Мария Эльф
Проклятие альбиноса

I

Старинный ирландский замок Гормли уже погрузился в темноту влажной осенней ночи, когда после великолепного ужина в элегантной столовой хозяин и гость прошли в просторный охотничий зал.

В монументальном камине по правую руку от входа уже пылал огонь, который бросал загадочные танцующие тени на тяжёлые портьеры рубинового цвета, украшавшие своим величием высокие тёмные окна. Близ камина на медвежьей шкуре спинкой к портьерам высилось массивное королевское кресло с резными ножками, обшитое гранатовым бархатом. Близ кресла – небольшой антикварный столик с напитками, бокалами и кубинскими сигарами. Рядом на мягком турецком ковре располагался длинный и низкий деревянный стол, а вокруг 2 широких кресла и пара угловых диванов.

Слева от входа на мрачной каменной стене крепилась богатая коллекция средневекового холодного оружия в ножнах: мечи, сабли, шпаги, палаши, рубки и кинжалы, – такое обилие колюще-режущего производило жутковатое впечатление.

Всё помещение с уходящими в темноту потолками слабо освещалось лишь витиеватыми торшерами и открытым пламенем. Величественная люстра безучастно парила в полумраке сводов, точно бледное приведение таинственного XVIII века кельтских земель.

– Атмосферно! – восхитился Савельев.

– Моя любимая комната в жилище, – удовлетворённо ответил хозяин. – Иракли, придвинь это кресло к моему, пожалуйста. Присаживайся, Арсений. Что будешь пить?

Арсений Савельев всего лишь 3 часа, как прилетевший к своему закадычному другу на новоселье, пребывал в благодушнейшем состоянии от встречи, изысканного ужина, прекрасного французского вина и картинного великолепия замка.

– Если ты по-прежнему предпочитаешь виски, то и я не откажусь от глотка ирландского.

– Отличный выбор! – Виктор вальяжно опустился в гранатовое кресло и достал с нижней полки столика пузатую бутылку.

Иракли подал гостю бокал.

– Я могу идти, Виктор Андреич?

– До завтра, дорогой.

Друзья остались одни.

Хозяин открыл портсигар и протянул другу.

Закурили.

– На этом троне ты точно король Артур! – засмеялся Арсений.

– Принадлежал Карлу IV, и на аукционе в Лондоне из-за этого кресла развернулась настоящая борьба. Но это лишь кресло – не трон. Троны не так удобны. Я же, как увидел его, понял – моё. Предчувствие никогда не обманывает, – хозяин удовлетворённо выпустил в сумрак колечки дыма.

В этой фразе, казалось, и был весь Виктор Морозов – один из ближайших друзей Савельева. Рядом с Виктором Арсений отчего-то всегда чувствовал приятное расслабляющее ощущение того, что всё идёт, как надо. Даже когда, это было не так.

Ещё школьниками ребята познакомились в секции рукопашного боя и с тех пор никогда не терялись надолго. Разница в возрасте была значительная – 10 лет, и Арсений очень гордился старшим товарищем, таким уверенным, смелым, расчётливым и целеустремлённым, восхищался способностью друга добиваться всего, что заранее посчитал своим. Кроме того, Виктор обладал некоей врождённой житейской мудростью, и если в какой-то жизненной ситуации другу-подростку требовался совет, то старший товарищ, основательно проанализировав условия, выдавал реально работающий алгоритм решения. Постепенно Арсений и сам в совершенстве овладел его методом нахождения ответов на любые вопросы. Впрочем, этому немало способствовала и профессия следователя, выбранная Савельевым при поступлении на юридический.

Виктор же окончил торговый техникум и занялся коммерцией. Дела спорились в его крепких руках. Смелость на грани с безумием, высокая потребность в острых ощущениях и амбициозные цели не оставляли места для спокойной жизни. Несколько рисковых сделок в рисковые времена, бесчисленные падения и разочарования, хождение по лезвию ножа под дулами пистолетов, неоднократная помощь друга в опаснейших ситуациях и – вот господин Морозов – крупный предприниматель, «новый русский», миллионер и капиталист с продолжающим стремительно развиваться бизнесом.

А товарищ Савельев, благодаря ряду должностных проступков во имя дружбы дослужился лишь до капитана и вынужден был выйти на пенсию сразу по достижении 45 лет.

Арсений занялся частной практикой. С тех пор жизнь его состояла: то из интенсивных расследований запутанных дел крупных бизнесменов, то из месяцев полного бездействия, которые бывший сотрудник внутренних органов заполнял написанием статей для журнала «Твоё право».

– Страшно представить, сколько денег вложено в эту сказочную избушку! – пошутил Савельев, с восхищением разглядывая огромный охотничий зал.

– Много, Сеня, замок находился в довольно заброшенном состоянии: пришлось заново перекрывать крышу, демонтировать и вновь возводить почти все перегородки. К тому же необходимо было внести элементы цивилизации, не предусмотренные 18 веком: подвести электропроводку, инженерные системы… Год работы и почти 3 миллиона фунтов.

– Надеюсь, ты не обеднел после такой покупки и ремонта, – весело подмигнул товарищ.

Виктор громогласно расхохотался.

– София похоронена здесь рядом, – тихо продолжил он через несколько минут. – До кладбища полчаса пешком. Так дети приезжают навещать нас обоих. Нечасто. Очень нечасто.

Когда бизнес уже представлял собой надёжный многомиллионный массив, работа перестала доставлять Морозову острые ощущения. Да и обстановка в стране стала значительно безопаснее. Виктором овладела страсть к путешествиям. Он начал с Европы, затем, отправился в Великобританию. В Дублине и встретил Софию – девушку невероятной красоты! Она, русская эмигрантка собиралась замуж за сына британского министра, но увидев Виктора – влюбилась без памяти. Сердце российского капиталиста тоже дрогнуло, и через полгода сыграли свадьбу. Морозов увёз красавицу в Питер вопреки протестам её родителей.

9 лет влюблённые прожили душа в душу. Молодая жена родила двоих детей: Диану и Давида. После рождения младшего семья засобиралась в Ирландию. София скучала по стране и хотела, чтобы дети учились там. Муж согласился и занялся поисками жилья для семейства. Эффектный замок 18 века посреди живописных холмов близ Белфаста – подошёл по всем параметрам.

Год ремонтных работ – и можно было переезжать.

Но переезд оказался роковым. Уже в самолёте София почувствовала себя плохо и внезапно потеряла зрение, затем слух, после посадки её госпитализировали. Той же ночью женщина умерла. Врачи констатировали кровоизлияние в мозг.

На целый месяц Морозов заперся в спальне, в которую так и не вошла покойная молодая хозяйка. Он общался только со своим бессменным питерским водителем – уже пожилым грузином Иракли, перевезённым в Соединённое Королевство и ставшим в замке помощником дворецкого. А по дорогам с левосторонним движением хозяина и его детей теперь возил аккуратный ирландец Патрик.

Арсений не смог тогда прилететь на прощание с Софией – текущее расследование с доступом к государственной тайне налагало запрет на выезд заграницу.

По осени Виктор отправил детей учиться в дорогом колледже в Дублине.

Оставшись совсем один, Морозов занялся поиском управляющего имением. Задачка оказалась со звёздочкой, так как иностранцам в этом вопросе русский не доверял, а подходящего специалиста-россиянина было не отыскать.

Лишь через год в замке, наконец, появился опытный менеджер, внушивший доверие проницательному хозяину и показавший великолепную сноровку в управлении огромным поместьем.

Виктор вновь ударился в путешествия, но уже не по пятизвездочным отелям европейских столиц и дорогих курортов, а по самым опасным странам земного шара: Конго, Афганистану, Пакистану, Центральноафриканской республике, Ирану, Ираку, Чад, Йемену, Алжиру, Судану, Сомали…

– Мы ничего не знаем об этих землях, – объяснял он свой выбор, – а между тем они имеют богатейшую историю, самобытную культуру и абсолютно непонятные нам древнейшие традиции.

– Ты всегда любил пощекотать себе нервы, но добровольно идти на ничем не обусловленный риск ради изучения чужой истории и культуры – уже слишком! – не соглашался Арсений.

– Экстрим – это прежде всего испытание себя. Еду туда, куда больше никто не осмелится. Там чувствую себя более живым, чем все живые люди вместе взятые! Быть на волоске от смерти, своей собственной смерти, чувствовать её дыхание и избегать – это пить жизнь большими глотками, а не цедить сквозь зубы, как все!

В таких путешествиях Морозов ходил с оружием и охраной, ездил в бронированных автомобилях, посещал племена людоедов, пробовал их опасные лакомства и напитки – много раз находился на волосок от гибели…

Так прошло 12 лет.

За эти годы Арсений наведывался в замок раз 7-8. Двери для него были открыты всегда, но отпуск не часто совпадал с отдыхом друга – Виктор, увлечённый опасными одиссеями, редко бывал дома. Из неспокойных странствий экстремал привозил шрамы, шокирующие воспоминания, таинственные амулеты и драгоценные находки, которыми украшал своё древнее загадочное жилище…

II

И вот, наконец, снова вместе: вальяжно раскинувшись в удобных креслах, друзья беспечно покуривали сигары и медленно потягивали ирландский виски со льдом.

– Как прошло твоё недавнее турне в Танзанию? – осведомился Савельев. – С приключениями?

– Я совершил там хороший поступок… и жизнь моя уже не будет прежней.

– Заинтригован! Расскажи!

– Покажу, и ты всё поймёшь, – Виктор поднялся с кресла.

– Привёз что-то?

– Увидишь, это чудо природы! Впрочем, может быть, сейчас не получится… впрочем, ещё рано, – он чуть прибавил освещение, и по углам загорелись электрические факелы.

Слегка волнуясь, Морозов вышел из зала.

«Интересно, что же могло так растревожить Витю? – умирал от любопытства Арсений. – Он вдруг, точно растерялся! Какую вещицу привёз на этот раз?»

Прошло минут 20, прежде чем вернулся хозяин замка. В руке его была не вещица, а – белоснежные пальцы девушки, которую он осторожно вёл к камину! Необычной девушки! Юная и очень бледная особа в больших тёмных очках слегка сопротивлялась и притормаживала на паркете, словно стеснялась или не желала знакомиться с гостем. Виктор же сиял от радости:

– Не бойся, малышка, это мой очень старый и надёжный друг, – ласково уговаривал он. – Мы с Сеней прошли огонь и воду. Сколько раз он выручал меня!

– Добрый вечер, – тихо выдохнула девушка и опустила голову.

– Здравствуйте! – Савельев почтительно встал и осторожно пожал холодную тонкую ручку незнакомки.

Вблизи стало явственно видно, что волосы и кожа молодой леди сияли неестественной белизной.

«Да она альбинос!» – догадался гость.

– Это Тэя, – с нежностью произнёс хозяин. – Она русская, приехала из Танзании.

Тэя уже смелее подняла голову и уставилась на Виктора, слегка сжимая его руку и едва заметно улыбаясь. Её чёрные очки скрывали половину узкого лица.

– Очень приятно! – Арсений чуть поклонился.

– Малышка, сними, пожалуйста, очки. Это не вежливо – знакомиться с другом и прятать глаза, – мягко, но настоятельно повелел Морозов.

Девушка вздохнула, послушно сняла очки, и жёлтые ресницы мгновенно опустились вниз.

– Она смотрит в пол, потому что очень чувствительна к свету, – пояснил хозяин дома. – Тэя слаба здоровьем, но в Ирландии ей хорошо. Правда, девочка? Здесь нет яркого солнца и безопасно, к тому же я забочусь о ней, – и так будет всегда.

Тут Тэя порывисто схватила руку Виктора и горячо поцеловала её.

– Ну-ну, малышка, – он с умилением погладил её по волосам. – Посидишь с нами?

– Можно обратно в спальню?

– Хорошо, иди. Если что надо, звони.

На мгновение девушка напряжённо покосилась на коллекцию мечей и кинжалов, слегка вздрогнула, затем перевела взгляд на своего благодетеля, облегчённо выдохнула и выпорхнула из зала.

– Поражён?

– Более чем! Совершенная белоснежка! А ей уже есть 18?

– 16, – невозмутимо ответил Виктор и снова опустился в кресло. – Белоснежка – точно сказано!

– Но как же она живёт с тобой?!

– Сделал ей новые документы, по ним Тэя совершеннолетняя.

– Но жить с ребёнком – это…

– Сень, между нами ничего нет. Тэя мне – как дочка. Свои-то дети, знаешь, не жалуют посещениями. Что-то я упустил в их воспитании… Разъехались… Видимся только в новогодние каникулы, день моего рождения и день смерти Сони. Впрочем, так спокойнее. Эти лоботрясы умудряются взвинтить нервы даже за те 30 дней в году, на которые приезжают! Как их воспитывают в этих элитных колледжах?! Ничем не интересуются! Ничего не хотят, кроме ежегодной прибавки к своему и без того громадному содержанию! А Тэя… она просто любит меня… и всё. Просто любит – это так важно.

– Именно! Девочка влюблена, а мы знаем, чем заканчивается подобное…

Морозов громко рассмеялся:

– Нет, дорогой, для «подобного» я уже староват. Да и не влюблённость это, а благодарность. Я спас бедняжку от верной гибели.

– Что за история?

– В Танзании в одном из ресторанов вместо виски мне подали местную водку – редкостную дрянь! Я просто взбесился! Вскочил из-за стола и отправился за официантом, чтобы устроить разнос. Ни одного в зале! Прошёл в кухню. В «предбаннике» – пустота. Двинулся дальше. За одним из шкафов послышалось чавкание. В углу сидело маленькое существо, полностью скрытое чёрным хиджабом, виднелись только белоснежные тонкие пальцы, жадно держащие булку, которую уплетало странное создание. Я медленно приблизился. Существо в чёрном испуганно съёжилось и сквозь сетку своего одеяния уставилось на меня дикими красными глазами. Сердце почему-то сжалось, хотя ты знаешь, я не очень чувствительный:

– Что ты здесь делаешь? – вылетело из меня по-русски.

– Нет… ничего, – прошипело оно и стало, казалось, ещё меньше. По голосу, я понял, что это девочка. Моя девочка. У меня, ты знаешь, бывают такие предчувствия. Они никогда не обманывают.

Тут до слуха донёсся шум двигающихся за стеной стульев: было похоже, что несколько человек усаживались за стол. Начался разговор на ломаном английском. Один из говорящих отличался русским акцентом и развязно набивал цену:

– Она стоит втрое больше, но деньги нужны срочно, потому и соглашаюсь на вашу сумму.

– Нас не обманешь, знаем, сколько стоит такой товар. Если отдаёшь девчонку сейчас, оплату получишь сегодня же, – отвечал гнусавый бас.

– Ищите дураков! Девчонка – в обмен на деньги. Вижу деньги – отдаю, не вижу – до следующих встреч!

– Деньги будут с минуты на минуту. Где товар?

– Рядом – я человек дела. Может, накинете до круглой суммы? Девочка красивая, покорная.

– Красота никого не интересует, нужны только сердце, печень и глаза…

Я понял, что в приватном зале за стеной происходил сговор охотников за альбиносами с торгашом живым товаром.

В Танзании практикуются абсолютно дикие способы колдовства: убивают альбиносов, веря, что зелье с частями их тел излечит от болезней, вдохнёт жизнь, наделит сверх способностями.

Медлить было нельзя. Я осторожно присел к девочке и тут только осознал, что ответила мне малышка по-русски.

– Ты из России? – спросил я максимально ласково.

– Нет, – прошептала в ответ. – Судан.

– Тебе грозит опасность. Я помогу. Доверься.

Красные бегающие глаза испуганно и пытливо глядели из-под хиджаба.

Пока не закончился застенный разговор, я бережно взял малышку в охапку и вынес в зал.

Кивком головы просигнализировав своим помощникам, что направляюсь в джип, вышел. Девочка не издала ни звука, даже не шевельнулась – её лёгкое тельце, казалось умерло от испуга.

Охрана вышла следом, и мы помчались напрямую к границе.

Не представляешь, каких трудов стоило протащить Тэю в Конго! Но деньги решают многое. В Конго стало проще: я ведь не в первый раз там и имею нужные знакомства. За 3 дня сделали девочке новые документы – и Тэя Санкара 18-ти лет смогла вылететь со мной в Египет. Там запросили визу. Ирландия не сразу выдала, но в итоге всё решилось положительно.

И вот мы здесь.

Поначалу малышка ужасно боялась всех и вся, но когда поняла, что находится в безопасности, расслабилась и немного ожила. Взаимопониманию поспособствовало и её свободное владение русским.

Тот подлец-торговец оказался её отцом, мать же, африканка, погибла при родах – за это отец возненавидел ребёнка! Отослал Тэю к тётке на воспитание. Та дала ей хорошее образование. Когда девочке исполнилось 13, добрая опекунша умерла, и негодяй вынужден был поселиться с ребёнком в доставшейся по наследству квартире. Начал измываться: бил, унижал, мучил малышку голодом. А однажды узнал, что в Танзании и Малави за альбиносов дают большие деньги – судьба несчастной была бы предрешена, если бы не я, случайный турист-экстремал.

Бледная, худая и почти прозрачная она в свои 16 лет весила 32 килограмма! Здесь же, ты видел, всего за 4 месяца поправилась и стала похожа на своих ровесниц. Тэя живёт у меня, как принцесса. Хочу, чтобы она забыла все ужасы, которые заставил пережить негодяй-отец, чтобы хоть эти годы насладилась безмятежностью.

– Эти годы?

– Доктора сказали, что альбиносы не живут долго. У Тэи слабое здоровье: плохое зрение, светобоязнь, проблемы со слухом, низкое давление, частые головокружения депрессивный склад характера, ослабленный иммунитет – малышка может погибнуть от любой инфекции. Эскулапы отмеряли ей 10 лет жизни, не больше. А я говорю, посмотрим! Вот увидишь, девочка ещё выйдет замуж и нарожает детей! Я позабочусь. Послушаем, что скажут врачи в следующем году, когда она окрепнет!

– А чем промышлял её отец?

– Тэя рассказала, что он родился в Судане, где родители работали санитарами: двое россиян выбрали достаточно необычное занятие. Они погибли от малярии прямо на глазах сына, когда ему едва исполнилось 9. Ребёнок воспитывался свояченицей Линой – старшей сестрой матери. Лина много лет была доктором в местном госпитале. При тётке мальчик жил прекрасно и учился хорошей школе, но в 15 примкнул к банде малолетних грабителей и сбежал. В 16 влюбился в местную красавицу, которая не просто ответила взаимностью, но боготворила своего русского друга: впустила его в свой дом и стойко переносила алкоголизм и побои. Вместе эти двое прожили только 4 года. Девушка забеременела, а через 9 месяцев с первым криком Тэи испустила свой последний вздох. Парень возненавидел ребёнка, виня его в гибели любимой женщины!

Лина описала девочке его приход так: «Сэмми пришёл и швырнул тебя в мои руки. Забери, говорит, не то придушу эту Белую смерть». Девочку он злобно называл не иначе, как Белой смертью или Проклятием. Малышка жила душа в душу с доброй родственницей, но смерть вновь изменила всё.

– Печальная история, – Арсений задумчиво поднялся с кресла и подошёл к камину. – Но как у темнокожей африканки могла родиться совершенно белая девочка?

– Такие случаи не редки. По статистике у чернокожих альбиносы рождаются во много раз чаще, чем у бледнолицых. А в Танзании, например, такое случается едва ли ни с каждой тысячной парой. Кто знает, может быть, мать Тэи была танзанийкой или вроде того.

– Удивительно! Не знал, что в стране, густо населённой чернокожими людьми, то и дело можно наткнуться на человека, окрашенного в яркий белый цвет!

– В том-то и дело, что белый – не окраска, а её отсутствие, – вздохнул Виктор. – Несчастные альбиносы рождаются там, чтобы, настрадаться и погибнуть из-за того, что лишены маскирующего чёрного покрова. Ведь именно тёмный цвет кожи обеспечивает выживание в Африке. Люди, лишённые такого подарка судьбы, отличаются низкой жизнеспособностью, высокой чувствительностью к солнечному свету и теплу. Но самое опасное – эти дикие суеверия танзанийцев: альбиносов насилуют, дабы исцелиться от ВИЧ-инфекции, убивают ради колдовского варева, продают и покупают. Торговля беззащитными альбиносами и их органами является прибыльным бизнесом в Танзании, Зимбабве и Малави.

– Первобытное общество! Девочке повезло встретить тебя!

– Судьбоносная случайность. Мне тоже повезло: найти её, помочь и через это самому обрести смысл жизни, – Морозов помолчал. – Как твой сын? По-прежнему мечтает о кораблях и капитанстве?

– По-прежнему. Сейчас проходит практику. Если хорошо себя зарекомендует, то обещают трудоустройство по окончании морской академии.

– Верю в него – целеустремлённый парень. Не то что мои – ничего не хотят, ни к чему не стремятся! – Виктор с раздражением затушил сигару о серебряную пепельницу.

– Оставь их в покое. Возможно, просто не пришло время.

– У них с младенчества всё есть – не к чему стремиться!

– Послушай, Тэя ведь тоже ничего не желает, но к ней ты не так строг.

– Тэя – другое дело. Девочка слаба здоровьем, пережила столько боли и унижений. Она просто сломалась. Впрочем, белоснежка прекрасно рисует, я покажу тебе, правда, только карандашом, боится ярких красок, но её техника потрясающая! Называю её техникой тумана: знаешь, такие полуразмытые пейзажи. Вероятно, причиной является слабое зрение, но атмосфера туманного или дождливого дня передаётся великолепно – глядя на картины, хочется закутаться в плед! – он засмеялся. В глазах Арсений прочёл гордость за девочку, ту самую гордость, которую Виктор так мечтал испытать за родных детей, но их характеры, обстоятельства жизни и прохладные отношения с отцом лишили его даже надежды на нечто подобное.

– Алёна вышла замуж, – поделился новостью Савельев.

– Твоя бывшая? За того самого Сергея?

– Да, они вместе уже 6 лет.

– Неплохая женщина, нетерпимая только.

– С моей работой не просто быть терпимой: почти каждую ночь просыпаться от того, что супруг вновь собирается на осмотр места происшествия, не иметь возможности провести вместе выходные из-за тех же дежурств… Её новый муж владеет обувными магазинами и все ночи спокойно спит рядом…

Так друзья проговорили до полуночи, а потом разошлись по комнатам.

Утром Арсений спустился в столовую.

Там уже завтракали Виктор и девушка, которая при дневном свете, действительно, казалась полупрозрачной.

Поздоровались.

Гость уселся на приготовленное для него место.

Официант Томас налил сок в стакан.

– Хорошо спала, Тэя? – поинтересовался Савельев.

– Да, спасибо.

– По утрам девочка читает русские книги, – похвалился хозяин дома. – Расскажи, малышка, что тебе нравится.

– Булгаков. Только много непонятных слов.

– А ты всё спрашивай у меня, объясню, и они перестанут быть непонятными.

Арсения удивила и умилила нежность, с которой этот «железный босс» обращался к малознакомому едва заметному, беззащитному созданию.

После завтрака отправились на прогулку.

Погода стояла пасмурная.

Старинный замок располагался на возвышенности в окружении поэтических ирландских лугов и холмов. С одной его стороны стояла небольшая башня, отведённая теперь для охраны, и высились остатки крепостной стены, хранящие так много тайн минувших времен. Вдали виднелся лесной массив.

Свежий воздух Северной Ирландии наполнял свободой и покоем.

– Необычайно красивая местность! – восхищался Савельев, привыкший к геометрическим формам большого города. – И все луга разных цветов!

– Это поля фермеров, а на тех холмах – пастбища.

Через 20 минут прогулки Тэя несмело призналась, что хочет вернуться.

– Скоро приедет мисс Шон, а я ещё не повторила текст.

– Конечно, иди малышка, а мы погуляем.

– Девочка учит английский, – пояснил Виктор, когда она заторопилась обратно к замку.

– Она выезжает в город?

– Очень редко, только со мной. Пока чувствует себя неуверенно, но это пройдёт.

– Ей хорошо здесь – безопасно и мало солнца.

– Ещё одно счастливое совпадение, – согласился Морозов.

– И это хорошо, потому что меня отчего-то не покидает странное детское ощущение, что от яркого света Тэя растает, как Снегурочка, – улыбнулся Арсений.

– Да, тебя тоже?! – Виктор рассмеялся. – Знаешь, в Африке отец одевал её в хиджаб, чтобы не похитили. Возможно, это и сохранило не только жизнь, но и слабое здоровье. Здесь же в благополучной стране с влажным климатом и редким солнцем девочка может не прятаться под бесформенными одеждами, а по вечерам даже гулять без тёмных очков.

Виктор выглядел расслабленным, умиротворённым и с наслаждением вдыхал свежий воздух живописного пейзажа.

– Вижу, ты, наконец, и сам чувствуешь себя здесь как дома, – порадовался за друга Савельев.

– Наконец, и благодаря Тэе. Только с появлением этой девочки ко мне вернулось то сладкое ощущение покоя, которое владело мной в годы жизни с Софией. Сонечка тоже часто мучилась головокружениями, и теперь Тэя иногда кажется мне вторым воплощением жены в нашем мире. Хотя они, конечно, очень разные. Очень. Но есть нечто неуловимое общее… В этой стране я стал сентиментальным.

– Да ты почти и не жил здесь! А бесконечные путешествия по островкам ада на земле не способствуют сентиментальности, – возразил друг. – Тут другое.

– Значит, это воздействие Тэи. Я полюбил дом, покой и Ирландию.

– Рад это слышать!

– Айрлэнд – очень гостеприимная страна, здесь хорошо принимают всех: я даже не чувствую себя иностранцем! Айриши приветливы и вежливы, скажут «сорри», даже если ты сам их случайно толкнёшь или наступишь на ногу. От них никогда не услышишь жёсткого отказа: заменяют его многочисленными извинениями или аргументами. Говорят, в их родном ирландском даже нет слова «нет»! Я теперь и сам избегаю его при общении с ними, потому что, видел бы ты, какие испуганные глаза они делают, заслышав «нет»…

– Нет такого важного слова?!

– Насколько мне известно, есть аналоги, означающие скорее отсутствие, нежели отказ. Если тебе интересно, можем уточнить у мисс Шон. Она ирландка и, как все её соотечественники, обожает поболтать, особенно, о погоде и дождях. Слышал бы ты, как трещит без умолку, пока Тэя провожает её до автомобиля. От мисс я узнал, что дождь в этой стране как только не называют: лёгким, тяжёлым, мягким, бодрящим, драматичным, свинцовым, ледяным, колким, пушистым, водяной пылью, потопом… Если прокатишься в такси услышишь ещё с десяток характеристик того, что приезжие по-первости разделяют только на rain и shower.

– Мой английский так слаб, что даже shower я употребляю в прямом смысле.

– В переносном! Ливень и есть прямой!

Друзья весело засмеялись и тут же почувствовали, что начинается «пушистый», который за пару минут превратился в «свинцовый».

Виктор, уже перенявший привычки местных, бойко достал из кармана дождевики и помог гостю надеть один.

– Здесь без них нельзя!

Мужчины поспешно зашагали обратно к замку.

– Уф! Как только англичане переносят такую мокропогодину! – освобождался от мокрых ботинок Арсений, сидя на кушетке возле парадной лестницы.

– Никогда не называй айришей англичанами, – наставительно заметил Морозов. – Это их ужасно оскорбляет. Ирландцы 800 лет боролись за свою независимость от британцев и теперь очень гордятся ею.

– Ого! Спасибо за подсказку!

Вот так: с Тэей, дождём и ворохом захватывающих историй об Ирландии и путешествиях друзья провели 2 прекрасные недели в роскошном замке на картинных холмах, колоритно расписанных красками капризной ирландской осени.

Но отпуск не вечен, и Арсений вернулся на родину.

III

Следующие 3 года пролетели незаметно.

Отчего бег времени постоянно ускоряется?

В последние пару месяцев Савельева беспокоил какой-то невнятный, но будоражащий повторяющийся сон: он снова в Ирландии, входит в охотничий зал и видит друга, сидящего в любимом королевском кресле; Виктор, увидев товарища, поднимает глаза и делает попытку встать, как вдруг гранатовый бархат непостижимым образом начинает засасывать хозяина во всё расширяющуюся кровавую дыру – глаза Морозова краснеют и наполняются ужасом, с кресла стекают капли густой пунцовой жидкости.

– Привет! – обеспокоенный Савельев набрал номер друга. – Как оно?

– ЗдорОво, Сеня! Сам думал позвонить! – обрадовался Виктор. – Приедешь на новогодние каникулы?

– Почему бы и нет? У тебя всё в порядке?

– Да, но… ты знаешь, какое-то дурное предчувствие – боюсь за Тэю.

– Она участвует в чём-то опасном?

– В чём она может участвовать?! Беспокоит её здоровье. Ты знаешь, альбиносы не живут долго, а в последние месяцы у девочки участились головокружения. Я предчувствую смерть. Уже близко. Знаю, что говорю: похожее томление мучило меня перед гибелью Софии, но тогда я не знал его значения.

– Хотелось бы, чтобы в этот раз оно тебя обмануло.

– Приезжай, порадуй старика.

– Хорошо. Сын с друзьями отправляется на Байкал на все праздники, так что здесь я никому не нужен.

– Отлично! Пришлю тебе авиабилеты. Жду, друг!

Из-за погодных условий рейс в Белфаст задержался на 3 часа.

В дороге воздушное судно часто попадало в зоны турбулентности: трясло не слабо, пассажиры нервничали и дёргали стюардесс. Встреча нового года в такси от аэропорта до дома или отеля была не тем, о чём мечтали путешественники.

Савельев пробыл весь полёт в каком-то смутном забытьи.

В аэропорту Белфаста частного следователя встретил Патрик, принял чемодан и усадил в роскошный терракотовый мерседес.

– С Новым годом, мистер Арсени! – весело проскандировал Патрик, с чувством пожимая гостю руку, а затем любезно поинтересовался, легко ли прошёл полёт. Будучи водителем русского миллионера, ирландец добросовестно учил родной язык хозяина и уже достаточно неплохо говорил на нём.

– С праздником, Патрик! Замечательно, только долго ждал вылета.

– Печально, что рейс задержали. Патрон очень вас ждёт.

– Как его здоровье?

– ВиктОр в порядке, только беспокоится о мисс Тэя: то и дело возит её к докторам. Говорят, что здоровье мисс улучшилось. Однако она печальна и мучает сильные головокружения. У господина МорозОфф очень доброе сердце: стал почти отцом бедной сиротки!

– Дети уже прилетели?

– Мисс Диана снова приехала с женихом: мистер Кевин НикитИн – очень приятный молодой человек, видно, что любит мисс, называет её принцесса. Мистер Давид прибыл только вчера – сдавал экзамены, но, как это сказать… не очень.

– Ясно. Виктор рассказывал о новой управляющей— русской женщине, кажется, Ольге…

– Ольга, – подтвердил Патрик, – очень приятная мисс. Она живёт в замке уже 2 года. Патрон нанял её как-то под Новый год, потому что прежний мэйджердомо стал жаловаться на здоровье – возраст не щадит никого. Ольга – питесбёгиан…

– Что это значит? – не понял Арсений.

– Из Питер.

– Ах, петербурженка, ясно!

– Спасибо! Очень трудное слово!

– Ольга знает своё дело?

– Очень хорошо! Работала директором отеля в Дублине. Патрон долго уговорил её, чтобы она сменила старого БОрис. Красивая женщина!

– Сколько ей лет?

– Думаю, 45. Серьёзная, но доброе сердце.

Савельев смотрел на мокрую ночную дорогу и силился представить красивую и строгую Ольгу, которую долго сманивал сам Морозов. Хотелось спать.

В замке встретили как всегда радушно: хозяин, его дети, Тэя, Кевин и Ольга – все вышли в холл, чтобы лично поприветствовать Арсения.

Управляющая оказалась действительно очаровательной женщиной с правильными чертами лица, внимательным взглядом, гордой осанкой и богатыми каштановыми волосами, убранными в элегантную причёску. На непосвящённого гостя произвела бы впечатление хозяйки дома – так спокойно и уверенно она держалась.

– Наконец-то, друг! – обнимал Виктор. – По Москве – почти одиннадцать! Я уже велел накрывать на стол.

– Мне бы хотелось принять душ с дороги.

– Оля, проводи Арсения. Не медли, Сеня, сразу спускайся к нам, не то пропустишь полночь.

Женщина с доброй улыбкой величественно поднималась вверх по лестнице, проявляя интерес к самочувствию гостя и сложностям минувшего перелёта.

Позади следовал Патрик с чемоданом в руке.

В комнате Савельев принял душ и переоделся.

Через 20 минут он уже сидел за богато накрытым столом и вместе со всеми поднимал бокал «За встречу!»

В старинном камине полыхал огонь и трещали поленья. Рядом стояла огромная искусственная ёлка, украшенная жёлтыми огоньками и винно-красными шарами. Приглушённое освещение столовой создавало ощущение таинственной торжественности и приятной семейной встречи.

Изысканные туалеты женщин приятно радовали глаз. Маленькая брюнетка Диана восседала в жаккардовом костюме лилового цвета, Ольга – в длинном закрытом платье по фигуре, глубокий синий цвет которого так эффектно сочетался с голубизной её глаз. А вот Тэя… Девушка была облачена в открытое алое платье из струящегося шёлка. В этом наряде она казалась ещё прозрачнее и беззащитнее, чем её помнил Арсений, притом весь вид белоснежки, казалось, говорил, что платье это чужое, в нём некомфортно и хочется снять. Тёмно-карие глаза Тэи то нервно бегали по окружающим, то стыдливо прикрывались жёлто-белыми ресницами.

«Если ей так неприятно это яркое одеяние, зачем было надевать? – подумалось гостю. – Хотя сидит оно великолепно, вот только… девочке не хватает раскованности и… сексуальности, чтобы достойно носить такую роскошь».

– Арсений, расскажи про Питер, – нетерпеливо попросил Давид, накладывая в тарелку салат. – Там сейчас, должно быть, холодно.

– Собачий холод и гололёд! – Савельев даже поёжился, вспоминая пронизывающий зимний ветер блистательного города на Неве.

– А у нас уже всё растаяло, – улыбнулся Морозов-младший. – И дождь тарабанит сутками напролёт.

– Мрачно! – выдохнула Диана. – За то мы с Кевином и любим Ниццу, что там тепло и солнечно – можно жить!

– Вы же не купаться сюда приезжаете, – недовольно изрёк глава семейства, – а встретиться с семьёй. Переживёте 8 дней и без солнца.

– Придётся пережить! – вызывающе фыркнула дочка.

Кевин накрыл ладонью её левую руку, как бы желая успокоить.

– Вот видишь, Сеня, какой я жестокий отец: отвлёк своего ангелочка от бесконечных прогулок по побережью и торговым центрам! – негодующе прогремел Виктор.

– Папа, может хватит?!

– А другого от бессмысленных ралли на спорткарах! – Морозов осуждающе посмотрел на сына.

– Виктор, мы все хотим встретить праздник без ссор, ведь правда? – спокойно и вкрадчиво произнесла Ольга. – Вы договорились…

– Мы ещё ни о чём не договорились, – отрезал тот.

– А и правда, Ольга, так и не договорились! – вновь «загорелась» Диана, – Так значит, папа, ты решил оставить своих бездельников без средств, дабы мы вкусили истинной жизни, так?

– Не психуй, принцесса, – ласково шепнул ей Кевин.

– И вкусишь, – самодовольно усмехнулся отец.

– Мы тут до вашего приезда уже чуть не перекусали друг друга, – с грустной иронией заметил Давид. – А всё потому, что папа решил отказать нам с Ди в материальной поддержке.

– Поддержке?! Ни о какой поддержке речи не идёт, – сурово заметил Виктор. – Поддерживают тех, кто что-то делает, но пока ещё неуверенно стоит на своих ногах. В вашем же случае речь не о поддержке, а о полном содержании! Если вы сейчас не познаете цену деньгам, то скатитесь в бездну! Что станете делать после моей смерти? Распродадите бизнес, который кормит?! И за бесценок! Вместо того, чтобы научиться им управлять, вникнуть во все тонкости, ну или хотя бы познать азы! Вам же это не интересно, пока папочка ежемесячно перечисляет круглые суммы! Всё баста!

Арсения нисколько не смутил начавшийся крупный разговор. Почти в каждый свой приезд он был свидетелем подобной семейной сцены. Поскольку его считали близким человеком, то совсем не стеснялись разбирать острые вопросы в его присутствии. Дети даже предпочитали общаться с отцом при Савельеве, зная, что друг – единственный человек, способный остановить приступ ярости отца.

– А мы вот сейчас спросим у Сени, его сын уже работает, между прочим, – продолжал распалённый Виктор. – Скажи-ка, друг, должен ли человек уметь самостоятельно зарабатывать себе на жизнь?

– Бесспорно, – поддержал друг. – Это закон природы. Человек или животное, не способное себя прокормить, неизбежно погибает.

– Но если нет нужды! – возмущённо воскликнула Диана. – Зачем заморачиваться над тем, над чем нет смысла заморачиваться? Чтобы отравить жизнь тому, кому хорошо?!

– Слышишь, какие рассуждения? – хозяин дома злобно отшвырнул от себя столовые приборы.

– Это, и в самом деле, несправедливо! – включился в спор Давид. – Мы с Дианой уже привыкли к определённому уровню жизни, а теперь ты предлагаешь идти продавцами в супермаркет что ли?

– Окончили лучшие учебные заведения Великобритании и Европы, отец предлагает освоить ведение крупного дела, а вы – видите себя только в карьере продавцов! – негодовал Морозов-старший. – Что же, каждому – по способностям! А чтобы лучше работалось, я лишу вас не только содержания, но и наследства! Завтра же перепишу завещание! Верну его вам, только когда увижу хоть какие-то достижения! Вот так и будет! – и он порывисто осушил рюмку коньяка.

– Арсений, ты считаешь это справедливым?! – едва не плакала Диана.

– Не принимай близко к сердцу, принцесса, – нежно поцеловал её Кевин. – Я уверен, это только слова.

В семейных скандалах Савельев никогда не занимал ничьей позиции, придерживаясь нейтралитета:

– В любом случае, вы имеете право на обязательную долю в наследстве, – примирительно проговорил он.

– Ага! – возликовала Диана. – Как же я забыла! Совсем нищими ты, папочка, нас не оставишь!

– А вы попробуйте сначала дождаться этой обязательной доли, – продолжал куражиться Морозов. – Без личных доходов вряд ли получится!

– К тому же обязательная доля – это крохи в сравнении с тем, что нам досталось бы без завещания, – недовольно отметил сын.

– Посмотри, Сеня, как мои дети делят шкуру не убитого медведя – шкуру своего отца! – всё больше распалялся мужчина.

– А мы УЖЕ меньше получим! – вытянулась в струну дочка и бросила гневный взгляд в сторону Тэи, которая теперь уже представляла совсем жалкое зрелище: бедняжка ссутулилась, пугливо втянула голову в плечи, опустила глаза и практически вжалась в сосновый стул. – Папа уже отписал внушительную сумму этой белобрысой аферистке! Похоже, что теперь она получит всё! И работать ей для этого не надо, потому что долг сильных мира сего – помогать сирым и убогим ценою благополучия собственных детей!

– Замолчи! – свирепо рыкнул Морозов и ударил кулаком по столу.

Воцарилось минутное молчание.

– А между тем, уже без пяти полночь, – нарушил тишину Арсений. – Рискуем пропустить Новый год.

Виктор громко выдохнул и откинулся на стуле:

– Оля, включи русский канал. Будем смотреть обращение президента и слушать бой курантов.

Ольга величественно поднялась из-за стола и, взяв пульт, покоившийся на широкой полке резного соснового буфета XVIII века, включила телевизор на стене.

Огромный экран показал новогоднюю Красную площадь.

– Давайте забудем все обиды и разногласия и войдём в новый год по-прежнему близкими людьми! – поднял свой бокал Савельев.

– Молодец, Арсений! – уже спокойно поддержал Виктор. – Как-никак мы одна семья!

Такой ответ главы семейства успокоил разбушевавшихся и уже испугавшихся своей дерзости детей и вселил надежду на лучшее.

Бокалы звонко потянулись друг к другу. Голубой экран подчеркнул важность момента торжественной музыкой, предзнаменующей обращение президента Российской Федерации.

Речь.

Куранты.

И снова звон бокалов.

Присутствующие повеселели, поздравили друг друга и принялись за закуски.

Ольга выключила телевизор и распорядилась, чтобы подавали горячее.

Разговор за столом, наконец, принял самый мирный оборот.

– Я уже совсем пьяная, – засмеялась Диана. – А нам ещё предстоит встретить ирландский и французский Новый год!

– Принцесса, не налегай на красное, – шепнул Кевин и весело обратился к присутствующим:

– А вы знаете, господа, что большинство белых вин делают из тёмного винограда?

– Ты серьёзно?!

– Конечно, ведь цвет вину придаёт кожица, а не мякоть. Французы называют такое вино Блан де нуар – Белое из черного.

– Я, кажется, тоже знаю кое-что белое из чёрного, – тихо прошептала Диана и с ненавистью покосилась на Тэю. К счастью, отец не услышал шёпота.

– Древние египтяне полагали, что красное вино – это кровь сразившихся с богами и проигравших неравную битву, – продолжал развлекать семью добродушный Кевин. – Именно поэтому вино горячит людей, возбуждает, вводит в раж, исступляет.

– Как поэтично, – благосклонно отметила Ольга. – А ещё оно располагает к романтике и любви.

– Кстати о романтике. Новое исследование Оксфордского университета выявило взаимосвязь между видом вина и музыки. Оказалось, что правильное их сочетание усиливает удовольствие от напитка более чем на 15%. Так, к примеру, тяжелое тёмное вино лучше идёт со сложной органной музыкой, а вот лёгкое светлое максимально расслабляет под звуки скрипки или арфы…

Далее Кевин похвастался, что в прошлом году обучился профессии сомелье и теперь только по цвету и запаху может опознать регион и год сбора винограда. Собравшиеся не поверили, и началась увлекательная проверка. Хозяин велел принести закрытый ящик с различными винами. Молодой человек отворачивался, и за его спиной в бокал наливалась пьянящая жидкость. Кевин рассматривал вино на свет, нюхал, пробовал глоток-другой, и выдавал верный ответ, срывая аплодисменты присутствующих и поцелуи с губ повеселевшей подруги. Даже Тэя выпрямила спину и время от времени заинтересованно поглядывала беспокойными глазами на окружающих.

Всё шло замечательно!

Большие стенные часы забили полночь.

– Ещё один Новый год! – радостно вскрикнул Давид. – Скорее! У кого не налито?

И вновь бокалы устремились ввысь. Зазвучали поздравления и поцелуи.

Ольга велела официантам нести десерты.

Семья весело переговаривалась и смеялась.

И тут со стула осторожно поднялась белоснежка в алом. Отчего-то все замолчали. Должно быть, сочетание яркого одеяния и чрезвычайно бледной кожи приковало взгляды и создало такой эффект.

– Извините, – пролепетала девушка, испуганная вниманием. – Я устала. Можно мне уйти?

Все молчали.

Арсений наблюдал за присутствующими – что за разнообразие эмоций в глазах! Взгляд Дианы источал омерзение, Кевин глядел с простым дружелюбием, Ольга – с полным равнодушием, Давид – с затаённой ненавистью, Виктор же с восхищением и умилением рассматривал свою воспитанницу:

– Напрасно стеснялась надеть это платье, оно очень тебе идёт! – проговорил он и протянул девушке руку. – Конечно, иди, Тэя, для тебя ночные бодрствования – целое испытание, ты ещё слаба.

Тэя торопливо схватила его пальцы обеими руками и с обожанием посмотрела в глаза, но будто опомнившись – выпустила и, склонив изжелта-белую голову, выбежала из столовой.

– Умеет всё испортить, – прошипела Диана, всем корпусом повернувшись к жениху, чтобы вновь не разгневать отца.

– Я тоже покину вас, – поднялся со стула глава семейства. – Пойду покурю. Сеня, составишь компанию?

– С превеликим удовольствием!

Друзья оставили молодёжь на Ольгу и отправились в охотничий зал.

В зале было прохладно, не то что в столовой. Ярко горела величественная люстра и полыхал камин.

Морозов погасил основное освещение и по привычке зажёг два витиеватых торшера, источавших красновато-оранжевый свет.

Закурили.

– Дети ненавидят меня, – вздохнул Морозов. – И это полбеды. Хуже всего то, что ни один из них не в состоянии позаботиться о себе, несмотря на прекрасное образование. Теперь я вижу, что они выбирали себе не профессию, а лишь города и времяпрепровождение на несколько лет.

– Но лишить их теперь и содержания, и наследства – не слишком ли будет? Или ты это не серьёзно?

– Наследство, разумеется, я оставлю им. Кому же ещё? А вот насчёт содержания… Со следующего месяца собираюсь значительно урезать сумму. Это должно подвигнуть их более ответственно отнестись к будущему. И в кого они такие бездельники?! В моём роду дети начинали зарабатывать с 12-ти лет, и я, ты знаешь, не исключение. София с 19-ти начала заниматься научной деятельностью и даже в декрете писала статьи и монографии. Её отец до 70-ти лет преподавал в университете. А мои отпрыски?! Давид пьёт по-тихому, и потому дело жизни необходимо ему, как воздух! Диана, хоть и нашла себе хорошего парня, но что её ждёт в роли домохозяйки-бездельницы? Ведь хозяйство её тоже не интересует! Кевин – очень развитый, эрудированный парень, когда гормоны устаканятся, эгоцентричная и капризная жена наскучит – и принцесса останется на бобах. Но им же ничего не вдолбишь словами! Отец – не авторитет для этих сопляков, а только дойная корова! Упустил я детей, Сеня, – Виктор помолчал. – Но что я мог без Софии? Ничего. Знаешь, Тэя чем-то напоминает её.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.