальд с маркизом, и нам пришлось еще какое-то время неподвижно лежать на крыше, чтобы не привлекать внимания лишними звуками. К нашему удивлению, граф сразу стал показывать маркизу письма. Видели бы вы Арчибальда, когда он обнаружил пустые страницы! Презабавное зрелище! Начался переполох, мы решили, что пора сматываться, и спустились по веревке во двор.

– Невероятно! Я лично убеждал Аленду, что иногда в деле могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, но мне и в голову не приходило, насколько это верно. Эх, надо было потребовать с нее больше денег, – расстроился Альберт.

– Я думал об этом, – заметил Ройс, – но ты ведь знаешь щепетильность Адриана. Тем не менее дело оказалось обоюдовыгодным.

– Но постойте, вы не объяснили, как вы сняли веревку с башни, если разъем не сработал?

– Лучше не спрашивай, – вздохнул Ройс.

– Почему же вдруг? – спросил кузнец, переводя любопытный взгляд с одного вора на другого. – Это что, тайна?

– Ройс, расскажи им, как было дело, – широко улыбаясь, сказал Адриан.

Ройс опять нахмурился и, кивнув подбородком на своего напарника, сообщил:

– Он ее отстрелил.

– Что он сделал? – спросил Альберт и так резко выпрямился на стуле, что его ноги с грохотом уперлись в пол.

– Адриан пустил стрелу, и она перерезала веревку под самой крышей.

– Но это невозможно! – воскликнул Альберт. – Никто не сможет попасть в веревку на высоте не меньше двухсот футов да еще в полной темноте!

– Светила луна, – поправил его Ройс. – Не будем сгущать краски, ладно? Ты забываешь, что мне с ним еще работать. К тому же он попал не с первого раза.

– И сколько ты выпустил стрел? – спросила Изумруд.

Адриан вытер рукавом покрытые пивной пеной губы.

– Что ты сказала, милая?

– Сколько стрел тебе понадобилось, чтобы перерезать веревку, дурачок?

– Только честно, – предупредил Ройс.

– Четыре, – мрачно признался Адриан.

– Четыре? – переспросил Альберт. – Конечно, попасть с первого раза было бы более впечатляюще, но все равно…

– Думаете, граф когда-нибудь догадается? – спросила Изумруд.

– Как только пойдет дождь, – предположил Мейсон.

В дверь трижды постучали. Кузнец отодвинул свой стул и пересек комнату.

– Кто там?

– Это я, Гвен.

Мейсон отодвинул засов и открыл дверь. Вошла красивая молодая женщина с густыми длинными черными волосами и блестящими зелеными глазами.

– Что за дела, в собственную заднюю комнату не пускают!

– Прости, детка, – сказал Мейсон, закрывая за ней дверь, – но Ройс бы с меня шкуру спустил, если бы я не спросил сначала, кто там.

По мнению всех жителей Нижнего квартала, Гвен ДеЛэнси была личностью весьма загадочной. Она приехала в Аврин из далекого государства Калис и поначалу зарабатывала на жизнь проституцией и гаданием. Смуглая кожа, миндалевидные глаза и высокие скулы без труда выдавали в ней чужестранку. Искусная косметика и восточный акцент придавали ей флер таинственности, и мало кто мог устоять перед ее чарами. Но Гвен не была обыкновенной распутницей. Всего за три года ей удалось сколотить приличное состояние и приобрести права на лавочную торговлю в том же округе. Иметь землю в собственности могли только дворяне, но купцы передавали друг другу права на ведение дел. В скором времени Гвен завладела, полностью или частично, значительной частью Ремесленного ряда и почти всем Нижним кварталом. Медфордский дом, а в народе его называли просто Дом, был ее самым прибыльным заведением. Несмотря на то что этот дорогой бордель находился у черта на рогах, от посетителей не было отбоя. Гвен умела хранить секреты, особенно когда это касалось высокопоставленных лиц, которые не могли позволить себе быть замеченными в доме разврата.

– Ройс, – сказала Гвен, – сегодня вечером в Дом приходил потенциальный клиент. Он очень хотел поговорить с кем-нибудь из вас. Я назначила ему встречу на завтрашний вечер.

– Знаешь его?

– Я расспросила девочек. Никто его раньше не видел.

– Он воспользовался их услугами?

Гвен отрицательно покачала головой:

– Нет, он интересовался только ворами-наемниками. Забавно, но мужчины почему-то всегда верят в то, что у наших девок нет от них никаких тайн, затоих секреты они готовы забрать с собой в могилу.

– Кто с ним беседовал?

– Тюльпан. Говорит, это был иностранец, смуглый, с акцентом. Скорее всего, он из Калиса, но сама я его не видела, так что ничего не могу сказать наверняка.

– Он был один?

– Вроде один.

– Хотите, я с ним поговорю? – спросил Альберт.

– Да нет, я сам, – сказал Адриан. – Если он явился сюда, то ему скорее нужен кто-то вроде меня, а не такая личность, как ты.

– Если хочешь, можешь прийти завтра и последить за входом, Альберт, – добавил Ройс. – А я понаблюдаю за улицей. Ничего подозрительного не замечали? – спросил он, обращаясь к Гвен.

– Дел было по горло. Появилось несколько человек, которых я не знаю. Сейчас как раз четверо сидят в большом зале, а пару часов назад были другие, человек пять.

– Верно, – подтвердила Изумруд. – Я как раз обслуживала этих пятерых.

– Кто такие? Путешественники?

Гвен снова отрицательно покачала головой:

– Думаю, солдаты. По одежде не скажешь, но я-то могу в любом платье их отличить.

– Может, это наемники? – спросил Адриан.

– Вряд ли. С наемниками обычно хлопот не оберешься, они хватают девочек, кричат, затевают драки, ну, вы сами знаете. Эти держались достойно, один, кажется, дворянин. По крайней мере остальные называли его барон как-то там… Трамбул, по-моему.

– Нечто подобное я видел вчера на Кривой улице, – сказал Мейсон. – Там таких было около дюжины.

– В городе что-то происходит? – спросил Ройс.

Они обменялись настороженными взглядами.

– Думаете, это как-то связано со слухами об убийствах у реки Нидвальден? – спросил Адриан. – Может быть, король ищет поддержки у других дворян?

– Ты имеешь в виду эльфов? – уточнил Мейсон. – Я слышал об этом.

– Я тоже, – сказала Изумруд. – Говорят, эльфы напали на деревню, или что-то в этом роде. Я слышала, они всех перебили, даже спящих.

– Кто это такое говорит? Не похоже на правду, – заметил Альберт. – Я не знаю ни одного эльфа, который бы не то что напал на человека, а просто в глаза бы ему прямо взглянул.

Ройс надел сапоги и плащ и направился к двери.

– Да ты вообще не знаешь ни одного эльфа, Альберт, – с вызовом произнес он и вышел.

– Что я такого сказал? – спросил Альберт, глядя на остальных с невинным выражением лица.

Изумруд пожала плечами.

Адриан вынул кошелек Аленды и бросил его виконту.

– Не переживайте, ваше сиятельство. Ройс часто бывает не в духе. Вот, подели-ка лучше выручку.

– Тем не менее Ройс прав, – сказала Изумруд. Она выглядела довольной, поскольку знала то, что не было известно остальным. – Те, кто напал на деревню, былидикие чистокровные эльфы. Тогда как полукровки, проживающие в тех местах, всего лишь горстка ленивых выпивох.

– Тысячелетнее рабство еще не то с человеком может сделать, – заметила Гвен. – Могу я получить свою долю, Альберт? Меня ждут дела. Сегодня Дом собираются посетить епископ, судья и члены Братства баронов…


Адриан все еще не оправился после вчерашнего приключения и чувствовал боль во всем теле. Он занял место за пустым столиком у стойки и принялся наблюдать за посетителями Алмазной комнаты. Это заведение получило свое название из-за необычной, вытянутой прямоугольной формы, позволившей ему поместиться в конце Кривой улицы.

Адриан знал в лицо всех присутствующих, а со многими был лично знаком. Фонарщики, кучеры, лудильщики, как всегда, приходили сюда поужинать после работы. Все они выглядели одинаково: уставшие и грязные, они сидели, понуро склонив головы над тарелками. Каждый был одет в грубую рабочую рубаху и бесформенные штаны, затянутые на поясе, как мешок. Им нравилось это место, здесь было спокойно, и никто не мешал им насыщаться в тишине и покое. И только один посетитель выделялся на общем унылом фоне.

Он сидел в дальнем конце зала в одиночестве, спиной к стене. На его столике не было ни еды, ни выпивки, только горела обыкновенная трактирная свеча в подсвечнике. Голову его покрывала широкополая войлочная шляпа, украшенная пышным синим пером. Поверх рубашки из золотистого атласа у него был надет роскошный черно-красный парчовый камзол с подложными плечами. На боку висела сабля. Ее красивая, обтянутая кожей рукоять с заклепками хорошо сочеталась с высокими черными сапогами для верховой езды. Кем бы ни был этот человек, он явно не пытался затеряться среди посетителей. Под столом Адриан заметил какой-то сверток, который незнакомец все время придерживал ногой.

Как только Изумруд принесла новости от Ройса, сообщившего, что на улице все чисто, ничего подозрительного, Адриан поднялся и подошел к свободному стулу напротив чужака.

– Вы позволите составить вам компанию? – учтиво спросил он.

– Это зависит от того, кто вы, – ответил чужак. В его речи Адриан уловил едва различимый грубоватый калианский акцент. – Мне нужен кто-нибудь, кто представляет организацию под названием Рийрия. Вы говорите от их имени?

– Зависит от того, что вам нужно, – сказал Адриан с легкой усмешкой.

– В таком случае присаживайтесь, прошу вас. – Адриан сел и выжидательно посмотрел на незнакомца. – Мое имя – барон Делано ДеВитт, и я желаю нанять людей, наделенных особыми талантами. Мне говорили, что здесь можно найти тех, кто за определенную плату готов выполнить любое опасное поручение.

– Какие же таланты вас интересуют?

– Умение добывать предметы, – без обиняков заявил ДеВитт. – Имеется одна вещь, которая должна исчезнуть. По возможности навсегда. И мне необходимо, чтобы это произошло сегодня же.

– Весьма сожалею, – улыбнулся Адриан, – но я уверен, что Рийрия не станет работать на таких условиях. Это слишком опасно. Надеюсь, вы меня понимаете?

– Не моя вина, что времени в обрез. Я пытался связаться с вами вчера, но мне сказали, что вас нет на месте. Однако в моих силах сделать так, что риск будет оправдан.

– Простите, но у них в Рийрии очень строгие правила, – сказал Адриан, поднимаясь со стула. – Честь имею…

– Пожалуйста, выслушайте меня, – жестом остановил его барон. – Я расспросил людей, весьма осведомленных о жизни города, и узнал от них о паре вольных мастеров своего дела, которые берутся за выполнение подобных заказов, если их устраивает цена. Как они ухитряются безнаказанно проворачивать свои дела, не будучи связанными с гильдиями, другой вопрос, но то, что им это удается, факт, красноречиво говорящий об их репутации, не так ли? Если вы знаете этих двух умельцев, членов Рийрии, прошу вас, уговорите их помочь мне.

Адриан внимательно посмотрел на барона. Поначалу он принял незнакомца за самовлюбленного вельможу, который затевает некую авантюру с единственной целью развлечь светское общество и прославиться своими рассказами на каком-нибудь королевском балу. Однако теперь выражение его лица переменилось, а в голосе послышались нотки отчаяния.

– Почему эта вещь так важна для вас? – спросил Адриан, снова усаживаясь на стул. – И почему она должна исчезнуть прямо сегодня?

– Вы слышали о графе Пикеринге?

– Безусловно, это человек, виртуозно владеющий мечом, обладатель Серебряного щита и Золотой лавровой ветви. У него невероятно красивая жена по имени… Кажется, ее зовут Белинда. Ходят слухи, что он убил на дуэли по меньшей мере восьмерых мнимых обидчиков всего лишь за то, что они якобы как-то не так на нее посмотрели.

– Вы необычайно хорошо информированы.

– Работа такая, – заметил Адриан.

– В состязаниях на мечах графа сумел одолеть один лишь Брага, эрцгерцог Меленгара. Это случилось на показательном турнире, и в тот день у графа не было своего меча. Ему пришлось воспользоваться запасным.

– А, верно, – сказал Адриан, обращаясь скорее к себе, нежели к ДеВитту. – У него какое-то особенное оружие, и он с ним никогда не расстается, по крайней мере в настоящей схватке.

– Да, граф очень суеверен в этом отношении… – смущенно согласился ДеВитт.

Повисла пауза.

– Неужели вы непозволительно долго смотрели на его жену? – с едва заметной насмешкой спросил Адриан.

Барон грустно улыбнулся и заметно сник:

– Завтра в полдень мне предстоит дуэль.

– И вы хотите, чтобы Рийрия похитила меч графа, – сказал Адриан.

Это был не вопрос, а утверждение, но ДеВитт кивком подтвердил верность этой догадки.

– Я состою в свите герцога ДеЛоркана из Дагастана. Мы прибыли в Медфорд два дня назад для участия в торговых переговорах, которые проводит король Амрат. В честь нашего прибытия был дан пир, и там присутствовал Пикеринг. – Барон нервно провел обеими руками по лицу. – Я никогда раньше не бывал в Аврине. Клянусь Марибором, я понятия не имел, кто он такой! Я даже не знал, что она – его жена, пока меня не хлестнули перчаткой по лицу.

– Что ж, работенка не из легких, – вздохнул Адриан. – Забрать столь ценный меч прямо из-под носа у…

– О, я облегчил вам задачу, – сказал ДеВитт. – Граф, как и я, на время переговоров остановился у короля. Его покои находятся рядом с покоями моего герцога. Сегодня я забрался к нему и похитил меч. Вокруг было столько народу, что я запаниковал и бросил меч в первую попавшуюся открытую дверь. Теперь остается только вынести его из замка, прежде чем граф обнаружит пропажу, а если он начнет искать меч, то непременно его найдет.

– Так где сейчас меч?

– В королевской часовне, – ответил ДеВитт. – Она не охраняется и расположена недалеко от пустой спальни с окном чуть дальше по коридору. Я могу сегодня оставить окно открытым. Стена под ним вся заросла плющом. Это должно быть очень просто.

– Так что жвы сами этого не сделаете?

– Если на краже меча попадутся воры, им всего лишь отрубят руки. Если поймаютменя, это конец моей репутации!

– Понятно, причины для беспокойства весьма серьезные, – саркастично улыбнулся Адриан.

– Вот именно! – ДеВитт, казалось, не заметил его издевки. – Не так уж плохо, учитывая, что большую часть работы я проделал сам, не правда ли? Прежде чем вы дадите ответ, позвольте еще кое-что добавить. – Барон не без труда вытащил из-под стола сверток, оказавшийся чересседельной сумкой. Когда он водрузил его на стол, раздался металлический звон. – Внутри вы найдете сто золотых тенентов.

– Ясно, – ответил Адриан, пожирая сумку глазами и стараясь не выдать охватившего его сильного волнения. – И вы платите вперед?

– Конечно, я же не глупец. Я знаю, как делаются такие дела. Я заплачу вам половину сейчас, а другую половину, когда получу меч.

Адриан еще раз притворно вздохнул и кивнул, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения.

– То есть вы предлагаетедвести золотых тенентов?

– Да, – нервно сказал ДеВитт. – Как видите, для меня это очень важно.

– Вижу. Ну, если дело настолько легкое, как вы говорите…

– Так вы думаете, они согласятся? – с надеждой спросил барон.

Адриан откинулся на спинку стула, а ДеВитт, напротив, в волнении подался вперед. У него было лицо человека, ожидавшего судебного приговора по обвинению в убийстве.

«Ройс убьет меня, если я соглашусь…» – подумал Адриан.

Одно из главных правил Рийрии – никакой спешки при выполнении заказа. Требуется время, чтобы основательно подготовиться: собрать необходимые сведения, изучить и проверить всю историю потенциальных клиентов. И все же единственное преступление ДеВитта, похоже, заключалось в том, что он не вовремя посмотрел на красивую женщину. Адриан знал, что жизнь этого человека находится у него в руках. Барон не сможет нанять никого другого. Как верно подметил ДеВитт, никто, кроме них двоих, не взялся бы за такое дело в городе, который контролирует гильдия.

Вожаки «Багровой руки» ни за что не позволили бы своим подчиненным принять такое предложение по той же причине, по какой Адриан чувствовал, что должен отказаться. С другой стороны, Адриан не был вором в полном смысле этого слова. Он не привык долго раздумывать. Это Ройс вырос на улицах Ратибора, где облегчал карманы прохожих, чтобы выжить. Он был настоящим вором, бывшим членом знаменитой гильдии «Черный алмаз». Адриан же был воином, солдатом, предпочитавшим воровству честный поединок при свете дня.

От большинства заказов, которые они выполняли для дворян, Адриану становилось не по себе. Все их клиенты более всего желали выставить соперников дураками, причинить боль бывшим возлюбленным или упрочить свое положение в извращенном мире высокой политики.

Дворяне нанимали их, потому что могли позволить себе оплатить подобные игры. Жизнь они воспринимали как одно большое шахматное состязание с участием настоящих королей, офицеров и пешек. У них отсутствовало представление о том, что хорошо, а что дурно, для них не существовало ни добра, ни зла, только политика. Это была своего рода игра в игре со своими правилами и полным отрицанием какой бы то ни было морали.

Однако их подковерная борьба позволяла ворам собирать неплохой урожай монет. Дворяне были не только богаты и мелочны, но и удивительно неразумны. В противном случае Ройсу и Адриану вряд ли удалось бы получить от графа Чедвика деньги за письма Аленды Ланаклин Дегану Гонту, а затем удвоить прибыль, повторно выкрав эти письма у него же. А всего-то потребовалось передать через Альберта Аленде, что ее письма у Баллентайна, и предложить свою помощь. Конечно, их работа была прибыльной, но не слишком приятной. Игра, в которую приходилось играть в мире, где герои были порождением игры воображения, а честь – мифом.

Адриан старался убеждать себя, что ничего особо предосудительного они с Ройсом не делают. В конце концов, Аленда могла себе это позволить. Людям вроде Мейсона и Изумруд деньги были куда нужнее, чем дочери богатого маркиза. Кроме того, этот урок, возможно, пойдет ей на пользу, и она больше не станет подвергать риску графство и репутацию своего отца. И все же в глубине души Адриан чувствовал, что обманывает сам себя. Он мечтал о достойном деле, таком, где от него зависело бы спасение чьей-то жизни и где его намерения хотя бы отчасти можно было бы назвать благородными.

– Конечно, они согласятся, – сказал он барону.


Когда Адриан закончил свой рассказ, в Темной комнате воцарилась напряженная тишина. Здесь их осталось только трое, и Адриан с Альбертом повернулись к Ройсу. Как и следовало ожидать, вид у него был недовольный. Задумчиво покачав головой, Ройс сказал:

– Поверить не могу, что ты согласился.

– Послушай, я знаю, что времени мало, но он говорил чистую правду! – возразил Адриан. – Ты ведь проследил за ним до самого замка. Он и в самом деле гость короля Амрата. Больше он никуда не ходил. Могу поклясться, что он из Калиса, да и ни одна из девочек Гвен не слышала ничего такого, что могло бы это опровергнуть. По-моему, дело чистое.

–Двести золотых тенентов за то, чтобы украсть меч через открытое окно? И тебе это не кажется подозрительным? – спросил Ройс, в голосе которого удивление боролось с недоверием.

– Я бы назвал это пределом мечтаний, – заметил Альберт.

– Может, в Калисе все иначе. Он ведь находится довольно далеко отсюда, – возразил Адриан.

– Ненастолько далеко, – парировал Ройс. – И почему ДеВитт таскает с собой такие деньжищи? Он всегда носит с собой мешки с золотом, отправляясь на международные торговые переговоры? Зачем он их притащил?

– Может, он и не таскал. Может, он продал сегодня какое-нибудь ценное кольцо или взял деньги взаймы, используя доброе имя герцога ДеЛоркана. Возможно даже, что их ему дал сам герцог. Я уверен, они не на муле сюда приехали. Наверняка у герцога большой караван. Скорее всего несколько сотен золотых монет для них не являются чем-то из ряда вон выходящим. – В голосе Адриана послышались злые нотки. – Тебя там не было. Ты не говорил с этим парнем. Завтра его ожидает настоящая казнь. Разве станет почти покойник трястись над золотом?

– Мы только что закончили дело. Я хотел отдохнуть пару дней, а ты уже ввязался в очередную драку, – тяжело вздохнул Ройс. – Говоришь, ДеВитт трясется от страха?

– Он просто обливался потом.

– Так вот оно что! Ты решил сделать доброе дело. Рисковать собственной жизнью, чтобы потом, стуча кулаком в грудь, радоваться, что поступил как подобает.

– Пикеринг убьет его, ты же знаешь. И это не первая жертва.

– И не последняя!

Адриан со вздохом откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Ты прав, будут и другие. Ты только представь, мы стащим этот проклятый меч, и граф его больше никогда не увидит. Подумай о тех счастливчиках, которые наконец смогут без страха за свою жизнь смотреть на Белинду.

– Так мы теперь работаем на благо общества? – усмехнулся Ройс.

– И во имя двухсот золотых тенентов, – добавил Адриан. – Мы за весь год столько не заработали. Приближаются холода, а с такими деньгами мы сможем всю зиму отсиживаться в тепле.

– По крайней мере сейчас ты приводишь разумные доводы. Это было бы здорово, – согласился Ройс.

– И всего-то пара часов работы. Забраться наверх и стащить меч, что может быть проще! Ты же сам всегда говорил, что замок Эссендон паршиво охраняется. Управимся до рассвета и заляжем спать.

Ройс закусил губу и скривил недовольную гримасу, избегая смотреть на напарника. Почувствовав близкую победу, Адриан продолжал:

– Помнишь, как мы околевали от холода на башне? Только представь, что нас ждет дальше! А так ты сможешь провести зиму в тепле и безопасности, много есть и пить свое любимое вино. А еще, – Адриан наклонился поближе к напарнику, – скоро выпадет снег. Ты же ненавидишь снег?

– Хорошо, хорошо! Захвати снаряжение. Встретимся в переулке.

Адриан улыбнулся.

Все-таки у Ройса есть сердце…


На улице похолодало. Дороги затянулись тонкой коркой льда. Скоро и впрямь пойдет снег. Адриан был не совсем прав, утверждая, что Ройс ненавидит снег. Ему даже нравилось, как выглядит Нижний квартал зимой, будто укутанный в пышные белые одежды. Но за эту красоту приходилось платить высокую цену: на снегу оставались следы, что существенно осложняло работу. Но Адриан верно заметил, что после этой ночи у них будет достаточно денег, чтобы провести всю зиму в мирной спячке. На такие деньги вполне можно было на законных основаниях открыть собственное дело. Мысль об этом посещала Ройса всякий раз, когда они срывали большой куш. Они с Адрианом постоянно обсуждали такую возможность. Год назад всерьез подумывали о том, чтобы открыть винодельню, но потом отказались от этой затеи. Все упиралось в то, что они никак не могли решить, какое дело устроило бы их обоих.

Ройс остановился в конце Кривой улицы возле Медфордского дома, рядом с трактиром «Роза и шип». Здания были похожи, и Гвен даже думала соединить их пристройками, через которые посетители могли бы беспрепятственно и незаметно переходить из одного в другое. Гвен ДеЛэнси была гением. Ройс не знал никого, похожего на нее. Она была исключительно умна, сообразительна, оставаясь при этом самым открытым и искренним человеком из всех, кого он когда-либо встречал. И она была честным человеком! Это сочетание всегда казалось ему парадоксом, загадкой, которую невозможно разгадать.

– Я так и думала, что ты заглянешь, – сказала Гвен, выходя на крыльцо Дома, кутаясь в плащ. – Я наблюдала за тобой из-за двери.

– Зоркие же у тебя глаза. Далеко не каждый заметил бы меня на темной улице.

– Значит, ты хотел, чтобы тебя заметили. Ты ведь ко мне шел?

– Я просто хотел удостовериться, что ты получила вчера свою долю.

Гвен улыбнулась. Ройс не мог не заметить, как сияют в лунном свете ее волосы.

– Ройс, ты же знаешь, тебе вовсе не обязательно платить мне. Я и так сделаю все, что попросишь.

– Нет, мы используем твой дом для наших встреч, – твердо возразил Ройс. – Это может плохо кончиться, поэтому ты в доле. Давай не будем больше к этому возвращаться.

Она подошла ближе и взяла его за руку. Прикосновение было успокаивающим и на холоде показалось особенно теплым.

– Если бы не ты, у меня не было бы «Розы и шипа». Скорее всего я бы вообще не выжила.

– Понятия не имею, о чем вы, ваша светлость, – сказал Ройс, церемонно кланяясь. – Я могу доказать, что той ночью меня вообще не было в городе.

Она смотрела на него, по-прежнему улыбаясь. Ему нравилось видеть ее счастливой, но вдруг в ее блестящих зеленых глазах мелькнула тень беспокойства, и Ройс отвернулся, отпустив ее руку.

– Послушай, мы с Адрианом беремся за один заказ. Его надо выполнить сегодня, так что мне потребуется…

– Странный ты человек, Ройс Мельборн. Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю.

Ройс помолчал, затем мягко сказал:

– Ты знаешь меня лучше, чем любая другая женщина, и это опасно для нас обоих.

Гвен, стуча каблучками по мерзлой земле, подошла к нему еще ближе. В глазах ее светилась мольба:

– Будь осторожен, ладно?

– Я всегда осторожен, – буркнул он, поворачиваясь, и зашагал прочь.

Его плащ развевался на ветру. Гвен смотрела ему вслед, пока он окончательно не исчез в темноте…

### Глава 3. Заговоры


На шпиле самой высокой башни замка Эссендон развевался штандарт с изображением сокола в короне, что свидетельствовало о том, что король находится в своей резиденции. Замок служил постоянным обиталищем властителя Меленгара, небольшого и не очень влиятельного, но древнего и уважаемого королевства. Замок представлял собой внушительное сооружение с высокими серыми стенами и причудливой формы башнями. Он возвышался в центре Медфорда, столицы королевства. Вплотную к нему подходили Дворянская площадь, Ремесленный ряд, Крестьянский и Нижний кварталы. Как и большинство авринских городов, Медфорд защищала мощная крепостная стена. Еще одна стена окружала замок, отделяя его от города. На этой стене с бойницами и амбразурами стояли опытные лучники, наблюдавшие за городом из-за каменных зубцов. С тыла замок защищала мощная цитадель, в которую упиралась с обеих сторон внутренняя стена. Все эти сооружения вкупе с широким рвом, опоясывавшим замок, делали королевскую резиденцию надежно защищенной и даже неприступной.

Днем торговцы подвозили к стене замка тележки с товарами, и по обе стороны ворот вырастала целая ярмарка. Жизнь там кипела и бурлила. В толпе мелькали разносчики и жонглеры, ростовщики вели дела с обитателями замка. Ближе к вечеру торговый люд начинал постепенно рассеиваться, поскольку в темное время суток горожанам запрещалось подходить к стене замка ближе, чем на пятьдесят футов. За исполнением этого указа строго следили королевские лучники, стрелявшие в любого, кто посмеет ночью приблизиться к замку. Стражники в кольчугах и шлемах с изображением меленгарского сокола обходили замок по периметру. Они вальяжно расхаживали, заткнув большие пальцы за пояс, и, как правило, обменивались накопившимися за день впечатлениями или обсуждали планы на конец смены.

Прежде чем пробраться к тыльной стене цитадели, Ройс и Адриан около часа наблюдали за стражей. Как и предупреждал ДеВитт, стены замка были покрыты густыми, напоминавшими сети зарослями плюща. Судя по всему, нерадивые садовники давно махнули на него рукой. Стебли плюща были настолько внушительны и прочны, что забраться по ним, как по лестнице, не составляло труда. К несчастью, они не доставали до окна.

Вода во рву была ледяной, как и полагается ей в морозную осеннюю ночь.

– Теперь я понимаю, почему ДеВитт не пожелал сам заняться этим делом, – прошептал Адриан, когда они с Ройсом начали взбираться по стеблям плюща. – Я так промерз в воде, что если сейчас упаду, то, наверное, расколюсь, как ледышка.

– Только представь себе, сколько ночных горшков выливается каждый день в этот ров, – сказал Ройс, забивая в стык между каменными глыбами железный крюк с проушиной на конце.

Адриан посмотрел вверх, на окна, за которыми, по его представлениям, находились спальные комнаты.

– Ну, мне-то считать горшки совсем необязательно, – заметил он, скривив гримасу отвращения.

Он вытащил из заплечного мешка ремень и пропустил его через отверстие в крюке.

– Зато перестанешь думать о том, как тебе холодно, – сказал Ройс, вбивая в стену второй крюк.

Всю эту скучную и напряженную работу они провернули на удивление быстро и добрались до нижнего окна еще до того, как стражники завершили круг. Ройс проверил ставни. Открыто, как и было обещано. Осторожно отворив ставень, он заглянул внутрь. Через мгновение он забрался в комнату и жестом велел Адриану подниматься.

В комнате у стены стояла небольшая кровать под бордовым балдахином. Рядом виднелись комод и умывальный таз. Другой мебели, кроме простого деревянного стула, в комнате не было. Большую часть противоположной стены занимал скромный гобелен, изображавший травлю оленя охотничьими собаками. В комнате царили идеальный порядок и чистота. Не было видно ни сапог у двери, ни плаща на стуле, и на покрывале – ни единой складки. Здесь явно никто не жил.

Адриан остался возле окна, наблюдая за тем, как Ройс тихо пробирается к двери, тщательно проверяя прочность пола, прежде чем сделать очередной шаг. Ройс рассказывал, как однажды на каком-то чердаке, где он выполнял очередное задание, он неосторожно ступил на прогнившую половицу и через потолок провалился в спальню. Здесь пол был каменный, но даже каменные блоки могли расшататься или скрывать ловушки. Подкравшись к двери, Ройс остановился и прислушался, затем сделал рукой жест, обозначавший, что можно идти, и отсчитал на пальцах необходимое число шагов. После короткой паузы он повторил жест. Адриан пересек комнату, и некоторое время они оба выжидали, прислушиваясь к тишине.

Потом Ройс взялся за кованую щеколду, но не стал открывать дверь. Снаружи доносился звук шагов, стук каблуков по каменному полу. Несколько человек шли друг за другом. Когда шаги замерли вдали, Ройс приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Он был пуст.

Узкий проход освещали факелы, развешанные на большом расстоянии друг от друга. Пламя отбрасывало дрожащие тени, создававшие иллюзию движения на стенах. Ройс и Адриан вышли в коридор, тихо прикрыв за собой дверь, и, быстро преодолев около пятидесяти футов, оказались около двустворчатой двери с позолоченными петлями и железным замком. Ройс подергал дверь и покачал головой. Встав на колени, он вынул из-за пояса небольшую сумку с инструментами. Адриан тем временем занял такую позицию, откуда просматривался весь коридор, а также часть лестницы справа. Он был готов к любым неприятностям, и они начались даже раньше, чем он ожидал.

В коридоре эхом разнесся шум. Адриан услышал звук приближающихся шагов. Ройс, стоя на коленях, все еще корпел над замком. Адриан потянулся было к мечу, но тут его напарник наконец открыл дверь. Надеясь, что в комнате никого нет, оба вора скользнули внутрь. Ройс осторожно закрыл дверь, прислушиваясь к доносившимся снаружи шагам. Кто-то проследовал мимо двери.

Стало понятно, что они находятся в королевской часовне. На стенах просторной комнаты горели свечи в канделябрах. В центре помещения высились мраморные колонны, поддерживавшие великолепный сводчатый потолок. По обе стороны главного прохода стояли четыре ряда деревянных скамей. Стены украшал орнамент в виде пятилистника и ажурных узоров, обычных для церкви Нифрона. За алтарем возвышались алебастровые статуи Марибора и Новрона. Новрон – красивый сильный юноша, стоял на коленях, держа в руке меч. Бог Марибор, которого скульптор изобразил в виде могучего великана с длинной бородой и в развевающихся одеждах, склонился над Новроном, возлагая на голову юноши корону. Сам алтарь представлял собой деревянную сень с тремя широкими дверями и крышей из розового мрамора. На ней стояли еще два подсвечника и лежала большая книга в позолоченном переплете.

По словам ДеВитта, меч был оставлен им за алтарем, поэтому воры сразу направились туда. Но у первого же ряда скамей они застыли на месте. Там, в луже свежей крови, лицом вниз лежал какой-то человек. Из спины у него торчала округлая рукоятка кинжала. Пока Ройс занимался поисками меча Пикеринга, Адриан осмотрел раненого, не подававшего признаков жизни. Человек был мертв, меча нигде не было. Хлопнув Адриана по плечу, Ройс кивком указал на золотую корону, откатившуюся к одной из дальних колонн. Наконец они осознали, во что влипли! Надо было немедленно уходить.

Они направились к дверям. Ройс задержался на мгновение, прислушиваясь. Из коридора не доносилось ни звука. Выбравшись из часовни, они закрыли дверь и зашагали к спальне.

–Убйицы!

Крик прозвучал так близко и так громко, что оба резко обернулись и тотчас обнажили мечи. Адриан держал в одной руке свой полуторник, а в другой – короткий меч. Ройс выхватил кинжал со сверкающим клинком.

В открытых дверях часовни стоял бородатый гном.

–Убийцы! – снова завопил он, хотя в этом уже не было необходимости: послышался топот сапог, и через мгновение коридор наводнили вооруженные до зубов стражники. – Убийцы! – Гном указал в сторону воров. – Они убили короля!

Ройс толкнул дверь в спальню, но она не поддалась. Попробовал еще раз – тщетно.

– Бросьте оружие, или мы зарубим вас на месте! – приказал высокий стражник с пышными усами, которые топорщились, когда он стискивал челюсти.

– Как думаешь, сколько их там? – прошептал Адриан.

Звук, возвещавший о том, что подтягивалось все больше стражников, эхом прокатился по стенам.

– Слишком много, – ответил Ройс.

– Ничего, через пару минут станет намного меньше, – заверил его Адриан.

– Не получится. Я не могу открыть дверь, нам отсюда не выйти. Похоже, ее кто-то заложил изнутри. Мы не можем сражаться со всей охраной замка.

– Сейчас же опустите оружие! – крикнул капитан стражи и подошел ближе, поднимая свой меч.

Адриан бросил мечи, Ройс последовал его примеру.

– Взять их! – рявкнул капитан.


Алрик Эссендон проснулся от шума и обнаружил, что лежит не у себя в спальне. Он не увидел над собой привычного бархатного балдахина, а кровать была слишком узкой. В комнате были голые каменные стены, а из мебели – только комод и столик для умывания. Он сел на постели, протер глаза и наконец сообразил, где находится. Судя по всему, он случайно заснул здесь несколько часов назад.

Алрик посмотрел на лежавшую рядом Тилли: из-под одеяла выглядывала ее обнаженная спина. И как только она может спать при этих ужасных воплях? Он встал с кровати и попытался на ощупь отыскать свою сорочку. Отличить ее от одежды Тилли было несложно даже в темноте. Ее одежда была изо льна, а его – из шелка.

Его копошение разбудило Тилли.

– Что случилось? – сонно спросила она.

– Ничего, – ответил Алрик. – Спи дальше.

Даже стихийное бедствие не могло разбудить ее, но когда Алрик уходил, она всегда просыпалась. В том, что он заснул у нее в комнате, не было ее вины, но он все равно считал ее виноватой. Алрик терпеть не мог здесь просыпаться. В эти минуты Тилли вызывала у него глухую ненависть. Днем ему нравилось ловить на себе ее восхищенные взгляды, но по утрам его от нее тошнило, хотя он прекрасно осознавал, что это неразумно.

Тем не менее из всех служанок замка она была самой красивой. Алрика не привлекали благородные дамы, которых приглашал ко двору его отец. Надменные, ставившие свою добродетель превыше короны, они казались ему скучными и вызывали только раздражение. Отец был иного мнения. Алрику недавно исполнилось девятнадцать, но отец уже настаивал на том, что ему пора выбрать невесту.

– Когда-нибудь ты станешь королем, – говорил ему Амрат. – И твой долг перед королевством – обзавестись наследником.

Отец говорил о женитьбе, словно о тяжкой работе. Впрочем, Алрик смотрел на это примерно так же. Но, по его мнению, любой работы, в том числе и этой, следовало избегать как можно дольше.

– Как жаль, что вы не можете провести со мной всю ночь, мой господин, – прошептала Тилли, когда он одевался.

– Будь довольна, что я заспался так долго.

Он нащупал возле кровати домашние туфли и погрузил ступни в их теплую шерсть.

– Я рада, мой господин.

– Спокойной ночи, Тилли, – сказал Алрик и вышел из комнаты.

– Спокойной… – Он закрыл дверь прежде, чем она закончила фразу.

Обычно Тилли спала в общей спальне для прислуги, находившейся неподалеку от кухни. Но время от времени Алрик уединялся с ней в пустой маленькой комнатке на третьем этаже. К себе он девушек не водил, потому что спальня его отца была совсем рядом. Окно пустой комнаты выходило на север, туда проникало меньше солнечного света и было холоднее, чем в королевских покоях. Алрик поплотнее запахнул сорочку и зашагал к лестнице.

– Я осмотрел все верхние этажи, капитан, – донесся чей-то голос с лестницы. – Его нигде нет.

Судя по резкому тону, это был один из стражников. Алрик редко с ними общался, но они всегда говорили как-то отрывисто, как будто старались не тратить понапрасну слов.

– Продолжайте поиски. Спуститесь в темницу, если надо. Я хочу, чтобы вы обыскали каждую комнату, кладовую, кабинет и гардеробную, ясно?

Этот голос Алрик узнал сразу. Он принадлежал Уайлину, капитану королевской стражи.

– Есть, сэр, сию минуту! – Стражник спустился вниз и резко остановился, встретившись взглядом с Алриком. – Я нашел его, сэр! – крикнул он, и в голосе его прозвучало облегчение.

– Что происходит, капитан? – спросил Алрик, когда Уайлин и трое других стражников бросились ему навстречу.

– Ваше высочество! – Капитан на мгновение опустился на одно колено, склонив голову, затем вскочил на ноги. – Бентон! – рявкнул он на стражника. – Приказываю усилить охрану принца. Возьми еще пятерых солдат –немедленно! Шевелись!

– Да, сэр! – Солдат отдал честь и заторопился вверх по лестнице.

– Усилить мою охрану? – удивился Алрик. – В чем дело?

– Ваш отец убит, милорд.

– Мой отец? Что вы мелете?

– Его величество король… Мы нашли его в часовне, он убит подлым ударом ножа в спину. Мы задержали двух преступников. Гном Магнус – свидетель. Он видел, как они убили вашего отца, но не смог остановить их.

Алрик слышал голос Уайлина, но смысл слов не доходил до него. «Мой отец мертв…» – мысленно повторил он слова капитана, чтобы окончательно увериться в случившемся.

Как же он может быть мертв, если он говорил с ним незадолго до того, как пойти к Тилли, всего несколько часов назад?

– Вам лучше остаться здесь, ваше высочество, под усиленной охраной, пока мы не проверим весь замок. Я вынужден настаивать. В данный момент я провожу…

– Настаивай, сколько душе угодно, Уайлин, но дай мне пройти. Я хочу видеть отца! – приказал Алрик, отталкивая капитана.

– Тело короля Амрата перенесли к нему в спальню, ваше высочество.

Тело!

Алрик больше не хотел ничего слушать. Он взлетел по лестнице, потеряв по дороге домашние туфли.

– Оставайтесь с принцем! – крикнул Уайлин стражникам.

Алрик бросился в королевское крыло здания. В коридоре собралась толпа челяди, которая раздвинулась при его приближении. Двери часовни были распахнуты, внутри он увидел нескольких церковных иерархов.

– Мой принц! – окликнул Алрика дядя Перси, но юноша был так охвачен желанием поскорее увидеть отца, что не остановился.

Он не мог умереть!

Алрик зашел за угол, миновал двери своей спальни и ворвался в покои отца. Двустворчатая дверь была открыта настежь. У входа громко рыдали несколько дам в ночных сорочках. Внутри две пожилые дамы выжимали в таз белье, покрытое розоватыми пятнами.

У кровати, в бордово-золотистом одеянии, стояла сестра Алрика, Ариста. Вцепившись руками в столбик кровати так, что у нее побелели пальцы, она смотрела на распростертое на постели тело сухими, полными ужаса глазами.

На застланном белыми простынями королевском ложе покоился король Амрат Эссендон. Он был в той же одежде, в которой Алрик видел его перед тем, как отправиться спать. Его лицо было бледно, глаза закрыты. В уголке рта застыла крошечная капля засохшей крови.

– Мой принц… То есть ваше королевское величество, – поправил себя дядя Перси, следуя за Алриком в покои. Дядя всегда выглядел старше отца, таким его делали седые волосы и покрытое морщинами, осунувшееся лицо, но он был подтянут и хорошо сложен, как и подобает отличному фехтовальщику. Войдя в комнату, он машинально завязал распахнувшийся халат. – Слава Марибору, с вами все в порядке. Мы боялись, вас постигла та же участь.

Алрик утратил дар речи. Его взгляд был прикован к недвижному телу отца.

– Не беспокойтесь, ваше величество, я обо всем позабочусь, – доверительным тоном произнес Перси Брага. – Я знаю, как вам, должно быть, тяжело. Вы еще так молоды и…

– О чем ты? – Алрик перевел на него взгляд. – О чем позаботишься? О чем ты позаботишься?

– Обо всем, ваше величество. Нужно укрепить замок, провести расследование и установить, как это произошло, допросить виновных, организовать похороны и, разумеется, подготовить коронацию.

– Коронацию?

– Теперь вы король. Необходимо провести церемонию коронации, но это, конечно, может подождать, пока мы не разберемся с остальными делами.

– Но я думал… Уайлин сказал, что вы поймали убийц.

– Он поймал двоих. Я хочу убедиться, что у них нет сообщников.

– Что с ними станет? – Принц снова посмотрел на тело отца. – Убийцы… Как с ними быть?

– Это решать вам, ваше королевское величество. Их судьба в ваших руках. Разве что вы прикажете, чтобы я взял это на себя. Должно быть, неприятно…

Алрик резко повернулся к дяде и крикнул:

– Я хочу, чтобы их казнили, дядя Перси! Я хочу, чтобы они ужасно страдали, прежде чем мы отправим их на тот свет!

– Конечно, ваше величество, конечно. Уверяю вас, так и сделаем…


Темница замка Эссендон уходила под землю на два этажа. Сквозь трещины в стенах просачивались подземные воды, отчего камень кладки всегда был влажным. Между камнями рос грибок, деревянные двери, стулья и ведра покрывал налет плесени. Ее отвратительный запах смешивался с вонью гнилостного разложения. Коридоры оглашались скорбными криками обреченных узников. Вопреки слухам, ходившим в медфордских трактирах, темницы королевского замка вмещали не так уж много заключенных, но тюремная охрана, конечно же, нашла местечко для убийц короля. Ройса и Адриана поместили в отдельную камеру, прежних обитателей которой перевели в другое место.

Новости о смерти короля распространились быстро. Впервые за много лет у узников появилась новая, увлекательная тема для разговора.

– Никогда бы не подумал, что переживу старика Амрата, – произнес кто-то сиплым голосом.

Послышался смех, который, впрочем, быстро перешел в надрывный кашель и хрипы.

– Может, принц теперь пересмотрит наши приговоры? – раздался голос помоложе и послабее. – Такое же бывает, правда?

После затянувшейся паузы в ответ раздались только кашель и чихание.

– Стражник сказал, ублюдка ударили ножом в спину прямо в его собственной часовне. О чем это говорит? – желчно спросил еще один голос. – Похоже, он слишком многого просил у большого начальника наверху.

– Те, кто это сделал, сейчас в нашей старой камере. Нас с Дэнни переселили, чтобы освободить место. Я их видел, когда нас переводили сюда. Их двое, один здоровенный, другой помельче будет.

– Их кто-нибудь знает? Может, они пытались устроить нам побег и отвлеклись на короля?

– Вот дают – пришить короля прямо у него в замке! Их и судить не будут, даже для показухи. Странно, что они вообще еще живы.

– Перед казнью им устроят публичные истязания. Давно такого не было. Уже много лет никто доброй пытки не видел.

– Так зачем они это сделали, как думаешь?

– А чего ты их не спросишь?

– Эй, вы там! Слышите нас? Вы в сознании? Или из вас последние мозги вышибли?

– Может, они уже сдохли…

Нет, они были живы, но ответить не могли. Ройса и Адриана подвесили на цепях к дальней стене камеры. Ноги у них были забиты в колодки, а изо рта торчали кожаные кляпы. Они пробыли здесь меньше часа, но мышцы Адриана уже налились тяжестью от боли. Стражники забрали у них оружие, плащи, сапоги и рубашки, оставив их в одних штанах, которые не спасали от сырости и холода темницы.

Они висели неподвижно, прислушиваясь к болтовне других заключенных. Послышался звук шагов, и разговор тотчас прервался. Невидимая дверь тюремного зáмка отворилась, с грохотом ударившись о стену.

– Сюда, ваше высочество… То есть, я хотел сказать, ваше величество, – выпалил главный надзиратель.

В замке повернулся железный ключ, и дверь камеры со скрипом распахнулась. Вошли принц и его дядя, сэр Перси Брага, в сопровождении четырех королевских телохранителей. Адриан узнал Брагу, эрцгерцога и лорда-канцлера Меленгара, но Алрика он никогда раньше не видел. Принц был молод, на вид не старше двадцати. Невысокий, худощавый, хрупкого телосложения, он, видимо, более походил на мать, поскольку покойный король был настоящим великаном. У Алрика были светло-каштановые волосы до плеч. На подбородке пробивалась едва заметная бородка. Он выглядел довольно забавно в своей шелковой сорочке, перехваченной в талии слишком широким для него поясом, с которого свисал огромный меч.

– Это они? – спросил он дядю.

– Да, ваше величество, – ответил Брага.

– Факел, – приказал Алрик, нетерпеливо щелкнув пальцами. Один из стражников вытащил факел из-за металлической скобы в стене и подал его принцу. В ответ Алрик нахмурился. – Поднесите его к их головам. Я желаю видеть их лица. – Взглянув на них, Алрик сказал: – Синяков нет… Их что, не били?

– Нет, ваше величество, – сказал Брага. – Они не оказали сопротивления, и капитан Уайлин решил, что их лучше запереть, пока он обыскивает замок. Я с ним согласился. Мы не можем быть уверены, что у них не было сообщников.