Владимир Мисечко
Чёрный всадник

Огненно-рыжая волчица

Глава 1

Петляя по заросшей травой тропинке, молодая девушка, лет двадцати с огненно-рыжими спадающими на плечи волосами, всё дальше и дальше углублялась в лес. Она и представить себе не могла, что зная его с самого детства, могла заблудиться в нём. Но сегодня её, словно, кто-то плутал и не позволял выбрать правильное направление к деревне. Девушка уже пятый раз выходила на небольшую полянку, окружённую изогнутыми и закрученными в спираль деревьями. Словно здесь похозяйничал злой дух леса или чёрный колдун пробовал на них свои силы, а может, пронёсся ужасный разрушительный ураган, сметающий всё на своём пути.

После смерти родителей, Марии (так звали эту девушку), остался небольшой домик, который стоял на самом краю деревни и скудное хозяйство, за которым нужно было ухаживать. Но она не умела этого делать, да и если сказать по правде, не хотела. Девушка больше предпочитала вольную жизнь, чтобы никто не лез к ней в душу и свободу в своих действиях и желаниях.

Мария спала и видела, что когда она вырастет, то выйдет замуж за богатого купца и покинет эту проклятую деревню раз и навсегда. Ей так здесь всё осточертело, что она уже видеть никого не хотела, а тем более с кем-нибудь из них общаться. Подруг у неё никогда не было, а вместо того, чтобы играть с деревенскими детьми, она предпочитала с самого раннего утра и до позднего вечера бегать по лесу или, спрятавшись на сеновале, читать книги, которые отец часто привозил из города.

Шли годы и чумазая дикарка, вечно перемазанная в земле, поцарапанная, словно дралась с дикими зверьми и растрёпанными волосами, в которых торчали куриные перья, солома или колючки, превратилась в прекрасную миловидную девушку. Деревенские парни стали по очереди наведываться к её родителям и свататься, но она стояла на своём, мол, все они ей не пара и отвергала их.

Отец с матерью очень любили свою единственную красавицу дочь и во всём потакали ей, а она, видя это, пользовалась. Но когда родители Марии умерли от чахотки, то она вообще замкнулась и, уйдя в себя, словно погрузилась в какое-то, только понятное для неё, пространство, перестала со всеми общаться. Соседи и так недолюбливали этого дикого зверёныша в юбке, а после всего этого и вовсе стали называть её рыжей ведьмой и плевать вслед, когда девушка встречалась им по дороге.

Ближе к вечеру, потеряв всю надежду, что она когда-нибудь выйдет из этого леса и, сбив до крови свои прекрасные ножки, Мария увидела небольшую, покосившуюся от старости и дряхлости, избушку.

В окошке, затянутом выделенной до прозрачности кожей, был виден, мерцающий от свечи, тусклый свет.

Собрав последние силы, которые остались у неё от блуждания по лесу, Мария подбежала к избушке и застучала кулачком в покосившуюся дверь.

– Кто там? – услышала девушка глухой хрипловатый голос, донёсшийся до неё изнутри, словно из-под земли.

– Откройте, пожалуйста, я сбилась с тропинки и кажется, заблудилась, – произнесла, трясущимся от страха голосом, Мария, вжав в плечи голову.

– Проваливай отсюда нечистая сила, – вновь прохрипел голос из-за двери, – я тебя всё равно не впущу, не просись.

– Не бойтесь, я простая деревенская девушка, – Мария вновь застучала в дверь, – и ничего вам плохого не сделаю.

– Я же сказала, убирайся прочь злой дух, всё равно не открою, как не умоляй. А будешь ломиться, нашлю на тебя проклятье всех богов.

– Бабушка, дайте, пожалуйста, хоть водички попить и немного передохнуть, а потом я уйду, – разобрав, чей это голос доноситься из-за двери, взмолилась, измождённая от усталости, девушка.

Дверь заскрипела, на не знавших смазки петлях и медленно открылась, выпуская вонючий спёртый запах из своего потаённого нутра, прямо в лицо девушки, которая прильнула к косяку, чтобы не упасть.

Мария втянула в себя эту вонь, закашлялась и, потеряв сознание, рухнула прямо в руки дряхлой старухи, которая появилась, словно приведение, на пороге.

Сколько прошло времени, пока девушка была без сознания и что старая женщина делала с ней, она не знает. Но, когда девушка очнулась и открыла глаза, то ничего не могла вспомнить. Её память была, как белый лист бумаги, словно кто-то стёр её, не оставив там абсолютно ничего. Девушка словно только что появилась на белый свет, она даже имени своего не могла вспомнить, ни говоря уже обо всём остальном.

– Очнулась, моя дорогая красавица? – прошамкала беззубым ртом старуха, склонившись над ней и заглядывая в глаза.

Сжавшись от ужаса в комок, девушка не могла вымолвить ни одного слова, а только моргала глазами.

– Вижу, очнулась, – опять произнесла старая женщина, – тогда поднимайся лежебока, хватит отлёживать свои бока и наводить на всех муть-тоску, своим бледным видом на моих пауков и тараканов. Всё равно они тебя не бояться. Смотри, как эти проходимцы шустро бегают по тебе, обследуя твоё бренное тело, и стараются, залезть во все твои дырочки. А ну, брысь отсюда окаянные бездельники, – взмахнула старуха своей тощей рукой, прогоняя назойливых и любопытных насекомых с рубашки, в которую была одета девушка.

Те, словно почувствовав угрозу, посыпались и разбежались по сторонам, но прятаться не стали, а шевелили своими длинными усами.

– Бабушка, где это я? – насмелившись, произнесла девушка, озираясь испуганными глазами, по сторонам. Но, при тусклом свете (больше коптившей и издававшей треск, чем ярко горевшей) восковой свечи, она так ничего и не разглядела. От исходившей от неё вони, только сильнее защипало в глазах и из них выступили слёзы, покатившиеся по бледным щёкам.

– Как это где? – отодвинула своё сморщенное лицо, старуха. – Ты разве ничего не помнешь внучка?

– Нет, бабушка, – всматриваясь в неё сквозь слёзы, тихо произнесла девушка, – я ничего абсолютно не помню.

– Наверно на тебя лихорадка так сильно подействовала, что вся твоя память вылетела из твоей прекрасной рыжей головки. Уже целую неделю я не отхожу от тебя. Прикладываю холодные компрессы и выгоняю из твоего худенького тельца жар и дурную болезнь, которая подкосила тебя, сразу после того, как ты пришла ко мне. Я уже думала, что не выхожу тебя, бедное моё дитя, как и твоих родителей. Горе мне горя, не смогла я их уберечь от хвори, думала и тебя, ягодка моя, не уберегу от старухи-смерти. Ан нет, смотрю мои примочки и растирания, пошли тебе на пользу. Вставай бедное моё дитятко, я приготовила тебе травяной отвар. Вот выпьешь его и быстро пойдёшь у меня на поправку. Самое главное, выгнала я жар из твоего тела, и ты наконец-то очнулась и открыла свои прекрасные глазки. А то, вон как исхудала без пищи и свежего воздуха, моя красавица, на рёбрах хоть играй музыку смерти и зови всю лесную нечисть на танцы, – пролепетала всё это старушка, божий одуванчик. Отвернувшись от лежавшей на топчане девушки, она тихонько поковыляла, прихрамывая на правую ногу, к печи, где у неё булькали и пыхтели какие-то чугунки и кастрюльки, выпуская из-под крышек вонючий пар.

Девушка, утерев руками слёзы, стала, молча, наблюдать за ней, что та будет делать, но с топчана так и не поднималась.

Подцепив один небольшой чугунок ухватом, что стоял на плите с краю, она поставила его на стол и, открыв крышку, втянула, своим крючковатым длинным носом, в себя травяной запах варева, что булькал внутри.

Размешав это варево деревянным половником, старуха аккуратно, чтобы не пролить, налила его в кружку.

Закрыв, она отодвинула его в сторонку и обернулась. Увидев, что девушка ещё и не подумала подняться, она вновь заговорила и замахала, словно плетьми на неё руками.

– Тебе особое приглашение нужно болезная или ты возомнила себя барыней и всё окружающие должны за тобой ухаживать. Нет, не бывать этому, милая, здесь нет, для тебя прислуги. Вставай и топай к столу своими ножками. А если не по нраву тебе моё лекарство, то лежи, как куль с мякиной и дожидайся, когда за тобой придёт старуха с косой и заберёт в своё логово. Там быстро тебя заставят, как слушаться старших и не перечить самому дьяволу. Он быстро тебя поджарит на сковородке и не спросит твоего имени, и за какие грехи ты к нему попала. Хотя, если пораскинуть мозгами, ему на всех нас наплевать, как и остальным богам. Они плюют на весь человеческий род, а они дурни и безмозглые твари им покланяются. Возвели храмы и молятся им, как на святых. А что они им дали: болезни, голод и войны, вот и вся их помощь. Крестятся на иконы и свечки ставят, а толку никакого. Лучше бы за ум взялись, больше бы толку было. Так что поднимайся и топай сюда, а не прикидывайся немощной.

Услышав эти слова, девушка быстренько поднялась и, одёрнув рубашку, которая задралась выше колен, оголив её прекрасные ножки, потопала босыми ногами по грязному, словно вечно не мытому, полу к столу. Тараканы и пауки брызнули в разные стороны, освобождая ей дорогу. Но, девушка не замечала их, а поспешала, чтобы старуха снова не стала кричать и читать мораль.

– На, бери кружку и пей, горе ты моё рыжеволосое, только не сразу всё, а помаленьку и небольшими глоточками, чтобы не поперхнуться.

– Что это такое бабушка? – взяв в руки кружку с жидкостью, поинтересовалась девушка, испуганно поглядывая на то, что было внутри.

– Это целебный травяной отвар, для укрепления сил в твоём ослабевшем теле.

– Но, почему он так плохо пахнет?

– Ты, голуба моя, не нюхай его, а пей и не морщись, словно тебе подсунули свиную мочу, а то станешь такая сморщенная, как я, – глянула на девушку ведьма и улыбнулась, прищурив один глаз.

Увидев эту картину, девушка чуть не закатилась смехом, но подавила своё желание и промолчала.

Зажав одной рукой нос, чтобы не вдыхать этот приторный запах, она стала пить.

Сделав несколько маленьких глотков, как учила бабушка, тягучей, как кисель, жидкости и, боясь её выплюнуть, она отняла от губ кружку и посмотрела на старуху.

– Ну, что вытаращилась на меня своими зенками, продолжай пить, – выкрикнула ведьма.

Немного подождав, пока первая порция лекарства (как называла этот отвар старуха) достигнет желудка, она вновь приложилась к кружке.

– Присядь, – произнесла старуха, пододвинув ей ногой табурет, когда девушка допила весь отвар до конца, – сейчас тебя кинет в жар, а потом отпустит и вся твоя хворь выйдет наружу. Только не пугайся, так надо, для твоего организма.

Не успела старуха это произнести, как девушку сильно затрясти и поднялся такой жар внутри тела, словно кто-то затопил там печь, подбрасывая сухие берёзовые поленья в топку. В желудке забулькало, как в кастрюле у старухи на печи и стало всё это подниматься кверху, пытаясь сорвать крышку, и выплеснутся.

Быстренько опустившись на табуретку, чтобы не упасть, рыжеволосая выронила кружку и зажала рот руками.

– Не дай отвару выйти наружу, – закричала ведьма, увидев лицо девушки, и замахала перед ней руками, – а то, всё наше старание пойдёт насмарку.

Прошла минута, потом ещё пять, жар внутри тела потух, а с девушки ручьём полился пот, словно она попала под проливной дождь.

– Хорошо, очень хорошо, даже замечательно, – прошамкала старая ведьма, поглядывая на девушку, – сейчас тебе полегчает. Только держи рот закрытым, а то угадишь тут всё кругом. Тебе же потом придётся всё это убирать. Не смотри на меня так, не мне же за тобой прибираться. А я тебе скажу, это зрелище не из приятных, хотя кому как. Некоторые любят в дерьме копаться и радоваться этому занятию, как маленьким детям или свиньям. Эти любят в грязи покувыркаться, хлебом не корми, дай в лужу с грязью залезть по самый пятачок и хрюкать от удовольствия. А ребятишки, видя всё это свинство и безобразие, тоже лезут следом за ними и плюхаются там не хуже первых. Всыпать бы им хорошего ремня, да до красноты надрать уши, чтоб неповадно было, так нет, родители смотрят на всё это их баловство и сами радуются не хуже деток. А потом, подхватив какую-нибудь заразу или неизлечимую болезнь, жалуются, мол, кто-то сглазил их отпрысков или наслал на них порчу.

Оно и правда, минут через десять, спазмы в желудке прекратились, и девушке стало намного легче.

Оторвав руки от лица, девушка глубоко вздохнула, втягивая воздух через рот.

– Ну, как, полегчало тебе милая моя девочка? – напомнила о себе старуха, когда девушка открыла глаза и внимательно посмотрела на сидевшую напротив старую женщину.

– Да, бабушка, мне сейчас намного лучше. Можно мне немного воды, а то горечь от отвара ещё стоит во рту.

– Вон возле печи кадушка с водой, встань и напейся. Только много не пей, желудок может не принять, и всё лекарство пойдёт наружу.

Поднявшись, девушка подошла к кадушке и зачерпнула, стоящим рядом ковшом воду.

– Сперва прополощи рот и выплюнь всю горечь, а только потом пей! – крикнула ей вслед ведьма.

Глава 2

Пять лет, что девушка прожила в лесной избушке у старой ведьму, пролетели незаметно.

За уборкой, мыть полы старуха заставляла её каждый день, словно ждала гостей, готовкой пищи и сортировкой трав, связывая их в небольшие пучки, день пролетал очень быстро. Не успеешь оглянуться или присесть, чтобы перевести дух и немного отдохнуть, а на дворе уже глянь, сгущаются сумерки. Ведь в лесу быстро темнеет, потому что из-за деревьев, что нависают над головой, лучи солнца редко и плохо доходят до земли, не то, что на голом месте, где ничто не мешает. Из-за этого световой день намного уменьшался и прерывал начатую по дому или на дворе работу. Не говоря уже похода в лес, за сборкой трав и корешков, для снадобья и зелья. А ещё, ведьма постоянно ворчала, чтобы девушка зря не жгла свечи по вечерам.

Прошло два года, как девушка попала к старой женщине, и только после этого, она стала брать её с собой и показывать, когда и где собирать травы, цветы и выкапывать корешки, чтобы готовить из них нужное, как она говорила, лекарство.

В первое время она путалась и не правильно делала пропорции и готовила из них. То передержит варево на огне или оно у неё сбежит, то не додержит да закипания и снимет, то вообще перепутает ингредиенты и всё смешает в одну кучу. Старуха, глядя на всё это, начинала злиться и кричать, мол, глупая неумеха и безрукая курица.

– Только и умеешь любоваться своим отражением в бочке с водой, да всё мне портить, – ворчала ведьма, когда у девушки ничего не получалось и она уходила в свой угол, где стоял её топчан и залезая на него с ногами, начинала плакать. Старуха, видя такую картину, ещё больше начинала шипеть и ворчать, подтрунивая девчонку и доводя её истерики.

Но время шло и уже через пять лет, Огонёк (так старая женщина назвала девушку, из-за цвета её волос, ведь своего настоящего имени она так и не вспомнила) научилась из множества цветов и трав, что росли в лесу, распознавать то, что ей нужно, не хуже самой ведьмы. Да и зрение у девушки было лучше, чем у старухи, ведь годы брали своё, хоть она и пыжилась. Со временем и зелья, она стала готовить лучше и быстрее. Ведь пока старуха приглядится, какую взять травку или корешок или доковыляет до нужной баночки с ингредиентами, а Огонёк, тут, как тут. Девушка была быстра на ногу и проворней, ведь по сравнению с годами старой женщины, она была ещё совсем ребёнком. Хотя ей было уже двадцать пять лет, но она не знала, сколько ей на самом деле лет. Да и к чему они ей здесь в лесу, ведь кроме ведьмы, да лесных зверей, тут никого не было, кому девушке хвастаться, да и перед кем. Посмотрит она на своё отражение в бочке с водой или в лужицу после дождя, пожмёт плечами, пригладит гребнем свои огненно-рыжие волосы, вздохнёт полной грудью и опять примется за нудную и трудную работу. Ведь другого занятия, здесь не было, да и не умела она больше ничего, а то, что умела, забыла, ведь память, как она не старалась к ней не вернулась.

Провозившись, как-то раз до ночи, Огонёк и бабушка сели за стол. Попивая горячий травяной чай, они разговорились, хотя ведьма постоянно избегала прямых разговоров с девушкой о её прошлой жизни. Старуха больше отнекивалась и ссылалась на усталость, хотя последнее время, почти ничего не делала, а сидела дома, никуда не выходя. Но, сегодня Огонёк, как нельзя лучше и быстрее приготовила нужное зелье и от этого старуха была в хорошем настроении. Хотя её настроение менялось на дню по десять раз, она, то начинала кричать, топая и размахивая руками, то мило улыбалась и нахваливала девушку за прекрасную работу. Потом всё забывая, вновь начинала ворчать и пыхтеть, обзывая рыжей уродиной и безрукой коровой.

– Как ты дальше жить будешь, если у тебя ничего путного не выходит.

Но сегодня ведьма была в духе или просто делала вид, кто её знает, что у неё на уме.

Подлив старухе ещё чая, Огонёк поинтересовалась:

– Бабушка (она всегда называла ведьму бабушкой, а никак иначе, ведь девушка думала, что она ей и правда родная бабушка), а почему мы никогда не ходим в ближайшие деревни и не помогаем больным людям?

– Они лучше помрут или сгниют заживо, – отвечала старая женщина, отхлебнув из кружки и морщась, словно от зубной боли, – чем доверят мне к ним прикоснуться. Они на порог меня не пустят и закроют передо мной дверь, не то, чтобы принять от меня какую-нибудь помощь. А то лекарство, которое я им дам, выльют мне под ноги и плюнут в лицо. Ты думаешь, я так просто здесь сижу безвылазно в этой проклятой всеми глуши, нет моя дорогая. Люди много лет назад выгнали меня из деревни и гнали до самого леса палками, травя собаками, после того, как я попыталась спасти роженицу и остановить хлынувшую из неё кровь, как из ведра.

– Бабушка расскажи, что с ней случилось, я хочу послушать?

– Умерла та девка, не смогла разродиться, прямо у меня на руках. Если бы они позвали меня раньше, могло бы всё обойтись, но было уже слишком поздно.

– Но, ты же хотела ей помочь, почему они так с тобой плохо поступили? Ведь это не хорошо с их стороны и не правильно.

– Запомни внученька, люди по натуре своей злопамятны и коварны. Они не любят и не уважают таких, как мы с тобой и, при первом удобном случае, отправят на костёр или накинут на шею пеньковую удавку. Так что, моя красавица, будь с ними аккуратней и старайся, как можно меньше попадать им на глаза и привлекать к себе. А ещё лучше забудь про них и живи здесь тихо, спокойно и счастливо.

– Бабушка, но так же неправильно поступать, мы ведь ничего не делаем для них плохого, а наоборот, стараемся им помочь, – не унималась девушка, поглядывая на старуху. – Я не хочу так жить и всю жизнь сидеть здесь в лесу, как дикий зверь в своей норе. Бабушка, я хочу помогать людям и дарить им радость и здоровье.

– Тебя здесь никто не держит, моя дорогая внучка (когда старухе, что-то было нужно или она была в прекрасном настроении, она всегда называла девушку внучкой). Ступай к людям и живи там среди них, но переступив этот порог, – она посмотрела в сторону двери, – забудь кто ты такая. Выбрось всё то, чему я тебя учила и тогда, они, может быть, тебя примут.

– Бабушка, – у девушки от таких слов старухи, на глазах выступили слёзы, и она захлюпала носом, словно подхватила простуду, – а, как же ты здесь останешься одна. Ведь ты же у меня старенькая и без моей помощи не справишься.

– Мне дорога к людям закрыта раз и навсегда, – отхлебнув уже остывший чай, произнесла ведьма, – я больше туда ни ногой. В первой же деревни, куда мы выйдем, они схватят и подвергнут жестоким пытка меня, а вместе со мной и ты пострадаешь. Так что лучше давай заканчивать этот бессмысленный разговор и отправимся спать. Ведь уже ночь на дворе, а завтра на зорьке тебе надо будет сходить к гиблому болоту, а путь к нему не близкий.

– Зачем мне к нему идти бабушка? – удивлённо посмотрела на старуху девушка.

– Принесёшь баночку грязи, но только зачерпни её там, где она выходит наружу с пузырями, другая мне не подойдёт. Через три дня придёт ко мне человек, которому я должна успеть приготовить зелье.

– Это тот человек, который приходит к тебе, раз в десять дней и покупает лекарство? – спросила Огонёк.

– Нет, это совсем другой человек, он приедет ко мне из самого города.

– Бабушка, а что это такое город? – удивлённо посмотрела на старую женщину девушка.

– Это большая деревня, внучка, в которой много народа. Там большие и красивые дома из камня и большой базар, где можно всё купить, – ответила старуха и, кряхтя и охая, поднялась со стула и заковыляла к своей лежанке. – Гаси свечу и ложись, – не поворачивая головы, произнесла ведьма и что-то тихонько ещё проворчала, но девушка не расслышала.

***

На дворе только появились первые проблески света, и лес ещё полностью не проснулся после тёмной ночи, а девушка с пышными локонами огненно-рыжих волос, уже медленно шла по знакомой только ей одной тропинке к болоту за вонючей грязью.

После таких походов у неё всегда очень сильно болела голова, а временами даже была рвота, ведь вместе с пузырящейся грязью наверх выходил газ. Когда эти пузыри лопались и газ распространялся по округе, то стояла такая жуткая вонь. От всего, вокруг болота все деревья и трава, вместо зелёного цвета имели тёмно-серый, а местами ярко-жёлтый и фиолетовый цвет, словно их покрасил лесной дух. Ни птиц, ни животных рядом с топью Огонёк никогда, сколько она была здесь, не видела. Что им здесь делать, ведь никакой пищи вокруг не было, да и болотная вода для питья не годилась. Так что животные и птицы сюда не наведывались.

Огонёк уже сколько раз хотела поговорить с бабушкой о том, чтобы перебраться из этой глуши поближе к людям, не в саму деревню, а поселится где-нибудь на окраине леса, но из-за болезни старухи, всё откладывала этот разговор на потом. Но, поговорив с ней сегодня ночью, она решила всё-таки уйти, хоть и очень этого боялась. Девушка боялась не за себя, а больше за старую женщину, ведь без её помощи, та долго не протянет.

«Вот принесу бабушке грязь и пойду, посмотрю, как там живут в деревнях люди, а может и в город. По рассказам старухи, там очень красиво: большие каменные дома, базар и много магазинов. Ведь очнувшись в лесной избушке у ведьмы, я абсолютно ничего не могу вспомнить. Даже своего настоящего имени не могу вспомнить. Бабушка говорила, что её родители умерли от чахотки, а она забрала меня к себе, не бросать же бедное дитя на произвол судьбы. Но она не верила ведьме а, прожив пять лет, убедилась в этом. Ведь старуха каждый раз, как они начинали об этом разговор, путалась и рассказывала совсем другое, а поняв, что проговорилась, просто вставала и уходила».

Вот так размышляя, она всё ближе и ближе подходила к болоту, никого и ничего не замечая вокруг себя. «А, кого здесь можно увидеть: голые деревья, изогнутые в спираль, да траву всех оттенков, только не свой естественный цвет».

Мягко ступая, чтобы под лапами не хрустнула сухая ветка, за девушкой шёл огромных размеров чёрный волк, не спуская с неё своих красных, словно залитыми кровью, глаз. Он не пытался напасть на девушку и загрызть её, а просто шёл следом, словно, охраняя. Хотя от кого можно было здесь её охранять, самый страшный зверь: это он.

Оборотень, а это был именно он, уже давно приметил рыжеволосую девушку (Огонёк часто одна гуляла по лесу и много раз ходила по этой тропинке) и выжидал удобного случая, чтобы с ней познакомиться. Он влюбился в неё с первого взгляда и хотел сделать своей подругой. Но, каждый раз, когда он видел её, то боялся показаться девушке на глаза и напугать своим видом. За многие годы, что он прожил в этом проклятом всеми лесу, мужчина забыл, как это быть человеком. Уже десять лет он бегал среди диких зверей, не меняя свой облик. Ведь в волчьей шкуре мужчина ощущал себя здесь богом. Его все боялись и, почувствовав приближение, убегали прочь и прятались.

Глава 3

Тридцать лет назад, ещё совсем пацаном, с неполными пятнадцать годами, Михаил пошёл в лес и заблудился. Двое суток он блуждал, пока не вышел на небольшую полянку и, обессилив, упал в траву.

Парень может быть и не очнулся, но видно, ему так было назначено свыше в его судьбе, что на него наткнулся старый волк.

Нет, он не стал его убивать (волк был сыт или просто пожалел), а лизнул парня своим шершавым языком в лицо и этим привёл Михаила в чувства.

Сознание вернулось и парень, открыв глаза, увидел перед собой седую волчью морду с высунутым из открытой пасти языком, с которого капали слюни.

Потускневшие от старости глаза, неотрывно смотрели в глаза парня, словно пытались что-то сказать или спросить.

Убедившись, что парень очнулся и увидел его, волк щёлкнул пастью и негромко рявкнул, так чтобы не напугать, отступил на пару шагов и опустился на землю, положив морду на лапы.

Приподнявшись, делая это медленно, чтобы зверь понял, что он ничего плохого ему не намерен сделать, Михаил сел и посмотрел на старого волка и тихонько заговорил, словно обращаясь к человеку:

– Почему ты меня не убил, когда я спал? Тебе что-то от меня надо?

Зверь, словно поняв, что обращаются именно к нему, приподнял голову и мотнул ей в знак согласия. Потом вновь опустил её на лапы, но взгляда от парня не отводил.

– Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? – вновь задал вопрос Михаил волку.

И опять молчаливый кивок, в знак согласия.

– Тогда я встаю, и ты покажешь мне дорогу.

Волк, тихо рявкнул, медленно поднялся и, развернувшись, пошёл по известной только ему дороге.

Михаил поднялся и, чтобы в сгущающей темноте наступающей ночи не потерять из виду зверя, побрёл следом.

Волк не торопился, а шёл, временами оглядываясь и проверяя, что парень идёт за ним.

Через час волк подвёл человека к своему жилищу.

На такой же небольшой полянке, как та, на которой волк нашёл парня, стояла небольшая избушка. Но в темноте разглядеть её было очень сложно.

Михаил понял, что они пришли только тогда, когда открылась дверь, и он увидел тусклый свет, от горевшей свечи.

Обернувшись в дверях, зверь тихонько рявкнул и кивком головы пригласил человека войти в его дом.

В небольшой избушке, состоящей всего из одной комнаты, стоял стол, топчан, а в углу печь, занимающая почти половину помещения.

Показав мордой в сторону топчана, мол, ложись, волк улёгся на пол у печи и, опустив голову на лапы, закрыл глаза.

Парню ничего не оставалось делать, как подчиниться хозяину и последовать его совету. И только он лёг, и его голова коснулась подушки, набитой сухой травой, как глаза парня сами по себе закрылись, и он крепко уснул.

Утром Михаила разбудил какой-то шорох. Потянувшись, он открыл глаза и обомлел. Вместо огромного волка, по дому ходил седой старик, что-то вытаскивая из печи и ставя на стол.

Увидев, что на него обратили внимания, старик произнёс:

– Поднимайся, будем завтракать.

– А, где волк? – поднявшись и подойдя, спросил парень, поглядывая на седого старика.

Старик улыбнувшись, показав Михаилу свои здоровые не по годам зубы, произнёс:

– Садись, сначала перекусим, чем Бог послал, а потом поговорим и я тебе всё объясню.

«Перекусив», если можно было так сказать: горячей кашей с кусками мяса и ломтем чёрного хлеба, всё это запивая холодным квасом, старик убрал посуду, а чугунок снова отнёс к печи.

– Я вижу по твоим глазам парень, – вернувшись к столу и обратно присев напротив Михаила, – что ты уже догадался, кто перед тобой.

– Да дедушка, я понял, кто вы, – не сводя с хозяина глаз, ответил парень. – Но почему вы меня не убили на той поляне, где нашли меня спящим, а привели сюда?

– Не знаю, – посмотрел на него старик, – может, пожалел, вспомнив, что и у меня когда-то тоже был сын.

– А, где он сейчас?

– Он уже давно умер сынок. Ведь люди живут не так долго, как мы …

Но старик не договорил, а тяжело вздохнув, замолчал, опустив голову.

Потускневшие от старости глаза наполнились слезами, и он отвернулся, чтобы парень не видел его слабости. А когда, он вновь повернулся, то Михаил заметил в его глазах искру просветления и какой-то надежды.

– Я хочу подарить тебе свободу и безграничную власть над всеми, живущими на этой грешной земле, – чётко и громко произнёс оборотень, чтобы парень его понял, а не переспрашивал, что он имел в виду. – Но, только, если ты это сам пожелаешь. Я не хочу тебя принуждать на этот поступок. Ведь ты должен понимать, на какой шаг соглашаешься и всё тщательно взвесить и решить, нужно тебе это или нет.

– А если, я не захочу принять ваше предложение, тогда вы убьёте меня?

– Нет, убивать я тебя не буду, – тяжело вздохнул старик. – Я выведу тебя к людям, а там живи с богом в сердце или с дьяволом, как тебе больше нравиться. Я много чего натворил в своей очень долгой жизни и хочу перед смертью, сделать хоть одно доброе дело. Нет, я не думаю, что оно мне зачтётся там на небесах. Да, если сказать по правде, меня, за все мои грехи, туда не пустят. Так, что ты выбираешь: свобода и власть на долгие годы или рабство и тяжёлый труд человека, а потом мучительную смерть?

– Дедушка, а можно мне немного подумать?

– Думай сынок, думай, никто тебя не подгоняет в твоём раздумье, да кумекай своей головой, пока она на твоих плечах. Пока поживи у меня, порадуй своим присутствием старика, а как надумаешь, скажешь.

Ровно через месяц, вместе с седым старым волком на охоту вышел молодой чёрный волчонок.

Глава 4

Проводив девушку до болота, волк на чистое место выходить, не стал, а стал ждать за деревьями, когда она пойдёт обратно.

Зажав нос рукой, чтобы не нанюхаться болотного газа, Огонёк зачерпнула из поднявшегося пузыря грязь и поспешила обратно на сухое место. Но, не успела она отойти от болота и сделать по тропинке несколько шагов, как увидела, вышедшего из-за дерева огромного чёрного волка.

Увидев зверя, девушка остолбенела, застыв на месте. Руки опустились, и она выронила баночку. Грязь медленно вытекла и, смешавшись с землёй, оставила возле её ног небольшое мокрое место.

Сдвинувшись, оборотень стал медленно обходить девушку кругом, обнюхивая и втягивая её запах.

Огонёк, не живая, не мёртвая, тихонько стояла, боясь пошевелиться. В её голове пронеслась шальная мысль:

«Если я не буду шевелиться и тихонько стоять на одном месте, может быть волк, обнюхав меня, уйдёт. Если бы он хотел напасть и загрызть, он бы это сделал уже давно, а так может и пронесёт».

За всё это время, что волк изучал её, в голове у девушке пролетела вся та жизнь, которую она помнила, живя у ведьмы.

Сделав несколько кругов вокруг девушки, он остановился на пару секунд, а потом прыгнул, сбивая её с ног и прибавляя к земле своим тяжёлым весом.

Закрыв глаза, Огонёк приготовилась к смерти, но волк, не убивая её, что-то выжидал.

Прошло несколько томительных секунд, и девушка почувствовала его дыхание на своём лице. На мгновение она открыла глаза и встретилась с пристальным взглядом волка, тот, не отрываясь, смотрел на неё, словно изучая, пойманную зверушку.

Увидев его красные глаза, словно налитые кровью, Огонёк вскрикнула и потеряла сознание. А когда, она вновь открыла глаза, то зверя рядом не было.

Медленно поднявшись, посматривая по сторонам и выискивая волка, она затрясла головой, прогоняя своё видение.

– Причудится же такое! – произнесла она. – Говорила же мне бабушка, чтобы я посильней зажимала нос и не дышала выходящим из болота газом.

Подобрав баночку, она вновь пошла к болоту и набрала грязи. Посмотрев по сторонам, словно выискивая грозившуюся её опасность и не найдя её, девушка отправилась домой, тихо напевая песенку и не замечая, что из-за деревьев на неё пристально смотрят красные глаза зверя.

Войдя в избушку, Огонёк увидела, что старуха по-прежнему лежит на своей лежанке.

– Бабушка, я уже вернулась, – оставив на стол баночку с грязью, она подошла к старухе.

Но та, словно ничего не слыша, продолжала тихо лежать.

– Бабушка, – вновь позвала девушка и прикоснулась к её плечу, чтобы разбудить, но тут же резко отдёрнула руку, ведьма была мертва.

Поняв, что произошло, и она осталась совсем одна, Огонёк опустилась на колени и, положив свою голову, уже на остывшее тело старухи, заплакала.

Прошло минут тридцать, а девушка всё сидела, не зная, что теперь ей делать и как поступить.

Прошёл ещё час, а может и больше, и девушка наконец-то поднялась с колен. Тихонько всхлипывая и утирая слёзы рукой, Огонёк подняла старую женщину на руки, тужась от тяжести и стараясь не уронить, вынесла её на улицу. Куда деть мёртвое тело, она не знала, а чтобы похоронить, у неё вылетело из головы.

«Отнесу подальше от избушки и положу под деревом», – подумала она.

Опустив на землю бабушку, она присела рядом с ней. Слёзы вновь полились ручьём, застилая глаза. Смахнув их, Огонёк поцеловала её в лоб и, поблагодарив за то, чему она научила, простилась с ведьмой.

Поднявшись, девушка вернулась в избушку, но уже через час покинула её, думая, что навсегда.

«Руки ноги есть, не пропаду», – размышляла она, направляясь по тропинке в сторону ближайшей от леса деревни. «Найду жильё, буду лечить людей, как-нибудь проживу».

Но она не догадывалась, что ждёт её впереди и как измениться её жизнь, когда наступит полнолуние.

***

Первое перевоплощение в зверя девушка перенесла очень болезненно.

Резко проснувшись среди ночи от какого-то странного ощущения и внезапно появившейся боли во всём теле, она поднялась с кровати и тут же упала, как подкошенная на пол. Ноги были, словно ватные и не смогли удержать её в вертикальном положении.

Сжав зубы, она попыталась подняться, но, машинально опустив взгляд, увидела, что вместо рук у неё звериные лапы. Испугавшись, девушка закричала, но вместо человеческого крика, из открытой пасти, вырвался дикий волчий вой, который разнёсся по всему дому и, отскочив от стен, ударил по ушам.

Девушку сильно затрясло, словно в припадке, и она вновь рухнула на пол и сильно ударилась. Её кости затрещали, будто бы попав в гигантскую мясорубку, и по всему телу пробежала волна, то вспучиваясь, то опадая. Сердце заработало с такой силой, словно пыталось пробить грудь и вырваться наружу, а потом, резко, словно его отключили, перестало биться. Вскрикнув, девушка потеряла сознание.

Всё то, что с ней происходило дальше, она не помнила.

Когда Огонёк очнулась и открыла глаза, то увидела, что на улице уже светло и наступил новый день.

«Что это со мной было?» – пронеслось у неё в голове.

Но, на этот вопрос ей никто не мог дать ответа.

Только после третьего перевоплощения в зверя, девушка, очнувшись, вся с ног до головы перепачканная в крови поняла, что с ней что-то не так. А узнав, что в деревне утром обнаружили растерзанную девушку, то до неё окончательно дошло, кем она стала.

Что делать и как вести себя дальше в сложившейся ситуации, она не представляла.

«Люди пока не знают, кто это сделал и думают, что ночью в деревню забрёл волк, – размышляла она, выглядывая в окно, – а если узнают, что тогда они со мной сделают?»

Так ничего не придумав, Огонёк вновь ушла в лес, теперь уже навсегда покинув деревню и окончательно порвав все отношения с людьми.

Ей не хотелось возвращаться в лесную избушку, но и здесь нельзя было оставаться. Если в деревне узнают, кем она стала (а со временем, они обязательно это узнают), то девушку ждёт неминуемая смерть, а умирать она не хотела.

«Лучше жить в лесу диким зверем и знать, что ты жива и свободна, чем скрываться всю жизнь от людей, делая вид, что ты такая же, как и они нормальная и бояться, ожидая каждую минуту, что скоро за тобой придут».

Глава 5

Вернувшись в лесную избушку, девушка целую неделю, закрывшись на все запоры и никуда не выходя, проплакала, вспоминая, как жила здесь с бабушкой. За все эти годы, что провела здесь, она полюбила её, как свою родную. Ведь своих настоящих родителей она так и не смогла вспомнить, как ни пыталась это сделать. Да, что там родители, она до сих пор никак не могла вспомнить своего настоящего имени, которым её нарекли с рождения.

Теперь после смерти бабушки, Огонёк осталась совсем одна, даже поплакаться некому. Хотя она никогда не показывала свою слабость при ведьме, хоть и временами было очень плохо.

Сейчас, когда девушка поняла, кем стала по воле судьбы и в этом уже ничего не исправить, она стала думать и размышлять, как и когда это могло произойти с ней. Но в голову так ничего и не пришло, а та встреча на болоте с волком, испарилась, как страшный сон, после пробуждения.

Теперь, сидя за столом и перебирая в памяти все события последнего времени, она вдруг вспомнила красные, словно налитые кровью, глаза огромного чёрного волка. А всё то, что ей по вечерам рассказывала старая ведьма: про оборотней, леших и другой нечистой силе, которая обитает в Чёртовом лесу, оказалась истинной правдой, а не выдуманной сказкой о которой пишут в книжках. А испытав всё это на своей шкуре, девушка поняла, почему бабушка так сильно оберегала её и не выпускала в полнолуние из дома. Да и по вечерам запрещала гулять по лесу.

«Негоже молодым девушкам гулять одной по вечерам и ночам, тем более в лесу, – говорила старуха, сидя с девушкой по вечерам за чаем. Может случиться несчастье. Запомни это моя дорогая на всю свою жизнь, ведь она у нас одна. Другой жизни нам не представиться, как не умоляй и не выпрашивай у Богов. Они видят всё, но свою жизнь и судьбу мы делаем себя сами и никто нам в этом не поможет».

Проплакавшись и утерев слёзы, девушка всё-таки решилась немного развеять свою грусть и погулять по лесу.

«Теперь уже нечего бояться, когда всё случилось, – размышляла Огонёк. Пойду, погуляю по осеннему лесу, может грибов или ягод наберу, ведь скоро зима, а в хозяйстве всё пригодиться.

Взяв берестяное лукошко, девушка вышла из домика и скрылась за деревьями, на которых уже пожелтели листья.

Погода стояла тёплой и прекрасной, и от этого у неё поднялось хорошее настроение. Топая по тропинке, она стала мурлыкать себе под нос знакомую песенку, временами поглядывая по сторонам и останавливаться за выглядывающим из травы грибком.

Время, проведённое в лесу, прошло незаметно, но с пользой.

Набрав полное лукошко грибов, и вдоволь наевшись спелой малины, девушка тихонько напевала (она всегда это делала, когда гуляла одна по лесу, а птицы ей подпевали, насвистывая в такт), шла по незаметной, но известной только её тропинке, никого и ничего не замечая. А кого здесь можно встретить в этой глуши: зайцы и белки сами бояться показываться на глаза, а волки и медведи в эту пору сыты и на людей не нападают, стараясь обойти их стороной. Но, она сильно ошибалась, не успела Огонёк закончить песню, как из-за деревьев на тропинку вышел мужчина и перегородил ей дорогу.

Увидев так далеко от деревни человека, девушка резко остановилась и, прекратив петь, уставилась на незнакомца.

– Здравствуй Огонёк, – тихим голосом, чтобы не напугать девушку, произнёс мужчина. – Вот мы наконец-то и встретились.

– Кто ты такой и откуда знаешь моё имя? – прижав лукошко к груди, словно боясь, что незнакомец его отберёт, произнесла девушка, всматриваясь в лицо человека и вспоминая, может где-нибудь его уже встречала.

– Я давно тебя знаю, – не отвечая на её вопрос, произнёс мужчина, – и уже несколько лет наблюдаю за тобой. Хотя вот так подойти и познакомиться, боялся.

– Я не страшный зверь и не волк, чтобы меня бояться и не бросаюсь кусаться на незнакомых мне людей.

Услышав от неё такие слова, мужчина улыбнулся и, отбросив рукой с лица чёрные, как смоль волосы, произнёс:

– Как знать, как знать, может и кусаешься. Я же не знаю, что в твоей рыжей головке на уме?

– Кто ты такой? – уже не на шутку рассердившись, выпалила Огонёк. – Дай мне спокойно пройти, а то я за себя не ручаюсь.

– И, что ты мне сделаешь? – вновь улыбнулся незнакомец. – Ведь полнолуние ещё не скоро наступит, а днём ты пока не умеешь перевоплощаться.

– Что? – удивлённо посмотрела девушка на мужчину. – Какое ещё к чёрту полнолу…, – но осознав, что он имеет в виду, резко замолчала, хлопая своими большими глазами.

– Я всё знаю, – тихим голосом произнёс незнакомец. – Не пугайся моих слов и не смотри на меня такими удивлёнными глазами, я такой же, как и ты, моя дорогая Огонёк. Мы оба, я и ты, отвергнуты людьми и Богами, но свободны в своих чистых помыслах и действиях. Огонёк! – мы оборотни, перевоплощение человека в зверя. И если ты это ещё не поняла и полностью не осознала, то я тебе всё объясню и расскажу, как всё это с нами происходит. Не пугайся меня, а просто выслушай, я ничего тебе плохого не сделаю.

– Я и не боюсь тебя! – чётким голосом произнесла Огонёк, поняв, кто перед ней.

Слово за слово они разговорились и не заметили, как дошли до избушки. Он всю дорогу, что они медленно (ведь им некуда было спешить) шли, рассказывал ей. А она, только поглядывая на мужчину, молчала, запоминая каждое услышанное от него слово.

– Значит, на болоте был действительно волк, а не видение? – уже подойдя к избушке и остановившись, спросила Огонёк.

– Нет, – ответил мужчина. – Это действительно был я, а не галлюцинация от болотного газа.

Простившись у дверей избушки с девушкой, мужчина ушёл, но на следующий день вернулся.

***

Зима пролетела очень быстро, а когда сошёл последний снег, и появилась первая зелёная трава, мужчина полностью перебрался в избушку девушки и они стали жить вместе, как семья.

Рассказывая все подробности о своей жизни, кто он такой и как жил все эти годы в лесу, Михаил стал учить девушку, как охотиться.

– Любимый, а, что случилось с тем стариком, который подобрал тебя и привёл в свой дом? – как-то поинтересовалась Огонёк у Михаила.

– Он просто ушёл и больше я его никогда не видел, ответил мужчина, и нежно обняв девушку, поцеловал в губы. – Жив он или нет, я не знаю и даже не догадываюсь. Ведь прошло уже столько лет, как он исчез из моей жизни, что и вспоминать страшно.

Так они сидели, обнявшись по вечерам, и рассказывали друг другу про себя и про разные истории, что приключались с ними временами до их встречи. А потом, засыпали в своих объятиях или выходили на охоту.

Глава 6

Время неумолимо шло вперёд, и его нельзя было ни остановить, ни повернуть вспять. Но, для Огонька и Михаила оно словно остановилось на определённом, для их жизни часе. Конечно не в прямом смысле, вот так резко взяло и встало, а в переносном. Время, как и прежде, шло, не прекращая свой стремительный бег, но в жизни оборотня оно двигалось медленнее, чем для человека. Люди, как принято, рождались, старели и умирали (некоторые раньше, а другие намного позже), а два волка: огненно-рыжий и чёрный бегали по лесу и его окрестности, как молодые. Их организм старел, но очень и очень медленно, словно закон природы на них не действовал. За сто лет, что они уже были вместе, для оборотней прошло по их природе не более десяти. Ведь убивая (они старались убивать только молодых и здоровых), оборотни забирали у людей не только их жизни, но и жизненные силы, которые поддерживали их организм. «Высосав» из человека (женщина это, мужчина или ребёнок) их жизненную силу, они этим подпитывали свою и становились вновь моложе на несколько лет.

Конечно, вечной жизни нет, и никогда не будет, это всем известно, не только людям, но и зверям и птицам. Даже деревья были не вечными, со временем они умирали. Так же и у перерождённых когда-нибудь жизнь подойдёт к своему финалу. У одних это наступит раньше, а у других намного позже, это зависит от их питания. Но всё равно, как не старайся, смерть придёт за тобой и тебе не спрятаться от этого. Финал в жизни всегда один и тот же – смерть. А остановить этот процесс никому не возможно, лишь только всесильным богам. Где те боги, почему они позволили такое кощунство над человеком, как болезни, смерть и перерождение в чудовищ, которые рыскают по земле, убивая себе подобных. А боги, если они и вправду есть, смотрят на всё это сквозь пальцы и ничего не предпринимают. А может это они, наслали на людей это проклятие и наблюдают, что из этого выйдет, какой будет из всего этого конец. А будет ли он этот конец, никто не знает, а если и знает, то помалкивает.

Прожив столько лет вместе, Огонёк и Михаил смирились, что у них нет, и никогда не будет детей. Ведь если ты получил одно, то у тебя заберут другое, это истина, которая неизбежна. Поняв всё это, мужчина и женщина полностью посветили свою жизнь и данную им свободу только себе, плюнув на всё и всех, считая людей и богов.

Первые десять лет они ещё надеялись, что боги смилуются над ними, но чуда так и не произошло. Видно из-за перевоплощения из человека в зверя и обратно, их организм дал сбой и перевернул в их телах всё кверху дном.

«Ничего теперь не поделаешь, – говорил мужчина, утешая любимую женщину, когда та, забившись в угол, как зверёныш рыдала, – может со временем у нас, что-нибудь и получиться, надо лишь немного подождать».

Но годы неумолимо шли, а детей у них, как не было, так и нет.

Отдавшись в руки судьбе и всесильным богам, Огонёк полностью посветила себя в ремесло ведьмы, хоть и никогда себя ею не считала. Она собирала травы и готовила из них зелье (ведь старуха её хорошо этому обучила), а потом, разбивала все эти баночки и скляночки в дребезги, топча всё это ногами и проклиная.

Но, проходила неделя, другая, а может и месяц и девушка вновь шла в лес за кореньями, травой и болотной вонючей грязью. И так всё это продолжалось из года в год.

Помогать людям она не желала, в её памяти крепко накрепко засели слова старой ведьмы, да и по себе она помнила, как пришла в деревню, а на неё жители косо поглядывали.

Михаил занимался охотой и заготовкой дров, ведь зимы были здесь очень суровые. Сильные морозы и продолжительные, в несколько дней, а то доходило и до недели, метели и снегопады были такие, что из дома носа не высунешь, не говоря о том, чтобы побегать по лесу и поохотиться. Вот и заготовлял мужчина всё впрок и мяса и дров, а то и за ягодой и грибами с женой ходил, хотя не любил он этого занятия.

«Моё дело добывать мясо, а не эту траву, от которой только заворот кишок и бурчание в животе», – говорил он, когда Огонёк просила его ей помочь.

Но скрепя зубами, мужчина, молча, брёл за подругой (ведь он её сильно любил) и что-то там рвал, бурча себе под нос, пока девушка его не слышала.

Так, год за годом, пролетала их совместная жизнь. Убивая одного или двух человек в месяц, они восстанавливали свой стареющий организм и приобретали молодость. Но с каждым разом, становилось всё опасней и опасней появляться вблизи деревень и убивать.

Поначалу жители деревень списывали все эти убийства на несчастные случаи, ведь дикого зверья шастало в округе и в лесу много, а некоторые, оголодав, даже заходили по ночам в деревни. Но периодичность убийства раз за разом повторялось, и они стали задумываться, не завёлся ли в их лесу кто-то пострашней волка или медведя.

«Почему убийства происходили в те ночи, когда в небе была полная луна и отчего убивали только молодых людей, а стариков и больных не трогали. Если бы это был зверь, волк или медведь, то он бы не разбирался, кто перед ним, молодой или старик. Значит тут что-то не так».

Со временем всё это стало распространяться по всему белому свету. Ведь разговоры никто и никогда не запрещал. Говори, но только знай меру в своих словах.

Простой люд, конечно, сидел по своим домам и никуда из деревень не уезжал, а вот побогаче, те ездили в города и там рассказывали своим знакомым или родственникам об этих странных убийствах, а те, своим знакомым и друзьям. Так и понеслось по всему миру, что где-то в землях Московии появился странный зверь, убивающий в полнолуние молодых и здоровых людей, не гнушаясь и детьми, а стариков и больных почему-то не трогал.

На Западе в цивилизованных странах знали, что это за зверь и уже давно вели охоту на оборотней. Охотники быстро сообразили, что в дикой Московии появился оборотень, но точно где, никто из них не знал. Ведь разрозненные сплетни и слухи доходили до них сильно преувеличенные и раздутые, как пивной бочонок или куль с мукой. Так и здесь, слухи идут, а где точно искать зверя или зверей, никто конкретно не знает.

Глава 7

– Константин, – как-то за кружкой вина «Кузнец» начал разговор с «Черным всадником», – я хочу поехать в Московию и поохотиться там на оборотней.

– Я слышал эти странные слухи и сплетни, но есть ли им подтверждение?

– Вот я и хочу это проверить и убедиться во всех этих разговорах. Может там, и вовсе никакого оборотня нет, а просто волк шалит, а народ всполошился зря.

– Ну и зачем в такую глухомань и даль тащиться, разве тебе здесь своих ведьм и перевёртышей не хватает.

– Хватает Константин, даже с лихвой, но я что-то засиделся на одном месте, хочу немного развеяться и погулять по миру. А то, скоро ногами, как корнями в землю врасту.

– Гуляй, – ответил «Кузнецу» «Чёрный всадник», – тебе никто не запрещает, только свою шкуру береги.

– А ты, что это о моей шкуре печёшься? – уже порядком захмелев, уставился на приятеля «Кузнец».

– Да, брось ты, – отхлебнув из кружки вина, произнёс Константин. – Нужна мне твоя шкура, мне свою некуда девать, хоть в залог закладывай.

– Что всё так плохо?

– Хуже некуда.

– Тогда бросай всё, и поехали со мной, – разливая остатки вина по кружкам, произнёс, здоровенный мужик оправдывающий своё прозвище, «Кузнец».

– Нет, приятель, – ответил Константин, убирая с лица свои белые волосы, которые постоянно лезли в глаза и рот, – я не хочу тащиться в такую глушь. Там, наверно, и вина хорошего нет, и смазливых девок, как здесь у нас. Я слышал, девки в Московии больше медведей предпочитают, чем мужиков, вроде нас с тобой.

– Враки всё это, Константин, – прикладываясь к кружке, пробурчал «Кузнец», – там девки покрасивей наших, хоть и дикие.

– Тебе видней друг, – произнёс Константин и глотнул из своей кружки.

Посидев ещё пару часов в таверне и допив уже третий кувшин вина, Константин поднялся, немного покачиваясь, но еще крепко стоя на ногах.

– Ладно, приятель, я пойду, мне ещё надо закончить здесь одно дельце, а потом поеду в другой город. Там говорят, появилась какая-то молодая ведьма и наслала на его жителей неизвестную лекарям болезнь. Проказа уж слишком быстро распространяется по городу, уже от неё умерло несколько человек.

– Счастливо поохотиться на ведьму, – буркнул уже заплетающимся языком «Кузнец», – а я ещё немного посижу.

– Когда ты собрался ехать в Московию? – поинтересовался светловолосый мужчина, поглядывая на приятеля.

– На следующей неделе, – ответил «Кузнец», а увидев пробегающего мимо хозяина этой забегаловки, окликнул его. – Эй, добрый человек, принеси мне ещё один кувшин вина и что-нибудь покушать, а то, за разговором, я что-то проголодался. Да пошевеливайся, а то я сильно осерчаю, и тогда всем будет хуже.

– Одну минутку, – произнёс хозяин и куда-то быстро умчался.

– Всё, я пошёл, – произнёс Константин, – береги свою жизнь, приятель и зря не подставляй спину, она ведь нам один раз даётся.

Здоровенный детина помахал в воздухе рукой, пока, и отвернулся к вновь подошедшему хозяину таверны.

Через неделю «Кузнец» уехал в дикие земли Московии на поиски оборотня и сгинул там навечно. А «Чёрный всадник» отправился в другой город и с головой окунулся в свою работу.

Только через несколько месяцев, он вновь вернулся в тот город, где простился с приятелем и не найдя, поехал на его поиски. Константин и подумать не мог, что приятеля уже давно нет в живых, а его самого ждёт незавидная участь. Но, он этого ещё не знал и даже не думал, что через некоторое время, сам превратиться из охотника в зверя и жизнь его кардинально изменится, в лучшую или худшую сторону, это не нам с вами судить.

***

С появлением в округе неизвестного человека, называющего себя «Кузне», убийства прекратились. Но, никто из местных жителей, даже и не подозревал, что всему виной, этот крепкий мужчина, вечно шатающийся по соседним с Чёртовым лесом деревням. А, мужчина, сам ничего им не рассказывал. Зачем пугать их страшилками, когда толком и сам не знаешь, оборотень это или простой волк, по ночам захаживающий в ближайшие с лесом деревни.

«Скажешь жителям про оборотня или какую-нибудь другую нечисть, что завелась в округе, поднимут на смех или ещё хуже выгонят с деревни.

Вот и разъезжал «Кузнец» по окрестным деревням и сёлам, подрабатывая кузнецом, и разговаривал с их жителями, а сам ловил, каждое их сказанное слово, о странных случаях и смертях. А однажды, поехал напрямую через проклятый лес и навечно исчез. Был человек, и вдруг его нет. Куда делся, никто не знает, да и знать не хотят, у каждого свои дела и проблемы.

***

После убийства «Кузнеца», Огонёк и Михаил и вовсе затаились в своей лесной избушке. На охоту ходил только мужчина, да и то далеко не отходил от дома. Он боялся, что убив охотника на оборотней, на его поиски нагрянут другие и не один, как этот глупый и самоуверенный детина, у которого даже и оружия не было.

Так и получилось, через несколько дней в деревне появился странный мужчина с длинными белыми волосами. Он поначалу расспрашивал местных жителей, не было ли у них его приятеля, называющего себя «Кузнец». А когда узнал, что тот здесь был, стал тоже рыскать по округе и разыскивать его. А, ровно через десять дней, он нашёл, но не своего приятеля, а рыжую ведьму и чёрного волка и эта встреча оказалась, для него роковой.

Убив оборотней, Константин (так звали Чёрного всадника), был укушен одним из них, а точнее рыжей волчицей и сам стал зверем.

«Но, это совсем другая история!»

  Чёрный всадник

  Глава 1

     Скрипя по разбитой дороге (её и дорогой было трудно назвать: просто две наезженные колеи), двигалась телега. Не подгоняя и понукая лошадь, на ней сидел старик, держась за вожжи, словно боясь свалиться. Уже больше трёх часов они тащились, поэтому странному и причудливому лесу.

   Прожив не один десяток лет (а кто их считает-то – идут себе, да идут) и, попутешествовав по миру, дед нигде не видел такого леса. Деревья, что вплотную подступают к дороге, выглядели странно. Одни были закручены в спираль, а другие изогнуты так, что на них было больно смотреть. А третьи до самой вершины были без веток, словно их нарочно спилили, оставив только макушку.

   "Что за странное место? – думал, крепко держась за вожжи, старик, – и, причудливый лес! Такого странного леса я нигде не видел, хоть и побывал всюду. Всю Московию исходил вдоль и поперёк, да и за границу пришлось заглядывать. А такое чудо вижу впервые. Что за чудовище так погнул их… А может, что-то ужасное произошло здесь, раз так покорёжило деревья – надо бы быстрее проехать это место".

   Старик встрепенулся, словно ото сна и подстегнул лошадь, но та, как тихо брела, опустив морду, так и не прибавила шагу.

– Но, милая, но, – прикрикнул на неё дед. Но всё было напрасно, лошадь, словно его не слышала, – Что за чертовщина здесь происходит?

   Взмахнув кнутом, он щёлкнул им в воздухе, чтобы расшевелить старую клячу. Но та даже не пошевелила ушами, продолжая медленно переступать ногами. Плюнув на все свои попытки, чтобы лошадь прибавила шагу, старик опустил кнут и притих, словно задремал. Но всё время был начеку и поглядывал по сторонам.

   День подходил к концу, стало быстро темнеть, а конца и края этому лесу не было и в помине. Солнце, и так не видимое из-за верхушек высоких деревьев, вообще скрылось за горизонтом, как говорится, "ушло на покой". А луна так и не появилась, хотя небо было безоблачное.

– Что за странности сегодня происходят? – крутя головой в разные стороны, произнёс дед, – То причудливый лес, по которому я так долго еду и которому не видно конца, то луна, не появляющаяся в небе. Хотя, если пораскинуть мозгами, она должна быть. Время безлуния ещё не пришло. Чудеса какие-то происходят, а мне это сейчас не нужно. Добраться бы быстрей до обитаемых мест, а там хоть чёрт пускай куролесит, приплясывая на костях и попивая кровь из черепа.

   Но впереди по-прежнему был странный лес и надвигающаяся на него темнота.

   Через две версты лошадь, телегу и крепко вцепившегося в вожжи деда полностью поглотила темнота.

  "Что делать? – стал размышлять старик, – Заночевать здесь или ехать дальше… А как ехать, ничего же не видно! Ещё заплутаешь да сгинешь здесь не за спасибо, а дикие звери растащат по всему лесу обглоданные косточки".

   Но его размышления прервал страшный пронзительный крик, донёсшийся до ушей деда. Крик был такой громкий и жуткий, что лошадь, испугавшись, понеслась, задрав трубой свой облезший хвост. Да так быстро, что старик от неожиданности чуть не свалился. Через некоторое время крик вновь повторился, разносясь по всему лесу. Он исходил отовсюду, охватывая всё кругом, словно сам старик его и издавал. Вытаращенные глаза, помутневшие от прожитых лет, смотрели по сторонам, но кругом была темнота. Зубы от страха стучали так громко, словно волк щёлкал своей пастью перед нападением на добычу, а седые волосы встали дыбом и торчали в разные стороны. Увидев в таком состоянии себя в зеркало, можно от шока лишиться чувств. Но кругом не было никого, так что наблюдать такую картину было некому.

   Старая лошадь, не разбирая дороги – откуда взялась, только прыть, – неслась, будто подстёгнутая кнутом. Старик, подскакивая на канавах, бухнулся в телегу и вцепился в неё мёртвой хваткой, стараясь не вылететь. Уткнувшееся в сено лицо было белее простыни. Сердце стучало так сильно, что готово было выскочить из его груди. От ужасного крика кровь словно остановилась и застыла, а из штанов повеяло естественным человеческим ароматом. Не поднимая головы и не опуская рук, старик стал креститься, бурчал молитву, прося помощи у всех богов, которых смог вспомнить. Но все нужные слова вылетели из головы, так что старик бурчал то, что приходило ему в голову, повторяясь через каждую секунду.

   В третий раз разнёсся по всему лесу жуткий, разрывающий душу крик, словно кого-то убивали или пытали, и вдруг наступила гробовая тишина. Лошадь резко остановилась. Но старик продолжал тихо лежать, распространяя вокруг себя вонь. Не открывая глаз, он, дыша через раз, словно боялся захлебнуться воздухом. Прошла минута, потом ещё пять, а лошадь тихо стояла, не двигаясь с места, словно приросла копытами к земле.

   Прислушавшись и ничего не услышав, старик медленно поднял голову и открыл один глаз, а потом и другой. Кругом по-прежнему было темно, хоть выколи глаза. Полежав пять минут, он поднялся на ноги и разглядел впереди, по дороге, свет. Лёжа в телеге и не поднимая головы, его не было видно из-за спины лошади. Приглядевшись, он увидел в нескольких саженях, впереди, небольшой домик у дороги, а в крохотном оконце тусклый свет, но в темноте безлунной ночи он был словно маяк, указывающий морякам дорогу к суше.

   "Куда это меня занесло? – слезая с телеги, удивился старик, – Но если в домике горит свет, значит, там кто-то живой. А это значит, меня пустят переночевать, не выгонят же они путника в ночь…"

   Беря лошадь под уздцы, он подвёл её к небольшому, рядом с домиком, сараю, который словно врос от старости в землю и подкосился. Привязав за торчавшую скобу и бросив ей из телеги охапку сена, он пошёл к дому. Постучав в дверь, старик стал ждать, когда ему ответят. Но на тихий стук ему никто не ответил, и тогда дед стукнул посильней, да так, что чуть не вышиб дышавшую на ладан дверь.

– Да слышу я, слышу, – раздался из-за перекосившейся двери чей-то голос. Мужской он был или женский, старик разобрать не мог, да того он был глухим и не чётким, словно доносился из могилы. Старика от этого голоса даже кинуло в дрожь, хоть и был он не робкого десятка, – шляются здесь по ночам и беспокоят мою старость.

   Дверь со скрипом открылась, резанувшая старика своим скрежетом по ушам, и в дверном проёме появился сгорбленный силуэт старухи. Теперь-то он понял, чей голос он слышал из-за двери. Длинные седые волосы, нечёсаными прядями закрывали пол-лица, но всё равно можно было понять, что перед ним женщина.

   "Да какая к чёрту женщина?" – пронеслось в голове старика, дряхлая старуха стояла перед ним на пороге.

– Сам ты старый, трухлявый пень, – словно прочитав его мысли, прошамкала беззубым ртом старуха, – И воняешь, словно провалился в нужник. Проходи, чего застыл, словно увидел смерть свою.

   Не съем я тебя, ты, наверно, жёсткий, как седло твоей клячи, что стоит у сарая, и не вкусный, – после секундной паузы добавила старая карга. Старик так и застыл в дверях с выпученными глазами, услышав такое из уст старухи.

   Развернувшись, да так, что с её тряпья посыпалась пыль, она поковыляла в дом. Чихнув от попавшей в нос пыли, старик пришёл в себя и, не раздумывая, юркнул (если можно было так сказать) за ней, притворив за собой дверь. По спине у деда вновь заскреблись от пронзительного скрипа мурашки и зашевелились волосы на голове.

– Проходи, милок, к свету, – не оборачиваясь, произнесла старуха, – нечего топтаться на пороге. Перекусить, ничего нет, а вот чаем угощу. Знала бы, что будут гости, приготовила бы ужин, а так не обессудь.

– Да ничего, бабушка, я привычный, – не зная чего, брякнул дед и замолчал – больше на ум ничего не шло.

– Да какая я тебе бабушка, когда сам, поди, мне ровесник, – прокаркала старуха и заулыбалась своим беззубым ртом. – Но за бабушку спасибо. Никто меня так ласково, милок, уже давно не называл. То каргой кличут, то старой ведьмой, а нет бы уважить старушку, язык не поворачивается. Да я и не обижаюсь, лишь бы не трогали и не плевали в душу, а называть это их дело. Вот доживут до моих годков, погляжу я на них…

– Давно это сколько? – решил поинтересоваться старик.

– Давно милок, давно. Я уже и счёт своим годкам потеряла. Не стой столбом, проходи к столу, – перескочила старуха с одного на другое, словно так и должно быть. – Сейчас будем пить чай, он у меня из особой травки, усталость как рукой снимет. А потом я тебе покажу, где лечь на ночь.

   Через тридцать минут, попив горячего травяного чаю, дед улёгся на топчан, один-единственный в доме (видно, на нём старуха и спала), а бабка, кряхтя и охая, полезла на печь.

– Погаси свечу, – прокряхтела она с печи, – у меня их осталось немного, надо беречь. Сам видишь, как далеко я живу от цивилизации, а проезжих тут бывает мало. Все норовят кругом леса ездить, видно, боятся дикого зверя. А тут из диких зверей я, да ещё зайцы с белками.

   Пришлось старику вновь подниматься и топать к столу, где стояла свеча. Задув, он на ощупь поплёлся к своему месту, куда определила его старуха. Хорошо, хоть мебели немного, а то запнулся бы и грохнулся об пол.

   Пролежав с открытыми глазами некоторое время, перебирая в голове увиденное и услышанное за сегодняшний день, он задремал. Ведь за день, проведённый в телеге, кости его болели, словно по ним кто-то долбил колотушкой. Не успел старик закрыть глаза, как провалился в глубокий сон без сновидений.

   Ночью старика что-то разбудило. Открыв глаза, он скорее почувствовал, чем увидел, что рядом с ним кто-то стоит и дышит.

– Кто здесь? – ещё ничего не понимая, спросил он и услышал свой же голос, как в тумане. Звук голоса терялся в пустоте, а до него доносились одни обрывки, из которых ничего нельзя было понять. Но в ответ было одно лишь сопение.

– Кто здесь? – вновь закричал дед.

   Но больше ему ничего не дали сказать. Чья-то рука опустилась на его лицо и зажала рот. И только это произошло, на старика кто-то запрыгнул и, усевшись ему на груди, придавил к топчану. От этого у него перехватило дух, не вздохнуть, не выдохнуть. Да и пошевелиться он не мог, все конечности, и само тело словно парализовало.

   Убрав руку, старая ведьма (когда она склонилась над его лицом, дед разглядел её) прильнула своим беззубым ртом к его открытому в крике рту и стала высасывать из него воздух вместе с душой. Так и не пошевелившись, старик продолжал лежать, хлопая глазами, пока не отдал богу душу. Скорее всего, не богу, а дьяволу в старушечьем обличии или кто там она была. Этого старик уже никогда не узнает.

   Через пару минут с мёртвого старика спрыгнула не старая сгорбленная старуха с седыми растрёпанными волосами, а молодая девица с роскошной рыжей шевелюрой. Выпив жизнь старика до дна, старая ведьма превратилась в красивую девушку. Но в душе она по-прежнему оставалась старой, с чёрным, злобным сердцем, старухой. Вместе с приобретённой красотой преобразился и её покосившийся домик. Теперь вместо развалюхи рядом с лесной дорогой стоял большой новый дом.

   Взмахнув роскошными рыжими волосами, ведьма засмеялась и пошла в пляс. На её громкий смех из леса донёсся жуткий, душераздирающий вой оборотня.

– Я иду к тебе, милый, – произнесла девица и выскочила в ночь.

   Глава 2

   Прошло больше ста лет, как в Чёртовом лесу (так прозвали этот странный лес местные жители) странным образом пропал человек.

   Проезжая напрямик через лес (решив сократить расстояние), пропал старик. Больше года жители окрестных деревень и охотники искали его, но ни человека, ни лошади, ни даже телеги не нашли, как сквозь землю провалились, или уволок чёрт. Недаром этот лес прозвали Чёртовым.

   Местные жители, ходя в лес за ягодой, грибами или заготовляя на зиму дрова, часто блуждали по нему и подолгу не могли найти обратной дороги домой, словно их кто-то кружил, водя всю дорогу по кругу. Некоторые и вовсе возвращались из него безумными, ничего не помня, и внятно ничего объяснить не могли. Память словно отшибало. Как заходили в лес, они помнили отлично, а потом провал и пустота. Сколько не пробовали их разговорить, ничего не получалось, мозг отключался, и человек впадал в беспамятство. Люди стали бояться заходить в этот лес и старались по мере возможности обходить его стороной.

   "Легче сделать крюк в три раза длиннее, чем идти напрямую и сгинуть в этом проклятом лесу. В нём даже деревья не похожи сами на себя", – говорили те, которые побывали в нём и вышли нормальными.

   Но время шло, менялась жизнь, менялись поколения, и люди стали забывать о странностях, творившихся в Чёртовом лесу. Уже никто и не помнил, почему его так назвали, и какая была для этого причина. Старики, которые ещё что-то помнили об этом или слышали, умерли, а молодёжь не верила во всякие сплетни и слухи. Да и в лес они не ходили: зачем, когда всё можно было купить на рынках и лавках.

  ***

   Возвращаясь из города в село, кузнец решил сократить свой путь и проехать, через Чёртов лес. Ведь кругом было в три раза дальше, чем напрямую. Чего ему бояться, он был крепким, здоровым мужиком сорока лет, кулаком убивающий годовалого бычка. В лесу бояться ему было некого, медведей здесь отродясь никогда не было, а мелкое зверьё не помеха. Неужели он зайца или белку испугается, да и медведь встретится, кузнец и то не струсит. Вот он и решил ехать напрямую.

   Дорога через лес была заросшая травой. Сколько лет он себя помнит, эта дорога никогда не зарастала молодняком, словно была заколдована. Трава росла на ней, правда, невысокая – по колено, не больше – а вот деревья никогда. Никто из местных не знал, почему оно так. А кто и знал этот секрет, давно уж помер.

   "Не растут на ней деревья, – говорили мужики из окрестных деревень, – Значит, так надо. А почему, неизвестно, видно, сам чёрт так повелел. Недаром этот лес называют Чёртовым. А кто его так прозвал и почему, никто не помнит. Да и какая к лешему разница, лес он и есть лес, как его не обзови. А что в нём люди пропадают, так оно и в другом лесу можно заплутать, не только в нашем. Вот и гадай, что оно лучше, напрямик ехать или круг в несколько вёрст давать…"

   Наш кузнец и не стал голову ломать, прихватил с собой бутыль самогона, немного еды и в путь, через лес. Запряг Микола (так звали кузнеца) в телегу свою лошадь и утром, только взошло солнышко, выехал из деревни. Ведь дорога длинная, до ночи надо было миновать лес. А если ехать кругом, то уйдёт два дня на дорогу, а так к утру будешь на той стороне. А повезёт, так и ближе к ночи управишься.

   Засадив стакан самогонки, и закусив салом кусок ржаного хлеба, Микола перекрестился и тронулся в путь, бурча себе под нос какую-то весёлую песенку. А чего унывать, жизнь-то продолжается, хоть и не сахарная.

   "Но мы привычные, – как говорил кузнец, – На молоке с хлебом проживём, и ноги не протянем. А богатство – плюнь и разотри! Вот и весь мой сказ".

   Мужики сперва отговаривали его, а потом плюнули и махнули рукой. Мол, твоя жизнь, что хочешь, то и делай, а нам начхать. Кузнец только посмеивался над ними и называл их трусами.

   "Сидите здесь, как в норе, боитесь носа высунуть, а в лесу полно грибов и ягод. Да и зверьё есть, не грешно и поохотиться, мясцом запастись на зиму. Трясётесь, как кролики, держа баб за юбки, да рассказываете сказки, как страшен лес. А я вот поеду через лес, – говорил он им, – и не побоюсь белок и бурундуков. А встречу медведя, угощу самогонкой и расскажу ему какую-нибудь байку из своей жизни. А, как вы знаете, я многое на своём веку повидал. Пущай косолапый посмеётся, а то одному в лесу скукота, поди".

   Ближе к обеду Микола съехал с дороги на небольшую полянку и остановился, чтобы перекусить и сходить по нужде. Да и лошади отдохнуть надо, травки пощипать.

   Сходив за дерево (не на дороге же портки скидывать) кузнец сел обедать, подстелив на землю тряпицу. Не на голой же земле кушать, хоть и трава кругом… Только он разместился, как небо затянуло тучами, и заморосил мелкий, противный дождик.

– Что за …? – выругался Микола и стал быстренько складывать продукты обратно в мешок, – Утром, когда выезжал, было тепло, и светило ясно солнышко, а сейчас глянь, что творится. Как будто назло кто-то потешается. Ладно, не помру с голоду, поеду дальше.

  Засадив стакан самогонки, чтобы согреть душу, он уместился на телегу.

– Но, милая, – шлёпнул он вожжами лошадь, – трогай, да пошевеливайся!

   Накинув плащ, чтобы не промокнуть, он тронулся дальше в путь. Ведь не за горами и ночь подоспеет, а в лесу ночью может всякое приключится. Хоть и не робкого десятка был кузнец, но бережёного бог бережёт, а не бережёного чёрт стережёт. Вот и подгонял Микола лошадь, чтоб та поторопилась.

   "Отдохнём, милая, когда доедим", – утешал он её, да и сам себя.

   Проехал версты три, а, может, и боле, кто их считал… Дождь то припускал сильнее, то затихал, но моросить не прекращал.

   Вдруг откуда-то по лесу раздался вой, словно выла собака или волк. Лошадь испугалась и понеслась. Как ни старался кузнец её утихомирить, не получалось. Лошадь неслась, задрав хвост, не разбирая дороги. Через некоторое время, вой повторился. Прижав уши, лошадь понеслась ещё быстрее. Телега подпрыгивала на ямах и ухабах, гляди, вот-вот опрокинется или потеряет колёса.

   Третий раз раздался страшный вой за спиной кузнеца. Он обернулся, чтобы посмотреть и отпустил руку, которой держался за телегу, чтобы не выпасть, но там никого не было. В этот момент лошадь сильно дернулась, словно её цапнули за ногу. На очередной кочке телегу подбросило и Миколу выбросило. Плюхнувшись со всей силы на дорогу мордой, он отключился на несколько секунд. А когда пришёл в себя и вскочил на ноги, лошадь улепётывала, задрав хвост. Он кинулся догонять её, но куда там, разве за ней угонишься… Через несколько саженей она скрылась за деревьями, а кузнец, запыхавшись, остановился.

– Ну и что теперь делать? – немного отдышавшись и крутя в разные стороны головой, произнёс он. – А ни хрена тут не поделаешь, придётся топать ножками. Лошадь, где-нибудь, всё равно, да остановится, и я её догоню. А теперь, не теряя попусту времени на охи и вздохи, надо двигать вперёд, а то скоро стемнеет. Оно и так пасмурно из-за туч, а наступит ночь, вообще ничего не будет видно. Ночью можно и с дороги сбиться, а там заплутаешь, и хана тебе. Кто тебя искать пойдёт, кому ты нужен в этой жизни… Спички-то, как назло, в мешке остались, а телега с ним туту. Так что ни костра разжечь, ни обогреться. Значит, надо двигать вперёд и побыстрей шевелить ногами. А там, гляди, и лошадку сыщу. Не могла же она далеко убежать.

   Пройдя версты две, Микола так и не обнаружил убежавшую лошадь.

  "То ли свернула с дороги в лес, толи убежала дальше?" – топая по дороге, размышлял кузнец.

   Дождь прекратился, но кругом было сыро, и в ямах скопилась вода. Пару раз он оступился на скользкой траве и шлёпнулся прямо мордой в лужу. Выругавшись, проклиная на свете всех богов, он поднялся и, уже ступая осторожней, поплёлся дальше. Промокнув насквозь, его стало трясти от холода, даже не помогало крепкое здоровье и выпитый стакан самогона на привале.

   "Да какой к чёрту привал, ни перекусить, ни отдохнуть не успел. Хорошо, хоть стакан самогонки выпил, и на том спасибо. А так бы уже давно околел и без сил свалился где-нибудь, под кустом. Да куда же она запропастилась?" – крутил кузнец во все стороны головой.

   День подходил к концу, становясь всё темнее и темнее. Микола выбился из сил и стал уставать, с каждым шагом оступаясь и проваливаясь по колена в лужу с водой.

   Пройдя ещё полверсты (уже совсем стемнело, и он шёл на ощупь), Микола увидел впереди какой-то тусклый отблеск света. Подойдя ближе, кузнец разглядел, что перед ним, у края дороги, был небольшой старый покосившийся домик, а в окошке тускло мерцал свет. Пройдя в ограду, через свисавшую на одной петле калитку, он подошёл к двери и тихонько постучался, чтобы не напугать хозяев.

– Есть, кто дома? – крикнул вполголоса он, – Хозяева, отзовитесь!

   И только он хотел вновь постучать в хлипкую от старости дверь, как она открылась. На пороге стояла дряхлая сгорбленная старуха с длинными не расчесанными седыми волосами. Прищурив глаза (видно, плохо видела), она прошамкала беззубым ртом:

– Кто тут шатается по ночам, не даёт старым людям покоя?

– Бабушка, это я, кузнец Микола из Покровского, – заговорил он. – Пусти обогреться и малость отдохнуть, заплутал я, однако. Да и лошадь моя, как назло, сбежала. А в телеге и продукты, и спички остались. Да, как назло, ещё и дождь в дороге прихватил, промок насквозь.

– Заходи, коль так. Не оставлять же тебя на ночь во дворе, – отодвинувшись, она пропустила кузнеца в дом. – Проходи, проходи, чаем напою и у печки пущу погреться. Но на ужин не рассчитывай, ничего нет, да и никого я не ждала.

   Микола, заходя в дом, так сильно стукнулся головой о низкий дверной косяк, что из глаз посыпались искры.

– Дверь не сломай, окаянный! – прикрикнула на него старуха. – Делать то некому, одна живу.

– Извини, бабушка, – только и смог пролепетать кузнец, как тут же запнулся о порог и растянулся во весь свой рост на полу. Да так сильно грохнулся, что половые доски чуть не сломались, и он не угодил в подпол. Тараканы, что ползали под ногами, кинулись врассыпную и попрятались по щелям.

– Ну, кривоногий, – заворчала бабка, – в избу войти спокойно не можешь. То дверь чуть не снёс, то пол проломить стараешься, чего дальше от тебя ждать?

   Микола тихонько поднялся, матеря всех чертей про себя, но ничего бабке вслух не ответил. Озираясь по сторонам, чтобы ещё чего не свернуть, поплёлся к столу.

– Да, не хоромы, – произнёс он через минуту.

– Не нравится, ступай на улицу, – заворчала из-за его спины старуха, – не обижусь.

– Нет, нет, всё нормально.

– Тогда садись к столу, будем чаёвничать.

   Кузнец, тихонько ступая, подошёл к столу и уселся на лавку. Старуха уже копошилась у печи, доставая из неё чугунок.

– Сейчас каши наложу и хлеба дам, – прошамкала старуха. – Мяса нет, да и не по зубам оно мне.

  "А говорила, ничего нет", – подумал кузнец, но промолчал, а вслух добавил, – ничего, бабушка, и каша пойдёт.

– Пойдёт, пойдёт, ещё как пойдёт, – накладывая каши в тарелку, ворчала она себе под свой крючковатый нос.

  "Словно к Бабе-Яге попал", – поглядывая в спину старухи, подумал кузнец. А та, развернувшись, глянула на него, то ли прочитав его мысли, то ли догадавшись по взгляду, но промолчала.

   Каша была горячей, но пресной, видно, туго было у бабки с продуктами.

  "Сюда бы сало или кусок мяса, – глотая горячую пищу, думал Микола, – Да стакан самогонки. Но на нет и суда нет".

   Немного перекусив, бабка есть не стала, а сидела возле печи и поглядывала на мужика. Кузнец поднялся, вытирая рукавом рот:

– Спасибо за ужин, бабушка.

– Не за что, сынок, не за что, – поднялась она с лавки. – Иди, отдыхай на топчан, а утречком я тебя провожу и покажу дорогу. Жаль, что лошадь твоя убежала, так бы быстрей добрался. Ну, ничего, ты крепкий, дойдёшь, тут уже недалече осталось до твоего села.

   Кузнеца от тепла в доме и горячей каши разморило, да и устал он, не одну версту, однако, протопал. Зевнув, открыв широко рот, он поплёлся туда, куда указала старуха. В углу дома стоял топчан, вот на него он и завалился не раздеваясь. Только скинул плащ, когда садился за стол, да снял сапоги у порога, чтобы не наследить. Ведь на улице после дождя была грязь.

   Только Микола коснулся головой подушки, как сразу провалился в глубокий и крепкий сон. Тело расслабилось, а руки и ноги налились тяжестью, как будто к ним привязали пудовые гири. Безжизненной сломанной куклой лежал он на спине. Руки, как плети вытянулись вдоль туловища, не поднять, не пошевелить. Ног он тоже не чувствовал, словно те и вовсе отсутствовали у него. А на дворе, рядом с домом, завыл оборотень. Но кузнец этого воя уже не слышал, он крепко спал. Ведьма добавила ему в кашу сонного снадобья.

   Глава 3

     Среди ночи раздался вой, да такой громкий, словно его источник находился за окном домика и пытался в него проникнуть.

   Микола проснулся и стал прислушиваться, но глаза пока не открывал.

  "Что это было? – подумал он. – Мне приснился страшный сон, или всё это на самом деле?…"

Но не успел он ещё додумать свою мысль, как послышался другой звук, но уже рядом с ним. Медленно открыв глаза, чтобы они постепенно привыкали к темноте в домике, он стал всматриваться, но всё было бесполезно. Вновь перед ним что-то зашевелилось, и кузнец почувствовал на себе чьё-то дыхание. Кто-то, склонившись перед его лицом, проверял, спит ли он или нет. Вновь раздался громкий вой, словно зверь, издавающий этот крик, был за дверью. От этого жуткого воя Микола затрясся и покрылся испариной. На голове стали подниматься волосы, а сердце вот-вот должно было выскочить из груди. Глаза, открытые во всю свою ширь, стали ещё больше и полезли на лоб. Увидев такую картину в зеркало, можно было лишиться чувств, но зеркала здесь не было, а кузнец был не из робкого десятка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.