Кристина Агатова
Институт общих наук: Факультет выживших

Глава 1

Ольга Владимировна недовольно смотрела на меня, размешивая в кружке с чаем три ложки сахара. Меня слегка передернуло, когда я представила, каким приторно-сладким будет этот напиток, но о вкусах не спорят.

– Нет, ну ты же не думаешь, что мы с твоим отцом будем оплачивать тебе обучение?

– На вас я и не рассчитывала, – вежливо ответила я, хотя больше всего хотелось треснуть ей по лбу. – Но мой отец, как мой законный представитель, мог бы и озаботиться тем, чтобы дать мне образование. Разве нет? Вроде, так поступают все нормальные родители.

– А я тебе в сотый раз повторяю, – повысила голос мачеха. – Если ты сама не озаботилась своим будущим, то какой с отца спрос? Восемнадцать исполнилось? Имеем полное право больше не тащить тебя на своих шеях. Конечно, выгонять из дома тебя никто не собирается…

– Было бы очень странно выгнать меня из квартиры, половина которой принадлежит мне по закону, – напомнила я.

– Ты тут мне законами не козыряй, – взвизгнула мачеха, но тут же взяла себя в руки. – Конечно, мы с отцом любим тебя, не дадим пропасть, но ведь наши возможности не безграничны!

Этот разговор повторялся с завидной периодичностью весь последний месяц. Мачеха тактично намекала на то, что закончилось мое детство, а вместе с ним и финансирование, а я пыталась отвоевать свое право на получение образования.

Весь месяц, пока я ждала результатов зачисления хоть в какой-нибудь захудалый вуз, Ольга Владимировна капала мне на мозги и призывала “слезть с шеи родителей”, найти работу “да хоть кассиром в супермаркете”, снять квартиру, потому что “нужно вовремя сепарироваться”, и вообще провалиться сквозь землю и больше никогда не тревожить ни ее, ни отца, ни Алину.

Алина. Алиночка. Алинусик. Моя сводная сестра, с которой мы могли бы стать лучшими подругами – что за разница в возрасте, каких-то пару лет? Но не стали. Потому что Алиночка – мамин сладкий пирожочек, а я – хомут на шее моего отца и напоминание о том, что когда-то он был счастлив с другой женщиной.

Почему это не работало в случае с Алиной, которая тоже была дочерью какого-то совершенно постороннего для нас мужика? Вы не понимаете, это другое.

А еще Алиночка маленькая, а я – большая. Так говорили мне с самого первого дня нашего знакомства. Маленькая, поэтому я должна за ней присматривать. Я же на целых два года старше!

Маленькая, поэтому я должна делиться своими куклами. Это ведь несерьезно, в моем-то возрасте играть в игрушки!

Маленькая, поэтому я должна во всем уступать мелкой занозе, а уж если не уступила и довела до слез…

Самое противное, что Алинка вовсе не была врединой. Когда мы только начали жить вместе, и она поселилась в моей комнате, я даже обрадовалась внезапной сестренке. И она была совсем не прочь подружиться. Да вот только Ольга Владимировна изо всех сил подчеркивала ее, Алиночкину, ценность, а моя роль в этом доме быстро свелась к няньке. Алинка, не будь дурой, шустро поняла своим детским хитрым мозгом, какое счастье свалилось ей на голову, и стала совершенно беззастенчиво пользоваться положением почетной гостьи, а потом и вовсе вошла во вкус и стала манипулировать, как самый настоящий психопат.

Словом, дружба не сложилась.

И теперь, когда встал вопрос о том, куда мне пойти после школы, Ольга Владимировна довольно определенно обозначила – подальше от этого дома.

Высшее образование в планы мачехи не входило. Мое высшее образование. Потому что тогда пришлось бы пожертвовать Алиной.

Не смотря на то, что с Алинкой усиленно занимались репетиторы, на которых для меня денег почему-то не нашлось, любящая мать была не очень-то уверена в успехе своей обожаемой дочки, а уж ее-то она не оставила бы без диплома. Двоих студентов наш скромный семейный бюджет не предусматривал, поэтому решено было помочь именно Алиночке.

Да-да, по тем же соображениям, что и раньше, – маленькая, славненькая, надо уступать.

Это было чертовски обидно. Чертовски.

Да, из квартиры меня никто не выгонял. Да и не смогли бы. Но мачеха недвусмысленно давала понять, что ждет от меня вклада в семейный бюджет, потому что “кормить здоровую взрослую лошадь до пенсии” не собирается.

Где в этот момент был мой отец? А где они обычно бывают, когда начинаются “эти бабские разборки”?

Я не стала продолжать бессмысленный спор с Ольгой Владимировной. Надела кроссовки, схватила рюкзак с полки и вышла из дома.

На улице бушевало лето. Август выдался жарким, с душными теплыми ночами, каких у нас в Сибири не бывает и в июле. Я всегда любила такую погоду, но сейчас настроение просило дождя – спрятать злые горькие слезы отчаяния.

Почему жизнь так несправедлива? Почему у Алины есть мама, которая готова порвать за нее любого, а у меня есть только отец, который даже палец о палец не ударит, ведь заботы о детях он доверил своей жене?

Почему мне не хватило буквально пары баллов, чтобы поступить на бюджет, хотя я училась неплохо?

Почему теперь я должна прыгнуть из детства сразу во взрослую жизнь, полную забот и хлопот, а вся радость студенчества пройдет мимо меня?

Я свернула с оживленной улицы во дворы, подальше от любопытных глаз, прошла немного вглубь и нырнула в гаражный массив. Тут почти никогда не ходили люди, лишь изредка шныряли маргинальные субъекты, но они меня не тревожили. За годы моих прогулок здесь они уже успели привыкнуть ко мне и не пытались обидеть.

Именно тут я полюбила проводить свое свободное время – в одиночестве и тишине.

Дверь одного из гаражей была слегка приоткрыта – ничего особенного, всего лишь кто-то из автолюбителей надумал подремонтировать свою “ласточку”, а может, дачники решили забить погреб соленьями.

Ноги привычно несли меня вдоль одинаковых гаражных ворот, а потом…

***

– Потом я ничего не помню.

– То есть, ничего?

– То есть, ничего, – подтвердила я. – Очнулась уже здесь, под писк приборов. Поняла, что нахожусь в больнице. На мои вопросы никто не отвечал. Сказали, что всему свое время, позже обязательно расскажут все, а пока мне надо отдыхать.

Мужчина в белом халате задумчиво побарабанил пальцем по больничному подоконнику.

Я находилась здесь уже три дня, чувствовала себя отлично, и не могла понять, почему меня до сих пор не выписали.

Ольга Владимировна с отцом навестили меня в самый первый день, принесли мой телефон с разбитым пополам экраном, который каким-то чудом сохранил способность звонить, а потом решили, что у них есть дела поважнее, чем торчать у меня в палате.

В принципе, я была довольна – покой и тишина меня радовали. И никакой Алины – уже прекрасно.

– Ну так что? – напомнила я о себе. – Меня выпишут?

– А? – очнулся посетитель. – Да, выпишут. Сегодня. Но я к вам не по этому вопросу.

Я не удивилась. Мужик на врача не походил ну никак. Точнее, походить-то походил, но было в нем что-то такое, что сразу давало понять – это не врач. И эти осторожные вопросы о том, помню ли я что-то перед тем, как очнулась в больнице, и повадки… Полиция? Маловероятно, но очень близко к этому.

– Так вот, Злата Александровна, скажите, какие у вас планы?

В вопросе чувствовался подвох. Вряд ли мужику интересно, чем я займусь вечером, но если уж он решил играть в эти игры с заходами издалека, то я приму правила.

– Грандиозные – домой поеду.

– Неплохо, – вдруг широко улыбнулся он. – Я вижу, что вы уже догадались о том, что я не доктор. Вас мучает любопытство, зачем я здесь. Времени у меня не так много, поэтому не буду вас томить – у меня есть к вам деловое предложение.

– Точно ко мне? – прищурилась я и подтянула ноги к себе, сложив их калачиком на койке.

– Вы слышали что-нибудь про ИОН?

– Институт общих наук? – насторожилась я. – Новый вуз у нас в городе? Слышала, но документы не подавала.

– Да, везде подавали, а к нам не подавали. Почему?

Вопрос поставил меня в тупик. И правда – почему? Стыдно было признаться, но я словно забыла о его существовании. Помнила и вдруг – забыла.

Так, а почему этому типу известно про мои мытарства?

– Меня зовут Сергей Иванович Кононов, – вдруг представился мужчина. – Я – заместитель декана факультета начального высшего образования института общих наук. Еще – врио завкаф психологии, но сейчас это неважно. Хочу пригласить вас на обучение в нашем вузе.

Я разочарованно вздохнула. По всем срокам получалось, что зачисление на бюджетные места давно прошло, остались только платные, и на те уже со дня на день закончится прием… Да хоть бы и нет, но откуда я возьму такие деньги? Образование это ведь не шоколадка и бутылочка йогурта.

– Вынуждена отказаться. Увы, платить за мое обучение никто не будет. Спасибо, Сергей Иванович, кем бы вы там ни были, но боюсь, что вы зря потратили на меня время.

Кононов рассмеялся.

– Вы не поняли. Платить никому не надо. Платить будут вам – стипендию. Конечно, если вы закроете первую сессию с тройками, то никаких денег получать не будете, пока не исправитесь, но вы же прекрасно учились в школе. Настолько хорошо, что сможете выйти и на повышенную стипендию, если не будете лениться.

Я онемела. Это он серьезно? Я половину лета потратила на попытки хоть куда-то пристроиться, а когда зачисление уже закончилось, ко мне прямо в больничную палату пожаловал представитель института и пригласил учиться? Вот так просто?

Сергей Иванович истолковал мое молчание по-своему.

– Не спешите отказываться, подумайте. Проживание в студенческом общежитии. Условия более, чем комфортные! Вуз совсем молодой, поэтому укомплектован едва ли на половину вместительности. Трехразовое питание в столовой. Прекрасное, кстати, питание – посмотрите, какое брюшко я наел.

Брюшка я не заметила. Кононов был в прекрасной физической форме. Я дала бы ему лет тридцать с небольшим. Высокий, широкоплечий, подтянутый. Довольно симпатичный, хоть и староват для меня.

Но русые волосы и выразительные ярко-голубые, почти синие глаза облагали каким-то магнетизмом, с которым я раньше не сталкивалась. И хоть халат скрывал его фигуру, я была уверена, что никакого брюшка под ним нет. В голову полезли какие-то странные мысли о том, что у него наверняка стальной пресс, но я тут же отогнала их. Сейчас были вопросы поважнее.

– А за какие заслуги мне такое счастье?

– За будущие, Злата Александровна, за будущие. Нам нужны талантливые студенты, которые будут работать на благо страны после получения прекрасного профильного образования.

– А с чего вы взяли, что я – талантливая студентка? Талантливые давно поступили, куда хотели, а мне баллов никуда не хватило.

Кононов махнул рукой с каким-то раздражением.

– Дурацкая тестовая система проверки знаний! Никогда ее не понимал. Те, кто хорошо решают тесты, умеют только хорошо решать тесты, не более. Ваши текущие оценки в школе и прочее ясно дают понять, что ваше место – в нашем вузе.

Тут он был прав. Школьная программа давалась мне легко. Но почему-то именно на тестовых срезах я сдавала позиции.

– Но есть один нюанс… – протянул Сергей Иванович.

Так и знала! Чудес не бывает! Сейчас он озвучит невыполнимые условия, и моя сказка закончится, даже не начавшись. И понесу я резюме в ближайший супермаркет.

– Какой? – все-таки решила уточнить я.

– Институт у нас не совсем обычный. Помимо стандартного набора дисциплин у вас будут, скажем так, дисциплины магические.

– И все?

– И все.

– Я согласна.

Кононов удивленно приподнял брови.

– Вот так просто? Вы согласны – и все?

– Да, – подтвердила я. – Если вы правда готовы предоставить мне место в общаге, место на бюджете и стипендию, то я даже домой заходить не буду. Показывайте дорогу, сразу туда побегу. Вы обо мне уже и так все знаете. Странно было бы, если бы я отказалась.

– И не станете расспрашивать о магии, о специфике вуза?

– Диплом государственного образца дадут?

– Конечно. И даже всестороннее содействие в поиске работы после окончания Института вам гарантировано.

– Прекрасно, – обрадовалась я.

Магические дисциплины? Какой бред! Но разве это имеет значение, если я буду учиться в институте и жить отдельно от Ольги Владимировны?

Сергей Иванович улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки, и кивнул.

– Поздравляю с зачислением. Можете не спешить, у вас еще около недели, чтобы собрать необходимые вещи. Приказ о зачислении будет на вашей электронной почте уже завтра. Вам останется только приехать и заселиться. Адрес и время я вам отправлю сообщением. Ваш телефон способен принимать сообщения, я надеюсь?

Я с жалостью глянула на свой разбитый телефон.

– Другого все равно нет.

– Ничего, со стипендии купите себе новый. На крутой не хватит, но на простенький, зато целый – вполне. И позвольте, я вас для досье сфотографирую.

Я растерянно огляделась вокруг. Надо срочно накраситься, причесаться. Какое досье, когда я выгляжу, как пугало?

– Не переживайте, потом можете в любой момент заменить фото, – успокоил Сергей Иванович и щелкнул меня на мобильный телефон. – Это просто на первое время, мне для службы безопасности нужно ваше лицо. На пропуск отправите красивое фото при полном параде. Ну, до встречи!

Он подошел к двери и потянул ручку на себя.

– Стойте, – вдруг крикнула я. – А что со мной произошло?

Сергей Иванович немного помялся, словно не зная, стоит ли мне об этом говорить, и я быстро затараторила:

– Я ничего не помню, ничегошеньки! Что случилось? Почему я оказалась тут? Врачи ничего мне не говорят, но вам-то они сказали! Сказали же, да?

– Взрыв газового баллона, – наконец выдавил он с неохотой. – Вы проходили мимо гаража, где один недотепа решил разрезать болгаркой пустой, как он, вероятно, думал, баллон от пропана.

Во рту у меня моментально пересохло. Это что же получается – я могла запросто погибнуть от взрыва? Наверное, тому парню с болгаркой тоже досталось.

– А этот… хозяин баллона… тоже тут, в больнице?

– Все, что он него осталось, при желании можно было бы сложить в коробку от сапог. Увы. А вам повезло. Выздоравливайте, Злата.

Он вышел, а я так и осталась сидеть с открытым ртом.

Неожиданно навалилась странная усталость, словно все силы разом покинули меня, я опустилась на подушку, и глаза закрылись сами собой. Слишком много новостей, слишком много для одной меня.

Глава 2

Неделю спустя я стояла у ворот кампуса моего нового учебного заведения. Сердце радостно пело, предвкушая веселые студенческие приключения, новых друзей, кучу впечатлений и все то, о чем любят говорить старики, когда вздыхают: “Эх молодость!”

Кто знает, может, именно здесь я встречу свою большую любовь? А как же иначе? Когда, если не сейчас?

Кроме меня возле ворот стояли еще несколько девушек и пара парней. На роль моей большой любви они не тянули, поэтому я даже не стала их разглядывать. В отличие от девушек, которые держались сами по себе, парни уже познакомились и о чем-то тихо переговаривались в ожидании момента, когда нам откроют.

Сергей Иванович появился, словно из-под земли вырос, и я даже вздрогнула от неожиданности, когда он гостеприимно распахнул ворота и громко поприветствовал нас:

– Добро пожаловать, студенты! Проходите, проходите, не задерживайтесь! Так, стоп-стоп…

Он зашевелил губами, бегая по нам взглядом.

– Почему вас девять? Кто опоздал? Друзья мои, точность – вежливость королей. Опаздывать неприлично, но хуже того – безумно неудобно для меня.

Мы стали смущенно переглядываться, словно были виноваты в том, что кто-то не проявил должного уважения и не явился пред светлы очи Кононова в назначенный час. Странно, что опоздал некто, а стыдно было нам. Лично я пришла за полчаса до назначенного времени, а до этого еще час слонялась неподалеку – уж очень я боялась опоздать, да и дома нечего было делать. Не пререкаться же снова с Ольгой Владимировной.

К моей новости о том, что я переезжаю в общежитие, она отнеслась с едва сдерживаемым восторгом. Чуть не полезла целоваться и даже назвала меня дочкой, что случалось очень редко и скорее пугало, чем радовало.

По-другому и быть не могло. Можно сказать, мечта мачехи сбылась – на один рот в квартире меньше, да и комната теперь будет принадлежать одной Алине. Моя, кстати, комната.

Папа воспринял новость более сдержанно. Поздравил с тем, что я студентка, пожелал отличной учебы и даже пообещал купить новый телефон. Ольгу Владимировну перекорежило от его слов, но радость от того, что я уезжаю, оказалась сильнее жабы, и телефон мне купили. Не самый крутой, но и не совсем убогий.

Алинка от этого скуксилась. На секунду мне даже показалось, что она была бы рада, если бы меня пришибло тем взрывом, но я отогнала эти мысли. Конечно, мы с ней не ладим, но не настолько. Да и не такая уж она и плохая, просто избалованная.

Но я в любом случае была рада, что теперь буду жить подальше от них.

Кампус удачно расположился на самой окраине города. Автобус сюда ходил только один и тот – пригородный, по расписанию, поэтому часто ездить к родственникам в гости я не планировала.

Питание пообещали хорошее, а печенюшки к чаю можно купить и в маленьком магазине на остановке. Совершенно не обязательно ездить в торговые центры и супермаркеты.

Вещей у меня было немного. Все необходимое я упаковала в дорожную сумку на колесиках – несколько футболок, белую блузку для торжественных мероприятий и черную юбку-карандаш. К ним пришлось сунуть простые черные лодочки, хотя я предпочитаю носить кроссовки и кеды. На всякий случай положила свитер и ветровку. В отдельный пакетик побросала бельишко. Косметики у меня было совсем немного – шампунь, бальзам для губ, тушь для ресниц, вот и вся красота.

Джинсы одни – и в пир, и в мир, в них я и приехала.

Сергей Иванович еще раз пересчитал нас, убедился, что десятый студент не спрятался за нашими худенькими спинами, нахмурился, но тут же снова улыбнулся.

– Ждать дольше не можем. Все за мной, и постарайтесь не потеряться по пути!

Это было несложно – от ворот вела лишь одна широкая тропинка, вымощенная брусчаткой, и мы пошли прямо по ней.

Кампус утопал в зелени. Высокие сосны тянулись вдоль дороги в небо, березы шелестели листьями, среди которых уже стали появляться первые желтые блики, аккуратные ровные газоны радовали глаз, уставший от городской серости и асфальта. За деревьями совсем не было видно ни самого здания института, ни общежитий.

– Территория кампуса огорожена забором, – вещал по дороге Кононов. – Покидать ее можно, но только через ворота. Ни в коем случае не лазить через забор в лес, но вы – люди взрослые, не детский сад, поэтому верю, что никому такая дикость не придет в голову. Сразу предупреждаю, все гуляния – до половины одиннадцатого вечера! В одиннадцать вы должны быть в своих комнатах. Ворота закрываются, охрана вас не пропустит, ночевать придется в лесу.

Парни тихо захихикали. Скорее всего не восприняли слова замдекана всерьез. Наверняка, уже планируют, как будут сбегать на тусовки, а возвращаться через дырку в заборе.

Я зазевалась и зацепилась носком кроссовка за выпирающий булыжник брусчатки. Инерция качнула меня вперед, и я выкинула перед собой руки, даже не подумав о том, что при падении надо сгруппироваться.

Новый телефон, который я бережно сжимала в ладони, вырвался и полетел на волю, с хрустом приземлившись на брусчатку, отскочил от нее, еще несколько раз подпрыгнул и успокоился, уставившись в небо разбитым экраном.

Мой новый телефон.

Я стояла на четвереньках, даже забыв о том, что мне в колено будто пулю всадили. Новый телефон. Мой новенький мобильник, который мне купили взамен разбитого, украсился уродливой длинной трещиной вдоль всего экрана.

Кононов остановился и развернулся, глядя на эту потрясающую картину. Телефон валялся прямо у его ног, и он легким движением присел и поднял его, посмотрел на экран, дунул, смахивая грязь дороги, подошел ко мне и подал руку.

– Что ж вы, Злата Александровна, так вещами разбрасываетесь?

Я схватилась за его теплую ладонь и поднялась с земли. Сдержать слезинку не было никакой возможности, и я отвернулась.

– Так больно? – заботливо спросил он.

– Нет, вообще не больно, – удивилась я. Боль и правда прошла.

Он подал мне телефон.

– Целый? – вконец ошалела я.

– А что ему сделается?

– Мне показалось, он разбился…

– Показалось, – отрезал Кононов. – Можем идти дальше?

Я покраснела от смущения. Восемь пар глаз глазели на неуклюжую студентку. Отлично! Дала прекрасный повод поглумиться над собой.

К счастью, пока никто не смеялся. Во взглядах я не заметила ехидства, скорее беспокойство. Но я-то знала, как могут быть обманчивы первые впечатления. Сейчас они робеют перед замдекана, а потом начнут отпускать шуточки, ставить подножки. Знаем, проходили!

Я отряхнулась, подхватила ручку своей сумки и двинулась дальше.

К счастью, оставшийся путь до здания института обошелся без происшествий. Деревья расступились, и новое современное красивое здание предстало перед нами во всем своем великолепии.

Нет, ну а чего я ожидала от магического института? Башен с горгульями? Наивная…

– Это – главный корпус. Именно здесь вы и будете учиться большую часть времени. Через главный корпус вы можете пройти во второй, третий и четвертый корпуса, но туда вам пока не надо.

– А где мы будем жить? – нетерпеливо встряла в разговор одна из девушек.

– Идем, – скомандовал Сергей Иванович. – Вон туда!

Мы свернули от главного корпуса вправо и двинулись по тропинке, которая была чуть поуже главной. Через пару минут мы вышли к трехэтажному бело-розовому зданию с высокими окнами.

– Общежитие первого курса, – торжественно провозгласил Кононов. – Сейчас мы вас распределим по блоками и комнатам. Вам нужно разбиться по парам. Юноши, вас и так двое, а вы, девушки, выбирайте себе соседку.

Я беспомощно оглянулась – пары для меня не нашлось. Девицы уже каким-то непостижимым образом скучковались по двое, а я осталась стоять в одиночестве.

Сергей Иванович подмигнул. Подмигнул? Мне?

– Ну, Злата Александровна, считайте, что вам повезло – вы будете жить в комнате одна.

Это была хорошая новость. Правда, хорошая. Я так устала делить комнату с Алинкой, что чуть не заплясала от радости, что девицы меня проигнорировали.

– Общежитие рассчитано на три сотни студентов, – объяснил Кононов. – Три этажа, по двадцать пять блоков, по две комнаты на блок. В блоке санузел, кухня-гостиная. В каждой комнате по два места, в вашем случае, Злата Александровна, одно место пока будет пустым до тех пор, пока наша потеряшка не объявится.

Я скрестила пальцы, чтобы она не объявилась.

– Сергей Иванович! – подняла руку худенькая девушка в больших очках с толстыми линзами. – Но вы говорили, что первокурсников около сотни. Получается, что мы можем занять свободные комнаты, а не ютиться по двое.

– Мысль хорошая, но два этажа по экономическим соображениям закрыты. Представьте, что вас триста, и вам сразу станет не так обидно.

– Ну все понятно, – пробурчала высокая девица, одетая во все черное. – Конечно, кто же позволит нам занять свободные комнаты. Проще закрыть два лишних этажа, а нас согнать в кучу, чтоб сидели друг у друга на головах.

Кононов оставил эту реплику без внимания.

Тем временем мы подошли к дверям. Те раздвинулись, и мы ввалились в просторный холл, где нас встретила невысокая женщина средних лет. Я не могла понять, какого она возраста, но предположила, что ей хорошо за сорок, а то и за пятьдесят.

Темно-русые волосы без малейшего признака седины были аккуратно убраны в низкий плотный пучок, а карие глаза, подведенные темно-серым карандашом, были чуть прищурены, словно она заранее нас в чем-то подозревала.

Она окинула нас строгим взглядом, который не сулил ничего хорошего.

Несмотря на то, что она едва доставала Сергею Ивановичу до плеча, она умудрялась смотреть на него свысока, не говоря уж про нас. Мне показалось, или ребята даже съежились.

– Добро пожаловать, дорогие первокурсники, – отчеканила она. – Я – комендант этого общежития. Меня зовут Элла Львовна. И первое, что вам придется запомнить – нарушители дисциплины будут строго наказываться, вплоть до отчисления. Отбой в одиннадцать ровно. Если увижу кого-то в общем коридоре в одну минуту двенадцатого – выговор. Если кто-то посмеет явиться к дверям после обозначенного времени – ночевать будет на улице. Начало дня – в шесть утра…

Ребята недовольно зароптали, но комендант повысила голос и разом решила все вопросы.

– Спать можете хоть до звонка, но раньше шести утра в общем коридоре не показываться. Позже можно. Это ясно? Ясно. Постельное белье меняете раз в неделю. Аккуратно складываете в лоток, я забираю, а взамен кладу чистое.

– А лоток где? – зачем-то влезла я в монолог строгой дамы.

– Не слепые – найдете, – отчеканила Элла Львовна. – Учтите, застилать будете сами. Тут вам не отель, лебедей из одеял никто вертеть не будет. Особенно я.

Не скажу, что меня это сильно расстроило. Меньше всего меня интересовали лебеди. Скорее, наоборот, я бы предпочла, чтобы никто не прикасался к моим вещам, даже к казенным простыням. Элла Львовна продолжала.

– Категорически запрещено использовать пожароопасные и взрывоопасные вещества, алкоголь и сигареты – абсолютное табу. Запрещено портить имущество института. Подробности, надеюсь, не нужны? Если увижу, что кто-то нацарапал неприличное слово на стене – нацарапаю такое же на лбу.

Интересно, зачем она объясняет такие очевидные вещи? Наверное, кто-то из прошлых первокурсников не блистал умом и компенсировал свои комплексы пакостями. В нашей школе находились любители рисовать на партах. Почему-то чаще всего фантазия художников ограничивалась одним единственным органом мужского тела. А говорят, творческие люди обладают неуемным воображением. Врут, не иначе.

Элла Львовна еще немного погундела на тему дисциплины, а затем выдала нам ключи от блоков и комнат. Мне достался шестой блок.

В соседней комнате расположилась довольно колоритная парочка. Яркая кареглазая брюнетка Гульназ, смуглая и румяная, крупная и фигуристая восточная красавица с громким голосом и тихая русоволосая почти прозрачная Яна. Такая худенькая, что о локти и коленки, казалось, можно было уколоться. И личико у нее было такое же скуластое, худенькое и бледное. И даже голос был тихий и бесцветный, как вся она. Такую девушку сложно было заметить в толпе, но почему-то именно с ней подружилась Гульназ, не обратив на меня внимания.

Видимо, я еще более бледная и прозрачная, чем Яна.

Но это и к лучшему, ведь мне досталась комната в единоличное пользование! И это было прекрасно.

Маленький коридорчик блока вел с одной стороны в небольшой, но уютный санузел с душем, раковиной и унитазом, а с другой – в крошечную гардеробную для верхней одежды. Там же обнаружился и лоток для белья.

Через пару метров начиналась общая кухня-гостиная с раковиной, с парой шкафчиков и тумбочек, столом и четырьмя стульями. Наверное, здесь мы должны были все вместе пить чай. Но судя по настрою моих соседок, это вряд ли случится.

А вот комната оказалась шикарной! Метров двадцать – и все мое!

Я привыкла жить в десятиметровой каморке вместе с Алинкой и постоянно натыкаться на ее вещи, а теперь могла бы хоть в баскетбол играть, если бы умела.

Две кровати по разные стороны у стен, два больших стола перед окном, просторный шкаф, разделенный на две половинки, тумбочки и зеркало. Красота! Царские палаты!

Я чуть не запела от восторга. Умела бы делать сальто – непременно сделала бы. Как же классно!

Да даже если бы соседка у меня и была, то совсем не помешала бы. Но ее не было! За что мне такое счастье? Наверное, есть справедливость на свете!

Телефон тихо пиликнул, оповещая о том, что меня добавили в группу первокурсников.

Значит, все правда. Почему-то только сейчас до меня дошло, что это происходит на самом деле. Я действительно зачислена в институт, заселена в общагу, и моя студенческая жизнь только что началась!

Глава 3

Ночь на новом месте прошла на удивление спокойно. Я моментально заснула на чистой постели, приятно пахнущей какими-то цветами, и спала так крепко, что даже чуть не пропустила звонок будильника.

Накануне нам показали столовую, где накормили до отвала, поэтому есть мне пока совсем не хотелось, и оставшееся время я посвятила тому, чтобы привести себя в порядок – помыла голову, накрасила ресницы и вытащила чистую футболку.

Интересно, а прачечная тут есть, или придется стирать вещи руками? Ладно, с этим успеем разобраться. Не одна я люблю ходить в чистом. Наверняка, это предусмотрели задолго до моего приезда.

Сегодня мне предстояло посетить вступительную речь ректора и декана факультета первокурсников, о чем нам уже напомнили в группе. Пока писал только Сергей Иванович, остальные не рисковали задавать вопросы, поэтому и я помалкивала. А что спрашивать, когда и так все понятно?

К назначенному времени мы собрались на улице возле выхода из общежития.

Оказалось, что нас огромная толпа! Я мысленно поставила коменде плюсик за такую организацию сотни студентов – никогда бы не подумала, что можно так запугать вчерашних школьников, чтобы они стали тише воды. Об их присутствии в общаге я бы никогда не догадалась.

И даже на улице ребята стояли молча. Это и пугало, и радовало одновременно.

Кононов встретил нас, как старых друзей. Широко улыбнулся, поприветствовал и пригласил следовать за ним в здание главного корпуса.

– Сейчас буквально полчаса послушаете о том, чем будете заниматься, в общих чертах, затем можете быть совершенно свободны. В принципе, до начала учебного года можете даже разъехаться по домам. Главное, успейте получить учебники и вернуться к первому сентября.

Я не собиралась уезжать. Меня все устраивало и тут. Впервые за много лет я жила в комнате одна, совсем одна. Какой смысл был снова ехать в переполненную квартиру? Однако, многие при этой новости оживились.

Актовый зал оказался огромным. Наверное, раза в три больше, чем в нашей школе.

Чистые аккуратные сиденья стояли ровными рядами перед большой освещенной сценой. Высокие окна уходили в потолок, отчего в помещении было светло и празднично. Мое настроение росло с каждой минутой – настоящая студенческая жизнь! То, о чем я так мечтала!

Наконец, все расселись по местам, заиграла приятная музыка, и на сцену торжественно вышел высокий поджарый мужчина лет пятидесяти, в очках, чисто выбритый, в темно-сером костюме-тройке.

– Добро пожаловать в наш вуз, дорогие первокурсники! – провозгласил он, и музыка стихла. – Рад приветствовать вас в наших стенах. Надеюсь, что для вас это место станет вторым домом. Меня зовут Лев Маркович Лейман, и я – ректор Института общих наук.

Он начал рассказывать о своих научных достижениях и регалиях, и я вполуха слушала, а краем глаза разглядывала собравшихся. Ребята мало чем отличались от моих одноклассников. Кто-то выглядел на свой возраст, кто-то – существенно старше, а кто-то – совсем по-детски.

Интересно, смогу я подружиться с кем-то из них, или так и останусь невидимкой?

С одной стороны, я люблю покой, а с другой отчаянно хотелось веселья, тусовки, всех этих бессонных ночей с вечеринками и криками в окно перед зачетом: “Халява приди!”.

Ректор закончил свою речь, и на смену ему вышел другой мужчина. Гораздо моложе, лет тридцати с небольшим. Тоже собранный и подтянутый, с добродушной улыбкой.

– Дорогие первокурсники! Меня зовут Евгений Васильевич Морозов, и я – декан факультета первокурсников. Ребята, друзья, в вашей жизни настал важный этап. Вы больше не школьники, вы – будущее страны. Именно от вас зависит, в каком обществе мы будем жить. И поэтому я прошу вас отнестись серьезно к учебному процессу, тем более, что простым он не будет. Как вы уже слышали, наш вуз специализируется на дисциплинах, о которых не говорят. Не стану забивать ваши головы подробностями. Придет время, и вы обо всем обязательно узнаете.

Он вещал что-то о том, к кому следует обращаться и по каким вопросам, как следует себя вести, где смотреть расписание, и многие откровенно заскучали. Такие организационные вопросы надо решать на месте, а не говорить о них в актовом зале. Половину из того, что он озвучил, я благополучно забыла еще до конца его речи.

Держу пари, что остальные также пропустили мимо ушей все самое важное.

Ничего, разберемся.

После него слово взял Кононов, и вот его все стали слушать более внимательно. Во-первых, как я поняла, многие уже с ним успели познакомиться, а во-вторых, он не умничал, не нагонял пафоса, а довольно доходчиво обозначил нам первые шаги к началу учебы.

Судя по его краткой, но очень емкой речи, нам предстояло взять списки учебников, получить литературу в библиотеке, купить необходимые канцелярские товары либо в магазине на территории кампуса, либо в городе, а также переписать расписание на стенде.

Еще он говорил что-то о столовой, о пропусках, о карточках на питание… Словом, много полезного и интересного, но и эта информация стала от меня ускользать.

Когда он закончил, все вздохнули с облегчением. Видимо не только у меня были проблемы с концентрацией внимания. Оставалось надеяться, что мои соседки по комнате запомнили те части, в которых у меня были провалы.

Может, они и не горят желанием со мной общаться, но выбора у них нет.

После собрания я чувствовала себя так, будто перетаскала грузовик с углем. Вроде бы ничего особенного не делала – сидела и слушала, а все силы куда-то испарились. Хотелось лежать в тишине и смотреть в потолок, но живот упрямо урчал, намекая, что последний раз мы кушали вчера. Пришлось тащиться в столовую.

В столовой было шумно. Очередь к раздаче змеилась почти до самого входа, но, к счастью, буфетчицы работали быстро, и довольные студенты с подносами занимали свои места за столиками, плотоядно поблескивая голодными глазами. От аппетитных запахов закружилась голова, и я пожалела, что даже чаю не попила с утра.

Помещение было довольно большим, но свободных столов совсем не оставалось. За каждым уже сидело по два-три студента.

Я немного покрутилась с полным подносом и присела за столик, где две незнакомые мне девушки что-то живо обсуждали. Они не обратили никакого внимания, что было к лучшему.

– Так вот, – доверительно понизив голос, вещала брюнетка с короткой стрижкой. – Они мне и заявили, если поступлю на бюджет, то машину купят. Прикинь, машину? Типа, сэкономленные бабки, считай, что заработала. Я на британский флаг порвалась, но последние два года на одни пятерки училась! Даже если болела, занятий не пропускала. На температуру пофиг было, на кашель! Хрипела, но репетиров донимала вопросами. Тесты эти долбанные решала, как машина!

– Да ладно! – ахала ее собеседница с длинными волосами, убранными в толстую русую косу.

– Вот-вот! Как хомяк в колесе носилась! Ну, и что ты думаешь?

– Что?

– Высшие баллы, лучшая в школе! Церемония награждения медалями, поздравления, слезы на глазах учителей и родителей, пафоса на целую международную делегацию!

– Поступила?

– Легко! Везде, где заявила о намерении обучаться, меня готовы были принять с распростертыми объятиями. Оставалось только определиться и отнести оригиналы документов. Но, что бы ты думала, сделали мои щедрые родители?

– Даже не знаю, – округлила глаза русокосая.

– Обломали! – зло выплюнула брюнетка. – Сказали, что пошутили. Типа, с ума я сошла, что ли, за какое-то там поступление целую машину требую. И что-то еще в духе: “На машину надо заработать самой, а не с родителей клянчить!”. Вот так!

Русокосая аж рот открыла от такого коварства родителей брюнетки, а я поспешно затолкала в рот кусок хлеба, чтобы не рассмеяться. Вот же проблемы у человека, машину ей не купили. Куда на ней ездить-то? Ну, самая необходимая вещь для студента, точно!

Интересно, как далеко меня послали бы мои родственники, если бы я попросила у них автомобиль? Чувствую, что я ни на одном транспорте туда не добралась бы.

– Ну, я и психанула, – отрезала брюнетка. – Документы никуда не отнесла. Раз они со мной так, то и я так. Думаю, пусть раскошеливаются. Могут себе позволить!

– Правильно, – поддакнула Коса.

– Да ни фига не правильно, – сморщилась брюнетка. – Они сказали, что раз это мой выбор, то они его уважают, и даже гордятся мной. Гордятся! И желают успехов в поиске работы. Типа, я уже не школьница, взрослый человек, раз решила не продолжать учебу, то должна идти и зарабатывать. Не дома же сидеть! Вот тогда-то я поняла, какую глупость сделала. Обратно уже отыграть не получилось – прием документов закончился, все, титры.

– Какой ужас!

– А потом Кононов появился. Я как раз думала, куда податься. Гуляла, в парке на скамейку приземлилась, и он подсел. Думала, извращенец какой-то. Он же еще и по имени обратился! Думаю, ну – приплыли! Осторожнее надо в соцсетях странички вести, мало ли маньяков по сети шарятся? А он давай про учебу затирать, заболтал, так я здесь и оказалась. А ты?

Очевидно, что беседа велась не со мной, поэтому я продолжала молча поглощать рагу.

– Эй, ты чего молчишь?

– А? – очнулась я. Обращались, все-таки, ко мне.

– Ты как сюда попала? Мы тут делимся историями успеха. Оказывается, никто не собирался здесь учиться, все случайно попали. Ты тоже?

– Можно и так сказать, – быстро прожевав ответила я. – Не поступила на бюджет, родители ясно дали понять, что платную учебу не потянут. А потом я попала в больницу, и Кононов пришел прямо в палату, расхвалил институт, пообещал стипендию, проживание, питание и даже трудоустройство. У меня вариантов не было, сразу согласилась.

– Это правильно, – покивала Коса. – У меня тоже родители не шикуют. Сначала вообще думали, что останусь в Кочках, буду по хозяйству помогать, но Сергей Иванович сам приехал к нам в поселок, о чем-то долго говорил с родителями, и они согласились. Вроде, обещал им, что меня выучат на ветеринара. В поселке ветеринар чуть ли не самый нужный человек, без работы точно не останусь.

– И что, выучишься и вернешься в Кочки? – удивилась брюнетка.

– А чем плохо? – пожала плечами Коса. – Интернет такой же, как в городе, телефоны даже у глухих бабушек есть, магазинов хватает, а если нужно что-то серьезное, то до города всего час езды. Зато воздух чистый, свежий, никаких пробок и шума, продукты свои без генных мутаций всяких.

У нас с брюнеткой не нашлось контраргументов на эти доводы. Наверное, она, как и я, деревню видела только в кино и на картинках в учебниках литературы, поэтому ни поспорить, ни согласиться не могла.

– Слушайте, так получается, что мы все – неудачники? – вдруг выпалила брюнетка.

– Почему это? – обиделась Коса.

– Потому что мы все никуда не поступили, и Кононов нас лично собирал по паркам, селам и больницам, чтобы позвать сюда. Ставлю на то, что у любого спроси – история будет примерно такая же: шел бомжевать, а тут Сергей Иванович перехватил и соблазнил общагой и стипухой.

– Не, – вступилась я за Кононова и вуз. – Думаю, у них просто получился недобор, поэтому нас позвали уже после того, как остальные закончили прием. Институт молодой и малоизвестный. Пройдет несколько лет, все узнают о новом заведении и выстроятся в очередь. Так что, нам просто повезло, и мы не неудачники, а счастливчики.

Мы быстро доели остатки завтра и собрали свои подносы.

Разговаривать было больше не о чем, так что я отправилась к себе, а девочки, имен которых я так и озаботилась спросить, двинулись куда-то в сторону главного корпуса.

Глава 4

Я вытащила список учебников. Названия некоторых меня ставили в тупик, а некоторые откровенно веселили. “Введение в криптозоологию” – что это вообще? Может, пособие о том, как правильно тапать хомяка? А “Основы безопасности при работе со стихиями” – как это понимать?

Впрочем, Кононов предупреждал, что заведение носит специфический характер, а я уже дала свое безусловное согласие на обучение. Осталось только не съехать здесь с катушек. Но уж если Ольге Владимировне не удалось упечь меня в дурдом, то “От гипноза до телекинеза” точно не навредит.

Соседки уже ушли, не позвав меня с собой. Странно, такие разные, а умудрились подружиться. И чем я им не угодила? Могли бы хоть предупредить, что уходят.

Вот и как я теперь должна одна тут все искать?

Как там говорил Кононов? От фонтана и налево? Или направо?

Ладно, библиотека явно не маленькая комнатка, уж разберусь.

Я вытряхнула футболки из пакета, скомкала его и затолкала в рюкзак. Список длинный, лишняя тара пригодится. Интересно, они такие же здоровенные и тяжелые, как в школе, или это серьезные книжки без картинок, напечатанные мелким шрифтом на тонкой бумаге?

И почему в двадцать первом веке нельзя сделать электронный формат? Новый вуз, в конце концов! Но не время рыло воротить, спасибо и на том, что приютили.

Я буду учиться лучше всех! Буду изучать эту криптозоологию, чем бы она ни была. Стану лучшей на потоке!

Так, боевой настрой готов. Я вышла из комнаты и заперла дверь. Не то чтобы я не доверяла Гульназ и Яне, но они-то дверь запереть не забыли. И вообще, я их не знаю. Напакостят, а коменда потом меня со свету сживет.

У самого выхода из общаги я налетела на одного из парней, которые заселялись одновременно с нами. Кажется, это был Артем.

В руках у него была увесистая стопка книг, и я похвалила себя за предусмотрительно взятый пакет. Одного рюкзака мне бы точно не хватило.

– Извини, – буркнула я, когда он испуганно качнулся от меня и чуть не уронил учебники.

– Ничего страшного, – улыбнулся он.

Улыбка у него была хорошая. Почему-то я сразу подумала, что человек с такой улыбкой не может быть негодяем.

– А библиотека далеко? – ляпнула я, не придумав ничего лучше.

– Да нет, в главный корпус войдешь, а там от фонтана сразу направо. Там такая здоровенная железная дверь, увидишь. Народу никого, беги сейчас, а то, говорят, некоторые учебники в дефиците, как бы не по одному на блок начали выдавать.

– Спасибо, – кивнула я и быстро пошагала в сторону института.

Народу и правда было совсем немного. По крайней мере, холл главного корпуса встретил меня тишиной. И куда все делись?

Наверное, решили не терять последние летние деньки и рванули отдыхать. Декан же сказал, что у нас есть свободное время, вот все и решили тянуть до последнего момента.

А мне нет смысла тянуть. Домой я не поеду, друзей у меня нет, поэтому займусь учебой.

Я прошла мимо будки охраны и вышла к фонтану. Так, теперь налево. Длинный коридор повел меня вперед, но никакой железной двери я не увидела. Вот ведь гад этот Артем! Решил надо мной пошутить! А казался таким милым.

Коридор уперся стену и разделился на два. Теперь куда? Направо, вроде. Да, говорили, направо. Я смело шагнула и дошла до очередного раздвоения. Теперь снова направо? И тогда я выйду – куда? Опять к фонтану?

Сбоку послышались голоса, и я поспешила туда. Если тут есть люди, то они не дадут мне сгинуть на бесконечных перекрестках.

Я успела вынырнуть из-за угла и увидеть спину декана и замдекана. Мужчины скрылись за одной из дверей.

– Вот и побеседуем без лишних ушей, – удовлетворенно произнес Кононов, и я сразу же передумала окликать его. Ничего, поговорят и выйдут, подожду.

Подслушивать совершенно не хотелось, но дверь была слегка приоткрыта, и мне ничего не оставалось делать, кроме как стать невольным свидетелем их разговора.

– Что вы хотели, Сергей Иванович? – устало спросил декан.

– Мы так и будем делать вид, что все в порядке? – спокойно осведомился Кононов.

– А что нам еще остается? Устроить истерику, перепугать студентов, сорвать начало учебного года? Что вы от меня хотите? Передумала девочка, так бывает.

– Не могла она передумать, я с ней лично разговаривал, как и с остальными. Она была настроена весьма решительно. Подтвердила получения сообщения, написала, что выезжает и пропала.

– Но она же пропала не из кампуса, верно?

– Нет, до кампуса она так и не добралась, – неохотно выдавил Сергей Иванович. – Но что это меняет?

– А то что мы не несем никакой ответственности за то, что студент передумал учиться и не явился на заселение. Изменились планы, решила еще погулять на свободе, что тут странного? Она, кажется, сирота?

– Именно! Сирота, которой никто не хватится. Кроме нас.

– Сереж, – вздохнул декан. – Что ты от меня хочешь?

– Мы должны ее найти!

– У меня такое ощущение, что в детстве тебе запрещали тащить в дом всякую животинку. Щенков там разных с облезлыми ушами, блохастых котят с помойки. А ты тащил. Всех спасти пытался. Всем помочь. Но тебе никогда не приходило в голову подумать, а щенку оно надо?

– При чем тут щенки?

– При том, что не факт, что она хочет, чтобы ее искали.

– Жень, пропал ребенок, а мы тут про щенков талдычим.

– Давай так, юридически она взрослый человек. Ей уже исполнилось восемнадцать.

– Можно подумать, в восемнадцать человек резко становится умным и самостоятельным! Да она реальной жизни не видела в своем детдоме! И куда она могла направиться? Ей даже жить негде – очередь на квартиру лет через пять дождется, да и то – не факт. Я пообещал ей путевку в жизнь, в будущее, а такими предложениями не разбрасываются.

– Ой, ну я тебя умоляю! Да элементарно сбежала с парнем! Гормоны бушуют, долгожданная свобода, ну какое-такое будущее, о котором ей стоит беспокоиться? Хочется нагуляться, навеселиться, а не за учебниками молодость прозябать. Это домашних пинают, чтоб шли учиться, а ей никто уже не указ!

– Я тебе еще раз повторяю, я с ней разговаривал. Девочка ухватилась за шанс, как бульдог за ногу грабителя. Она единственная, кто мне на каждое сообщение писал ответ с кучей благодарностей и извинений за уточнения. Она меня закидала расспросами! Не могла она просто взять и забить на все!

– Но взяла и забила. Все, Серый, заканчивай лясы точить, у меня дел столько, что одна сбежавшая первокурсница тут не в кассу совершенно. По документам она не подтвердила обучение – подписи не стоят. Нет ее для меня. Зато девяносто девять остальных – есть. И мне надо как-то начинать учебный год.

Дверь кабинета декана распахнулась, едва не треснув меня по лбу. Сергей Иванович вылетел оттуда, сурово сжимая губы и намурив брови. Его взгляд упал на меня.

– Что вы тут делаете?

– Я заблудилась, – созналась я. – Искала библиотеку, но тут столько коридоров.

– Идемте, я провожу. Вы свернули налево, а надо было направо от фонтана. А где ваши сокурсники? Почему вы одна?

– Я пока ни с кем не подружилась. Мои соседки по блоку не слишком хотят общаться, а… Простите, я не хотела подслушивать, но меня это тоже, вроде как, касается. Я одна в комнате, потому что пропала эта девушка, о которой вы говорили?

Сергей Иванович нахмурился еще сильнее.

– Вас это не касается абсолютно никак.

Его тон однозначно не предвещал ничего хорошего. Более того, было ясно, что обсуждать со мной такие вещи он точно не собирается. Но я была бы не я, если бы не попыталась снова. Опыт общения с людьми, которые не воспринимают меня всерьез, имелся огромный.

Ольга Владимировна иногда говорила мне: “Вырастешь – “спасибо” скажешь!”. Что ж, сейчас я бы поблагодарила ее за то, что она научила меня разговаривать с высокомерными упертыми баранами.

– Дело в том, что я приехала намного раньше назначенного времени и слонялась вокруг. Видела, как запускали группу ребят до меня, но не стала подходить. Мое-то время было через час.

Сергей Иванович замедлил шаг и посмотрел мне в лицо. Отлично. Я добилась того, чтобы он услышал меня.

– Так вот, я видела девушку, которая появилась примерно минут за сорок. Она была самой первой у ворот, поэтому я решила тоже подойти и стоять вместе. Вдвоем не так страшно, верно?

Кононов кивнул.

– Светло-русые волосы ниже лопаток, легкое мелирование, джинсы типа моих, только с дырочками, курточка легкая, как военная, но коротенькая, пятнистая…

– Камуфляж, – подсказал Сергей Иванович.

– Да-да, – кивнула я. – И футболка светло-серая. И рюкзак такой огромный, с таким в походы ходят, вроде. Тоже камуфляж, только не пятнистый.

– Хаки, – снова подсказал Кононов, достал телефон, быстро полистал пальцем и ткнул экран мне практически в нос. – Она?

Это совершенно точно была она. И даже одежда была такой, как я и описала, только рюкзака при ней не было. На фото она просто сидела на стуле, вполоборота к столу, и немного смущенно улыбалась, как будто фотограф застал ее врасплох.

Я кивнула.

– Куда она пошла? Вы разговаривали? – накинулся с вопросами Кононов.

Я помотала головой.

– Я решила подойти к воротам, но как только двинулась в ее сторону, меня отвлекла бабка… простите, пожилая женщина. Она перегородила путь и начала спрашивать, как ей пройти куда-то, а пока я ей объясняла, что не местная, девушка уже куда-то делась. Я подошла к воротам и стала ждать, но она так и не появилась. Остальные подходили, вставали недалеко, но разговаривать со мной никто не пытался. Да и друг с другом тоже.

– Шайсэ! – ругнулся замдекана. – Ну, по крайне мере, теперь я знаю, что она приходила. Ты больше ничего не видела? Может, она звонила кому-то, или кто-то проходил, проезжал мимо?

– Ничего, – пожала плечами я. – Вы знаете немецкий?

– А вы? – насторожился Кононов.

– Немного, – уклончиво ответила я.

Я и сама предпочитала ругаться исключительно на иностранных языках, чтобы не выслушивать нотации о том, как некрасиво сквернословить. А сквернословить так, чтобы никто тебя не понял, было вполне красиво.

– А по камерам посмотреть можно? – вдруг осенило меня. – Я видела над воротами с двух сторон камеры.

– Первое, что пришло мне в голову, это посмотреть камеры. Но запись за весь день оказалась испорчена. Восстановить невозможно, поэтому от камер толку нет.

Меня словно окатило ледяной водой. Все это могло быть подстроено! Кто-то вывел из строя камеры и похитил девушку с улицы посреди бела дня, практически у меня на глазах! А ведь на ее месте могла быть и я!

Видимо, этот ужас отчетливо проступил на моем лице, потому что Сергей Иванович неожиданно взял меня за плечи и приблизился к моему лицу, заглянув своими синими глазами мне прямо в душу.

– Так, давай без паники, – тихо проговорил он, и от звуков его голоса мои ноги стали ватными. – На территории кампуса совершенно безопасно. Если боишься, то не выходи за ворота, хорошо? И еще, обо всем этом никому ни слова. Нам не нужна огласка. Я лично беру дело под свой контроль, но лишний шум ни к чему. Договорились?

Я кивнула, не в силах даже моргнуть. Он словно загипнотизировал меня. Его мягкий голос, теплые ладони на моих плечах, сильное тело совсем близко. Так близко, что еще немного, и мы оказались бы в объятиях друг друга…

Что за бред! Я студентка, а он – замдекана! На целую вечность старше меня не только по возрасту, но и по положению! Какие глупости лезут в голову!

Я разозлилась на него, на себя и резко выставила ладони вперед, толкнув его в грудь.

– Понимаю, – быстро буркнула я. – Не маленькая. Надеюсь, с ней не случилось ничего дурного.

Замдекана убрал руки в карманы, и его взгляд стал холодным и равнодушным.

– Уверен, что так и есть. Я непременно выясню подробности. Пойдемте, Злата Александровна, я проведу вас в библиотеку. И впредь постарайтесь запомнить дорогу и не заходить туда, куда вам не требуется, без приглашения.

– Ну извините, в жизни каждого человека бывают моменты, когда зашел не в ту дверь.

Кононов подавил улыбку, но в его глазах заплясали огоньки. По крайней мере, мне удалось сгладить неловкость момента, хотя от его присутствия рядом со мной происходило что-то совершенно непонятное, странное. Стыдно признаться, но мне это даже… нравилось.

Мы дошли до дверей библиотеки, которая действительно оказалась справа от фонтана, и он кивнул на прощание, а я облегченно выдохнула.

Ну и дела! Такие приключения до добра не доведут. Еще не хватало, чтобы он занял мои мысли своими синими глазами, манящими губами, сильными руками. Да что ж такое?

– Здравствуйте, вы за учебниками? – вторглась в поток моих дурацких мечтаний библиотекарь.

– Да, мне все по списку.

Я шлепнула на стойку список учебников и тряхнула пакетом. Об учебе надо думать, а не о пропавших девочках и всяких там Сергеях Ивановичах. С синими глазами.

Глава 5

В дверь тихо постучались, и я насторожилась. Гульназ и Яны все еще не было, да и вряд ли они стали бы стучаться в свой собственный блок, а гостей я не ждала. Казалось, в этом институте никому нет дела до меня. Тем удивительнее было, что кто-то решил удостоить меня своим визитом.

Коменда тоже не стала бы церемониться. Скорее, распахнула бы дверь пинком. Осторожным, разумеется, чтобы не повредить имущество общежития.

Решив, что посторонние в любом случае не проникли бы на территорию кампуса, и уж тем более не добрались бы живыми до моей комнаты, минуя Эллу Львовну, я крикнула:

– Открыто!

– Привет! – в комнату заглянула симпатичная голова. Следом за ней просочился и ее обладатель – высокий русоволосый парень, слегка кудрявый и лохматый, с веселыми голубыми глазами.

– Привет, – растерялась я. – Ты кто?

– Я – Макс, – представился посетитель. – Макс Чистяков. Второкурсник. Ваш куратор. А ты – Злата?

Я кивнула. Куратор? Да, Кононов упоминал о каких-то кураторах, но я не ожидала, что это будет мальчишка на год старше меня.

– А где твои соседки?

– Без понятия, – сморщилась я. – Они передо мной не отчитываются, но это и к лучшему.

Макс, кажется, не слишком расстроился.

– Тогда я им потом все объясню. Так мне даже проще будет, я ужасно волнуюсь! Нас распределили по блокам – каждому достался блок, офигеть, да? Мне повезло, вас всего трое, а у остальных сразу по четверо, прикинь?

Я не очень понимала, к чему он клонит. Наверное к тому, что с четырьмя бестолковыми первашами намного сложнее, чем с тремя.

– Сейчас на тебе потренируюсь, а потом буду твоим соседкам все объяснять. Круто, да?

– Просто супер, – кисло усмехнулась я. – Всю жизнь мечтала быть тем, на ком тренируются перед настоящей работой.

– Ты обиделась? – испугался Макс. – Прости, я имел в виду, что если я буду непонятно объяснять…

– Проехали, – отмахнулась я. – Мне тоже проще без них, мы пока не стали друзьями. Давай, вводи меня в курс дела, или чем ты должен заниматься? Устроить мне экскурсию?

– Вроде того, – согласился Чистяков. – Давай расскажу тебе про институт, а потом ты задашь вопросы. Но учти, я всего лишь второкурсник, поэтому сам многого не знаю.

Я пожала плечами. Выбора-то не было. Макс сел на соседнюю кровать и заговорил, как по-написанному.

– Институт, как ты знаешь, у нас не совсем обыкновенный. В нашем мире принято считать, что магии не существует, но на самом деле, она есть, и с этим не поспоришь. Магия существовала всегда.

В давние времена люди с магическими способностями не только восхищали окружающих, но и пугали их. Если деревенская колдунья могла запросто поставить на ноги умирающего раненого воина, то так же легко могла и наслать проклятие, устроить мор или навлечь несчастья на целое поселение.

Без магов было тяжело, а с ними было страшно, поэтому люди старались мирно существовать бок о бок, периодически обращались за помощью и не сердили лишний раз. Но в какой-то момент все вышло из-под контроля, и по всему миру началась борьба с людьми, которые могли подчинять себе стихии, лечить людей одним прикосновением, общаться без слов.

Многих истребили. Развитие человечества пошло по технологическому пути – промышленные революции, научный подход, блага цивилизации. Магия была объявлена антинаучной. Ее даже запретить не смогли – как можно запретить то, чего не признаешь?

Но она никуда не делась. Год за годом продолжали рождаться люди, обладающие магическим потенциалом. Многие из них так и не смогли его реализовать, ведь некому было научить их управлять силой. Но некоторые смогли обучиться самостоятельно и сохранить все в тайне.

Чуть больше пятидесяти лет назад был образован Комитет по магическим явлениям. Естественно – при спецслужбах. Такие кадры нужны были родине. Для разных целей.

Их было сравнительно немного, но государство ценило их тогда, ценит и сейчас. Практически каждый квалифицированный маг состоит на государственной службе и имеет немало привилегий, о которых не принято распространяться.

Для окружающих это самые обыкновенные граждане. Порой и семьи не в курсе, что муж и отец еще и телепат, например. Или умеет вызывать огонь.

Долгое время ребят со способностями отбирали на последних курсах самых обыкновенных вузов, а затем занимались с ними внутренним обучением. Их было так мало, что необходимости в отдельном институте не возникало – справлялись своими силами.

Все поменялось несколько лет назад. Никто точно не знает, почему это произошло. Была даже теория о том, что новый вирус каким-то образом спровоцировал вспышку проявления способностей среди пубертатных подростков. По всей стране то тут, то там, появлялись ребята, которые могли совершенно без злого умысла спалить мебель силой мысли или причинить вред кому-то из одноклассников, в сердцах ляпнув проклятие.

Комитет с ног сбился, зачищая последствия спонтанных выплесков магии, а затем руководство решило, что стоит возглавить это безобразие на благо страны. Был учрежден Институт общих наук с филиалами в крупных городах, и сотрудники Комитета стали педагогами и рекрутерами. Ребят со способностями стали отбирать для обучения в новом вузе.

– Что за бред? – перебила я. – Ты ведь это несерьезно?

– Вовсе не бред, – возмутился Макс. – Тебе же сказали, что вуз не совсем обычный. Вон у тебя учебник по телепатии лежит – это штука такая, что ли?

– Примерно так я и думала, – кивнула я. – Мало ли какая дурость может взбрести в голову основателям Института. Главное, что диплом дадут, а остальное… Ерунда! Если бы магия существовала, то об этом уже растрепали бы на всех углах! Да в интернете во всех пабликах давно бы мемасов было столько, что про Гарри Поттера забыли бы сто раз!

– А ты кому-то рассказала, что поступила в Институт магии?

– В Институт общих наук, – поправила я. – Конечно. Своей семье. Про магию не говорила, потому что меня бы засмеяли.

– Про магию, ты не смогла бы сказать, даже если бы очень захотела. Это называется “магическое молчание” – очень крутая штука. На территории кампуса ты можешь говорить о магии, пользоваться магией, обучаться магии, но выйди за ворота – и ты не сможешь сказать ни слова, даже если очень постараешься. Ни сказать, ни написать, ни жестами показать. Будешь говорить что-то вроде: “Я обучаюсь в Институте общих наук, меня там учат этой, как его, ну, науке разной, у нас там есть… эээ… разные предметы!”

Я закатила глаза.

– Вот не веришь, а зря! Попробуй. Я пытался, правда. Сначала страшно было – все же,секрет, вроде как, раскрыть пытался. Потом понял, что это работает. Хоть об стену лбом бейся, не сможешь ты рассказать никому не посвященному всей правды об этом месте и о том, чему ты тут учишься.

– И зачем это надо?

– Понимаешь, – задумался Макс. – Все же, хоть нас и стало намного больше, и с каждым годом количество растет, пока неизвестно, как общество к этому отнесется. Хорошо, если поймет всю пользу. А если, как в средневековье, начнут сжигать нас на кострах? Мир пока не готов принять непостижимое. Ну, и мы пока не готовы открыться. А обучать людей надо. Во-первых, сильный маг-недоучка может натворить таких дел, что пострадают мирные граждане. Во-вторых, мы же не знаем, что творится в других странах. Ты прикинь, какой военный потенциал скрывается за боевыми магами? Да это же в сто раз круче всяких ядерных боеголовок! О таких вещах нельзя трындеть на каждом углу.

Резон в словах Макса был. Но вот посыл мне не понравился. Становиться боевой единицей совсем не хотелось. Но я уже согласилась на обучение. К тому же, я пока не могла поверить в то, что у меня есть какие-то магические способности.

А что, если этот милый парень меня разыгрывает? Просто решил поприкалываться над доверчивой первокурсницей.

Я внимательно вгляделась в его лицо. Нет, не похоже, что он мне врет. К тому же, учебники по всякой магической фигне – вот они. И это точно не розыгрыш. Но проверить не мешало бы.

– Погоди, то есть ты – маг? – прищурилась я. – Ну-ка, поколдуй! Давай, продемонстрируй, чему тебя научили?

– Точно? – весело улыбнулся Чистяков.

– Да!

– Прямо готова? И не испугаешься?

– Не-а, – помотала я головой.

Нашел, чем напугать! Тоже мне, волшебник кучерявый!

– Ну, ладно, – пожал он плечами, затем поднял руки на уровень груди, прикрыл глаза, развел ладони, соединив кончики пальцев правой и левой руки и…

– Мама дорогая! – заорала я дурниной и взлетела на кровать, схватив подушку и выставив ее перед собой щитом.

Между ладоней Макса искрился огненный шар, размером с футбольный мяч. Максу, кажется, это не доставляло никаких неудобств, потому что он крутанул его, легонько подбросил, поймал, а потом хлопнул ладонями, и шар исчез.

– Что за чертовщина?! – заорала я, не рискуя опустить подушку.

– Обыкновенная огненная магия, – самодовольно хмыкнул парень. Ему явно доставила удовольствие моя реакция. – Все, слезай, он тебя не тронет.

Я осторожно опустила подушку и присела на краешек кровати. Что ж, я убедилась – Макс мне не врал. Не знаю, как он провернул этот фокус, но если тут такому учат, то… То какого черта я тут делаю? Именно об этом я и спросила моего куратора.

– Ну ты даешь, – хихикнул он. – Думаешь, если ты пока так не умеешь, то никогда и не сможешь? Этому учатся. И у тебя тоже получится, вот увидишь.

– С чего ты взял? У меня нет никаких магических способностей. Я вообще не понимаю почему Сергей Иванович меня сюда пригласил.

– Раз пригласил, значит способности есть, уж поверь. Кононов не ошибается никогда!

– То есть, этому ты только тут научился?

– Конечно. Я тоже раньше не знал, что смогу. Но вот огонь мне дался легче всего. Тут ведь как? У каждого своя фишка, своя сила, но основы могут постигнуть все. Не обычные люди, а такие, как мы, конечно. Может, ты будешь стихийником, а может в хилеры пойдешь, кто знает?

– Так-так-так, – я помотала головой. – Вот здесь поподробнее, какие хилеры, какие стихийники?

– Точно, – спохватился Макс. – Так вот, слушай дальше. Всего у нас пока три факультета, не считая факультета общего образования первого курса. На первом, как ты понимаешь, разделения пока нет, тут дают основы – все понемногу, а уже потом, когда к чему-то появится тяга или способность, ты пойдешь по профилю.

Профильных факультетов три – медицинский, естественных наук и социально-гуманитарных наук.

– В дипломе такая специальность и будет – физик, химик, психолог, – пояснил Макс. – Я, как раз, физик. Нас учат всему тому, что изучают самые обыкновенные студенты физфака плюс магия стихий. Без знания физики довольно опасно создавать огненные сферы или вызывать молнии, сама понимаешь. Нас зовут “супергероями”.

– Чего? – усмехнулась я. – Кто это вас так зовет?

– Другие студенты. Понимаешь, наши способности выглядят, как спецэффекты – все эти ледяные стрелы и огненные искры, молнии, силовые поля, тайфуны… Это красиво и очень похоже на то, что показывают в фильмах про супергероев. Поэтому такое дурацкое прозвище. Сами мы предпочитаем название “стихийники”.

Помимо супергероев на факультете естественных наук есть “фокусники”. В миру – химики, а в реале – алхимики, специалисты по зельям, артефактам, ювелирным изделиям, амулетам. Фокусниками их прозвали за то, что они изучают много прикладных дисциплин и используют множество дополнительных предметов – камни, растения, металлы.

На медицинском тоже две кафедры – кафедра общей медицины, где учатся “хилеры”, а по сути – врачи, но со способностями лечить гораздо эффективнее, в том числе наложением рук, заговорами и зельями, которые создают “фокусники”, и вторая кафедра – это зоологи. Ветеринары, умеющие общаться с животными, ученые, изучающие криптидов – криптозоологи, и другие странные ребята и девчата, помешанные на зверушках. Другие студенты их зовут айболитами.

Последний факультет – социально-гумантитарных наук или “гуманоиды”. Он делится на кафедру психологии, где учатся “менталисты” – люди, способные читать и внушать мысли, обладающие гипнозом и телекинезом. И “винчестеры” – кафедра философии. Эти ребята занимаются проклятиями, фантомами, астрологией, нумерологией, рунами и прочими скучными, но иногда опасными вещами.

– И куда попаду я?

– Ты? – задумался Макс. – Вряд ли к супергероям. Девчонок у нас мало. Физика – скучная наука для вас, да и все эти тайфуны и огненные сферы требуют еще и физической подготовки. Не удержишь удар – отдачей пришибет. Девочки не любят такое. Философы тоже те еще сорвиголовы. Охотники на демонов, экзорцисты. А вот менталисты и медики – очень женское дело. Да и среди химиков вас немало.

– Офигеть, – только и прошептала я. – Голова кругом.

– Это нормально, – успокоил куратор. – Я вообще первые дни как пришибленный ходил. Благо, остальные с такими же мордами вокруг шарахались. “Где я? Куда я попал? Кто все эти люди?”

Он рассмеялся, и я не удержалась и захихикала в ответ. Примерно так я себя и чувствовала в данный момент.

– Но ты не переживай, у тебя есть я, – приосанился Чистяков. – Если будут вопросы – всегда обращайся. Запиши мой номер телефона, стучись в любое время. Звонить не всегда стоит, вдруг я на парах, а вот сообщение увижу и сразу отвечу, как только смогу.

В моей голове не укладывалась вся информация, которую он мне выложил, и вот эти простые достижения современной цивилизации. Когда-то я думала, что не могут в одном мире существовать алхимики и сотовые операторы, но реальность доказывала, что еще как могут. И сейчас я оказалась именно там, где вся моя жизнь перевернулась.

Глава 6

В первый день учебы я встала пораньше. Это было совсем не сложно. За годы проживания вчетвером в одной небольшой двушке я выработала свой режим с ранними подъемами, чтобы не ждать очереди в ванную и туалет. Алинка всегда тянула до последнего, поэтому собиралась впопыхах, когда я, уже спокойно попив чаю, обувалась и, не спеша, шла в школу.

Утро всегда было моим любимым временем суток. Толком не проснувшиеся люди не лезли с расспросами, можно было побыть наедине со своими мыслями. А зимой, когда ночь задерживалась на небе едва ли не до обеда, меня окружала еще и темнота.

Зимой морозец пощипывал щеки, а снег хрустел под ногами, пока я думала о своем, мечтала о том, как стану совсем взрослой и сниму собственную квартиру, где буду жить совершенно одна.

Весной и осенью меня сопровождал влажный ветерок, хруст тонкого льда, застывшего за ночь на лужах и запах прелой листвы.

На летних каникулах я просто любила встать пораньше, чтобы посмотреть, как просыпается природа, как небо меняет цвет от насыщенно-синего до серовато-розового, а затем голубого. Еще тогда становилось понятно, будет день ясным или пасмурным, сложится он удачно или принесет с собой неприятности.

Вот и сейчас я проснулась, тихо скользнула в общий санузел, быстро приняла душ, почистила зубы, собрала тонкие светло-русые волосы в гладкий хвост и улыбнулась себе в зеркало.

– С первым учебным днем, Златочка, – послала я себе воздушный поцелуй.

Соседки еще спали, когда я заварила себе кружечку бодрящего черного чая с кусочками тропических фруктов и вытащила из шкафчика упаковку мягких пряников.

День обещал быть солнечным и теплым, а мое настроение скакало от радостного волнения до томительного предвкушения. То чувство, которое бывало в детстве, когда утром первого января просыпаешься и бежишь к елке, чтобы узнать, что в этот раз принес Дед Мороз. И даже когда стало понятно, что подарки тайком выбирали, покупали и прятали до заветного дня родители, а вовсе не сказочный дед с посохом, ожидание чуда никуда не делось.

Оно делось позже, когда появилась Ольга Владимировна и Алинка, но это уже совсем другая история.

На сегодня в расписании стояло четыре пары. Первой, разумеется, физкультура. Когда же еще ставить занятия спортом, как ни с самого утра, чтобы потом вонять весь оставшийся день. Второй стояла история, третьей литература, а последняя меня заинтриговала – введение в теорию магии.

Я все еще не могла поверить, что нас на полном серьезе будут обучать колдовать. Почему-то мне казалось, что нас соберут, скажут, что пошутили, и отпустят готовиться к завтрашним семинарам.

Я спокойно допила чай, поздоровалась с заспанными соседками, которые не могли разобраться, кому первой идти в душ, собрала тетрадки и учебники и двинулась в сторону здания института.

В холле главного корпуса царила суматоха. Старшекурсники уже прибыли на место и заполонили собой все свободное пространство. Они радостно перекрикивались, обнимались, смеялись, хлопали друг друга по плечам, и я совсем потерялась в этой толпе. К счастью, меня быстро нашел Макс.

– Ты чего в такую рань тут?

– Нехорошо опаздывать с первого дня, – пожала плечами я. – На пробки вину не спихнешь, живем-то рядом. А сам-то почему уже здесь?

– Собрание кураторов, – коротко пояснил парень. – Нам поручили вас сегодня сопровождать – аудитории показывать. Что там первое? Физра? Пойдем, покажу тебе раздевалку.

– Она общая? – испугалась я.

Макс посмотрел на меня, как на дурочку.

– Нет конечно! Мужская и женская рядом, не заблудишься. Провожу до входа, а уж переоденешься как-нибудь без моей помощи.

Я смутилась. Действительно, вопрос был глупый. Даже у нас в школе раздевалки были раздельные, но двери из них выходили в общий коридор.

Первые три пары прошли удачно. На физре мы немного побегали по стадиону кампуса, размялись, и я даже заслужила похвалу от преподавателя за свою быструю реакцию и меткость. А вот с бегом вышло хуже – уже на первом круге ужасно закололо в боку, и мне пришлось перейти на шаг.

– Привет, – окликнула меня брюнетка, с которой я недавно обедала, даже не узнав ее имени. – Тяжело?

– Бок, – коротко пожаловалась я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.