Ли Юэсин
Горный ветер, Небесный лотос. Том I

Падение

Когда я умру, твое имя сорвется с моих губ,

как последний лепесток цветка.

Глубокой ночью, когда луна освещала капли росы, на небесах произошел взрыв. Стража окружила дворец Нефритового Императора, а Небожители собрались пред центральными вратами, готовясь отразить любую атаку, уготованную врагом.

Владыка Гуань—Юнь вышел вперед, крепко сжимая в руках широкий меч, латы на его руках и плечах отражали небесное светило, пока богиня Чан—Э не сошла в небесное царство, осматривая каждого воина. Порывы ночного ветра колыхали ветви персиковых деревьев, трава сгибалась под тяжестью ног, опавшие листья поднимались к протянутой женской руке. Чан—Э склонила голову пред Гуань—Юнем, стараясь медленно ступать по мощеному камню.

– Что происходит?

– Госпожа Небожительница, – юная девушка сжала руки в кулаки перед грудью и низко склонилась, – раздался тревожный сигнал из восточной части небес.

Нахмурившись, Гуань—Юнь крепче сжал оружие, направляясь в указанную сторону. Чан—Э торопливо следовала за ним. В её руке блестел лунный свет, скапливаясь по краям пальцев, переходя в середину ладони. Богиня вытянула руку вверх, освещая Владыке путь, пока те не наткнулись на поверженных стражников, кровь которых окрасила пространство вокруг. Присев, Небожитель дотронулся до мужской шеи, сдержанно проверяя отсутствующий пульт. Перевернув тело, он увидел тонкие иглы, точно впившиеся в энергетические каналы.

– Это.

Небожительница не успела договорить. Её тонкий голос был прерван более грубым и жестким. Словно раскаты грома доносились слова до воинов:

– Найти предателей.

***

Небожитель, крепко сжимая тонкую руку Горного духа, старался бежать как можно скорее, оглядываясь назад, лавируя меж массивными горными выступами. Оставляя за собой кровавый след, Хао Лун нервно и хаотично двигался, пока не угодил в каменную воронку, огибающую проход к горе Хуашань. Молча всю дорогу, Горный дух с трудом напрягла затекшую руку, вовремя останавливая своего спутника. Хао повернулся, смотря на Ли Хуа с головы до ног. Её уставший вид, израненные руки и потраченные силы сказывались на физическом теле: Ли запыхалась, жадно хватая ртом воздух, энергия Инь колыхалась не в силах найти равновесия. Хао глубоко вдохнул, поглаживая пальцы девушки, стараясь успокоить больше себя, а не её.

– Ты ранен, нас вот—вот найдут.

– Не думаю, что они пошлют за нами Четырех Владык. Мы просто обогнём эту гору, доберемся до ближайшей деревни и спрячем свои силы.

– Хао, – твердость в голосе заставила Хао вздрогнуть, не припоминая того, когда этот Горный дух был столь серьезен в последний раз. – Нам не спастись. Ежели сдадимся раньше, возможно, Император будет милостив и не накажет тебя.

Отдернув руку, дух попятилась, но уперлась в чью—то грудь. Небесное войско окружило Небожителя и Горного духа, заключая их в энергетическое кольцо. Хао Лун в два прыжка оказался подле Ли Хуа, пряча ту, накапливая мощные потоки где—то в середине ладоней. Ветер в Смертном царстве поднялся такой сильный, что мелкие камни под ногами попадали в глаза, вынуждая воинов терять бдительность. Ступив вперед, Небожитель выпустил воздушный поток, сбивая несколько рослых и сильных Хао. Звон металла сопровождался тихими ударами где—то за спинами беглецов. Выудив из широкого рукава длинную флейту, Ли с трудом отразила острый меч, который ещё чуть—чуть и оставил бы глубокую дыру на плече Небожителя. Ли и Хао встали спина к спине, их силы резонировали друг с другом, двигаясь синхронно, улавливая каждый отточенный шаг. Звуки флейты завораживали, гипнотическая мелодия привлекала к себе мелких духов, обитающих близь горы, заставляя тех впиваться острыми зубами в открытые участки тела, вырывая громкие крики.

Не успев среагировать, Ли пропустила удар в ногу, падая на землю, хватаясь свободной рукой за рану. Кровь лилась быстро, энергия ускользала, а перед глазами медленно появлялась пелена. Точно такая же, как на не усеянном звездами небе, когда Хао Лун, пробравшись во владения Небожительницы Чан—Э, выкрал ночные огни, показывая пустотное полотно.

– Ли.

Дрожащий голос Хао злил, заставлял ощущать себя такой беспомощной, что Небожитель, нарушивший правила, готов вновь и вновь показывать неподчинение. Поднявшись, Горный дух с трудом оторвала край алой накидки. Туго перевязав ногу, Ли покрутила в руке флейту, приникая к ней губами. Гора, словно отвечая на просьбы госпожи, видоизменялась, создавая тонкий проход вверх. Потратив почти весь запас энергии, Ли пыталась выровнять дыхание, примерно подсчитывая всё прибывающее войско. Небожитель с легкостью кружил вокруг солдат, выбивая из цепкого хвата орудие, ударяя по латам, изгибая те в обратную сторону. Ветер подчинялся, заполнял собой легкие, позволяя Небожителю ровным и, довольно плавным движением, вытягивать его, вынуждая преследователей падать на землю замертво.

Раздался гром. В мир смертных ступил Гуань—Юнь в сопровождении тысячи воинов. Небожительница Чан—Э стояла поодаль, пытаясь сохранить нейтралитет до самого конца. Воинственный дух Хао Луна не позволял ему сдаться столь быстро, но Владыка войны оказался мощнее, проворнее. Почти незаметно ступая по земле, Владыка старался разрубать своим мечом воздух, приближаясь с каждым шагом к уставшему Хао. Прежде, чем занести руку для удара, Владыка замер. Юный Горный дух встала пред Небожителем раскинув руки. Откинув флейту в бок, Ли Хуа без страха смотрела Гуань—Юню в глаза, нарушая сотни правил.

– Маленький дух. Как смеешь ты вставать перед Небожителем и смотреть в глаза его.

– Это моя вина, что он сошел с небес, Владыка Гуань—Юнь, – сложив руки в кулаки, Ли села на колени и склонила голову, – позвольте просить вас о милосердии.

– Прячешься за Горным духом. Как низко ты пал, Владыка ветров.

Хао пытался поднять Ли Хуа на ноги, но она, сопротивляясь, уперто стояла на коленях. Кровь продолжала стекать через повязку, руки дрожали от усталости, голос подводил и был более хриплым, чем всегда. Гуань—Юнь нахмурился, занося руку для жестокого удара. Хао казалось, что следующее мгновение длилось очень долго, а руки двигались с такой тяжестью, словно не принадлежали ему: двинув корпус вбок, Хао создал из воздуха длинный кинжал, готовясь вложить в защиту остатки сил, но внезапный свет вынудил прикрыть глаза. Небожительница Гуан—Инь явилась в мир смертных самой яркой вспышкой, разрезая ночную тень, принося с собой искры, парящие вокруг её тела. Длинные желтые одеяния, круглый веер, которым Гуан—Инь обмахивалась всякий раз, когда той становилось скучно с собеседником. С необычайной легкостью отбив удар Владыки, Небожительница улыбнулась уголками губ, становясь подле Гуань—Юня.

– Владыка Гуан—Инь?

Ли слышала удивление в голосе Хао и, неуверенно открыв глаза, с изумлением разглядывала Небожительницу, чей лик был прекраснее любого цветка, известного Горному духу.

– Император желает видеть этих двоих. Не думаю, что он будет рад тому, что ты убьешь столь невинное дитя, Владыка.

Хмуро кивнув, Гуань—Юнь спрятал меч в ножны, приказывая воинам взять предателей под стражу. Ли повисла на мужских руках и не была в силах удерживать четкость сознания, пока не ощутила легкое тепло, медленно разливающееся по всему телу. Трепет энергии Инь усмирялся, Ли Хуа перевела взгляд на Небожительницу, ловя её игривый взгляд, не издавая и звука, замечая тонкий палец прижатый к губам.

***

Дворец Нефритового Императора походил на любой из тех, в котором жили Небожители, за исключением зала правды, в котором Император судил предателей или принимал гостей из мира Теней. Гордо восседая на золотом троне, старец поглаживал длинную белесую бороду, его тяжелый взгляд смотрел сквозь любого, а голос заставлял душу трепетать. Гуань—Юнь с поклоном явился перед Императором, жестом позволяя ввести предателей. Горный дух самостоятельно встала на колени, не смея и головы поднять, пока Небожитель, смотря вперед, ожидал решения, готовясь к неизбежной участи. Разозлив своим поведением Владыку войны, Хао жестко был поставлен на колени, точным ударом со спины. Небожитель пал, смахивая волосы, прилипшие к лицу. Деревянная заколка, подаренная Ли сломалась, выпуская из тугого пучка отросшие пряди.

Император прикрыл глаза, подпирая щеку кулаком. Он думал долго, взвешивая каждое услышанное слово, всё то, что принесли в Небесное царство двое, нарушившие священный договор трех миров. В ярко—зеленой дымке пред Императором явился Циньлун, склоняя голову, становясь подле своего духа.

– Император, да будет долгой и светлой ваша жизнь.

Циньлун замолчал, завидев поднятую ладонь. Поправив широкие рукава, Владыка Востока крепко сжимал в руке флейту Ли, слегка задевая духа по спине.

– Владыка ветров, признаешь ли ты правду ту, что донесли до слуха моего.

– Ежели она столь же чиста, как Владыка Гуан—Инь.

– Дерзить думаешь, – Император поднялся, поднимая голову выше, дабы длинные жемчужные нити, спадающие на глаза, не мешали смотреть на павшего Небожителя. – А ты, маленький дух. Признаешь ли правду, что донесли до слуха моего.

– Покуда правда столь чиста, как озеро подле горы Хунань.

Горный дух тихо зашипела, когда Владыка Циньлун ударил её по плечу флейтой. Прикусив язык, Ли сплюнула на камень кровь, облизывая пересохшие губы, ухмыляясь подчинению своего наставника.

– Прошу простить меня, Император. Ли Хуа еще мелкий Горный дух и не столь умна, дабы понимать, когда стоит держать мысли при себе.

– Уже поздно учить её манерам, Владыка Циньлун. Ваш Горный дух вторглась в Небесное царство, дабы завладеть душой и сердцем Небожителя.

Владыка Востока вздохнул. Потирая переносицу, он присел подле Ли Хуа, стараясь говорить как можно тише:

– Это правда?

– Вы верите Небожителям?

– Значит правда. Глупое дитя, не тому я учил тебя тысячелетия.

Пройдя вперед и склонившись на одно колено, Циньлун вытянул руку с флейтой, позволяя Владыке войны забрать её. Ли Хуа дернулась, но боль во всем теле и крепкие руки стражников не позволили двинуться с места. Страх сковывал, когда чужие руки касались древка, плавно переходя к прохладному металлу. Внутри что—то сжималось, хотелось взвыть, умоляя о прощении, но, осознавая содеянное, Ли могла лишь смотреть за тем, как центр её сил и жизненной энергии находятся в, пускай и умелых, но грубых и безжалостных руках.

– Довольно слов. Вы нарушили священный договор и соединили тела, скрепляя духовную энергию, позволяя потокам Инь и Ян слиться в одно. И теперь, пред ликом Владыки Гуан—Инь, вы признаете вину свою, Владыка ветров и маленький Горный дух.

В руках Владыки справедливости появились Небесные весы. Подойдя к предателям, Гуан—Инь поставила реликвию на земь, легким движением руки делая порез на щеке Хао, а затем Ли, заполняя кровью весы. Алые капли повисли в воздухе, соединяясь между собой, а затем заполняя пустотный сосуд. Владыка вздохнула, опуская голову, мысленно прощаясь со столь светлыми душами, познавшими таинства необузданности. Чаша весов склонилась в сторону Неба, туда, где не было ничего, кроме священного пера Феникса, дарованного Императору много тысячелетий назад.

Прибывшие Небожители с удивлением зашептались, когда Владыка, поднявшись и крепко сжав весы, продемонстрировала волю правды. С каждой стороны до Хао доносились знакомые голоса, осуждающие за то, что он не в силах перебороть чувства любви. Гуань—Юнь с ухмылкой вышел вперед и, встав пред Императором, выудил меч, склоняя голову.

– Да будет светлым и искренним ваше решение, я даю в вашу власть свои руки, дабы покарать нарушителей Небесного порядка.

– Но Ли Хуа должны наказать Четыре Владыки, – Циньлун поравнялся с Владыкой войны, с недоверием смотря в его сторону, а затем склоняясь, – Император должен принять, что законы смертного мира другие, посему Горный дух будет казнен на своих землях.

– Ты всегда был столь упрям, что смеешь так общаться с Императором.

Владыка Востока сделал шаг в бок, а затем, поймав голой рукой острие меча, создал в руке клинок, рукоять которого полностью покрыта драконьей чешуей. Человеческие зрачки изменились, темные волосы приобрели зеленый оттенок на концах, а вокруг Владыки кружили зеленые литься, ловя мощные воздушные потоки. Гуань—Юнь со смехом перехватил меч, готовясь в любой момент ринуться в бой, но властный голос Императора заставил выпрямиться.

– Владыка Востока, ты смеешь указывать мне, как я должен поступать с теми, кто ступил на мои земли?

– Нет, но я прошу простить дерзость моего духа и позволить великим сторонам самостоятельно покарать нерадивого.

С каждым услышанным словом Хао становилось тошно. Ему казалось, что Небеса и Земля поменялись местами, а то, что ощущали они – нечто плохое, запретное, что должно оставаться под невидимым замком. Хао Лун кинул взгляд на Горного духа, чья отчужденность заставляла нервничать еще больше. Сейчас он должен взвалить всё на свои плечи, питая призрачные надежды на милость Императора или Владыки Циньлуна. Собравшись и кивнув, Небожитель готов был заговорить, но голос Ли заставил продолжать молчать, восхищенно смотря на маленького, довольно смелого духа.

– Я признаю вину пред Владыкой Востока и Нефритовым Императором. Я вторгалась в Небесное царство изо дня в день, питая необычные чувства к Владыке ветров. Он казался добрым и очень обходительным, а каждое его действие заставляло сердце биться чаще. Моя энергия Инь резонировала с его Ян.

– Хватит.

– Это длится тысячу лет, Владыка Циньлун.

Новый шепот разнесся мощной волной по залу, заставляя Императора разозлиться. Двинувшись вперед, Император Юй—ди приблизился к Горному духу и, взяв её за подбородок, заставил приподнять голову.

– Как смел простой дух опорочить Небесного Владыку?

– Нет, Император, не стоит верить ни единому слову, что были сказаны этими устами.

– Ты, – Юй—ди перевел взгляд на Небожителя, – ты должен был стать мужем моей дочери, но предпочел почить жизнь подле этого.

Оттолкнув Ли и демонстративно вытерев руки о шелковый платок, Император подозвал к себе Владыку войны. Прикрыв часть лица рукой, он что—то шептал ему, пока не закончил, возвращаясь обратно на трон. Гуань—Юнь с грохотом вонзил меч в камни, весы дернулись, проливая кровь на святое перо. Решение принято.

– По приказу Императора Юй—ди, я, Владыка войны, вынесу вам приговор и приведу его в исполнение. Владыка ветров, Горный дух. Ваша энергия, память, всё то, что так дорого, будет уничтожено по крупицам. Горный дух понесет свое наказание на Небесах, дабы каждый запомнил одно: Небеса и дикие Земли не созданы для союза, а каждый, кто посмеет нарушить договор – падёт от рук моих.

Гуань—Юнь шел медленно. Широко улыбаясь, Владыка решил начать с Горного духа, позволяя Хао Луну наслаждаться последствиями непозволительных эмоций. Хао дергался, стараясь вернуть контроль над телом, Владыка ветров старательно создавал ураганы и вихри, но у него не выходило отогнать Гуань—Юня от Ли. Из уст Небожителя были слышны мольбы, энергия Ян просачивалась сквозь пальцы и тело, испаряясь на глазах огромной толпы. Горный дух с замиранием в сердце смотрела на верх, туда, где появилось очертание лица Владыки войны. Один удар и дух её низвергнется в неизвестность. С трудом вытянув руку вбок, Ли смогла дотронуться до плеча Хао, тепло улыбаясь и прикрывая глаза.

Зеленые вспышки помешали завершить начатое. Тело Горного духа было прижато лапой, Зеленый дракон, приняв истинный облик на мгновение, был окружен воинами. Острые пики заставляли пятиться, с ноги Ли Хуа всё еще капала кровь.

– Ты не смеешь делать всё, что хочешь, Юй—ди.

Пряча Ли за собой, Циньлун старался говорить громче:

– Каждый раз Четыре стороны подчинялись любому приказу, но у всего есть начало и конец, Император. Ты решил объявить войну не только Тёмному царству, да?

– Да как ты смеешь. Горные духи забыли, как был добр и снисходителен Император, когда была потеряна пятая сторона?

– То дела минувших столетий, Гуань—Юнь. Дайте нам уйти, убейте одного из своих, только не думайте, что я позволю тронуть Ли.

Отпустив Горного духа, Циньлун успел откинуть её в бок быстрее, чем меч разрубил часть руки. Величественный дракон становился жестоким, извергая из пасти своей мощный поток листьев, оставляющих мелкие царапины на лице Гуань—Юня. Раздавались голоса, Небожители спешно покидали зал, стараясь не попасть под ярость Владыки войны, оставляя Хао Луна без присмотра. Мощные энергетические цепи пали, Хао уловил еле заметную улыбку на лице Владыки Чан—Э, когда та исчезла в дымке, возвращаясь на уходящую луну. Солнце вот—вот появится из—за горизонта, Император без интереса наблюдал, как два мира противостояли его воле. Вернув небольшой контроль над телом, Ли Хуа приподнялась, побежав в сторону Хао, но упала в его руки, сплевывая много крови, пачкая его синие одежды. Управляя тонкими иглами, Император перерезал каналы энергии Инь, а затем добрался до артерий. Владыка ветров, не в силах удержать тело Горного духа, пал на пол, крепко прижимая девушку к себе. Окровавленной и дрожащей рукой он убирал прилипшие пряди с гладкой кожи, подмечал всё новые черты лица, которых раньше не замечал: возле левого уголка губы есть шрам, заметить его сложнее, чем разглядеть всех карпов в западном дворце.

– Вот и пришел конец, Небожитель.

– Ты так наивна и чиста. Я не смел посягать на твой свет, прости меня, Ли.

– Улыбнись, Небожитель.

Хао вскрикнул, а затем сплюнул кровь на лицо Горного духа. В открытые, но уже мертвые глаза, попала кровь, тело Небожителя прогнулось, а затем пошатнулось назад. Циньлун не успел спасти своего духа, посему, прервав поединок, оказался подле Ли, с необычной тяжестью отрывая ту от мертвого Владыки. Император поставил любые тесные отношения меж их мирами под угрозу. Теперь Горные духи не смеют подчиняться Небесам, а любой, нарушивший это правило, будет немедленно казнен великими сторонами света.

Дух Небожителя испарился в легком ветерке, на прощание касаясь еще теплой щеки, пока душа той не исчезла, становясь чем—то теплым, совсем не ясным для Владыки Востока. Две души погрязли во страсти, забыли о том, кому на самом деле принадлежали их души, поэтому поплатились жизнями, отправившись на долгое, но возможное, перерождение.

Вознесение Небожителя

Прошло множество тысячелетий. Смута среди Небожителей утихала, перенимая всё внимание на войну с миром Теней, уступая демонам в численности и проворности. Владыка Гуань—Юнь вёл за собой тысячное войско, демоны отвечали втройне. Небожители расслаблялись, поддаваясь умиротворенности, не способной достать их в Поднебесье.

Владыка Чан—Э спокойно прогуливалась по обширному саду, платан в это время цвел плохо: ветви прогибались к земле, не в силах выдержать тяжести энергетических листьев; маленькие духи карпов болезненно выглядывали в приветствии, отрешенно смотря за вьющимся подолом ярко—желтых одеяний богини. Две невысокие служанки следовали за Чан—Э неподалеку, пряча руки в широких рукавах.

– Госпожа, позвольте напомнить вам о встрече с Небожительницей Гуан—Инь подле южных врат.

– Благодарю вас, Хуа Фей, Мей—Мей, вы можете идти.

Служанки склонились, возвращаясь в лунные чертоги, когда Небеса содрогнулись. Замерев, Владыка луны сконцентрировала в руке мощную энергию, направляясь к центральным вратам, где когда—то собирался весь Поднебесный мир, дабы поприветствовать новое божество. Стража, направляя длинные пики, прижимала юную Небожительницу к массивной колоне. Недоуменно озираясь по сторонам, новоприбывшая не понимала сей жестокого приветствия, пока не заметила, как черная тень направлялась в их сторону. Юрко огибая острие, тень встала подле Небожительницы, крепко обнимая ту за плечо.

– Владыка И Лин, – стража склонилась. – Враг посмел пройти сквозь врата искупления.

– Враг—враг, с чего это вы решили, что эта прекрасная дева способна на зло? Вы только посмотрите на то, как чиста и невинна душа сей дитя.

– Но, мы.

Стражник не успел закончить, замечая появления лунной Владыки. Склонив головы, воины расступились по сторонам, позволяя Чан—Э приблизиться к неизвестной. Луноликая крепко сжимала руку, но ощутив безмятежную энергию выдохнула, доставая круглый веер и прикрывая часть лица. И Лин широко улыбнулся, склоняясь в приветствии. Латы на его плечах сковывали движение, тяжелый рог чуть склонял тело влево, но Небожитель держал лицо пред Владыкой, стараясь выказать полное уважение и восхищение.

– Вы, как всегда, прекрасны, Владыка луны. Тысячелетия сменяют друг друга, но единственное, что неизменно на Небесах – лик прекрасной девы, что освещает ночное небо.

– И Лин, да ты старый лис.

Наигранно обидевшись, Лин провел пальцами по своим щекам, демонстрируя гладкую мраморную кожу, пряди длинных волос почти не касались лица, позволяя множеству Небожительниц наслаждаться неестественной красотой.

– Кто эта гостья? Ты её знаешь?

– Нет, госпожа. Эта юная дева ступила на Небеса через врата искупления, чего не было вот уже тридцать тысяч лет.

Чан—Э старательно скрывала свое удивление, когда рассмотрела девушку, тихо стоящую позади И Лина. Тонкие черты лица, красное одеяние и белоснежная обувь. На поясе висел веер, а дикая энергия, исходящая от явившейся, напоминала ту, что когда—то сгинула. Владыка приблизилась, крепко сжимая подбородок, еле касаясь краем своего веера чужого лба. В воспоминаниях уютное детство среди горных монахов, практикующих врачевание, имея обширные познания в травах; спасая множество жизней влиятельных сановников, этот юный монах и не заметила, как заразилась неизлечимой болезнью, что не подвластна даже Небожителям. Свою жизнь это дитя закончило скоротечно, прощаясь с улыбкой на лице и возносясь в Небеса.

– Стражник Шен.

Невысокий воин подбежал к Владыке, склоняясь с вытянутыми руками.

– Слушаю приказа, Владыка Чан—Э.

– Пусть эта весть донесется до каждого: в Поднебесье появился новый Небожитель.

***

Ли Хуа смущенно следовала за Небожительницей, нутром ощущая мощные потоки энергии от неё, но хаотичные и рваные от того, кто спас Ли от стражников. Неизвестный прежде Небожитель с нескрываемым интересом разглядывал её, подмечал красоту и извинялся пред Владыкой луны, вызывая тем самым тихий смешок. Чан—Э нервничала. Понимая, что бывший Горный дух прошел свое перерождение в мире Небес и осознавая, что воля судьбы – коварна. Возможно, были те, кто самостоятельно провел жизненный путь Небожительницы от монаха до Неба. Возможно, Император не потерпит это некогда наглое дитя и низвергнет её обратно, позволяя Тёмному миру овладеть столь чистой душой.

За размышлениями Чан—Э не заметила, как двое исчезли. Глубоко вдохнув, Владыка прижала пальцы к виску, стараясь соединить энергетический канал с Владыкой Гуань—Юнем.

Ожесточенно сражаясь, Гуань—Юнь не обращал внимания на явившейся ему облик луны, отбивая выпады демонов, вжимаясь спиной в шершавый ствол обожженного древа. Тёмный мир не походил ни на один из тех, кто были созданы: река потерянных душ, что разделяла два мира, охранялась двумя братьями—близнецами. Небожители старательно сдерживали армию демонов, не позволяя тем пересечь дикие земли, но каждый раз Янь—ван нарушал границы, вынуждая Гуань—Юня возвращаться на поле битвы.

– Владыка Чан—Э, мне слегка не комфортно уделить время вам.

– Ты должен вернуться обратно.

– Это, – запнувшись на полуслове, Владыка войны пнул ногой духа. Проводя двумя пальцами по острию, Гуань—Юнь пропитывал его своей мощью, заставляя кровь врагов скапливаться у наконечника. Сильным ударом обрушившись на троих, Владыка стер капли черной крови, с трудом прикладывая изрезанные пальцы к виску. – Это ещё зачем?

– Кажется, те дети, которых покарал Нефритовый Владыка, возвращаются со своего наказания.

Удивленно замерев, Гуань—Юнь не заметил, как на него летел один из генералов демонов. Он запоздало двинул рукой, как пред ним появилась светлая тень, отбивая удар и откидывая от господина демона. Хаоран кивнул, позволяя Владыке перевести дух и понять услышанное.

– Демоны поспешно отступают, Владыка, какой дальнейший приказ?

– Сгруппировать войско. Мы отступаем в Поднебесье. Появились не отложенные дела. Хаоран, проследи за всеми.

Не дав Небожителю что—либо сказать, Владыка войны испарился в грозовом облаке, стараясь как можно скорее вернуться и увидеть своими глазами тех, кто когда—то посмел нарушить правила.

***

Ли была отправлена во владения Чан—Э. Ночное светило обжигало глаза и вблизи казалось столь мощным, что Небожительница невольно обняла себя, стараясь справиться с новыми эмоциями. Не до конца осознавая произошедшее, Ли Хуа села на широкую постель, кончиками пальцев дотрагиваясь до гладкого шелка, который, казалось, устилал почти всё Небо. Служанка нерешительно постучала в дверь, а дождавшись ответа, вошла в покои, держа в руках позолоченный поднос с едой. Мясо птицы дивно пахло, а сладкие нектары с персикового дерева заставляли прикрывать глаза от наслаждения. Сок каплями стекал по запястью, одеяние слегка пачкалось, но Ли старательно придерживала широкие рукава, смущенно переводя взгляд на Мей—Мей.

– Вы, видимо, очень голодны, Небожительница. Позвольте предложить вам другое одеяние?

– Я буду вам очень признательна.

Поднявшись, Ли Хуа рассматривала покои, заглядывала в каждый угол, не замечая того, как столь быстро исчезла служанка, оставляя после себя легкий цветочный шлейф. Тот странный Небожитель, подарил маленькую переливающуюся чешуйку. Разглядывая её, Ли не обратила должного внимания гостю, пока тот, не прокашлялся, привлекая внимание.

– Вызывала меня, красавица?

– Простите, я.

– Всё хорошо, хорошо. Давай же знакомиться без луноликой госпожи. Я И Лин – хранитель реки потерянных душ.

Раскинув руки, Небожитель широко улыбался. Его накидка переливалась, когда на неё падал лунный свет.

– Я Ли Хуа. Кажется, я стала Небожительницей.

– Милое, что за милое дитя пожаловало в это непростое время.

Хранитель реки приблизился к Ли, разглядывая и замечая капли на одеждах. Цокая, он крепко сжал тонкие пальцы, утягивая ту в центр комнаты. Одним легким движением руки Лин создал деревянную ширму с натянутой толстой парчой. Листья камелий украшали углы, ветви деревьев – центр, а письмена обрамляли края. Энергия Ян в И Лине была темно—синяя, точно такая же, как крохотная чешуя.

– Ты – дракон?

– Догадливая красавица, – закрыв девушку ширмой, И отвернулся, скрещивая руки на груди. – Дракон, красавица. Осталось понять кто ты и принять сущность свою.

– Сущность?

– Каждый Небожитель имеет свой истинный облик. Но запомни, красавица: не каждый достоин видеть его воочию.

Ли медленно вышла из—за ширмы, кружась в алом платье, прикрывая лицо веером. И Лин рассмеялся, стараясь припомнить как давно встречал такого легкого духа. Нахмурившись, хранитель вдруг осознал, на кого похожа сей дева. Прикусив язык и взяв себя в руки, И похлопал в ладони, наиграно улыбаясь.

– Красавица. С тобой не смеет сравниться никто, кроме луноликой госпожи.

– Тебе впору быть лисом, хранитель И Лин.

– Возможно, когда—нибудь я покину этот мир и явлюсь в новом теле. А ты, красавица, кем ты была в прошлой жизни?

Задумавшись, Ли Хуа села на постель, запрокидывая голову, разглядывая звездное небо. Всё, что осталось в крупицах воспоминаний: длинный дом, много монахов и дикие запахи трав. Много из них было ядовитых, и тогда Хуа проводила тест на запястье, пряча ожоги от наставников. Смертные с хворью чаще приходили прося помощи. Но могли ли они справиться с тем, что убивало незаметно. Ли старалась изо всех сил, когда стража сановника прибыла за главой храма. Тогда она вышла вперед, прося забрать её, оставляя старика под присмотром опытных врачевателей. По прибытию в провинцию Хэнань, Ли Хуа прикрыла рот с носом парчовой тряпью, прося каждого встречного поступить также. Тёмный дух витал в воздухе, пронизывая легкие словно тысячи игл. Но добравшись до сановника, Ли опоздала. И жена скорбела над телом мужа, окропляя его одеяния каплями крови. Жуткая болезнь уничтожила провинцию за десять лет, Ли отправилась в Поднебесье на одиннадцатый год.

И Лин внимательно слушал Небожительницу, рассматривая и подмечая схожесть с тем маленьким, но смелым Горным духом, который влюбил в себя великого Владыку ветров.

– Не грусти, красавица. Здесь, пускай и скучно, но Владыка Чан—Э часто посещает представления в Смертном мире. Возможно, если Нефритовый Император позволит луноликой госпоже взять тебя под опеку, то, кто знает.

– Мне позволят покинуть покои?

– Всё возможно, Небожительница, всё возможно. А теперь, позволь простить за мою дерзость.

Приблизившись, И Лин разжал кулак, дуя на Ли сонную пыль. Небожительница упала на постели, служанка как можно тише зашла в покои, склоняясь пред хранителем. Хранитель реки выпрямился, поправляя одеяние, заправляя за ухо выбившиеся из шпильки пряди. Вот—вот состоится совет Небожителей. Не стоило бы ему тут задерживаться. Проходя мимо Мей—Мей, И что—то шепнул ей на ухо, дожидаясь легкого кивка, а затем полностью растворяясь, оставляя после себя спертый воздух.

***

Совет постепенно собирался в центральном дворце, усеянном горными камнями, что меняли свойство всякий раз, когда любой из Небожителей дотрагивался до них. Низкие деревянные столы покрыты легким белоснежным шелком, позолоченные чаши с фруктами и напитками стояли у каждого прибывшего, позволяя тем удалить жажду. Чан—Э заняла место рядом с Гуан—Инь, тепло улыбаясь и получая ответный кивок. Император восседал выше, держа в руке чашу, испивая сладкий нектар. Когда двери распахнулись перед последним из Небожителем, каждый поприветствовал Владыку войны, провожая того взглядом до отведенного места. И Ли сидел рядом с братом, стараясь скрыться среди старых Небожителей, обсуждая происходящее в Тёмном мире.

– Я собрал вас здесь, дабы каждый услышал то, что услышал я. Владыка луны, повтори то, что пронеслось по ветру.

Кивнув и поднявшись, Чан—Э набрала больше воздуха, а затем четко произнесла:

– Наказанная дева явилась в мир Небожителей.

– Вздор. Владыка, вы уверены в этом?

– Думаете, я способна соврать перед Императором?

Небожители зашептались. Не представляя, что души павших способны на такое, они начали беспокоиться о том, что случившееся тысячелетия назад повториться и очередной Небожитель падет под чарами этой девы. Тяжело поднявшись, Гуань—Юнь стукнул ножнами по столу, дабы явить тишину во дворец. Император кивком позволил говорить.

– Мы не можем быть уверены в чистоте души и помыслов. Необходимо низвергнуть дитя это, покуда новые испытания не повлекли за собой больше жертв.

– Владыка Гуань—Юнь, ты как лягушка на дне колодца[1].

– Хранитель реки, ты, кажется, испил слишком много нектара и не понимаешь, где находишься.

– Прошу простить моего брата, Небожитель, – И Ран склонил голову пред Владыкой, оказывая тем самым уважение и подчинение.

Двери распахнулись, а Небожители затаили дыхание.

Четыре Владыки сторон явились в мир Неба. Они смотрели вперед, стараясь не слушать злобные голоса, пропуская единственную сестру вперед, дабы та первой предстала у лика Императора. Не склонив головы, Владыка Байху крепко сжимала в руке ветвь платана, уши на голове улавливали каждый шорох, каждое слово, сказанное им за спины. Ухмыльнувшись, Байху дождалась, пока трое братьев поравняются с ней и только затем подала властный голос:

– Земля и Небо встретились, Нефритовый Юй—ди.

– Что привело Владык в столь неудобный час?

Вытянув руку с ветвью, Байху сконцентрировала энергию Инь на каждом из видимых отростков, образовывая нечто, напоминающее зеркало. Прошлое проскальзывало в мимолетных видениях, пока не явилось тем днем, когда от рук Юй—ди пало две души, крепко цепляющиеся друг за друга. Последнее прикосновение Небожителя оставило плотный след на щеке духа, передавая Небесное естество, позволяя переродиться в совершенно новом и неизведанном мире. Когда Горный дух исчез, её тепло разливалось горькими слезами по утраченной душе, улавливая легкие очертания, даруя горную стойкость и непоколебимость.

Небожители изумленно смотрели и восхищались той силой, что природа наделила четыре стороны. Южный Феникс взмахнул рукой и перо, некогда подаренное Императору, вернулось к нему, испаряясь в искрах пламени, сжигая остатки крови прошлых повинных детей. Восточный Владыка явил свой лик Юй—дину не сразу, позволяя сестре закончить с демонстрацией его греха и преступления, а когда отголоски воспоминаний испарились, дракон держал кучку листьев, обвивающих его руки.

– Ты все еще в добром здравии, Циньлун.

– Ежели ты, Юй—ди, позволил бы нам отступить, эти дети не явились бы миру. Горные духи не оплакивали бы потерянную душу, умертвляя множество прекрасных растений в мире смертных. Этот грех лежит только на плечах твоих, но ты до сих пор отказываешься покаяться и пройти очищение?

Император громко рассмеялся. Он и не мог представить, что когда—либо увидит этих наглых духов, которые смеют выставлять его несправедливым. Поднявшись и с трудом передвигаясь, Юй—ди приблизился к Горному духу, заглядывая тому в душу. Император понимал, что своими действиями погубил множество невинных жизней. Смертные гибли без необходимых трав, страдали от войны меж Небом и Тенью, но гордость, с которой он шел рука об руку уже очень давно, не позволяла усомниться ни в одном решении или приговоре. Владыки напряглись, ощущая мощную и негативную ауру по отношению к ним.

– Ты прячешь нож внутри улыбки[2], Юй—ди. Рано или поздно тебе придется ответить за содеянное пред Небесным судом.

– А до тех пор, Циньлун, следи внимательно за тем, что говорит каждый из вас. Ежели дева вернулась в обличии одного из нас, я приму и подготовлю её достойно.

– Достойно чего, Юй—ди?

– Феникс, благо не думал, что ты поддашься воле своего брата.

Император ухмыльнулся.

– Что ты хочешь сделать с ней?

– Да будет вам известно, Горные духи, что вражда меж Небом и Тенью может вскоре закончиться, Владыка Янь—ван падёт, а Небеса вновь одержат победу, принося мир и гармонию трем царствам. Через месяц ко мне прибудет Юсюань.

– Сын Владыки Янь—вана?

– Верно, Владыка Гуань—Юнь. Брачный союз укрепит Небеса, Тень получит свою Императрицу, и две души не встретятся никогда.

– И ты решил отдать им Ли, Юй—ди? А как же дочь, что была предназначена Владыке ветров?

– Покуда Владыка явит лик свой среди вас, Горные духи, мы также заключим брачный союз меж Владыкой воды и тем, кем станет Владыка ветров.

Небожители с удивлением смотрели на Императора, Четыре Владыки недоуменно слушали, старательно контролируя эмоции, рвущиеся наружу. Словно догадываясь обо всём, Циньлун отдернул сестру за руку, пряча за спиной, не до конца осознавая услышанное. Подстроил. Император вымерил каждый шаг, помогал и знал о том, что происходило на Небесах, дозволял маленькому духу пробираться сквозь плотные облака, дабы увидеть возлюбленного. Юй—ди выжидал очень долго, позволяя чувствам окрепнуть и стать нечто большим, когда энергии Инь и Ян слились воедино, образуя нерушимый союз душ, способный на многое. И тогда, наблюдая за предателями, Император увидел шанс для Небес укрепить свое положение, не позволяя Владыке Тени обуздать его дикий нрав, подчиняя и сокрушая Поднебесье.

Специально ударяя своей мощью, Юй—ди вынудил Хао Луна попасть под цепкий взгляд стражников, которые проследовали до его дворца, где в покоях нежилась Ли Хуа, дожидаясь прихода Владыки. Стража напала внезапно, но сила двух душ оказалась сильнее и воины пали замертво не успев ступить внутрь. Хао постарался отвести Ли подальше от Небес, но даже не представлял, что вел Горного духа в крепкие объятия Владыки войны.

И теперь, когда Ли Хуа переродилась прекрасной Небожительницей, Юй—дину было что предложить Янь—вану, а у Циньлуна не будет выхода, кроме как подчиниться, скрепляя меж Землей и Небом брачные узы. Покуда пятая сторона потеряна, Владыка Востока обязан терпеть ради каждого маленького духа, что обитал под покровом Небес. Циньлун прикусил губу и, нехотя присел на одно колено, показывая превосходство Императора, заставляя братьев и сестру поступить также.

– А теперь, Четыре Владыки. Скажите, в какого духа переродился бывшей Владыка ветров.

Циньлун затих, мысленно моля братьев ответить Императору за него. Феникс прервал долгое молчание:

– Владыка ветров имеет всё те же силы, что в прошлой жизни.

[1] Китайский фразеологизм, обозначающий человека, который не видит дальше своего носа.

[2]Китайский фразеологизм, обозначающий человека, скрывающего за улыбкой злые помыслы, лицемерие или коварные планы.

Перерождение Горного духа

Владыка Циньлун спокойно шел вдоль по узкой тропе своей величественной горы Тай Шан. Его руки покоились за спиной в цепкой хватке, мысли витали где—то далеко, пока маленькие духи, ещё не имеющие телесной оболочки, старательно накапливали природную энергию. Будучи не похожей ни на что и циркулируя по горному хребту, словно кровь по венам, часть Ян пробуждала сокрытые таланты. Дракон с улыбкой и восхищением наблюдал, как карпы, улавливая Ци хвостами, становились маленькими мальчиками, чьи тонкие, довольно несуразные одеяния еле—еле прикрывали пухлые тела. Владыка Тай Шан вытянул руку и, сорвав лепесток с погнутой ветви, прижал тот к губам. Дивная мелодия разливалась по ветру, пробираясь в сознание каждого жителя Востока, пока громкий удар о землю не распугал поющих птиц.

Крепко сжав появившийся клинок, Циньлун растворился в зелёной дымке, оказываясь на вершине горы, внимательно осматриваясь, успокаивая подчиненных малышей. Духи вжимались в ноги Владыки, стискивали подолы накидки, пока тот преодолевал расстояние меж ним и появившемся кратером. Внутри лежал голый дух, чей облик не до конца принял человеческую форму. Длинные волосы испачкались в глине, которую успели накидать карпы, пальцы рук стискивали камень под телом, пока новый Горный дух не пробудился, являя Владыке Востока свой лик. Циньлун протянул руку, помогая подняться, но, разглядев лицо, замер с вытянутой рукой. Переродившейся Небожитель смотрел на него тяжелым взглядом, голос был столь хриплым, что Владыка не сразу разобрал речь мужчины. Духи—охранники горы явились позднее, падая на колени, моля о прощении.

– Сообщите во все стороны, что на горе Тай Шан родился Горный дух.

Пухлые духи с удивлением смотрели на Владыку и в спешке удалились, исчезая в дымке. Мысли сбивали с толку, хотелось выпустить чужую ладонь, не позволяя бывшему Небожителю обрести сосуд до конца. Его явление знаменует крах и падение Смертного мира.

Тяжелый вдох. Циньлун осознал, что встреча с Юй—ди неизбежна. Нефритовый Император, конечно, уже знал о произошедшем, дракон уверовал, что среди его стражи имелся предатель. Но, не в силах найти его, Владыка принял тяжелое решение, надеясь на помощь братьев и сестры. Хао Лун с огромным трудом выбрался из пустоты, ноги его дрожали, а тело не слушалось. Циньлун ухмыльнулся, взмахом руки создавая камыш, позволяя Горному духу сесть для быстрого передвижения. Он молча озирался по сторонам, цеплялся взглядом за Владыку, пока не дернулся от движения рук, почти падая на прохладную землю.

***

Владения Циньлуна были скромны, но это не приносило ему дискомфорта, напротив, Горный дух считал, что любое богатство должно быть сокрыто от зоркого взгляда врага, посему хранил всё ценное, а именно жемчужину его силы, близко к груди. Владыку встречал низкорослый дух. Его два выпирающих зуба позабавили новорожденного духа, вырывая тихий смешок, который дух кролика услышал. Острый слух помогал искоренять вредителей моркови или злаков, бережно выращиваемых Циньлуном.

– Вот такие, как ты и обижают бедных и несчастных кроликов. Выдираете нашу морковь без всякого зазрения совести. А мы так старательно следим за порядком.

Дух кролика неустанно тараторил себе под нос, пока Владыка, подойдя к нему, протянул длинную спелую морковь.

– Цинь—цинь, это новый Горный дух, позови ко мне духа цветов, что растут у самого начала горы Тай Шан.

Недоуменно смотря на неизвестного, Цинь—цинь кивнул, поглаживая подарок и уходя как можно скорее, в спешке запинаясь и теряя равновесие. Слабый кролик был подобран Владыкой тысячелетия назад во время бушующих ветров. Валуны раскалывались и почти забили всё испуганное семейство Цинь—цинь, Циньлун успел в последний момент. Его длинный хвост с легкостью отбил камень, а отпавшая чешуя приземлилась на лоб кролика, даруя тому человеческую оболочку. Цинь был настолько благодарным животным, что последовал прямиком на вершину горы, где наткнулся на широкую грядку моркови. Владыка со смехом позволил Цинь—цинь вкусить его овощей, а тот остался во служении, дабы отплатить Горному духу за спасенную кроличью жизнь.

Циньлун помог Хао Луну подняться на ноги и аккуратно сесть на деревянный уступок. Пыльца витала в воздухе, Хао отмахивался, но получил по рукам рукоятью клинка. Маленький дух, облаченная в одеяние, усеянное цветами, склонила голову пред Владыкой. Голос её словно щебетание только—только рожденного птенца, а пронзительный взгляд изучающе цеплялся за поврежденные каналы в сильном теле.

– Приветствую вас, Владыка.

– Янмей, – Владыка кивнул в знак приветствия, отступая вбок, дабы не мешать. – Это новорожденный дух. Он приземлился столь неожиданно и болезненно, что ненароком мог повредить себе все органы.

Щелкнув пальцами, Янмей создала нежно—оранжевые лепестки персика, что в ту же секунду стали полупрозрачной пылью. Духу не нужно было тянуться до Хао Луна, посему, приблизившись к его лицу, она выдохнула сонный порошок, погружая Горного духа в сладкий, как персики, сон. Тело Хао Луна обмякло, с грохотом падая на пол. Циньлун вскинул бровь, переводя взгляд на духа, улавливая озорные нотки не только в голосе, но и в колышущейся энергии.

– Владыка, он бы всё равно мешал мне.

– А я и ничего не сказал тебе, маленький дух.

***

Покинув двух духов, Циньлун как можно скорее отправился в зал медитации. Стараясь быть обходительнее с мужчиной, он неосознанно сталкивался с барьером прошлого, где в воспоминаниях вспыхивал нежный и невинный дух Ли Хуа. Она любила улыбаться, низшие духи с огромным удовольствием обвивали ту в круг, заставляя вновь и вновь играть на чудотворной флейте. Гора Тай Шан цвела пока Ли дарила песни во время медитаций, когда купалась в горных ручьях, создавая под каждым шагом длинные алые лепестки. Цветок никогда не формировался полностью, посему Циньлун понимал, что истинная форма Ли Хуа ещё не определилась в том, кем хочет явиться в сей мир. Владыка питал к ней нежные чувства. Как он узнал от смертных, когда посещал тех во храме, так родитель чувствует трепет к своему дитя, когда то находилось рядом.

Но теперь, когда вероломный Небожитель украл у него сокровенное, Циньлун никак не мог поверить, что окажется тем, кто примет его во свет. Каждое прикосновение к пустотной ветке дерева, даровал зеленые лепестки, любой старый ствол впитывал земные соки, возвращаясь к жизни. Смертные поговаривали: увидел распустившееся дерево – Владыка гор в добром расположении духа, а день пройдет столь хорошо, сколь велика его сила. Завидев усохшее древо – жди бед на недели, покуда Владыка Циньлун зол и непокорен. Бушующая природа способна отобрать все блага, что успела преподнести. Но из—за столь своенравного характера остальные части света балансировали, дабы удерживать шаткую грань мира смертных в равновесии.

Циньлун явился последним в зал медитации. Феникс вальяжно сидел на стуле, играясь с небольшим огненным шаром, красавица Байху читала какую—то книгу, принесенную из ближайшей деревни, а Суньу, самый серьезный из всех, скрестив руки на груди, ждал. Войдя и склонившись, Циньлун заговорил спешно, стараясь успокоить мощный поток мыслей:

– Братья, сестра. Рад видеть вас в добром здравии.

– Ты собрал нас лишь для этого, гордый дракон?

– Небожитель явил лик свой Горным духом.

Владыки одновременно перевели взгляд на брата, стараясь понять услышанное, найти возможность уличить того во лжи, но тот крепче сжал руки и продолжил:

– Он имел наглость явиться на гору Тай Шан и выбрать меня своим наставником. Неслыханно.

Последнее слово Циньлун произнес громче, деревья на улице скинули зеленые листья, ветви засыхали на глазах. За один четкий прыжок Байху оказалась подле брата, крепко сжимая его плечо, перенимая контроль над плавной энергией Ян. Её Инь гармонировал и перенимал главенство, усмиряя бушующее пламя внутри того, кто потерял дитя. Суньу громко ударил о небольшой громовой барабан, привлекая внимание Владык к себе.

– Довольно, Циньлун. Ты достаточно сделал в тот день. Усмири пыл свой и вспомни слова Будды: внешний враг существует только тогда, когда гнев присутствует внутри тебя. Позволь нам помочь и принять взвешенное решение.

Опустив голову и кивнув, Владыка Востока похлопал сестру по руке в знак благодарности.

Заняв свое место в узком кругу, Циньлун не сразу заговорил, позволяя другим рассудить судьбу. Чжунъяо широко зевнул, сжимая ладонь, заставляя огненный шар исчезнуть. Гордый и воинственный дух не умел вести долгие беседы, где необходимо взвешивать правильность действий, находя всевозможные пути отступления. Он был силен в битвах и осознанно отрекся от власти, позволяя духам его горы поддерживать мир и порядок. Латы на его плечах были потрепаны свежими сколами, Байху приметила это сразу, но промолчала, дожидаясь права слова.

– Я считаю, что дела минувшего нас не касаются. Циньлун, мы обязаны воспитать любого заплутавшего, даровать ему свет и помощь в познании внутренних сил.

– Не ожидал услышать от тебя столь долгой речи, Феникс.

Пожав плечами, Чжунъяо оперся о спинку стула, создавая вытянутым указательным пальцем огненную воронку. Внутри вспыхивали воспоминания того, как сильно страдала гора Тай Шан, как погибали маленькие духи и осушались озера, когда Циньлун, погрязший в собственных мыслях, пытался духовной энергией убить всё живое.

– Ты этого хочешь, брат мой? Погубить всё ради маленького потерянного духа? Её не вернуть, Циньлун, как бы сильно я не уважал малышку Ли, но смерть должна послужить уроком.

Владыка Востока захотел воспротивиться, но понимал правоту слов Чжунъяо, посему, сложив руки и низко кивнув, поблагодарил за мудрость.

Байху всегда была той, в ком струилась самая светлая и жизнерадостная сила, что дарила трём мирам белоснежный покров. Когда Тигр был рад, снег небольшими хлопьями падал с небес, устилая землю, создавая узоры на зеркалах. Мир Теней почитал Горного духа особенно, а Владыка Янь—ван не смел посягать на территории Байху, поддерживая нейтралитет. Когда Владыка Запада узнала о предательстве Ли, вьюга накрыла три мира, демоны молили сжалиться, Небожители успокоиться, а братья давали время. Ровно десять дней и десять ночей была зима, а затем исчезла, унося в воспоминаниях яркий образ Горного духа, чья игра на флейте приносила усладу во время дневных медитаций. Собравшись с духом, Байху начала говорить тихо:

– Судьба, что уготована душам – коварна и неожиданная. Полагаю, что все испытания, что встречались на пути этих двоих – уготованы до тех пор, пока не придут к чему—то общему, соединяющему до скончания веков.

– Красная нить или уловки Нефритового Императора?

– Не могу понять, Суньу. Но мне кажется, что появление бывшего Небожителя среди нас не случайно. Вдруг изначально он был им, но по какой—то причине попал в тело небесного бессмертного, принося в два мира вражду?

– Сейчас и третий не желает видеть Поднебесье в добром здравии. Я старался как можно отдалённо наблюдать за этим лягушонком[1], что ненароком попадал под натиск генералов Юсюаня.

– Плохо, Чжунъяо. Мы договаривались поддерживать полный нейтралитет меж миром Смертных и миром Теней. Как бы ты не накликал беду на простой народ. Байху, после того, как посетим Нефритовый дворец, отправляйся к Владыке и позаботься о том, чтобы тот простил брата.

Владыка Запада кивнула, бережно закрывая недочитанную книгу. Суньуну казалось, что кто—то намеренно решил уличить Феникса на войне. Но он еще не осознавал свою правоту и не догадывался, каким окажется дальнейший тернистый путь. В его силах пока удерживать своенравного Феникса, виртуозно гася его пламя. Но только Циньлун не поддавался жесткому контролю, всякий раз вынуждая действовать без четкого плана, к которому Суньу привык. Последнее слово осталось за ним и он никак не мог принять чью—либо правду и сторону.

– Кто—то остался подле новорожденного духа?

– Я призвал Янмей следить, верю, что Цинь—цинь и глаза не спускает с возможного похитителя моркови.

– Прекрасно, – голос Владыки Севера стал очень громким, – дух Янмей явись пред нашим взором.

Подчиняясь приказу, целительница явилась с лепестками персика, усеявшими большую часть пола. Склонившись, дух поприветствовала каждого Владыку, сосредотачивая свой взор на самом старшем из них.

– Я слушаюсь и подчиняюсь, Северный Владыка.

– Что ты можешь сказать нам о том, что явился из ниоткуда.

Стуча пальцем по подбородку, Янмей подбирала правильные слова, пытаясь донести хаотичность мыслей:

– Этот новорожденный полон энергии, но каналы повреждены и будут долго восстанавливаться. Его дух и память повреждены, тело дрожит, как тонкий лист в самый ветренный день. Но когда Цинь—цинь случайно сдул с него часть пыльцы, мужчина словно оживал, восполняя утраченное.

– Хао Лун был Владыкой Ветров. Юй—ди повредил его Ян и отделил воздушные потоки, не позволяя тем насыщаться. Ты способна вернуть его?

– А надо, да?

– Янмей, – Циньлун напряг голос, вынуждая духа прикрыть рот руками.

– Виновата—виновата, Владыка. Даже если я исправлю тело и душу, но память не подвластна ни одним известным чарам. Даже Небожитель не в силах вернуть утраченное, пока не получит толчок, способный утянуть в водоворот омута памяти.

– Благодарю тебя, маленький дух. Ступай и не торопись.

Дождавшись, пока Янмей исчезнет, Суньу тяжело выдохнул, крепко сжимая волосы у корней. Не имея привычку закалывать волосы шпилькой, Владыка Севера постоянно убирал пряди с лица, пряча под шелковую накидку. Феникс поднялся. Потягиваясь и разминая руки, Горный дух подошел к сестре, опираясь подбородком о её макушку.

– Байху, я опять доставил тебе проблем, ведь так?

– Ничего—ничего, отплатишь тысячелетней энергией, и я прощу тебя.

Феникс отдернулся, не в силах сдерживать удивленный стон. Веря в благосклонность сестры, Чжунъяо надеялся на половину из сотни или же новой книге из мира Теней, но в этот раз Владыка Запада превзошла его ожидания.

– Ты так жестока, сестра. Тебе необходимо меньше проводить время с Суньу и больше посещать Циньлуна.

– Вам всё равно придется принять тяжелое решение. Хотите вы того или нет. Владыка Феникс позабыл о том, что является великим Горным духом?

– Нет, Суньу. Но просто обычно ты самостоятельно принимаешь тяжелые решения.

– Циньлун, ты необычайно молчалив. Скажи, что решила душа твоя.

Поднявшись, Владыка Востока сжал руки в кулаки, не веря в то, что готов был произнести:

– Мы должны подняться в Поднебесье. Император знает больше, чем мы. Юй—ди обязан ответить за кару Горного духа.

– И? Что ты скажешь, когда явишься пред ним или увидишь дитя, что не способно признать тебя?

– Проехать тысячу миль важнее, чем прочитать тысячу книг, старший брат. Мы можем долго рассуждать о том, что могло бы произойти тогда, что должно произойти сейчас. Эти двое вернулись, сменив сторону. Каждый сейчас уязвим и не понятно, что уготовано судьбой потерянной душе, что когда—то возлюбила несмотря на запрет.

Суньу впервые за долгое время улыбнулся, равняясь с Владыкой Востока, кладя руку на его плечо.

***

Поднебесье встретило их не очень радужно: охрана недоверчиво направила орудия на Горных духов, не пропуская тех долгое время. Разговоры не помогали, Небожители находились на собрании, и каждая минута была ценнее, чем плоды древа Цюньсан[2]. Байху ступила вперед, центр её ладони становился прохладным, как и всё вокруг длинных лестниц, ведущих в центральный дворец. Легкое дуновение отделило еле заметные снежинки, позволяя те дотронуться до мужского носа. Отойдя в бок и широко улыбнувшись, Байху с легкостью миновала тяжелые тела, упавшие в глубоком сне пред ногами, очищая путь от преград.

Циньлун взвешивал и подбирал каждое слово, что готов произнести пред тяжелым взглядом Юй—ди, Суньу обещал не вмешиваться до самого конца, а Феникса, что шел поодаль, быть наготове. Ступив на землю Небожителей Четыре Владыки нарушили слово, готовясь пойти на всё, дабы узнать истину и поведать то недосказанное, что способно показать истинный облик Нефритового Императора. Владыки осознавали, что ни один Небожитель не посмеет воспротивиться влиянию и власти Юй—ди, те скорее падут столь низко, дабы остаться на Небесах и не пасть так низко, как некогда две души.

С трудом добравшись до огромных врат, Циньлун замешкался и отстранил свою руку от позолоченной ручки, оставляя братьев и сестру стоять одних. Казалось, что сейчас любое слово сыграет плохую роль в судьбе новорожденной Небожительницы, Владыка продолжал считать себя отцом маленького духа, заботясь о нем и по сей день. Тяжелая рука дотронулась до плеча, Циньлун кивнул и быстро начал говорить:

– Я знаю, Суньу, дай мне всего лишь секунду собраться с потоком мыслей.

– Да я и не тороплю, – встав рядом с братом, Чжунъяо спрятал руки за спиной. Циньлун не скрывал удивления и, наклонившись, с улыбкой заглянул в бездонные глаза Феникса.

– Вот уж не ожидал увидеть тебя. Обычно этим занималась Байху или Суньу, сегодня ты удивляешь, старший брат.

– Просто не готов стоять в стороне и вновь смотреть на то, как над твоей горой происходить нечто плохое. Духи Тай Шан сбегали под крыло на Хунань.

Поклонившись Владыке Юга, Циньлун старался говорить так тихо, чтобы чуткий слух Байху не смог уловить ни единого слова:

– Я благодарен тебе, Владыка Феникс. За каждого спасенного я буду должен не одну сотню лет духовной энергии.

Чжунъяо отмахнулся и оставил Циньлуна одного. Дракон стоял еще минуту и, решившись, подошел к вратам, с трудом отпирая их и входя в огромный зал. Небожители сидели и шептались, Гуань—Юнь следил за каждым движением Владык, а Нефритовый Император мысленно радовался тому, что Четыре стороны света явились без какого—либо приказа.

Каждое действие и последующее слово предсказал великий Кайминь Шоу. Каждая из девяти человеческих голов, что исходила длинной шеей из тела тигра, видела одно и то же будущее, уготованное трём мирам: ярким пламенем вспыхнут великие горы, реки крови сольются в реку потерянных душ, а два враждующих мира сойдутся в неравном бою, где на кону будет нечто большее, чем власть над всем живым. Но…

[1] Четыре Владыки и близнецы хранители при личной встрече с Гуань—Юнем постоянно называли его лягушонком, который не мог прыгнуть выше головы.

[2] Цюньсан – далекое тутовое дерево, что растет на берегу Западного моря. Плодоносит Цюньсан раз в десять тысяч лет, а тот, кто отведал его плоды, жил дольше предначертанного.

Борьба и встреча

Время в мире Смертных течёт куда быстрее, чем в Поднебесье. Ли отправили туда, дабы Небожительница смогла накопить духовную энергию. Изнуряющие тренировки с Владыкой Чан—Э приводили к тому, что Ли, еле добравшись до постели, с тяжестью ложилась, ощущая напряжение во всём теле. Мышцы неприятно ныли, энергия просачивалась в энергетические каналы, сила постепенно пробуждалась, принимая истинную форму, что Небожительница прятала от учителя.

Тридцать шесть тысяч дней. Двадцать тысяч из них проведены под открытым небом подле простой реки, среди рыболовов и искателей кладов. Люди менялись, удивление перерастало в любопытство, затем в сожаление, а под конец в веру. Владыка Чан—Э, как узнала Ли Хуа, была известна отчужденностью от вражды, ей было не свойственно держать тонкими пальцами хоть какое—то оружие. Но мнение, что дуновением ветерка, разносилось по всем дворцам Поднебесья – обманчиво. Крепко перехватывая сложенный веер, Владыка с легкостью парировала любым атакам, грациозно уклонялась, а с наступлением полной луны сила Владыки увеличивалась. Именно в эти дни Ли с трудом двигала ногами, а еда, казалось бы, крепко удерживаемая в руках, падала на чистый пол.

Как—то в час зайца Небожительница проснулась. Затягивая плотный пояс на красных платьях, Ли покинула маленький дом, оставленный уже очень давно дивной семьей в десятом поколении рыбаков. Небожительница бережно трогала плотные сети, натянутые вдоль длинной стены, деревянные стулья и кресло—качалка всегда стояли на улице вокруг круглого стола. Возле входа росло большое персиковое дерево да виноград, чья лоза обвивалась вокруг наточенной арки. Каждую деталь, что подмечала для себя Ли, она старалась ассоциировать с чем—либо. Например: учитель Чан—Э любила по вечерам сидеть в кресле, подле неё обязательно должен быть чайник с зеленым чаем, пиалы натерты, а сладостями заполнены тарелки. Легко обмахиваясь веером, она совсем не походила на ту, что заведовала лунными чертогами. Пред Ли восседала удивительной красоты дева, тонкая линия губ, бледная кожа и светлый взгляд. Небожительница уважала и ценила то, что делала для нее Владыка, посему старалась учиться должным образом, но И Лин, часто посещающий её, отвлекал.

– Доброе утро, красавица.

Широкая улыбка на лице хранителя всегда завораживала. Казалось, что в Поднебесье не принято так сильно кому—либо открываться, но этот дракон отличался наглостью и желанием врываться в чужие жизни.

– Если учитель тебя увидит, то снова заставит практиковаться со мной. Разве у тебя не много дел подле реки?

– Что ты, красавица. Помочь тебе? Да я всегда готов.

И Лин сидел на деревянном крыльце. Яркое солнце светило на его бледную кожу, заставляя ту изредка мерцать, показывая еле заметные чешуйки под кожей. Тяжело вздохнув, Небожительница осушила пиалу с чаем и, подойдя к небольшому столу, склонилась, стараясь раздуть огонь. Владыка говорила, что в мире Смертных любой всплеск энергии ощущался на небесах и горах, посему запретила пользоваться потоками Инь без её участия. Ли Хуа приходилось просыпаться рано, разжигать небольшое пламя под железной подставкой, идти на реку, набирая в кувшин воды и только потом греть Чан—Э чай.

– Луноликая госпожа совсем тебя не жалеет, красавица.

– Учитель терпелива и благосклонна ко мне, И. А я ей благодарна за всё, поэтому не стоит гневить Владыку, лучше вернись к реке.

Нахмурившись, дракон скрестил руки на груди. Несколько прядей мешалось, вынуждая И Лина дергать головой. Неудачно оступившись, дракон упал не землю, раскидывая руки и смотря на чистое небо. Ли тихо смеялась, стараясь прикрыть лицо широким рукавом, но постепенно прекратила прятаться, улавливая смеющийся голос Небожителя. Он всегда был столь беззаботен, сколь весьма серьезным, когда появлялись дела у реки, что разделяла два мира, не позволяя тем в одну секунду обрушить друг на друга войска. И Лин рассказывал, как видел демонических генералов, что размеренно шли вдоль душ, яростно старающихся вкусить живую плоть. Их тяжелые нагрудники вынуждали наклоняться вперед, длинные ножны ударялись о ноги, а шлемы были с рогами. И Лин долго смеялся, когда увидел удивление в глазах Ли, думающей о том, что рога у демонов – настоящие. Дракон хватался за живот, слеза стекала с гладкой щеки, а Небожительница смущалась, словно сказав нечто удивительное.

Небо постепенно затягивалось черной облачной пеленой. Гром гремел далеко, вспышки молнии озаряли кромешную тьму, Небожительница как можно скорее помогла подняться И Лину, а затем занесла в дом кресло да стулья. Полился сильный дождь. Ветер трепал зеленые листья, ломал тонкие ветви, усеивая ими малую часть сада. Казалось, что небеса потерпели неудачу или неустанно оплакивали кого—либо. Владыка Чан—Э явилась с пыльным облаком, длинные волосы были заколоты двумя шпильками, одеяние развевалось на ветру, что пробирался в дом сквозь открытые двери. Ли склонила голову.

– Учитель. На небесах траур?

– Что? – Ли удивленно смотрела, как постепенно на лице Владыки отражались эмоции: начиная от злости, заканчивая до смирения, когда складка посреди бровей исчезала, – всё хорошо. Просто кто—то решил, что сегодня прекрасный день для проверки сил войска. Гуань—Юнь с начала зайца поднял каждого стражника, собрал их в южном дворце и заменил их на своих подопечных.

– Что—то случилось, учитель?

Чан—Э и И Лин переглянулись. Они понимали, что с каждым днем вырастают возможности их столкновения, даже сейчас, когда Небожительница постигала азы энергии Инь – никто не знал, не появится ли новоиспеченный Горный дух подле Ли. Владыка потерла уголки глаз и выглянула на улицу. Дождь продолжал капать, виноград только—только давший плоды уничтожен. Властный голос раздался в голове, луноликая прижала пальцы к вискам, стараясь услышать голос собеседника.

– Император приказал вернуть её в Поднебесье.

– Ты докладывал Императору, что Ли Хуа не до конца способна контролировать свои силы?

– Чан—Э, – Владыка точно слышала, как глубоко вдыхал Гуань—Юнь, стоя на краю круглой платформы, с которой был виден мир Смертных. Он пытался разглядеть всё сквозь плотные тучи, но чернь их столь велика, что Небожитель не возжелал лично являться за Ли Хуа.

– Ты что—то знаешь, верно?

– Я буду ждать вас у лестницы истины.

Оборвав связь, Небожитель развернулся, направляясь к длинной золотой лестнице, что вела далеко в Поднебесье. Ступая на эту тропу, любому уготовано испытание, дабы проверить помыслы и духовную чистоту. Сев на первую ступень, Гуань—Юнь сжал руки в кулаки и подпер ими подбородок, готовясь ждать столько, сколько луноликой необходимо, дабы подготовить не сколько Небожительницу, сколь себя. Прикрыв глаза, он долго мог не вдыхать, концентрируя тело на энергию Ян, что мерно растекалась по всем венам, словно смешиваясь с кровью и резонируя, позволяя создавать колебания волн, из которых создавался гром.

Ярким лучом первой явилась Владыка Чан—Э. Отблеск её энергии всегда ассоциировался с лучами луны, что подпитывали лунные воды, а лик Владыки столь прекрасен, что завораживал не только Небожителей, но и демонов. Следом в пепельном всплеске возник дракон, стараясь не принимать истинный облик, И Лин склонил голову пред Гуань—Юнем и ушел влево, дабы побыстрее вернуться к возложенным на него обязанностям. Алым заревом ступила Ли Хуа в мир Поднебесья. Под каждым её шагом на миг пыталось распуститься то ли растение, то ли цветок. Чан—Э старательно рассматривала листья, но не улавливала истинный облик.

– Приветствую, Владыка Гуань—Юнь.

– Ты Небожитель и не должна склонять головы перед равным. Следуй за мной.

Тяжело поднявшись, Владыка войны отошел вбок, жестом приглашая ступить на путь истины. Ли кивнула, но слишком медленно шла, совершенно не зная, что ждало там, где было так высоко, что вытяни руку – дотронешься до облаков.

Каждый последующий шаг давался труднее. Словно налитые свинцом, ноги еле—еле приподнимались, всё тело становилось тяжелее, а голоса, что слышались ещё недавно позади, затихли. Вокруг темнело, воздуха катастрофически не хватало и легкие обжигало, вынуждая задерживать дыхание. Энергия Инь трепетала, старалась сопротивляться нападкам тьмы, возводить силу до пика и сражаться, но слабое тело не позволяло, полностью поддаваясь сладким чарам. Прикрыв глаза, Небожительница не могла пошевелиться. Подол красного платья порвался, а нечто зеленое, легким всплеском, выдало себя, уходя глубоко вдаль. Вытянув руку, Ли сконцентрировала толику сил в центре ладони, образовывая алый лепесток, исходящий из сердцевины. Ветер поднялся, а лианы, что вздрогнули и отсоединились от ног, были пойманы одним ловким движением. Насыщаясь ядовитыми соками, Ли Хуа открыла глаза и рассмотрела плотный стебель, с которого стекало нечто склизкое, капающее на обувь. Мощным потоком обрушилась сила Небожительницы на землю и корневища растения, испепеляя его, развеивая пепел на ветру.

Пред глазами открылись дивные виды множества дворцов, расположенных по разным этажам. Летая на платформе, они походили на черепах, у которых вместо панциря величественный храм, украшенный сотнями цветов, источающими дикий аромат. Владыка Чан—Э ждала ученицу, смотря куда—то наверх. Руки были спрятаны за спиной, а на голове появился лунный диск. Рядом с Чан—Э стояли служанки, крепко держа в руках плетеную корзину с фруктами да сладостями. Владыка войны исчез, Ли стало дышать значительно легче.

– Небожительница, мы рады приветствовать вас в Поднебесье.

Ли Хуа не понимала, как должна была вести себя, ведь после вознесения её отправили обратно в мир Смертных, дабы восполнить утраченную силу и не потерять себя во сладостях и роскоши Поднебесья.

– Спасибо.

– Мей—мей, пока у Небожительницы Ли не восстановился истинный облик, она будет жить в моих владениях. Подготовьте покои и доложите Императору, что я прошу о встрече с ним.

Служанки синхронно склонили головы. Хуа Фей ушла вместе с Владыкой, а Ли послушно последовала за невысокой и худощавой Мей—мей, стараясь понять, кем та являлась. Будто ощущая напряжение Небожительницы, Мей-мей поравнялась с ней, пряча руки в рукава.

– У вас ко мне какой—то вопрос, Небожительницы?

– Я не знаю, можно ли здесь спрашивать это.

– Не переживайте. Вы можете задать любой вопрос, и если мне под силу, я дам ответ на него.

– Кто во служении у луноликой девы? Духи?

– Нет, Небожительница. Мы – всего лишь маленькие звезды, что сошли с плотного небесного полотна. Мы пали, а Владыка спасла нас от затухания, даруя телесную форму и шанс отблагодарить её.

Ли Хуа с нескрываемым удивлением слушала звезду и не могла поверить в случившееся, всегда считая, что падающие звезды – это духи, что поддерживали баланс в трех мирах и пали, когда жизненная энергия покинула их тела.

Широкие сады раскинулись на большую заднюю часть лунного дворца. Длинные деревянные мосты вели к широкому дому, пол которого усеян редкой мерцающей пылью, темно—синие шелковые ткани устилали стены, полы и даже небольшой стол со свитками. Ли Хуа с удовольствием ступала босыми ногами, заглядывала в дозволенные комнаты, пока Мей—мей не указала на дальние восточные покои. Постель покрывали плотные капли, вбирающие в себя энергию живущего здесь, широкие прозрачные ткани не могли столь явно прикрыть спящего, но с легкостью отделяли его от вошедшего. Над потолком была пустота, что открывала вид на дневное светило. Ли мысленно сожалела о том, что во главе сейчас средняя лошадь и палящее солнце нагревало не только пространство, но и тело. Дикая жажда вынудила Ли Хуа покинуть покои и отправиться куда—то вперед. Небожительница шла неуверенно, заглядывала за каждый угол, пока не очутилась на следующем этаже дворцов.

Высокие воины шли единой цепочкой, в их руках были мечи или гуаньдао, а возглавляли их двое, что с недоумением смотрели за юркой тенью, что прошла мимо секунды назад. Не страшась ничего, Хаоран спокойно дошел до угла и дернулся назад, когда увидел Небожительницу, готовую защищать свою честь.

– Приветствую, Небожительницу. Простите за столь неподобающий вид, но вы застали меня и людей моих врасплох.

– И вам дорого здравия, воины. Надеюсь, вы не сочтете дурным тоном моё вторжение, но, кажется, я попросту заблудилась.

Хаоран задумался, а затем кивнул своим мыслям.

– Ли Хуа, верно?

– Да, мне стоило представиться самой.

– Право не стоило вам представляться и появляться во дворце Владыки Гуань—Юня.

– Так я у Владыки войны? Не думала, что он живет столь близко к учителю.

К Хаорану подошел Небожитель. Его левый глаз был прикрыт плотной тканью, а в зубах зажат тонкий стебель. Ли старалась держаться увереннее, но тяжесть энергии, что исходила от двух искусных бойцов, вынуждала ощущать дикий страх, желание исчезнуть или защищаться, но те, широко ухмыльнувшись, были настроены скорее злобно, чем воинственно. Подойдя ближе к Ли Нанья Шан заглянул той в глаза, постепенно опускаясь взглядом ниже. Небожительница отступила, стараясь показать неуместность сего действия. Нанья рассмеялся.

– Слабая для Небожителя. Потоки вон какие нарушенные, драться то умеешь?

– Владыка Чан—Э обучала меня всему, что необходимо. Надеюсь, что воин не возжелает поднять оружие на беззащитную Небожительницу.

– Стоит подумать.

Отведя правую ногу назад и достав веер из—за широкого пояса, Ли раскрыла его и прикрыла часть лица, серьезно смотря на то, как медленно доставал клинок Наньян Шан, острие которого ярко блестело на солнце. Ли Хуа верила, что этот Небожитель трепетно относился к своему оружию, натачивал и закалял в бою. Хаоран отошел как можно дальше. Скрестив рука на груди Небожитель решил посмотреть и понять, почему небеса решили, что его Владыка обязан обучать Небожительницу. Хлипкое тело, тонкие руки и пальцы, глаза выдавали то, что Ли Хуа думала и просчитывала каждый шаг и каждое действие. Небожитель понимал, что та спокойно выдавала себя и никогда не будет способна взрастить в себе семя воина, но увиденное повергло в шок.

Скапливая энергию в веере, дабы тот было сложнее порвать, Ли выжидала соперника. Взгляд в один момент изменился, и теперь по нему было сложно прочесть что-либо. Вытянув руку вперед, Небожительница приглашала воина сделать первый шаг, тот сдался в момент. Яростно атакуя, Нанья вкладывал мощь в острие, дабы то повредило кожу, но Ли, собравшись, создала небольшой щит и откинула от себя Небожителя, отпрыгивая, заправляя волосы за ухо. Тугой пучок, что держала шпилька, ослаб. Ли Хуа бережно вытащила нефритовую заколку и бережно спрятала в пояс, отлетая от внезапного удара с земли. Наньян с помощью сил приподнял часть земли, на которой стояла Небожительница, и откинул в сторону, заставляя ту тяжело удариться спиной о камень. Отхаркивая кровь и поднимаясь, Ли Хуа собрала веер и вытянула его перед собой. Прикрыв глаза и глубоко вдыхая, Небожительница начала считать.

Один.

Энергия обволакивала древко, тонкие пальцы и кисти рук.

Два.

Алое одеяние трепетало от ветра.

Три.

В глазах отражалась природа.

Четыре.

Резкий и почти незаметный выпад. Кончик веера уткнулся в шею Небожителя, а ловко выбитое оружие откинуто в сторону. Нанья с изумлением смотрел и не успевал замечать движения, словно стебель, что спрятался под землей и вырос в другом месте. Небожительница предстала внезапно и победила. Нанья склонил голову и сел на одно колено, показывая превосходство соперника.

Ли с трудом дышала, а затем упала на колени, сплевывая сгустки крови. Перед глазами плотная пелена, а в ушах дикий звон. Небожительница старалась разобрать услышанное, но не смогла, пока чья—то тяжелая, но довольно горячая рука, не легла на плечо, заставляя поднять затуманенный взгляд. Гуань—Юнь только—только прибыл в своей дворец и заметил солдат, что не вели тренировки. Его обуяла злость и ярость. Владыка направился к толпе и был удивлен, когда Небожительница победила гордого Нанья, используя энергию Инь.

Помогая подняться, Владыка подставил плечо, позволяя Ли Хуа опереться.

– Хаоран.

Голос Гуань—Юня был груб. Небожитель сглотнул и встал пред господином.

– Слушаюсь, Владыка.

– Наказать Наньяна и продолжить тренировку. Сегодня небеса вновь доказали, что вы слишком расслабились за последние тысячи лет.

***

Бережно уложив Небожительницу на кровать, Гуань—Юнь хотел уйти, но голос луноликой госпожи отвлек его. Солнце готово было уйти в зенит, Чан—Э должна была войти в лунные чертоги, как заметила, что её ученицу тащит на себе Владыка войны. Скрестив руки на груди, Чан—Э склонила голову и ждала, пока Небожитель заговорит первым. Для них молчание длилось вечно. За дверью разговаривали звезды и духи, сияющая пыльца медленно вздымалась в воздух и начинала сиять, пока Гуань—Юнь не вздохнул, ближе подходя к Владыке. Его руки покрыты шрамами, но каждое движение, каждое действие он контролировал, дабы касаться кожи не столь шершавым участком пальца. Бережно оглаживая щеку Чан—Э, Гуань—Юнь смотрел ей в глаза и улыбнулся уголками губ.

– Ты столь прекрасно, госпожа что охраняет луну.

– Что твои воины сделали с моей ученицей, Владыка?

– Не стоит гневаться, покуда не они, а она кое что сделала с этими детьми. Твои тренировки не прошли даром.

– Каков учитель, таков и ученик, Гуань—Юнь. Но в постели сейчас не твой подопечный.

Пожав плечами, Владыка поднял голову. Замечая приближающуюся луну, он нехотя отпустил руку Чан—Э и отошел вбок. Небожительница исчезла в тот же миг. Гуань—Юнь продолжил стоять, разглядывая ночной свет. По его лицу стекали капли пота, а за спиной послышался шорох и тихие стоны. Ворочаясь, Небожительница хваталась руками за плотное одеяло, меняющееся выражение лица давало понять, что ей снились кошмары. Владыка беззаботно щелкнул пальцами. Маленькое грозовое облако появилось подле головы Ли. Раскаты грома сопровождались звуками дождя. Ли Хуа расслаблялась, пока не уснула во спокойном сне.

Ранний дракон принес в комнату Ли громких звезд, да приятно пахнущую еду. С легкостью встав и заметив мелкие капли на подушке, Небожительница пожала плечами, ловко вставая на ноги и потягиваясь. Тело болело, энергия была нестабильна, но заметив зеленую пилюлю, Ли ловким движением подняла её и быстро проглотила, вырывая недовольные стоны звезд.

– Небожительница, это ведь после еды принимают.

– Всё хорошо, Хуа Фей. Я так крепко спала, что желаю нарушить традицию хоть раз.

– Как скажете, Небожительница.

Склонившись, Хуа Фей почти покинула покои, как во внутрь вбежала запыхавшаяся Мей—мей. Маленькая звезда старательно выравнивала дыхание, пока не вдохнула полной грудью.

– Выдыхай.

Отрицательно кивнув, Мей—мей старалась обогнуть Хуа, но та, крепко обняв, заставила девушку вдохнуть, а затем тихо рассмеяться.

– Ты опять помешала мне, Фей.

– Иначе Небожительнице долго пришлось бы ждать тебя. Ты ведь не спроста запыхалась, Мей—мей.

– Ой, – прикрыв рот рукой, звезда кивнула и склонила голову. – Владыка Чан—Э просит вас зайти в её приемные залы.

– Спасибо, что сообщила, Мей—мей.

Служанки спешно помогли Ли одеться, совершенно не желая слушать просьбы и уговоры. Она не привыкла к такому и, наверное, никогда бы не смогла привыкнуть. Ли Хуа было привычнее, когда пальцы путались в волосах, гребень еле—еле справлялся, а шелк приятно задевал кончики пальцев, когда одеяние медленно одевалось. Испытывая от этого наслаждение, Небожительница с трудом вытерпела натиск звезд, покинув покои и поспешив к учителю.

Уставшая и измотанная Чан—Э сидела на невысоком позолоченном стуле. Опираясь лбом в кулак, она внимательно что—то читала, пока не ощутила присутствие чужеродной энергии. Подняв взгляд и кивнув, Владыка потянулась, позволяя Ли сесть напротив.

– Доброго утра, учитель. Чертоги так сильно изматывают?

– Верно, Ли. Поэтому мне нужна твоя помощь. В деревне, что находится подле горы Тай Шан, есть деревня, где происходят пропажи людей. Жители молятся богу войны, но тот сильно занят подготовкой небесной армии.

– Он любезно попросил вас посодействовать?

– Что—то похожее на правду. Ступай и узнай о том, что происходит в Шуйюй.

Поднявшись и кивнув, Небожительница исчезла в алом отблеске, а на стол Чан—Э упал плотный лепесток нечто красного.

Оказавшись подле круглой платформы, Ли Хуа подошла к краю, стараясь разглядеть мир Смертных, увидеть то, куда ей необходимо отправиться. Вобрав в кончики пальцев энергию, Небожительница начертила в воздухе поисковый знак, а затем, выставив ногу за край, прыгнула вниз.

Деревня Шуйюй располагалась на одной из частей стороны подле горы Тай Шан. Длинная деревянная лестница вела на небольшой участок, уставленный деревянными домами с плотными крышами. Каменные стены помогали продлевать службу дерева, резные окна открывали дивный вид на массивные стволы изогнутых деревьев. Приземлившись на центральной площади, Ли прикрыла рот рукавом, стараясь не делать глубоких вдохов. Плотный дым охватил всю деревню, мешал осматривать территорию, а отсутствие Байцзэ, что должен был приветствовать Небожителя, напрягало. Взяв веер и расправив его, Ли с невероятной удачей смогла уклониться от тонких игл, что летели за спину. Встав в боевую стойку и концентрируясь, Небожительница столкнулась лицом к лицу с высоким духом, чей взгляд был довольно знаком. Грубый голос слегка привел в чувства, а духовная энергия дала понять, что перед ней…

– Горный дух?

Пробуждение и встреча

Циньлун стоял у подножья своей горы. Смотря на закат, Владыка старался не думать о плохом, не помышлять о возможном грядущем, но вот пред ним бывший Небожитель, уготованный дочери Императора. А его маленький Горный дух находился один где—то там, среди белоснежных облаков, величественных дворцов и злых Небожителей, что запомнили содеянное, ещё долго обвиняя во всём Ли. Глубоко вдохнув, Циньлун прикрыл глаза и ступил через край. Ветер выбивал воздух из легких, инстинкты были тревогу, организм пытался выплеснуть духовную энергию, но Циньлун сдерживал силы, пока, почти перед землей, не открыл глаза, аккуратно ступая ногами на землю.

Маленькие духи, что старательно перебирали травинки, отделяя зеленые от желтых, в приветствии склонились, поправляя небольшими ручками широкие одеяния. Владыка тепло улыбнулся. Каждый раз, когда Циньлун встречал подопечных, он присаживался на колени, поглаживал голые макушки, заглядывал в бездонные глаза и желал скорейшего преображения. Духи от счастья прыгали, их голоса разлетались щебетанием по лесной чаще. Владыка любил каждого и был зол на себя за несдержанность множество тысячелетий назад. Он посещал гору Феникса, дабы краем глаза увидеть тех, кого он спас. Большего ему и не нужно, главное знание – дети—духи в безопасности.

Янмей появилась пред Владыкой в урагане лепестков, немного пугая духов, вынуждая тех спрятаться за спину Циньлуна. Он поднялся, приподнимая руку, показывая доверие сему духу.

– Простите, господин. Рада приветствовать вас.

– Благодатного утра, Янмей. У тебя есть для меня новости?

Указывая на длинную тропу, что вела в его владения, Циньлун внимательно слушал целительницу, помахав на прощание младшим духам. Янмей шла как можно ближе к Владыке, голос её столь тих, что казалось, словно она молчала, но губы двигались. Деревья прятали любой звук, звери не попадались по пути. Природа горы Тай Шан не позволяла никому следить за своим господином.

– Цинь—цинь узнал, что её сослали сюда, в мир Смертных. Небожительница Чан—Э внимательно следит и не подпускает никого, кроме громкого и вредного дракона.

– И Лин и в этой жизни решил, что его компания прельщает Ли Хуа. Хорошо, а что на счет него?

– Каналы столь сильно повреждены, что пришлось долго восстанавливать и улавливать потоки. Он способен подчинить себе Ян, но на это уйдут годы тренировок. Желательно изнурительных.

Ухмыльнувшись, Циньлун понимал и ощущал дикую неприязнь к новорожденному духу. Янмей и Ли были дружны, помогая и объясняя друг другу азы врачевания. Горный дух училась с трепетом, всегда уделяла внимание не только тем, кто жил на этой горе, но и с радостью навещала остальные три стороны, получая благословение Владык. Даже суровый Суньу изредка улыбался подле лучезарного духа, радуясь за своего брата, видя счастье в некогда пустых глазах.

Небожитель испортил жизнь не только себе, причинил огромный вред мощью своей необузданной энергии, когда пытался защитить Ли Хуа. Всё это настолько сильно отпечаталось в воспоминаниях и на теле, что Циньлун не понимал, сможет ли спокойно принять и наставить Хао на праведный путь.

Дойдя до владений, Циньлун заприметил Цинь—цинь, что с огромным трепетом поглаживал длинные листья моркови. Сад разрастался во все стороны, деревянная арка плотно стояла в земле, а тонкие лозы винограда обвивали её, почти полностью укрывая плодами. Дух—кролика поднялся. Он что—то ворчал себе под нос, когда завидел Владыку, махая ему рукой и широко улыбаясь, позволяя двум длинным передним зубам показаться из—за губ. Циньлун слегка склонил голову и указал на покои, где отдыхал Хао Лун, но Цинь—цинь пожал плечами, отмахиваясь от нового духа, как от надоедливой мухи. Двери открылись, и Хао Лун аккуратно выглянул, тут же прикрывая глаза от яркого солнца. Янмей хмыкнула и села на крошечный деревянный стул. Взяв морковь в руки, целительница стала её есть, привлекая внимания кролика.

– Янмей, да что же ты творишь со мной!

Дух рассмеялась, но замолчала, слыша грохот со стороны покоев. Пробудившейся Горный дух неумело держался на ногах и сделав широкий шаг, упал, тяжело ударяясь подбородком о землю. Духи не сдерживали эмоции, Циньлун снисходительно наблюдал. Его правая рука начала светиться зелёным, листья и веточки деревьев скапливаться в единый ком, пока энергия Ян не придала этому вид плотного посоха с глубокой выемкой, дабы положить туда руку. Дойдя до Горного духа и подняв его, Владыка помог Хао отряхнуть легкую пыль с колен. Кожа на подбородке повредилась, но кровь не текла и Владыка отступил, садясь в кресло—качалку и беззаботно закрывая глаза.

– Добро пожаловать на гору Тай Шан, Горный дух. Имя мне Циньлун и, покуда именно ты выбрал перерождение здесь, то и жить и почитать будешь лишь эту гору.

– Почему тело столь тяжелое?

– Ты упал и создал небольшой кратер. Как думаешь, почему оно столь тяжело?

Хао тяжело вздохнул. С момента пробуждения он ощущал себя неуютно. Каждая часть тела отдавались дикой болью, хотелось испить ледяной воды или вина, но никого вокруг не было. Горный дух долго лежал и рассматривал небольшие покои, где кроме кровати и стола для письма ничего не было. Постепенно пульсация в пальцах рук и ног исчезла, пелена появлялась только при подъеме, Хао Лун вложил все силы в то, чтобы не только подставить себя на ноги, но и открыть, казалось бы, легкую дверь. И теперь яркое солнце согревало кожу, хотелось поддаться его плену, и дух, удобнее сев на лестнице, вытянул ноги. Цинь—цинь дернул носом, на долю секунды отвлекаясь от Янмей, что поедала его обед так сладко, что бедный дух взревел, разрывая расстояние за пару прыжков.

– Отдай, отдай кому говорят.

– Какой ты жадный, Цинь. Подумаешь, морковь одна.

– Верни. Это моя еда, господин сам вырвал и омыл морковку в горном ручье.

Хао тихо рассмеялся. Он никогда не видел таких необычных духов, да и духов в принципе. Не в силах вспомнить прошлого, Горный дух крепко сжимал волосы у корней, пока властный голос Циньлуна не вырвал из потока мыслей. Обмахиваясь веером, зеленый дракон до последнего старался не обращать внимания на новорожденного, но долг превыше злобы, посему, закрыв веер и ударив его об ладонь, Владыка заговорил:

– Тебе необходимы тренировки. Дух цветов, что растут у подножья, сделала всё, что было в силах её. Посему теперь ты сам должен ухаживать и следить за каждым своим шагом, Горный дух. Хао Лун, готов ли ты подчиниться воле и силе моей?

– Готов, учитель.

– Начнём с Владыки Циньлуна.

***

Горный ветер проскальзывал сквозь пальцы и был осязаем для бывшего Небожителя. С легкостью лавируя через летящие камни, что скидывали низшие духи с вершины, Хао неосознанно подчинялся потокам, улавливал каждое колебание. Вытянув руку вбок, Горный дух заметил, как огромный валун летел весьма быстро и ему не удалось бы уклониться, так как духи приняли помощь жестокого духа цветов, что изо дня в день помогала калечить и избивать Хао Луна на тренировках. Видя наслаждение в темных глазах, дух не понимал этой жестокости, но продолжал стоически удерживать себя на ногах и отбиваться от яростных атак.

Ветер образовывал сгусток, а затем, маленькие иглы. Прижав указательный палец к большому, Хао вобрал в легкие как можно больше воздуха, концентрируя иглы за спиной, образовывая круг. С выдохом Горный дух с щелчком разъединил пальцы. Множество воздушных осколков устремилось в камень, разделяя его на части, дробя на куски, а затем и на пыль, что устилала землю под ногами. Янмей топнула и исчезла. Духи с громкими поздравлениями спустились к Хао, окружая того со всех сторон.

Горный дух успел найти общий язык с каждым, пускай тот был и так мал, что умещался в раскрытую ладонь, но малыши внушали доверие, показывали дивные красоты Тай Шан, указывали на тропу, что вела в ближайшую из деревень. Хао всегда благодарил небольшим представлением. Садясь на ледяную землю, он создавал воздушные потоки, вбирающие в себя валяющиеся листья да траву. Плотные зеленые платформы служили для духов удобным средством передвижения. Малыш лепесток с радостью сел на самый край, его хрупкое тело невесомого духа могло самостоятельно передвигаться, но Хао так сильно располагал к себе, что духи постоянно следовали и просили переносить их воздухом.

Остаток иголок Горный дух взял в руку.

– Господин, вас не накажут? Ведь тренировка не окончилась.

– Всё хорошо. Владыка Циньлун задерживается, и я просто не могу оставить вас одних.

– Но мы всего лишь духи лепестков, что отделились от бутона из—за сильного ветра.

– Возможно, именно это и располагает вас ко мне.

Создав небольшой поток в центре ладони, Хао протянул руку у духам. Недоуменно смотря, малыши вздрагивали и страшились неизведанного, но в следующее мгновение удивились. Пепел, что Хао носил в маленьком мешочке, был насыпан в центр. Переливаясь различными цветами, воздушные потоки мерцали и изменялись, отображая в воздухе различные картины: величественную гору Тай Шан, разросшийся лес или горный ручей, что протекал недалеко от них. Радостно шелестя, малыши пытались дотронуться до картин, но те пропали, когда Хао Лун дернулся на голос Владыки.

– Разве ты не должен тренироваться?

– Простите, Владыка Циньлун.

– Поднимись и ступай за мной.

Склонив голову и прощаясь с духами, Хао отряхнул синие одеяния. Он шел следом за учителем, старался уловить настроение того, но Циньлун отмел любые эмоции, поставил невидимый барьер и не позволял дотронуться до части души, где хранились главные воспоминания. Владыка также вел Ли Хуа на тренировку к ручью.

Мощные потоки воды собирались в воронку, что скапливала энергию Ян, помогая подчинять быстротечные потоки. Ли было тяжело из—за разницы энергий. Циньлун решил, что судьба действительно зло шутила над ними, ибо Хао был способен ступить и резонировать с Ян, возвращая полный объем сил, что некогда были при жизни Небожителя. Владыка ветров обязан был пробудиться. Нефритовый Император рано или поздно пригласит их в свой золотой дворец, минуя стражу и Небожителей. Циньлун обязан был его подготовить к любому исходу, побороть гордость и направлять на верный путь. Возможно, наставления Владыки помогли бы избежать катастрофы. Байху обещала узнать всё возможное, дабы помочь разделить сие души.

– Ступай вперед.

Скомандовав, Циньлун спрятал руки за спиной. Солнце постепенно уходило за горизонт, необходимо поторопиться. Хао кивнул. Не раздеваясь, он старательно двигался в центр, сопротивляясь мощному потоку, пользуясь силой, но безуспешно. Поскальзываясь и падая, Хао Лун начал тонуть, совершенно не понимая, как ручей мог быть столь глубоким и разгоряченным. Кожа в некоторых местах пузырилась, появлялись следы от крошечных рук, а Горный дух терял контроль над собой и сознанием из—за нехватки воздуха. «Это конец?», – подумав, Хао не желал принимать такой исход. Собравшись с силами, он с тяжестью ударил кулаки друг о друга, создавая вокруг себя воздушный пузырь. Вода мощным потоком выкинула его на берег, энергия Ян, кто копилась долгий день, пропала. Кивая, Циньлун подошел к Хао, сильно ударяя того по спине. Горный дух жадно глотал воздух, старательно ощупывал места ожогов, но те, словно навеянные дурманом, исчезли.

Переведя взгляд на Владыку, Хао упал на землю.

– Не люблю воду.

– На всё воля небес, Горный дух. Благодаря той энергии, что протекает со всей горы, ты постепенно вернешь полный контроль над ветром. Он станет твоей защитой и опорой, а горячие воды помогут избавиться от нечистотных помыслов.

– Никогда бы не подумал, что мой брат столь груб в тренировках.

Феникс выглянул из леса. Каждый его шаг оставлял палящий след, что не смел задевать красоту и чистоту леса. Циньлун заметно смутился, а Хао, с трудом сев, склонил голову пред Владыкой, внимательно разглядывая ровные черты лица, тяжелые нарукавники и нагрудник. Чжунъяо поравнялся с братом, отмахиваясь от приветствий духа.

– Не стоит, новорожденный. Ты по истинной силе равен нам. Посему не должен склонять головы и позорить статус Горного духа.

– Да, Владыка Феникс.

– Что тебя привело на мою гору, брат?

Циньлун заметил напряжение, несвойственное Чжунъяо. Повернув голову в сторону Хао, Владыка сказал тому возвращаться на гору и сообщить, что тот отбывает на гору Хунань. Кивнув, Горный дух исчез в резком порыве ветра, оставляя после себя тонкие иглы. Феникс присел. Кончиками пальцев дотрагиваясь до острия, Владыка вскинул бровь, но быстро переключился на брата, приглашая того следовать за ним.

Владыки сторон долго шли молча и не оглядывались. Чжунъяо попросту испытывал любопытство брата, а Циньлун, покусывая губу, смиренно ждал. Путь до горы был долгим, пролегающим через множество деревень, встречаясь лицом к лицу с простыми смертными, что вечно спешили по делам. Сгорбленные старцы несли тяжелые мешки, девушки старательно выбирали ткани для платьев, торговцы зазывали спутников отведать сладостей из далеких земель.

Сглотнув, Циньлун старательно отводил взгляд от любимых палаток с едой, но Чжунъяо, зная предпочтения младшего из братьев, направился к одному из тучных мужчин.

– Махуа, будьте добры.

– Всё сделаю, господин. Никогда раньше не видел вас здесь. Не местный?

– Нет. Встретил брата, который большой любитель сладкого.

– Тогда вам сладкий махуа, господин.

Продолговатые кусочки теста плотно были переплетены меж друг другом и зажарены обильно в масле. Погрузив две палочки в нечто тягучее, торговец медленно вытаскивал нечто капающее обратно в чашу. Запах мёда донесся до Циньлуна и он, опираясь о плечи брата, приподнялся на носочках, рассматривая ловкие движения рук. Широкие пальцы не ломали тонкое тесто, дивный аромат свежих ягод дурманил и привлекал. Чжунъяо осторожно перехватил махуа и пошел вперед, слыша стон разочарования и широко улыбаясь.

– Ведешь себя не подобающе, Циньлун.

– Но ты прекрасно знаешь, как сильно я люблю сладкое. Ты ведь одну для меня придержал, да?

Задумавшись и откусив часть своего десерта, Феникс прикрыл глаза и облизал губы, стараясь убрать излишки мёда. Зеленый дракон злобно фыркнул, скрещивая руки на груди и ускоряя шаг. Чжунъяо громко рассмеялся, преграждая брату путь. Протянув махуа Циньлуну, Феникс с радостью смотрел, как лицо брата менялось, а пальцы крепко перехватывали палку. Надкусив тесто, Циньлун старательно запоминал расположение торговой палатки, желая возвращаться сюда как можно чаще.

Остаток пути до горы Хунань Владыки преодолели за считанные секунды. Духи с нескрываемой радостью встречали дракона, кружа вокруг его шеи, лица и тела, постоянно подмечая мельчайшие изменения в его теле или энергии. Один из них, самый проворливый дух пера, что вернул себе Феникс тысячелетия назад, обрел форму небольшой птицы, что имела тело и лицо человека. Тихий голос мальчика был столь груб, что казалось, словно пред ними стоял старец, который нес учения долгих лет. Циньлун старательно отбивался от малышей, пока Чжунъяо не вытащил из небольшого мешка огненные шарики. Все, кроме духа пера исчезли, быстро забирая подарки и испаряясь.

– Господин, вы так нервничаете.

– Дух пера, ты был судьей столько лет. А теперь взгляни на себя: обрел телесную оболочку, можешь ощущать стопами мягкость травы. Конечно, я нервничаю, что Нефритовый Император возжелает вернуть тебя.

– Благодарю за беспокойство, Владыка, но здесь я в полной безопасности. Небеса не смеют ступать на священные земли горы.

– Жаль, что Император не столь умен и рассудителен.

Циньлун погладил духа по голове и попрощался с ним. Мальчик исчез в легкой дымке, оставляя после себя тонкий волос, который исчез, когда коснулся пустотной земли. Чжунъяо выдохнул, пряча руки за спину. Он двинулся в сторону владений, совершенно точно зная, что младший из братьев последует за ним, попутно разглядывая и узнавая тех, кого предал. Феникс уже не так гневался на Циньлуна, сумев простить ему столь серьезный эмоциональный порыв. Но быстротечное время и содеянное необходимо придать забвению. Тем более что с каждым пройденным лунным циклом накал меж Небожителями и демонами нарастал. Феникс старательно избегал участия в боевых действиях, прятался за массивными выступами, запоминал каждое слово, произнесенные принцем Черни.

Благодаря нейтральным отношениям меж Байху и Янь—ваном, Горные духи могли продолжать спокойно оберегать мир Смертных, совершенно точно не страшась нападения со стороны мира Теней. Но вот Поднебесье становилось жестоким, Император менял статусы множества Небожителей, не смея трогать Чан—Э, Гуань—Юня и Гуан—Инь. Возвысив и приблизив их к себе, Нефритовый Император показал каждому, что может быть с тем, кто верует во правду и силу его. Небожителям, по услышанному, ничего не оставалось, как подчиниться.

– Брат, ты скверно выглядишь.

– Кажется, что Поднебесье и Тени вот—вот нападут друг на друга. Брак между Ли Хуа и Юсюанем ускорят, но никто не верует, что Юй—ди сдержит обещание.

– Юй—ди уже однажды заставил Небожителей усомниться в себе. Луноликая отреклась от статуса неприкосновенного и ушла в свой дворец, не посещая ни один прием. Гуань—Юнь просто тот, в ком течет кровь воина и посему он не может без битв. А Гуан—Инь единственная, кто не в силах что—либо сделать.

– Надеюсь, что четыре горы не пострадают.

– Ты боишься?

Вскинув бровь, Циньлун ощутил странную энергию и, нахмурившись, вытянул руку вперед. Появившиеся лепестки распахнули дверь на улицу, заставляя Хао Луна отойти в сторону. Горный дух без смущения слушал каждое слово, следовал не отставая, и был столь не осязаем, сколь силен порыв ветра. Сейчас было тихо, поэтому и раскрылся. Феникс махнул рукой и Хао зашел, слегка склоняя голову в знак извинения.

– Владыка Циньлун, Владыка Чжунъяо.

– А я зря сомневался в тебе, Горный дух. Повезло, что ты появился не на моей горе и наказывать будет младший брат.

Циньлун потирал переносицу, старательно контролируя эмоции и думая о произошедшем. В покоях появился еле заметный сгусток пыли, который приблизился к Фениксу, что—то шепча тому на ухо. Владыка Юга менялся, то удивляясь, то хмурясь и злясь тому, что слышал. Кивнув и отправив духа отдыхать, Чжунъяо прикрыл глаза.

– В деревне Шуйюй пропал Байцзэ.

– Как это возможно? Неприкосновенный страж попросту исчез?

– Ты что—то знаешь об этом духе?

– Конечно. Его талисманы вешают в доме, дабы отпугивать демонов, злых существ и плохую энергию. Но вот чтобы он исчез.

– Циньлун, позволь просить твоего ученика о помощи.

– Прошу, брат. Тогда мы, наконец, поговорим наедине. Ступай, Хао Лун и разберись в недуге сей деревни.

Кивнув, Горный дух исчез.

Деревня Шуйюй располагалась на одной из частей стороны подле горы Тай Шан. Длинная деревянная лестница вела в небольшой участок, уставленный деревянными домами с плотными крышами. Каменные стены помогали поддерживать службу дерева, резные окна открывали дивный вид на массивные стволы изогнутых деревьев. Приземлившись близь к концу деревни, Горный дух прикрыл рот рукавом, стараясь не делать глубоких вдохов. С каждым пройденным шагом становилось всё труднее дышать, силы не помогали очистить местность от черни, что пропитывала не только строения, но и землю. Растения и посевы гибли, вода загрязнялась и была не пригодна к употреблению. Хао хмуро заглянул в первый из домов, с легкостью приоткрывая дверь. Пустота. Словно всё живое вымерло, ни оставляя после себя ничего. Талисман, что должен был висеть над дверью, отсутствовал. Совершенно ничего не происходило и Хао ничего не оставалось, как убрать плотную ткань рукава, дабы вдохнуть полной грудью. Надеясь, что энергия Ян оттеснит чужеродную, Хао пытался ощутить или учуять чье—либо присутствие. Пусто.

Тяжело кашляя, он отхаркнул сгустки крови, направляясь в центр деревни и тут же замечая тяжелый всплеск сил. Растворяясь в ветре, Горный дух взобрался на крышу дома, подготавливая заостренные иглы для нападения. Нечто явилось туда, где секунды назад стоял Хао. «Небожитель», – подумал Хао, вновь прячась и оказываясь за спиной противника. Сила веера всколыхнула его энергию, ощущалось тепло и дикое желание не нападать, но то, что происходило в деревне – настораживало. Встав и вытянув руку, Хао заставил иглы полететь. Небожитель с легкостью, как ему казалось, уклонился, позволяя разглядеть тонкие черты лица, недоуменный и слегка растерянный взгляд. Явившись пред Небожительницей, Горный дух старался быть грубее, чем того требовалось.

– Что здесь забыл Небожитель? Это царство Смертных.

Хао вздрогнул. Слыша женский голос, он словно где—то ощущал его колебания и тональность, что доносил легкий ветер. Её вопрос ввел в недоумение, Хао совершенно не понимал то, что должен был ответить.

– Горный дух?

Деревня Шуйюй

Крепче перехватив веер, Ли продолжала смотреть на духа, пытаясь как можно реже делать вдох. Казалось, что концентрация черни в воздухе усиливалась, горло першило и хотелось кашлять, но Небожительница была насторожена. Вскинув бровь и ухмыльнувшись, Хао Лун плавно двинул рукой вбок и, словно обхватывая Ли на расстоянии, перенес ту за пределы деревни. Туда, где вдох дался с тяжестью, а изо рта сгустками стекала кровь. Небожительница и Горный дух кашляли долго, упав на колени, жадно вдыхая свежесть. Руками сжав траву, Ли припала к земле лбом. Неокрепшая душа страдала и загрязнилась чужеродной энергией, вынуждая тело сопротивляться. В голове пульсировало, голос Горного духа эхом доносился, и Небожительница была не в силах разобрать его слова, махая головой и отхаркивая кровь.

Хао вздохнул. Присев, он бережно провел двумя пальцами вдоль позвоночника Небожительницы, пытаясь уловить потоки энергии и распознать стихию, но с каждым кашлем Ли становилось только хуже. На кончиках пальцах появился еле заметный синий свет. Воздух редкими потоками скапливался в одной точке, медленно проникая в нутро Небожительницы, старательно выталкивая чернь собой. Ли вскрикнула и упала землю, а жидкость, что вышла слишком резко, была чернее наплечников солдат, что проходили подготовку при Владыке войны.

Поднявшись и спрятав руки за спину, Горный дух отошел подальше от приходящей в себя и, прищурившись, вглядывался в небо. Белоснежные облака постепенно меняли свой цвет, яркие солнечные лучи исчезали за плотной синевой, а вдалеке слышались раскаты грома. Земля содрогалась, ветер гнул ветви пушистых деревьев, звери прятались в норы. В воздухе постепенно ощущалась прохлада и свежесть. Хао вдохнул полной грудью и улыбнулся уголками губ. Он любил это время: когда бушующая стихия сокрушалась на землю, а небо окрашивалось удивительными вспышками, которые с легкостью могли попасть в землю, возможно, даже где—то рядом. Жизнь замирала, и не было желание двигаться куда—либо только поддаваться вперед, подставляя лицо под ледяные капли.

Ли присела, стирая остатки крови и черни рукавом. Пелена перед глазами постепенно исчезала, легкие не горели, а горло прекратило раздирать множество невидимых иголок. Хотелось испить, с жадностью впиваясь с позолоченный край пиалы. Первое посещение мира Смертных и уже такие проблемы, что, видя её наставница, Ли бы долго не смыкала глаз, из раза в раз повторяя цигун. Принюхиваясь, Небожительница ощущала дикую свежесть.

– Дождем пахнет.

Она забыла, что была не одна, и не обратила внимание на то, как дернулась чужая Ян. Горный дух медленно подошел к Небожительнице, рассматривая образовавшийся купол над деревней.

– Не думал, что Небожители столь слабы, что не способны выдержать чернь.

– Горный дух?

Хао с трудом скрыл удивление, когда перевел взгляд на удивленную Небожительницу.

– Мне показалось, что ты иллюзия, Горный дух.

– Искусно созданная твоим подсознанием, дабы спасти и уберечь благочестивую жизнь. Над деревней тучи не собираются.

Ли поднялась, отряхивая одеяния и подходя к Горному духу, стараясь проследить за его взглядом и движением рук. Он очерчивал купол своим Ян, позволяя видеть границы, разделять потоки и понимать, что над деревней нависло нечто выпущенное из Тёмного мира. Ли нахмурилась. Взяв удобнее веер и прикрыв часть лица, Небожительница сделала глубокий вдох. С выдохом затихли все звуки, а в барьер ударился незаконченный, но массивный лепесток. Топнув, она заставила Инь подчиниться, образовывая закрытый бутон камелии. Нежно розовый цветок впитывал черноту, наполнялся сгустками в воздухе, пока не упал замертво, возвращая накопленное обратно в купол.

Хао внимательно следил за каждым движением, улавливал любой шорох. Неопытная и юная Небожительница забавляла и отчего—то казалась спокойной после того, как могла распрощаться с огромной частью накопленных жизненных сил. Вытянув руку и сжав лишь безымянный палец, Горный дух создал над деревней воронку. Хао Лун отступал, дабы видеть результат своих действий, но резкий хлопок откинул его в толстый ствол дерева, возвращая накопленное обратно в купол.

Ли ухмыльнулась, прикрываясь веером и слегка поворачиваясь.

– Горный дух не ожидал, что это окажет сопротивление и ему?

– Небожителей не учат манерам и такту.

Потирая переносицу, Хао Лун поднялся. Раздался гром, и всё, кроме деревни, было сокрыто под мощными ледяными каплями. Ли на секунду растерялась, точно не понимая, куда ей деться: вернуться в Поднебесье или остаться под дождем. Теплая рука Хао, крепко сжавшая запястье, вывела из транса. Голос перебивался громом и молнией, Хао тянул её в сторону севера, попутно разглядывая деревню, что не смогла коснуться ни одна капля.

Длинная пещера была найдена по памяти. Ветер пронизывал из—за мокрых одежд, вынуждая вздрагивать. Волосы неприятно липли к лицу, полностью выбиваясь из крепкой заколки. Небожительница смахнула пряди с лица, рассматривая неуверенные движения духа, что ловко манипулировал потоками воздуха, подчиняя и вынуждая те огибать продрогшие тела. Хао сел на землю, опираясь спиной на камень. Мысленно оставаясь подле деревни, он старательно пытался распознать того, кому под силу подчинить себе столько черни, способной отталкивать силы Инь и Ян.

Светлячки осветили пещеру, позволяя Небожительнице видеть каждый острый камень, подмечать маленьких духов змей, что смиренно спали за массивными валунами. Пещера была широкая и высокая. Сверху изредка висели заостренные зубья, с которых мерно стекала вода, но, в глубине, когда свет достиг чего—то зеркального, появились разноцветные свечения. Кристаллы переливались и бликовали на водной глади огромной лужи. Ли завороженно следовала вперед, словно ведомая чем—то, совершенно не смотря под ноги, ступая в грязь. Её тонкие пальцы вытянулись вперед, она почти дотронулась до гладкой поверхности, когда была резко отдернута духом, что крепко сжал руку. В его глаза читался страх и удивление.

– Что ты делаешь, Небожительница?

– Горный дух, ты делаешь больно.

– Этот кристалл впитывает любую энергию. Разве наставник, что обучал тебя, не рассказывал о том, что в мире Смертных не всё дозволено трогать?

Ли вырвала руку, потирая покрасневший участок кожи. Свет из красного стал синим, смешиваясь мощным потоком и растекаясь, как жидкость. Появившийся пар заставил Ли дернуться, упираясь в Горного духа. Хао прикрыл глаза, совершенно не понимая столь беспечного бессмертного, что не знал слишком простых основ, закладываемых с самого начала обучения. Теперь он начинал понимать, почему Владыка Циньлун столь нелестно отзывался о Небожителях.

– Не трогай больше то, что не знаешь.

– Я услышала, Горный дух. Позволь представиться. Я Ли Хуа.

– Но я не просил говорить свое имя, беспечный Небожитель. У нас есть общее дело, поэтому давай решим его и отправимся дальше порознь. Мне кажется, что каждый миг, проведенный подле тебя, отнимает столетия тренировок.

Пожав плечами, Ли решила не обращать внимания на грубость Горного духа, кивая и приглашая того вернуться к входу в пещеру. Небожительница и не заметила, как ушла далеко вглубь, но она четко ощущала потребность дотронуться до расплавившегося кристалла. Её Инь возжелала соединиться с утраченным, возможно, вознося носителя на следующий духовный уровень. Кончики пальцев щипало, Ли с силой впивалась ногтями в каждый из них, но это приносило только больший дискомфорт.

– Ты ведь слушаешь, Небожительница?

– Что?

Она не скрывала отрешенность от диалога, не в силах понять, что происходило с телом после черни. Каждый энергетический канал пульсировал и желал повторения, силы выходили из—под контроля, создавая под каждым шагом Небожительницы бутоны. Они были безобразны, не имели какой—либо определенной формы и цвета, источали ужасный аромат, а затем рассыпались в пепел, что уносился наружу.

– Давно ли ты вознеслась?

– Давно, просто с чернью не было возможностей иметь дел. Всё тело ломит. Но ты можешь говорить, я концентрируюсь на твоем голосе и буду столь же внимательна, сколь велика сила Четырех Владык.

– Большая гордость приведет к падению, а смирение – к победе. Никогда не бойся просить помощи, ежели сама не в силах справиться с ней.

Соприкоснувшись большими и указательными пальцами, Хао Лун создал воздушную подушку, позволяя не соприкасаться с землей, пока одежда на Небожительнице всё еще мокрая. Склонив голову в знак благодарности, Ли села напротив Горного духа, смотря тому в глаза. Ей казалось, что темнота его глаз менялась, и было заметно, как взгляд улавливал каждый волосок воздуха. Почему—то Ли представляла себе воздух огромной пышной луковицей, из которой разрастались волосы и устилали собой всю землю.

Вытянув ладони, Хао смиренно ждал, пока Небожительница доверится и возложит свои сверху. Теплота заставила вздрогнуть. Горный дух хмыкнул, словно ощущая разгоряченное пламя Феникса перед собой. От Ли пахло цветами и травой. Свежий запах, что приносил дождь, когда заканчивал омывать земли от нечистот, что извергал мир Теней.

Потоки Инь и Ян встретились слиянием двух энергий, что окружали владельцев ярким сиянием: Инь оказался теплый и нежный, его разнообразие оттенков подчеркивало такую неоднозначную Небожительницу. Не в силах раскрыться бутоны разделялись. Лепестки появлялись хаотично. Хао прикрыл глаза, позволяя своему воздуху овладеть чужеродной противоположной энергией. Ян выглядел сильным и могущественным тайфуном, что окружал носителя вдоль тела и рук, с особым трепетом затрагивая лепестки, заставляя те взлетать и кружить. Пещера наполнилась светом и духовными цветами, Ли постепенно очищалась от тяжелых мыслей, тело становилось легче, пока, будучи тяжелый вздох, не дался с легкостью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.