Анастасия Михайлова
Свет твоей любви

«Каждый хочет быть артистом, но великий артист может прийти из ниоткуда».

– Так, теперь Демидова! Екатерина, прошу вас. Что нам покажете?

Екатерина Демидова. Девочка 18 лет. Пробует поступать в театральный институт имени Бориса Щукина при Государственном академическом театре имени Евгения Вахтангова – высшее учебное заведение в Москве, готовящее специалистов по актёрскому искусству (специализации «Актёр драматического театра и кино», «Актёр музыкального театра») и режиссуре театра (специализация «Режиссёр драмы»), магистров по направлению «Театральное искусство» и кадры высшей квалификации по направлению методология и технология профессионального образования «Театральная педагогика» (аспирантура).

– Я вам представлю отрывок из поэмы «Слова о полку Игореве» – «Плач Ярославны».

– Пожалуйста, демонстрируйте!

– Над широким берегом Дуная,

Над великой Галицкой землёй

Плачет, из Путивля долетая,

Голос Ярославны молодой:

«Обернусь я, бедная, кукушкой,

По Дунаю-речке полечу

И рукав с бобровою опушкой

Наклонясь, в Каяле омочу.

Улетят, развеются туманы, …

– Так, стоп-стоп! Слабо! Следующий! У вас недостаточно таланта, девушка!

– Ну, Владимир Антонович. Я… Я, – Катя не на шутку начала плакать прямо перед приёмной комиссией.

– Я понимаю. Вы готовились. Вы учили. Но, нет.

Расстроенная Катя покидает залу.

– Девушка! Екатерина! Погодите! – её окликнул чей-то высокий голос не молодого мужчины.

– Меня зовут Макеенко Владимир Павлович. Сожалею, что экспертная комиссия вас завалила и не пропустила. Вот вам визитка.

Катя приняла в руки бумажную карточку.

– «Авиловцы». Что это?

– Этот театр возник 7 лет назад. Художественный руководитель – Авилов Виктор Васильевич. Пару лет назад отказал мне в приглашении его на главную роль в моём фильме. Думаю, вам он не откажет. Это самое малое, что я могу для вас сделать!

– Ну, что мне ему сказать?

– Скажите, как есть. Он человек – понимающий, он не откажет Вам. Будьте уверены. Прощайте! И удачи!

И Владимир Павлович покинул растерянную, но заинтересованную Катю. Она ещё раз тихо произнесла, глядя на визитку:

– «Авиловцы».

Она сразу пошла в этот спектакль, что находился на Патриарших под номером 13. Везде было шумно, видимо было какое-то мероприятие. Но, как он выглядит-то? Повсюду были фото и афиши на стенах.

– Ах! – воскликнула Катя, – наверное, это он, – глядя на фото из постановки «Скамейка».

И тут она услышала чьи-то восторженные вскрики. Заслышав их, Катя спряталась за угол:

– А, ну, как вы там делали раз, два, три, четыре! Ха-ха-ха! В общем нормально! Ладно, идём переодеваться!

Она увидела худрука в компании каких-то четырёх девушек. Он шёл пританцовывая, изображая по всей видимости то, что сейчас исполнили его ученицы. Позже она ходила среди достаточного количества народу, разыскивая Авилова. И вот она увидела его в компании троих, правда со спины. Эту рыжую макушку нельзя было не заметить. Он с кем-то общался, попутно выпивая содержимое из бокала. Катя не знала, как к нему подойти. И лишь дождавшись, когда он от этих ребят отошёл, быстро пошла за ним.

– Извините! Вы Виктор Васильевич?

– Он самый, – и Авилов на веселе резко повернулся к Кате.

И тут она снова начала плакать.

– Ойоёй! Почему ты плачешь? Что случилось? Спектакль не понравился? – решив, что это зрительница, которая уходит со спектакля разочарованной.

– Нет, спектакль чудный. Вот – и она дала ему в руки визитку.

Он глянул на неё и спросил:

– Кто тебе дал её?

Катя не ответила. Тогда он, поняв, что это уж точно не коридорный разговор, пригласил Катю в свой кабинет. Катя была не против. Там Катя удобно устроилась на диване и Виктор предложил ей чашку чая с сушками.

– Так-с. Ну, успокоилась хоть немного?

– Да, спасибо! Меня зовут Екатерина Демидова. Сегодня я пробовала поступить в «Щуку», – и Катя поняла, что снова будет плакать.

Виктор, вытащив из нагрудного кармана платок, протянул Кате.

– Так. И … не поступила, да?

– Да. Я не знаю, что я скажу родителям, особенно ба…бабушке.

– Что представляла им?

– «Плач Ярославны».

– Вот сейчас у тебя прям что ни на есть плачь. И чего не взяли? Ну, ладно, ладно. Я пошутил.

Катя даже на миг перестала плакать. Даже слегка улыбнулась.

– А визитка от них значит. Хотел бы я знать, кто дал? Ну об этом потом. Вот что, Катенька, я предложу тебе учиться у меня. Попробовать себя. Подружишься с труппой. Я уже 7 лет выпускаю якобы, как считали прославленные театры – бездарей. Но это не так. Ко всем нужен подход. Будь уверена и не переживай.

Вечер. Театр опустел. И лишь один сотрудник так и не ушёл с работы или не один?

– Вы не постучались, Виктор Васильевич! – испуганно воскликнула Катя, прикрываясь полотенцем.

– Прошу простить. Я не ожидал, что в театре ещё кто-то остался. Почему ты не дома? – спросил Виктор.

– Не могу. Не тянет меня вернуться домой, – и Катя прошла за ширму, надевая платье.

Виктор был удивлён.

– Погодь! Ты не из Москвы?

– Нет! Из Санкт-Петербурга.

– А! Красивый город, – мило улыбнулся Авилов, – мой любимый. Ты смелая девушка. Покинуть в одиночестве родные края и строить карьеру вдали от дома.

– У меня была цель. Я её почти осуществила, если бы не экспертная комиссия. Я уже была бы в «Щуке», – с досадой закончила Катя.

– Ну, допустим, ты себя ещё не раскрыла достаточно, я пробую тебя сейчас в тех ролях, в которых пробовал других начинающих актрис. Но до Анжелы тебе ещё далеко. Она сама избрала себя примой, когда ко мне её направили.

– Она знала вас? – поинтересовалась Катя.

– Да, она видела почти все мои работы в театре на Юго-Западе. Я высоко оценил её талант и подачу себя в разных амплуа. Но тебе предстоит трудиться, чтобы выйти на нужный уровень. Тогда я сделаю тебя её дублёршей.

– Дублёршей, – чертыхнулась девушка.

– Что такое? Это хорошее предложение на первых порах. Наша команда любит импровизировать на сцене. Поучаствуешь в их капустниках, монологи почитаешь, дуэтами споёшь. Вот у нас скоро к 8 марта будет капустник. Выбери себе те характеры персонажей, какие считаешь удачными для твоего образа. А я посмотрю на тебя.

– Хорошо, Виктор Васильевич!

Виктор уже собирался уходить, как всё-таки решил спросить:

– Кстати? Кто-нибудь из труппы тебе уже понравился?

– Да! Но это никого не касается.

– О, как! Стало быть это твоя тайна. Что ж. Да будет так. Молчу и ухожу. Учи роль!

Виктор уходит, оставив Катю наедине с папкой сценария будущей постановки. Роль маленькая. Катя слегка всплакнула.

Виктор садится в свой мерседес и уезжает.

На утро Кристина находит Катю, уснувшей над листком сценария. Они пьют чай с пряниками и делятся размышлениями над будущим спектаклем. Она много спрашивает о театре, о труппе, о ней самой в этой труппе и о … Викторе.

– Скажи, как давно ты в труппе? И как сюда пришла, – прихлёбывая чай, спросила Катя Кристину.

– У меня родители актёры. Продолжаю их династию. Папа играл когда-то с Виктором в постановках. Они крепко дружили, пока папы не стало. В память о дружбе, Виктор взял меня на обучение. Я тут уже 5 год. Мне тут нравится.

– Круто! А сам театр когда был создан?

– В 1996 году. Нам долго не давали помещения. Теперь дали. Пей чай, а то остынет.

– А Виктор. Что он за человек?

– Со слов отца знаю немного. Знаю, что он таинственный. Есть темы от которых он уходит, не хочет поднимать. Актёр от Бога, если можно выразиться так. Образования у него нет. Его лицо, вот его и диплом и сертификат. Да никто и не спрашивает. Он уважаемый человек в Москве. За 6 лет не было такого, чтобы никто отсюда не пробился на большую сцену. Он, если видит на что способен начинающий, сделает всё, чтобы пробить его. В этом он молодец. Не бросает никого, – и Кристина съела ещё один пряник.

– Да, интересно. А сколько ему лет?

– 42.

– Молодой. Не женат?

– Да. Ну ладно, заболтались. Допивай чай! Я пока схожу посмотрю, сколько нас набралось. И помни, нашего разговора о нём не было. Виктор не любит, когда его обсуждают. Он если захочет, сам расскажет о себе.

И вот настал долгожданный день. День показательных выступлений, пока что только преподавателю. До комиссии ещё далеко. Какие только песни не выбирали одногруппники, в духе времени и не только. Все, естественно, являются тайной преподавателю, и даже, своего рода, сюрпризом.

Катя страшно нервничала. Нет, она знает, что хочет представить. Но поймёт ли её Виктор. Она боится, что нет. И её ждёт ещё одно разочарование в жизни. Зная о Викторе так немного, она уверена, что он не станет её щадить. Здесь-то точно. Промахнуться нельзя!

– Тэк-с! Сегодня ваш первый показ. Каждому из вас я дал время определиться с тематикой, музыкой и мизансценой и костюмами. И хотя я не сторонник костюмных выступлений. Костюм скрывает ваше актёрское нутро. Я же должен его видеть. Если выйдет царевна, значит кокошник. Если выйдет пират, стало быть треуголка. А вы должны выйти в своих обыкновенных повседневных костюмах. Поэтому в этот раз без костюма, ребят. Поехали! Анжела! Ты первая, – и Виктор, своей знакомой всем походкой, прошагал от сцены к первому ряду, где удобно расположившись стал дожидаться первого экзаменуемого.

Анжела не заставила его долго ждать. Она вышла с песней группы «REFLEX» «Танцы», чем снова удивила своего худрука вольностью выступления в ультракоротких шортах и лабутенах.

Катю не порадовало такое перевоплощение на сцене. Неужели Виктору Васильевичу может понравится такое. Тогда это не театр, а бордель. И она не станет выступать в таком виде. Но, если ей нужно угодить мастеру, то ей придётся это сделать.

Дальше выступил Дима на мотив песни Жени Белоусова «Девочка моя синеглазая», и снова худрука обрадовала постановка и подача себя.

Ещё три кандидата и Катина очередь.

– Ну что же Владик, видишь себя отважным рыцарем. Похвально! Только в песне старайся не проглатывать буквы. Ведь ничего же тогда не понятно. А так всё прекрасно. Так, теперь Катя! Катя!

Зазвучала музыка, вполне себе нежная и глубокая. Катя опустив глаза вышла на сцену. И поняла, что не сможет. Она с расчётом на костюм и дым в зале решила, что будет легче. Но ей всё усложнили. И она расплакавшись убегает за кулисы.

– Стоп! Вернись! Что случилось? Почему заплакала?

– Я поняла, что не смогу.

– Текст, что ли не выучила? В чём загвоздка?

– Мне стало нехорошо. Извините!

Катя убегает со сцены.

Её ловит, только что выступившая на ура Кристина:

– Кать! Давай не финти! Чего ты так испугалась? Ну!

– Я-я-я, я не знаю. Он один в огромном зале, пустые кресла. Я не смогла, Кристи! – и Катя снова заплакала.

– Ну вот это да! Перестань плакать и соберись! Виктору уж точно не понравятся плаксы на сцене. Ты и его поставила в неудобное положение.

– Чего?

– Мочало! Это значит, что он целыми днями, как рыба об асфальт, из нас «великих актрис» делает, а ты вот так вот значит. Извинись перед ним! Ты уже взрослая.

– Если я появлюсь перед ним, он такой взгляд подымет, что я в лужу перед ним.

– Да не станет он! Пожурит, конечно, как и всякий педагог. Очень не хорошо ты с ним поступила, – и Кристина, стуча каблуками оставила Катю наедине со своими мыслями.

Теперь очередь Киры выступать. Песня Ирины Салтыковой «Мне говорят, ты сошла с ума» насторожила всех. Своеобразная хореография. Просил же, в повседневной одежде выступать.

– Стоп! СТОП! СТОП! Стоп. Что это такое на тебе надето, Кир? – удивился Виктор.

– Юбка.

– Юбка, из-под которой сверху видно твоё нижнее бельё, извиняюсь!

– Это такой дизайн юбки, сейчас все девчонки разбирают в «RESERVED».

– Никаких излишеств! Девушка должна выглядеть скромно.

– Да не будьте вы старпёром! Это писк моды.

– Так, вон со сцены! Растрёпа! Что у тебя на голове? Что за помада? – Виктор был вне себя.

– Yves Saint Laurent.

– Да хоть «Maybelline NY»! Грубить мне! Даю тебе шанс переодеться и смыть с себя эту «окраску».

Огорчённая Кира поспешила уйти, но остановилась:

– Хм! Когда вышла Анжела в коротких шортах и колготках в рыбацкую сеть, вы ей ни слова не сказали, извините!

Когда подвели итоги, многие пересмотрели свои взгляды относительно сценического образа и «сквозного действия». Виктор всем дал в назидание свою книгу «Монологи на заданную тему» и книгу К. Станиславского «Работа актёра над собой».

Катя, успокоившись, решила исправить ситуацию и дать увидеть себя Виктору наедине на сцене. Что же её испугало? Она пока не понимает и думает, что оставшись с ним наедине, у неё всё получится.

Его найти было сложно. Он был на совещании и не совсем был в настроении, когда вышел.

– Виктор Васильевич! Извините меня, пожалуйста, что я вот так вот сбежала со сцены в истерике. Я подумала, может дадите мне второй шанс прямо сейчас?

– Катенька! 11 час вечера. Все устали и я в том числе. Завтра.

– Я не дотерплю до завтра! Не заставляйте меня мучится угрызениями совести ещё и ночь, – Катя опустила глаза.

– Хорошо! Только одна песня. Лёня ещё здесь?

– Да.

– Какая песня у тебя была?

– Я. Может быть вы сами мне поставите ту, что считаете нужной?

– Ладно! Иди на сцену. Я скажу Лёне.

И зазвучала песня Игоря Корнелюка «Город которого нет». Виктор присел возле сцены, попутно закуривая сигарету. Катю нисколько не удивил его выбор. Наоборот, она поняла, что он жаждет в данный момент выступление, сыгранное на одном нерве. Так, как его когда-то учили. И она решила выложится по полной, но тут Виктор прервал музыку, после первого куплета на проигрыше.

– Стоп! Ну что ж! Вторые роли только пока могу дать. Очень слабо в припев вошла. Я ведь, действительно, хотел, чтобы ты оказалась в городе которого нет, в данных предполагаемых обстоятельствах. Не обнажила душу. Начало у тебя было хорошее. Потерянный взгляд, руки ищущие. Ты хореографией занималась?

– Да.

– По тебе видно. Пожалуй, если будут танцевальные номера, ты сможешь в них участвовать. Гибкость есть, танцуешь неплохо. Но, вторые роли.

– Ну, пожалуйста…

– Старайся! Изучай, наблюдай, не копируй. Создай что-то своё. А на это нужно время и терпение. Талант увидел, молодец. За то, что захотела исправить ситуацию, предоставив мне выбор песни тебе, тоже хвалю. Я мог бы что-нибудь и похлеще выбрать. Но такая музыка – это предел для начинающего артиста. И бонус, чтобы стремится к самосовершенствованию. Отдыхай! До завтра!

– Спасибо, Виктор Васильевич!

– Не стоит!

Катя, решив, что останется в театре до завтра, направлялась в комнату отдыха, что располагалась на 2ом этаже возле кабинета завлита. Но, удивилась, что там кто-то был. Как и полагала Катя, худрук не поехал домой, а решил заночевать в комнате по соседству, а именно тут.

– Виктор! Вы спите? – спросила Катя.

– Нет, а ты почему здесь?

– Мне стало скучно. Я так долго репетировала, что, кажется, случился перегул. А вы чего не засыпаете?

– Думаю над завтрашним спектаклем.

– Не беспокойтесь! Всё будет, как в аптеке, – присев в кресло напротив кротко проговорила Катя.

– Это будет твой дебют.

– Я не подведу. Ну всё же вы должны заснуть. Моя бабушка тоже часто ночами не спала. Зачитывалась.

– Жива-то бабушка?

– Да, живёт в деревне. А я боюсь её расстроить, что не поступила в «Щуку».

Но, может быть это и к лучшему. Мне у Вас нравится, – сказав это, Катя взяла в руки журнал, что лежал рядом.

– Кто у тебя принимал документы в Щукинском? – поинтересовался Виктор.

– Макеенко Владимир Павлович.

– И это он тебя ко мне направил?

– Да.

– Фамилия знакомая. Не помню откуда. Возможно, когда-то он мне делал какие-то предложения по съёмкам или по спектаклям. Чтобы ты знала, я когда-то был задействован сразу в четырёх театрах. И ничего, успевал. Столько новых зрителей появилось. Фанаты дежурили у каждого служебного входа. Забавно было. Как меня секьюрити чуть ли не под руки выносили из театра, сразу в машину и подальше от них.

Со мной как только не пытались познакомится. И фотографии для автографа подносили, чтобы я им свой телефон оставил. И лопатник один раз вытащили, чтобы потом вернуть после спектакля в театре. А один раз в подъезде девушка не дождалась меня и заснула на подоконнике. Я уж думал, померла. Пока приводил её в чувство, такси вызывал. Всё-таки ветер у вас у девушек в голове, ветер.

– А где гарантия, что те девушки, что обучаются у вас сейчас, тоже не фанатки? – парировала Катя.

– О-о-о, Катюш! Это пройденный этап. Чьи-то родители меня знают, чьи-то дети, увидев меня раз в кино или на сцене, решили стать моими учениками. Мой стиль игры, он только мой. Я всю жизнь веду борьбу с тем, что принято. У меня нет актёрского образования, но я народный артист России. Это негосударственное учреждение, но входит в топ-100 культурных заведений Москвы. Так что многое, естественно, зависит от меня. Но и от вас, учеников, тоже. Я слишком долго был мастером, теперь пора делится опытом.

– Почему вы решили стать худруком, вы же рискнули четырьмя театрами, где с успехом шли ваши спектакли: «Забыть Герострата», «Мастер и Маргарита», «Туда и обратно или повесть о Хоббите», «Парфюмер». Что произошло?

– А ты, оказывается, знаешь и это, – с ухмылкой повернулся Виктор.

– Афиши ещё кое-где висели. И потом, что же я в детстве в музеи при театрах не ходила? Ваше лицо трудно не вспомнить.

– Я ушёл оттуда по известным причинам. Когда создавался кружок «Авиловцы», я не был худруком. Я проводил там мастер-классы. И многих детей я направлял в театр «Киноспектакль», где шёл «Хоббит». Дальше нам дали помещение на Патриарших прудах. И в скором времени я создал свой театр, где с успехом прошли первые постановки «Скамейка», «Забытый чёрт, или деревня Далскабаты», «Новая сказка о хрустальной туфельке». Так со мной многие захотели сотрудничать. Даже дали звание заслуженного деятеля культуры. Вот так вот, Катюш. О, Боги! Первый час. Давай по домам. Завтра, ой, уже сегодня первый прогон.

– До свидания, Виктор Васильевич!

– Угу!

Новый день. Новые планы.

Виктор, решив, что домой завтракать не поедет. Какое там? Вечером, после ухода Кати выпил литра 2 какой-то бодяги. Он пошёл в свой родной Юго-Запад. Там ему по-скорому приготовили кофе с круасанами. Но, не всё так просто. Он ждал человека.

– Здорово! – с Виктором слегка вольно поздоровался мужчина, примерно его же возраста.

– Здорово, Ген, здорово!

– Чего звал? Да ещё в такую рань.

Геннадий Карташов – старый школьный друг Виктора, посвятивший себя после школы кино. В частности журналистике. Он – кинокритик.

– Ген! Вот у тебя было так в жизни, нравится баба, а она никак. Видит в тебе посредственность. И ведь не намекнёшь, что крутишь со мной ради большой сцены.

– Стоп! Ты чё, опять? – Геннадий обещал больше ничему не удивляться, что в жизни Виктора будет происходить.

– Да! Но, на этот раз серьёзно.

– И кто она?

– Она роза. Нет, бутон розы.

– Малолетка?

– Нееет!

– Где познакомился?

Виктор не стал скрывать:

– Взял её в свою труппу по знакомству. И понял, что у неё талант.

– О, тогда тебе, наверное, особенно больно. Ведь она каждый день перед тобой. А ты всё вкруг да около, – и Геннадий позвал официантку, – Анют, сделай мне тоже кофе, пожалуйста.

– Я пытаюсь заменить это строгостью, чтобы она не знала. Да, вдобавок ей уже кто-то нравится из труппы. Что я ей?

– Ты всю жизнь гнёшь спину в этой профессии. Пора бы дать передышку. Как её зовут?

– Катя. Катенька. Катюша.

– Ой, всё, братан! Поехали-ка отсюда. Две бутылки влил в себя и ладно будет, – Геннадий слегка уловил запах алкоголя.

– Она будет примой! Звезда моя.

А тем временем в театре.

– Катюша? – на ходу из буфета позвала Кристина Катю, – завтра у нас выходной. Виктор просил передать, что ты вместе с ним пойдёшь гулять по театру, узнавать здание.

– Зачем? – удивилась Катя.

– А кто лучше всего даст обзорную экскурсию, если не основатель? Тебе понравится.

Театр представлял собой нечто, похожее на комод знатной дамы. Так-то всё было благоустроено. Переходя из одного помещения в другое, казалось, переходишь в другое измерение. Отделка была в нежно-голубых тонах выполнена, очень светлые все коридоры, светильники в виде руки, осторожно держащие свечи. Виктор рассказывал, что спроектировал эти светильники со своих рук. Как тогда в 1976 году впервые держал в руках свечки на первом своём спектакле. Вот фантазия так фантазия. Дальше искусная отделка коридоров с картинами и канделябрами, величественная лестница с алым ковролином. Вот артист, так артист. Где снялся, всего нахватался, а потом и в жизнь воплотил. Дальше была галерея с его портретами, но не в пол, а брошюры и афиши, фотоснимки зрителей и приглашённых фотографов. Люди, с кем Виктор в своей жизни пересекался, и уголок-музей его костюмов из различных постановок, реквизиты. Видеофрагменты кинофильмов и спектаклей. Виктор видел, как Катю это всё заворожило. Зачем ему дом, если отгрохал такой дворец-театр?

– Теперь, Катюша, помещение, которое тебе особенно понравится – наша костюмерная, – и тут открылись двери и перед Катей предстали длинные кронштейны с различными костюмами. Аж глаза разбегаются.

– Ну, чего? Для капустника ты уже выбрала себе наряд?

– Н-нет,– робко ответила Катя.

– Тогда пройдись и осмотрись, может что и подберёшь?!

И Катя пошла вдоль кронштейнов.

– Вот этот чёрный костюм, как у вас, вроде бы идеально подошёл к песне «Город которого нет».

– Хочешь задрапировать себя в чёрный строгий костюм, хм! И зритель не поймёт, какая ты под ним. Фигура скрыта будет

– Ну да, я же не у пилона танцевать буду.

– Я не об этом, – и Виктор взял в руки первое попавшееся платье сбоку, – вот если бы я был девушкой, я бы выбрал этот вариант.

Катя повернулась и не смогла сдержать смеха. Виктор приложил к себе платье розового цвета с рукавами фонариками, а другой рукой в миг уложил свои длинные рыжие пряди в кичку.

– Нда, бантика розового ещё не хватает, – и Виктор вернул платье на место, – что такое?

Катя почти плакала от смеха.

– П-п-п, ах-ха-ха, простите! Вы так уморительно сейчас выглядели. Невероятное преображение.

– Так, Катюш! Мы гуляем уже больше часа по театру. Предлагаю перекусить.

Тут на углу есть харчевня «Бамбарбия». Предлагаю отобедать там … со мной.

– Вы угадали, я с утра ничего не ела.

– Ну так нельзя. Что совсем маковой росины…?

Катя закивала.

– Ну тогда тем более идём.

Как не кстати дождь пошёл. Каждый шёл под своим зонтом. Катя ещё раз удивилась его аккуратности не залить дождём своё пальто.

В харчевне официант не заставил себя долго ждать.

– Вы уже определились с заказом?

– Да, – первым подал голос Виктор.

– Мне «Фермерскую грудинку с морковью», ей «Куриные медальоны с варёной картошкой», чай с лимоном и милк-шейк «Микки Маус».

Катя даже рта не успела открыть, так вот он всё быстро решил за неё. С одной стороны проявил заботу, с другой повёл себя, как хозяин. Она только начала присматриваться к нему. Но уже делает двоякие выводы.

– Ты же не против? Я посчитал калории. Тебе в самый раз и за завтрак и за обед, – и он улыбнулся ей самой, что ни на есть очаровательной из своих улыбок, и дальше, сложа руки домиком, стал рассматривать свой блокнот.

– Нет, курицу люблю, а вот милк-шейк? Что в него входит?

– Молоко, ваниль, банан и печенье «Орео». Тебе понравится.

За трапезой они не общались. Так все проголодались. Чай с лимоном пили долго, так как каждый пребывал в своих мыслях.

– Вы часто здесь бываете? – внезапно вырвала его из дальних мыслей Катя.

– Да, я часто бываю здесь. Когда деловая встреча, когда фуршет.

– А сейчас у нас, я надеюсь, чисто деловая встреча? – и Катя замяла салфетку под столом, что не укрылось от Виктора.

Он вернул чашку в блюдце и многозначно посмотрел на Катю.

– Нет, просто дружеские посиделки.

– Ведь вы же не знали, что я голодна.

– И мне так кажется, что за этой экскурсией по театру и скрывалась это самое «свидание» здесь и именно в выходной.

– На что ты намекаешь?

– Я знакома не понаслышке с таким типом худруков, которые сначала свидание, потом постель, потом главные роли. Вы неплохо придумали. Большая удача, для такой бездарности, как я. Извините меня, Виктор Васильевич, я ухожу.

«Пиворама» пивной ларёк возле театра на Юго-Западе (пр. Вернадского д.125)

– Ты знаешь, Серёга, мне кажется, что я в этой жизни что-то упустил, – начал разговор Виктор, когда Сергей принёс две пинты пиво.

– Снова хандра! Снова самокопание! Пятый десяток пошёл. Жениться тебе надо. Вот что ты упустил. Работа-работа. Это твоя и любовница и жена. Я слышал, что ты даже спишь на своём рабочем месте. Совсем уже.

– Ты не понимаешь, Серый, толку мне, кровать дома или диван в комнате отдыха, – Виктор хлебнул пива и улёгся на сложенные перед собой руки.

– О-о-о, брателло, да ты никак, как у нас тогда говорили, втюрился?! Ну и кто она? Кондукторша, контролёрша, уборщица?

– Моя студентка.

Серый поперхнулся.

– Чё?

– Я думал горы ради неё сверну…– Виктор потянулся за сигаретой.

– Я тебе щас шею сверну, Рыжий! – Серёга не стал бы церемониться, но всё-таки возраст уже не тот, – теперь тебя на малолеток потянуло? Хоспаде, что происходит? Ты как отпочковался от нас, я в тебе стал замечать страшные перемены. Ты изменился. А ещё эта девица тебя. Околдовывает.

– Да, не нашёл я в тебе отклик своей душе. Ты такой же, как все. Ждал, пока тебя самого захомутают. Обижался, когда какая-нибудь цыпочка под пиджак полезет ко мне, а не к тебе. И не потому что я народный артист, а потому что… Сказал бы я, потому что.

– Ну чё ты завёлся, в натуре? Решил жениться, дерзай! Плевать, что молодая, плевать, что озорная. Её поколение вообще тянется в основном к тем, кто старше 30. Так что ты в самом эпицентре. Не потерялся, молодец! Сними этот дурацкий галстук. Он тебя ваще не красит, – Серж закончил громкую тираду и выкушал до конца пинту пиво.

Как это звучало бы не странно, но Виктор так и не допил пиво до конца.

– Ну, чего? У меня спектакль через 30 мин.

– Чё играете сегодня? – спросил Виктор.

– «G-GAY опера». Без тебя теперь. А ведь лучше тебя бродягу Филча никто не сыграл.

– И ты бухой пойдёшь играть? – тихо спросил Виктор, не сводя глаз от окна.

– Да я не особо-то и пьян. Так пригубил. А ты ваще не пил.

– Я её пригласил в кафе, она была голодная. А вышло всё иначе. Она посчитала меня последним негодяем, который пытается извращёнными способами пробить её на большую сцену. И теперь всё. Это клеймо мне, ты понимаешь?

– Я думаю, психолог ты неважный, Вить. Раскапризничалась деваха, а ты в кусты, – спокойно ответил Серый, попутно закуривая сигарету, – альфа-самец тут не работает. Выведи её на нормальный разговор. Помоги ей в чём-то. Чтобы она видела, что ты это делаешь искренне. Хотя ты всегда искренен. Но тут, видать, девка не промах. Крепкий орешек. Вдобавок, в отношениях с прекрасным полом ты всегда выбирал сложную сторону общения. Только вспомни. Гладиолусы на голову, отвёртка в грудь, каблуком по шее. Мне перечислять?

– Нет, не хочу вспоминать. Иди. Играй спектакль. Я заскочу в театр. Там репетиция уже во всю идёт и без меня. Пока, Серый!

– До скорого, Рыжий!

Виктор в пьяном виде приходит к Кате домой. Звонок в дверь её квартиры напугал Катю. Кому может прийти в голову появится на пороге её квартиры?

Катя с опаской спросила:

– Кто там?

Виктор быстро ответил:

– Я.

Донельзя глубокий с хрипотцой голос взбодрил её. Она, не раздумывая, открыла дверь. На пороге стояло нечто, похожее на тень. Точнее, пыталось стоять, т.к. одной рукой придерживалось за наличник.

Катя испугалась:

– Господи! Что с вами? Авария? Вам плохо?

– Да, мне плохо! И поэтому я пришёл к тебе! – Виктор почти валился с ног.

– Заходите. На улице непогода и холодно. Вы в одном пальто и без шарфа, – Катя любезно пригласила его.

Из последних сил господин прошёл в её квартиру и позволил себе упасть на кресло.

Катя прошла за ним.

– Могу предложить чай горячий с крекерами.

– Вот в этом ты вся, доброта и искреннее милосердие.

– Да как же иначе? Вы ведь можете заболеть.

И тут до неё стало доходить, чем вызвано его состояние.

– Стоп! Вы пили?

Виктор нагло стал себя защищать:

– А что? В выходной я не могу себе позволить?

– И сразу же после решили прийти ко мне?

Виктор насторожился:

– Мне уйти?

– Я не знаю, чем мне грозит Ваше пьяное состояние. Но прошу, оставайтесь на месте!

Катю научили в детстве, чем опасен человек, когда выпьет, а уж тем более мужчина.

Виктор закрыл лицо руками, а после приоткрыл глаза:

– Ты боишься меня? Боишься, что могу спятить, или озвереть. И в пьяном угаре возьму и наброшусь на тебя? Вот за кого ты меня принимаешь? Я до такого ещё ни разу не допился в своей жизни. Я только хотел узнать (встаёт)

– Прошу, на месте! – Катя выдвинула вперёд руку и отошла назад.

– Понял. Покорно остаюсь на месте. (садится)

– Я всё же за чаем.

Катя, разрядив ситуацию, встала и повторила своё предложение.

Виктор понял, что она не отступятся:

– Не откажусь.

Катя поспешила на кухню. Ну вот куда его? Иметь дело с милицией ей никак не хотелось, будучи приезжей. Вдобавок, он её преподаватель, которому она обязана. Но то, что он в таком виде впервые предстал перед ней, наверное его таким никто и не знал прежде.

– Что Вас побудило взяться за бутылку? – раздался голос Кати из кухни.

– Бутылки. Из-за женщины.

– Вам жена изменила?

– Я не женат. Эта женщина, очень многое для меня значит.

Кате стало интересно:

– И что же эта самая женщина не хочет Вас видеть?

Виктор понял, что она не знает, о ком он говорит:

– Боится.

– Боится выйти на разговор или вообще? – Катя, продолжая разговор, принесла чашки с чаем.

– Вообще. Я ей неровня. Слишком разные.

– Но женщина не только должна любить глазами. Она, в первую очередь, любит ушами. Говорите ей чаще комплименты. Подарки, приятные мелочи. Угадывайте малейшие желания, и тогда, я думаю, она от вас не отвернётся, – закончила Катя.

Виктор завозился, выискивая сигареты:

– Можно я покурю?

– Да. Нужно уметь обаять. А вы, я думаю, сможете. Плюс вы богаты и знамениты, это тоже кое-то значит. Она должна видеть вторую сторону вашей медали, насколько вы заботливы и принимаете участие в её судьбе. Может быть сделаете такое, чему она будет Вам благодарна всю свою жизнь. И это вас сблизит. Я верю в судьбу и Вам того же желаю.

Виктор смотрел на неё и думал:

– Вот я слушаю тебя и думаю, откуда ты такая? Размышляешь с мудростью взрослой женщины.

Катя вздёрнула бровь:

– Просто очень человечно рассуждаю. И это жизнь. На этом построен мир.

– Чай у тебя вкусный. И крекеры, кстати тоже. Я наверное, пойду. Кажется, хмельные пары рассеялись. Голова ясная, но за руль я не сяду.

– Да-да! Завтра в театр. Хм, смешно! Обычно, завтра в школу, завтра в школу. А тут театр. Желаю Вам выспаться, и найти общий язык с Дамой Вашего Сердца.

И он ушёл, а Катя не смогла сомкнуть очи до конца ночи. Слишком всё было внезапно. И ещё гроза как некстати за окном возникла, ливень хлынул. Интересно, дошёл ли Виктор Васильевич до дома в целости и сохранности?

Репетиция капустника шла во всю. За место себя Виктор поставил Галину Митрофановну, негласного завлита его театра. Тётя была далека от искусства, но строга и не терпела, когда что-то идёт «не по системе». Все остальные были слишком молоды, а потому сговорится не составило труда. Когда-то и Виктор был молод и горяч. Его бешеная работоспособность порой прибавляла ему годы жизни. А в принципе это та же самая усидчивость, ответственность и стремление всё довести до конца.

– И раз, и два и раз и два. Выше! Выше! Анжела! Ма-ла-дец! – отбивая ритм, Галина Митрофановна тренировала Анжелу.

– Я больше не могу! – Анжела пошатнулась у станка.

– И какая ты после этого лучшая ученица Виктора Авилова? Если после 55 поднятий ног в кан-кане ты уже сломана? Сама же выбрала номер с кан-каном. Балетмейстер в отпуске. Скажи спасибо, что не 155. 10мин отдыха и снова к барьеру! – строго сказала Галина Митрофановна и вышла за Максом.

– Маским! Максим!

Это был молодой человек лет 28-30, чьё упитанное телосложение гармонировало с его слегка заострёнными чертами лица. Он был одет в чёрного цвета футболку, такого же цвета джинсы и ботинки. Это была его и повседневная одежда и одежда для репетиций тоже. Он пытался наиграть мотив на гитаре.

– Максим! Следующий номер твой! Ждём, – неожиданно для Максима заглянула Галина Митрофановна и тут же скрылась за дверью.

– Бегу! – и Максим, весело подпрыгивая, слетел с лестницы и быстро завернул за угол, где неожиданно столкнулся с девушкой, которая была ниже него на целую голову. Она несла папки сценариев, которые попросила захватить из кабинета Виктора Галина Митрофановна.

– Привет! Красавица, ты так спешишь.

– Извини! Я не хотела.

– Давай помогу собрать папки! Куда ты их несёшь?

– Галина Митрофановна велела. Худрук неожиданно исчез. Так что пока она за него. Вредная такая.

Макс поднял папку сценария где в ролях были прописаны Екатерина и Макс.

– Опа! Да мы по ходу с тобой в паре будем, судя по тому, кто здесь написан, – и Макс сразу узнал её, – ты та сама новенькая, что поступила к нам?

– Да, это так.

– Позволь я представлюсь. Официально я ещё с тобой не был на репетициях, а наш замечательный Виктор Васильевич ведёт курс отдельно от тех, кто уже у него работает. Максим Александрович Смеркалов. Учился у Виктора в 2002 году. За проявленное трудолюбие и редкий талант, был до завершения курса направлен в театр «Киноспектакль» на различные роли второго плана. А теперь я играю главные роли.

– Очень приятно. Демидова Екатерина Дмитриевна, – они пожали руки и Макс отнёс папки за Катю. Ввиду случившегося инцидента предложил скрасить его стаканом кофе.

– Почему ты решил стать актёром? –

– поинтересовалась Катя.

– Любил в детстве бэтмана, супермэна, человека невидимку. И мечтал, что под спецэффектами смогу исчезать, проходить сквозь стены, совершать трюки, быстро кататься на автомобилях. Хотел всегда оказаться в различных предполагаемых обстоятельствах. Никогда не знаешь, что тебя может ожидать. Вот и подумал, пусть актёрство в этом мне поможет.

– И как помогает?

– Возможно…

И тут послышались шаги, пока они пили кофе у автоматов.

– А-а, Катя! Макс! Вы уже познакомились? – это был голос, неожиданно вернувшегося Виктора. Он поприветствовал крепким рукопожатием Макса и лёгким кивком Катю.

– Макс мой второй по величине актёр, но по рангу первый. Пришёл ко мне по объявлению. На сайте говоришь прочитал, что я набираю курс.

– Так да. В те времена вы гремели на всю страну. Было даже приятно, что вы приобщились к молодому поколению и захотели дать ему своё имя.

– Какое имя? – робко спросила Катя.

– Авиловцы, – ответил Макс.

– Я невзначай дал такое обозначение. Сова с лицом в виде сердечка и большими-большими глазами, как символ безграничной любви к искусству и тех, кто в него вступил. А большие глаза – открытость. Моя открытость вам, и ваша открытость зрителю. Ладно, Катенька! Через час зайди ко мне, хочу поручение некое сделать.

– Хорошо, Виктор Васильевич! – проговорила Катя, провожая взглядом его уходящую фигуру.

– Да, классный он. Повезло тебе. В хорошие руки попала. Он ещё никого не отчислил. Всё сам-сам. У него даже нет помощников. Досыта нахватался этого в 90-е, когда братва с него только деньги стригла, воруя его фантазии и замыслы, троих своих директоров он уволил, Солнцевской братве четверть ляма зелёных задолжал. Ну погром квартиры был будь здорова. Распрощался с «Волгой» своей, на радио стал работать. Так и закрыл с ними долгую связь. Теперь жизнь его проучила. Сумел себя поднять. А всё из-за чего? Из-за мечты. Мечты снять своё кино – мимо, построить дом – ну сумел…

– А где кстати Виктор живёт?

– На окраине Москвы. У него частный дом. Где? Не знаю.

Катя слушала Макса и с каждым словом ей становилось его жалко. Виктор по ходу занял такую жизненную планку, что отказался верить людям от слова совсем. Предательство, алчность и ложь сделали его недоступным. Он внешне остаётся тем самым, каким его помнят миллионы, но внутренне… С определёнными личностями он холоден. С теми, кто пытался пресечь его деятельность, был не сдержан, вплоть до драк доходило, из которых, увы, победителем он выходил не часто. И тут Катя вспомнила, что должна зайти к нему через час.

– Кать! Я дам тебе билет в театр «Арт-хаус». Сходишь на парфюмера. Завтра в 19 удобно будет? – протягивая ей билет спросил Виктор.

– Думаю, да. А что мне просто сходить или почерпнуть что-то? – наивный вопрос Кати слегка развеселил его.

– Ну отдыхом я это не назову, а вот то, что в этом спектакле я открыл для российской сцены жанр контемпорари дэнс, да. Посмотришь на эти движения, пластику. Тебе нужно развиваться. А ты современная девушка. Тебе это должно быть ближе. Потом поделишься мнением, захочешь ты работать в таком жанре или же нет?!

– Хорошо, Виктор Васильевич!

– Адрес театра указан на билете.

– Так спектакль с вами будет?

– Да, я играю парфюмера.

– Ясно. Буду созерцать завтра вашу игру на сцене, – грустно сказала Катя и поспешила выйти из кабинета, не заметив каким щенячьим взглядом он её проводил.

– Ну чего, Кать?– неожиданно её вернул в реальность голос Макса.

– Я завтра пойду на него смотреть.

– На парфюмера?

– Да.

– Шикарный спектакль. Пожалуй ведущий театра «Арт-хаус», благодаря Виктору. Его находчивости и потрясающей игре, – влюблённо поднял глаза наверх Макс.

– Ты чего-то грустная сегодня? Всё хорошо?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.