Ольга Висмут
Развод-2. Я не отдам мою любовь

1

– Инга, я беременна, – выдыхаю, с ужасом глядя в стену.

– Да ты что? – удивленно восклицает подруга.

Морщусь и уменьшаю громкость на телефоне. А перед глазами так и маячит проклятый тест с двумя полосками, который продолжаю сжимать в кулаке.

– Значит, вас с Назаром можно поздравить?

– Не знаю, – сглатываю застрявший комок.

Почти три недели назад я вернулась к мужу. Сегодня пятый день задержки. Мой организм всегда работал как часы, а теперь внезапно дал сбой.

Правда была очевидна с первого дня. Но я отказывалась ее признавать. Тянула время. Уверяла себя, что пока нет подтверждения, то как бы и проблемы нет.

Сегодня на деревянных ногах все же зашла в аптеку. Купила сразу три теста от разных фирм. Чтоб уж наверняка.

И вот теперь сижу на крышке унитаза, до боли вглядываясь в две полоски и надеясь, что они рассосутся. В ушах шумит, к горлу подкатывает тошнота, а руки и ноги мелко дрожат.

Эти дни с Назаром были кошмарными. Я покорно подчинялась, не желая доводить до скандала. Да и смысл скандалить, если сама вернулась? А он сразу сказал, что не отпустит. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Если попытаюсь уйти, то никогда не увижу дочь. И мне никто не поможет ее вернуть. Потому что даже мои родители выбрали сторону зятя, а не мою!

– В смысле не знаешь? Ксан, не гони. Ты же не думаешь, что нужна Савицкому беременная и с ребенком от другого мужика? – фыркает Инга. – Хочешь, чтобы он тебя снова бросил?

Я рассказала ей про ночь с Миром и про то, что мы когда-то встречались. Мне нужно было поделиться хоть с кем-то.

– Он не такой плохой, – шепчу без особой уверенности. – Слушай, ты можешь ему сообщить? Я дам его номер.

Ладони потеют от волнения. Приходится крепче сжать смартфон, чтобы не выскользнул.

До сих пор удивляюсь, что Назар его не забрал. И не запретил выходить из дома. Правда, меня везде сопровождают охранники, но они идут на расстоянии, ничем не мешают и не ограничивают в передвижениях. Когда сегодня зашла в аптеку, они вообще остались курить в десяти метрах от входа. А у меня был веский повод туда войти: у Зойки закончился ингалятор.

Но здравый смысл подсказывает, что муж добрый не просто так. Наверняка охрана отчитывается о каждом моем шаге.

А еще он заставил меня уволиться. Точнее, я написала заявление об уходе “по собственному” под его диктовку. Не знаю, кто и как его передал в отдел кадров. Вряд ли это был сам Назар, хотя он на такое вполне способен. Но уже на следующий день мне пришло письмо с корпоративной почты. Что меня рассчитали, а все заработанное выплатят на мой счет.

Я читала это письмо и плакала. Слезы сами лились по щекам и капали на экран телефона, пока тот не начал сердито мигать.

Назар все это видел. Но ничего не сказал. Постоял рядом, наблюдая, и пошел заниматься своими делами. А вечером, ложась со мной в постель, предупредил:

– Надеюсь, ты понимаешь, что никак не должна контачить с Савицким? Ни звонить ему, ни отвечать на звонки, ни встречаться.

– А если он будет по улице навстречу идти? – я попыталась огрызнуться.

Назар тут же сжал мои щеки пальцами и, глядя прямо в глаза, произнес с тихой угрозой:

– Тогда ты перейдешь на другую сторону. Ясно?

Мне оставалось лишь молча кивнуть.

Муж не шутил, когда сказал, что лишит меня дочери. А я не хотела проверять, как быстро он это сделает.

– О чем сообщить? – не сразу понимает подруга. – Что ты беременна?

– Да. Я боюсь… что это ребенок Мира.

Мне стоит больших усилий сказать это вслух. А сердце тут же радостно ёкает. Вдруг это правда?

– Да ну… – Инга какое-то время молчит. – А если Назар узнает?

– Просто скажи Миру и все. Пожалуйста.

Подруга снова молчит. Судя по сердитому сопению в трубке, ей не нравится моя просьба. Но сама я боюсь звонить Мирославу. Ведь после той ночи мы больше не виделись. Не представляю, что он вообще сейчас думает обо мне.

– Ксан, у тебя есть муж, – все же выдает Инга. – По закону, раз ты забеременела в браке, то это ребенок мужа. Лучше забудь про Савицкого и живи дальше.

– Я так не могу, – по коже ползет мороз, стоит лишь представить, что мне с Назаром придется прожить всю жизнь. – С мужем у меня ничего хорошего…

– Потому что ты сама его отталкиваешь! Будь мягче. Мужики, они как дети, ласку любят.

С моих губ срывается нервный смех.

– Ты не знаешь моего мужа…

– Да ты сама его, похоже, не знаешь, – обрывает Инга. – Ну изменил мужик разок, так ты ж отомстила? Изменила ему – и все. Теперь совет да любовь, а ты сама себе проблемы выдумываешь. Хватит уже. Хоть о дочке подумай. Тем более скоро второй ребенок появится.

“Если появится…” – мелькает внезапная мысль.

В дверь туалета стучат.

Я вздрагиваю. Телефон чуть не выпадает из рук.

– Мамочка! Папа пришел!

– Х-хорошо, – едва нахожу силы ответить. Потом торопливо шепчу в трубку: – Пожалуйста, скажи Миру, о чем я просила! Все, мне пора.

Выключаю телефон, нажимаю кнопку смыва. Потом мою руки. Не хочу выходить и смотреть Назару в лицо, но придется.

Тот встречает меня в коридоре. Уже успел скинуть обувь и повесить пальто в гардероб.

– Привет, дорогая, – смотрит в упор и улыбается. – Я голодный как волк. Что сегодня на ужин?

От его улыбки становится не по себе.

Если бы не Зоя, меня бы тут не было. Но она обнимает отца за ногу, прижимается к нему, ловит его взгляд с обожанием и любовью.

Перевожу внимание на мужа.

– Все в духовке, – отвечаю, а сама сбегаю в комнату.

Не могу находиться с ним рядом.

2

Когда съехались, я пыталась настоять, что буду спать отдельно. Но Назар и слушать не захотел. Сказал, что его жена должна спать с ним в одной постели, иначе никакого договора не будет, я могу убираться.

Снова пришлось выбирать между личным душевным комфортом и дочерью. Он знал, чем меня шантажировать. И я снова сдалась.

Если бы Зойка была постарше, если бы она не так сильно любила отца… Если бы я могла ей все объяснить…

Так много “если”. А на деле пришлось лечь в постель с человеком, которого уже не просто боюсь, а ненавижу.

Я легла против воли, но заставить себя расслабиться и принимать его ласки – не смогла.

Да, в первую ночь и потом тоже Назар был очень нежен. Я уже и забыла, что он вообще может быть таким: чутким, заботливым любовником, беспокоящимся об удовольствии женщины, а не о своем. На миг меня даже охватила тоска по тем дням, когда мы были счастливы. Но я не смогла ответить ему. Просто лежала, глядя в потолок и с трудом сдерживая дрожь отвращения. А из глаз катились безмолвные слезы.

Тело, прежде чувствительное, отказалось меня предавать. Как ни пытался Назар заставить меня забыться и ощутить хоть что-то – не смог. Хотя старался как никогда и в ответ ничего не потребовал.

Устав добиваться взаимности, просто вздохнул и сказал:

– Ничего, это нервы. Успокоишься, и все будет как прежде.

А потом лег и обнял меня.

Я хотела ответить, что как прежде уже не будет. Но промолчала. Лежала, не шевелясь, пока не почувствовала, что он уснул. А потом тихо встала, ушла на кухню и ревела там до утра.

В следующие ночи было не лучше. Назар старался, а я лежала бревном. В конце концов он то ли устал, то ли ему надоело. Но спустя две недели он перестал меня трогать.

Правда от этого легче не стало.

Каждый день и каждую ночь меня преследуют мысли о Мирославе. Не могу выкинуть его из головы. Мы ведь даже не объяснились! Просто я ушла утром из его дома, а потом прислала заявление об уходе с работы.

Боюсь представить что он обо мне думает. Да и думает ли вообще? Может для него наша ночь вообще ничего не значила. Ведь после этого он не пытался меня искать.

Да, его номер мне пришлось заблокировать. Но разве он не мог позвонить с другого или как-то иначе связаться, если бы захотел?

Эта мысль причиняет боль. Гоню ее от себя. Но она возвращается снова и снова. Зудит, как назойливая муха.

Я должна знать наверняка, нужна ему или нет.

Хотя бы для того, чтобы не строить иллюзий.

Скрип двери отвлекает меня от раздумий.

Оборачиваюсь.

На пороге стоит Назар.

– Думал, ты со мной посидишь, – смотрит тяжелым взглядом. – Не голодная?

Он подходит и обнимает меня. Прижимает к себе, а у меня внутри все будто льдом покрывается.

– Нет. Я уже поела с Зоей.

Стараюсь, чтобы голос не выдал эмоций. Сама же едва держусь, чтобы не отпрянуть.

Нет, нельзя этого делать. Пока я веду себя послушно, у меня есть свобода передвижений. Хоть и с охраной, но все же.

Да и Назар не проявляет агрессии, пока не видит сопротивления. Ведет себя мягко. Заботливо.

Но я-то знаю, что это маска. Однажды ему надоест притворяться.

– Ладно, – он целует меня в висок и отпускает.

Уходит на кухню. Начинает бренчать там посудой.

– Мамочка? – ко мне подбегает дочь с охапкой кукол. – Можно мне сегодня с ними купаться? Они уже грязные.

С сомнением смотрю на пластмассовые лица, разрисованные фломастерами. Недавно Зоя решила, что она визажист. Бедные куклы.

– А давай мы им отдельную ванну сделаем? – предлагаю, тихо радуясь, что мой ребенок пока не требует ножницы и не мнит себя парикмахером. – С пеной и бомбочками. А то вы все в одну не поместитесь.

Дочь вздыхает:

– Ну ла-а-адно, но Матишка будет мыться со мной!

Выбирает из вороха последнюю из купленных кукол и на сегодня самую любимую. Имена она им сама придумывает. Вот эту, с круглой детской головой и тряпичным телом, назвала Матишка.

– Хорошо, – сдаюсь. – Беги, остальных сложи в тазик.

Зоя уносится в ванную. Иду за ней, но замираю, когда со стороны кухни доносится телефонный звонок.

Кто-то звонит Назару.

Первая мысль, что это любовница.

А хоть бы и так. Даже хорошо, если он не порвал с Анжелой. Пусть ходит к ней, выпускает пар и не трогает меня.

Убеждаю себя, что мне все равно. А сама, крадучись, приближаюсь к кухне и замираю.

– Да, я понял, – рявкает Назар так, что меня обдает морозом.

Отшатываюсь за угол и прижимаюсь спиной к стене.

А муж продолжает выплевывать в трубку:

– Забудь про мою жену, ясно? Она – моя. И всегда будет моей.

Горло сжимает спазм.

Это… Мир? Он не бросил меня?

Обдумать эту мысль не успеваю. Слышу, как Назар идет к выходу, и спешу убраться подальше. Не хочу, чтобы он меня здесь застукал.

Следующие два часа занимаюсь дочкой. Но тот звонок не идет из головы. Наконец, Зойка выкупана и уложена спать. Еще полчаса читаю ей сказку, пока мой ребенок не засыпает.

Только тогда с неохотой покидаю ее комнату. Идти в спальню к Назару нет никакого желания. Поэтому направляюсь в гостиную. Сажусь на диван и начинаю бездумно щелкать пультом, переключая каналы на телевизоре.

Вскоре в комнату входит Назар в домашних штанах и футболке. Волосы влажные, значит он только из душа.

Муж скользит по мне задумчивым взглядом. А я вся внутри подбираюсь.

– Ужин был вкусный, спасибо, – говорит он ровным тоном.

– На здоровье, – отвожу взгляд.

Сейчас, когда я сижу, особо заметно, какой он высокий. А футболка подчеркивает рельефный торс, созданный долгими тренировками. Когда-то я считала его самым красивым мужчиной в мире.

Назар ведет рукой по своим волосам, зачесывает назад.

Невольно сравниваю его с Мирославом. Тот никогда так не делает. Наоборот, постоянно ерошит волосы, словно они ему мешают.

В горле появляется горький комок.

Зачем я вообще это вспомнила? Хочется выть от тоски!

Назар подходит ближе и опускается рядом со мной на диван. Огромная ладонь ложится на мое колено.

Замираю.

Только не снова!

Не хочу с ним близости. Неужели он этого не понимает?

3

Назар начинает поглаживать мою ногу.

По телу пробегает дрожь отвращения.

А ведь раньше мне нравились прикосновения мужа. Я же его любила или думала, что люблю.

Сейчас он пытается воскресить это чувство. Только все зря. Между нами слишком много боли.

– Ксан, не отталкивай меня. Я готов простить твое помутнение, но и ты мне прости, – говорит он низким голосом.

– Помутнение? – изумленно повторяю за ним.

– Да. Твой уход, и то заявление, и все остальное.

Поворачиваюсь к мужу и смотрю ему в лицо. Он так шутит или правда не понимает?

– Назар, я ушла, потому что ты мне изменял.

– Но мы же квиты? И той женщины больше нет в моей жизни. То была минутная слабость. Давай просто забудем об этом.

Нет, он не может говорить такое всерьез. Если для него измена ничего не значит, то для меня значит многое. Я переступила черту, перестала быть невиновной. И сделала это сознательно.

Качаю головой.

– Я бы с радостью забыла все, что случилось. Но это невозможно. Ты всегда будешь помнить о том, что сделала я, я – о том, что сделал ты. К тому же твоя Анжела беременна…

– Перестань. Она не моя. Я даже не знаю, мой ли это ребенок. Мало ли с кем она еще спала. К тому же я был с ней достаточно щедр. Нашел лучшую клинику, так что она уже не беременна…

Его рука пробирается под подол домашнего платья. Скользит выше.

– Не надо, – вжимаюсь спиной в диван.

Когда-то я с жадностью отвечала на его ласки. А теперь в глазах стоят слезы.

Позволяю ему трогать себя, потому что боюсь оттолкнуть. Знаю жестокость своего мужа. Его не остановит мое сопротивление. Значит, снова придется терпеть…

Но Назар меня удивляет.

– Ксана, ты моя женщина, я тебя не отпущу, – говорит он, беря меня за подбородок. Смотрит прямо в глаза. Серьезно и хмуро. – Если надо – верну твою любовь. Сделаю все для тебя и для дочки, просто дай мне один! чертов! шанс!

Внутри что-то обрывается. Сердце колотится быстро и нервно.

– Не сиди здесь, иди в кровать, – слышу сквозь шум в ушах. – Я буду спать в кабинете.

Назар поднимается и уходит из комнаты.

Сквозь набежавшие слезы смотрю ему вслед.

Как так получилось, что любимый мужчина стал вдруг чужим?

Когда-то я горела от желания, стоило ему лишь дотронуться до меня. А сейчас внутри все замирает от страха, когда Назар ко мне приближается.

Он целует меня, а я вспоминаю пощечину. Он говорит, что хочет все вернуть, а я вспоминаю его белое от гнева лицо и неприкрытую ярость в глазах.

Что если однажды он снова меня ударит?

Не могу не думать об этом. Эта мысль не выходит из головы. Отравляет мне жизнь.

Даже не знаю, что больше отталкивает от мужа, измена или страх физической боли.

Остаюсь в гостиной, пока Назар ходит по квартире. Вздрагиваю каждый раз, как его тяжелые шаги приближаются к дверям моего убежища. Вдруг передумал?

Но вскоре хлопает дверь кабинета. Слышу скрип кожаного дивана, на котором Назар пытается уместиться. Диван узкий, предназначен только для сидения.

У меня даже мелькает мысль, что мужу там неудобно. Он не выспится и завтра не сможет нормально работать. Все же ему нужна свежая голова.

Пусть спит в гостиной. Здесь широкий мягкий уголок, который раскладывается в большую кровать.

С этой мыслью выхожу в коридор. Но перед кабинетом замираю. Рука застывает в воздухе, так и не открыв дверь.

Нет, не могу. Все внутри сопротивляется, не давая войти к Назару. Он ведь сам мог сказать, что ляжет в гостиной, но выбрал неудобный диван в кабинете. Может, как раз для того, чтобы я сейчас здесь стояла?

Так и не открыв дверь, ухожу. В спальне быстро переодеваюсь в пижаму и ныряю под одеяло.

Раньше мои пижамы состояли из шелковых маечек и фривольных шортиков, а теперь это глухая фланелевая рубашка и такие же штаны. И домашняя одежда стала мешковатой, бесформенной. Хочу закрыть каждый сантиметр тела, чтобы Назар не видел меня. Что угодно, лишь бы он утратил ко мне интерес…

Утром просыпаюсь от ноющей боли в животе. Меня охватывает страх. Внутри растет новая жизнь! Кто знает, может эта боль связана с ней?

За завтраком муж замечает мой странный вид.

– Ксан, что с тобой? Ты ничего не ешь.

– Живот болит, – морщусь.

Говорить правду совсем не хочется. Но вдруг это что-то серьезное?

– Нужно к врачу, – кивает Назар.

А сам смотрит в телефон.

Ему одно за другим приходят сообщения. Телефон вибрирует каждую секунду. Назар читает и хмурится. Мужу явно не нравится то, что ему пишут.

Я же поднимаюсь из-за стола, так и не допив кофе.

– Наверняка простое несварение. Сейчас таблетку приму, – говорю не слишком уверенно, – и все пройдет.

А у самой паника. Хочу, чтобы муж поскорее убрался из дома. Тогда я поеду в клинику. Возьму Зойку и сделаю вид, что это ей надо к врачу. В конце концов, семейный доктор у нас один.

Но Назар внезапно останавливает меня:

– Никаких таблеток. Еще навредишь ребенку.

Я обмираю. По спине ползет холодок.

– Что? – словно со стороны слышу свой голос – тихий, испуганный.

– Думала, я не узнаю?

Он встает и подходит ко мне.

– Не понимаю, о чем ты…

Чувствую, как вся кровь отхлынула от лица. Машинально прикрываю руками живот.

Назар выразительно хмыкает, замечая мой жест:

– Ксана, все ты понимаешь. Я знаю, что ты беременна.

– Откуда…

– Я видел тесты.

4

Мои щеки обливает жаром.

Назар рылся в мусорном ведре? Такого я от него не ожидала!

А он улыбается и обнимает меня:

– Так что забудь про таблетки. Я сейчас свободен, отвезу тебя к гинекологу.

Пытаюсь его оттолкнуть, но не получается. Назар запускает пальцы в мои волосы и начинает массировать голову.

Напряжение слегка отступает. Хотя страх остается.

– И что ты будешь делать, если беременность подтвердится? – спрашиваю севшим голосом.

– Как что? – муж пожимает плечами. – Мы ведь хотели второго ребенка, правда немного позже, когда Зайка в школу пойдет. Но я не вижу проблемы, если второй ребенок появится сейчас.

Сглатываю комок.

Проблема в том, что я не знаю, чей это ребенок. Мира или Назара. И не знаю, как сказать мужу об этом. Но должна. Они слишком непохожи внешне, чтобы скрывать правду. Не хочу, чтобы после родов это стало сюрпризом.

– А если он не твой?

На лице Назара проступают желваки. Втягиваю голову в плечи. Боюсь, что он ударит меня. Но Назар удивляет.

Его объятия становятся крепче.

– Мой, – говорит он беспечным тоном. – У меня всегда получаются дети.

Осмелев, возражаю:

– Помнится, ты вчера сомневался, что Анжела беременна от тебя.

Назар замахивается и бьет по стене рядом со мной. Так резко и неожиданно, что я не успеваю отпрянуть. Лишь вздрагиваю и замираю.

Его дикий взгляд пугает меня.

Хочу отвернуться, но Назар сдавливает пальцами мои щеки.

– Не играй со мной, Ксана! – цедит сквозь сжатые зубы. – Я простил тебе мимолетную слабость. То, что ты трахалась с другим мужиком. Так что больше не смей обвинять меня в измене. Ты на это не имеешь никакого права.

У меня нет выбора. Через страх и дрожь смотрю ему в лицо.

– Мне плевать на твои измены. Я лишь хочу быть уверена, что твоя любовница больше не будет мне угрожать!

– А она угрожала? – хмурится Назар.

Его взгляд опускается к моему животу.

– Нет, просто обрадовала, что ты живешь со мной из жалости, а она – женщина твоей мечты! – бросаю в сердцах. – Умоляла отпустить тебя с миром!

Мой голос пропитан обидой и ядом.

Назар скрипит зубами.

– Я с этим разберусь. Она больше тебя не тронет.

Не знаю, как он будет разбираться с Анжелой и знать не хочу. Но мне нужна гарантия, что мы с ней не столкнемся лоб в лоб где-нибудь в людном месте. Еще одну такую встречу, как в хаммаме, я не перенесу.

Тогда рядом со мной была Инга. А если в следующий раз я буду одна? Эта Анжела кричала как сумасшедшая. Все люди на нас оборачивались. Так стыдно мне еще не было.

Час спустя Назар везет меня в клинику и вместе со мной входит в кабинет УЗИ.

Быстрый осмотр – и врач объявляет, что все хорошо. Беременность подтверждена, угрозы выкидыша нет. А боли – просто кишечные колики.

– Сейчас выпишу вам направления. Сдадите анализы и встанете на учет, – врач кивает медсестре.

Та начинает заполнять бланки через компьютер.

– Сначала сделайте тест на отцовство, – останавливает Назар.

– Зачем? – замираю.

Слишком неожиданно прозвучали его слова после того, что он сказал дома.

– Хочу быть уверен, что ребенок от меня.

– А если не от тебя?

– Тогда ты сделаешь аборт, – говорит он холодным тоном. – Я не буду растить чужого ублюдка.

– А если откажусь?

До боли в пальцах сжимаю сумочку. Врач и медсестра потрясенно смотрят на нас, но Назару плевать. По глазам видно, он что-то задумал.

– Тогда я вышвырну тебя на улицу без копейки в кармане. А дочь останется со мной.

– Ты не посмеешь.

– Посмею, – он жестко усмехается. – Хочешь быть рядом с дочкой? Значит, будешь делать, как я скажу.

Как он может быть настолько жестоким?

Не могу найти нужных слов. Просто молча смотрю на него. В голове полный сумбур.

Хочу ли я сама узнать правду?

Если это ребенок Назара, то я навсегда останусь заперта в клетке. Но рядом с дочкой.

А если это ребенок Мира?

Тогда мне предстоит выбирать между Зоей и жизнью еще не рожденного малыша…

– Хорошо, – говорю через силу. – Пусть будет тест…

Хочу, чтобы это был ребенок от Мира.

Хочу – и боюсь.

Кажется, мне еще никогда не было так страшно. Сжимаю кулаки и закрываю глаза. Впервые в жизни начинаю молиться.

– Простите, то сделать тест сейчас никак не получится, – раздается спокойный голос врача.

– Что значит “не получится”? – рявкает Назар.

– Успокойтесь, – в отличие от меня, врач ничуть не нервничает. – Тест делают начиная с девятой недели срока. А у вас всего три. Так что сдавайте анализы и вставайте на учет. Со своим отцовством потом разберетесь. Но прошу учесть, закон в любом случае на стороне ребенка и матери.

Назар скрежещет зубами. А я так и сижу, крепко зажмурившись. Боюсь открыть глаза и ненавижу себя за эту трусость.

Но рада, что мне не придется принимать решение прямо сейчас. Потому что правильного решения нет. Я в любом случае потеряю ребенка, какая разница – того, кто уже родился или того, который во мне.

– Хорошо, – цедит Назар без всякого энтузиазма. – Я подожду. Делайте, что там нужно.

– Вот и отлично, – судя по голосу, врач улыбается.

Я беззвучно выдыхаю и открываю глаза. Меня охватывает облегчение, которое тут же сменяется холодной волной. Потому что Назар в упор смотрит на меня, но его взгляд не предвещает ничего хорошего.

5

Приветливая медсестра в халате и медицинской маске просит меня закатать рукав.

– Нужно сдать кровь из вены и из пальца, – говорит она, осматривая мои руки. – У вас совсем не видно вен.

Молчу. Под пронзительным взглядом мужа слова колом стоят в горле. Да и что говорить? Еще когда с Зойкой на учет становилась, медсестры тоже цокали языком, что с такими венами кровь не взять.

Медсестра быстро наматывает шпагат выше локтя. Затягивает его и говорит:

– Поработайте кулачком.

Послушно выполняю совет. Вены нехотя показываются. Небольшой укол. Не могу смотреть, как шприц заполняется кровью, меня начинает мутить. Морщусь и отворачиваюсь.

Чтобы опять наткнуться на взгляд мужа.

Назар разглядывает меня, словно изучает. На лице – бесстрастная маска. Что он думает в этот момент – непонятно.

Приходится пережить еще пару неприятных секунд, пока сдаю кровь из пальца.

– Вот и все, – медсестра убирает пробирки.

Она наклеивает на них бумажки с моим именем и датой.

– Мы свободны? – спрашивает Назар и поднимается.

– Вы – да, а вот мамочка пусть останется, – врач указывает на дверь в глубине приемной. – Прошу в смотровую.

– Ладно, – Назар вновь странно смотрит на меня. – Иди, Ксана, я на ресепшене подожду.

Едва выдерживаю его взгляд. Так и хочется передернуть плечами.

В смотровой забираюсь на кресло. Но не успеваю расслабиться, как врач задает вопрос:

– У вас все хорошо?

Удивленно поднимаю голову.

– В смысле?

– Простите, это, конечно, не мое дело. Но муж не может принудить вас к аборту. Это должно быть только ваше решение. И лучше, чтобы вы приняли его в пользу ребенка.

К горлу подкатывает комок.

Смотрю на врача. Сегодня меня принимает не женщина, а мужчина. Первые разы, когда попадала к нему, чувствовала неловкость. А потом наоборот, стала к нему записываться. Потому что он оказался добрее и аккуратнее женщин-коллег.

Но что он может знать о муках матери, которую принуждают выбирать между двумя детьми?

Отвожу взгляд.

– Я вас поняла, – говорю тихим голосом.

– Я дам вам визитку. У нас при клинике открылся центр помощи для беременных.

Качаю головой:

– Это лишнее.

– Вы уверены?

– Да.

Нет смысла прятаться от Назара, если Зоя останется с ним.

Через несколько минут меня отпускают. Выхожу из кабинета, а у самой кружится голова.

Назар ждет на ресепшене. Но я не тороплюсь идти к нему, направляюсь в противоположную сторону, к лифтам. Потому что там стоит автомат с напитками. Хочу взять себе порцию горячего шоколада с тройным сахаром.

Мимо проходят люди. Много беременных женщин. Стараюсь на них не смотреть.

Но взгляд против воли цепляется за яркое пятно.

Замираю, почти не дыша.

Потому что это пятно – молодая девушка в ярко-красном плаще. Она проходит мимо меня под руку с Мирославом. Улыбается ему, что-то щебечет. А свободную руку держит на животе.

У меня внутри все обмирает.

Мир…

Он прошел всего в трех шагах и… меня не заметил.

А эта девушка, которую он так аккуратно ведет и внимательно слушает. Кто она? Это точно не Вероника. Уж ее я бы узнала. Значит, у него есть еще одна? И она беременна…

А он ей так улыбается…

Неужели она от него беременна?

В груди начинает ныть. В глазах появляются слезы.

– Девушка, осторожнее! – чей-то голос доносится будто сквозь толстый слой ваты.

Перевожу взгляд на свою руку. Она так дрожит, что расплескался горячий напиток. Но я совсем не чувствую боль от ожога, потому что боль в сердце намного сильнее.

Какая я дура. Мирослав ничего мне не обещал. Ни-че-го! Я сама все придумала. Сама прыгнула к нему в постель. Мне и расхлебывать.

Шмыгаю носом.

Стаканчик с шоколадом летит в урну, а я начинаю остервенело вытирать руки салфетками. Будто хочу вместе со сладкой коричневой жидкостью стереть с себя воспоминания о той ночи.

Интересно, Инга успела сообщить ему про меня или нет? Если нет, то надо сказать ей, чтобы не говорила. Не хочу, чтобы он знал…

Достаю телефон. Набираю подругу.

Гудки идут один за другим, но трубку никто не берет.

А ком в горле увеличивается с каждым вдохом.

Мне больше не на кого рассчитывать, только на себя. Значит и нет смысла бороться.

Быстро пишу ей сообщение, отправляю и тут же удаляю у себя, чтобы муж ничего не нашел.

– Вот ты где, – за спиной раздается голос Назара.

Оборачиваюсь.

Он стоит спокойный и безмятежный. Засунув руки в карманы дорогого пальто.

– Голова закружилась, – говорю полуправду. – Вот отошла, хотела шоколад себе взять. Ты же не против?

В глазах Назара мелькает беспокойство.

– Не надо было одной идти. А если бы ты упала? Как сейчас себя чувствуешь?

– Немного получше.

– Точно? Ну ладно, – он подставляет локоть.

Я берусь за него, вместе движемся к выходу. Но стоит только выйти к ресепшену, как мы натыкаемся на Мирослава и его спутницу. Буквально лоб в лоб.

Пол уходит у меня из-под ног.

Если б не держалась за Назара, то точно упала бы.

Внутренний голос кричит, что нужно отвернуться или отвести взгляд. Но не могу. Широко раскрытыми глазами смотрю Миру в лицо. Во мне царят смятение и тревога.

Вижу его глаза, в которых когда-то хотела утонуть. Они на миг округляются. Затем взгляд становится острым, проносится по моему лицу и опускается вниз. На мою руку, держащую мужа за локоть.

Взгляд Мирослава становится нечитаемым.

Назар накрывает мою кисть свободной ладонью. Смотрю на мужа, но у того на лице не дрогнул ни один мускул. Они с Миром равнодушно кивают друг другу. Как случайные знакомые. Но за этим показным равнодушием чувствую бурю.

Муж напряжен. Каждая мышца в его теле закаменела.

– Добрый день, Назар Платонович, – внезапно произносит Мир.

Его голос звучит мягко и низко. Если закрыть глаза и отрешиться от ситуации, то можно утонуть в этом тембре.

Его спутница улыбается:

– Добрый день.

– И вам не хворать, Мирослав Матвеевич, – скрежещет мой муж. – Ксана, поздоровайся, это мой новый партнер по бизнесу. Мирослав Матвеевич, вы же знакомы с моей женой?

От приторной сладости в его голосе становится страшно.

Не могу произнести ни слова. Горло словно сдавил невидимый обруч. Могу только молча смотреть Миру в глаза. Видеть бескрайний космос, который развернулся в них не для меня.

Даже сейчас, когда он нежно придерживает свою спутницу, мне хочется, чтобы весь мир исчез, а мы остались вдвоем. Может, это решит все проблемы…

Но его следующие слова разбивают иллюзии:

– Конечно. Мы же учились вместе.

– Замечательно. Можете нас поздравить, – губы Назара кривит улыбка. – Моя жена ждет ребенка.

Взгляд Мира быстро касается моего живота. На миг он теряет всю безмятежность, но тут же вновь становится нечитаемым.

– Поздравляю. Вы нас простите, но мы спешим. У нас прием через пару минут.

– Да, конечно. Был рад поболтать, – последнюю фразу Назар говорит уже в спину Савицкому.

И сильнее стискивает мою руку.

Я же не могу отвести взгляда от удаляющейся пары. Смотрю, как заботливо и аккуратно Мир поддерживает незнакомку за талию. Кем бы она ему ни была, он о ней беспокоится.

Когда-то Назар точно так же заботился обо мне. Неужели все это в прошлом?

Только сев в машину, внезапно осознаю: Назар назвал Мира новым партнером по бизнесу!

Не знаю, как реагировать на такое. Назар ведь с самого начала знал, что мы с Мирославом когда-то встречались. И что я с ним переспала – тоже знал. Зачем ему это партнерство?

От нехороших предчувствий внутри появляется холодок.

Посматриваю на Назара.

Но муж ведет себя так, будто ничего не случилось. Спокойно садится за руль и выезжает с парковки.

Медленно выдыхаю.

Может, дело вовсе не во мне, а партнерство с Миром и правда выгодно бизнесу?

К тому же мы оба только что убедились: я не нужна бывшему любовнику. Ни я, ни ребенок во мне, чей бы он ни был.

От этой мысли становится горько. Кладу руку на живот и закрываю глаза.

Ничего, малыш, мы справимся. Мама обязательно что-нибудь придумает, но не предаст тебя. Ни тебя, ни Зойку.

6

С этого дня отношения между мной и Назаром меняются. Муж ведет себя странно, будто все время чего-то ждет от меня. Сам он очень предупредителен, иногда даже навязчив. Каждый день подарки: цветы, мягкие игрушки, украшения, духи… Каждый день возит меня в ресторан. У нас словно новый конфетно-букетный период.

Но я не могу расслабиться. Все время жду от него подвоха. Потому что хорошо запомнила то, что он сказал мне в клинике:

“Если этот ребенок не от меня, то ты сделаешь аборт. Я не буду растить ублюдка”.

Похоже, Назар просто заманивает меня. Показывает, какая прекрасная жизнь меня ждет, если я поступлю, как он хочет.

Я молча терплю его ухаживания. Нет смысла вставать в позу и отказываться от подарков. Он ведь не столько для меня это делает, сколько для себя.

Каждый раз, когда Назар презентует мне очередной букет или украшение, вижу самодовольную улыбку на его лице.

– Тебе нравится? – спрашивает он нетерпеливо.

– Да, – у меня заранее заготовлен односложный ответ.

– Тебе идет! – он примеряет к моим ушам десятые по счету серьги. – Изумруд обалденно подходит к твоим глазам, ты так не считаешь?

– Считаю.

Внезапно улыбка сползает с его лица. Назар раздраженно хмурится:

– Я не понял, что за кислый вид? Чем ты опять недовольна? Камни мелкие?

– Всем довольна, – выдавливаю улыбку. – Камни прекрасны.

– Вот и отлично. Надень их сегодня и то платье, которое доставили позавчера. Я забронировал столик.

Так и живем. А время идет, внутри меня растет новая жизнь. К концу месяца начинаю ощущать первые “прелести” своего состояния. Сначала это была обычная тошнота по утрам. Потом меня начало мутить от духов, которые дарит Назар. И от его туалетной воды. А теперь, стоит мужу приблизиться, как у меня срабатывает рвотный рефлекс.

Хорошо, что он весь день на работе, а спим мы в разных постелях. С того вечера, когда Назар лег в кабинете, он больше не трогал меня. И все это время ночует в гостиной.

– Мамочка, давай порисуем, – просит Зоя и тащит меня за руку к столу.

Там уже разложены краски, раскрыт альбом.

Но только слышу сладковатый запах акварели, как меня начинает мутить.

А дочка смотрит. В ее широко раскрытых глазах застыло ожидание.

– Ягодка моя, может сегодня порисуем фломастерами или карандашами?

– Нет, я хочу красками! Я уже водичку набрала! – она показывает на стакан с кисточкой.

– Мама не сможет рисовать красками, прости. Давай ты тогда сама порисуешь?

– Почему? – дочка насупленно смотрит на меня.

– Потому что у меня внутри есть ребеночек. Ему не нравится, как пахнут краски.

Зойка недоверчиво моргает:

– Ребеночек? А где он прячется?

– Вот здесь, – кладу руку на еще плоский живот. – Скоро у тебя появится братик или сестричка.

Хмуря бровки, совсем как ее отец, Зоя трогает мой живот. Маленькие ладошки ощупывают меня с явным недоумением.

– И как он туда залез? – бормочет моя трехлетняя дочь. – Ему там не тесно?

– Нет, милая, – прячу улыбку. – Он еще совсем маленький. Вот такой.

Показываю пальцами, что будущий ребенок пока размером с фасолину.

– Но он быстро вырастет! – добавляю, глядя, как она скуксилась.

– Да? А мне можно будет с ним играть? А откуда ты знаешь, что он там один? А вдруг их там двое?

Вопросы так и сыплются.

Ох да, только двойни мне не хватает. И так непонятно что между мной и Назаром творится. До сдачи теста на отцовство все меньше и меньше времени. А я уже не знаю, хочу ли, чтобы это был ребенок Мира. Может, лучше оставить все как есть?

– Дядя врач сказал, что ребеночек там один.

Мой ответ разочаровывает малышку.

– Ну ладно, – тянет она, – только я ему свои игрушки не отдам! Ему нужно новые купить!

И смотрит на меня хитрющими глазами.

– Вот лиса, – смеюсь и обнимаю дочурку.

Да, она похожа на Назара, но я очень сильно люблю ее. Не представляю жизни без дочки…

В голову лезут мысли про Мира. Картины нашей случайной близости все еще преследуют меня. Может потому и не подпускаю к себе мужа. А может все дело в том, что Назар сделал со мной тогда, в арендованной квартире. До сих пор не могу ни простить, ни смириться.

Мысли перескакивают на последнюю встречу с Миром. И беременную девушку, которая была с ним.

Чувствую себя мерзко. Душу гложут обида и зависть.

Той незнакомке Мир радовался больше, чем мне. А по мне тогда лишь взглядом скользнул.

“Мы же учились вместе”, – вот и все, что он сказал.

Будто не было ни нашего прошлого, ни той ночи.

А может и правда ничего не было? Говорят ведь, что дважды в одну реку не войдешь. Я попыталась – и сейчас пожинаю плоды.

Даже если Назар отпустит меня, куда я пойду? Уж точно не к Миру. Не хочу, чтобы он ради меня бросил ту девушку.

Может, та девушка его невеста или вообще жена? Он ведь о своей личной жизни ничего не рассказывал! А еще есть Вероника, которая тоже не против завести с боссом интрижку…

Я ведь решила, что он свободен, потому что не носит кольца. Но что если я ошибалась?

7

Зачеркиваю даты в календаре. Вот уже месяц прошел. Прошла половина второго…

Все ближе день, когда Назар потащит меня сдавать кровь на анализ ДНК.

Каждый день я гуляю с Зойкой под присмотром охраны. Личный водитель возит нас то в парк развлечений, то в детский центр, то в школу раннего развития, на которую все же согласился мой муж. Там Зоя занимается три часа в день. Я в это время сижу в кафе напротив со стаканчиком капучино. А за соседним столиком – два амбала, нанятые моим мужем.

Других занятий у меня нет. Назар оградил меня от всего. От работы, от личной жизни, от подруг и родных.

От скуки я стала записываться на бесплатные вебинары. Темы самые разные: от копирайтинга и ведения блогов до таргетинга в соцсетях. Неожиданно мне это понравилось. Видимо, мозг давно просил найти ему занятие посложнее, чем просмотр детских мультиков и кулинарных шоу. Постепенно я даже втянулась и начала учиться всерьез.

В конце концов, однажды я уйду от Назара. Если не сейчас, то когда Зоя повзрослеет. К тому времени мой диплом, опыт и навыки будут уже устаревшими. Ведь время летит быстро, и каждый день мир меняется – очень трудно за ним успевать.

Вот и сейчас, пока Зойка складывает из пазлов мультяшный паровозик, я сижу в кресле, одним глазом слежу за ней, а сама выполняю задания на очередных курсах. Пока бесплатных. Потому что каждая потраченная мной копейка на контроле у мужа. И за каждую я должна отчитаться.

– Мама, а вдруг у меня родится сестренка? Я смогу ей платьица выбирать? – спрашивает дочь.

Последнее время ее очень волнует все, что связано с будущим ребенком.

– Конечно. Все как ты захочешь, милая.

– Ура! Хочу побыстрее узнать, кто там, – она хлопает в ладоши.

– Узнаем со временем.

– А со мной ты сразу знала?

– Нет. Ты долго не показывала, что будешь девочкой, – улыбаюсь в ответ.

Дочка радостно заливается смехом.

– Привет, Зайка.

Голос Назара звучит так внезапно, что телефон едва не выпадает из моих рук.

– Папочка!

Зоя вскакивает на ноги и бежит к нему. Я тоже оборачиваюсь. Даже не услышала, как он пришел.

Назар стоит в дверях детской. Дочь влетает в его объятия, и он тут же поднимает ее к потолку.

Зоя заливисто смеется. Лицо мужа на пару мгновений теряет привычную жесткость.

Мне больно это осознавать, но он любит дочь. Она его маленькая принцесса, он никогда не навредит ей и никому не отдаст. Даже мне.

– А мама сказала, что я буду сама выбирать платьица для сестрички! – гордо заявляет она.

Назар опускает ее на пол и переводит взгляд на меня. Острый и темный.

– Значит, сестричка?

Его голос звучит враждебно.

– Это еще неизвестно, – пожимаю плечами.

– Ты права. Ужин готов?

– Думаю, да. Спроси у Лукиничны.

Людмила Лукинична – наша домработница. Прежде она помогала только с уборкой, но когда я стала водить Зою в центр развития, в ее обязанности вошло и готовить ужин.

– Сегодня суббота, – Назар продолжает смотреть на меня. – Ты целый день была дома. Не могла приготовить ужин?

– Я была занята.

– И чем же? Перемывала мне кости со своей шмарой Ингой?

Чувствую, как внутри закипает злость.

– Не смей ее обзывать! Она моя подруга! И с чего ты взял, что я с ней о тебе говорю? У нас что, нет других тем?

– Ну да, ну да, – он кривит губы, на его лице играют желваки. – Мне плевать, с кем ты там меня обсуждаешь. Но ты моя жена и должна готовить мне ужин. Ты, а не домработница!

– А если я не хочу? – отвечаю с внезапным упрямством. – Что тогда?

Муж делает шаг ко мне. Угрожающе нависает над креслом, уперев ладони в подлокотники.

– Думаешь, твои желания имеют значение? – усмехается он мне в лицо. – Уже нет. Я в любой момент могу тебя вышвырнуть и заменить на другую женщину. Помоложе, посимпатичнее и поумнее! На ту, что будет ценить свое положение.

Вот, что он думает на самом деле…

– На Анжелу? Так замени, – с вызовом вздергиваю подбородок. – Отпусти меня и дочь. Я же тебе не нужна!

– А я разве тебя держу? – его усмешка становится жестче. – Ты сама захотела остаться, забыла? Я всего лишь дал тебе выбор.

– Ну ты и…

Хочу его оттолкнуть. Но он перехватывает мои руки. Резко притягивает к себе.

– Нет, Ксана, я не мудак, я это уже говорил. Хочешь уйти – уходи. Я не держу. Но Зою я тебе не отдам, она останется со мной. Не хочу, чтобы мою дочь растил твой любовник.

– А я не хочу, чтоб мою дочь растили твои любовницы!

Обида внутри так и кипит. Пытаюсь вырваться из его рук, но ничего не выходит. Он сильнее.

– Тш-ш-ш! – Назар стискивает меня в объятиях. – Тише. Тебе нельзя волноваться. Разве не понимаешь, что сама делаешь только хуже? Не хочешь, чтобы твою дочь растили мои любовницы? Так расти ее сама. Здесь, со мной.

Он начинает целовать мое лицо. Лоб, щеки, веки – куда попало.

– Господи… – в глазах стоят слезы. – Что я тебе сделала? Мы же можем разойтись как цивилизованные люди. Ты сможешь видеться с дочкой, когда захочешь.

– Я не хочу с ней видеться. Я хочу, чтобы моя дочь жила в моем доме. Почему ты такая упрямая?

Мотаю головой.

– Не отталкивай меня, – голос Назара становится хриплым. – Я пытаюсь начать все сначала, но не могу биться в закрытую дверь.

Он прижимает меня к себе. Зарывается носом в макушку.

– Ксана, дай нам шанс. Ради Зайки.

– А может и смысла нет? – устало бормочу ему в грудь. – Давай разойдемся, а? У каждого будет своя жизнь.

– Моя жизнь это вы. Ты и дочь.

Почему я не верю?

Шумно вздохнув, он целует меня в висок.

– Вы для меня все, – от горячего шепота по коже бегут мурашки.

Но меня не трогают эти слова. Видимо, больше не люблю его.

А насильно мил не будешь…

8

Идет третий месяц беременности. В назначенный день Назар отвозит меня в клинику, сдавать кровь на тест. У него это прямо идея фикс. А у меня руки дрожат.

Я запуталась и не знаю, чего хочу.

Приходится выдержать неприятную процедуру и косые взгляды медсестер. Всем любопытно, чего это мы с мужем пришли сдавать кровь на отцовство. Неужели Назар Бессонов сомневается в верности жены? Ах, это же такой повод для сплетен!

Домой едем молча.

Результат будет готов через десять дней. А значит, у меня осталось всего десять дней спокойной жизни. Относительно спокойной.

Боюсь загадывать, что будет потом…

– Ксана, это уже не смешно, – говорит Назар как-то вечером.

– Ты о чем? – оборачиваюсь к нему.

Он входит в спальню, где я после душа накладываю крем на лицо. Приближается и хочет обнять. Но я отстраняюсь.

– Ты мешаешь.

На самом деле знаю, чего он хочет. Только я этого не хочу.

Еще вчера из клиники должны были сообщить, что готовы результаты теста. Я ждала смс, но его не было. Хотела сама съездить в клинику, но машина, которую Назар мне выделил, внезапно оказалась в ремонте, у водителя – выходной. А охранники заявили, что “Назар Платонович запретил выходить сегодня из дома”. Ответ на вопрос “почему?” меня ошарашил. Потому что плохая погода и повышенный риск ДТП!

На улице и правда накрапывал дождь. Не долетая до земли, капли превращались в кусочки льда. Это началось накануне ночью, так что утром уже весь город был в ледяном плену. Лед сковал деревья, дороги, линии электропередач…

Несколько минут я наблюдала, как соседская машина пытается влезть на обледенелый бугор и раз за разом съезжает. Потом махнула рукой.

А теперь Назар ловит в зеркале мой взгляд:

– У нас не было секса уже долгое время. Я все-таки мужчина.

Снова пытается меня обнять, и снова я уворачиваюсь. Все мои мысли только о результатах ДНК. Ни о чем другом не могу думать.

– Мне врач запретил, – вру без зазрения совести. – Сказал, нельзя. Вредно для ребенка.

Назар мрачнеет.

– Вот как. А мне твой врач сказал, что все можно. Даже нужно, – говорит он с внезапной злостью. – И все с ребенком хорошо.

Его голос звереет. Становится жестче. На лице играют желваки.

Я же немею от этих слов.

Он общался с моим врачом? Когда только успел! После того первого посещения, когда меня поставили на учет, Назар только один раз был со мной в клинике. Точнее, я так думала до этой минуты…

По спине пробегает холодок.

Он следит за всем.

– Давай не сейчас, а? – пытаюсь его успокоить. – Не устраивай скандал из-за такой ерунды. Зойка уже спит.

– Значит, когда я хочу тебя – это ерунда? – Назар сжимает кулаки. – А когда твой кобель захотел, то ты побежала за ним, как последняя сучка!

Он нависает надо мной. А мне даже некуда отступать. За спиной только комод.

– А ты трахался с какой-то Анжелой, – заявляю в отместку.

А что, он ведь сам сказал, что мы квиты. Но каждый раз попрекает меня связью с Миром.

– И ты ей сразу поверила, – кривится Назар. – Не мне – своему мужу, а незнакомой шалаве. У тебя и мысли не появилось, что это мог быть монтаж, фотошоп или вообще фото сляпано в нейросети! А ведь мы клялись друг другу любить и доверять. Но ты, похоже, эти клятвы забыла.

Чувствую себя пристыженной.

А если он прав? Я ведь сразу поверила в измену, как только услышала его фамилию в клинике, где Анжела кому-то радостно сообщала по телефону, что беременна от Бессонова. Какого Бессонова – она не сказала. Но я моментально решила, что это мой муж.

Но тут же приходит здравая мысль: да он просто манипулирует мной! Хочет чтобы я испытывала чувство вины.

– Только не надо рассказывать мне про клятвы, – смотрю в глаза мужу. – Ты их первый нарушил. Мы оба знаем, что ты с ней спал и что она от тебя залетела!

Назар в ответ усмехается.

Понимаю, что он никогда не скажет мне правды. Вполне вероятно, что он до сих пор с ней встречается, или с какой-то другой девицей. А в проблемах меня обвиняет. Это я предала нашу семью, я нарушила клятвы, я променяла родного мужа на левого мужика…

Да, все я, такая стерва. А он белый и пушистый.

– Я же сказал, что давно уволил ее. И она уже не беременна! – заявляет Назар.

– Ты в этом уверен? Она принесла справку от гинеколога?

Хочется рассмеяться ему в лицо. Неужели он такой наивный? Зачем женщине делать аборт в мире, где она может стрясти с отца ребенка приличные алименты?

– Мне не нужна ее справка. Я знаю, что это не мой ребенок. Помимо меня в этом мире есть еще другие мужчины.

– Если так, то зачем ты оплатил ей врача?

Вот не верю ни единому слову.

– Чтобы она отвязалась от меня. Но она просто сумасшедшая, а ты, женушка моя, настоящая тварь. Взяла и поверила в ее бредни. Еще и к другому мужику прыгнула в койку, а сейчас врешь.

– Если я такая плохая, то…

“Отпусти меня” – вертится на языке.

Но я проглатываю эти слова.

Он ведь не держит. Я свободна уйти в любое время, только без дочери.

– Мне плевать, какая ты, – голос Назара становится хриплым. Жадный взгляд впивается в мой живот. – Ты мать моих детей.

Я тут же прикрываюсь руками.

– Результат ДНК еще не готов.

– Готов. Мне его уже прислали. Ребенок – мой.

У меня сдавливает грудь.

А Назар достает из кармана распечатанный конверт и бросает в меня.

Конверт падает к моим ногам.

Дрожащими руками поднимаю и раскрываю его. Меня потряхивает. Читаю строки. Совпадение максимальное.

К горлу подступают слезы.

Последняя ниточка связи с Миром обрывается. Я беременна от Назара…

Только не пойму, чего ощущаю больше: разочарования, что это ребенок не от Мира, или облегчения, что теперь Назар не заставит делать аборт и выбирать между двумя детьми…

– Ты будто не рада, – муж пристально наблюдает за мной.

А я все смотрю в бумажку. Будто там может что-то измениться.

– Может мне и правда с тобой развестись? – говорит он внезапно. – Найду себе другую женщину. Покладистую. Которая будет ценить все, что я для нее делаю.

Перевожу настороженный взгляд на мужа.

Странное заявление, учитывая, что я ношу его ребенка.

– И отпустишь меня с детьми?

– Нет, – он усмехается. – Дочь останется со мной, и второй ребенок тоже.

– Как ты себе это представляешь?

Под его странным взглядом мне становится не по себе.

– Очень просто. Ты выносишь этого ребенка, родишь, а потом можешь убираться на все четыре стороны. Но пока этого не случилось, будешь жить здесь, со мной, и выполнять супружеские обязанности.

С жуткой ухмылкой Назар оказывается рядом со мной. Я успеваю лишь вскрикнуть, когда он хватает меня за лицо.

Конверт выпадает из рук.

– А если не захочу? – вопреки нарастающей панике, смотрю мужу в глаза. – А если вообще аборт сделаю?

Хватка становится жестче. Назар толкает меня к стене так, что я бьюсь об нее затылком. И вновь нависает надо мной:

– Только посмей!

9

Меня захлестывает страх.

Боюсь, что муж сейчас ударит меня. Вся сжимаюсь, втягиваю голову в плечи.

А Назар продолжает цедить сквозь зубы:

– Я же все для тебя. Цветы, рестораны, подарки, деньги на все лучшее. Все для нашей семьи. Все для нас! И что взамен?

С каждым словом он все сильнее сжимает мое лицо. Его пальцы сдавливают щеки, причиняют боль.

Наверное, останутся синяки…

– Чем ты мне отплатила? – рычит он и встряхивает меня.

Снова бьюсь затылком об стену.

– Этого бы не случилось, если б ты мне не врал! – всхлипываю. – И если бы не бил!

Пытаюсь вывернуться из рук Назара. Но он намного сильнее. Его лицо перекошено от злости. Кажется, я еще никогда не видела его в таком бешенстве. Разве что в тот день, когда он ворвался в мою квартиру и ударил меня…

– Значит это я виноват, что ты оказалась слабой на передок? – каждое слово сочится ядом. – А может все проще? Может, это ты только и ждала повод, чтобы прыгнуть к бывшему в койку?

– Ты сумасшедший, – шепчу, глотая слезы.

– Так это ты сделала меня таким, – он усмехается мне в лицо. – Все это время я ждал, пока ты одумаешься и вспомнишь, что у тебя есть муж.

– Не нужен мне такой муж!

Хлесткий удар обжигает мой рот.

Такой внезапный, что голова дергается, будто на ниточке. Зубы клацают, вкус крови заполняет рот. Жгучая боль расплывается по лицу.

В полном шоке трогаю губы. Так и есть, на пальцах кровь.

Кажется, я прикусила язык…

Поднимаю взгляд на Назара. Он уже отпустил меня и смотрит на свою руку.

– Вот до чего ты меня довела, – говорит он пугающе спокойным тоном. Будто и не сорвался секунду назад. – А ведь я этого не хотел.

Я начинаю пятиться. Потом выскакиваю в коридор. Но Назар тут же оказывается рядом. Перехватывает за талию и притягивает к себе. Вдавливает ягодицами в свой напряженный пах.

– Куда ты собралась? – ухо обжигает хриплый шепот.

– Пусти! – вырываюсь. – Мне больно!

И кричать не могу, потому что Зоя спит. Нельзя, чтобы она все это видела!

Но мужу все равно. Чувствую его руки на своей груди. Грубые, жесткие. Он намеренно причиняет мне боль.

Шарю взглядом по коридору в поисках спасения. Цепляюсь за вазу. Кажется, ее подарила свекровь.

Сжимаю ребристое горлышко.

Она тяжелая, с толстыми стенками…

Замах.

Слышится треск и стон. Руки мужа вдруг разжимаются.

Я тут же отталкиваю его и бегу к выходу. Страх придает мне сил.

В холле хватаю куртку. Переобуться уже нет времени, потому что за спиной все ближе шаги Назара.

Хорошо, что телефон у меня, в кармане халата.

Так и вылетаю из квартиры. Не дожидаясь лифта, бегу вниз все десять этажей. И не могу избавиться от чувства, что Назар вот-вот догонит меня.

Только оказавшись на улице, через два подъезда от нашего, позволяю себе рвано выдохнуть и остановиться. Морозный воздух тут же сковывает меня. Вокруг ночь и снег. А я стою посреди двора в тапочках на босу ногу, в распахнутой куртке и банном халате.

Оборачиваюсь и смотрю на окна нашей квартиры.

Зоя…

Моя дочь осталась там.

Одна надежда, что Назар ничего ей не сделает. Он слишком сильно любит ее…

В кармане звонит телефон.

Даже не глядя знаю, что это Назар.

Звонок заставляет меня встряхнуться. Последний взгляд на окна – и я спешу исчезнуть из этого места.

Бегу, куда глаза глядят. Лишь бы побыстрее скрыться. Оказавшись на шоссе, ловлю попутку.

Рядом останавливается старенький седан. За рулем сидит пожилой мужчина. Рядом с ним женщина, тоже преклонных лет. Она немного опускает стекло. Смотрит на мои голые ноги в тапочках.

– С вами все в порядке?

– Да, – запахиваю куртку плотнее. – Почти. Извините, вы в центр едете?

– В Северный район, – отвечает мужчина.

– Можете подбросить? Я заплачу переводом… наверное…

Если Назар не успел заблокировать мою карту.

Женщина смотрит на мужа. Тот нехотя отводит взгляд.

– Садитесь, – она кивает мне.

– Спасибо! – выдыхаю с облегчением.

Забираюсь на заднее сидение. Меня всю трясет. То ли от страха, то ли от холода.

– Может, она наркоманка какая, – слышу как возмущается старичок. – Посмотри, во что одета!

– Я от мужа сбежала… – говорю еле слышно.

У самой зуб на зуб не попадает. И лицо все болит. Так и чувствую, как на щеках наливаются синяки от хватки Назара. А еще ноет затылок, и прикушенный язык болит.

Пара переглядывается между собой. В моих глазах застывают слезы. Едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться.

– Может, тебя в полицию отвезти? – предлагает женщина, оборачиваясь ко мне.

– Нет, не надо.

Машина наконец-то трогается. А я то и дело смотрю по сторонам. Боюсь, что муж где-то рядом и вот-вот схватит меня.

Сердце сдавливает при мысли о дочке. Что он ей завтра скажет? Что ее мать сбежала и бросила ее? Он на такое вполне способен.

– Не буду настаивать, но у тебя обе щеки в синих пятнах. Если это муж сделал, то нужно обратиться в полицию.

Качаю головой.

– Нет, прошу вас. Я просто хочу уехать.

– А тебе есть куда податься? – взволнованно спрашивает женщина.

И с укором смотрит на спутника.

Но я сама не знаю ответ на этот вопрос.

Куда мне идти?

К родителям нельзя ехать. Они меня сдадут Назару. Еще и лично отвезут – в этом даже не сомневаюсь. К подругам – а зачем им мои проблемы?

– Не знаю… – признаюсь обреченно.

Я никому не нужна и защитить меня некому.

Спонтанное решение само собой рождается в голове. Называю адрес бизнес-центра, в котором недавно работала. Десять вечера, там уже никого нет. Но Мирослав часто задерживается допоздна. Может и в этот раз задержался…

– Можете меня туда подвезти? Или хотя бы где-то поблизости высадить…

– Я отвезу тебя, – внезапно говорит мужчина.

Смахиваю слезы. Сердце щемит от благодарности.

– Спасибо. Давайте я вам заплачу.

Лезу за телефоном.

Там только один пропущенный от Назара. Муж больше не звонил, но все равно выключаю звук.

– Успокойся, – останавливает женщина. – Мы поможем тебе, а кто-то поможет нам. Все мы люди.

От этих слов слезы начинают литься потоком. Ничего не могу с собой сделать.

А чужая машина все дальше уводит меня от дочери и от прошлой жизни.

10

Полчаса спустя останавливаемся возле бизнес-центра.

Я немного успокоилась за время дороги. Даже голос почти не дрожит, когда благодарю моих нечаянных спасителей.

– Может, все-таки в полицию? – женщина качает головой.

– Нет-нет, я справлюсь.

– Ладно, тогда хоть номер мой запиши. Мало ли что…

– Спасибо.

Как только у меня все наладится, я обязательно позвоню им и отблагодарю.

Пожилая пара уезжает. А я поднимаю голову и смотрю на темную громадину бизнес-центра. Там тускло светится только один этаж. Тот, где находится офис Мира.

Сердце тоскливо сжимается.

А если Мир просто пошлет меня? У него и так беременная подружка. Зачем ему мои проблемы?

Но мне больше не к кому обратиться. Даже если встреча с ним закончится неудачей, я все же должна попробовать. По крайней мере, навсегда избавлюсь от иллюзий по поводу бывшего.

Мне страшно, но я уже здесь.

Иду к стеклянным дверям бизнес-центра. Переступаю порог.

В холле темно и пусто. Только за стойкой для охраны сидит мужчина. Он поднимает на меня пристальный взгляд.

– Девушка, вы к кому? Уже все закрыто.

– Простите, мне в “Стройтех”. У них еще окна светятся.

– И что? Рабочий день закончен. Завтра приходите!

– Но мне нужно сейчас…

Мой голос почти не слышен.

– Обдолбанная что ли? – хмурится мужчина. – Сказал же, завтра!

На глазах выступают слезы.

Да что ж такое!

Замечаю свое отражение в зеркале на противоположной стене.

Лицо горит, на щеках темнеют следы от пальцев, нижняя губа припухла. Меня и правда можно принять за наркоманку.

Слышу звук лифта. Кто-то спустился в холл.

Сердце замирает, когда раздаются шаги.

– Мирослав Матвеевич, добрый вечер, – охранник поднимается со своего места. – Тут какая-то сумасшедшая спрашивала вас.

– По какому вопросу? – звучит знакомый голос.

Вздрагиваю и оборачиваюсь.

Мир стоит спиной ко мне, у стойки охранника.

– Она не сказала. Да вон она, – охранник кивает в мою сторону.

Мир медленно поворачивает голову.

– Ксю? – его глаза расширяются, когда он замечает меня.

– Так вы ее знаете? – охранник чешет затылок.

– Привет, – выдыхаю.

Смотрю на Мирослава с надеждой. Если бы он только знал, как мне нужен!

Но вот его взгляд темнеет, между бровей появляется складка.

– Что ты тут забыла?

В моих глазах собираются слезы. Сердце начинает биться сильнее.

– Что с твоим лицом? – Мир замечает пятна.

Меня охватывает стыд. Ну как сказать, что муж, к которому я вернулась – ударил меня. И то, что сбежала, оставив дочь.

– Слушай, у меня не так много времени, – нетерпеливо подгоняет Мир.

А я ни слова не могу выдавить. Просто стою, собираюсь с силами. Наконец, говорю еле слышно:

– Я ушла от мужа… И мне нужна помощь.

Глаза Мирослава сужаются, взгляд тяжелеет.

– Так же, как в прошлый раз? – он жестко усмехается.

От этой жесткости становится не по себе.

Зря я сюда пришла. Как я могу просить его о помощи, если у него и так есть беременная девушка? Наверняка это к ней он сейчас спешит.

А у меня дочь. Понимаю, что Назар ее не тронет, но сделает все, чтобы я больше никогда ее не увидела. Мир единственный, кто может мне помочь. У меня просто нет выбора.

– Навсегда, – по щекам бегут слезы. Слизываю их с губ. – Прости, что пропала без предупреждения.

Мир кидает взгляд на охранника. Тот с явным интересом наблюдает за нами.

Лучше отсюда уйти.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

– Ксю, стой, – слышится позади.

Мир хватает меня за руку.

Я вздрагиваю и инстинктивно отшатываюсь.

– Уже поздно, – он пристально смотрит на меня. – Давай подвезу.

– Меня некуда подвозить.

Хочу быстрее выйти на улицу. Но Мир вновь задерживает меня.

– В машине разберемся. Парковка в другой стороне.

Он крепко держит меня за локоть. Не вырваться. Но я и не хочу вырываться. Покорно иду за ним.

Мир теплый и пахнет знакомым парфюмом. Рядом с ним становится легче. Дыхание успокаивается. Тиски, которые все это время сдавливали мою грудь, отпускают.

На что я вообще надеюсь? Моя семья точно не поможет. А Мир мог затаить обиду. Но сейчас ради дочери – я на все согласна.

– Садись, – он открывает дверь своей иномарки.

В его машине ничего не поменялось.

Мир молча ждет, пока я сяду и пристегнусь. Мои пальцы дрожат от накативших воспоминаний. И вновь на глазах слезы.

– Итак, рассказывай, – он занимает водительское место.

Его веки полуопущены. Поза расслаблена. Против воли засматриваюсь на его руки. Длинными пальцами он постукивает по рулю.

– Я ушла от мужа. На этот раз окончательно.

Мир молчит, но его взгляд темнеет.

– А от меня тебе что нужно?

– Помощь. Муж не дает мне развод и сказал, что запретит видеться с дочерью. У меня нет ни связей, ни денег, чтобы бороться с ним. Мне даже негде ночевать…

Последние слова выдавливаю через силу. Но лучше скажу все сразу.

– Вот как, – хмыкает Мир. – А с чего ты взяла, что я стану помогать? Мы с твоим мужем теперь партнеры.

Он смотрит на меня так, будто чего-то ждет.

– Личные отношения не касаются бизнеса, – говорю еле слышно.

– Боюсь, твой муж считает иначе. Мне пришлось заключить с ним паритет, потому что он уже пытался влезть в мой бизнес. На мою территорию.

– Я не знала, – сжимаюсь под его тяжелым взглядом. – Ты же не думаешь, что я просилась к тебе на работу, чтобы шпионить для него?

– Нет, не думаю, – говорит Мир. – Это он сделал?

Его взгляд скользит по моему лицу. Задерживается на тех местах, где я все еще чувствую хватку Назара.

– Я… я просто не знаю, к кому еще обратиться.

Мне стыдно в этом признаться.

– Почему ты к нему вернулась? Тебе со мной было плохо?

Вопрос звучит так внезапно, что я вздрагиваю.

– Нет, дело в другом…

– Так в чем? Объясни мне. Я заслуживаю это знать.

Кусаю губы.

– Он дочь забрал. Сказал, что я ее не увижу.

– Значит, ты вернулась к нему, потому что решила, что я не смогу тебя защитить. А что сейчас изменилось?

По щеке стекает слеза. Смахиваю ее.

Мир пристально наблюдает за мной.

– Тогда я не знала, как правильно поступить… – судорожно вздыхаю.

– А сейчас знаешь?

– И сейчас не знаю. Просто устала. Извини, зря я тебя потревожила…

Берусь за ручку двери. Но внезапно щелкает блокировка.

Моя рука замирает.

11

Удивленно смотрю на Мира.

– Ты сказала, тебе негде ночевать, – говорит он.

– Я справлюсь. Сама.

– Уверена? А что же твои родители или подруги?

– Они против развода.

– Понятно.

Он говорит это так, будто все, разговор закончен. Не могу сдержаться, всхлипываю:

– Прости, у тебя своя жизнь. А тут я со своими проблемами.

Мир тяжело выдыхает и отводит взгляд.

– Ладно, я тебе помогу, – решает он после длительного молчания. – В конце концов, давно пора разобраться с Бессоновым.

И заводит машину.

– Спасибо, я все для тебя сделаю!

Еле сдерживаю порыв, чтобы не броситься его обнимать.

– Так уж и все? – он недоверчиво хмыкает.

Мы выезжаем с парковки.

– Ради дочери – все что угодно!

Понимаю, он наверняка злится на меня. Но в то же время согласен помочь.

– Интересное предложение.

– Если надо, могу работать на тебя…

Мне больше нечего предложить.

– У меня забит штат, – Мир охлаждает мой порыв. – Ладно, поехали ко мне.

Я округляю глаза.

– И никто не будет против?

– Нет, а кто-то должен? – он бросает на меня цепкий взгляд.

Пожимаю плечами.

Внутри зарождается неприятный холодок.

Мирослав ведь не такой. Он не стал бы бросать беременную девушку, чтобы помочь мне!

Машина мчит по ночным улицам. А я все не могу поверить, что сбежала из дома и бросила дочь. Смотрю на свои голые ноги в тапках и чувствую, как к горлу подступает истерический смех.

Боюсь представить, что подумал охранник, когда увидел меня.

– Прости, что втягиваю тебя во все это, – сжимаю руки, чтобы не сорваться в истерику. – Назар опасный противник…

– Твой Бессонов? – хмыкает Мир. – Пусть только попробует ко мне сунуться.

– Он не мой… – говорю чуть слышно.

Мирослав бросает на меня быстрый взгляд, но не говорит ни слова. Я же опускаю голову. Волосами закрываю лицо. Не хочу, чтобы он разглядывал мои синяки.

Какая ирония. Я любила Мирослава, а он меня бросил ради карьеры. Я любила Назара, а он мне изменил. Я решила, что мы с Миром можем начать все с нуля, но добровольно вернулась к Назару. Только на этом мои мытарства еще не закончились. Я опять ушла от Назара. Опять к Мирославу. Только на этот раз не ради любви, а за помощью.

Он один может помочь. Больше никто.

Перед глазами всплывает перекошенное лицо мужа.

Кто знает, что случилось бы, если б я не сбежала. А Зоя осталась с ним…

Нужно срочно придумать, как вытащить дочь. Назар явно не в себе. Да, он любит Зою, но я уже не уверена, что ей ничего не грозит.

– Ты дрожишь, – замечает Мирослав.

– Просто замерзла, – вру.

Он недоверчиво хмыкает, но все же усиливает обогрев.

– Не бойся, – говорит, глядя на дорогу. – Все будет хорошо.

– Ты же мне поможешь, да? – с надеждой смотрю на него.

Он пожимает плечами.

Может, поможет, а может – и нет.

Но одно знаю точно: сейчас мое будущее и будущее моих детей зависит от Мирослава.

Инстинктивно кладу ладонь на живот.

– Голодная? – Мир по-своему понимает этот жест.

– Нет, – отвожу взгляд.

Он знает, что я беременная. Жаль, что ребенок не от него… Нежеланный ребенок.

На глаза вновь наворачиваются слезы.

Я ужасный человек, ужасная мать.

Но есть еще вопрос, который нужно выяснить.

– Можно кое-что спросить?

– Конечно, я весь внимание, – кивает Мирослав.

Собираюсь с духом.

– У тебя есть кто-то особенный? Девушка, например?

Стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно. Правда это плохо получается.

Мир улыбается, но его взгляд становится немного задумчивым.

– Это все, что тебя сейчас интересует? – спрашивает он с легкой иронией.

– Прости, понимаю, что вопрос слишком личный, – бормочу, теребя рукава. – Ты вправе не отвечать…

– Ты права, это личное, – голос Мира становится жестким. – Мне несложно помочь тебе по старой дружбе, но давай обозначим границы. Я не лезу в твою жизнь, а ты – в мою.

– Буду рада, если ты найдешь свое счастье, – шепчу непослушными губами.

А у самой сердце едва не разрывается от боли.

Значит, я не ошиблась. Та беременная девушка ему очень дорога. И она уже была беременной, когда он принял меня на работу, когда мы переспали…

Мир сворачивает к знакомому дому. Заезжает на подземную парковку и глушит мотор. Но продолжает сидеть, будто чего-то ждет. Я не тороплю его. Мне самой нужно время, чтобы собраться с мыслями.

– А ты сама чего хочешь? – раздается внезапный вопрос.

– Спокойной жизни, – отвечаю не задумываясь. – Хочу развестись с мужем и забрать свою дочь. Только Назар сделает все, чтобы этого не случилось. Боюсь, я не в силах с ним справиться…

– Посмотрим, – Мирослав постукивает пальцами по рулю и хмурится. – Я попробую помочь.

– Спасибо… Мир…

Хочу коснуться его руки. Вновь ощутить жар его тела. Но не могу позволить себе это сделать. Это неправильно.

У него есть беременная девушка.

– Правда, я не знаю чем тебе отплатить, – продолжаю.

– Ну давай говорить откровенно. После развода ты что-то да получишь, – усмехается Мир.

– Если Назар позволит… – сомневаюсь я.

В таком ключе еще не думала. Но мы женаты уже пять лет, у нас общая дочь. Значит будут алименты, возможно – раздел имущества… И еще второй ребенок от него…

– Куда он денется, – продолжает Мир.

Щелкает блокировка.

– Ладно, пошли, – мой спаситель первым выходит из машины.

Он открывает мне дверь и подает руку.

С задержкой, но принимаю помощь. Вкладываю пальцы в его широкую теплую ладонь. Дрожь тут же проходит. Словно Мир одним прикосновением смог согреть меня.

Пока идем к лифту, смотрю себе под ноги.

Не верится, что моя жизнь изменилась так круто всего за какой-то час.

Еще днем я играла с дочкой. Зойка целовала меня, ее тонкие ручки обнимали мою шею. А теперь неизвестно, когда снова ее увижу. Она проснется утром, а мамы нет. Она будет спрашивать, где я. Что Назар ей ответит? Соврет что-нибудь… Скажет, что я ее бросила…

От этих мыслей к глазам подступают слезы.

Смахиваю их.

– Не расстраивайся, – в лифте Мир ободряюще пожимает мою руку. – Все поправимо.

– Да, – пытаюсь улыбнуться, но губы не слушаются. – Я просто не знаю, с чего начинать…

– Наверное, с поисков хорошего адвоката. У меня есть один на примете.

– Спасибо тебе.

– Я еще ничего не сделал.

– Ты хотя бы не выгнал меня после того, что я сделала…

Мир выпускает мою руку. Сразу чувствую холод и одиночество. А он говорит сквозь зубы:

– Плевать. Я просто помогу тебе, а дальше каждый будет жить своей жизнью.

12

Лифт открывается на нужном этаже. Мы выходим.

Вижу знакомую дверь, и меня вновь захлестывает паника. Обхватываю себя за плечи, чтобы согреться. Хотя на самом деле в доме не холодно.

– Ты уверен, что я не помешаю? – спрашиваю, пока Мир достает ключ.

– Как-нибудь разберемся, – он открывает дверь. – Проходи.

В большой прихожей автоматически включается освещение. У Мира двухуровневая квартира-студия с панорамными окнами. Только спальня и санузел отделены от остального пространства.

Мне безумно неловко, но выбора нет.

Переступаю порог с затаенным дыханием. Вдруг Мирослав живет не один? Вдруг сейчас из спальни выйдет та девушка и спросит, кто я такая, зачем он меня привел…

Дверь за моей спиной закрывается.

– Чувствуй себя как дома, – говорит Мир. – Где ванная знаешь?

Киваю, а сама невольно прислушиваюсь к тишине. Есть ли тут кроме нас еще кто-то?

– Как долго я могу у тебя оставаться?

Кажется, мы одни. Это немного успокаивает меня. По крайней мере прямо сейчас никаких скандалов не будет.

– А что насчет той квартиры, которую ты снимала? – внезапно спрашивает Мир.

Пытаюсь расстегнуть куртку непослушными пальцами. Дергаю “молнию”, но она, похоже, застряла.

– Пока у меня нет денег, чтобы снимать жилье… – признаюсь.

– Понятно.

Мир отводит мои руки от “молнии” и аккуратно расстегивает ее. Похоже, впопыхах я не заметила, что бегунок зажевал ткань.

Мои пальцы дрожат.

Мир замечает это, но не говорит ни слова. Молча снимает верхнюю одежду.

В квартире тепло и едва заметно пахнет жасмином. Я разуваюсь и ступаю на теплый пол. Иду в ванную, мою руки. Затем ополаскиваю лицо и смотрю на себя в зеркало.

Так и есть, пятна от пальцев Назара темнеют на коже. Еще и губа припухла. Может, та женщина была права, надо было в полицию ехать, а не к Мирославу. Снять побои, подать в суд…

С моих губ срывается тихий смешок.

Ну да, а что дальше? Назар просто заплатил бы штраф и все. Но мне от этого легче не стало бы. Я должна найти способ навсегда избавиться от него. Развестись, забрать дочь и уехать туда, где он нас никогда не найдет.

Сзади раздаются шаги. Я оборачиваюсь и едва не налетаю на Мирослава. Тот стоит с телефоном в руках.

– Ужинать будешь? – смотрит на меня.

– Не смогу. Кусок в горло не лезет, – качаю головой.

Он переводит взгляд на мой живот.

– Ты должна. Съешь хоть что-то. У меня тут карбонара есть, домохозяйка приготовила.

– Хорошо…

Соглашаюсь, лишь бы не спорить.

К тому же он прав, мне нужно поесть. Я теперь не одна. Внутри меня растет ребенок. Кто бы ни был его отцом, малыш ни в чем не виноват.

У Мира звонит телефон. Он бросает быстрый взгляд на экран и хмурится.

– Сама разогреешь? – спрашивает, направляясь к лестнице на второй этаж. – Там еще бифштексы в холодильнике. Прости, у меня тут важный разговор.

Киваю. А у самой внутри все напрягается. Вдруг это звонит Назар?

Разъяренное лицо мужа как наяву возникает передо мной. Только бы он ничего не сделал моей малышке! Если хоть пальцем тронет ее…

Боюсь думать дальше. От этих мыслей меня трясет, а на глаза набегают слезы.

Как пережить эту ночь и дождаться утра? Первое, что я должна завтра сделать, это встретиться с адвокатом и выяснить, как забрать дочь.

С этими мыслями направляюсь на кухню. Руки дрожат, пока достаю упаковку с готовыми бифштексами из холодильника. Вскрываю ее и ставлю в микроволновку.

– Ты тоже будешь? – спрашиваю у Мира.

Потом вспоминаю, что он же на втором этаже по телефону разговаривает и вряд ли услышит меня. В любом случае надо и для него приготовить.

Действую по привычке. Погружаюсь в заученные физические действия, лишь бы не думать о том, что сейчас происходит дома.

Мир возвращается, когда уже все готово.

– Это было обязательно? – он немного удивленно смотрит на стол.

Салфетки, тарелки, приборы… Все нашла в шкафчиках. Даже хлеб нарезан и лежит в плетеной корзиночке.

– Прости, кажется я слегка увлеклась, – говорю с виноватым видом.

Мирослав хмурится.

– Ясно. Карбонара в кастрюле, – он кивает на плиту.

Блюдо еще теплое, так что я быстро раскладываю по тарелкам, подаю на стол.

– Почему ты так себя ведешь? – спрашивает Мирослав, наблюдая за мной.

– Как? – вопрос сбивает с толку.

– Будто пытаешься загладить вину. Это лишнее, ты мне ничего не должна.

Замираю, не зная, что ответить.

– Садись и ешь, хватит суетиться, – Мир кивает на диванчик, а сам занимает стул, кладет телефон на стол.

Я была уверена, что на диван сядет он, и накрыла ему с той стороны.

Смотрю, как он придвигает к себе едва теплый бифштекс и начинает с аппетитом его уплетать.

– Прости, я не разогрела как следует…

– Ерунда.

– Тебе правда нормально вот так, из микроволновки? – взволновано ёрзаю на диване.

Назар ни за что не стал бы есть полуфабрикаты, а у Мира ими весь холодильник забит. Назар даже вчерашнее есть не станет. Он требовал, чтобы я каждый день готовила свежее блюдо.

– Да, а что такого? – Мир поднимает на меня удивленный взгляд.

– Может, ты любишь свежее и горячее.

– Мне без разницы, – он пожимает плечами. – Еда как еда, не пересолено, не переперчено, не скисло. Что еще надо? Ешь давай.

Осторожно пробую карбонару. Похоже, домохозяйка у Мира умеет готовить – блюдо выглядит идеально. Но из-за волнения я почти не чувствую вкуса.

Пиликает смс. Мир хмурит брови:

– Даже сейчас работа не оставляет.

Натянуто улыбаюсь. А самой кусок в рот не лезет. Заставляю себя пережевывать пищу, потому что нужно поесть.

– Тебе так поздно звонят по работе? – пытаюсь поддержать разговор.

– Это у нас поздно, – резко поясняет Мир. – А у кого-то наоборот, очень рано. Про часовые пояса слышала?

Смущенно отвожу взгляд. Кажется, мне только что дали понять, что я лезу не в свое дело. Но все же не могу удержаться от нового вопроса:

– А ты не думал нанять ночного секретаря?

– Кого?

– Ночного секретаря. Ну, который будет отвечать на звонки, когда у нас ночь.

Он бросает на меня пристальный взгляд.

– Предлагаешь свою кандидатуру?

О таком я не думала, но быстро киваю. Мне же нужна работа, и деньги нужны.

– Нет, – кратко отвечает Мир. – Без вариантов.

Мое горло сжимается. Чувство, будто меня только что грубо отшили. Обидно и больно.

– Ксю, – его голос смягчается, – я же сказал, что помогу. Но мне нужен серьезный работник, без личных проблем.

Сглатываю комок и снова киваю.

Да, он прав. Сотрудник из меня так себе.

13

В кухне на некоторое время воцаряется тишина.

Мир с завидным аппетитом наворачивает карбонару, не забывая и бифштексом закусывать. А я не могу. Зачем только вспомнила про Назара? Теперь все мысли только о том, что он может сорваться на дочке.

Так же, как срывался на мне.

– Тебе надо поесть, – Мир первым нарушает тишину.

Я поднимаю на него рассеянный взгляд.

– Надо, – начинаю механически пережевывать пищу.

Он некоторое время наблюдает за мной, потом тоже возвращается к ужину. Но на этот раз не молчит.

– Расскажешь, что с твоим лицом?

Кусок еды застревает в горле. Стыдливо опускаю ресницы.

– Это ведь Назар сделал? – тон Мира становится леденящим.

– Да, – выдыхаю чуть слышно.

Внутри все замирает. Сжимается.

Когда я сказала маме, что Назар ударил меня, она ответила, что я сама виновата. Хороших жен мужья не бьют. Подруги тоже не увидели в этом ничего страшного. Подумаешь, разок ударил. Ну снесло у мужика башню от ревности, цени, что он так тебя любит!

– И давно?

– Что “давно”? – нервно сжимаю салфетку.

– Давно он это практикует?

Губы начинают дрожать.

Ой нет, только снова расплакаться не хватает!

Судорожно втягиваю в себя воздух.

– Иногда.

– Вот подонок! – Мир бьет кулаком по столу. – Почему сразу мне не сказала? Зачем ты вообще вернулась к нему?

– Он забрал дочь. Прости, но я не знала как об этом сказать. Я… – голос все же срывается. – Я боюсь его, Мир. Боюсь, что он просто убьет меня…

Мирослав молчит.

Поднимаю на него глаза, в которых собираются слезы. Боюсь увидеть осуждение. Или жалость.

Да я и так жалкая. Хуже бездомной собаки.

Моя жизнь мне больше не принадлежит. У меня ничего нет. Ни денег, ни работы, ни семьи. Я даже за свою дочь не знаю, как бороться. Все сейчас под контролем у Назара.

– Что-то такое я подозревал, – хмурится Мир. – Но это еще нужно проверить.

– Подожди, о чем ты?

– Возможно, он что-то употребляет. Слишком резко у него меняется настроение, это даже наши общие партнеры заметили.

– Ты говоришь про… наркотики? – не верю своим ушам. – Назар… он не…

– Не такой? – кривится Мир. – А какой? Ты вообще хоть что-то знаешь о своем муже, кроме того, что он сам о себе рассказал?

У меня внутри все обмирает.

Мир прав. Я ведь даже толком не знаю, чем Назар занимается. И про измены не знала бы, если б Анжела не прислала те фото…

А ребенок! Что будет с ребенком?

Прикрываю руками живот.

– И как это проверить? – выдыхаю со страхом.

– Нужно взять кровь на анализ. Но я сомневаюсь, что он добровольно пойдет ее сдавать.

– Он недавно сдавал. Из вены.

Не уточняю, что дело касалось теста ДНК. Мне стыдно говорить об этом.

– Недавно это когда? – Мир весь подбирается, как хищник перед прыжком.

– Дней десять назад…

– Хм… Если бы он употреблял, лаборатория наверняка что-то нашла бы. А может и нет…

Мир задумчиво скребет подбородок.

– В любом случае, стоит проверить, – решает он. – Подумаю, как к нему подобраться.

– А что делать мне?

– Подавать на развод. Я уже написал адвокату, у вас завтра встреча.

– Только мне нечем ему заплатить…

Вновь опускаю взгляд.

– Ксю, перестань. Я же сказал, что помогу.

Он протягивает руку и кладет поверх моей, но тут же отдергивает, будто обжегся.

– Завтра поедешь с адвокатом в полицию, – продолжает и резко встает.

– Зачем? – настороженно смотрю на него.

– Снимешь побои.

– Я боюсь.

– Чего, Ксю? Это, – он кивает на мое лицо, – может стать аргументом в твою пользу. Суд ни за что не оставит ребенка отцу-садисту.

– А если он им заплатит?

– Значит, я заплачу больше.

Глядя в мои расширенные глаза, Мир усмехается:

– Да, Ксю, даже справедливость в нашем мире можно купить.

От этой жесткой усмешки мне становится не по себе. Похоже, Мир давно искал способ прижать Назара и теперь не собирается его щадить. Но откуда такая враждебность? Что Назар ему сделал?

Или это… из-за меня?

Нет, Оксан, не тешь себя надеждами. У мужчин свои разборки, ты тут вообще ни при чем. Они просто что-то там в бизнесе не поделили. Тем более у Мира есть девушка.

Этот последний факт окончательно портит мне настроение.

Я поднимаюсь и несу посуду в мойку.

– А если ничего не получится? – спрашиваю с дрожью в голосе.

– Получится. Даже не сомневайся.

Мир уходит, но через несколько минут слышу его голос:

– Можешь занять спальню. Домработница перестилает белье каждый день. А я буду на втором этаже.

– Спасибо, – только и могу произнести.

Непослушными руками сжимаю тарелку. Вода из крана бежит, ее шум скрадывает мои всхлипы.

Спальня. Та самая.

Боюсь, что мне не удастся сегодня уснуть…

Но когда вхожу в спальню, понимаю, что здесь все изменилось. Не просто другое белье, а даже мебель другая. Изменился цвет стен и драпировок.

Мир сделал ремонт?

Удивленно оглядываюсь. Чувствую себя так, будто я в незнакомом месте. Здесь даже пахнет иначе, чем раньше. Слышу запах обойного клея, штукатурки и краски…

Удивительно, но они мне даже нравятся. Не вызывают рвотных позывов.

Иду к кровати. Прежняя была большой, но обычной формы. А эта круглая, без изголовья. Стоит в центре комнаты и застелена черным шелковым бельем.

Беру подушку в руки. Вдыхаю запах. От нее приятно пахнет кондиционером для белья, на простыни – ни единой складочки. А мне бы хотелось, чтобы здесь пахло Миром…

Вспоминаю, как мы были вместе в его кровати. Той, прежней.

Тело охватывает дрожь и жар. Внизу живота тяжелеет вопреки всякой логике.

Я сегодня пережила настоящий кошмар, а думаю о самом низменном. Это все потому, что Мир рядом. Пусть даже между нами потолок, но я чувствую, что нахожусь под его защитой.

Он прав – я должна бороться за свою дочь. А для этого нужно поехать завтра в полицию и сделать все, как скажет адвокат. Страх не должен меня останавливать.

И я должна быть уверенной, что ребенок родится здоровым.

Опускаю руку на живот.

Мне плевать, кто отец. Это прежде всего мой ребенок. Но если Мир прав… если Назар подсел на какую-то гадость… я никогда его не прощу!

С этими мыслями раздеваюсь, иду в душ, который совмещен со спальней, а затем забираюсь в кровать. Пытаюсь уснуть, но не могу.

Меня то и дело будят звуки. Шорохи за окном и в комнате наверху. Слышу, как Мир там ходит.

Он тоже не может уснуть…

О чем он думает? Может быть… обо мне?

От этой мысли становится жарко. В горле пересыхает.

Ладно, он ведь не рассердится, если я тихонько загляну на кухню и водички попью?

14

Поднимаюсь и, крадучись, иду на кухню. В коридоре тускло горит ночная подсветка. А в кухне темно. Только светится панель на микроволновке. Кажется, справа от нее на столе была бутылка с водой…

Пытаюсь нащупать бутылку. Немного промахиваюсь и чувствую, как она буквально выскальзывает из пальцев. Падает на стол с глухим стуком.

Упс…

Едва успеваю ее подхватить, пока она не скатилась на пол.

Ладно, осталось найти стакан.

Внезапно в кухне загорается свет.

Вздрагиваю всем телом. Съеживаюсь, как нашкодивший кот.

– Не спится? – за спиной раздается низкий, сонный голос.

Виновато смотрю через плечо. И вновь едва не роняю бутылку.

Потому что в проеме стоит Мир. Взъерошенный и босой. С голым торсом. В одних мягких домашних штанах, висящих на бедренных косточках.

– Прости, я тебя разбудила… – лепечу, отводя взгляд.

Лицо горит. В голове порхают неприличные мысли. Внизу живота все сладко сжимается.

Быстро одергиваю себя: хватит, ты и так натворила дел! Мир – чужой мужчина. Подбери слюни и вспомни, что ты в гостях!

– Я не особо спал, – он хмуро трет лоб и смотрит, как я пытаюсь открыть бутылку. – Помощь нужна?

Завинчивающаяся крышечка никак не поддается. Устав пыхтеть, протягиваю бутылку Миру:

– Да, пожалуйста. Сил не хватает…

Он подходит ближе. От его тела исходит тепло, почти жар.

Берет бутылку из моих рук. Пальцы наши случайно соприкасаются. Я как испуганный кролик замираю на месте. Не могу двинуться. Все тело охватывают мурашки.

Он рядом. Мир. Пусть уже и не мой.

– Держи, – через миг возвращает открытую воду. – Там крышку перекосило.

– Спасибо… – шепчу хриплым тоном.

– Не за что.

Вместо того, чтобы отойти, он вдруг надвигается на меня. Почти прижимается ко мне торсом. Но при этом смотрит не мне в лицо, а за спину.

Все чувства обостряются. Его запах действует на меня как наркотик – запах здорового, сильного, молодого мужчины, смешанный с нотками геля для душа и туалетной воды. Хочется вдохнуть его полной грудью.

Но я понимаю, что мы друг другу чужие.

Втягиваю живот, задерживаю дыхание. Боюсь и одновременно желаю соприкоснуться с ним телом.

А он молча протягивает руку к столу позади меня.

– Возьми стакан, – говорит с убийственным спокойствием. – Ты же не умеешь пить из бутылки.

Выдыхаю.

Ноги слабеют.

Чувство, будто из меня только что выдернули стержень.

Чтобы не упасть, опираюсь на стол.

– Слушай, я тут подумал… В спальне, наверное, воняет как в магазине стройматериалов, – говорит Мир внезапно. – Может, лучше ляжешь в гостевой?

А у меня вновь сердце выносит из грудной клетки. Будто пуля пробивает его насквозь. Вот только не стоит забывать, что у нас уже финишная черта. У нас всё. Но каждая моя клеточка накалена рядом с ним до предела.

– Ничего страшного. Просто не ожидала, что ты так быстро ремонт сделаешь, – густо краснею, будто я первокурсница.

– Я тоже не ожидал, – хмыкает Мир.

С его стороны это звучит так, будто он пытался стереть все воспоминания о той ночи. А может так оно и было.

Теперь ничто не напоминает о том, как мы проснулись тут вместе. И что наш ребенок мог быть зачат на кровати, которой уже нет…

– В гостевой все по-прежнему, – добавляет он. – Могу там тебе постелить.

Качаю головой. Какая разница, если его не будет рядом? Я снова буду лежать и вспоминать прошлое.

– Нет, все хорошо.

– Ладно, – пожимает плечами Мир и выходит из кухни. – Не забудь выключить свет.

Я смотрю на его мощную спину, исчезающую в коридоре. На глаза наворачиваются слезы.

Почему все именно так?

Пить от расстройства уже не хочется. Но я забираю бутылку и стакан с собой в спальню. Мир прав, я так и не научилась пить из горла.

Снова ложусь в чужую, незнакомую кровать. Снова кручусь. Вдыхаю запах свежего ремонта. Он ассоциируется у меня с обновлением, бегством от прошлого.

Только кто из нас быстрее бежит – я или Мир? Кому из нас это бегство нужнее?

Сон приходит сразу. Но даже сквозь него я слышу шаги Мирослава. Кажется, он подходит ко мне очень близко. Долго стоит и смотрит. Только зачем?

Утром просыпаюсь с тяжелой головой. Мысли вялые, болезненные. При каждом движении перетекают внутри, будто ртуть.

Наверное, это все из-за запаха. Надо было послушаться Мирослава…

Ползу в ванную и принимаю душ. Но легче не становится. Меня покачивает, пока иду на кухню. В глаза будто песок насыпали.

Встречаюсь взглядом с Миром. Он сидит за столом в белой футболке, свежий и гладко выбритый. В его руках чашка, а в воздухе божественно пахнет свежезаваренный кофе.

– Приятного, – говорю, чувствуя неловкость.

– Спасибо. Адвокат будет ждать тебя на час дня, – говорит Мир. – Я пришлю машину.

Машинально киваю.

Нет, я не тешу себя иллюзиями. Это все не ради меня. У Мира с Назаром свои разборки, но если это поможет мне, то пусть так и будет.

Не хочу снова пережить тот страх, что вчера. Не позволю Назару втаптывать мою жизнь в грязь. Пока есть возможность, я отобью детей. И Зою заберу. Моя дочь не может оставаться с монстром. Ни за что.

– Спасибо тебе, – тоже сажусь за стол. – Даже не знаю, чем отблагодарить.

Глаза Мира становятся темными. У меня в горле пересыхает от его взгляда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.