Наталия Доманчук
Теорема любви

Глава 1

Иван Раевский посмотрел на часы, вышел из дома и направился к своему месты силы: спустился по крутому склону и через узкую тропинку побежал к пляжу.

Картина открывалась невероятная: белоснежный песок, длинные неспокойные волны, голубое небо в облаках и – горы!

Нет, не этот пляж был его местом силы. Еще метров триста надо пройти, перелезть через два огромных валуна, и вот тогда можно встать во весь рост, расправить плечи, развести руки в стороны и крикнуть:

– Да-а-а-а-а!

Как же он любил это делать! И самое интересное было в том, что его тело действительно наполнялось диким количеством энергии. Он чувствовал нарастающую силу в теле. Эта сжатая мощь притягивала, очаровывала, обещая приобщение к некому таинству, только ему, Ивану, ведомому. Эта красота завораживала, из головы моментально уходили все проблемы и сомнения, и было такое ощущение, что погружаешься в транс.

Иван глубоко вдохнул морской воздух и краем глаза заметил шевеление справа. Повернув голову, он увидел мужчину, забирающегося на камень. Это был обычный парень, лет двадцати семи – тридцати, но у Ивана по телу пробежал миллион мурашек и, кажется, кровь вовсе прекратила свое движение по венам. Парень был полной копией его, тридцатилетнего. Как будто перед ним установили зеркало, и он смотрится в него: слегка вьющиеся темные волосы, подбородок с ямочкой, тот же нос, серые глаза и тонкие губы.

Парень встал во весь рост и только сейчас заметил Ивана:

– Sorry, – проговорил он виновато и потупил взгляд.

Иван все никак не мог отмереть. Неужели только он видит это нереальное, просто сумасшедшее сходство между ними?

Но нет, вот и парень насторожился, рассматривая его.

В голове у Ивана возник миллион вопросов и идей. Как это возможно? Может, это его брат? Сын? Кто он? Это подстава? Что вообще происходит? Но вместо того, чтобы задать ему хоть один из этих вопросов, Иван только коротко поздоровался:

– Hi! It’s… ok.

Суматошные мысли продолжали его преследовать! Может, это его сын? Нет, Раевского сейчас никак нельзя было обвинить в беспорядочных половых связях, но это сейчас! А лет двадцать семь назад… Он стал вспоминать, где был двадцать пять или тридцать лет назад. Это девяносто пятый – девяносто восьмой год! Он уже переехал в Южную Африку, встречался с будущей женой. Гулял? Нет, к тому времени он остепенился, и даже случайных связей у него не было.

Парень виновато посмотрел и ответил:

– I don’t speak English.

Раевский, прислушавшись к его акценту и подумав всего пару секунд, спросил:

– Ты русский?

Парень обрадовался:

– Да! Вы тоже?

Мужчина кивнул. Значит, парень родился в России?

– Иван, – протянул ему руку мужчина.

– Егор, – парень пожал её и искренне улыбнулся.

– Сколько тебе лет, Егор? – мужчина засунул руки в карманы и отвел взгляд.

– Тридцать три. Возраст Христа, – тот, довольный, запрокинул голову к небу и расставил в сторону руки.

В точности, как Иван пять минут назад.

Посчитать было легко. Выходил тысяча девятьсот девяностый год, и Иван уже даже знал, как зовут мать этого парня!

Глава 2

1988 год

Полина прошла мимо преподавательской кафедры, нашла глазами свободное место и присела рядом с какой-то девушкой, холодно кивнув ей.

– Привет, – отозвалась незнакомка, – кажется, мы с тобой самые глупые курицы на свете! Приперлись первого сентября сюда, ну не идиотки? Посмотри, нас всего-то шесть человек на весь поток.

Полина пожала плечами, развязала шелковый платок с головы, сложила его красиво треугольником и положила на край парты. Какая ей разница, сколько студентов пожаловало? Главное – она тут, преподаватель уже тут, раскладывает книги, а остальное не важно. Полина пришла сюда учиться, а не следить за посещением других студентов.

– Ну что, дорогие друзья, начнем? – седоволосый лектор в очках встал за кафедру. – Меня зовут Георгий Васильевич, и я буду преподавать у вас экономический анализ.

– Жесть какая, – произнесла соседка шепотом.

Полина открыла тетрадь, взяла ручку и приготовилась слушать учителя. Незнакомка не удержалась:

– Я в шоке от тебя! Иди сразу в старосты класса, с такой прилежностью.

– Обязательно предложу свою кандидатуру, – еле заметно улыбнулась Полина и сосредоточила внимание на лекции.

Больше ее соседка не отвлекала. Хотя Полина давно привыкла, что не все придерживаются ее строгих взглядов на все. Можно сказать, на всю жизнь. Возможно, это в ней воспитали любимые бабушка с дедушкой, а может, и условия, в которых она выросла.

Все же, наверное, в том, что Полина выглядела старомодной и придерживалась строгих взглядов, виноваты были и те, и другие. Девочке практически с рождения приходилось зарабатывать на пропитание.

Ей было всего пять лет, когда дедушка слег – его сбил мотоциклист на пешеходном переходе, и с тех пор он был прикован к постели. Бабушка работала на швейной фабрике, и единственное, что она могла принести с работы – кусочек фланели. Денег катастрофически не хватало, и бабушка дополнительно устраивалась мыть подъезды, работала ночной сиделкой в больницах, пару лет подрабатывала горничной в семье министра. И Полина, где могла, всегда помогала ей. Вдвоем-то быстрей! И для девочки это было лучше, чем сидеть с вечно ноющим дедом, который днями напролет проклинал власть, того, кто сбил его, и всю свою жизнь. Бабушка по-настоящему любила его, жалела и не воспринимала слова мужа близко к сердцу, хотя он частенько проходился и по ней: обвинял, что женился не на той, и дочку они родили дуру и идиотку, всю в мать.

Бабушка вытирала слезы платком, гладила по голове Полину и объясняла ей:

– Плохо ему, ты бы полежала так на кровати, походила бы под себя, и не то бы говорила. Пусть болтает, – махала она рукой и приступала к работе.

Баба Матрона никогда не сидела просто так, вечно что-то делала, не умела отдыхать. Даже чай пила стоя, готовая в любую секунду сорваться и побежать делать работу. Любую, лишь выручить копейку.

Воспитанием Полины никто не занимался, но постоянные упреки деда Василия сделали свое дело: девушка выросла замкнутой, не верила в чудеса и добро, ненавидела мужчин и не имела подруг. Вернее, ей просто не удавалось подружиться ни с кем, потому что ее не понимали. Как это говорят: сытый голодному не товарищ? А Полина в прямом смысле слова почти всегда была голодна.

Она даже бутерброд ела странно: сначала съедала все по краям, где корочка, а то, что было сверху, колбаса или сыр, если очень повезет, но в основном – варенье, отодвигала языком на серединку, чтобы в самом конце было вкусно-вкусно. И ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком.

Красота Полины скорей ей мешала, чем помогала.

Она была броской, такой, по-настоящему русской: толстая коса, брови вразлет, голубые глаза, ямочки на щечках. С виду очень скромная, но она так грозно смотрела на парней, что моментально их отпугивала, и знакомиться с ней боялись. Одевалась она не просто скромно, но и старомодно: длинные, до пят юбки, бесформенные кофты, часто на голове была косынка. Делала это специально, чтобы меньше зевак на нее пялились и не приставали! На лекции она косынку снимала, аккуратно складывала в треугольник и клала рядом с учебниками.

Вторая пара была в другой аудитории, и Полина направилась туда, выбрала свободный стол в первом ряду у окна и присела.

В помещение тут же вошел парень, внимательно осмотрелся и плюхнулся на стул в соседнем ряду.

Полина облегченно выдохнула, но радовалась она рано. Парень не сводил с нее глаз, даже когда началась лекция. Полтора часа она просидела как на иголках.

Когда пара окончилась, девушка приготовилась давать отпор наглому глазастику, но тот не подошел, только проводил взглядом.

Так продолжалось несколько недель! Может, его напугали другие однокурсники, которые неделя за неделей пытались «подъехать» к Полине и приглашали сходить куда-нибудь, а может, он просто трусил. Девушке было все равно, он ей не нравился, и его жадные, словно раздевающие взгляды раздражали.

Правда, через пару месяц он все же осмелел и на перемене подошел:

– Пойдем вместе пообедаем? – произнес сокурсник тихо, сглатывая страх.

Девушка одарила его хмурым взглядом и сказала:

– Не трать время. Меня не интересуют отношения.

– В монашки пойдешь? – решил пошутить парень.

– Я пойду, куда я захочу, а вот ты иди к черту, понял?

К черту он не пошел, но следующую попытку познакомиться поближе сделал только через месяц. Наткнувшись на такую же стену и повторное пожелание идти к черту, он оставил свои намерения, тем более что после весеннего призыва его ждала армия.

Звали парня Михаил Огинский: симпатичный, невысокий, зато плечистый, коренастый. Внешность у него была обычной, ничем не примечательной: русый, умные карие глаза, черты лица с претензией на аристократичность, но картину немного портил нос картошкой. В целом, парень был приятным, не хамил, не подкалывал ее, но все равно Полина не спешила с ним ближе знакомиться и тем более – завязывать какие-то отношения.

Не до этого ей было: учеба, затем работа уборщицей в двух офисах неподалеку от университета, да и больной дед и бабушка, которой надо было помогать, не располагали к амурам.

В общем, даже помечтать о том, что у нее когда-то будет любимый человек, она не могла. Не представляла себе, как это может случиться.

Но все же однажды это случилось…

Глава 3

– А вы тут живете? – спросил Егор и поднял голову к небу.

– Да, совсем неподалеку, а ты? – Иван жадно рассматривал парня. Как же он похож на него тридцатилетнего! Странно, что тот этого не заметил, хотя… Конечно, Раевский с тех пор изменился: теперь он полностью седой, коротко пострижен, цвет глаз уже не такой насыщенный. Постарел, что уж тут говорить, вот парень и не видит сходства.

– Я уже второй раз в Кейптауне. Был тут с мамой год назад, влюбился в эту страну, в этот город и вот сейчас уже с девушкой прилетел.

– А чем занимаешься?

– Айтишник, – улыбнулся Егор и снова развел руки в стороны, – как же тут красиво! Мы с мамой случайно забрели в прошлый раз на это место. Ездили на машине, гуляли весь день, остановились на том пляже, – он указал рукой, – а потом пошли гулять и наткнулись на эти красоты. Вот я и решил еще раз сюда прийти, чтобы насладиться видом!

– Да, тут красиво, – только и смог добавить Раевский.

Значит, мама его сюда привела… Мистика какая-то, не меньше!

– Мне почему-то кажется, что я вас где-то видел. Вы не знаменитость? Лицо очень знакомое, правда, – спросил Егор и

Иван помотал головой:

– Нет, я веду спокойный и размеренный образ жизни: работаю, гуляю один, живу на горе возле того пляжа, откуда ты пришел.

– Ух ты! Представляю, какой у вас шикарный вид из окна!

– Приглашаю вечером на брай, – натянуто улыбнулся Иван, – брай – с южноафриканского в переводе это барбекю или жареное мясо. Приходи вечером вместе со своей девушкой.

Да, он должен был пригласить парня и аккуратно разведать, кто его родители. Конечно, была вероятность, что мальчишка просто похож на него, но нет, сердце Раевского ещё никогда не подводило!

– Вы серьезно? – удивился Егор. – Знаете, я поражаюсь местным жителям! Вы не первый, кто со мной заговорил, и даже не первый, кто пригласил к себе. В России спустя год знакомства вас никто на шашлык не пригласит, а тут! – он, довольный, закивал: – С удовольствием придем!

– Тогда пойдем, я покажу тебе, где живу. Чтобы не плутать вечером.

Иван спрыгнул с камня на песок, перелез через второй валун и медленно пошел по пляжу. Егор его догнал:

– Жалко, что вода тут даже летом холодная. Но я купаюсь!

– Я тоже, – признался Иван и заметил, что они с парнем одного роста.

– Часто?

– Каждый день с утра. Вон мой дом, – Раевский показал пальцем на здание на самой горе.

– Вау! – восхитился парень. – Это не дом, а крепость какая-то! Чем вы занимаетесь?

– У меня свой бизнес. Много разных бизнесов. Чем я только в жизни не занимался, но сейчас уже успокоился и просто наслаждаюсь жизнью, – признался мужчина и еще раз посмотрел на парня.

Ему было неудобно рассматривать того во все глаза, но так хотелось! Еще обнять очень хотелось, по-мужски похлопать по спине. Неужели это его сын? Иван так сильно был уверен, что не ошибается, что даже не хотел думать о другой версии. Конечно, легче всего было спросить, как зовут его мать, но он почему-то тянул. Боялся. Вдруг сейчас все окажется не так, как он себе придумал и намечтал? Что тогда ему делать?

Нет, его жизнь была вполне прекрасна! Вполне – это ключевое слово. Хотя нет. Ну кому он врет? У Раевского был хорошо отлаженный бизнес, несколько дорогих домов в Кейптауне, две новостройки в Москве и приличная сумма денег на счетах.

А вот личная жизнь? Когда-то была и она.

Раевский женился в середине девяностых на женщине, у которой уже была дочь. Много лет, больше десяти, они мечтали о большой семье, но жена заболела. Рак груди. Боролись семь лет, и все эти годы Иван пытался смириться с тем, что ее не станет. И даже смирился, но только когда она умерла, понял, как любил ее.

Да, не так, как ту, которая является, скорей всего, мамой Егора, но жена за двадцать лет совместной жизни стала ему больше, чем супругой. Родным человеком, женщиной, которой он дорожил, которой доверял и верил. Она стала ему лучшим другом.

Иван долго приходил в себя. Иногда ему казалось, что он никогда не сможет больше иметь семью, но в душе, конечно, очень надеялся на обратное.

– Ты на машине? – спросил Раевский парня, когда они прошли через узкую тропинку к стоянке на пляже.

– Да, вот моя малышка, – показал пальцем Егор на маленький скромный автомобиль, – вернее, не моя, а друга. Мы у него остановились, и эта машина у него запасная в гараже.

– Знаешь, как тут называют Toyota Tazz? – спросил Иван, поправляя солнечные очки.

– Как?

– ТТ.

Егор рассмеялся:

– Как ауди ТТ? Почему? Потому что эту тойоту уже давно не выпускают, и она заходит как раритет?

– Нет, это вообще забавная история. Эту модель очень любили раньше коренные жители страны из-за доступности, но признаваться в том, что у них нет денег на хорошую машину, им было стыдно, и тогда они хвастались, что купили ТТ. При этом не уточняя, что это не спортивная Ауди, а маленькая, но шустренькая Тойота, – объяснил Раевский.

– Буду знать и всем говорить, что гонял по Кейптауну на Тэтэшке! Ну что, поехали?

– Да, заодно покажу дорогу.

Отпускать Егора было даже немного страшно. А вдруг парень пошутил и не приедет на ужин? Но у Раевского уже был план! У него в Москве был лучший друг детства – и не только детства. Они дружили со школы и сейчас постоянно были на связи. Недавно Андрей Топазов с женой и детьми гостил у него целых две недели. Друг был очень крут: занимался золотодобычей, был владельцем огромного рудника и компании “Золотой век” и имел более двухсот ювелирных салонов в России, Европе, Южной Америки и Африке.

Раевский зашел в дом, вышел на огромную двухсотметровую веранду с видом на Атлантический океан и набрал друга:

– Привет, есть срочное дело! – начал он без лишних слов.

Его даже потряхивало от того, что где-то есть его сын, что он целых тридцать три года есть, а сам Иван об этом даже не знал.

– Салют, Вань. Слушаю тебя внимательно, – отозвался Топазов.

– Мне надо найти человека. Вернее, узнать про него. Прости, просто мне нужно срочно…

Андрей его перебил:

– Ближе к телу, как говорил Мопассан. ФИО, дата рождения – и через час у тебя будет вся инфа.

– Кувылкина Полина. Отчество не знаю… Не помню. У нее не было отца. Семьдесят первого года рождения.

– Знакомая фамилия… сети пробивал?

– Лет пять назад. Тогда ничего не нашел. Может, шифруется, может, просто ей это не интересно.

– Дату рождения помнишь?

– Конечно. Первое декабря.

Как не помнить этот день, к тому же она легкая – первый день зимы.

– Понял. Вернусь через полчаса-час, – ответил Андрей и отключился.

А Раевский уселся на деревянную скамью и уставился на океан: смотрел в одну точку, как загипнотизированный, а затем схватил телефон и быстро ввел в поисковике имя и фамилию женщины, которую когда-то любил.

Глава 4

1989 год

Весна все никак не хотела приходить, пряталась за холодными дождями и хмурым небом.

Полина после занятий в университете убирала неподалеку в офисе, а затем бежала на квартиру к одной даме, которая вдруг стала богачкой. Ее муж открыл какой-то кооператив, в семье появились деньги, и женщина решила, что ей пора перестать скрести полы самой и стоит нанять домработницу – Полину. Объявление о работе девушка сорвала со столба, позвонила и в этот же день уже убирала трехкомнатную квартиру той самой дамы, которую звали Анна Петровна. Платила женщина немного, деньгами не сорила, но иногда отдавала продукты, которые считала уже непригодными. Часто именно это и становилось ужином, когда девушка возвращалась домой, к бабушке с дедушкой.

Один раз пачку пельменей, которую Анна Петровна отдала Полине потому, что посчитала, что они несколько слиплись, семья Кувылкиных ела два дня как суп. Баба Матрона приправила его солью, перцем и лавровым листом, и получился ароматнейший суп с кусочками теста и мясными кругляшками – импровизированными клецками и фрикадельками. Другой раз Анна Петровна подарила пачку сливочного масла, потому что заметила, что то обветрилось. Целую неделю по утрам Кувылкины завтракали хлебом с маслом и благодарили щедрую хозяйку.

С едой после объявления перестройки и гласности стало совсем туго. На что только не шли люди, пытаясь победить дефицит и бедность. Проблемы были во всем! Ту же туалетную бумагу выдавали по два рулона в руки. Про нее ходили разные анекдоты. Полина слышала всякие, но запоминала самые приличные, вроде такого:

– Нравится ли вам эта книга?

– Нет.

– Ну что вы! Чертовски мягкая бумага!

Если в начале восьмого десятилетия двадцатого века занимали очередь за квартирой, машиной и импортной мебелью, к середине восьмидесятых – стояли за мясом, обувью и алкоголем, то сейчас, в самом конце десятилетия, в дефиците было уже самое необходимое: масло, сахар, мука.

Баба Матрона потеряла работу и сначала мыла подъезды, но очень скоро поняла, что если продать место в очереди, можно заработать больше. Возле универсамов собирались целые подразделения бабушек, у которых было много времени и они могли спокойно встать в трехчасовую очередь, простоять и уже рядом с кассой – продать свое место.

За три рубля, которые она получала вечером, на следующий день рано утром она скупала продукты в московском универсаме – и потом продавала у метро в разы дороже.

Но жили Кувылкины все равно бедно. Львиная доля всех заработанных денег уходила на лекарства деду, за коммуналку, которую баба Матрона платила с чопорной регулярностью, на спецсчет в банке, типа вклада, где ей пообещали через пять лет приличную сумму. Спорить с ней было бесполезно, да и Полина была не таким человеком, чтобы вмешиваться.

Сегодня сумочку девушки грели два яблока и один экзотический фрукт – банан. Анна Петровна с барского плеча осчастливила семью Кувылкиных, и Полина предвкушала, как придет домой, разрежет неведомый банан на три части и впервые попробует его.

В этот день, а вернее, уже вечер, дождь лил как из ведра. Полина вышла из подъезда, и стоя под козырьком, сначала подумала переждать, но поняла, что тогда вернется домой слишком поздно. Ей до метро пятнадцать минут идти, а затем на другой конец Москвы ехать.

Она еще раз посмотрела на маленькие часики и решительно шагнула под холодный поток воды с неба.

Когда она вышла на проспект, от ветра ее кожа покрылась мурашками, но девушка только втянула плечи и ускорила шаг. Через пару минут над ее головой возник большой черный зонт. Она удивленно посмотрела на парня, который держал его и так же быстро передвигал ногами.

– Все равно ведь в одном направлении идем, да? – вроде бы как спросил он, но ответа точно не ждал.

Полина и не собиралась с ним вести беседу. Она уже так продрогла, что зуб на зуб не попадал!

Когда нырнули в метро, и парень закрыл зонт, девушка, наконец, его рассмотрела. Какой же он высокий и красивый! – единственное, что пронеслось в ее голове.

Они вместе зашли в полный вагон и оказались прижатыми друг к другу.

– Замерзла? – ласково спросил незнакомец с зонтом.

Полина кивнула и опустила голову.

– Курточка у тебя совсем не по сезону, – заметил он. – Ты до какой станции едешь?

– До кольцевой, потом на сиреневую пересаживаюсь.

– О, нам по пути! – как бы между прочим заявил парень.

На следующей остановке людей прибавилось, и расстояние между новыми знакомыми еще больше сократилось. Они стояли так близко, что Полина слышала его дыхание и почувствовала запах одеколона. Приятный, немного цитрусовый. Ей нравилось то, что парень не старался прижаться к ней еще сильней, а наоборот выставил руку, держась за поручень и так создавая между ними небольшой просвет.

Они вместе вышли из вагона и зашагали через переход на другую ветку. Незнакомец держался рядом, и ему даже удавалось отгораживать Полину от наглых встречных прохожих, которые шли против течения.

В вагоне на сиреневой ветке места было побольше, но свободных сидений не оказалось, и они встали напротив входа.

– Меня Иваном зовут, – представился парень.

– Я – Полина.

– Чем занимаешься по жизни? Учишься где-то?

– Да, в педе. А ты? – девушка немного осмелела и посмотрела ему прямо в глаза.

Бесподобные, серые глаза с черными точечками на ободке роговицы. Он явно заметил, что она его рассматривает, и улыбнулся. Тепло. Так тепло, что по телу разлилась горячая истома и сразу стало жарко.

– Я в медицинском. Уже на четвертом курсе.

– Какой ты молодец! – непроизвольно восхитилась Полина.

– Чем это? – не понял Иван.

– Ну как чем? Для меня медики – это самые настоящие воины. Когда к дедушке приезжает скорая, я все время любуюсь врачами. Каждый день спасают жизни! Разве это не герои?

Иван как-то неопределенно пожал плечами и сказал:

– Это просто профессия. Так можно из тебя сделать героя – ты будешь учить детей считать и писать…

Полина его перебила:

– Нет, этому они и сами могут научиться…

Тут пришла его очередь ее перебивать:

– Некоторым людям тоже доктора не нужны. Мой отец, например, никогда по врачам не ходит. Он сам себя лечит.

Полина замолчала, обдумывая его слова, но все равно несогласно замотала головой:

– Таких единицы, – а потом посмотрела на него и спросила: – Ты пошел в медицинский, чтобы его лечить, да?

Иван засмеялся:

– Ну, пусть будет так!

На следующей остановке вышло много людей, и освободились сидения:

– Пойдем сядем?

Они плюхнулись на свободные места, посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Ты что завтра вечером делаешь? – спросил Иван.

Полина пожала плечами, вспоминая свое расписание. Завтра у нее до трех часов занятия, а потом уборка офиса. У госпожи Анны Петровны она работает через день, так что после шести будет свободна.

– Я завтра играю в баскетбол в дворовой команде, – продолжил Иван, – но у нас хороший уровень, три наших игрока в высшей лиге играют. Придешь?

– С удовольствием! Никогда не была на баскетболе.

– Давай тогда встретимся на Белорусской и вместе поедем. Оттуда недалеко.

Девушка, улыбаясь, закивала головой, но потом грустно сказала:

– Мне на следующей выходить. А тебе?

Иван хмыкнул:

– А мне назад до кольцевой, две станции до красной и пять до Проспекта Вернадского.

Полина захлопала глазами и еле слышно спросила, немного заикаясь:

– А з…зачем ты такой крюк сделал?

– Как зачем? Чтобы тебя проводить, – ответил он удивленно и добавил: – У тебя же зонта нет. Кстати, нам пора.

Они вышли, поднялись на эскалаторе и зашагали к дому Полины. По дороге Иван рассказывал ей истории, веселил и развлекал.

У подъезда попрощались сухо. Полине хотелось поскорей оказаться дома и поразмышлять над тем, что с ней случилось. Этот парень произвел на нее неизгладимое впечатление и запал в душу. Она это уже поняла. Просто до нее еще не доходило, почему это случилось так быстро – и как ей дальше жить.

Глава 5

Иван еще раз просмотрел в телефоне с десяток фото и ни на одном не нашел свою первую любовь. Нельзя было назвать это странным, ведь даже многие его друзья не вели социальные сети, но ждать новостей от друга было сложно. Андрей, как назло, не звонил, хотя прошло уже больше часа.

Когда телефон наконец-то завибрировал, Раевский даже подпрыгнул от неожиданности и сразу ответил.

– Вань, ты сейчас охренеешь… – проговорил Андрей с волнением и замолчал.

– Да говори уже! – крикнул Раевский.

– Если все так, как я думаю, то твоя Полина замужем за моим другом. Помнишь, я тебе много раз о нем говорил – Миша Огинский!

Иван опустил голову, обдумывая слова друга. Да, конечно, он помнил о Мише.

– Мы вместе служили и в девяностом дембельнулись. Он с Полиной учился в одном универе, подкатывал к ней еще до армии, а потом, когда вернулся на учебу, она уже с животом была. Миша предложил ей руку и сердце, но она отказала. Много раз она его динамила, а через три года согласилась.

Иван молчал, суматошно думал, затем спросил:

– Ты знал, что Егор – не его сын?

– Конечно! Мишка мне все сразу рассказал, хотя они это держат в секрете, и даже пацан об этом не знает, – отозвался Андрей.

– Так какого хрена ты мне о сыне не рассказал? – закричал Иван.

– Да откуда я знал, что он твой? – также крикнул Андрей.

– Ты слепой, что ли? Егор – копия меня! – еще больше повысил голос Раевский.

В трубке выдохнули, и Топазов тихо ответил:

– Я никогда не видел твоего сына.

Иван снова уселся на деревянную скамью и выругался.

– Что будешь делать? – спросил Андрей.

– Не знаю.

– Ну хоть примерно? – не сдавался Топазов.

Друг молчал, тогда Андрей еще раз спросил:

– Ты как вообще узнал?

– Увидел на пляже Егора своими глазами. Час назад, – признался Иван, взъерошивая волосы.

– Охренеть! И что, так и узнал его?

– Да он копия я, говорю же тебе! – повысил голос Раевский.

– Хороша твоя Полина… – тихо сказал Топазов.

– Егор вечером ко мне на брай придет, – признался Иван, – я его пригласил. Естественно, ничего пока о родстве не говорил, так как и сам не был уверен.

– Мне до сих пор не верится, – протянул Андрей, – неужели в жизни бывают такие совпадения…

– Сам в шоке! Он мой любимый пляж выбрал еще год назад, вместе с Полиной! Это не просто совпадение! Это магия!

Иван встал и прошелся по веранде вперед-назад.

– Я должен в первую очередь позвонить ей, – отчеканил мужчина, потом остановился и самому себе сказал: – Ни хера! Пошла она! Я расскажу все сам сыну! Сегодня же!

– Ты сгоряча не руби, полегче! – отозвался Андрей.

– Вспомни себя, как ты летел к своей Вике, когда узнал, что у нее сын от тебя! Долго смог умалчивать?

– Я не об этом!

– А о чем… – из рта Раевского снова вылетели матерные слова.

– О том, что, может, у нее на это была причина, – тихо высказал свою версию Андрей.

Иван сделал огромное усилие, чтобы замолчать и не спустить на друга-утешителя, который в данный момент почему-то защищал Полину, всех собак.

– Я. Предлагал. Ей. Поехать. Со. Мной, – почти шепотом раздельно произнес Иван.

– Ты замуж ей предлагал? – спросил Топазов.

Раевский отключил телефон.

Нет, он не был сейчас готов услышать эту правду. У него она была своя, и в ней Полина была предательницей. Она отказалась уезжать с ним! Это она отказалась от него!

Иван ходил по террасе взад-вперед, и его переполняла ярость. Каждый его шаг в голове будто топором рубил его любовь к Полине и отдавался в голове барабанным ритмом. Его лицо было искажено гневом, брови сведены в злобной гримасе, а глаза бешено сверкали.

– Она не сказала мне, что беременна! – он жестикулировал, сжимал пальцы в кулаки, а его голос был наполнен яростью и ненавистью. Казалось, сама веранда пришла в движение от агрессивного ритма его шагов, а атмосфера сгущалась, наполняясь злобой и негодованием.

Раевский все никак не мог остановиться, как будто не мог найти выход и был заперт тут, с самым красивым видом на свете, который впервые его не радовал.

Через час его немного отпустило, он стал искать ей оправдание. Но нет, никак не мог найти! Когда вспоминал, что тридцать три года жил и не знал о существовании единственного ребенка – сына – ему хотелось уничтожить Полину!

В кармане брюк завибрировал телефон, Иван посмотрел на экран и ответил:

– Да. Жив-здоров. Но успокоиться не могу.

– Я просто хотел тебе сказать, что у женщин совершенно другая логика. Вот ты сейчас ее во всем обвиняешь, а поверь мне, если поговоришь с Полиной, то сразу поймешь, что и твоей вины там до хрена.

– Бред! У нас была любовь! Огромная! Такая, какой больше никогда не было, даже с женой! И я предлагал ей поехать со мной, – Иван говорил быстро, будто боялся, что не успеет сказать все, что скопилось на душе.

Но Андрей его перебил:

– Скажи мне причину, почему она с тобой не поехала!

– Потому что у нее старики были: бабушка и дедушка! – закричал Иван.

– Ты считаешь, это не причина?

– Да никто не собирался их бросать! Мало того, если бы Полина уехала со мной – ни ей, ни бабке не пришлось бы больше вкалывать с утра до вечера! Мы бы им просто пересылали деньги, и они бы себе жили спокойно и счастливо.

– И вот ты уехал – и что? Передавал им деньги? – хмыкнул Андрей.

Иван нахмурился и тихо сказал:

– Она отказалась ехать, и мы расстались.

– Это был ультиматум с твоей стороны? – не понял Андрей.

– Это было наше обоюдное решение.

Тут уже, видимо, Андрей не выдержал и обложил друга трехэтажным матом:

– Тогда какого же ты сейчас обвиняешь ее? Ты оставил ее в умирающем СССР, сам уехал за границу, бабками ей не помогал – и сейчас обвиняешь, что она не сказала про сына? А где она тебя искать должна была?

– Могла бы к моему отцу сходить! – крикнул Раевский.

– А ты уверен, что она к нему не ходила? Твой отец немного чокнутым был, и ты прекрасно это знаешь. Мог ведь и умолчать, – предположил Андрей.

– Зачем?

– Чтобы ты вдруг не решил вернуться. Это же он тебе в голову вбил, что у России нет будущего и надо срочно валить.

Иван молчал, только вздохнул:

– Не только он. Я и сам это понимал.

– Ага, как же! Ты удрал из СССР и даже меня не дождался из армии! Я потом тебя пять лет искал, пока нашел. Ты где-то в Намибии был, в Зимбабве, и только когда ты в ЮАР попал – я на тебя вышел.

– Да не до этого было, – выдохнул Иван. – Я выживал.

– Вот! И она – выживала!

Раевский впервые кивнул и понял, что ему действительно стоит успокоиться и посмотреть на ситуацию не только своими глазами, полными ненависти и злобы, но и глазами Полины.

Глава 6

1989 год

Полина ворвалась в жизнь Ивана так быстро, так стремительно, что он и не понял, как стал от нее зависим.

Они встречались всего неделю, но когда вечером расставались, сердце каждый раз разрывалось на части. Хотелось быть с ней постоянно, каждую секунду!

Она была такая родная, такая своя! Все понимала с одного взгляда, с одного его слова и на все была согласна.

– Мы в поход собираемся с ребятами на следующей неделе, – как бы между прочим сообщил ей Иван.

Девушка, довольная, кивнула.

– С ночевкой, – уточнил парень. – Старики тебя отпустят?

Полина неуверенно пожала плечами.

– Давай я с ними поговорю? Как раз и познакомиться нам пора.

Но парень им сразу не понравился. Ни бабушке, ни деду. Если баба Матрона молчала и только хмурилась, то Василь помотал головой и, глядя на Ивана, заявил:

– Не нужен нам такой пижон! Ты совсем рехнулась, что ли?

Полина стояла растерянная и никак не могла поверить, что самые ее родные на свете люди не смогли рассмотреть этого замечательного парня.

– Еще одно слово – и я уйду к нему! – грозно посмотрела она на деда.

Тот сразу притих, только что-то пробурчал себе под нос. В поход она не пошла, решила не нервировать стариков, да и сам Иван понял, что рановато пришел знакомиться. Сначала нужно было, чтобы они свыклись с тем, что у их внучки вообще появился некий молодой человек, а уже потом, через месяца два-три, заявиться.

Сейчас расписание у Полины было совсем другим. Она ходила на занятия, потом убиралась в офисе, а вот к Анне Петровне уже не ходила. Очень сильно помогал Иван, почти каждый день передавал продукты и частенько – экзотические фрукты.

– Аткудава у него такие изыски? – кривился и возмущался дед Василь. – Людям жрать нечего, а он такой американской гадостью нас кормит!

Конечно, Полина почти сразу поняла, что ей не стоило признаваться старикам, что она больше не работает у Анны Петровны. На этом почти с первого дня их знакомства настоял Иван и пообещал помогать с продуктами и деньгами. Его отец был каким-то важным чиновником, и деньги у Раевского всегда имелись. И не только деньги, но и дефицитные в то время продукты.

Неделю Полина держала оборону, но отказать Ивану, когда он был так убедителен в своих доводах, не смогла. Что ни говори, но лучше, когда это же самое время она проводит не за уборкой чужих унитазов, а с человеком, который ей безумно нравится! Единственным противовесом всех этих изменений были – старики! Не умело старшее поколение получать подарки – звали их подачками. Все должно было быть заработано честным трудом, потом и кровью. От Анны Петровны им почему-то бананы нравились, а от Ивана этот же фрукт казался пресным и безвкусным. А все потому, что одни бананы Полина заработала, а другие ей достались даром.

Однажды она принесла им новый неизвестный фрукт, который Иван назвал хурмой. Бабка Матрона помыла их, выложила на тарелку и отнесла к деду на прикроватный столик:

– Ну давайте пробовать новую заморскую гадость, – предложила она и разрезала их на четвертинки.

– Ты смотри! – хмыкнул дед. – Они еще и с косточками!

На самом деле фрукты выглядели аппетитно: желтенькие, красивенькие.

Полина первой взяла кусочек, откусила и не сразу поняла, что у нее во рту происходит. Все связало, и было так не вкусно, что она проглотила этот кусок, не прожевав.

Бабка тоже пробовала, но сразу выплюнула и обозвала хурму дрянью.

Дед отодвинул от себя тарелку и сказал убираться прочь с его глаз.

Вот так и жили…

Но Полина не страдала! Ее безмерно радовало то, что с Раевским они встречались каждый день, гуляли по весенней, но еще продрогшей Москве, забегали в подъезды или метро, чтобы погреться, и целовались! Как сумасшедшие! До боли в губах и напрочь сбитого дыхания. Они никак не могли насытиться, надышаться друг другом и выискивали любую возможность, чтобы прикоснуться и ощутить близость любимого человека.

Это, без сомнения, было самое лучше время в их жизни, и они оба это понимали, наслаждаясь друг другом в безумной страсти и любви.

Но когда Полина приходила домой, ее ждала совсем другая картина: в лучшем случае, дед смотрел программы “Время” или “Взгляд”, а так как он был немного глуховат, то телевизор вещал на полную громкость. В худшем – заседания Верховного совета СССР, и уж тогда ругался на всех депутатов, матеря их на чем свет стоит.

К маю неугомонная баба Матрона сообщила, что ее подруга, которая живет за городом и имеет частный дом, отдает свой огород Кувылкиным.

Так как дед работать в огороде не мог, то оставалась Полина и сама бабка.

– Огород никогда не предаст! – поднимала палец вверх баба Матрона. – Огород накормит всегда.

И все свободное время, а также почти все лето Кувылкины провели на даче. Сажали все подряд – огурцы, помидоры, картошку. Ягоды тоже шли в ход: бабка варила варенье, готовила ягодные желе. Часть собранных ягод соседка продавала знакомым, и на эти деньги покупали сахар и муку.

Иван иногда приезжал помогать, но честно признавался Полине:

– Огород – это точно не мое. Не нравится мне физическая работа. Предпочитаю работать головой – так и денег больше, и руки не в мозолях.

Осенью, когда пришло время выкапывать картошку, оказалось, что ее там даже меньше, чем посадили.

Бабка расстроилась, стала плакать, причитать:

– Как же мы зиму переживем? Закруток нам не хватит, работу нигде не найти, мы все умрем с голоду!

На следующий день Иван привез им на квартиру два огромных мешка картошки, лука, морковки и свеклы.

Баба Матрона только руками всплеснула и тихо поблагодарила.

Дед даже этого не соизволил сделать.

Полине было невероятно стыдно за своих невоспитанных стариков, но Иван попросил ее:

– Не парься, хорошо? Я им все равно не нравлюсь. Они, наверное, и сами не знают, почему.

– Из вредности, – надула губы Полина.

– Ну что уж сделать? Их не переделаешь!

Глава 7

Иван не знал, стоит ли говорить Егору правду. Ну скажет он, и что дальше? Парень, скорее всего, разозлится и уедет.

У Егора есть отец. Вернее, есть человек, которого он считает за отца, и другой вариант ему вряд ли понравится.

В этой ситуации надо действовать аккуратно. Но вот как именно – Раевский еще не знал.

Он съездил в магазин, купил стейков и овощей и решил действовать по обстоятельствам.

Егор приехал вовремя. И его девушка, которую звали Сабиной, Раевскому сразу же не понравилась.

Она прошлась по дому, осмотрела его так, как будто это избушка, а не более тысячи метров шикарного особняка с видом на Атлантический океан, и сказала только одно слово:

– Неплохо.

Пожалуй, это был единственный раз, когда кого-то не восхитил дом Ивана и его месторасположение.

Правда, Егор, когда девушка взяла телефон и уселась на веранде, объяснил:

– Сабина из очень богатой семьи. Ее отец олигарх, и она привыкла и к таким домам, и к яхтам, и частным самолетам.

Раевский удивился:

– И как ты с этим справляешься?

Парень пожал плечами:

– Да пока никак. У нас странные отношения, которые я называю “вопреки здравому смыслу”.

– Ну, может, она все же с тобой, потому что влюбилась?

Егор скривился:

– Я не чувствую этого.

– А ты-то с ней ради чего? Влюбился? – все никак не понимал эту связь мужчина.

Парень нахмурился, и тогда Раевский попытался подытожить:

– Просто хорошо проводите время вместе?

– Да, – махнул рукой Егор.

Стейки пришлись по вкусу гостям. Сабина даже похвалила их:

– Мясо в Южной Африке – одно из самых вкусных в мире. Еще австралийское такое же.

На десерт Иван купил уже готовое национальное блюдо, которое называется “Малва-пудинг”, порезал его на порционные куски и полил специальным соусом.

Молодежь была в восторге!

– Давно я такой вкуснятины не ела, – призналась Сабина.

– Да, интересно бы достать рецепт, – доедая последний кусочек, произнес Егор, – мама бы точно оценила!

Иван же просто сидел, смотрел на сына и пытался остановить мгновение, запечатлеть его в своей памяти, чтобы потом вспоминать и смаковать.

Он уже понял, что не сможет сейчас же ему рассказать правду.

Нельзя тут рубить сгоряча. Ему придется позвонить Полине и поговорить с ней. Это было понятно сразу, а сейчас только утвердилось.

– Можем завтра съездить и посмотреть леопардов, – предложил Иван.

– Нет, спасибо, мы завтра вечером уже улетаем, а днем хотели съездить посмотреть пингвинов. Я уже два раза там был, а Сабина – ни одного.

– И не очень-то спешу, но Егор настаивает, – закатила глаза девушка. – Они же маленькие и вонючие!

– Все равно это лучше, чем сидеть с телефоном в руках и зависать в Тик-токе, – недовольно проворчал Егор. – В таких-то местах!

Да, похоже, у молодежи было мало общего.

– А чем ты сейчас занимаешься? – спросил сына Иван. – Я имею в виду, в твоей айти-сфере.

– Фигней, – ответила за него Сабина.

Егор косо посмотрел на нее и ответил Ивану:

– Пишу ботов в “телеграм” и на заказ, ещё занимаюсь разработкой мобильных приложений и помогаю в организации мастер-классов и семинаров.

– На обучающей платформе? – уточнил Иван.

Егор кивнул, и Раевскому моментально пришла идея, которую он тут же озвучил:

– ЮАР – просто клондайк для онлайн-обучения! У моего друга, тоже русского, тут настоящая школа компьютерного обучения, и желающих учиться у него столько, что пришлось переезжать в новое здание, где было в три раза больше кабинетов. Он, конечно, потратился уже на покупку компьютеров, но у меня давно была идея организовать тут что-то вроде академии онлайн-обучения.

Егор улыбнулся:

– Это шикарная идея! Я в России знаю кучу миллионеров, которые буквально стали таковыми за год!

– Интересно, почему ты им не стал, раз знаешь, как заработать? – как бы между прочим, рассматривая что-то в телефоне, прокомментировала Сабина.

Егор, как умный мужчина, проигнорировал ее ремарку, а у Ивана такая злость появилась на эту девицу! Приехала, села как королева, ни разу не предложила свою помощь, хотя бы в приготовлении салата или в том, чтобы просто убрать посуду со стола, да еще и прилюдно унижает Егора.

– А ты, Сабина, чем занимаешься? – спросил ее Раевский.

– Пока ничем. Я получила хорошее образование, в отличие от Егора, и сейчас путешествую и пытаюсь понять, в какой стране я бы хотела жить, – спокойно ответила она, даже не замечая, как взбешен хозяин дома.

– А что не так с образованием Егора? – Иван еле держал себя в руках, как ему хотелось взять за шкирку эту девицу и спустить с лестницы.

Егор, как ни странно, спокойно относился к ее колкостям, видимо, это у них считалось нормой.

– Его родаки не смогли найти деньги на хороший вуз, поэтому он закончил какой-то фуфловый, – она снова закатила глаза.

– Прости, что мои родаки не олигархи, – парень нахмурился и отвернулся от нее, чтобы она не видела, как он расстроен.

Но девица не собиралась успокаиваться:

– Не обязательно быть олигархами, чтобы дать своему единственному сыну хорошее образование.

Егор повернулся к ней и перебил поток ее речи:

– Ты знаешь, сколько стоит год в “Вышке”?

– Я знаю, что в МГУ на факультет “Математики и кибернетики” можно попасть за две зарплаты твоего отца. И если бы он понимал, что образование – это самое главное, что он может дать сыну – он бы это сделал. Но у него другой подход в жизни.

Иван не удержался и спросил:

– Какой у него подход?

– Его сын должен всего добиться сам, и помогать ему не надо! – со злостью ответила Сабина, встала и прошла на веранду.

Кажется, несмотря на все показное безразличие, ее этот разговор тоже задел.

Глава 8

Тридцать три года назад

Зима в этом году выдалась морозная. В московских кинотеатрах вились километровые очереди – советская публика в небывалых для этого десятилетия масштабах спешила попасть на премьеру фильма. С афиши игриво смотрела главная героиня и будущий образец для подражания целого поколения девушек – валютная проститутка.

Иван купил билеты и пригласил Полину в кино. Вышли они и, взявшись за руки, побрели к метро, кутаясь в шарфы.

В теплом вагоне Раевский впервые заговорил с Полиной насчет того, что хочет уехать из страны.

Девушка его совсем не поняла:

– Как это – уехать? – спросила она, снимая шапку.

Отец Ивана говорил об этом каждый день. И не просто говорил – заставлял сына заняться делом, а не маяться дурью.

– Бать, вообще-то я учусь. Неужели не лучше бы было получить образование, а потом сразу же искать работу? – спросил он у отца.

– Кому нужно твое медицинское образование там? Тебя в Штатах никто не примет не работу, да и свой диплом ты сможешь смело засунуть глубоко в ящик. Ни одна достойная страна, не только Штаты, не примет его, тебе придется учиться заново. Поэтому, чтобы не тратить время – езжай туда и получай образование там.

– Да куда ехать-то? В Штаты? – бесился Иван.

– Да, поговори с Пинчевским Сергеем, он все знает!

– А почему ты меня отправляешь? Сам не хочешь?

– У меня и тут есть неплохое будущее, а вот у молодежи его нет. И с каждым днем тут будет все хуже и хуже, поверь мне. Чем раньше ты это поймешь и уедешь, тем легче тебе будет адаптироваться.

Оказалось, что друзья Пинчевских оформляют статус беженцев, и Сергей всем рассказывает, что ТАМ все живут как у Христа за пазухой. Для этого всего-то и надо – подать заявление-анкету в посольство США и пройти собеседование.

Иван и сам понимал, что из страны надо уезжать! Нет тут будущего, и то, что творилось сейчас – очень пугало его. Ладно, у его отца были и деньги, и связи, и жили они неплохо, но Раевский прекрасно видел, как живет Полина и ее старики: они еле сводили концы с концами. А ведь так жили девяносто процентов населения Советского Союза!

Еще в начале осени Сергей все же уговорил Ивана пойти в Американское посольство. Очередь там оказалась длинной, и они заняли ее с какой-то тоской. К ним сразу подошли двое ребят и предложили купить анкеты. Серегей уже практически их купил, даже деньги из кошелька вытащил, и, кстати, немалые, как Иван заметил хищную и довольную улыбку продавцов анкет. Он сразу же перехватил руку друга и сказал, что у них не хватает денег.

– Давайте, сколько есть, – предложил один из парней.

– Пожалуй, мы пока воздержимся, – резко ответил Раевский и, толкнув Ивана, предложил прогуляться к посольству.

Через полчаса они выяснили, что анкеты в посольстве выдают бесплатно. В очереди рассказывали разные истории. У некоторых родственники уехали и устроились там по специальности, зарабатывали какие-то фантастические деньги – десять тысяч долларов в месяц!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.