Сборник
Песнь о Роланде. Сага о рыцаре и подвигах

LA CHANSON DE ROLAND

VǪLSUNGA SAGA

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Песнь о Роланде

Часть первая. Измена Ганелона

В Сарагоссе Совет, который держал король Марсилий

I

Король Карл[1], наш великий император,
Целых семь лет оставался в Испании.
До самого моря завоевал он эту высокую
                                                  страну.
Ни один замок не устоял перед ним,
Не уцелело ни города, ни стены,
Кроме Сарагоссы, стоящей на горе.
Владеет ею король Марсилий[2], который
                                                  не любит Бога,
Служит Магомету и призывает Аполлона[3];
Но бедствие постигнет его: ему не спастись!
                                                  Аой![4]

II

Король Марсилий находился в Сарагоссе.
Пошел он в сад, под тень;
Ложится на сине-мраморной площадке.
Вокруг него более двадцати тысяч человек,
Взывает он и к своим герцогам, и к графам[5]:
«Внемлите, синьоры, что за горе удручает нас:
Карл, император Франции милой[6],
Явился в эту страну, чтобы разгромить нас.
У меня уже нет войска, чтобы вступить с ним в бой,
У меня нет людей, чтобы его разбить.
Посоветуйте же мне вы, люди опыта,
И спасите меня от смерти и позора».
Ни один язычник, ни один не ответил ни слова,
Кроме Бланкандрина из замка Валь-Фонда.

III

Бланкандрин меж язычников был одним
                                                  из мудрейших —
Рыцарь великой доблести,
Добрый советник в помощь своему властелину.
И он сказал королю: «Не робейте.
Пошлите посольство к Карлу, этому гордецу
                                                  и честолюбцу;
Посулите ему верную службу и великую дружбу.
Пошлите в дар медведей, львов и собак,
Семьсот верблюдов, тысячу соколов,
                                                  уже отлинявших[7];
Предложите ему четыреста мулов, навьюченных
                                                  золотом и серебром,
Сколько может уложиться на пятидесяти повозках
Словом, дайте ему столько монет чистого злата,
Чтобы король Франции мог, наконец,
                                      расплатиться с своими воинами.
Но он слишком уж долго вел войну в этой стране,
Пора ему вернуться во Францию, в Ахен.
Вы последуете туда за ним – обещайте это ему —
                                         к празднику Святого Михаила,
И там, приняв христианскую веру[8],
Станете его ленником, по чести и доброй воле.
Потребует он заложников – пошлите ему
Десять или двадцать, чтобы заручиться его
                                                  доверием.
Пошлем ему сыновей наших жен.
Я первый отдам ему своего, хотя бы на смерть.
Пусть лучше сложат они там свои головы,
Чем нам утратить честь и нашу землю,
И дойти до нищеты».
(Неверные ответствуют: «Следует исполнить!»)

IV

Сказал Бланкандрин: «Десницей моею
И бородой, что развевается на моей груди,
Клянусь, вы увидите: внезапно французы
                                                  соберутся
И уйдут в свою землю, во Францию.
Когда же каждый из них вернется в свой милый
                                                   приют,
Карл в своем Ахенском замке
Устроит на Михайлов день большое празднество.
Настанет день, когда пора была бы вернуться вам,
                                                  пройдет и срок,
А Карл не услышит о вас никаких известий.
Император горд, сердце его сурово:
Он повелит обезглавить наших заложников.
Но пусть лучше они потеряют там жизнь,
Чем нам утратить светлую, прекрасную Испанию
И выносить столько страданий и горестей».
«Так тому и быть!» – воскликнули неверные.

V

Король Марсилий окончил совещанье.
Тогда он призывает Кларина Балагуэрского,
Эстрамарина и Эвдропена, пэра своего,
Приама c Гварланом бородатым,
И Махинера с дядею его Магэем,
И Жоймера с Мальбьеном заморским,
И Бланкандрина, чтобы передать им свой план.
Так призвал он десять из самых коварных:
«Синьоры бароны, ступайте – вы отправитесь
                                                   к Карлу Великому,
Что осаждает ныне город Кордову.
В руках держите масличные ветви[9]
В знак покорности и мира.
Если вам удастся примирить меня с Карлом,
Я дам вам вдоволь золота и серебра,
Земель и владений, сколько захотите».
Неверные молвили: «Сказано справедливо!»

VI

Совет свой окончил король Марсилий,
Сказал он своим людям: «Синьоры,
                                                  отправляйтесь;
Масличные ветви держите в руках.
От меня скажите Карлу Великому, королю,
Что именем его Бога я молю сжалиться надо мной.
Не пройдет этот первый месяц,
Я последую за ним с тысячею моих верных,
Чтобы принять веру христианскую,
И буду служить ему правдой и любовью.
Если он хочет заложников, то, конечно, получит их».
Сказал Бланкандрин: «Добрый выйдет для вас
                                                              договор».

VII

Марсилий велел привести десять белых мулов,
Что когда-то прислал ему король Сицилии;
Удила на них из золота, седла серебряные;
Уселись на них десять послов,
Держа масличные ветви в руках
(В знак покорности и мира),
И явились к Карлу, властителю Франции.
Никак ему не уберечься: обманут они его!

В Кордове – Совет, который держал Карл Великий

VIII

Император радостен и весел:
Он взял Кордову, разгромил ее стены,
Машинами поверг ее башни.
Богатая добыча досталась тут его рыцарям —
Золотом, серебром, дорогим оружием.
В городе не осталось ни одного язычника,
Что не принял бы смерть либо крещение.
Император находится в большом саду,
Вместе с ним Роланд и Оливьер[10],
Герцог Самсон и гордый Ансеис[11],
Жоффрэй Анжуйский[12], знаменосец короля,
Там же Жерен и Жерье[13],
А с ними и многие другие
(Люди старые и с бородами)
Пятнадцать тысяч рыцарей – все франки
                                                  из Франции.
На белых коврах восседают рыцари
И для потехи играют в кости;
Более мудрые – старейшие – играют в шахматы[14],
Легкие бакалавры[15] резвятся.
Под елью, близ шиповника, —
Кресло из литого золота:
Там сидит король, что милой Францией владеет.
Бела его борода, и кудри пышны,
Прекрасен стан, и осанка величава.
Кто спросил бы о нем, узнает сам, без указки.
И послы спешились,
Поклонились ему с почтением и любовью.

IX

Бланкандрин первый заводит речь
И говорит королю: «Привет во имя Бога
Всехвального, которого вам надлежит почитать.
Так возвещает вам славный король Марсилий:
Хорошо ознакомившись с вашей спасительной
                                                   верой,
Он весьма желает разделить с вами свои богатства.
Он посылает вам львов, медведей, своры борзых,
Семьсот верблюдов, тысячу отлинявших соколов,
Четыреста мулов, навьюченных серебром
                                                  и золотом,
Сколько можно уложить на пятидесяти возах.
Вы получите столько монет из чистейшего золота,
Что уплатите всем вашим воинам.
Довольно вы побыли в этой стране,
Вам должно возвратиться во Францию, в Ахен.
Он последует за вами, так он сам сказал,
Примет там ваш закон,
Сложив руки, станет вашим вассалом,
От вас примет власть над Испанией».
Император воздел тогда руки к Богу,
Опустил голову и стал думать.

X

Император поник головой,
Ибо слово его никогда не бывало поспешным,
И, по обычаю, говорил он мерно.
Когда же он поднял голову, лицо его было надменно.
«Ладно молвили вы, – сказал он послам, —
Но король Марсилий – великий мне недруг,
И потому словам, вами произнесенным,
В какой мере могу я доверять?»
«Мы дадим вам добрых заложников, – отвечал
                                                  сарацин. —
Вам будет их десять, пятнадцать, двадцать.
В числе их пойдет мой сын, хотя бы на смерть,
И вы получите, я думаю, еще знатнейших.
Когда вы возвратитесь в свой владетельный замок,
К великому празднеству на Михайлов день,
Мой повелитель – как сказано – последует за вами
К источникам Ахена, для вас изведенным Богом[16],
И там согласится принять христианство».
Карл отвечал: «Так он может еще спастись».

XI

Прекрасен был вечер, и солнце ясно.
Карл повелел отвести десять мулов в конюшни;
В большом саду приказал разбить шатер
И в нем поместил десять послов;
Двенадцать слуг у них в услужении,
Ночь до раcсвета они провели там.
Император поднялся рано утром;
Обедню и утреню отслушал король.
Под ель отправился король,
Призвал своих баронов держать с ними совет:
Он хочет действовать лишь заодно с французами.

XII

Император идет под ель,
Зовет он своих баронов к себе на совет;
Тут герцог Ожье, архиепископ Турпин[17],
Ричард Старый и племянник его Генрих[18],
Храбрый Аселин, гасконский граф,
Тебальд Реймский с двоюродным братом Милоном.
Жерье и Жерен тоже здесь,
С ними пришел и граф Роланд,
И благородный и храбрый Оливьер.
Тут собралось более тысячи франков из Франции.
Явился сюда и Ганелон, совершивший измену.
И начался, не к добру, этот злополучный совет.

XIII

«Синьоры бароны, – сказал император Карл, —
Король Марсилий прислал мне своих послов.
Он сулит мне дать премного своих богатств:
Медведей, львов, своры борзых,
Семьсот верблюдов, тысячу соколов отлинявших,
Четыреста мулов, навьюченных арабским золотом,
Более пятидесяти нагруженных телег.
Но он мне велит возвратиться во Францию.
Он проследует в Ахен, в мой замок,
Чтобы принять там нашу веру спасительную.
Он станет христианином и от меня примет свои
                                                   владенья.
Но таково ли его намерение – не знаю».
Французы говорят: «Нам следует быть настороже!»

XIV

Император окончил свою речь.
Граф Роланд, вовсе не согласный с ним,
Поднимается и стоя возражает ему.
Говорит он королю: «Поверить Марсилию было бы
                                                  на горе.
Вот уже целых семь лет на исходе, как мы вступили
                                                  в Испанию.
Я вам завоевал Нобль и Коммибль[19];
Взял Вальтиерру и землю Пина,
Да Балагуэру, Тюделу и Севилью[20].
Король же Марсил всегда отличался коварством:
Ведь он послал к вам пятнадцать своих язычников,
Каждый нес масличную ветвь,
И держали они вам ту же речь.
Вы так же совещались тогда с французами —
Те одобрили вас по легкомыслию.
Вы отправили к язычникам двух своих графов:
Один из них был Базан, другой – Базилий[21].
Их обезглавили под Галтойской горой.
Ведите войну, как вы начали,
Пошлите вашу армию на Сарагоссу;
Осаждайте город хоть всю свою жизнь
И отмстите за умерщвленных вероломным
                                                  Марсилием».

XV

Император поник головой.
Он треплет бороду и дергает ус;
Племяннику не ответил – ни худо, ни ладно.
Все французы молчат, не молчит лишь Ганелон.
Он встает, выступает вред Карлом
И горделиво начинает такую речь; говорит королю:
«Вы были бы неправы, поверив безумцам, —
Другим или же мне, – если вам невыгодно.
Если король Марсилий объявил вам,
Что готов, сложа руки, стать вашим вассалом
И получить всю Испанию из ваших рук,
А также принять нашу веру, —
Всякий, кто посоветует отвергнуть такие
                                                  предложения,
Мало помышляет о том, какая ждет нас смерть.
Советом гордыни не должно увлекаться теперь.
Оставим безумцев и будем держаться мудрых».

XVI

Тогда, в свой черед, выступил Нэмон[22]
(Бела его борода и кудри седы);
При дворе нет лучше вассала.
И сказал он королю: «Слышали ли вы,
Что ответил вам граф Ганелон?
Разумный совет – его бы послушать!
Король Марсилий побежден в войне.
Вы отняли у него все замки,
Стенобитные машины ваши разгромили все его
                                                   стены;
Города его выжжены вами, воины разбиты.
Если он просит вас о пощаде,
Грешно было бы требовать большего;
К тому же он предлагает вам в обеспечение
                                                  заложников.
Пошлите ж к нему одного из баронов —
Не нужно затягивать дольше эту великую войну».
Французы молвили: «Хорошо сказал герцог!»

XVII

«Синьоры бароны, кого мы можем послать
В Сарагоссу, к королю Марсилию?»
Отвечает герцог Нэмон: «Я пойду, если вам угодно;
Дайте мне тотчас перчатку и жезл»[23].
«Нет, – ответил король. – Вы – человек
                                                  смышленый.
Клянусь этой бородой и усами,
Вы не уйдете ныне так далеко от меня.
Садитесь, когда вас никто не вызывает».

XVIII

«Синьоры бароны, кого мы можем послать
К сарацину, что царствует в Сарагоссе?»
Отвечает Роланд: «Я мог бы отлично пойти туда».
«Вы, конечно, не сделаете этого, – сказал граф
                                                   Оливьер.
Ваша храбрость так пылка и заносчива,
Что я опасался бы беды.
Если угодно королю, я пошел бы охотно».
Император поник главой.
Сказал он им: «Замолчите вы, оба!
Ни тот, ни другой не ступит туда ногою.
Клянусь этой белеющей бородой,
Никто из двенадцати пэров[24] не будет назначен».
Французы умолкли, затихли.

XIX

Турпин Реймский выступил из ряда.
Громким и зычным голосом крикнул Карлу:
«О славный государь[25], дайте мир вашим франкам.
Вы уже семь лет в этой стране,
И много им было трудов и горя.
Пожалуйте мне, государь, жезл и перчатку,
И я отправлюсь к испанскому сарацину,
Да поговорю с ним по-своему».
Император в гневе ответил ему:
«Ступайте, садитесь на этот белый ковер,
Не дерзайте говорить, пока я не прикажу вам».

XX

«Рыцари франкские, – сказал император Карл, —
Изберите барона из моих владений,
Который отнес бы Марсилию мое посланье
И, в случае надобности, мог бы сразиться,
                                                  как должно».
Тогда сказал Роланд: «Пусть идет Ганелон,
                                                  мой вотчим:
Оставим его здесь, вам не найти лучшего»[26].
Французы воскликнули: «Он справится отлично.
И, если позволит король, правильно будет
                                                  пойти ему».

XXI

И сказал король: «Ганелон, подойдите
И примите жезл и перчатку.
Вы слышали: вас назначили франки».
«Государь, – сказал Ганелон, – все это наделал
                                                  Роланд;
Нелюб он мне будет всю жизнь,
И Оливьер также, ибо он – друг ему,
И двенадцать пэров[27], ибо они его любят.
Ненавижу их всех за то, и говорю это пред вами».
И сказал король: «Вы слишком гневны.
Вы отправитесь, коли я повелел».
«Я поеду, но несдобровать мне,
Как некогда Базилию и его брату Базану!

XXII

Вижу, что мне не миновать идти в Сарагоссу;
Кто побывал там, назад не возвращался.
Не забудьте особливо, что ваша сестра —
                                                  жена мне.
У меня сын – прекраснее его не бывало.
Это Балдуин – если выживет, будет он витязь.
Ему завещаю мои земли и лены,
Берегите его, ибо глаза мои уже не увидят его».
Карл отвечал: «Сердце ваше слишком нежно.
Коль я повелеваю – нужно ехать».

XXIII

И граф Ганелон весь подавлен тоскою.
Он сбрасывает с плеч большой куний мех
И остается в одном шелковом кафтане[28].
Глаза его горят и чело надменно:
Он величествен станом и широк в плечах,
Он так прекрасен – им не налюбуются его пэры.
Молвит Роланду: «Безумец, за что эта ярость?
Всем известно, что я твой вотчим,
Так меня ты и обрек идти к Марсилию!
Если Богом суждено мне вернуться оттуда,
Я навлеку на тебя такую печаль и горе,
Что продлятся они всю жизнь».
Роланд отвечает: «Гордость и безумие!
Все хорошо знают, что я не боюсь угроз.
Но исполнить посольство должен ловкий человек:
Если король соизволит, я готов пойти вместо вас».

XXIV

Ганелон ответил: «Ты не пойдешь вместо меня.
Ты не мой вассал, и я тебе не господин.
Карл призывает меня к службе,
И я пойду в Сарагоссу, к Марсилию.
Но уж там я наделаю чего-нибудь,
Чтобы пораcсеять свой великий гнев».
Услыхав его речи, Роланд стал смеяться.

XXV

Когда Ганелон увидал, что Роланд смеется над ним,
Им овладела такая скорбь, что он чуть не умер
                                                  от гнева.
Он едва не лишился чувств.
«Я не люблю вас, – сказал он графу. —
Вы навлекли на меня этот несправедливый выбор.
Праведный император, я перед вами
И готов исполнить повеление ваше».

XXVI

«Сир Ганелон, – сказал Карл, – внемлите:
Вы скажете от меня Марсилию,
Чтобы стал он, сложив руки, моим вассалом
И готовился принять святое крещение.
Я намерен дать ему в лен половину Испании;
Другую же половину – Роланду барону.
Если ж он не захочет подчиниться,
Я устрою осаду Сарагоссы,
Он же будет взят насильно и связан,
Прямо отведен в Ахен, стольный город;
Приговор прекратит его жизнь,
И он умрет в горе и унижении.
Возьмите же это письмо за моей печатью
И передайте язычнику в правую руку».

XXVII

Император протянул ему перчатку с правой руки;
Но Ганелину хотелось бы не быть тут вовсе.
Когда он намеревался взять ее, перчатка упала
                                                  на землю.
«Боже! – воскликнули французы. – Что-то будет?
Это посольство причинит нам великое
                                                  несчастье!»
«Синьоры, – сказал Ганелон, – вам о нем будут
                                                  вести!»

XXVIII

«Государь! – сказал Ганелон. – Отпустите меня.
Если уж нужно ехать, то мне нечего медлить».
«Поезжайте», – сказал король, – во славу Божию
                                                   и мою!»
И правой рукою он отпустил его и перекрестил;
Затем он подал ему жезл и письмо.

XXIX

Граф Ганелон идет к себе домой
И, осмотрев свое оружие,
Отбирает лучшее, что только мог найти.
3олотые шпоры прикрепляет к ногам,
У бедра повязывает свой меч Мюрглейс[29]
И садится на ратного коня своего Ташбрена.
Дядя его Гвиннер придержал ему стремя.
Сколько рыцарей плачущих увидали бы вы там!
Все сказали ему: «О барон, что вам за несчастье!
Так давно уже вы при дворе короля,
И все вас признают благороднейшим вассалом.
Того же, кто присудил вам ехать,
Сам Карл Великий не сможет защитить.
Графу Роланду не должно бы об этом и помыслить,
Ибо вы в столь близком родстве!»
Затем сказали: «Сир, возьмите нас с собою!»
«Боже упаси! – отвечал Ганелон. —
Лучше умереть одному, чем стольким добрым
                                                  воинам.
Вы, синьоры, возвращайтесь в милую Францию.
Поклонитесь от меня моей жене
И Пинабелю, моему другу и пэру,
И моему сыну Балдуину, известному вам.
Помогайте ему и чтите как своего господина».
И пускается Ганелон в путь-дорогу.

Посольство и преступление Ганелона

XXX

Ганелон едет верхом под тенью масличных дерев.
Он догнал сарацинских послов;
Вот Бланкандрин ради него замедлил ход.
Оба вступают в беседу, оба в ней искусны:
«Странный Карл человек! – воскликнул
                                                  Бланкандрин. —
Он завоевал Апулию и Калабрию,
Константинополь и обширную Саксонию,
Ради Англии переплыл он соленое море
И учредил лепту святого Петра[30].
К чему же преследует он нас на нашей земле?»
Ганелон отвечает: «На то его воля,
И никогда не сможет никто ему противостоять!»

XXXI

Говорит Бланкандрин: «Доблестный народ —
                                                  французы!
Но ваши графы и герцоги весьма вредят
Своему повелителю, давая ему такой совет.
Его и других лишь смущают и губят».
Ганелон отвечает: «Поистине никого такого
                                                  не знаю,
Кроме разве Роланда, да и тому еще будет позор.
Намедни еще император сидел под тенью дерева;
Племянник является перед ним, одетый
                                                  в панцирь, —
Он только что взял Каркассону.
В руке он держал румяное яблоко.
“Вот, государь, – сказал он своему дяде. —
Вот короны всех королей я повергаю к вашим
                                                  ногам”.
Должно бы смирить такую гордыню.
Ежедневно он играет со смертью.
Хоть бы убил его кто-нибудь: всем тогда будет
                                                   покой».

XXXII

Сказал Бланкандрин: «Грозен Роланд,
Коли хочет покорить все народы
И подчинить своей власти все земли!
Но чтобы выполнить это, на кого он
                                                  рассчитывает?»
Отвечает Ганелон: «На французов!
Они так ему преданы, что в них недостатка
                                                  не будет.
Он столько им дарит золота и серебра,
Мулов и ратных коней, шелковых тканей
                                                  и оружия!
Император всем обязан его доблести.
Он все завоюет отсюда до Востока».

XXXIII

Сарацин взглянул на Ганелона:
Хорош он станом, а взгляд его лукав,
И содрогается все его тело —
И Бланкандрин повел к нему речь:
«Сир, – сказал он, – выслушайте меня.
Хотите отомстить Роланду?
Выдайте его нам, во имя Магомета.
Король Марсилий будет весьма благодарен:
Все свое богатство он вам предоставит».
Ганелон выслушал его и поник головой.

XXXIV

Так долго ехали вместе Ганелон
                                              и Бланкандрин,
Что успели заключить между собою договор,
Как сообща приискать средство сгубить
                                                  Роланда.
Так долго ехали они вместе путем-дорогою,
Что в Сарагоссе сошли под тисом.
Под сенью ели находился трон,
Обвитый александрийским шелком[31].
Там сидел король, повелитель всей Испании.
Двадцать тысяч сарацинов его окружают;
Но среди них не слышно ни звука, ни слова,
Так все они жаждут услышать известий.
Вот появляются Ганелон и Бланкандрин.

XXXV

Бланкандрин выступает пред Марсилием;
Он держит за руку графа Ганелона
И говорит королю: «Привет вам именем Магомета
И Аполлина, чьи святые законы мы чтим.
Мы исполнили ваше поручение к Карлу:
Он воздел обе руки свои к небу,
Восславил своего Бога и не дал иного ответа:
Вот он посылает вам одного из своих благородных
                                                   баронов,
Человека, могущественнейшего во Франции.
От него вы услышите, будет ли вам мир или нет».
Марсилий ответил: «Пусть говорит,
                                            мы выслушаем его».

XXXVI

Между тем Ганелон хорошо обдумал все
И начал говорить весьма искусно,
Как человек, отлично знающий свое дело,
И сказал королю: «Привет вам во имя Бога
                                                  Всехвального,
Его же мы должны почитать.
Вот что повелевает вам Карл Великий, барон:
Вы примете святое христианство;
Карл оставит вам в лен половину Испании.
Другую половину получит Роланд, барон.
Прегордого товарища будете иметь!
Если вам не люб такой договор,
Он приступит к осаде Сарагоссы.
Вас возьмут силою, закуют в цепи
И отвезут в Ахен, стольный град.
Там вас ожидает смертный приговор,
И вы умрете в позоре и униженьи».
Король Марсилий был этим весьма потрясен:
В руке он держал златоперую стрелу —
Ею хотел поразить Ганелона, но был удержан.

XXXVII

Король Марсилий изменился в лице
И замахнулся древком стрелы.
Ганелон, увидев это, положил руку на меч
И извлек его из ножен на два пальца.
Сказал он ему: «Как хорош ты и светел!
Пока ты со мной при дворе короля,
Император Франции не скажет,
Что я умер один в краю чужом —
Раньше лучшие поплатятся своею кровью».
Молвили язычники: «Разнимем смуту!»

XXXVIII

Лучшие из сарацин упросили Марсилия,
Так что он снова уселся на троне.
Сказал Калиф: «Вы бы подвели нас,
Затеяв поразить француза.
Следовало его послушать и уразуметь».
«Сир, – сказал Ганелон, – мне надлежит это снести.
Но никогда не соглашусь за все золото, созданное
                                                   Богом,
За все сокровища, находящиеся в этой стране,
Умолчать, если мне это будет предоставлено, о том,
Что Карл, могущественнейший из королей,
Чрез меня повелевает своему заклятому врагу».
Ганелон был в собольем плаще,
Крытом александрийской шелковой тканью.
Он сбрасывает его на землю, а Бланкандрин его
                                                  принимает;
С мечом же своим ни за что не хочет расстаться,
Он держит правой рукою золотую рукоятку его.
Язычники молвят: «Вот благородный барон!»

XXXIX

Ганелон приблизился к королю:
«Напрасно вы прогневались, – сказал он ему. —
Карл, владыка Франции, вам повелевает:
Вы примете веру христиан,
Он даст вам в лен половину Испании,
Другую же получит Роланд, его племянник,
Прегордого товарища вы будете иметь!
Если вам не люб такой договор,
То приступят к осаде Сарагоссы.
Вас возьмут силою и свяжут,
И отвезут прямо в Ахен, стольный град.
Не дадут вам ни боевого, ни верхового коня,
Ни мула, ни лошака, чтобы доехать верхом.
Бросят вас на жалкую клячу,
А смертный приговор лишит вас головы.
Вот письмо, что посылает вам наш император»[32].
И правой рукой он подает его язычнику.

XL

Марсилий побледнел от гнева,
Он ломает печать, роняя воск,
Глядит на письмо и видит его содержанье;
Он плачет, рвет свою белую бороду,
Встает и говорит зычным голосом:
«Смотрите, синьоры, что за безумие!
Карл, властитель Франции, велит мне
Припомнить о его великом гневе
По поводу Базана и брата его Базилия,
Что я повелел обезглавить на Галтойских горах.
Если ж своему телу хочу я обеспечить жизнь,
То должен отправить к нему дядю своего, Калифа.
Не то он меня невзлюбит».
Ни один язычник не дерзнул сказать ни слова.
После Марсилия заговорил его сын.
Он сказал королю: «Речи Ганелона безумны,
За них подобает ему смерть.
Отдайте его мне, я расправлюсь с ним».
Услыхав это, Ганелон размахнулся мечом
И оперся спиною о ствол сосны.

XLI

И вот в Сарагоссе великое смятение.
Но там оказался благородный боец,
Сын альмансора[33], сильный, могучий.
Разумно говорит он своему повелителю:
«Великий государь! Не смущайся.
Взгляни, как предатель изменился в лице».

XLII

Король отправился тогда в свой сад.
Он увел туда с собой лишь приближенных.
И седовласый Бланкандрин пошел вместе с ними,
И Жюрфалей, сын его и наследник[34],
И Калиф, дядя Марсилия и верный его друг.
Сказал Бланкандрин: «Позовите француза!
Он дал слово постоять за наше дело».
«Приведите его», – сказал король.
Тот взял Ганелона за руку
И привел его в сад к королю.
Там обсудили они нечестивую измену.

XLIII

«Сир Ганелон, – сказал король Марсилий, —
Я опрометчиво поступил с вами,
Когда во гневе чуть было не поразил вас.
Но позвольте поправить дело этим куньим мехом.
Сегодня лишь его успели кончить в пору,
И стоит он более пятисот ливров золотом —
До вечера завтра то будет прекрасный выкуп».
На шею Ганелона надевает его король Марсилий.
Ответил Ганелон: «Не откажусь.
И да воздаст вам Бог за это!»

XLIV

Сказал Марсилий: «Ганелон, воистину поверьте,
Я весьма желал бы искренне полюбить вас.
Наше совещание должно остаться тайной,
Хочу я послушать, что вы скажете о Карле Великом.
Он ведь очень стар и отжил уж свой век;
Ему, я полагаю, более двухсот лет.
По скольким землям мыкал он свое тело!
Сколько ударов принял на свой щит!
Сколько могучих королей сделал нищими!
Когда же наконец устанет он так воевать?
(Пора бы ему в Ахен на покой).
Ганелон ответил: «Нет, Карл не таков.
Все, кто видели его и знают,
Подтвердят вам, что император – истинный барон[35].
Кто его видел, уже не сможет найти и восхвалить
В ком-нибудь другом такую честь и доброту.
Кто сумел бы достойно о них поведать?
Господь озарил его такою доблестью!
Лучше умереть, чем покинуть его двор».

XLV

Язычник сказал: «Дивлюсь я, право,
Карлу Великому, такому старому и седому.
Пожалуй, ему лет более двухсот.
По скольким землям мыкал он свое тело!
Столько принял ударов копья и дротиков!
Столько могучих королей сделал нищими!
Когда же, наконец, устанет он так воевать?»
«Этого не станется, – сказал Ганелон, —
                                     пока жив его племянник:
Под покровом неба нет такого вассала.
Его спутник Оливьер также полон отваги,
Двенадцать пэров, столь излюбленных Карлом,
Составляют авангард во главе двадцати тысяч
                                                  франков.
Спокоен Карл и не боится никого из живых».

XLVI

«Дивлюсь я, право, – сказал язычник, —
Карл так стар уже и сед.
Ему, пожалуй, лет более двухсот.
Он завоевал столько земель!
Вынес столько ударов острого комья!
Он победил в бою и умертвил столько королей!
Когда же, наконец, устанет он так воевать?»
«Этого не станется, – сказал Ганелон, —
                                                  пока жив Роланд.
Отсюда до востока нет другого такого вассала;
Полон доблестей и Оливьер, его товарищ;
Двенадцать пэров, столь излюбленных Карлом,
Составляют авангард во главе двадцати тысяч
                                                  франков.
Спокоен Карл и не боится никого из живых».

XLVII

«Сир Ганелон, – сказал король Марсилий, —
У меня такой народ, что прекраснее его не видеть вам.
Я могу собрать четыреста тысяч рыцарей[36],
Чтобы вести войну с Карлом и его французами».
Ответил Ганелон: «Но на этот раз
Вы сгубите лишь множество язычников.
Оставьте эту безумную мысль и руководствуйтесь
                                                   мудростью:
Пошлите импѳратору столько денег,
Чтобы все французы были поражены этим.
Ценою двадцати заложников, которых вы ему
                                                  пришлете,
Карл возвратится в милую Францию,
Оставив позади себя арьергард.
Вероятно, в нем будут и племянник его, Роланд,
И Оливьер, человек храбрый и учтивый.
Оба графа погибнут, если вы доверитесь мне;
Великая гордыня Карла тем сокрушится,
И у него не станет охоты с вами воевать».

XLVIII

«Сир Ганелон, – сказал король Марсилий, —
Как же взаправду мне убить Роланда?»
Ганелон отвечает: «Сумею вам сказать:
Король будет находиться в лучших ущельях Сизры[37],
А за ним сейчас же последует арьергард.
Там будет его племянник, могучий граф Роланд,
И Оливьер, которому он так доверяет;
Двадцать тысяч французов будут их дружиной.
Вы же, синьор, соберите вашу великую армию,
Устремите на них сто тысяч ваших язычников,
Они и заведут с ними первый бой;
Французское племя будет тут уязвлено и поблекнет;
Не поручусь, чтоб не разгромили и ваших.
Но дайте им и вторую битву:
Роланду не ускользнуть из той или другой.
Вы совершите богатырский подвиг,
И не будет уже вам войны во всю жизнь».

XLIX

«Если кто-нибудь сможет убить там Роланда —
Карл в нем утратит свою правую руку.
Конец чудесным полкам!
Карлу не собрать уже таких сил,
Он не украсит своего чела золотой короной,
Великая страна пребудет в покое».
Марсилий, выслушав Ганелона, поцеловал его в шею,
Затем начал открывать свои сокровища.

L

И сказал Марсилий: «К чему переговоры?
Неладен совет, если нет доверия:
Поклянитесь мне тотчас в смерти Роланда
И что я найду его в арьергарде.
А я за то поклянусь вам своей верой,
Что с ним сражусь, если встречу».
И Ганелон ответствовал: «Пусть будет по-вашему!»
На святынях меча Мюрглейса[38]
Он клянется изменить. Свершилось вероломство.

LI

Кресло слоновой кости стояло там,
Под оливковым деревом, на белом щите.
Марсилий приказал принести туда книгу:
В ней написан закон Магомета и Тервагана[39].
Испанский сарацин клянется над нею:
Если в арьергарде будет Отряд Роланда,
Он нападет на него со всей своей ратью.
Если возможно, тот будет убит.
Двенадцати пэрам тоже произнесен смертный
                                                  приговор.
Ганелон отвечает: «Да сбудется наш договор!»

LII

Вот подходит язычник Вальдабрун —
Он был восприемником короля Марсилия[40].
Ясный, смеясь, он сказал Ганелону:
«Возьмите мой меч – лучшего нет ни у кого.
Рукоять стоит более тысячи мангонов[41].
Даю его вам, сир, по дружбе.
Помогите только нам управиться с бароном
                                                  Роландом
И сделайте так, чтобы нам найти его в арьергарде».
«Будет исполнено! – ответил граф Ганелон. —
Ручаюсь, что мы с ним справимся,
И обещаю, что мы его убьем».
Затем они облобызались в щеку и подбородок.

LIII

Потом подходит язычник Климборин,
Ясный, смеясь, говорит Ганелону:
«Возьмите мой шлем: не бывало лучшего.
Драгоценный карбункул блестит там над
                                                  наносницей[42].
Помогите только нам против маркиза Роланда —
Каким бы средством его обеcчестить».
«Будет исполнено», – граф Ганелон отвечает.
Затем они облобызались в щеку и в уста.

LIV

И вот выходит королева Брамимунда[43].
«Я весьма вас люблю, сир, – сказала она графу, —
Ибо мой повелитель и весь его народ весьма вас
                                                   чтут.
Вашей жене пошлю я пару запястий;
Они из золота, аметистов и рубинов
И стоят дороже всех сокровищ Рима.
Ваш император не имел таких.
Каждый день вы будете получать от меня новые
                                                  дары».
Ганелон отвечает: «Мы к вашим услугам».
Он берет их, прячет к себе в обувь.

LV

Король призывает Мильдуита, своего
                                           казнохранителя:
«Приготовлено ли Карлово достоянье?»
Тот отвечает: «Да, государь, готово.
Семьсот верблюдов, навьюченных золотом
                                                  и серебром,
Да двадцать заложников из числа знатнейших
                                                  под небом».
Король приблизился к Ганелону,
Нежно прижал его в своих объятиях,
Потом сказал ему: «Я должен вас очень ценить.
Дня не пройдет, чтобы я вас не одаривал из моего
                                                  достояния,
Если вы поможете мне против бойца Роланда».
Ганелон отвечает: «Лишь бы мне не опоздать!»

LVI

Марсилий взял Ганелона за плечо
И сказал ему: «Ты очень храбр и разумен;
Ради веры твоей, что у вас считается лучшей,
Не вздумай изменить своих намерений.
Я дам тебе множество сокровищ —
Десять мулов, нагруженных тончайшим арабским
                                                  золотом, —
И года не пройдет без того же.
Возьми ключи этого обширного города,
Великие дары вручи Карлу.
От имени моего ему представь двадцать
                                                  заложников;
Затем назначьте Роланда в арьергард.
Если я найду его в проходах и ущельях,
Я завяжу с ним смертный бой».
Ганелон отвечал: «Я того мнения – как бы
                                                  не опоздать!»
Потом он сел на коня и отправился в путь…

LVII

Император приближается к своей области:
Вот он прибыл уже в город Вальтиерру;
Граф Роланд ее некогда взял и разрушил,
И с того дня сто лет она была пустынна.
От Ганелона ждет король известий
И дани от Испании, великой земли.
Однажды на заре, едва забрезжил день,
Граф Ганелон явился в стан.

LVIII

Прекрасен день, и солнце ясно.
Император встал рано утром.
Обедню и утреню прослушал король[44].
На зеленой траве расположился, перед своим
                                                  шатром.
Тут были Роланд и барон Оливьер,
Герцог Нэмон и многие другие.
Сюда явился и Ганелон, изменник, предатель,
И весьма коварно повел такую речь:
«Спаси вас Господи, – сказал он королю. —
Вот ключи Сарагоссы приношу я вам,
Великие сокровища привез я для вас
И двадцать заложников: прикажите их стеречь
                                                  получше.
Доблестный король Марсилий вас просит еще
Не пенять, что я не привел Калифа:
Я видел своими глазами, что триста тысяч
                                        вооруженных воинов
В кольчугах и стальных шлемах[45],
Имея при бедре мечи с золотой с чернью
                                                  рукояткой,
С ним вместе отправились в море:
Они удалились из-за христианской веры,
Не желая ее принять и блюсти.
Но не успели они отплыть и четырех лье,
Как их застигла буря с ветром.
Все они потонули, и их больше не видать.
Будь Калиф в живых, я бы его привел к вам.
Что до короля язычников, государь, то поверьте,
До истечения еще этого месяца
Он последует за вами во Францию
И примет там вашу веру.
Он, сложив руки, станет вашим вассалом
И получит Испанию из ваших рук».
Король сказал: «Слава Богу за это!
Вы хорошо действовали и будете отлично
                                                  награждены».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В момент, которым начинается описываемое в Песни о Роланде действие, Карл – по словам легенды – изображается как владетель всей северной Испании. Согласно историческим сведениям, в 778 году Карл действительно предпринял поход в Испанию. Перейдя Пиренеи, он овладел Пампелуной, но перед Сарагоссой, по-видимому, потерпел неудачу и завладел страной только до Эбро. На обратном пути из этой экспедиции произошла знаменитая Ронсевальская битва.

Вернуться

2

Личность, неизвестная в истории, но играющая значительную роль в эпических сказаниях того времени.

Вернуться

3

Автор Песни о Роланде, подобно многим своим современникам, воображал, что сарацины поклонялись идолам, как греки и римляне. Богами их по Chansons de geste были Аполлон, Магомет и Терваган.

Вернуться

4

«Аой!» – восклицание, оканчивающее каждую строку и до сих пор остающееся необъясненным. Ни одно из многих предложенных толкований пе установилось прочно. По мнению западных ученых Л. Готье и Г. Пари, «Аой!» служит припевом. При следующих строфах это восклицание не приводится.

Вернуться

5

Певцы-поэты того времени, не зная учреждений мусульманских племен, давали им политическую организацию христианских народов феодального периода и употребляли названия герцогов (dux), графов (cuntes) и баронов.

Вернуться

6

France dulce – обычный эпитет Франции в эпических произведениях.

Вернуться

7

Линяние у соколов составляло тяжелую болезнь, сопровождавшуюся значительной смертностью. Поэтому соколы, уже отлинявшие, ценились дорого.

Вернуться

8

Имя святого Михаила и день 16 октября, посвященный его памяти, имели важное значение, и потому поэт часто упоминает это имя.

Вернуться

9

Масличные ветви – символ мира у древних.

Вернуться

10

Орест и Пилад – герои французских сказаний, сделавшиеся друзьями после страшного поединка, на котором они встретились как враги.

Вернуться

11

Два пэра из числа двенадцати; Самсон – герцог Бургундский.

Вернуться

12

Историческая личность – Жоффруа Гризегоннелль, умер в 987 году.

Вернуться

13

Пэры.

Вернуться

14

Шахматы и кости играют большую роль во французских поэмах. Это игра знатных.

Вернуться

15

Юноши, еще не посвященные в рыцари.

Вернуться

16

Намек на событие, совершившееся в Ахене, согласно легенде: чудесное появление источников из-под порога Карлова дворца.

Вернуться

17

Ожье – сын датского короля Жоффруа, один из знаменитейших героев Французской народной эпопеи. Имя Турпина, архиепископа в Реймсе, встречается в истории (756 год), но здесь другое, скорее всего, вымышленное лицо, замечательный тип феодального клерика-воина.

Вернуться

18

Ричард I – герцог Нормандии, прозванный Старым или Без Страха (умер в 996 году).

Вернуться

19

Коммибль – город в Испании, принадлежавший язычникам. Нобль – город в Испании, взятый Роландом.

Вернуться

20

Вальтиерра – город в Испании, Пина – город к юго-западу от Сарагоссы, Балагуэра – город в Каталонии, Тюдела – в Наварре, на границе с Аррагонией; Севилью поэт представлял себе, очевидно, на севере Испании.

Вернуться

21

Подробное описание этого происшествия находится в поэме начала XIV века: «Prise de Pampelane».

Вернуться

22

Нэмон – сын баварского короля, которому Карл помог возвратить себе престол, отнятый узурпатором. Это Нестор французских эпических песен, старик осторожный и разумный.

Вернуться

23

Назначение посла, как и вообще облачение в какое-нибудь право, инвеститура, – была совершаема вручением назначаемому перчатки и жезла, то есть как бы руки и скипетра.

Вернуться

24

Происхождение двенадцати пэров объясняется различно. Одни видят в них следы германского влияния и отождествляют с «двенадцатью соратниками», другие объясняют влиянием христианства и ссылаются на двенадцать апостолов. Вот имена двенадцати пэров Карла Великого: Роланд, Оливьер, Жерен, Жерье, Беранжье, Отон, Самсон, Анжелье, Ивон, Иворий, Ансеис и Жирар.

Вернуться

25

Bels sire reis.

Вернуться

26

В Хронике Турпина Роланд ни при чем в этом выборе; ненависть Ганелона не мотивирована; измена – следствие подкупа.

Вернуться

27

Пэры – представители особого учреждения, члены которого связаны товариществом.

Вернуться

28

Blialt – одежда, надевавшаяся в военное время под кольчугой, а в мирное – под меховым плащом. Она обыкновенно изготовлялась из белой камки, обшитой по краям другой тканой шелковой материей фиолетового цвета.

Вернуться

29

Меч – излюбленное оружие витязей старофранцузского эпоса. Он является как бы живым существом. Ему даются особые названия: Мюрглейс – меч Ганелона, Дюрапдаль – Роланда, Альтклэр – Оливьера и т. д. Меч состоял из длинного, широкого и плоского клинка, украшенного посредине желобком. Рукоять его состояла из дужек (которые часто покрывались золотом), короткой трубки и широкой массивной головки из хрусталя или золота.

Вернуться

30

На самом деле основание так называемой лепты святого Петра (налога в пользу святого престола) – дело современника Карла Великого – короля Мерсии Оффы (умер в 796 году).

Вернуться

31

Александрия славилась издавна производством шелковых тканей и вела ими обширную торговлю с Востоком и Западом.

Вернуться

32

В старину в обычае посла было (что встречается равно и в нашем эпосе) наговорить враждебной стороне как можно больше оскорблений.

Вернуться

33

Almancur – альмансор, победитель, богатырь.

Вернуться

34

Убит от руки Роланда в Ронсевале.

Вернуться

35

То есть рыцарь.

Вернуться

36

Противоречие строфе II, где М. жалуется на недостаток войска. Вероятно, обе строфы восходят к различным версиям.

Вернуться

37

Местность, непосредственно примыкающая к Ронсевалю, – узкие проходы, составляющие часть Французской Наварры и ныне известные под названием Сизы.

Вернуться

38

В рукоять меча вделывались реликвии, и вот почему над ним произносятся клятвы, перед ним совершаются молитвы.

Вернуться

39

Магомет, Аполлин и Терваган – имена трех главных богов у сарацин согласно французским эпическим песням.

Вернуться

40

При посвящении в рыцари полагалось быть восприемнику, как крестному отцу при крещении.

Вернуться

41

Название монеты, которую Дюканж сближает с mancusa, manca и marca.

Вернуться

42

Часть шлема в виде узкой металлической пластинки, закрывающей нос.

Вернуться

43

Жена Марсилия, названная также Брамидонией.

Вернуться

44

Все песни единодушно отмечают, подчеркивают благочестие Карла Великого.

Вернуться

45

Защитой груди служила броня, состоящая из кожаной туники, покрытой металлическими пластинками (впоследствии их сменили кольца). Сверху броня оканчивалась капюшоном, прикреплявшимся к шлему.

Вернуться