Ирина Кореневская
Качели времени. Следствие вели

Глава первая. Маленькие бедки?

Саша птицей взлетела на верхнюю ступеньку приставной лестницы и, балансируя на кончиках пальцев, попыталась достать книгу. Не получилось. Женщина вздохнула. Что толку в управлении временем, если со своими гордыми ста пятьюдесятью пятью сантиметрами роста она не может достать до верхней полки книжного шкафа?

– Саша, Женя пришел. – на пороге обозначился Алекс и обозрел открывшуюся ему картину. – Не дотянулась?

– Угу. Чтоб ее! – совсем забыв, что стоит под самым потолком, на высоте трех с половиной метров, всемогущая топнула ножкой.

Что толку в управлении временем, если даже во вневременности не можешь преодолеть всемирный закон тяготения? Этим вопросом Самый Главный Хронос задавалась, пока летела вниз и предвкушала волнительное близкое знакомство с полом. Но муж не дал физике сделать свое дело. Замедлив падение драгоценной супруги, он в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и поймал Сашу в свои объятия.

– Мой герой! – всемогущая благодарно посмотрела на Алекса.

– Иди к брату. – поцеловал он ее в макушку. – А я книгу достану.

Александра согласно кивнула и порысила на кухню. В самом деле, хватит с нее на сегодня экстрима. И вообще, надо было на одау подлететь и взять томик. Но хорошая мысль, как это часто бывает, пришла в голову с опозданием. У французов такое явление называется лестничным остроумием.

Евгений, про которого женщина, честно говоря, уже почти забыла, вовсю громыхал туркой. Такое самоуправство ему легко прощалось. Во-первых, брат все-таки – ну что, из-за кофе с ним ссориться? Во-вторых, у Хроносов столько родственников, которые каждый день наведываются во вневременность, что перейти на самообслуживание очень любезно с их стороны. Заодно и хозяев угостят. Ну и в-третьих, на Нибиру Женька научился варить совершенно потрясающий кофе, которым всемогущая совсем не прочь полакомиться!

– Привет, сестренка! – отсалютовал мужчина кофемолкой.

– Привет-привет. – отозвалась та, доставая испеченный утром яблочный пирог.

Брат с сестрой душевным образом скоротали время за чашечкой ароматного напитка с восхитительной выпечкой. Буквально через несколько минут к ним присоединился и Алекс, принесший книгу, из-за которой его благоверная едва не сменила модные наряды на гипс. Все вроде бы было нормально, но всемогущая понимала: брата что-то тревожит.

Нет, вообще у них в порядке вещей просто забежать друг к другу на полчасика – все-таки самые близкие родственники, брат и сестра. Если Саша собиралась навестить Женю и Викторию, то всегда телепатически предупреждала, прежде чем материализоваться перед их дверью. Появляться прямо посреди кухни даже после предупреждения она считала проявлением невоспитанности. А вот Евгений звал ее или Алекса и тогда кто-то из всемогущих перемещал его во вневременность. Иммунитет, который появился у парня во время давних приключений¹, никуда не делся и в кольце он не нуждался. А телепортировать его во вневременность могла бы и Виктория. Но Женя тоже уважал чужое личное пространство, так что никогда не объявлялся без предупреждения.

И сегодня визит вроде бы был такой же, как обычно. Но эмпата внешнее, напускное даже спокойствие, не одурачит. Конечно, Саша могла бы прочитать мысли брата так, что тот и не заметил бы. Но из того же уважения этого не делала. Да и незачем – если пришел, то сам все расскажет. Хотя сестра, конечно же, догадывалась, о чем, вернее о ком, пойдет речь.

А пойдет она о Тами и Маре, дочках Жени. После того как парень перестал скакать из века в век², его жизнь наладилась, устаканилась и стала такой, о которой он всегда мечтал.

Конечно же, Евгеша решил остаться на Нибиру, а не возвращаться на Землю. Конечно же – потому что именно тут жила Виктория, которую он нашел случайно и больше не хотел терять. Да, она, отчаявшись, попросила парня больше не беспокоить ее, не бередить ей сердце. Но ведь тогда она не знала, что путешествия любимого уже закончились и больше он не будет пропадать надолго. А когда узнала – ребята уже не расставались.

Разумеется, Женя познакомил девушку со своими родителями. Те поначалу настороженно отнеслись к известию о том, что их сын кого-то встретил, особенно мама. Но когда парень представил свою суженую, тут же растаяли. Неудивительно: ведь Вику просто невозможно не любить! Сестра тоже сразу подружилась с невестой брата. А вот Виктории пришлось привыкнуть к более юной версии Александры. Ох уж эти временные парадоксы!

У Евгения и самого не все и не сразу в голове уложилось. Во время своих путешествий он общался с более старшей версией сестры и ребята даже успели примириться и подружиться. А тут вдруг Женя вернулся туда, где Саша в два раза моложе той, ставшей ему привычной, повелительницей времени. Да еще и считает его тем же придурком, которым парень был до всех этих событий.

Спасибо Даниилу: он появился буквально через сутки и, на пару с Евгешей, рассказал Александре, что ее братцу тоже пришлось через многое пройти – а потому перед ней теперь совсем другой человек. Девушка этому известию обрадовалась, ведь изменившийся парень и правда был гораздо лучше.

Вот только о том, что именно Сашам предстоит в будущем занять пост Хроносов, Женя и Дан тогда умолчали. Так надо было, чтобы все шло своим чередом. Когда всемогущий просил Евгешу сохранить тайну, тот сначала не понял, в чем дело. Ведь в свое время Александра рассказывала ему, что Даниил сам не знал, кто же придет ему и Дании на смену³. Но потом понял: он имеет дело не с нынешней версией Хроноса. Подтвердить правдивость его рассказов явилось энергетическое воплощение праотца. Но и с актуальным, так сказать, Даном проблем не возникло. Телепат легко сосчитал его мысли и воспоминания. Кроме тех, о преемниках. Их энергетическое воплощение заблокировало до поры до времени даже от самого себя.

Интересно получилось и с воспоминаниями Саши. О приключениях брата она не помнила до того момента, как приняла силу Хроноса. Но став всемогущей, сразу обрела все воспоминания, хотя для нее эти приключения вроде как еще не произошли. Все потому, что повелителям времени доступны все события в прошлом, нынешнем и грядущем.

Но это было потом. Пока же Евгений и Виктория обосновались в доме Гедеона на Нибиру. Изначально это был мрачный и заброшенный особняк на берегу океана. Однако жена Евгеши, помимо своего основного дара телепортации, обладала еще одним: преображать все, к чему прикасается. Ну просто царь Мидас в хорошем смысле слова.

Так что вскоре в саду расцвели цветы и запели птицы. А сам дом словно посветлел, стал теплым, уютным. Настоящее родовое гнездо! Недолго Женя и Вика наслаждались в нем одиночеством: вскоре Саша узнала, что станет тетей. Однако парочка преподнесла всем еще один сюрприз – в положенный день они стали родителями сразу двух очаровательных девчонок! О том, что Виктория ждет двойню, будущие счастливые родители заранее никому не рассказывали.

Близняшек они назвали Тами и Мара, в честь матери Жени и Саши. Евгений превратился в просто сумасшедшего отца и обожал девочек до умопомрачения – впрочем, в их роду такое качество, кажется, передается по наследству. Иногда Виктория даже поверить не могла, что их семья настолько счастливая. То и дело хотелось себя ущипнуть, чтобы проверить: не приснились ли ей последние пять лет?

Но жизнь никогда никому не даст задохнуться от счастья. Девчонки росли и, когда стали проявлять характер, стало понятно: легко с ними не будет. Нет, они не были хулиганками или слишком избалованными, вредными. Евгеша их баловал, иногда чрезмерно, но Виктория всегда умела наставить на путь истинный и мужа, и дочек. Поэтому проблема оказалась не в этом, иначе ее легко можно было бы решить.

А их проблема и вовсе казалась нерешаемой. Когда близняшки появились на свет, родители думали, что они будут не разлей вода, два самых близких человека, похожие друг на друга как две капельки воды. Вика мечтала, как будет наряжать девочек в одинаковые платьица и шапочки. Женя уже рисовал в мечтах, как будет гулять с двумя хорошенькими, похожими на кукол, малышками по паркам и детским праздникам. Но не тут-то было!

Едва только сестренки обрели контроль над своим телом и стали показывать эмоции, как начали бурно протестовать против своего сходства. Если девочки видели, что их одевают одинаково – сразу же бунтовали, стягивали с себя одежду и требовали, чтобы малышек наряжали по разному. Когда одной заплетали косу – другая тут же требовала оставить волосы в покое, ну или на крайний случай сделать простой хвостик. Следует ли говорить о том, что одинаковые подарки им тем более не приходились по вкусу?

Родители, да и все вокруг, были в полном недоумении. Все считали до сих пор, что у близнецов одна душа на двоих, они должны быть словно попугайчики-неразлучники! Однако Тами и Мара успешно опровергали эти идиллические представления. Внешне их действительно было не отличить – только Евгений и Виктория каким-то шестым чувством всегда безошибочно угадывали, кто из дочерей перед ними.

Но в остальном они были совершенно разные. И дело не только в том, что девчата протестовали против одинаковых причесок и одежды. Малышкам не нравилось, что их имена были образованы от одного. Да и в остальном – Тами была тихой и нежной девочкой, а Мара настоящей хулиганкой. Тами любила оставаться дома или подолгу гулять в саду, читать книжку, мало говорила, много молчала. Мара напротив: неугомонная болтушка, активная и спортивная, домой не загнать, настоящая бунтарка! Словом, ничего общего.

Впрочем, если бы этим все ограничивалось, не было бы никаких проблем. Родители уважали желания детей и считались с ними. Не хотят близняшки быть похожими – да пожалуйста. Они же не куклы, у них есть право выражать себя так, как хочется. С именами вот накладка вышла, но тут на помощь пришла бабушка, в честь которой девчонок и назвали. Мать Жени и Саши предложила звать Мару Мариной.

– А не понравится, сама поменяет имя в паспорте, когда время придет. – пожала она плечами.

Но и не в имени дело было. А в том, что девчонки терпеть не могли друг друга! И вот это вот было для всех шоком. Ведь близнецы жизни друг без друга представить не могут! Однако не в нашем случае. Тами и Мара едва высиживали томительные минуты за общим столом во время приемов пищи, а уж оставаться в одной комнате и вовсе не хотели. Их даже пришлось отдать в разные школы, иначе они просто отказывались учиться. И это было главной проблемой.

Глава вторая. Детские желания

Долго Евгений с Викторией и помогавшая им Александра пытались понять, в чем дело. Они думали, что проблема, может быть, в том, что все вокруг твердили девочкам, будто у них одна жизнь на двоих, что они должны быть одинаковыми и прочую чушь. Но малышки росли на Нибиру, а там не так уж и много людей, которые лезут к другим со своим ценным мнением. Да и не переваривать друг друга сестры стали гораздо раньше, чем воспринимать чужие слова.

Единственное, что поняли взрослые – близняшкам претит сама мысль о том, что девочки будто бы две половинки друг друга. Каждая хотела и была цельной личностью, которую раздражала так сильно похожая на нее сестра. Бороться с их неприязнью родители не могли, иначе она бы только усилилась.

В итоге Евгений и Виктория махнули рукой. Комнат в доме достаточно, чтобы каждой малышке выделить по отдельной опочивальне. Родители решили: вовсе неважно, что не вышло у них красивой журнальной картинки с одинаковыми крошками. В конце концов, это они себе так родительство рисовали, это их желания. А у девчонок желания совершенно другие и это нормально. Еще нормально уважать то, что хотят их дочери, а не пытаться через них воплотить свои хотелки. Так что родители сделали все, чтобы обеим близняшкам было комфортно. Ну а их нетерпимость друг к другу… Что же, оставалось только надеяться, что со временем Тами и Мара все-таки найдут общий язык. В конце концов, кровь не водица, может, сестры-близнецы все же поймут сами, что ближе у них никого нет. Но родители на них давить не станут.

И действительно, с годами близняшки примирились с существованием друг друга. Нет, они, к сожалению, не стали лучшими подругами, как в тайне надеялись Евгений и Виктория. Но и конфликтов между ними более не было. Они даже спокойно находились в одной комнате и могли перекинуться парой слов. Это уже достижение. Впрочем, мама и папа питали надежду, что в дальнейшем сестры найдут общий язык. В конце концов, время всегда все расставляет по своим местам. Но…

– Тами собралась на Землю, Саш. – вздохнул теперь Евгений.

Близняшки выросли и решили найти свое место в этом мире. Тами окончила педагогический университет и Виктория думала, что она будет работать в городке неподалеку от их дома. Мара высшее образование получать не торопилась: лет с пяти она увлекалась музыкой, виртуозно овладела свирелью и после школы стала колесить по планете с гастролями в составе модной музыкальной группы.

Родители с удовольствием ходили на ее концерты и не торопили дочь в вопросе получения высшего образования. Захочет – будет у нее диплом. Не захочет – не так уж и важны эти бумажки. Главное, чтобы ребенок определился с тем, чем желает заниматься. На Нибиру всякий труд почетен, так что нуждаться Мара точно не будет.

Как и Тами, которая решила преподавать детям точные науки. Вот только для всех неожиданностью стало то, что она не хочет делать это на родной планете. Девушка посчитала, что ее знания и педагогические навыки будут востребованы на родной планете отца, в первой половине двадцать первого века.

– И хочет она в Сибирь! Я бы понял, если бы она в столицу засобиралась или куда-то в Британию, ну в частную школу, знаешь. Нет, хочет в наш город, в обычную школу.

– И обычной школе нужны хорошие учителя, брат.

– Это да, это я не прав. Просто удивительно, что девчонка с такими блестящими возможностями не хочет использовать свой потенциал на всю катушку.

– Может, наоборот? – подал голос Алекс. – Может, как раз это и поможет девочке реализоваться? В конце концов, хороший преподаватель, который сможет заразить детей любовью к своему предмету – это редкость.

– Возможно. Но мне кажется, она просто хочет дистанцироваться от Мары. Другая планета, другое время – куда уж дальше?

– Ты их отец и лучше знаешь близняшек. – пожала плечами Саша. – Может, ты прав. Но почему бы нет? Вдруг такая нарочная разлука сделает то, что не смогли сделать годы совместного проживания? Поживут отдельно, заскучают и поймут наконец, как они важны друг для друга.

– Было бы неплохо… – кажется, об этом Женя и не подумал.

– В любом случае, вы никогда не препятствовали их желаниям, брат. И теперь не надо начинать. Страшно, конечно, отправлять девочку на Землю после Нибиру. Но там за ней присмотрят – родители, Майкл. Да и это ведь твоя дочь, она не пропадет. А пока предлагаю заняться формальностями.

Саша отправилась в кабинет и Евгений последовал за ней. Тами родилась на Нибиру и документы у нее были соответствующие. Но поскольку много времени девчонки проводили у земных бабушки с дедушкой, Хроносы, еще Даниил с Данией, изготовили им, а также Виктории и земной комплект документов. Поэтому предстояло только дополнить его школьным аттестатом и университетским дипломом.

Задачу облегчало то, что родители Саши и Жени с недавних пор знали: их дети живут необыкновенную жизнь. До определенного момента это удавалось скрывать. Даже когда Майкл оказался заложником вневременности⁴, Александра сумела как-то выкрутиться. Но родители у них – люди неглупые и давно догадывались, что жизнь их «малышей» протекает совсем не так, как они хотят показать. Чего только не придумали мама с папой, пытаясь объяснить себе замеченные странности. Даже вдруг решили, что ребят завербовало ЦРУ, ведь в молодости Женя жил и работал за океаном⁵.

В итоге брат с сестрой встали перед выбором: шокировать родителей или смотреть, как те беспокоятся за них. Выбрали первое и отец с матерью на удивление легко приняли правду. Разумеется, всех подробностей опасных приключений «детки» не сообщали, да родители и не выспрашивали. Зато у брата с сестрой гора свалилась с плеч: наконец-то не надо было врать родне. Родители сохранили их тайну и всегда были готовы помочь, если потребуется.

Так что внедрить Тами в двадцать первый век будет проще, чем может показаться. Бабушка с дедушкой ей обязательно помогут. Да и сама девушка, которая много времени проводила в Сибири, будучи ребенком и подростком, обзавелась там знакомыми, друзьями. Она не появится в городе из ниоткуда, как какой-нибудь совершенно новый человек без прошлого и с невнятным будущим. А еще ей не придется осваиваться, рискуя попасть впросак, поскольку девочке знакомы и земные обычаи, и порядки. Если бы вневременных агентов можно было так же легко внедрять!

По причине такой легкости внедрения и Евгений был относительно спокоен. Нет, конечно, он волновался за свою дочь и переживал. Шутка ли: отпустить в другое время, на другую планету. Это еще хорошо, что его девочка была отличным телепатом и потому в любое время могла ответить на зов родителей. А то бы пришлось им связь через Сашу держать, а это не всегда удобно.

Так что волнения у Жени были обычные, как у любого родителя: его ребенок уезжает так далеко от сестры-близнеца и от них, родителей. Но отправляется дочка не в незнакомый город или век, а туда, где провела много времени в гостях у бабушки и дедушки. В город, где девочке знаком каждый уголок. Тами любит родину отца, поэтому Евгеша надеялся, что она будет там счастлива.

– Чего я, собственно, испугался? – рассуждал он теперь, пока Александра искала нужные бланки. – Она же не мацтикон знает куда хочет улететь, а в город своего детства. Да и что такого может случиться в Сибири? К тому же Тами у нас тихая, разумная, в неприятности не попадает. Ну и Вика всегда может перенестись к ней даже без машины времени.

– Только пусть не делает это каждый день. – предупредила сестра. – Может, девочка уезжает не потому, что не желает находиться с сестрой на одной планете. А просто потому, что ей хочется пожить уже взрослой жизнью, стать самостоятельной.

– Но согласись, в нашей семье такое желание редко у кого возникает.

– Ну как минимум оно возникло у нас с тобой, у Алекса, Иксиона… Хотя да, мы скорее исключение из правил.

Это правда. Многие из их семейства до последнего не хотели выпархивать из родового гнезда. Чего стоит один только Оксинт, который долго не мог сепарироваться от матери⁶. Да и его сестра, тезка всемогущей, отправилась в другой дом только после свадьбы. Но и после нее частенько навещала родительский дом – благо жила недалеко.

Собственный сын Хроносов, Майкл, вроде был не против жить своей собственной жизнью и ему такой шанс предоставился, когда родители приняли пост от предыдущих хозяев времени⁷. Дражайшие мама и папа отбыли во вневременность, но и любящий сын появляется там практически каждый день. Хотя так-то всегда был и остается парнем самостоятельным. Ну и Лина, дочь Антея и Эригоны, пусть и часто отправляется в экспедиции на другие планеты, совсем покидать отчий дом не спешит.

Как-то Саша и Алекс рассуждали на эту тему и пришли к выводу: из дома, где хорошо, в самостоятельную жизнь особо не торопятся. Да, сам мужчина очень рано расстался с отцовским кровом и даже покинул свое время – но только ради того, чтобы быть с любимой. И это, пожалуй, основная причина покинуть лоно счастливой семьи: чтобы создать свою, такую же.

Ну или по долгу службы, как это произошло у Иксиона. Он очень привязан к родителям, как и они к нему. Но его ботанический талант был жизненно необходим эдемчанам. Парень искренне желал им помочь, да и на другой планете его ждало множество открытий. Поэтому пришлось попрощаться с родными и улететь на Эдем. Однако как минимум раз в месяц юноша возвращался к родителям – ну или они навещали его.

Увы, у Саши и Евгения история была совсем другая. Женя, если бы была такая возможность, с удовольствием бы остался дома, но его университет находился в другом городе. Да и отец, желая сыну только лучшего, хотел, чтобы тот стал самостоятельным. Ну а потом парень сменил не только город, но и страну, затем время и планету. Однако к родителям всегда возвращался с удовольствием.

Саша тоже, но ее отношения с ними наладились лишь тогда, когда девушке исполнилось двадцать пять лет. Тогда они наконец поговорили по душам и Александра поняла: отец с матерью всегда желали ей добра. Вот только понимали его по своему, из-за чего она в семнадцать лет едва не сбежала из дома, а потом зажила самостоятельной жизнью при первой же возможности. И все от того, что этот целительный разговор не случился раньше.

Впоследствии всемогущая иногда думала: вот если бы все сложилось иначе! Но потом сама же себя обрывала. Ведь череда событий в ее жизни привела к тому, кем она является сейчас. А нынешняя жизнь была даже лучше, чем Саша могла мечтать. Ничего в ней она менять не хотела и значит нужно благодарить судьбу за то, что все сложилось так, а не иначе. А еще надо постараться, даже от очень большой любви к своим детям, не повторять ошибки, которые совершали ее родители. Об этом же подумал и Евгений. Дети должны жить свою жизнь так, как считают нужным, даже если он на их месте поступил бы иначе. А его задача, как родителя – помогать. Мешать и ставить палки в колеса и без него будет полно желающих.

Тами

Глава третья. Я не люблю свою сестру

Я не люблю свою сестру. Да, знаю, это плохо. Тем более она мой близнец, мы вообще должны быть не разлей вода. Ну так говорят и так я читала. Но от нашего сходства еще хуже. Это же очень странное и не самое приятное ощущение, когда ты смотришь на человека, который ничем от тебя не отличается и понимаешь, что это не ты, не твое отражение. Странное и даже страшное ощущение, словно этот другой человек вдруг пришел в твою жизнь из иного мира и хочет забрать все, что у тебя есть. Забрать саму твою жизнь. Не зря некоторые народы считали близнецов чем-то потусторонним, мистическим. Где-то их боготворили, но где-то убивали. Бррр! Варварский обычай. Спасибо хотя бы за то, что у нас на планете не так.

Да еще вдобавок нас все всегда путали. Все, кроме родителей – вот они всегда знают, где я, а где Мара. Ах да, у нас еще и одно имя на двоих. Нашу бабушку зовут Тамара, а нас Тами и Мара – разделили ее имя на двоих. И это нам тоже не нравится! Каждая из нас отдельный человек, цельная личность, а не половинка чего-то там. Кстати да, сестра меня тоже не любит. Нам за это даже не стыдно.

Хотя иногда я думаю, как бы было хорошо, если бы сестра была меньше похожа на меня… Я вижу, как тепло общаются отец и его сестра, ее муж со своим братом. Да, у нас есть двоюродный брат Майкл и он классный. В детстве мы с Марой даже соперничали за то, кто будет с ним возиться – парень на пару лет нас младше. Но все же это не родной брат, а мне бы хотелось родного!

А еще у нас же и день рождения один на двоих! Это так неприятно, когда приходится делить праздник с кем-то еще. Так что поводов не любить сестру у меня достаточно. Впрочем то, что она испытывает ко мне ответные чувства, несколько примиряет с действительностью. Симпатии и антипатии должны быть взаимными.

В детстве мы вообще на дух друг друга не переносили и уже в колыбели начали драться. Тогда нас рассадили по разным кроваткам, а после и по разным комнатам. Спасибо родителям большое: когда они увидели, что их крошки явно друг с другом не ладят, наверняка удивились, но разбираться в таком странном явлении не спешили. А какой смысл это делать, если мы еще даже говорить толком не умели? Вместо бесполезных бесед и чтения нравоучений они постарались минимизировать наше общение и за это мы обе им крайне благодарны.

Когда мы были совсем еще малышками, нас поселили в общей детской. Там были две колыбельки и между ними глухая ширма, чтобы мы друг друга не видели. А вот когда уже стали ползать, выползать и добираться до сестры, чтобы хорошенько ее поколотить, нам выдали по отдельной опочивальне.

Родители всегда шли нам навстречу: покупали разную одежду, хотя им и хотелось нарядить нас в одинаковое. Дарили разные подарки, даже комнаты разрешили оформить так, как нам хочется, тоже совершенно непохоже. А когда пришло время идти в школу – отдали нас даже не в разные классы. Ведь там мы бы все равно пересекались на переменках, да еще и наверняка нам бы пришлось участвовать в самодеятельности – две одинаковые девочки всегда пользуются успехом в школьных театрах. Вместо всего этого мы пошли в разные школы. Так что виделись, по сути, только дома, да и то, лишь во время принятия пищи, а потом разбегались по разным комнатам.

Ну а родители старались делить свои время и любовь между нами. И надо сказать, им это удалось. Я неплохой телепат, в отличие от Мары. Она не стала развивать свой дар, чтобы мы не были похожи и в этом. А вот я хорошо читаю чужие мысли и потому знаю, что родители любят нас одинаково. Кстати, в этом вопросе у меня нет обиды на сестру. Я не думаю, что если бы ее не было, папа с мамой любили бы меня в два раза больше. Просто родители всегда любят своих детей так сильно, как это только возможно, вне зависимости от количества этих самых детей.

С годами наша неприязнь друг к другу как-то успокоилась. Нет, она никуда не делась. Но стала чем-то привычным, частью нас самих. Благодаря родительским усилиям мы даже стали друг друга переваривать и уже спокойно сидели в одной комнате. Правда, не слишком долго. Однако в итоге я решила, что нам все равно надо разделиться. И потому еще до того, как поступила в университет, решила – жить и работать буду на другой планете.

Сначала я думала про Эдем: там живет брат мужа папиной сестры и мы нередко гостили на чудесной зеленой планете. Это удивительное место, где человек живет в единении с природой, там очень красиво и спокойно. А еще местные мастерски управляются со своей энергией и новый телепат никого бы не удивил.

Однако для меня там слишком много природы и мало техники. Да, на Нибиру тоже стараются не вредить окружающей среде, но все же мы – наиболее развитая планета. Поэтому и технический прогресс у нас давно уже обогнал все остальные населенные небесные тела. Так что я привыкла к тому, что многие проблемы решают умные приборы.

Еще я могла отправиться на Землю в четвертый век до нашей эры. Там живут наши далекие предки. С техникой у них полный порядок, да и среди местных тоже много людей с особыми способностями. Но там придется скрываться ото всего остального мира, который раса наших предков уже давно обогнала по развитию.

А мне это не нравится. Я бы хотела объездить всю планету, на которой буду жить. Интересно же! Вот Мара со своими гастролями уже исколесила всю Нибиру. А хоть мы и непохожи, но исследовательский дух живет и во мне тоже. Но с этим сходством я готова смириться. Впрочем, я сестре благодарна, как и она мне, ведь ни одна из нас не стала пользоваться взаимной нелюбовью, чтобы досаждать другой. А было бы легко испортить жизнь, стараясь копировать другую и наблюдать, как она бесится. Но нет, мы изо всех сил стремимся быть непохожими друг на друга. Мара даже волосы покрасила, чтобы у нас оставалось как можно меньше похожего. Да, может быть, это уже клиника – но нам так спокойнее.

Однако я отвлеклась. Итак, четвертый век до нашей эры мне не подходил. Зато подошел двадцать первый на той же планете. За две с половиной тысячи лет Земля сильно шагнула вперед. Да, люди с особыми способностями на планете по-прежнему редкость, но их хотя бы не сжигают на костре, как несколько столетий назад. Напротив: приглашают во всяческие шоу, обращают на них пристальное внимание. Однако я не собираюсь становиться местной знаменитостью, так что сохраню свой дар в секрете.

С экологией там не очень и Земля сейчас находится в плачевном состоянии. Это, конечно, очень плохо. Но есть движение, которое хочет спасти природу и я решила к нему примкнуть. Ведь планета тоже живая, надо бороться за то, чтобы ей не делали больно, а лечили. И если я смогу принести пользу – значит, не зря там окажусь.

Зато с техникой все получше, чем на Эдеме. В последние три века земляне сильно преуспели в этом вопросе – может, потому и сильно загадили свою планету, баланса ради? Впрочем, это уже философия. В любом случае, у них случился заметный рывок вперед и сейчас они находятся уже на неплохом уровне, так что хотя бы бытовые вопросы отданы на откуп технике, а люди получили больше свободного времени.

Но дело, конечно же, не только в технике и защите планеты. На Нибиру, Эдеме, даже в четвертом веке до нашей эры на Земле дети с удовольствием ходят в школу. А вот в двадцать первом веке с этим наблюдаются большие проблемы. И дело не всегда в том, что дети обленились. Мои друзья из этого времени часто говорили, что их не слишком увлекает какой-то предмет, он им непонятен, а потому и учить его нет никакого желания. Я считаю, что это ответственность учителя: любовью к тому, что ты преподаешь, надо заразить, она не возьмется ниоткуда. В особенности любовь к точным наукам – это вам не литература. Чтобы что-то полюбить, надо это, как минимум, понимать.

Поэтому я решила, что нибирийское педагогическое образование поможет мне заразить земных детей любовью к физике, химии, геометрии. Ведь у нас не только сами предметы преподавали, а еще и психологию, искусство педагогики и прочее. Хотя все профессора всегда говорили, что главный секрет прост: нужно относиться к детям с уважением, общаться с ними на равных, а не смотреть свысока. Что с того, что мы старше? Нам просто повезло родиться раньше. Ну или не повезло – это как посмотреть.

Наконец, еще одна причина, по которой я отправляюсь именно на Землю, да еще и в холодную Сибирь. Это родной город моего папы, там живут наши бабушка и дедушка. Вот если на Эдеме и в четвертом веке до нашей эры мы бываем эпизодически, то у родителей отца гостим очень часто. Настолько часто, что городок я успела изучить весь.

В отличии, кстати, от Мары. Ведь она, когда нас отправляли к бабушке с дедушкой, в основном сидела дома, скучно ей на Земле, видите ли. Я же гуляла по улицам, знакомилась с людьми, обзавелась множеством друзей. Так что куда же мне отправляться, как не в Сибирь, где мне все родное? Да и Землю можно всю потом объехать и изучить. Это очень интересно!

Правда, родители, в особенности папа, встревожились, когда я объявила им о своих планах на жизнь. Наверное, всем родителям свойственно волноваться за своих детей. Да еще и Земля – не такое спокойное место, как Нибиру. Но я думаю, что эта планета уже прошла пик своей опасности, так что переживать не о чем.

Поэтому я успокоила своих и отбыла на Землю. Сестра папы сделала мне документы – она у нас управляет временем и обладает очень большими возможностями. Я первое время жила у бабушки и дедушки, которые с радостью приютили меня у себя – у них большой и красивый загородный дом. Но потом, когда устроилась на работу, переехала в город. Дело в том, что бабуля и дедуля живут за его пределами. Поэтому мне, чтобы добираться до работы, пришлось бы ездить от них на автомобиле. Водить я умею и права мне бы сестра папы, тетя Саша, сделала. Но я не хочу загрязнять планету.

Поэтому мне вручили ключи от квартиры в городе. Когда-то в ней жили мой отец со своими родителями, потом папина сестра, затем и сам папа – правда, недолго. Периодически в ней оставались бабушка или дедушка, если задерживались в городе или Майкл, который мог приехать из Москвы. Но на семейном совете решили, что мне квартира нужнее и потому я могу смело там располагаться. Но на выходных обязательно навещать стариков, что я и делаю с удовольствием. Вот и сегодня, утром пятницы, еще даже не открыв глаза, я решила, что сразу после работы к ним поеду. Запланировав такое важное дело, я села, попыталась сунуть ноги в тапочки и поняла: что-то тут не так.

Глава четвертая. Мы поменялись?!

Тапочек не было. Однако это не единственная странность. Вместо них под ногами явственно ощущался какой-то ковер! Я же не люблю эти пылесборники и гнезда клещей, поэтому у меня в комнате просто голый пол, а тапочки помогают не примерзнуть ступнями к этому самому полу.

От удивления я открыла глаза. А в следующий момент даже не просто открыла, а вытаращила их в меру собственных сил и возможностей! Было чему удивляться. Комната у меня достаточно спартанская, тут есть только кровать, письменный стол со стулом, тумбочка и шкаф. Ничего не висит на стенах, не валяется на полу и на мебели, у меня просто-таки армейский порядок!

Словом, ничего общего с тем, что я видела сейчас. Во-первых, матрас на кровати оказался непривычно мягким, а сама кровать двуспальной. Я же аскет, мне достаточно односпального жесткого матраса. А еще тяжелые шторы на окнах, уже упомянутый ковер, два стола, компьютерное кресло и мощный компьютер, синтезатор, кресло, шкаф и вешалки на его дверце. Ну а по стенам развешаны какие-то плакаты, на столе беспорядок, на стуле и кресле свалена одежда… Бардак чистой воды. Как я сюда попала?

Я стала лихорадочно вспоминать вчерашний день. Может, мы с подружками напились и я сейчас у кого-то из них дома? Неплохая версия, правда, я не пью, да и чувствую себя бодро. А говорят, что после бурных возлияний утром иногда с кровати встать не можешь. Однако это явно не про меня! Да и к тому же я прекрасно помню вчерашний вечер. Я его провела дома, в компании книжки и чашки ромашкового чая, никаких вечеринок у меня точно не было и засыпала я в своей постели!

Тут дверь в комнату тихонько приоткрылась и на кровать запрыгнул рыжий кот.

– Феникс! – удивленно воскликнула я, а кот принюхался и зашипел.

Мое удивление и поведение рыжего безобразника очень даже объяснимо: мы друг друга на дух не переносим. Ведь это кот моей сестры! Однако он остался на Нибиру, Мара никому бы его не отдала. Даже когда она уезжает на гастроли, всегда берет негодяя с собой. Ее он обожает, а мне вечно гадит в тапки и царапает мои вещи и меня. Ничего удивительного в том, что я тоже его недолюбливаю.

Получается, я в комнате сестры? Дело в том, что я никогда к ней не заходила, поэтому и не знаю, как у Мары все устроено. Пожалуй, можно по этому маленькому нюансу понять, насколько мы друг от друга далеки. Она, кстати, тоже никогда не заглядывает ко мне в комнату, а если ей что-то нужно от меня – сообщает, когда семья собирается за столом, как и я.

В любом случае надо срочно отсюда убираться, пока сестра не пришла и не надавала мне по шее. Я вскочила, но когда мне на лицо упала синяя прядь волос, медленно опустилась обратно на кровать. Как я уже говорила, Мара красит шевелюру, но я, в отличие от нее, никогда не меняла цвет волос. А вот сестра уже успела опробовать все цвета радуги и в данный момент ее шевелюра местами как раз оттенка неба!

На негнущихся ногах я подошла к зеркалу и вскрикнула, увидев в нем свое отражение. Точнее, не мое, а сестры! Синие волосы вперемешку со светлыми, да и тело не мое. Мара активно тренируется с самого детства, каждый день занимается спортом, поэтому у нее подтянутая фигура, мускулы в умеренной степени, пресс. Я тем же похвастаться не могу, хотя и ношу небольшой размер, но до сестры мне далеко. А тут я увидела очень даже поджарое тело. Да еще и облачено оно в короткую маечку и шорты. Я предпочитаю ночные сорочки!

И косметика. Я знаю, что ее обязательно нужно снимать перед сном и всегда, насколько бы не устала, это делаю. А сейчас тени, тушь и яркая помада буквально размазаны по всему лицу. Я понеслась в ванную, смывать всю эту «красоту». Уже стоя под душем, я подумала: а вдруг это родители так пошутили? Может, им надоело наше взаимное неприятие и они решили нас местами поменять? А что, при помощи папиной сестры наверное и не такое возможно!

Я убавила температуру воды и прохладный душ меня немного вразумил. Зря я так про родителей подумала. Они желают нам только добра, даже если у нас с ними о нем разные представления. И никогда не стали бы над нами так издеваться. Так что это или кто-то чужой подобное учудил. Или это вообще какая-то ошибка Вселенной. А что, с представителями нашего рода еще и не такое случается!

Наверное, Мара сейчас тоже находится в полном недоумении. Ей еще и сложнее, чем мне: я хотя бы дома, а она на Земле, в месте, куда никогда не стремилась. Надо ей позвонить, но я даже номер ее арновуда не знаю! Хотя что это я? Скорее всего, я дозвонюсь до сестры по своему номеру. То, что поменяло нас телами, вряд ли сделало то же самое с нашими арновудами.

Когда я вышла из комнаты, Феникс, все так же сидевший на кровати, снова выгнул спину и недовольно на меня заворчал. Удивительно, как животное узнало меня в теле своей хозяйки? Впрочем, кошки много чего чувствуют. Но сейчас мне было не до этой чувствительной волосатой морды.

Я взяла арновуд Мары и набрала свой номер. Однако вызов не прошел! Тогда я назвала свое имя и род – но снова потерпела неудачу. Стало тревожно. Пожалуй, надо попросить маму, чтобы она перенесла меня в двадцать первый век на Землю. У нее есть такой дар и поначалу мама могла только сама путешествовать по временам. Но потренировавшись с папиной сестрой⁸, научилась переносить и других людей с собой или даже отдельно от себя. Это очень удобно, ведь мы все можем перемещаться на Землю или на Эдем, не беспокоя при этом Хроносов.

Приведя себя в порядок, я скатилась по лестнице на первый этаж и прибежала на кухню. Родители уже были тут. Мама готовила завтрак, а папа занимался горячими напитками.

– Доброе утро, солнышко. – улыбнулась мне мать и поставила передо мной овсянку.

Я вообще каши терпеть не могу и с удовольствием бы съела яичницу с беконозаменителем. Но овсянку любит Мара, она еще и на максимально правильном питании помешана. Кроме кофе – вот его сестра пьет литрами, что не совсем правильно. Хорошо хоть не черный, а с молочной пенкой – именно такой напиток поставил сейчас передо мной отец и внимательно на меня посмотрел.

– Малыш, у тебя все в порядке? – поинтересовался он. – Ты словно не в своей тарелке.

Папа не телепат, но меня он чувствует. Однако раньше родители сразу бы заметили, что я Тами, а не Мара. Если честно, я думала, что они поймут это и сейчас, ведь кот понял! Но нет, в их мыслях не было и намека на озарение, мама и папа воспринимали меня как мою сестру, только, как выразился отец, не в своей тарелке. Ну еще бы не в своей! Моя «тарелка», то есть, тело, на другой планете и в другом времени. Вот только как им об этом сказать?

Стоп. Я слышу их мысли? Тогда одно из двух: либо Мара втихую развила свои способности. Либо мой дар перекочевал со мной в ее тело. Первое маловероятно, так как тетя Саша, которая и обучает всех телепатов в нашем роду, как раз недавно сетовала, что сестра, имея хорошие задатки, не хочет их развивать. Значит, второе вернее и это удивительно. Наш общий предок, прошлый Хронос и великолепный телепат Даниил утверждал, что дары передаются в пределах рода, вместе с энергией. Но сейчас в чужое тело перекочевала моя душа, а не сила. Либо дары связаны и с душой, либо вместе с ней и сознанием в тело Мары перекочевала и энергия. Жаль, Дана уже нет – он бы живо во всем этом разобрался. Да и просто жаль, что он ушел⁹. Нам всем его не хватает.

Однако долго предаваться скорби по любимому предку мне не дали. Папа, а теперь и мама, удивленно смотрели на меня. Надо было им все сразу выложить как есть. Но почему-то мой язык произнес совсем другое.

– Мне нужно на Землю. Мам, подбросишь?

– Но когда? – растерялась мама. – У тебя оба дня забиты, сегодня и завтра. Через час тренировка, в три репетиция, вечером концерт… Мара, ты что, записываешь?!

Я действительно, пока мама перечисляла, взяла ручку и салфетку, на которой фиксировала информацию. Это, кстати, еще одно отличие. Сестра никогда ничего не записывает, умудряется все запоминать. Даже удивительно, как она в том бардаке, который царит у нее в голове (я там бывала и знаю) умудряется хранить нужные сведения и ничего не забывать. А на ежедневники она презрительно фыркает и сообщает, что вот их она точно где-то забудет или потеряет.

У меня все иначе, разумеется. На память пока жаловаться не приходится, но мне комфортнее, когда все записано: начиная от списка покупок на сегодня и заканчивая распорядком дня. Можно сразу все окинуть взором и выделить для себя важные моменты. А уж теперь, когда я нахожусь в чужом теле, тем более надо все фиксировать, чтобы ничего не забыть и не упустить.

– Ну да. – кивнула я. – Решила взять с папы пример. Вдруг мне это пригодится.

Да, папа у нас тоже всегда с блокнотом – я у него эту привычку и переняла. В головах родителей почти одновременно пронеслась мысль, что я, точнее, Мара даже проигнорировала тот факт, что записывать все любит Тами и не побоялась быть на нее похожей. Но вслух они этого не произнесли и хорошо. Мне было бы неприятно, если бы они стали подзуживать, однако это просто не в характере моих родителей. Папа как-то сказал о том, что такие подзуживания со стороны близких людей могут загубить самые добрые начинания. Поэтому, как бы ни просилось на язык ехидное словечко – самое лучшее, что ты можешь сделать в подобной ситуации, это спрятать жало.

Так что родительница просто приняла информацию к сведению и кивнула. А потом подробно рассказала мне, что запланировано у сестры на ближайшие двое суток. Я все записала, позавтракала и отправилась переодеваться. Кстати говоря, и овсянку, и кофе я употребила с удовольствием. Точнее, мысленно я бы не отказалась от другой еды и напитков. Но вот тело отреагировало на них с благодарностью. Ну, в конце концов, это не мой организм, он привык к такой пище.

Удивительно, как хорошо мама знает расписание Мары! Наверное, сестра ей все рассказывает и есть в этом, на мой взгляд, какая-то инфантильность. Да, хорошо поговорить с родными обо всем на свете. Это здорово, когда есть такая возможность и не надо ничего скрывать. Но все же, мы уже не школьницы, нам по двадцать два годика осенью стукнуло! А сестра до сих пор сообщает маме свое расписание. Как-то странно. Впрочем, это странности Мары, а не мои собственные, вот пусть она сама с ними и разбирается. Мне пока надо разобраться, как жить в ее теле.

Глава пятая. Жизнь моей сестры

Конечно, можно было бы и не изображать из себя Мару, а во всем признаться к родителям. Или наплевать на ее дела и все же отправиться на Землю, чтобы совместно решить, как нам быть. Но, во-первых, совместная работа нам не удается совсем. Помню, родители нас как-то попросили ковер почистить, а мы его сожгли. И так во всем. Хорошо хоть папа с мамой тогда не рассердились и сказали, что просто не решались выкинуть нелюбимый ковер, а мы им с ним помогли.

Во-вторых, мама надиктовала мне достаточно обширный список дел. И почти везде, помимо Мары, в этих активностях участвуют и другие люди. Например, тренировка у нее с тренером. Я же не могу подводить человека! А тем более не могу подводить ее группу и зрителей, которые вечером соберутся на концерт. Правда, я совсем не умею играть на свирели, но у меня есть целых два варианта, как восполнить этот пробел. Так что я должна справиться. Сначала помогу всем, кто задействован в делах Мары, а потом уже самой себе.

Ну и наконец, это интересно. Пора признаться: невзирая на то, что мы на ножах с колыбели, иногда мне в голову приходило желание узнать, как живет сестра, совершенно другой, отдельный от меня человек. Вот это желание и сбылось. Может быть, Мара на Земле потому и не отвечает на арновуд, так как испытывает это же стремление. Главное, чтобы она так же ответственно отнеслась к моим обязанностям, как и я к ее делам! А то я ей послезавтра голову оторву!

За сестру я нисколько не волновалась. Ведь говорят, что близнецы всегда чувствуют, когда плохо одному из пары. Мы, конечно, нетипичные близнецы, да и тетя Саша говорит, что мы заблокировали обоюдную связь. Но что-то серьезное я бы почувствовала точно. Да и потом, у дурных вестей быстрые ноги. Если бы случилось ужасное, об этом уже знали бы родители. Сообщила бы сама Мара или наши бабушка с дедушкой – они могут связаться с нами через Хроносов. Да и сами всемогущие не станут что-то скрывать, а уж они про плохое узнали бы еще быстрее.

Так что я думаю, сестра просто пустилась в авантюру. Вот и не стала мне отвечать, ведь я сразу же потребовала бы вернуть все как было! От нее вполне можно ожидать чего-то подобного, авантюристка она та еще. Вот только я не думала, что дух приключений присущ и мне тоже. Я всегда была осторожной, может быть даже слишком. Но так, честное слово, жить гораздо спокойнее.

Пока все эти мысли крутились у меня в голове, в руках я крутила одежду Мары. Ну решительно ничего из этого мне не подходит! На Земле стиль сестры назвали бы рокерским или панковским: короткие топы и майки, безразмерные балахоны, слишком обтягивающие джинсы, да еще и с дырками. А уж про микроскопические шорты и юбки я и вовсе промолчу. Вот мне по нраву более классические модели. Но делать нечего: надо надевать то, что есть. Не могу же я отправиться в зал прямо в спортивной форме! Она, кстати, у сестренки тоже не самая целомудренная, блин.

Наконец я выбрала более-менее длинную майку и шорты – сегодня жарко и париться в джинсах мне не хочется. А, чтобы чувствовать себя более комфортно, повязала на поясе обычную клетчатую рубашку, которая невесть каким чудом затесалась в гардероб сестры. Заодно и прикрыла все, что мне не хочется выставлять напоказ. Затем схватила сумку со спортивной формой, выбежала из комнаты. И тут же вернулась, чтобы забрать еще сумку со свирелью и нотами. Примерно через три часа мне уже нужно уметь играть на музыкальном инструменте так, будто я почти всю жизнь это делаю. Кажется, это будет посложнее, чем тренровка с персональным тренером.

Я попрощалась с родителями до вечера, а они напомнили, что придут на мой концерт. Потом запрыгнула на одау и полетела в сторону спортивного зала. Чтобы узнать, где он находится, пришлось бессовестно полазить в столах у Мары. Хорошо, абонемент на этот год лежал в одном из них. А вот чтобы узнать, где будет репетиция, пришлось уже изучить ее переписку в арновуде. И мне даже не стыдно! Я это делала не любопытства ради, а пользы для. Думаю, сестра не должна возмущаться этим фактом, а еще и спасибо мне сказать, когда это приключение закончится.

Полет к спортзалу был стремительным и недолгим, так что вскоре я уже засунула одау в шкафчик в раздевалке, привела себя в порядок и пошла в зал, номер которого мне сообщили на ресепшн. Хорошо, что шкафчики тут не закреплены за одним клиентом и ты просто выбираешь тот, что свободен. А то бы пришлось разыгрывать амнезию и просить сотрудников помочь мне найти мое добро.

Тренер поприветствовал меня как старую знакомую и тренировка началась. Честно говоря, я думала, что это будет не слишком сложно – Мара же уже столько лет занимается. Наверное, предполагала я, это даже в некоторой степени приятно, раз она не бросила. Однако я катастрофически ошибалась!

Спорт создан для того, чтобы мучить людей – это я поняла еще в первые десять минут занятий. Разминка вроде ничего, мы потянулись, разогрели мышцы, а дальше начался натуральный ад и имя ему – кардио! Приветливый и симпатичный тренер Влад вдруг превратился в монстра и заставлял меня бегать и прыгать не то, что на пределе возможностей, а даже быстрее. Однако самое тяжелое ждало меня впереди: безумец приказал падать, отжиматься, потом подпрыгивать и начинать все сначала! После минуты таких упражнений я снова упала и уже не могла подняться.

Сердце колотилось, кажется, прямо в горле, все мышцы пульсировали и я даже не сразу смогла собрать конечности вместе. Ноги разъезжались, а руки отказывались слушаться.

– Мара, что с тобой? – удивился тренер.

– Я больше не могу!

– Шутишь, что ли? Да для тебя это даже не нагрузка. Выпей воды, поднимайся и продолжаем.

Я последовала его совету. Тело, получившее краткую передышку, вдруг позволило и дальше над ним измываться, а я снова бодро стала махать руками и ногами. Нет, это не второе дыхание открылось – меня просто возмутили слова о том, что для Мары это не нагрузка. Я сестре ни в чем не уступлю!

Влад, покрикивая, что все ограничения у нас в голове, заставил меня доделать упражнения и принес гантели и штангу, дополнив набор инквизитора еще и гирей. Я снова попила воды и мы перешли к силовой части. Мне поначалу показалось, что уж теперь-то будет легче. Ведь не приходится двигаться с такой бешеной скоростью, грузы я поднимала спокойно и размеренно. Но черт возьми, как же это сложно!

– Мара, ты не сосредоточена! – заявил тренер.

Я промолчала, подумав, что это нисколько не удивительно. Мара и сосредоточенность – это вообще два разных понятия.

– Девочка, ты же знаешь, что надо сконцентрироваться на прорабатываемой мышце, а не делать все механически. – не унимался мой мучитель. – Ты всегда отлично все делаешь, что случилось сегодня?

Скрипнув зубами, я попыталась сосредоточиться на том, что сейчас прокачиваю. Надо же, получается и тут Мара не такая, как я думаю. Я ничего о ней не знаю, выходит. Но об этом я подумаю позже. Пока надо уже закончить эту тренировку!

Однако силовыми дело тоже не ограничилось. После них пришел черед йоги, во время которой я снова прокляла все на свете. Как же сложно стоять в неестественном положении, аж мышцы ноют! Но Мара выдерживает и я выдержу. К счастью, после йоги мне было велено отправляться на десять минут в бассейн, а потом в сауну. И эти два пункта я выполнила с удовольствием.

Тело просто гудело и я подумала, что завтра мышцы мне устроят веселую жизнь. Все мои немногочисленные попытки заниматься спортом заканчивались как раз буйством молочной кислоты на следующий день. Это адски больно! Но Мара, получается, терпела это все и занималась дальше. Так что, возможно, ее тренированное тело и не доставит мне неприятных ощущений. Кстати, это самое тело, невзирая на все мои моральные страдания, все же ловко справлялось с упражнениями.

Из душа я и вовсе выпорхнула, ощущая себя легкой, словно птичка. Да, прошедшие восемьдесят минут показались мне вечностью, однако двигалась я свободно и мышцы работали… Ну как часы. Да и сама я ощущала какой-то легкий намек на эйфорию. Может быть, у сестры так каждый раз происходит? Тогда понятно, почему она занимается и почему всегда такая бодрая, что аж противно. У меня даже появилось желание тоже ввести какую-нибудь гимнастику в свою жизнь, раз физическая активность дает такие замечательные бонусы. Еще бы время на это найти…

Кстати, о времени. До репетиции оставался всего один час, а мне еще надо освоить свирель. С этой мыслью я отправилась в ближайшую консерваторию. Надеюсь, дар телепата поможет мне понять, как управляться с этой дудкой! Читая мысли тех, кто чему-то учится или владеет каким-то навыком, можно освоить некоторые умения. Надеюсь, со свирелью такое тоже можно провернуть.

Но увы! Через двадцать минут я поняла, что с игрой на музыкальных инструментах дело обстоит не так уж и просто. Нужно и ноты понимать, и пальцы ставить определенным образом, и дышать по-особенному. Чтение мыслей тут не поможет – ну или для этого надо больше времени, которого у меня практически нет.

Хорошо, что я составила еще и план Б. Это Мара живет как придется, а я всегда предусматриваю два варианта развития событий и теперь мне на помощь придет фармакология! Относительно недавно папина сестра и брат ее мужа создали таблетки, выпив которые начинаешь понимать все когда-либо существовавшие и даже мертвые языки¹⁰. Я, правда, их не употребляю, так как люблю сама учиться и узнавать что-то новое.

Но суть в том, что на Нибиру взяли на заметку это изобретение и, на его основе, создали таблетки для успешного освоения самых разных навыков. Минимальная дозировка просто повышает обучаемость, а максимальная – позволяет на непродолжительное время в совершенстве владеть таким навыком. Как правило, это нужно тем, кто отправляется в прошлое с исследовательскими целями, либо разведчикам, которые должны притвориться другим человеком и ничем себя не выдать. В том числе и отсутствием нужных навыков и умений.

Есть подвох, конечно. Каждая таблетка обеспечивает недельный эффект. Но если на протяжении семи недель подряд принимать такие препараты, потом они уже не будут действовать – придется самому учиться. Однако мне такой длительный срок не нужен и хватит, думаю, всего семи дней. Так что я по арновуду быстро нашла таблетки для освоения игры на свирели – хорошо, что и такие есть, подтвердила факт своего совершеннолетия (школьникам их не дают, чтобы те не схитрили с уроками) и заказала экспресс-доставку по пневмопочте.

Через пять минут я получила заветный препарат и тут же его приняла. А через десять минут уже спокойно читала ноты Мары, как читаю любимые книги. Ну что же, теперь концертом меня точно не испугать. А значит, пора отправляться на репетицию.

Глава шестая. Концерт и выход на бис

Больше всего я боялась, что остальные музыканты начнут задавать мне какие-то вопросы, интересоваться делами и вести дружеские беседы. Я же не знаю, как Мара с ними общалась! Однако все были сосредоточены на предстоящем выступлении, поэтому с разговорами не лезли – вот и славненько. Осталось только пережить репетицию.

Но оказалось, что и это легко. Никакие мелодии разучивать не пришлось, мы просто повторили очередность, в которой играли. Спасибо Маре за то, что она отмечала на нотном листе свои партии. И я, освоившая в совершенстве всю эту нотную грамоту, знала, когда и за кем мне вступать, а когда замолкать. Так что репетиция прошла удачно.

После того как все закончилось, фронтмен группы дал нам два часа на отдых. Кто-то отправился обедать, другие решили посмотреть фильмы. Я же, задав пару осторожных и не вызывающих подозрений вопросов, узнала, где моя гримерка. Обнаружив там удобный диванчик, я тут же заснула на нем. Все-таки нервное утро и колоссальные для меня нагрузки в спортзале дали о себе знать. Так что лучше отдохнуть сейчас, нежели отрубиться прямо во время выступления.

Я благополучно продрыхла все два часа, которые были отпущены на отдых, и проснулась от того, что кто-то стучал в дверь. Открыла и увидела костюмера, который вручил мне концертный наряд. Удивительно, но он оказался гораздо более закрытым, нежели обычная одежда сестры! Если бы не яркий цвет и обилие блестящих элементов, я бы даже с удовольствием примерила его в повседневной жизни.

Сразу же после костюмера появился фронтмен группы и вручил мне порцию салата – подкрепиться перед концертом. Я глянула на не слишком большую тарелку и отметила, что из сытного тут только сухарики. Это оказался земной аналог салата «Цезарь», только без курицы или рыбы, а также без яиц. Сыр, сухарики, помидоры и зеленые листья пекинской капусты… Интересно, как этим можно наесться? Впрочем, мне было сказано подкрепиться, на полноценный прием пищи никто не намекал. Наверное, играть на сытый желудок сложно. А на голодный лично я и вовсе ничего не могу делать. Поэтому нужно смириться с золотой серединой.

Кто-то из группы занес мне кофе. Так что я быстро поела, выпила теперь уже черный напиток, безо всякого намека на молоко, и стала готовиться. Костюм пока не трогала – для начала нужно привести в порядок лицо.

Никого пожалуй не удивлю, заявив, что с косметикой у нас с Марой тоже дела обстоят по-разному. Я предпочитаю умеренность во всем и считаю, что лучше не накраситься вовсе, чем переборщить. В обычной жизни я и вовсе обхожусь безо всех этих средств. А на праздники лишь слегка трогаю ресницы тушью и губы блеском.

У сестры, конечно же, все иначе. Каждое утро она начинает с того, что тратит по полчаса у туалетного столика. После этого она становится максимально на меня непохожа и это радует. Тогда как на концерты она и вовсе красится, словно индеец, который вышел на тропу войны. Хотя это понятно: залы иногда бывают очень большими и нужно стать яркой, чтобы тебя видели даже зрители с последних рядов. Но вблизи это выглядит, конечно, кошмарно. Однако ничего не поделаешь. Назвалась Марой – накладывай три тонны грима!

Так я и сделала. Хорошо, что в гримерке висели фотографии сестры и ее согруппников. По ним я хотя бы смогла накраситься так же. А когда сделала это, призадумалась: как теперь надевать костюм? Я же его весь запачкаю. Надо было наверное сначала одеться и потом краситься. Хотя так бы я рисковала «украсить» воротник пудрой или тенями.

Но нет безвыходных положений! Я вспомнила, что на Земле в одном тв-шоу видела, как уже накрашенные модели надевали на голову пакет, а уже потом натягивали одежду и поправляли макияж. Я последовала их примеру и как назло, когда я уже была одета, но на голове все еще торчал пакетик, в комнату кто-то заглянул.

– Мара? – услышала я удивленный голос солистки и сняла пакет.

– Это чтобы костюм не запачкать косметикой. – пояснила я в ответ на изумленный взгляд.

– Ты и так никогда не пачкаешься. Начинаем через пять минут.

Девушка вышла, а я скрипнула зубами. Сколько еще раз за сегодняшний день мне расскажут, что моя сестра прямо супергероиня какая-то? Я уже думала, может быть, мироздание специально нас поменяло телами, чтобы мы пересмотрели свое отношение друг к другу? А что, в фильмах и книгах такое часто бывает. Но если я еще раз услышу что-то про Мару Великолепную, то точно ее возненавижу!

Впрочем, испытывать антипатии к сестре я буду потом. А сейчас надо отыграть этот чертов концерт! Я вышла, заняла свое место и уставилась на ноты. Когда занавес распахнулся, зажглись, кажется, все софиты, которые были в этом зале и я зажмурилась. А как играть при таком освещении? Впрочем, мне удалось проморгаться и я поняла, что свет уже не такой яркий и можно следить за нотами. А вот зал и зрителей я не видела – из-за софитов, направленных на сцену, все, что было за ее пределами, скорее напоминало темную яму, из которой доносились шепот, выкрики и аплодисменты.

Наверное, так даже лучше. Я полностью сосредоточилась на нотах и на музыке. Концерт был достаточно долгим и я удивлялась тому, как же у меня губы не устали. Однако я действительно не чувствовала усталости, внимательно следила за нотами, а пальцы порхали по свирели так, будто всегда это делали. Хорошо, что я вспомнила про эти таблетки и никого не подвела!

Концерт, на мой взгляд, прошел отлично. Однако уже после поклонов, когда я переоделась, смыла макияж и собиралась покинуть гримерку, в дверь постучали. Вошел фронтмен группы и уставился на меня.

– Мара, ты себя нормально чувствуешь?

– Странный вопрос. Да, у меня все хорошо, а что? – удивилась я.

– Ты играла сегодня неважно. Нет, технически все безупречно, но это же не главное.

– Разве?

– Конечно. Ты сама знаешь. Ты всегда растворяешься в музыке, становишься ее частью. А сегодня была отстраненной, холодной… Надеюсь, это временное явление и завтра все будет так же, как и прежде.

Парень попрощался, вышел, а я покачала головой. Ну надо же! Стать частью музыки! Вот поэтому я и люблю точные науки: там не надо становиться частью диаграммы. Надеюсь, мне не придется слишком долго изображать из себя музыканта, потому что это замечание меня задело. Вообще я привыкла все делать хорошо и считаю, что сейчас у меня тоже отлично получилось! А тут такие обидные слова!

Посидев еще немного, я встряхнулась и вышла из гримерки. Ну ладно, завтра попытаюсь сыграть лучше. В конце концов, это всего лишь музыка и уж если я в ладах с геометрией, то с ней справлюсь тем более. Есть у меня одна идейка, как это сделать, но сначала надо добраться до дома. Родители ушли сразу после концерта, так как предполагали, что я останусь на пару часов с группой. Однако все члены команды уже тоже разошлись и пора мне последовать их примеру.

– Мара! – услышала я, едва только вышла на улицу.

За этот день я уже привыкла откликаться на чужое имя, поэтому на автомате повернула голову в сторону источника звука. Под фонарем стоял парень, который показался мне смутно знакомым. Подойдя поближе, я поняла, кто это – Леонард. Совсем недавно, когда я отправлялась на Землю, он часто ошивался у нас дома, потому что носил гордый статус жениха Мары. Но потом, насколько я поняла, у них что-то разладилось. Вот и как мне с ним разговаривать? Я же даже не знаю, почему они поссорились. Да уж, стоило быть ближе к сестре хотя бы на случай таких вот невероятных ситуаций!

– Мара! – с нажимом повторил он и взял меня за руку. – Ну не молчи, не надо. Я понимаю, что виноват, я не должен был тебя бить, сам не знаю, как это вышло…

Я ошарашенно глянула на него и безо всяких угрызений совести проникла в мысли юноши, сосчитала воспоминания. В смысле «бить»? Как вообще можно поднять руку на человека, а тем более эту самую руку опустить?! Теперь понятно, почему из жениха он стал бывшим. Я бы тоже не потерпела с собой такого обращения, даже если это случилось всего однажды. Потому что такое обязательно повторится – тут к гадалке ходить не надо и так понятно.

За секунду я сосчитала всего парня и убедилась: да, это повторялось и не один раз. Трижды он поднимал руку на мою сестру и два раза Мара его прощала, а на третий не стала. Это я узнала из его воспоминаний. В мыслях гаденыша я же прочитала, что он вовсе не раскаивается в своем поведении и считает, что кулаками причиняет «любимой» добро! Леонард убежден, что надо ее воспитывать, что только так Мара будет соответствовать его идеалам и окажется достойна парня: когда станет тихой и покорной, уйдет из группы и начнет все делать так, как он скажет.

Эти мысли меня настолько возмутили, что я стряхнула руку парня со своей и молча прошла мимо.

– Мара, стой, тебе говорят! – парень немедленно завелся, перешел от покаяния к гневу и больно схватил меня за плечо.

А это он зря. Я не хотела беседовать с Леонардом и лучше бы он дал мне уйти. Но теперь придется ответить ему, да так, чтобы он не вздумал преследовать меня. И мою сестру тоже. Как хорошо, что я в состоянии это сделать!

Отец мужа нашей тети Саши – очень хороший воин, который всегда рад поделиться мудростью с потомством. А мы ему приходимся двоюродными внучками и вместе с Майклом проходили основы рукопашного боя и обращения с огнестрельным и прочим оружием. И дед Антей, и наши родители, да и мы сами надеялись, что эти навыки нам не пригодятся, но сейчас я мысленно поблагодарила его за науку. Странно, что Мара сама не отходила своего женишка. Хотя я, кажется, понимаю, почему она этого не делала.

Сейчас же я перекинула парня через себя, да так, что он больно ударился всем телом о землю. Ярость в его глазах сменилась изумлением, правда на секунду. После он снова разгневался, попытался вскочить, но я быстро и сильно ударила по паре точек на наглой тушке и Леонард замер. А за это умение спасибо уже Дании.

Когда-то давным-давно, когда Древний Китай был юным государством, она провела там несколько лет, в течение которых осваивала Дим-мак – искусство отсроченной смерти. С его помощью можно причинить человеку боль, парализовать или вовсе его убить. Для этого не нужно обладать большой силой, достаточно просто знать, по каким точкам бить. Этакая акупунктура наоборот. Всемогущая поделилась этим искусством только с наследницами по женской линии, так как физически мы все равно слабее мужчин и нам может понадобиться такой способ защиты. Но я никогда всерьез не думала, что и это может пригодиться.

Глядя на поверженного и растерянного врага, я села рядом на корточки.

– А теперь внимательно слушай и запоминай.

Глава седьмая. Это личное

Леонард попытался пошевелиться, но когда понял, что у него это не получается, уставился на меня. Ярость в его глазах снова сменилась удивлением, а потом пришел страх. Оно и понятно: наверняка обнаружить себя полностью парализованным не только неприятно, но и страшно. Однако я, честное слово, не хотела доводить до этого! Если бы парень дал мне уйти или хотя бы не попытался вскакивать с намерением хорошенько «проучить» непокорную, которое я прочитала у него в мыслях… Да и потом, через десять минут паралич пройдет и юноша снова получит контроль над своим телом.

Выглядел Леонард теперь жалко, а смотреть на него было противно. Человечество столько лет совершенствовалось и улучшало свое существование не для того, чтобы на пике развития снова вернуться к первобытным методам выяснения отношений! Если мы чем-то и отличаемся от других животных – так это тем, что для нас противоестественно бить и тем более убивать! Но к сожалению, есть и кое-что другое, что отличает нас от подавляющего большинства иных представителей вида фауны. Это насилие.

Увы, насилие – это, за редчайшим исключением, человеческое изобретение, физическое ли, моральное ли. А парень оказался «поклонником» обеих его разновидностей. Для меня остается загадкой, как на самой развитой и миролюбивой планете до сих пор иногда встречаются насильники. Естественный отбор или генетическая ошибка? А еще я никак не могу понять, почему отдельные люди считают себя в праве кого-то «воспитывать», ломать под себя и лепить удобного себе человека. Человек не может и не должен быть удобным! А если ты понимаешь, что он тебе не подходит – поищи другого, но никого не ломай. Хотя, кажется, тут дело в том, что эти индивидуумы других людей вообще не воспринимают как равных себе. Значит, их проблема исключительно в голове. Как, впрочем, и у каждого, кто способен применить насилие к другому, человеку ли, животному, да даже насекомому!

Но не время сейчас рассуждать о таком противном и страшном предмете как насилие. Я посмотрела на Леонарда в упор и четко, чтобы до него дошло каждое слово, произнесла небольшую речь.

– Я вовсе не хотела опускаться до твоего уровня и действовать твоими же методами. Но кажется, ты воспринимаешь только один язык… Леонард, не хочу показать тебе, что на любую силу найдется еще большая сила, хотя об этом тоже надо помнить. Но мне бы хотелось, чтобы ты запомнил: нельзя применять насилие. И если ты еще хотя бы раз попробуешь хоть над кем-то издеваться морально или физически – об этом станет известно. Тогда к тебе применят самые жесткие меры, а ты знаешь, как на Нибиру наказывают насилие, тем более когда это не единичный случай. Не думай, что преступление удастся скрыть: моя сестра телепат и будет за тобой следить. Мы узнаем, если ты возьмешься за старое. Подумай о своем поведении и о том, как можешь измениться. А ко мне больше не подходи, иначе я все предам огласке. Прощай.

После этого я развернулась и отправилась домой. У парня оставалось еще пять минут паралича и, надеюсь, за это время он хорошенько подумает над моими словами. Конечно же я не надеялась на то, что моя речь кардинально изменит его. Для отказа от насилия нужно не один год находиться в терапии, да и прийти туда по доброй воле. А этот гаденыш меняться явно не собирался, и я не психолог, чтобы его обрабатывать. Поэтому задействовала свои телепатические навыки. Надеюсь, теперь Леонард действительно никого и пальцем не тронет, да и психологическое насилие тоже практиковать побоится.

Телепатия вообще очень интересная штука, как и уже упомянутая мной акупунктура. Последняя может как вылечить, так и убить. С телепатией дела обстоят примерно так же. Многие наивно считают, что она нужна только для связи с другими людьми и чтения их мыслей. Но нет! Это только наиболее очевидные ее, так сказать, опции.

На самом деле телепатия – штука опасная. Она может заставить человека думать не своими мыслями, плясать под чужую дудку. Опытный телепат даже с ума свести может. Тетя Саша, например, как-то раз вскользь обронила, что далеко не все случаи раздвоения личности и шизофрении изначально имеют клиническое происхождение. Порой это дело рук или, точнее, умственных усилий, очень способных телепатов.

Я же не собиралась конечно сводить Леонарда с ума. Но запрограммировала у него дикий страх перед оглаской, если парень еще хотя бы раз вздумает распускать руки или морально ломать людей. Нибирийцы действительно очень жестко обходятся с насильниками-рецидивистами. Если человек впервые совершил насилие, его отправляют на терапию и, как правило, впоследствии он все-таки исправляется, пусть и пришел к специалисту не по своему желанию. С теми, кто много и давно практикует насилие, поступают иначе. Их обеспечивают всем, что нужно для жизни, но оставляют в полном одиночестве, изолируют от общества. Преступники «варятся» в кругу себе подобных, тяжело работают и более не возвращаются в мир обычных людей.

Впрочем, я ошиблась, когда сказала, что это жестко. Преступник получает по заслугам. Ведь если не оградить от него людей, то сколько жизней он сломает? В конце концов, мучить или не мучить людей – это всегда выбор человека. И если он решил ради своих, совершенно непонятных нормальному обществу мотивов, мучить других, то изоляция – единственно верное и даже гуманное решение в его случае.

Еще я отнюдь не шутила, сообщая Леонарду, что узнаю, если он будет над кем-то издеваться. Я установила ему своеобразную «сигнализацию». В обычной жизни она ничем себя не выдаст, но если парень действительно вновь повернет на кривую дорожку, то я об этом сразу же узнаю. И миндальничать с ним не буду!

– Мара, привет! – вторгся в мои мысли знакомый голос.

Вздрогнув, я вынырнула из размышлений. А теперь меня кто зовет? Еще какой-нибудь плохой парень сестры? Но нет, это оказался наш сосед, Эрик, самый славный юноша на свете. Мы росли вместе, часто общались и я даже знаю, что парень тайно влюблен в сестру. Он сам мне в этом признавался. Я же недолго была влюблена в него, но после того, как узнала о его чувствах к Маре, быстро остыла. Она же и вовсе никогда на него особого внимания не обращала: слишком хороший, без червоточинки.

Вдруг я подумала: а было бы славно их свести. Но нет, я не имею права распоряжаться чужой личной жизнью. Мара, вернувшись в свое тело, быстро все расставит по местам, да еще и мне по голове настучит. Ну и Эрику я не хочу причинять боль. Глупая мысль, люди ведь не куклы, чтобы играть ими в «дочки-матери»! Поэтому я немного и нейтрально поболтала с соседом, а после пошла домой.

Родители сидели на кухне и я сразу направила туда свои стопы. Половину дня толком не ела ведь! Мара, насколько я знаю, не ужинает, да и организм ее вроде тоже был сыт. Но я понимала, что если сейчас что-то не закину в себя для успокоения мозга, то потом не засну. Так что быстро соорудила пару бутербродов. Папа и мама удивились, конечно, но виду не подали. Не будут же они ограничивать собственного ребенка в удовлетворении базовых потребностей. Однако я все равно решила внести ясность в происходящее.

– Проголодалась почему-то после концерта вот.

– Да, ты сегодня играла как-то иначе. – кивнула мама.

– Хуже?

– Мара, ну как ты можешь такое говорить? – удивился отец. – Ты же всю жизнь со свирелью в руках.

Я поняла: они мне ничего не скажут. Да и родители, не профессиональные музыканты, им не показалось, что я играю плохо. Просто и правда иначе. Удовлетворившись такими их мыслями, я немного поболтала с папой и мамой, а после направилась к себе. И действительно пришла в свою комнату, по привычке, но потом опомнилась и отправилась куда надо. Хорошо, что родительская спальня находится внизу и никто не видит, как я курсирую по этажу.

Первое, что я увидела, когда зажгла свет – недовольную морду Феникса. Он наверняка ждал свою хозяйку, а тут снова я! Кот посмотрел на меня с презрением и отвернулся.

– Уж извини. – развела я руками. – Пока что не до нового обмена телами.

Я подошла к одному из столов Мары и выдвинула верхний ящик. Животное тут же вскочило, прыгнуло на столешницу и зашипело на меня. Однако сестренке удалось воспитать сторожевого котика! Не зря он сейчас возмущается, ведь я собираюсь прочитать дневник его хозяйки, который заметила еще с утра.

– Не возмущайся. Все вокруг хотят, чтобы мы с сестрой стали ближе, вот я и делаю это всеми доступными способами!

Вообще, конечно, не следовало читать чужой личный дневник. Это плохо и неприлично, я уверена, что Мара, которая в принципе не практикует насилие, как и я, за такое меня бы точно стукнула. Однако сейчас, когда я сутки пробыла в ее теле, мне действительно захотелось побольше о ней узнать. Да и утром, когда я искала адреса репетиционной базы и спортзала, открыла дневник на очень интересном месте: там Мара рассуждала о музыке. Когда я поняла, что держу в руках, то сразу же отложила ее откровения. Но теперь мне стало интересно: вдруг сестра как-то написала, как становиться частью этой самой музыки? Мне завтра снова за нее концерт играть, так что такая информация пригодилась бы!

Вообще удивительно, что Мара, которая терпеть не может ежедневники и планеры, ведет вдруг дневник. Но полистав страницы, я поняла, что делает она это в своей неповторимой манере. Даты отсутствовали, описания дней жизни тоже не было, только какие-то мысли, замечания, иногда рисунки. Некоторые фразы обрывались на полуслове, будто сестра потеряла нить рассуждений. Но потом вдруг продолжались через несколько страниц. Сначала мне показалось, что это и вовсе какая-то невнятная каша из мыслей.

Но потом я поняла, что несмотря на беспорядок, дневник имеет определенный формат. Это не просто записки, а как бы разговор с сестрой. Сначала я подумала, что Мара, как творческая личность, просто выдумала себе собеседника, ей так легче. Но потом наткнулась на очередной странице на обращение «Видишь ли, Тами» и была поражена. Мы за неделю могли друг другу двух слов не сказать, а оказывается, она со мной целые беседы вела. Жаль, что без моего участия.

Читала я часа четыре точно и изумлялась тому, какие верные и глубокие мысли водятся в голове сестренки. А я-то всегда считала ее образцом легкомысленности! Рассуждениями Мары о музыке можно было зачитаться – они и сами звучали, словно какая-то симфония. Опомнилась я только тогда, когда перед глазами замелькали пустые страницы. Теперь сестра оказалась гораздо понятнее и ближе мне.

Я стала укладываться спать, а недовольный Феникс, немного поворчав, ушел в свой домик. Уже закрыла глаза, как вдруг меня осенило. Тетя Саша, о которой я сегодня столько раз вспоминала, может помочь нам с Марой вернуться на свои места! Думаю, уже пора это сделать и ни к чему мне завтра снова играть чужую роль.

Я сосредоточилась и постаралась достучаться до папиной сестры. Она прекрасный телепат и я не пробью ее защиту. Но тетя обязательно услышит мой зов. Так и вышло.

– Тами, дорогая, это ты?!

– Да, теть Саш.

– Держись, девочка. Я обязательно вытащу тебя! Вас обеих. Ты меня слышишь?

Глава восьмая. Луч света

Откуда тетушка собралась нас вытащить, я уточнить не смогла. Уснула. А утром даже засомневалась: не приснился ли мне наш мимолетный разговор? Снова выйти на связь не удалось: Саша не отзывалась. Впрочем, может быть, у нее сейчас свои какие-то важные дела. Остается только надеяться на то, что тетя свяжется со мной позднее.

Пока же мне предстояло снова изображать Мару. Сегодня у нее день был поспокойнее, без тренировок и репетиций. Сейчас по графику значится плавание, а вечером концерт. Я решила не отправляться в бассейн, чтобы не терять время на дорогу, а искупаться в море – от нашего дома до пляжа лететь всего пять минут, да и погода располагает.

Так что вскоре я уже плескалась в теплой водичке. Вот такой вид физических нагрузок мне по нраву! Я обожаю плавать, жаль только редко удается от души попрыгать по волнам, потому что мне по нраву лишь спокойная и тихая вода. Я знаю, многим нравится бурное море, они любят бороться со стихией, но к числу таких смельчаков не отношусь. Нет, плаваю я просто прекрасно. В бассейне. Однако в море, я считаю, по умолчанию плавает плохо даже чемпион по водным видам спорта. Потому что любая, даже самая блестящая техника, пасует перед стихией.

И спокойное море может вдруг выкинуть внезапный фортель. Что уж говорить о коварных волнах, которые то кидают тебя на берег, то напротив, тащат за собой на глубину? Как легко потерять ориентацию в этот момент, уйти под воду и запаниковать. И эта борьба человека со стихией может кончиться для первого очень печально. Так что нет, с природой лучше не спорить. Целее будешь. Ведь стихия – она такая и лишняя самонадеянность может выйти тебе боком. Это не только воды касается. Вот, глупый человек решил, что подчинил себе огонь, но пожары доказывают обратное. То же можно сказать о ветрах и ураганах, о землетрясениях…

Однако сегодня море было тихим и я с удовольствием плавала, забыв о времени. К счастью, о нем помнил арновуд, на котором я установила таймер. Когда он пропиликал, извещая о том, что время вышло, я направилась к берегу. Это хорошо, что мне пришло в голову поставить таймер, а то бы проплавала все на свете. Но были еще дела.

Я вернулась домой и, убедившись, что родители отсутствуют, поднялась в комнату Мары. Машинально погладила все такого же недовольного кота, привела себя в порядок и взялась за свирель. В дневнике Мары я прочитала интересное размышление, которое и показало мне, что именно я вчера сделала не так.

Сестра написала как-то, что любить надо искусство в себе, а не себя в искусстве¹¹. Я сначала не поняла смысл этой витиеватой фразы, но далее шло пояснение. Мара считает, что нужно избавиться от любования собой, от самонахваливания. Даже если ты играешь превосходно, это – всего лишь техника. А искусство, писала она, рождается не из техники, а из красоты. И надо, прежде всего, эту красоту разглядеть в том, что делаешь.

Она сравнила просто технику, пусть и мастерского уровня, с абсолютной пустотой и темнотой. Когда играешь машинально и механически, думая лишь о том, какой ты молодец, тебя окружает тьма. В твоей музыки нет души, а только самолюбование.

«Надо постараться увидеть красоту в том, что ты делаешь. Ухвати красоту звука, сочетание нот, их гармонию. Это и будет тот луч света в темном царстве. Лучик, который разбивает тьму бездушного исполнения. Позволь ему блеснуть и он, как яркое пламя, разгонит темноту. Не останавливайся, пока на месте черной пустоты не засияет солнце» – писала она.

Прочитав это, я поняла, что было не так. Ведь когда я вчера играла на концерте, то действительно не думала о том, как это красиво, насколько прекрасна эта музыка, не растворялась в ней. А только радовалась тому, как круто у меня получается. Сейчас я даже мелодию вспомнить не могла, настолько была не сосредоточена на ней. Вот где кроется моя ошибка!

Еще одна оплошность заключалась в том, что я ничего не вкладывала в музыку. Мара несколько раз повторяла, что основой любого искусства служат чувство и мысль. Картина, пусть и очень красивая, но ничего не выражающая – это просто плакат, открытка, кусок обоев. Музыка, которую исполняешь механически – не музыка. Так и роботы могут. Роль, которую ты просто заучил назубок и талдычишь безо всякого чувства и смысла, не украсит театральные подмостки.

Сестра рассуждала так: надо обязательно нести чувство. Не за техникой идет слушатель, зритель. Не ради техники творит создатель и играет, пишет исполнитель. А ради чувства или смысла. Мара даже считает, что это важнее правильного и безукоризненного исполнения. Нет, безусловно, технику тоже надо оттачивать. Но не так страшно ошибиться и тем более не страшно сделать это намеренно, когда тебя обуревают сильные чувства, чтобы передать эмоцию, как выступить блестяще, но без души.

Честно говоря, я даже очаровалась рассуждениями сестры. Была в них та самая мысль, были и чувства, о которых писала Мара. А теперь мне предстоит постичь эту истину на практике и очень удачно, что родителей нет дома. Так я смогу порепетировать, никого не беспокоя.

Но первые примерно полтора часа у меня не получалось вообще ничего. Я все ждала, когда же почувствую эту красоту, но как и вчера, уходила в самолюбование. Вроде бы и думаю о том, какая же красивая музыка, однако тут же самодовольно себе напоминаю, что это я играю, я молодец. Да что за…

Мне тут вообще гордиться нечем. Ведь я не проводила годы со свирелью в руках, не тратила время на то, чтобы освоить это искусство. Просто приняла таблетку, которая и обеспечила мне такое умение. Надо об этом чаще вспоминать, а не радоваться тому, какая я тут умница. И вообще, нужно сделать перерыв.

Я отложила свирель и плюхнулась на кровать, посмотрела по сторонам. На стенах, кроме плакатов, были еще и разные напутственные и мотивирующие записи, сделанные рукой Мары. Внезапно мой взгляд зацепился за одну из них: «Расслабься и все получится». Я улыбнулась. Такое ощущение, что сестра протянула мне руку помощи, вовремя дала полезный совет. Во мне вдруг появилась уверенность: сейчас и правда все получится!

И я снова поднесла инструмент к губам. В какой-то момент, слушая то, что выходит из-под моих пальцев, рождается благодаря моему дыханию, я поняла, насколько же это красиво. Мелодия лилась словно сама собой, а я просто помогала ей появиться на свет. Честно говоря, я даже заслушалась, забыла обо всем на свете и продолжала играть, впитывая то, что у меня получается. Лишь когда кончились ноты, я опомнилась и вздрогнула. В дверях стоял папа и наблюдал за мной, а я даже не заметила, как он тут обозначился.

– Сегодня ты снова играла как-то иначе. – улыбнулся он. – Знаешь, мне даже показалось…

– Что показалось, отец?

– Да ерунда. – попытался отмахнуться он.

– Нет, ну скажи!

– Хорошо, малыш. Только не обижайся, пожалуйста и постарайся понять… В общем, я подумал, что если бы Тами тоже училась музыке, то она бы играла так: более сдержанно и деликатно, словно пробуя музыку на вкус.

Я удивилась такому интересному сравнению. Ведь я действительно сегодня пробовала музыку на вкус и папа, не будучи творческим человеком, это все же почувствовал. Или почувствовал меня, своего ребенка. Я глянула на него.

– Вы с мамой сильно расстраиваетесь, что мы не ведем себя как все порядочные близнецы…

– Все люди, Мара, в том числе и близнецы, разные. Мы расстроились бы, если бы вы, желая нам угодить, вели себя не так, как вам хочется. Вы же не куклы, которые должны подчиняться чужим требованиям…

– Но я чувствую, что что-то гложет вас. – продолжила я настаивать.

– Только то, что вы никак не подружитесь. Понимаешь, мы никогда и не думали, что вы будете половинками единого целого. Каждая из вас – отдельная личность, невзирая на то, что вы похожи внешне. Нас тревожит лишь то, что вы так и не смогли сблизиться. Видишь ли, детка, когда-то вы останетесь вдвоем, это жизнь. И нам с мамой было бы легче, если бы мы знали, что у каждой из вас точно есть близкий человек – родная сестра.

– Но ведь близкими могут стать и чужие по крови люди.

– Да, девочка моя… Но будут ли они в тот момент? А вы друг у друга есть всегда. Однако не забивай голову этим, милая. Хочешь, я сварю тебе кофе с халвой?

Я кивнула, а отец засуетился, пошел на кухню. Я направилась следом, понимая, почему он вдруг закрыл тему. Папа просто испугался, что сейчас невольно допустил попытку манипуляции чувством вины. Он понял, что Мара могла бы постараться сблизиться со мной после такого признания. Но не хотел, чтобы стремление сближения возникло из желания успокоить их с мамой. Родители нами никогда не манипулировали и не собирались начинать делать это теперь.

Они и в детстве старались воспитывать нас без давления, лаской и любовью, а не кнутом, силой или шантажом. Даниил, прежний повелитель времени, как-то заметил, что и наши родители, и тетя Саша с мужем стараются вырастить не удобных обществу людей, а счастливых. И у них это получилось.

– Удобных детей очень любят. – разглагольствовал экс-Хронос. – Они вежливые, тихие, безотказные. Ими гордятся, им радуются. И о них вытирают ноги всю жизнь. А вот счастливые дети жутко неудобные, их не любят чужие, стараются приструнить, они мешают и на них не получится ездить… Но из счастливых детей вырастают счастливые взрослые. Помните об этом.

А так как каждый любящий родитель хотел бы видеть своего ребенка счастливым, нас и растили соответствующим образом. И теперь папа не хотел ничего менять. Пусть даже их страхи станут реальностью – главное, чтобы не в ущерб нашему счастью. Такая мысль только что промелькнула в его сознании.

Я не стала возвращаться к прежней теме. Просто выпила действительно вкусный кофе и стала собираться на концерт. Во второй раз мне было уже гораздо легче. Однако перед самым началом выступления вдруг охватило волнение. Справлюсь ли я? Но отступать некуда и потому я шагнула на сцену.

Хорошо, софиты светили так же ярко, как и вчера, поэтому публику я снова не видела. А когда услышала согруппников, взявшихся за свои музыкальные инструменты и вовсе забыла про наших зрителей. Свирель влилась в общий поток, как ручеек в горную реку и понеслась вместе с остальными звуками ввысь. Я подивилась тому, как по-новому звучит свирель в общем хоре. Совсем не так, как в одиночестве. Музыка, рождавшаяся здесь и сейчас, снова увлекла меня и я забыла обо всем.

Но вдруг свет софита отразился от блестящего бока тромбона и злым лучом ударил по глазам. Я на секунду зажмурилась, а потом распахнула глаза и вместо духового инструмента увидела стальную иглу шприца, на которой плясал блик от лампы. Держала инструмент, теперь уже медицинский, тетя Саша. Она внимательно посмотрела на меня.

– Ты меня понимаешь?

– Да… – на удивление, я едва смогла сказать одно простое слово – стало очень больно и вдруг меня замутило.

– Слава всему. – выдохнула всемогущая. – Теперь с тобой все будет хорошо.

Мара

Глава девятая. Сны и явь

Сидя перед зеркалом, я вносила последние штрихи в свой грим. До начала концерта оставалось еще полчаса, но я люблю, чтобы все было готово заранее. Ну или почти все – в концертный костюм я облачусь в последние десять минут, а то обязательно уделаю его еще до выхода. Есть у меня такое милое свойство.

Пока же можно выпить кофе, потрепаться с группой. Кто-то предпочитает настраиваться на выступление сидя в полном одиночестве и сохраняя гробовое молчание. Но не мы с ребятами. Нам нужна поддержка и к тому же можно еще раз пройтись по основным моментам, убедиться, что у нас все в порядке, успокоиться.

Да, это не первый наш концерт и уж конечно не последний. Но каждый раз я волнуюсь так, словно у меня дебют. Вот и партии свои знаю на отлично, и команда у нас прекрасная, всегда помогут, если вдруг что. Но все же каждый раз перед выходом на сцену я чувствую, как учащается дыхание, как сильно бьется сердце. Хотя, честно говоря, мне это нравится. В тот день, когда я не почувствую волнение на выступлении, уйду из группы. Дело, которым ты занимаешься, должно тебя трогать, иначе зачем ты это делаешь? Так тетя Саша говорит и я с ней полностью согласна.

Занятая такими мыслями, я осушила чашечку, поставила ее на стол и встала. Вернее, попыталась. Почему-то зеркало, в котором я только что созерцала свое отражение, поплыло влево. Мигнули и погасли окружающие его лампочки. Пол вдруг начал уходить из-под ног, я взмахнула рукой и задела чашку.

Жалобно звякнув, она, словно заснятая рапидом, спланировала на пол и раскололась. Я последовала ее примеру, разве что не звякала. Но колени вдруг подогнулись и я рухнула рядом. В голове зашумело, живот пронзила резкая боль, дыхание перехватило, а с губ сорвалось тихое шипение – я даже на помощь позвать не могла! Только лежала и смотрела на любимую чашку, которая раскололась на две одинаковые половинки.

Что было дальше, я помню смутно. Появился кто-то из наших, поднял шум. Вот уже меня кладут на диван, зовут врача. Говорят, что я без сознания, но это же не так! Я все вижу и слышу, понимаю и только не могу сказать об этом. Но вот появляются врач и одновременно с ним – отец. Он бледный, белый, как лист бумаги. Врач светит мне в глаза фонариком, достает какие-то приборы, что-то говорит папе, а тот кивает и впивается встревоженным взглядом в мое лицо.

А в плечо в это время впивается игла шприца. Я боюсь уколов, но сейчас даже вздрогнуть не могу: меня словно парализовало. Чувствую только эту страшную боль в животе и комариный укус шприца. Хотя нет, боль вдруг стихает, словно кто-то отрегулировал ее уровень, как регулируют громкость на старом радиоприемнике. А еще через пару мгновений я понимаю, что меня одолевает сонливость. Что это, черт возьми, я не хочу спать! Но меня спрашивать, кажется, никто не собирается.

Очнулась я уже в больнице. Распахнула глаза и сразу же зажмурилась: яркий свет резал не хуже ножа. А со зрением-то у меня что? Прислушавшись к себе, я поняла, что боль в животе еще имеет место быть, но она уже не острая, а тупая, ноющая. Если не шевелиться, то я ее почти не ощущаю.

Впрочем, шевелиться и так не было ни желания, ни возможности. Мои руки опутали провода, в вену воткнут катетер, присоединенный к капельнице. В изголовье тихонько жужжат и пищат приборы. Картина страшная, так много всего, будто я при смерти. А рядом с кроватью на кресле тихонько дремала мама.

– Ма… – даже полслога причинили мне жуткую боль!

Язык распух, странно, как он во рту поместился. И стал он очень острым, буквально резал сухое небо. Странно, что я не ощущаю жажды. Хотя нет, не странно, ведь я подключена к капельнице.

Мама открыла глаза и тут же нажала на кнопку вызова врача. Сама тем временем дала мне попить и погладила по голове.

– Не бойся, милая. Мы вас вытащим. Вас обеих. – произнесла она.

Хотела я поинтересоваться, кого это нас. Но вода вдруг обожгла пищевод, накатила новая волна боли и я снова упала в темное, вязкое, бессознательное.

Когда я снова пришла в себя, рядом со мной сидел уже папа. Я, памятуя о предыдущем опыте, глаза открывала осторожно и сейчас, сквозь ресницы, тихо наблюдала за отцом. И испугалась, потому что выглядит он очень неважно. Бабушка говорит, что в нашей семье все долго сохраняют молодость, как внешнюю, так и внутреннюю. Она права, потому что родители и правда все еще выглядят молодо, хотя им уже за пятьдесят.

Но не сейчас. Глаза у папы запали, черты лица заострялись. Темные круги под глазами – будто он не спал примерно неделю, глубокая морщина прорезала лоб. Да и вокруг губ, которые так часто расплываются в улыбке, появились резкие морщины. Отец словно лет на двадцать постарел и его новое лицо очень странно и страшно контрастировало с густой гривой светлых кудрей.

– Па… – прошептала я. Сейчас говорить было уже легче. – Па, что с тобой?

– Мара. – отец взял мои руки в свои и постарался улыбнуться. – Со мной все хорошо. А ты не трать силы, их мало у тебя, девочка.

Я недоверчиво на него посмотрела. Какое «хорошо», если он так резко постарел? Да и мама тоже выглядела неважно. Но что же случилось и почему я в больнице? Это, конечно, из-за того приступа, который сразил меня перед концертом. Черт возьми, концерт! Я же подвела группу, подвела наших слушателей!

– Мара, не волнуйся. – встревожился отец, который прочитал мои эмоции по лицу и приборам. – Тебе нельзя сейчас переживать.

– Тебе тоже. – вдруг раздался голос Гигии, а после и она сама появилась в поле зрения.

Я удивленно посмотрела на врача, а потом еще раз огляделась, уже более внимательно. Нет никаких сомнений, я в больнице на Нибиру. Но Гигия ведь живет на Земле, во временах этрусков и крепко дружит с семьей отца мужа тети Саши, дяди Алекса. У нас вообще запутанная родословная, а члены рода живут на разных планетах и в разных временах, что не мешает нам всем дружить, любить друг друга и общаться. Сестра вот вообще в прежнее время отца и на Землю умотала, живет теперь там. Туда ей и дорога, впрочем.

Что же касается Гигии – это гениальный врач. Поэтому у нее с удовольствием лечатся все члены нашего рода. Даже мы, несмотря на то, что живем в далеком будущем относительно нее и у нас медицина находится на самом высочайшем уровне. Просто у Гигии действительно есть дар врачевания. И именно ее вызывают в самых тяжелых случаях. Да что ж такое со мной приключилось, если эта этрусская женщина сюда пожаловала?!

Я вскинула испуганный взгляд на Гигию. Та в ответ нахмурилась и зарядила шприц лекарством – наверняка снотворным. Мне в ответ оставалось только вздохнуть. С этой дамой спорить бесполезно, да и убежать, как в детстве, я от нее не смогу. Поэтому осталось только наблюдать за тем, как она вводит мне препарат. А потом снова погружаться в уже осточертевший мне сон, хотя выспалась я, честно говоря, на три года вперед!

Однако долго пребывать в лекарственном сне мне не дали. Я услышала странный высокий звук, противный и дребезжащий. Распахнула глаза и удивилась: ну и как я оказалась у нас дома? Неужели меня вылечили, выписали и, не приводя в сознание, доставили по месту прописки? Версия фантастическая, но иного объяснения я придумать не могу.

Ведь чувствую я себя нормально и никакие провода или капельницы ко мне не подключены. Так значит надо срочно найти родителей и узнать, что вообще произошло. Однако я не успела даже подняться с дивана, как вдруг снова услышала непонятный и противный звук. Повернув голову в его сторону, я увидела Тами. Сестра сидела у окна, в моем любимом кресле и терзала свирель.

– А ну положи инструмент! – возмущенно воскликнула я и вскочила.

На лицо упала синяя прядь, а я с неприязнью посмотрела на близняшку. Во-первых, терпеть не могу, когда берут мою свирель. Во-вторых, не люблю, когда непрофессионалы терзают ни в чем неповинные инструменты. У меня слух идеальный и фальшь я всегда уловлю. А Тами вообще даже нотную грамоту не освоила.

Ну и в-третьих, волосы напомнили мне, на какие жертвы пришлось пойти в свое время из-за того, что мы так похожи. С самого детства меня пугало это сходство. Будто смотришь в зеркало, но твое отражение вдруг начинает жить своей жизнью – бррр. Поэтому мы всегда старались стать максимально непохожими друг на друга.

Точнее, стараться приходилось мне. А наша умница-разумница только сидела, сложа белые ручки и наблюдала, как здорово у меня все получается. Я и краситься-то начала по той же причине, хотя никогда не любила толстый слой грима на лице. Хорошо хоть со временем виртуозно овладела косметикой и при минимальном количестве средств становилась максимально непохожей на саму себя. И сестру.

А еще именно я стала экспериментировать с цветом и формой волос. Мы обе унаследовали шевелюру отца: шикарные блондинистые кудри, густые и блестящие. Но мне пришлось забыть о родном цвете и примерить множество оттенков, пока я не нашла тот, что мне понравился. Да и длину я часто меняла, а еще то выпрямляла волосы, то напротив, завивала их мелким бесом. Хорошо, у нас и краски безвредные и инструменты стайлинга тоже. А то я бы уже лысой была. Кстати…

Но нет! Избавляться от волос, чтобы иметь как можно меньше общего с сестрой, я не хотела. Мне в принципе нравится моя внешность и признаюсь, было глупо ее менять. Я словно бежала от себя самой только потому, что кто-то имеет наглость быть на меня похожей. Но теперь подумала: а какого, собственно, черта? Если Тами что-то не нравится – пусть сама меняется. Тем более она теперь на Земле живет, мы с ней редко пересекаемся и у меня нет никакой надобности самой изменяться до неузнаваемости.

Ну а сестра может хоть пластическую операцию сделать, благо, в двадцать первом веке они не под запретом. У нас на Нибиру тоже остался такой вид медицинских манипуляций, но используют его только для ликвидации каких-то патологий или недостатков внешности, врожденных или приобретенных. Просто взять и изменить форму носа или накачать губы лишь потому, что захотелось – не получится. Для начала придется поработать с психологом и почти всегда такая работа оборачивается отказом от операций. Но я отвлеклась.

Тами осторожно положила свирель в кофр и глянула на меня. Я уже хотела поинтересоваться, какого черта она делает в моем любимом кресле. Но тут сестра протянула ко мне руки и я ужаснулась: они все были исколоты, будто это Тами, а не я, лежала в больнице. Да и глаза близняшки выглядели странно, словно подернутые пеленой.

– Помоги мне. – прошелестела она каким-то незнакомым голосом.

И снова все вокруг заволокло тьмой.

Глава десятая. Когда сестра спасла сестру

Не знаю, в какой уже раз я открыла глаза – со счета сбилась. Но, на удивление, чувствовала я себя гораздо лучше, о чем и сообщила Гигие, которая сидела рядом с моей кроватью.

– Хорошо. – кивнула она. – А как во вневременности у Саши в капсуле полежишь, так и в космос тебя можно будет запускать.

– Как скажешь, док. Но я хочу знать, что с Тами? Она тоже пошла на поправку?

Женщина глянула на меня почти без удивления и покачала головой.

– Ты уж извини меня, Мара. Но все-таки вы каноничные близнецы и чувствуете друг друга, несмотря ни на что. Зря вы это отрицаете.

– Я не чувствую. Я, по ходу, предчувствую.

– Мне было бы интересно узнать об этом. – к кровати подошла тетя Саша. – Но сначала мы тебя выпишем и перенесем во вневременность. Там и поговорим о Тами.

Разумеется, поговорить я хотела бы сейчас, но понимаю, что порядок действий уже распланирован и обсуждению не подлежит. Да и права тетушка: чего ради задерживаться здесь, в больнице, если поговорить о происшествии можно в более подходящих условиях? Так что я кивнула, а Саша накинула на голову капюшон и вызвала врача.

Прибыла она сюда в мантии и это еще одна причина, по которой я решила не ввязываться в полемику. В таком наряде это уже не моя милая и любимая тетушка, а грозный Самый Главный Хронос. Хозяйка времени и покорительница энергий пуленепробиваема во всех смыслах и спорить с ней просто бесполезно. В таком виде ей все подчиняются беспрекословно и я понимаю, почему сейчас она появилась тут именно в этом образе. Я еще явно не выздоровела, а в таком виде выписать меня могли лишь в том случае, если всемогущие возьмут на поруки. Так и получилось. Врач осмотрел меня, а после дал добро и принес заявление о выписке, под которым я поставила свою подпись.

После этого тетушка надела мне на палец кольцо, защищающее от губительного влияния вневременности, и мы переместились в резиденцию Хроносов. Причем оказались сразу в лаборатории, где уже обретались отец и мать. Выглядели они заметно получше – наверное, сами полежали в капсуле, в которой сейчас предстоит оказаться и мне. Однако для начала я хочу узнать…

– Да, Мара. Садись, и мы тебе все расскажем. – прочитала мои мысли Саша.

Я села в предложенное кресло. Рядом устроилась Гигия с успокоительным наготове. Я покосилась на нее. Что же с Тами такое, что врач, которая не склонна к паникерству, сейчас находится едва ли не на низком старте? Мне стало страшно на секунду, но я тут же это ощущение прогнала. Если бы случилось непоправимое – я бы все равно почувствовала, да и родители бы выглядели иначе. А все остальное переживу.

Но когда Александра начала рассказ, я уж не знала, что и чувствовать. Итак, все случилось из-за Тами. Хотя сестра в этом и не виновата. Как я уже говорила, она отправилась на Землю и все у нее сложилось удачно. Сестренка устроилась в одну из местных школ, преподавала там физику. Дела шли неплохо – об этом она сообщала лично, так как часто приезжала домой на выходные.

Ученики любили и ее, и предмет. А Тами прилагала все силы, чтобы детям с ней было комфортно и школьникам понравилось учиться – не только у нее, но и вообще. Летом она даже уходила с ними в поход и ученики с удовольствием участвовали в этом мероприятии. Хотя я помню, что земные ребята учителей на дух не переносят и стараются минимизировать время в их обществе. А тут дети с радостью отправились в поход на несколько дней. Да, надо признать: у моей близняшки педагогический талант.

Так пролетели двенадцать месяцев. Начался новый учебный год, сестренка приступила к работе. И ничто не предвещало беды. Но в один из ненастных сентябрьских дней Тами вернулась с работы и чуть погодя почувствовала себя неважно. Она прислушалась к себе, немного подождала и поняла, что самочувствие только ухудшается. Поэтому сестра решила не медлить и вызвать «Скорую».

Увы, когда диспетчер узнал, что в помощи нуждается двадцатидвухлетняя девушка без хронических заболеваний и причина недомогания – сильные рези в животе, ей посоветовали выпить активированного угля и нош-пы. Конечно, Тами понимала, что это не поможет. Но сил пререкаться с диспетчером не было. Тогда она позвала на помощь Сашу.

В этот момент я подумала, что сестра поступила максимально правильно в такой ситуации. Я бы обязательно взорвалась и стала тратить последние силы на спор с собеседником. Позвать на помощь догадалась бы в самый последний момент, да и, в отличие от Тами, вряд ли смогла бы это сделать. Она отличный телепат и сообразила обратиться к нужному человеку.

Разумеется, звать надо было именно тетушку. Да, можно было бы позвонить и дедушке с бабушкой, но это чревато – они уже в возрасте. И ехать им до городской квартиры минут двадцать. Естественно, можно было бы и к родителям обратиться: телепатический зов они услышат и мама смогла бы телепортироваться на Землю. Однако не исключено, что папа с мамой растерялись бы, разволновались и их самих пришлось бы спасать. Поэтому Тами вызвала именно Сашу.

Та материализовалась, сосчитала всю ситуацию и тоже набрала номер «Скорой». Когда диспетчер постарался от нее отделаться, бывший прокурор¹² представилась и стала сыпать номерами статей из уголовного кодекса, которые подходят под эту ситуацию. Ждать врачей пришлось недолго.

– Почему, ну почему люди выполняют работу нормально лишь под угрозой наказания или по блату? – сокрушалась сейчас Хронос. Она всегда близко к сердцу принимает неблагоприятные проявления человеческой натуры.

Как бы то ни было, помощь подоспела. За время ожидания Саша осмотрела и опросила Тами, а после сделала вывод: сестренка отравилась. Так что врачи экстренно провели промывание желудка, потом забрали пострадавшую в больницу. Однако несмотря на все принятые меры, та вдруг впала в какое-то странное состояние. Это не было комой в привычном понимании. Но и в сознание близняшка не приходила, на раздражители очень слабо реагировала.

– А в это время ты, на Нибиру, тоже очутилась в больнице. И знаешь… Ведь все произошло в одно и то же время. Более того, Мара, когда ты приходила в себя, я ощущала всплеск мыслительной активности и у твоей сестры. Она меня даже звала пару часов назад, когда ты пришла в сознание! Ваша связь подобна обряду, которым связывают себя этруски, нибирийцы. Ты разделила с сестрой отравление и спасла ее. Если бы Тами переживала это одна, она… Ее бы…

– Я поняла, не надо об этом вслух.

– Снова одна сестра спасла другую. – очень тихо произнесла мама.

Но я услышала и удивленно глянула на нее.

– Что значит «снова», мам?

Родители и Саша переглянулись. Потом мама взяла меня за руку.

– Это произошло еще до вашего рождения. Впоследствии мы редко вспоминали ту историю, сильно испугались за вас. Да и когда увидели, как вы друг к другу относитесь, побоялись, что если узнаете, то это все только ухудшит…

Итак, оказывается, когда мы только собирались появиться на свет, месяце на шестом случилось страшное. В одной из нас вдруг замерла энергия, точно так же, как когда-то она замерла у Даниила. Тогда его спасла Саша, поскольку у них была одна энергия на двоих¹³. У нас с сестрой тоже, ведь чаще всего так и получаются близнецы: сила большого объема не может вместиться в одного ребенка и поджидает момент, когда в роду появляются двойняшки.

Однако в отличие от случая с Хроносами, мы еще не умели передавать энергию и колец-то у нас тоже не было. Мама тогда сама едва была жива: она сразу поняла, что с одной из ее девочек случилось что-то страшное. Но ситуация осложнялась тем, что в таком состоянии нельзя было забрать ее во вневременность, где аппаратура Дана могла бы как-то нашу энергию расшевелить – и то были сомнения в том, что это получится сделать. Всемогущие переместились на Нибиру, где маму уже госпитализировали в больницу. Там же были и отец, и Саша, и Гигия естественно. И никто не знал, что можно сделать, как вдруг…

Я вздрогнула и поняла, что снова нахожусь в темноте, а мамин голос звучит фоном, где-то далеко. Мне становится холодно, я чувствую, как слабею с каждой секудной, как медленнее бьется мое сердце. Но тут ощущаю горячие руки сестры.

– Она обняла меня. – продолжила я вместо матери. – Я помню тепло, которое от нее исходило, как она меня грела и жизнь словно вливалась в меня обратно. Тами поделилась со мной жизнью, расшевелила мою энергию, отдав часть своей!

Темнота рассеялась и я обнаружила себя все в той же лаборатории. Все изумленно смотрят на меня, да и я сама все никак не могу поверить в то, что сейчас только что сказала!

– Именно так все и было. – наконец подал голос папа. – Приборы сообщали, что сердцебиение одной из вас замедляется, показатели падают. Врачи предложили вызвать искусственные роды, чтобы попытаться «запустить» замершую энергию при прямом контакте. А потом выхаживать вас в инкубаторе, шестимесячных малышей, да тем более девочек, которые сами по себе более крепкие, нибирийская медицина спасла бы непременно.

– Но все происходило очень быстро. – продолжила мама. – Никто не давал гарантию того, что мы успеем.

– И тут вдруг я вижу на мониторе, вас тогда наблюдали через УЗИ-аппарат, как одна дочка обнимает другую и показатели возвращаются к прежнему уровню, а сердце снова бьется с нормальной частотой! – отец радостно улыбнулся и вытер пот со лба. Прошло столько лет, но давний страх потерять ребенка встал перед папой так явно, что он снова испытал те ужасные эмоции.

– Вот только мы тогда, конечно же, не поняли, кто кого спас. – закончила Саша. – В утробе вы друг от друга вообще не отличались. После того как миновала опасность, Дан изучил Викторию вдоль и поперек и вынес вердикт: все отлично. Да и когда вы родились, по шкале Апгар из 10 баллов вам можно было дать 11. Все эти годы за вами наблюдали, конечно. Но более таких страшных ситуаций не было. А ты что, вспомнила то, что было еще до твоего рождения?

– Не уверена, что это было именно воспоминание. Я ведь тогда еще не родилась. Скорее это предчувствие, предвидение. Ну вот, все нормальные ясновидящие будущее видят, а я прошлое. Очень интересно.

– Вообще настоящему провидцу и прошлое открыто. – заметила Саша. – Но этот твой внезапный дар мы изучим после.

– Да. А пока что объясни, почему Тами оказалась в таком состоянии? Как мне удалось прийти в себя? И самое главное – как мне теперь ее спасти… Бонусом, кстати, поясните, чего вы на меня так уставились. – удивленно посмотрела я на родственников, которые изумленно подняли на меня глаза при последней фразе.

Глава одиннадцатая. Планы

– Во-первых, тебя саму спасать надо. – ответила Саша. – Во-вторых, тут и без тебя спасателей целая семья. В-третьих, почему ты решила, что именно тебе ее надо спасать? Мара, солнышко, ты же не медик…

– Во-первых, твой восстановительный аппарат творит чудеса. Буду лежать в нем столько, сколько понадобится, хоть каждый день. Кстати, а чего вы туда Тами не запихнули? Во-вторых, сестра моя и мне ее спасать. В-третьих, я так чувствую. Я понимаю, что раз я ее задержала в нашем мире – мне и вытаскивать ее сюда.

– Аргумент «я так чувствую» у нас обычно Сашин. – хмыкнул дядя Алекс и тут же получил от жены локтем под ребро. – Ай!

– А вообще нашла коса на камень. – папа предусмотрительно отошел от своей сестры подальше, поэтому его участь зятя не постигла. – Дочка, ты сейчас прямо как твоя тетушка лет двадцать назад – тоже рвалась всех спасать и тоже никому другому это делать не давала.

– Цыц оба! – топнула ногой Александра. – Мара, я сейчас расскажу о состоянии Тами. А потом мы все вместе подумаем, я подчеркиваю, для начала, разнообразия ради, подумаем, как ее вытаскивать.

Итак, сестру доставили в больницу, где она и лишилась сознания. Тами полностью обследовали, узнали, чем именно она отравилась и сразу поняли: это явно не случайность. Поражение нервной системы, внезапное выпадение волос, жуткие боли в животе и прочая симптоматика точно возникла не по причине опрометчивого употребления, например, просроченного кефирчика. Налицо признаки отравления высокотоксичным раствором на основе тяжелого металла.

– Это жидкость Клеричи. Убойная штука, однако в простом хозяйственном магазине ее не достать. – пояснила Саша. – Так что у нас налицо покушение, но допросить потерпевшую пока что не представляется возможным.

Медики предприняли все необходимые меры, а дальше предложили молиться. Это родителей, конечно, не устроило. Поэтому Тами перевезли в другую клинику – самую лучшую, которую только нашли в стране. И то, не сразу, а когда ее состояние стабилизировалось. Думать о перемещении на Нибиру никто и не пытался. Сестру даже за границу побоялись вывозить, в нынешнем ее положении любая транспортировка, хоть на звездолете, хоть при помощи телепортационной платформы может оказаться смертельной. Тем более ее еще бы пришлось во времени перемещать – и никто не знает, чем бы это обернулось.

– По той же причине мы не отправили ее сюда, во вневременность. – объяснял Алекс. – Да, есть защита от влияния этого пространства. Но неизвестно, как бы повлияло на девочку пребывание тут – место, где время не идет, восстановлению не способствует. Тем более если человек без сознания.

– Теперь остается надеяться на врачей. И на то, что Тами выкарабкается своими силами. – продолжила всемогущая. – Но ее попытки со мной связаться обнадеживают. Значит, она приходит в себя.

– И раз ты говоришь, что эти попытки начались, когда я пришла в себя – значит, надо работать в этом направлении. Может, я единственная ниточка, которая ей поможет. – предположила я.

– Ну не будешь же ты говорить, что она из-за тебя в этом анабиозе оказалась!

– Нет. Но мы и правда связаны, раз отравление в другом времени, на другой планете и на меня повлияло. И очнулась я для того, чтобы ее спасти!

– С тобой другая история.

Хронос пояснила, что поскольку лично меня никто не травил, я и смогла, при помощи врачей, быстрее избавиться от своей «комы». А поскольку наша связь и правда существует, как бы мы с Тами ее ни отрицали, я и сестру по-прежнему держу. Словно отдаю ей долг за то, что когда-то она спасла меня.

– Однако то, что ты в сознании, не означает, что для тебя последствия полностью прошли. – заметила уже Гигия. – В течение некоторого времени будут проявляться недомогание, слабость и прочие прелести. Поэтому ложись-ка ты, девочка, в капсулу. Она тебя хотя бы как-то будет поддерживать.

Я не стала спорить. Но ужаснулась: если у меня, которая не получила ни капли яда, такие последствия – каково Тами? Лишь бы получилось ее вытащить поскорее и восстановить. Даже не представляю, как она сейчас мучается. Жаль, в нашем мире безоары не обладают такой чудесной способностью, как в одной известной сказке. Дали бы сестре камень и она поправилась.

Тут я поняла, что наверное из-за продолжающегося недомогания стала туго соображать. Ведь Тами хотели убить! Просто так яд, шутки ради, никому не подмешивают. Я обозлилась на неизвестного отравителя и решила: не только спасу близняшку, но и найду того гада, который решил, что может распоряжаться чужими жизнями!

Эта мысль вертелась в голове даже пока я лежала в восстановительной капсуле. Обычно человек в ней моментально отключается, а один час пребывания в аппарате способен заменить полноценный ночной сон. Тами пользовалась этим чудесным свойством, когда училась в университете, во время сессий. Но я даже сквозь сон костерила на чем свет стоит несостоявшегося убийцу. А проснулась со вполне определенным желанием: не только вытащить сестру, но и наказать того, по чьей вине она пострадала!

– Милая, ты как умудрилась думать даже во время сеанса восстановления? – удивилась Саша, изучая распечатку о моем состоянии, выданную капсулой.

– Я еще и не то могу! А что, аппарат тебе и об этом написал? – я сунула нос в бумагу, но среди формул ничего не поняла.

– Угу. Высокая мозговая активность. В следующий раз я тебя усыплю, мозг тоже должен отдыхать.

– А я была бы не против, если бы он разнообразия ради поработал.

Тетушка усмехнулась и вместе мы направились на кухню, где собралось все остальное семейство. Это у всех нас любимое место. Нет, есть конечно и гостиная, но она предназначена для более торжественных ситуаций. А на кухне очень уютно, да и кофемашина под рукой. Ее я с радостью тут же атаковала – несколько дней кофе не пила!

– Итак. – начала я, поставив перед собой кружку. – Прежде всего, я хочу узнать – а нельзя ли повернуть время вспять и предотвратить покушение?

– Увы! – всплеснула руками Саша. – Снова этот противный парадокс, когда мы не можем повлиять на нашу судьбу и судьбу рода.

Я кивнула. Да, есть такое ограничение, с которым сталкивался еще Даниил. Когда он попытался предотвратить трагедию¹⁴, в результате которой оказался пленником вневременности, ничего не получилось. Нужный момент был заблокирован и мужчина не мог попасть туда, как бы ни пытался. Вот и сейчас Саша столкнулась с похожей ситуацией. Она не могла ни время назад повернуть, ни попасть к Тами до того, как та сама к ней обратилась, чтобы вызвать врачей.

– Иначе, конечно, мы бы сделали это первым делом. Заодно и убийцу бы поймали.

– Значит, так надо. Я сама найду убийцу.

– Как?

– Притворюсь сестрой. Гаденыш увидит, что у него ничего не получилось, предпримет еще одну попытку – тут вы его и прижучите.

Этот план возник в моей голове буквально секунду назад, но уже казался мне самым простым и логичным. Но реакция со стороны родни дала понять: они так явно не считают. Все стали возражать и заявлять, что ни в коем случае не оставят меня на растерзание убийце, чтобы он еще и меня отравил. Никогда я ранее не видела такое удивительное единодушие среди членов семьи, как в тот момент, когда они отказались использовать меня в качестве подсадной утки.

– Чего вы так разгалделись? – в кухню засунулся Майкл, мой двоюродный братец. – Мара, ты пришла в себя? Это прекрасно!

Хроносы быстро ввели своего сына в курс дела, рассказали про мой план и уставились на него, ожидая поддержки. Но парень всех удивил.

– Ну а кто еще должен этим заниматься? Мара и Тами всю жизнь не любили свое сходство, но теперь оно может пригодиться!

– Мы не хотим рисковать ее жизнью! – в один голос заявили все.

– Ну так обеспечьте Маре надежное прикрытие! – парировал юноша. – А есть какие-то альтернативы? Ведь дело в любом случае надо раскрыть и, если это не получится у полиции, мы должны помочь. Не хватало еще, чтобы какой-то отравитель по городу шлялся!

Саша признала его правоту и объявила, что у нее есть подобие плана. Она собиралась составить близкий круг – список тех, с кем общалась моя сестра. И потом копаться в их мыслях, чтобы узнать, кто же решил распорядиться чужой жизнью.

– Ма, ты же сама знаешь изъяны своего плана. – вздохнул парень.

– Угу. К сожалению, мне неизвестны все знакомые Тами. И тот, кого я не знаю, как раз и может оказаться преступником.

– А даже если ты не пропустишь его, то мысли могут ничего не дать. – вставила свои пять копеек Гигия. – Если убийца сумасшедший, а те, кто способны лишить жизни других, всегда с большим приветом, то среди его мыслей может и не быть воспоминаний об этом отвратительном деянии.

– У людей с ментальными расстройствами в принципе в голове сложно сориентироваться. – со знанием дела заявил Майкл.

Я удивленно покосилась на братца, но не стала интересоваться, откуда у него такая информация.

– Ну да. – согласилась Саша. – И главное: пока я буду всех проверять, этот человек может еще кого-то отравить. Вряд ли его целью была только Тами: я представить не могу, чтобы она кого-то сумела обидеть! Так что, вероятнее всего, это и правда не совсем нормальный человек, который может прервать множество жизней!

Я согласно кивнула. Хотя мы с сестрой и воевали друг с другом чуть меньше, чем всегда, она тихая, незлая, безобидная. Вот я – другое дело. Могу послать кого-то от всей широты своей души и не сомневаюсь, что на Земле обязательно бы нажила себе врагов.

– А еще, даже если бы удалось вычислить преступника по мыслям – их к делу не пришьешь. – продолжил Алекс. – Все равно пришлось бы ловить на живца.

– Вот я и буду тем самым живцом. – подвела я черту. – Если у убийцы протекает чердак, увидев меня он наверняка зациклится на том, чтобы довести дело до конца. Значит, никого другого травить не будет. Но с такой мощной группой поддержки как у меня, мы его быстро поймаем на горячем.

– Есть у меня в органах пара толковых людей. – задумчиво произнесла Саша.

Я поняла, что она уже на моей стороне и возликовала. Но тут увидела глаза родителей.

– Папа, мама, все будет хорошо!

– Мара, мы едва не потеряли вас обеих. – возразил отец. – И хотим, чтобы у нас остались наши дети.

– Мы у вас останемся. Я не пропаду и Тами верну. Чувствую, это все связано.

– Нам страшно, детка. – обняла меня мама.

– Не бойтесь. Я буду крайне осторожна и не стану брать конфеты у незнакомцев. Да и вообще ничего ни у кого не буду брать. Черт возьми, а детские запреты не лишены смысла и во взрослой жизни.

– Такие слова – верный признак старения, сестренка. – не преминул подколоть меня Майкл.

На правах старшей сестры я отвесила ему подзатыльник.

Глава двенадцатая. Как мы будем действовать?

Первым делом мы приступили к разработке более детального плана. Саша очень любит всегда все планировать, а потом действовать как придется. Вот и в этот раз не стала изменять своим привычкам. Так что мы все плотно засели на кухне и обговорили детали, не забыв при этом пообедать.

– Тебе надо смыть синий цвет. – Хронос начала с самого простого. – Школа у Тами консервативная, там такое не приветствуется. А еще у тебя волосы короче. И размер одежды меньше…

– Ну я могу воспользоваться своим гардеробом.

– Нет, Мара, у вас предпочтения в одежде кардинально разные.

– Значит, пройдусь по магазинам. Если бы все проблемы решались одной лишь покупкой новой одежды!

Александра со мной согласилась. Итак, мне предстоит избавиться от синевы на локонах и привести волосы в порядок, чтобы то, что находится на моей голове, было максимально приближено к аккуратной прическе Тами. Волосы, конечно, отрасти не успеют, но их, как и внезапную худобу, объяснить просто. Решила постричься, ну а что потеряла несколько килограммов – так в результате отравления это вполне естественно.

– Далее. Тебе же, наверное, придется некоторое время вести уроки. – рассуждала Александра. – Значит, нужны знания.

– Выпью ваши таблетки, которые дают нужную информацию и изучу записи Тами, учебные планы. Она аккуратная, всегда все записывает. Мне это пригодится.

– Ты помнишь, что таблетки действуют всего неделю? – поинтересовался Алекс. – И больше семи раз они не работают.

– Я надеюсь, нам не придется искать убийцу аж почти два месяца, дядь. Так что мне их должно хватить.

– Есть еще одно «но». – перехватила инициативу Александра. – Я, конечно, дам тебе пароль от социальных сетей Тами. Еще ты можешь порыться в ее записях. Надеюсь, она поймет, что мы делаем это не из любопытства, а для расследования… Но скорее всего ты заранее не узнаешь всех ее знакомых, да и в вашем общении будут пробелы. Учеников придется запоминать. Что делать с этим? Не можем же мы тебе закачать воспоминания сестры!

Я кивнула. Вообще Саша могла бы передать нужную информацию от Тами мне, но только если бы та была в сознании. Сейчас же это невозможно, так что придется порыться в ее личных материалах. Как и тетушка, я надеюсь, близняшка не обидится, а действительно поймет, что это вынужденная мера. Но как быть с «провалами в памяти»?

– Слишком вы загоняетесь. – снова взял слово Майкл. – Все знают, что Тами без сознания, длинные языки уже наверняка разболтали. Так что Маре нужно просто сообщить, что после пребывания в больнице и лечения память еще не до конца к ней вернулась. Вот и все.

– Сына, ты гений. Весь в меня. – обрадовалась всемогущая.

На том и порешили. Я было всполошилась, когда Майкл упомянул про больницу. А вдруг кто-то позвонит в клинику, где до сих пор лежит Тами и узнает, что она так и не пришла в себя? Не хотелось бы стать Лжедмитрием! Но Саша меня успокоила. Да, врачи той клиники, куда близняшка попала сначала, уже наверняка поведали любопытным о состоянии Тами. Все-таки отравление – весьма необычный прецедент для мирного в общем-то городка. Но сейчас она на другом конце страны, а в той больнице никому никакую информацию не сообщат – только родственникам или по запросу правоохранительных органов. Так что любопытствующим не скажут даже, есть ли в клинике такая пациентка. Да и контакты учреждения еще надо отыскать и из простого любопытства никто этого делать не станет. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Итак, со всеми сложными вопросами мы вроде бы разобрались. А вот план был очень прост: выдавать себя за Тами и одним фактом своего существования бесить отравителя. Так себе идея, с этим были все согласны. Однако ничего другого не оставалось. Саша, впрочем, собиралась читать мысли тех, кто будет рядом со мной находиться. Я же намеревалась, под предлогом того, что мне надо освежить память, расспрашивать своих «знакомых», не ссорилась ли я с кем-то в последнее время, не затаил ли на меня кто-то злобу. Да, такие вопросы им наверняка уже предлагала полиция. Но я надеюсь, что пострадавшей ответят быстрее и честнее.

Еще, к моему большому неудовольствию, было решено, что приступлю я к выполнению своей миссии только через неделю. Я бы с радостью прямо сейчас отправилась в Сибирь, но все присутствующие, и даже Майкл, запретили это делать. Во-первых, надо было разобраться со внешним видом: вывести синий цвет с волос и обзавестись подходящей одеждой. А во-вторых, Гигия и Саша в один голос заявили, что никуда меня не отпустят, пока я не полежу достаточно времени в восстановительной капсуле.

Чувствовала я себя и правда неважно, так что возражать не стала. Семь ночей подряд я буду укладываться на восемь часов в аппарат и это должно меня поддерживать. Окончательно недомогание, по предположениям Гигии, пройдет только тогда, когда придет в себя Тами и ее избавят от последствий отравления.

Что же, до часа Икс время еще было. К тому же вся семья надеялась, что за эту неделю сестра очнется и сама скажет, кто пытался ее отравить. Тогда мне не надо будет участвовать в этом маскараде, да и родителям будет спокойнее. Я же решила, что вне зависимости от того, когда Тами придет в себя, обязательно поговорю с ней. Не надо нам враждовать. Когда Саша рассказывала, что сестру отравили и ее едва не стало, я в тот момент сначала даже и не поняла, что ощутила. Слишком мимолетным было чувство и прошло оно, когда я узнала, что Тами удалось стабилизировать и она еще с нами.

Но сейчас, когда после обсуждения плана, меня снова отправили в капсулу, я поняла, что это было за ощущение. Меня одновременно атаковали и липкий страх и леденящий ужас. Внутри на мгновение стало очень пусто и пустота эта затягивала, высасывала душу. Это очень больно. Наверное, так ощущают смерть близких. Но надеюсь, мне очень нескоро удастся проверить свою догадку.

И, пожалуй, лишь в этот момент я поняла наконец, что Тами мне дорога и насколько она мне дорога. Говорят, что ценность человека в твоей жизни понимаешь, лишь когда его теряешь. Мне же несказанно повезло: еще есть шанс все исправить. Только бы она пришла в себя! Я обязана найти виновного и наказать его. Но более того: я обязана спасти сестру, как она спасла меня.

Безусловно, было в этом желании и стремление отдать долг после того, как я увидела, каким образом Тами поступила в утробе. Но возникло-то само намерение еще до того, как я узнала, что она меня спасла. Просто потому, что мы сестры, самые родные друг другу люди. И должны быть близки. Мы и так потеряли слишком много времени. Но теперь я сделаю все, чтобы мы его смогли наверстать. Надеюсь, близняшка ответит взаимностью на мое желание.

– Мара, ты неисправима. – забурчала тетушка, которая так и не покинула лабораторию. А потому поняла, что я снова не отключилась. – Исполняю свое обещание. Спи!

Умение усыплять людей Саша унаследовала от Даниила. Он, правда, еще и пел, погружая человека в сон. Помню, в детстве мне очень нравилось, когда Дан убаюкивал меня таким образом. Словно добрый и любимый дедуля исполняет тебе колыбельную на сон грядущий. Но Александра обходилась без демонстрации вокала и просто сразу отправляла «пациента» в царство Морфея.

Объясняла она это тем, что поет отвратительно и если попытается исполнить колыбельную, то успыпляемый точно не сомкнет глаз. То ли от смеха, то ли от ужаса. По этой причине тетушка никогда не поет ни в караоке, ни во время семейных застолий. Я сначала думала, что это она так кокетничает. Но как-то случайно услышала пение Александры, когда она мыла посуду в гордом одиночестве. И поняла – не кокетничает. Впрочем, некоторым другим нашим родственникам медведь тоже основательно потоптался по ушам. Но это не мешает им терзать слуховые органы всех остальных!

Пока я думала о вокале всемогущей, та и правда погрузила меня в сон. Да так незаметно, что когда очнулась, я все еще размышляла о пении, как вдруг меня попросили на выход.

– А то спою, да еще дуэтом с Гигией! – пригрозила тетя, для которой все мои мысли были как на ладони. Тяжко это – иметь в родственниках такое количество телепатов!

– Уволь. – тут же отозвалась врач. – Боюсь, после этого девочке уже и капсула не поможет. Или даже не понадобится.

– Тогда я спою отравителю! – тут же сориентировалась Саша.

– Это на здоровье. – милостиво разрешило светило этрусской медицины.

Посмеиваясь, я покинула капсулу и попросила, чтобы мне сначала дали от души набить морду этому гаду. Но тут вмешался папа.

– Мара, мы вас с сестрой не так воспитывали! – ужаснулся он. – К тому же на мордобитье гада у нас целая очередь выстроилась.

– Подвинетесь. – сказала я, как отрезала. – У меня самое главное право. А когда Тами узнает, что я побывала ею, то быстренько выздоровеет и тоже ему от души накостыляет. Прекрасный стимул для выздоровления, кстати!

– Пусть все так и будет! – хором заявили все присутствующие.

После этого Гигия меня осмотрела, Саша накормила, а мама умыкнула на шопинг. Поскольку мне предстоит выдавать себя за землянку, то и одежду мы покупали на Земле. Ибо некоторые наши ткани незнакомы местным, да и фасоны бы вызывали вопросы.

Я, конечно, раньше видела одежду землян, и в магазины с немногочисленными сибирскими подружками заходила. Но местной одежды у меня не было и потому сейчас я впервые имела дело с продуктом земной текстильной промышленности. Опыт был удивительный и я постоянно всему изумлялась.

– Доченька, давай потише. – попросила мама. – А то люди уже думают, что ты с Луны свалилась.

– Ну они недалеки от истины. Только свалилась я с Нибиру. – поправила я родительницу, но звук и правда приглушила.

Однако мое удивление вполне можно понять. Дома мы, в основном, шьем себе одежду сами, по индивидуальным меркам. Поэтому вещи полностью отражают уникальность своих хозяев, да и сидят прекрасно. А вот на Земле одежда, выпускавшаяся массовым способом, оказалась сшита по усредненным стандартам, на каких-то идеальных людей в сферическом вакууме. Силуэты явно адресуются фигуре типа песочные часы, но ведь помимо него существуют еще как минимум четыре!

Отдельная проблема с ростом – я вот вымахала до метра восьмидесяти и многие предметы одежды пришлось отвергнуть лишь потому, что у них короткие рукава и брючины. Видите ли, средний рост женщины – 170 сантиметров. Но ведь есть как миниатюрные, так и высокие девушки, тонкие и корпулентные… Вот почему они проводят столько времени в магазинах. Вовсе не из удовольствия, а потому что сразу сложно найти что-то подходящее. Если, конечно, ты не та самая дама из вакуума.

Процесс меня утомил, да еще и цены на одежду ужаснули. Майкл иногда повторяет, что вещи должны стоить столько, сколько за них готовы заплатить. И хотя на Нибиру давно нет денег, я примерно представляю ценность тех или иных предметов в переводе на русские рубли. А тут выяснилось, что разумных денег стоит только одежда низкого качества. Тогда как хорошие вещи, которые должны стоить столько, сколько стоят низкокачественные, имеют изумляющие ценники. Хорошо, что проблем с финансами у нас нет. А как быть тем, у кого они есть? Носить плохую одежду, которая натирает сразу везде, да еще и разваливается через сезон и теряет привлекательный вид уже в магазине?

Я тяжко вздохнула. Все-таки надо избавляться землянам от денег, надо! Да и не только от них. Когда мы покупали одежду, мама показывала те фасоны, которые я вряд ли бы приобрела. Никаких джинс и коротких юбок, только классические брюки, пиджаки, длинные платья, блузки… Когда мы перешли к обуви, я было рванула к любимым кроссовкам и сандалиям, но была тут же остановлена.

– Нет, золотце. – покачала головой мама. – Берем более цивильную обувь. У учителей есть специальный дресс-код и надо ему соответствовать.

С тяжелым вздохом я перешла к туфлям и балеткам. Мрачно глядя на них, я думала, что дресс-код – это такой же предрассудок, как и деньги. И от него тоже надо избавляться.

Глава тринадцатая. Превращение в сестру

К счастью, шопинг оказался самым крупным изо всех зол. Правда, надо еще смириться с тем, что мне все это предстоит носить. Но дальше последовали приятные моменты. Например, я с удовольствием вернула своим волосам природный оттенок. Когда на плечи легли локоны цвета соломы, без малейшего намека на синеву, я радостно улыбнулась. А потом облачилась в только что купленную одежду и вышла к родным. Те сдавленно охнули и я поняла их чувства: действительно, теперь бы никто не отличил меня от Тами.

А еще, несмотря на то, что дар телепатии я не развивала, поняла: родители в этот момент снова подумали о сестре. Впрочем, они все время о ней думают, это естественно – ведь она тоже их ребенок. И все время живут надеждой на то, что она скоро придет в себя. А тут вдруг я, живое напоминание. Я успокоила их, а потом отправилась отдыхать в капсулу. Так сильно измотал меня поход по магазинам.

На следующий день мне предстояло изучить записи Тами, которыми снабдила меня Саша. Я читала ее дневники, переписку в социальных сетях, рассматривала фотографии. И казалось, что я начинаю понимать ее, что она рядом, будто бы я с ней веду бесконечную беседу. Скорее бы это стало правдой! Ведь у меня самой есть дневник и в нем я, когда еще начала вести записи, неосознанно стала обращаться в них к сестре. Постепенно это вошло в привычку. И она вела свои записи так, будто бы поддерживает диалог с близким человеком. Все-таки общего у нас действительно больше, чем мы думаем.

Я вдруг подумала, что мне надо еще лучше понять сестру, чтобы успешно выдавать себя за нее. А для этого стоило бы оказаться в ее комнате. Я попросила перенести меня на Нибиру и там несколько часов просидела в комнате Тами. Удивительно: она уже почти год тут не живет, только иногда на выходные приезжает. А выглядит все так, словно сестренка только на минутку вышла из своих покоев.

Вот ее кровать, аккуратно застеленная лаконичным покрывалом. Сверху, на подушке, покоится небольшой плюшевый мишка. Я внимательно огляделась по сторонам. Вообще в комнате Тами наблюдался армейский порядок. У меня, по сравнению с ней, настоящий свинарник.

Но лишь на первый взгляд ее спальня напоминала казарму. На самом деле, стены выкрашены в теплый и мягкий цвет, да и шторы соответствуют. На полу пусть и нет ковра, но он сам по себе теплый, светлого оттенка. Пусть книги стоят корешок к корешку, однако вот симпатичная закладка, а чуть поодаль – плюшевая подставка для книг. Уже упомянутая мной игрушка была не единственной. Вот за шторку зацепился миниатюрный коала, а со шкафа, хитро сощурившись, смотрит сова. Да и на единственном стуле покоилась мягкая и удобная на вид подушечка.

Это, совместно с записями сестры, дало мне понять: на самом деле, невзирая на внешнюю строгость и сдержанность, она очень ранимая, романтичная, трогательная. Я вот несколько более легкомысленная и часто даже не обращаю внимание на неприятности. А Тами все подолгу переживает, волнуется.

С новой силой подняло голову желание защитить сестру, помочь ей. Мы ведь семья и это нормально, если ты защищаешь того, кто сам это сделать не может. Впрочем, так должно быть не только в семье.

Все яснее я осознавала, какой же глупостью была наша многолетняя вражда. Вспомнила вдруг, как однажды высказался по этому поводу Даниил. Он, как и все вокруг, старался уважать наше желание дистанцироваться друг от друга. Но его доброе сердце не могло выдержать наших перепалок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Качели времени. Сказки сумасшедшего ученого

Вернуться

2

 Качели времени. Обилие времен

Вернуться

3

 Качели времени. In tempus et spatium

Вернуться

4

 Качели времени. Уже не дети

Вернуться

5

 Качели времени. Обратный отсчет

Вернуться

6

 Качели времени. Мама!

Вернуться

7

 Качели времени. У времени в плену

Вернуться

8

 Качели времени. Обилие времен

Вернуться

9

 Качели времени. У времени в плену

Вернуться

10

 Качели времени. Обилие времен

Вернуться

11

К. С. Станиславский

Вернуться

12

 Качели времени. У времени в плену

Вернуться

13

 Качели времени. In tempus et spatium

Вернуться

14

 Качели времени. Последние дни Атлантиды

Вернуться