Александр Кравцов
Бизнес как экспедиция

При написании книги не использовался искусственный интеллект

Сегодняшним и завтрашним героям и волшебницам посвящается

Вместо предисловия

Мы пока на вы. Приветствую, читатель!

Эта книга похожа на ветвистое дерево. Или даже сад из историй. Первое издание увидело свет в 2011 году, сейчас 2024-й. Какие-то ветки, кусты засохли или уже неактуальны. Другие, наоборот, из росточков выросли в целые стволы и дают плоды. А еще невероятно изменился мир. Да и мы в нем. Я решил, что это главная книга моей жизни. И я буду переиздавать ее каждый год. Слово «бизнес», вероятно, уйдет с обложки. Зачем нам лишние ограничения?

Процентов семь-десять содержания каждый раз будет новым.

Я вовсе не собираюсь вас, читатель, воспитывать или что-то доказывать. Думаю, еще книга немного похожа на поток талой воды. Он может промывать мозг или лечить раны. И в этом смысле она, вполне вероятно, полезна для здоровья. Главная же задача – пробудить надежду на настоящую жизнь. Добавлю, что в тексте хватает зашифрованных и не очень инструкций. Для будущих капитанов и управленцев. А на самом деле – для всех живых. Кто идет вперед, смотрит вокруг и верит, что самое лучшее – за ближайшим поворотом. Но что-то мы, читатель, заболтались. Пора трогаться в путь.

Истории из сундуков

Однажды я узнал, что скоро стану отцом. Подумал, дело серьезное, и прочитал несколько книг о воспитании и уходе за детьми. Пришел к выводу, что единственная работающая методика – это личный пример.

А что касается ухода, мне встретился бесценный совет доктора Спока – любите своего ребенка, а интуиция подскажет, что и как делать правильно.

Очевидно, что о людях и компаниях правильно судить не по их словам, а по следу, остающемуся за спиной. Все бренды, созданные нами за тридцать лет, продолжают лидировать в своих товарных категориях. Несмотря на то что некоторыми мы много лет не занимаемся.

Чуть позже, когда сыновей было уже несколько, я придумал, какое им оставить наследство: два несгораемых сундука с книгами и фильмами. Теми, что на меня повлияли или стали откровением. Это своеобразные кейсы – на каждый случай и на каждый период жизни. Одним из них, я надеюсь, станет и книга, которую вы держите в руках.

Истории, из которых она сложилась, прожиты на себе и подобны содержимому этих сундуков. А поскольку время нынче фрагментарно-скоротечное, они похожи на ролики из соцсетей – посмотрел, в нашем случае почитал три минуты, закрыл и пошел дальше.

Теперь о тех, кому адресована эта книга.

Я провел немало времени в беседах с именитыми бренд-мейкерами, пытавшимися доказать, что без формализованной целевой аудитории не бывает маркетинга. Вы наверняка слышали все эти: «возраст двадцать пять плюс, доход от ста пятидесяти тысяч в месяц, образование высшее» и т. д.

Для себя я решил, что мы можем быть интересны людям с несуррогатными жизненными ценностями. Тем, у кого мерцает живой огонек внутри. Мы назвали их героями и волшебницами.

Герои – это осознавшие себя пассионарные мужчины. Обычно они молоды независимо от возраста. Нам удалось обнаружить только одну неудовлетворенную потребность, которая их волнует: каждый день похож на предыдущий (правда, злые языки добавляют, что еще и каждая ночь). С волшебницами все проще. Это женщины, способные творить чудеса – было бы для кого. Их волнует низкий процент героев среди окружающих особей мужского пола.

«Экспедицию» часто путают с экстремалами и туристами, а мы просто строим среду, бизнес-проекты, поляны или плоты, объединяющие живых людей, пытающихся что-то менять к лучшему.

Предприниматели для меня – это люди, управляющие проектами. У одних есть опыт, другие только начинают. Я заранее прошу прощения у первых за изложение давно известных истин, а у вторых – за фрагменты текста, в которых непросто разобраться.

Теперь о том, как физически построена книга. Она состоит из нескольких частей.

Первая – о формировании меня как личности.

Вторая – методическая, о человеческом капитале, создании продуктов, маркетинге и ответственных инвестициях. Изначально эта часть задумывалась как учебник для предпринимателей.

Третья часть – лирический спектакль, похожий на беседу у ночного костра. Она завершает историю мою и компании до 2010 года.

Часть четвертая – о том, что произошло в следующие тринадцать лет. О личных стратегиях и общей правде. Об ограниченном дефолте и восстановлении сил. Если коротко – о том, как не сдаваться.

Пятая часть – о новейшей истории, начинающейся с ковида. И о том, как я вижу будущее свое, компании, России и планеты. Будущее, в котором мы с вами, возможно, встретимся.

По всему тексту вы увидите надписи с оранжевых футболок «Экспедиция». Они подобны елочным игрушкам в новогодней хвое. Огоньки историй похожи на гирлянды. А анекдоты и эпиграфы к главам облегчают понимание сказанного. Я надеюсь, что все эти штрихи-метафоры будут создавать и поддерживать в вас аутентичный настрой. Добро пожаловать в экспедицию по страницам книги! Первые ее фрагменты были написаны осенью 2005 года.

Сигнал дошел до мозга

Не раздобыть надежной славы, покуда кровь не пролилась.

Булат Окуджава

16 октября 2005 года у меня и еще четырех человек случился новый день рождения (уж не знаю, какой по счету). Мы занимались съемкой точек «Культурной навигации» примерно в трехстах километрах севернее Питера. Позади только что осталась деревня Верхние Мандроги – оазис русского гостеприимства, построен и находится на берегу реки Свирь одним из наших братьев по разуму Сергеем Эдидовичем Гутцайтом. Было воскресенье, вторая половина дня. Все было в порядке: исправный Land Cruiser, выспавшийся водитель, асфальтированная дорога. В тот год у нас было модно спать в багажнике, раскинув спальник по диагонали.

Я сладко дремал, как вдруг джип решил, что он – самолет, и полетел…

Он летел, вращаясь в воздухе, и периодически бился то крышей, то колесами о землю.

Еще толком не проснувшись, я сгруппировался в позе зародыша и крутился внутри багажника, как в центрифуге. Последний удар был самый страшный, и у меня мелькнула мысль, что, скорее всего, из экипажа в живых остался я один. Я вылез из багажника. Машина дымилась, начали открываться двери – по одному из машины вываливались люди. К нашему общему изумлению, все оказались живы и на первый взгляд почти здоровы. Стойки кабины не сложились, потому что крышу прикрывал большой сплошной багажник. Лобовое стекло было выбито, колеса разбортировались. Как ни странно, продолжала играть музыка.

Боковым взглядом я отметил, что Оксана Никоненко, самая первая сотрудница нашей компании, с которой мы трудимся уже шестнадцать лет, после нескольких шагов легла на землю. «Травма позвоночника», – подумал я. В багажнике нашлась пара бутылок настоек, час назад купленных в Мандрогах. Чтобы снять у группы психологический шок, я залил в рот каждому по стакану. Конечно, мы сразу позвонили в Москву, и оперативная спасательная группа уже мчалась в аэропорт. Конечно, были подняты на уши питерские врачи, друзья Василия Мозжухина, хирурга и нашего бессменного кинорежиссера. Конечно, из Москвы уже дозванивались до районного центра Подпорожье, откуда за нами должна была выехать скорая помощь.

В таких ситуациях важно, чтобы группа сохраняла бодрость духа, самообладание и могла здраво отнестись ко всему происходящему. И глядя на горизонтально лежащую на земле Никоненко, у которой, как мы тогда и думали, травма оказалась самой серьезной, я сделал следующее (эта история звучит в значительной части моих лекций и интервью, и Никоненко уже перестала сердиться, когда я ее рассказываю). Я расстегнул ей джинсы и сказал:

– Никоненко, смотри, я здесь буду сейчас мастурбировать. Если ты кончишь, это значит, что сигнал дошел до мозга. А как он может дойти до мозга мимо позвоночника? Следовательно, если это произойдет, твой позвоночник – целый.

Забавная картина: человек, десять минут назад сломавший позвоночник, лежит и ржет.

Через полчаса приехала скорая помощь, и мы потряслись по ухабистой дороге в районную больницу Подпорожья. На ресепшн сидел центнер женского рода, который, не скрывая презрения, спросил документы.

Меня слегка качало, я еще не знал, что у меня расплющены сосуды в шее, в копчике и середине спины, а несколько сломанных ребер и поврежденная рука – это были уже мелочи, которые не в счет. Я крепко сжал руку этой женщины и спросил:

– Ты клятву Гиппократа давала? А ну давай, быстро оказывай людям медицинскую помощь, а то мне придется тебя задушить.

Дальше все было, как обычно. Больница поделилась на две части: на тех, кто пытался нам помочь, и на тех, кто пытался с нами воевать. Через три часа пришел реанимобиль из Питера.

Не мемориал, но инструментарий

Несколькими днями позже я пытался уснуть на специально выпиленном для меня куске фанеры, занимавшем половину двуспальной кровати. И пришла мысль, что дорога может кончиться внезапно. А еще я подумал, что мне нужно писать хотя бы потому, что приходится много лежать. К тому же это неплохой инструмент личной психотерапии.

Я писал около двух месяцев и как-то раз обмолвился о моих трудах Сергею Ивановичу Макшанову. Он отреагировал так:

– Александр Павлович, если вы пишете инструментарий, то слава Богу, продолжайте. А если вы пишете «мемориал» – бросьте немедленно.

Я перечитал все написанное и пришел к выводу, что к «мемориалу» это все-таки ближе. И немедленно бросил. А когда несколько лет спустя мы работали над книгой, то сделали все, что было в наших силах, чтобы она стала инструментарием, обращенным в будущее.

И заканчивая, приведу один пример из нашей практики, который мог бы быть хеппи-эндом фильма про сломанный позвоночник.

Незадолго до аварии я упросил Оксану Никоненко взять на себя ответственность за первый и на тот момент единственный магазин «Экспедиция» в торгово-развлекательном центре. Он находился в московском «Рамсторе» на Шереметьевской. До этого у Оксаны был успешный опыт управления магазином-факторией при ресторане «Экспедиция», но там успех скорее был связан с веселой подвыпившей премиальной публикой, склонной к взаимным подаркам.

Оборот одного магазина в рамках компании был микроскопически мал. Но когда все сотрудники узнали о характере травмы (а Никоненко по жизни – всеобщая любимица), случилась на первый взгляд сверхъестественная штука. Мерчандайзинг, подбор и мотивация продавцов, ассортимент и логистика – в общем, все, из чего складывается успех розничной точки, подняли до небес коллективным трудом и энергией. Я в тот момент тоже еще лечился.

Звонит Никоненко и спрашивает: «Саша, у меня на трубке продавец из «Рамстора». Там мужик-покупатель случайно разбил керосиновую лампу. Продавец спрашивает, что делать». «Пусть скажет мужику: “К счастью!”» – отвечаю. Через день покупатель вернулся и купил корпоративных подарков на пару тысяч долларов. В общем, за два месяца выручка магазина выросла в десять раз.

Результаты в «Рамсторе» нас шокировали. И дали нам моральное право запустить лавину магазинов «Экспедиция», открывающихся по франчайзингу в торговых центрах. И Никоненко, и я выздоровели, а магазинов через год было уже около семидесяти.

Итак, разрешите представиться

Здравствуй, родное сердце.

Ка Па Дзонг

ЛЮБОПЫТНЫЕ ФАКТЫ ДЛЯ САМОГО СЕБЯ:

ПРИМЕРНО ТРИДЦАТЬ ЛЕТ ВЛАДЕЮ И РУКОВОЖУ КОМПАНИЕЙ «РУЯН» И БРЕНДОМ «ЭКСПЕДИЦИЯ». НИ РАЗУ НЕ РАЗОРЯЛСЯ И НИ РАЗУ НЕ СОБИРАЮСЬ.

– ОБЩИЙ ОБЪЕМ ПРОДАЖ ТОВАРОВ В РОЗНИЧНЫХ ЦЕНАХ ПОД СОЗДАННЫМИ НАМИ БРЕНДАМИ ПРЕВЫШАЕТ ТРИ МИЛЛИАРДА ДОЛЛАРОВ США.

– ПОСЕТИЛ БОЛЕЕ СЕМИДЕСЯТИ СТРАН. ОРГАНИЗОВАЛ ОДНУ КРУГОСВЕТКУ. СЕЙЧАС ДЕЛАЕМ ВТОРУЮ, ПО СТРАНАМ BRICS.

– У МЕНЯ ЧЕТЫРЕ СЫНА. НЕЗАКОННОРОЖДЕННЫХ ДЕТЕЙ НЕТ.

– БЛИЗКО ПОЗНАКОМИЛСЯ С БОЛЬШИМ КОЛИЧЕСТВОМ ЖЕНЩИН.

– ПОТРАТИЛ БОЛЬШЕ СТА ПЯТИДЕСЯТИ ТЫСЯЧ ЧАСОВ НА СОЗДАНИЕ НОВЫХ ТОВАРОВ.

– БОЛЬШЕ СТА ПЯТИДЕСЯТИ ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК ПРИСУТСТВОВАЛИ НА МОИХ ВЫСТУПЛЕНИЯХ ВЖИВУЮ.

– ЛИЧНО ПРОВЕЛ БОЛЬШЕ ДВАДЦАТИ ТЫСЯЧ СОБЕСЕДОВАНИЙ.

– В АНТАРКТИДЕ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ РАБОТАЕТ ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ, ЕДИНСТВЕННЫЙ НА КОНТИНЕНТЕ. Я ОДИН ИЗ ДВУХ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЕ ЕГО ПОСТРОИЛИ.

– ОКОЛО ТЫСЯЧИ РАЗ НОЧЕВАЛ У КОСТРА, А ЭТО ПРИМЕРНО ТРИ ГОДА.

– СЕЙЧАС ВЕШУ ПРИМЕРНО НА ДВАДЦАТЬ КИЛОГРАММОВ МЕНЬШЕ, ЧЕМ СРЕДНЕВЗВЕШЕННО ПОСЛЕДНИЕ ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ.

– ЕСЛИ СЛОЖИТЬ ВСЕ ВОДНЫЕ, ЗЕМНЫЕ И ВОЗДУШНЫЕ ДОРОГИ, БУДЕТ ПРИМЕРНО КАК ПЯТЬ РАЗ ДО ЛУНЫ И ОБРАТНО. ЕСТЬ К ЧЕМУ СТРЕМИТЬСЯ!

А вот что говорят товарищи

ГЕННАДИЙ КОНСТАНТИНОВ,

доктор физико-математических наук, профессор Высшей школы менеджмента, директор Центра корпоративного управления Национального исследовательского университета – Высшей школы экономики

«Александр Кравцов и его соратники из “Экспедиции” создают для нас возможность научиться играть на варгане, отведать шулюм из глухаря, принять участие в увлекательной экспедиции, купить оранжевый катамаран и самостоятельно выйти в океан, объединить усилия с необычными людьми и построить Руян-город. Они стремятся сотворить мир, в котором тепло, уютно, романтично и весело. Они немножко волшебники, и им нужны единомышленники, которые хотят превратить мечту в реальность. Вместе с тем группа “Экспедиция” – это серьезный и успешный бизнес».

СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ МАКШАНОВ,

управляющий ГК «Институт Тренинга – АРБ Про»

«Александр Павлович Кравцов не стал бы сам писать эту книгу. Причина ее появления – многофакторный запрос. Кравцов – очень живой, своеобычный и не суррогатный созидатель. Он намного больше книги.

Консервативная (не меньше) экспертная оценка созданного им и командой количества рабочих мест в России, на Украине, в Казахстане, Белоруссии, Китае, Латвии и других странах – семьдесят–восемьдесят тысяч, количество вовлеченных в созидательную деятельность предпринимателей – шесть-семь тысяч. Все созданные им национальные и мультинациональные бренды либо лидеры, либо входят в лидирующую группу.

Александр Павлович придумал и успешно реализует концепцию создания бизнеса на стыках рыночных ниш, группу технологий непрерывного поиска эффективных предпринимателей, концепции «магии управляемого хаоса» и сетевого-роевого ведения дел.

У меня есть полная уверенность в появлении новых удивительных и укрепляющих волю к будущему процветанию России дел под знаменами “Руяна” и “Экспедиции”».

МИХАИЛ БАБИН,

брат по разуму

«Вся бизнес-наука говорит о том, что нельзя, действуя так, как действует Кравцов, получить то, что он на самом деле получает. “Экспедиция” – это наглядное подтверждение того, что жизнь действительно может быть другой».

СЕРГЕЙ ЭДИДОВИЧ ГУТЦАЙТ,

учредитель и глава Холдинга «Гутцайт групп»

«Александр Кравцов относится к той редкой “породе” людей, которая не то что вымирает, а которая и раньше, и сейчас, и в будущем будет малочисленной. И как представитель этой “породы” он у некоторых вызывает то недоумение, то восторг, а иногда и непонимание и даже неприятие. Лично мне он интересен, во многом понятен, и проекты, рожденные им и его командой, служат для меня объектами внимания, изучения, а в чем-то и повторения».

ВАДИМ ЛОБОВ,

лидер университета «Синергия»

«“Экспедиция” – это больше чем компания. Это отдельный мир ярких и необычных людей. Они творят и охраняют свой мир. Иногда по производственной необходимости или в силу личных причин туда пускают чужеземцев. Но очень тщательно следят, чтобы они там не наследили. В “Экспедиции” очень сильная система ценностей и правил, которая является активом, позволяющим мобилизовать творческий потенциал сотрудников не методом кнута и пряника, а путем зажигания внутренней энергии на самореализацию, достижение целей, покорение высот, преодоление широт, переплывание глубин.

Мне кажется, что в “Экспедиции” работают люди, которым скучно просто жить в этом мире. Они собираются по данному ценностному признаку в структуру и совместно ищут границу, за которой лежит неизведанная земля. Сегодня таких территорий крайне мало, поэтому, когда космические путешествия станут более доступными, они купят корабль, покрасят его в оранжевый цвет и улетят куда-нибудь очень далеко от наших земных комплексов и ограничений».

СЕРГЕЙ ПЕРЕСЛЕГИН,

футуролог, писатель-публицист, преподаватель Московской высшей школы социальных и экономических наук при Академии народного хозяйства при Правительстве РФ

«“Имею скафандр – готов путешествовать!” – так называется одна из книг Р. Хайнлайна, представляющая исчерпывающий справочник по воспитанию мальчиков. В век постмодерна юношам важно не утратить мечту и не разменять волю. Книга – про это. “Экспедиция” – это сжатая пружина опыта, который был взят из прошлого, донесен до будущего и, разлохмаченный до неузнаваемости, вернулся к нам в “сегоднячко”. Гоняясь за грядущим, крупные мужчины из коллектива “Экспедиции” остались Мальчишами в том самом смысле слова, когда хочется отдать им салют и славу настоящих Первых».

ГРИГОРИЙ ДАНСКОЙ,

мэтр авторской песни

«В “Экспедиции” чувствуется благородное отчаяние…»

ЕВГЕНИЙ ЕГОРОВ,

один из самых разумных и успешных моих товарищей. Он капитан последней команды, проехавшей от Мурманска до Владивостока с 23 февраля по 8 марта. Привез нам на лед Байкала серебряную снежинку. Ее расплавили на капельки при создании Посольства воды. Однажды, когда мы на мужском плоту собирали обратную связь, Женя сказал про меня следующее:

«Кравцов часто видит то, чего больше никто не видит».

МАРК КУКУШКИН,

один из лучших в России коучей и модераторов.

Сначала мы подружились, а потом я потерял невинность. Попросил Марка провести со мной несколько личных сессий. И на первой он сказал следующее:

«У тебя, Саша, взгляд, как прожектор. Куда ни направишь – видишь свободную рыночную нишу. В большинстве случаев тебе некому эту нишу передать. Направь весь творческий запал и внимание на поиск и выращивание кадров».

МИХАИЛ ПЕТРОВИЧ ЩЕТИНИН

был великим педагогом.

Его ученики проходили за год программу средней школы и университета. Мне повезло дважды по три дня пообщаться лично. Поздним вечером мы вышли из кабинета с жарким камином под осенний дождь. На улице строился каменный трехэтажный дом. Работы велись на внешней стороне стены. Я практически онемел, когда понял, что строителям по десять-двенадцать лет, а прорабу – четырнадцать. Михаил Петрович посмотрел на меня и сказал:

«Александр, я полистал вашу книгу “Бизнес как Экспедиция”. И так и не понял. Ну зачем вам эти бабы?»

СЕРГЕЙ ЛАКОВСКИЙ,

создатель города молодежи BRICS под Ульяновском,

сказал, что я – «поживший Карлсон».

В завершение процитирую ВОЛОДЮ ЧЕКУРДУ. Он мой армейский друг и бывший соакционер «Руяна». А еще более чем за четверть века не пропустил ни одного моего зимнего мужского дня рождения. Он постоянно повторяет:

«Саша, тебе весь мир пытается отдаться по любви. А ты все время норовишь его изнасиловать!»

Не знаю. Может быть, просто привык все в жизни завоевывать своими стараниями.

Ну вот, читатель, для первого знакомства достаточно сказано. Выпьем чайку на дорожку и будем двигаться дальше. А с собой можем взять песенку. Например, эту – «Мокрые вокзалы, голубые поезда» Гриши Данского. Вы можете легко найти ее в интернете.

Часть I. Ориентация в пространстве

Глава 1. Кто мы и откуда?

Наша ладья называется «Руян» – так же, как остров в Балтийском море, который Пушкин по неосведомленности называл Буяном. Вряд ли он знал, что на этом сказочном острове можно побывать в действительности, как то и делала немецкая интеллигенция, приезжавшая за вдохновением в сосновые леса на остров Рюген. А название Руян гордо звучало в те времена, когда там стоял славящийся на всю Балтику славянский город Аркона – столица самой западной и самой мощной в то время славянской цивилизации. Руяне (так называли себя граждане государства) торговали по морю со всей Европой. Правда, в одном из застольных разговоров господин Никс, управляющий компанией «Salamander», как-то сказал мне, что вокруг острова славянские разбойники обычно грабили немецких купцов.

Бизнес-историю одноименной компании «Руян» мы начали писать 23 января 1995 года (забавно, что кампанией в старину называли еще и военное действие). А с 1996 года стали создавать бренды. Сначала в области средств от комаров («Раптор», «Mosquitall», «Gardex») и обувной косметики («Salton», «Твист», «Patisson»). Позже появились «Forester» – товары для пикника, элитное термобелье «Norveg» и в 2002 году – сначала маленькая, но от рождения совсем другая «Экспедиция». Все бренды (без исключения!), созданные компанией, стали лидерами на территории бывшего Советского Союза.

Молодая компания «Руян», не имеющая ресурсов и опыта, десять лет сражалась на рынке России и СНГ с американскими мультинационалами «Sara Lee» (бренд KIWI в обувной косметике № 1 в мире) и «SC Jonson» (бренды № 1 в мире:

«Rayd» – в производстве инсектицидов и «OFF!» – репеллентов). Каждая из этих компаний превосходила нас своими ресурсами в тысячи раз. Когда мы уходили в волшебный, где нет конкурентов, мир «Экспедиции», объем продаж на нашем рынке обоих американских гигантов был в несколько раз меньше.

Для тех, кому важны цифры, нужно добавить, что внутренней нормой доходности является ежегодное удвоение ликвидного капитала.

Было бы очень нескромно приписывать все эти достижения себе и своей команде. И уж точно было бы неразумным считать, что усилия тех, кто нас родил, воспитал, учил в школе и вузе, просто любил и верил в наше будущее, не имеют к нашим заслугам отношения. Поэтому, чтобы не ввести читателя в заблуждение, придется рассказывать с самого начала.

Музыка и мерзлота

Север – воля, надежда, земля без границ. Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья.

В. С. Высоцкий

Я родился на Крайнем Севере 18 января 1968 года. Забавно, что эта дата празднуется еще и как всемирный День зажигания маяка.

Мои предки по отцовской линии – волжские казаки, а по материнской – уральские крестьяне. Родители преподавали музыку в культпросветучилище в Салехарде. Отец – духовые инструменты, мама – фортепиано.

Город, в котором я родился, до революции назывался Обдорском, а с 1930-х годов – Салехардом, городом на мысу, в переводе с ненецкого. Мыс – Ангальским (видимо, там когда-то была стоянка ангелов). Он омывался Обью и ее притоком Полуем. Зимой играло сияние. В частности, оно, как гласит семейное предание, предшествовало и рождению старшего брата, Константина, и меня. Разница в возрасте между нами – четыре года.

Братья сразу сильно отличались друг от друга. Костя был худым и непоседливым очкариком, почти альбиносом. С полутора лет изрисовывал все, что попадалось на глаза, – стены, книги, мамины ноты. Я, напротив, был важный положительный бутуз, никому не доставлявший проблем. Когда у мамы в рабочие дни не хватало времени на домашние заботы, она поручала нянчиться со мной своим студенткам – ненкам, коренным уроженкам Севера. Но однажды ранней весной в пятилетнем возрасте ко мне пришла настоящая северная страсть.

К нам домой часто приходили гости. Мужики весело застольничали с отцом, нарезали строганину из нельмы, закусывали ей водочку. А как захорошеет – рассказывали и пересказывали захватывающие охотничьи истории. Может, тогда в меня и заложили любовь к настоящим историям, прожитым на себе. Когда становилось поздно, меня пытались отправить спать. Но я в свои три-пять лет прятался под столом, слушал и впитывал. С четырех стал проситься на весеннюю охоту. Но впервые взяли и дали ружье только в шесть.

Открытие охоты

С мыслями об охоте я засыпал и просыпался и вплоть до окончания школы был уверен, что стану только охотником-промысловиком. С семи лет у меня был доступ к оружию и патронам. Я один уходил в лес, зная, что, если заблужусь, никто не поможет. Писал охотничьи дневники, рисовал уток, различал их по голосам, чертил карты своих охотничьих угодий, давал название каждому озеру, каждой тропе, каждому повороту реки. Это было здорово. Я не хотел быть ни космонавтом, ни моряком. Мечтал, что, когда стану взрослым, наконец смогу охотиться, сколько захочу…

Охота – это особое время и пространство, своего рода сталкеровская зона, куда берут только мужчин, да и то не всех. Это побег из мира, возможность перестать быть тем, кем ты в нем стал, вернуться к первозданности, к началу времен.

Мне очень нравилось позднее осеннее время, когда на реках оставались только опытные рыбаки и охотники, которые жили по своим законам – очень простым, понятным и человечным. Неоказание помощи на реке невозможно было представить: мотор ли у тебя на лодке заглох, запчасть ли какая вышла из строя или бензин закончился – можно было запросто подъехать к любому рыбаку и взять в долг и запчасть, и бензин. Отсюда, с реки, во мне появилось деление мира не то чтобы «на своих и чужих», а скорее на себе подобных и других людей.

Думаю, тогда и закладывались первые камешки в фундамент будущей идеологии «Руяна».

Я и сейчас люблю бывать в тех местах, где когда-то устраивал себе экзамены на выносливость, плутал и порой обмораживал нос и щеки. Но теперь стреляю реже, приезжаю туда за покоем и тишиной: просто слушаю крик перелетных птиц. Они летят издалека, радостно кричат, и в эти минуты ты будто заново рождаешься. В какой-то момент огромная стая распадается на пары, и ее история заканчивается. Все это очень похоже на «Экспедицию», когда мы носимся по миру одной командой, а потом возвращаемся домой – и стая перестает существовать…

Через несколько лет после охоты у меня появилась вторая страсть – шахматы. В их стройном, логичном черно-белом мире я зависал подолгу, и в подростковом возрасте стал чемпионом Тюменской области.

Глава 2. Отец

Единственное, что отец может передать сыну, – это масштаб задачи.

Педагог Шалва Амонашвили

Самый важный человек

Давайте выпьем за наших родителей. Потому что все, что в нас есть хорошее, – это от них. А все плохое – от нас самих.

Традиционный тост на полянах «Экспедиции»

Самым важным авторитетом в жизни для меня был и остается отец. Несмотря на то что его уже много лет физически нет, мне нетрудно воссоздавать мысленно его образ и советоваться с ним в тяжелых ситуациях.

Павел Васильевич Кравцов был Педагогом с большой буквы. И для своих учеников он стал богом. Дело не в музыке, а в том, что и он видел в них богов. Мне кажется, что почти во всех отношениях я пошел дальше, чем отец. Я уверен, что он бы этим гордился. Но есть одна область, в которой отец для меня остается недосягаемым. Будучи выдающимся педагогом, он всегда видел, что выйдет из его подопечных. При этом он никогда не делил свои усилия пропорционально талантам учащихся. Всегда одинаково вкладывался во всех.

Много лет спустя, когда отца уже не было, я приезжал в город своего детства и встречался – зачастую случайно – с его учениками. Все они относились ко мне как к родному человеку, потому что я был сыном Павла Васильевича.

Больше всего мы общались, когда бывали вдвоем на охоте. Именно там у меня выработался важный навык: в любом состоянии – неважно, спал я или нет, независимо от того, сколько выпил, – ружье держал на предохранителе и никогда не направлял на человека, даже если оно было не заряжено.

Я могу вспомнить всего два-три случая, когда отец серьезно наказал меня. Причина всегда была одна – неосторожное обращение с оружием.

Кредит доверия как стартовый капитал

Начиная с шестилетнего возраста каждую весну и осень я был в лесу и не расставался с ружьем. Охота стала моим любимым увлечением, моим учителем. Вместе с оружием я получил и груз ответственности за то, что происходило со мной и с теми, кто был рядом.

Тогда же я научился сам планировать свои одиночные походы, быть осторожным и думать о том, как не заблудиться, ведь в тайге никто не найдет даже с вертолетами. С годами я понял, как мне повезло, что меня воспитали на доверии, что отец с самого начала сумел донести до меня простую истину: ты должен отвечать за свои поступки.

Я так никогда и не спросил у отца: что это было для него – отпускать меня, ребенка, одного в лес?

Конечно, не все было гладко. У индусов есть пословица

«Умные родители позволяют детям обжигаться».

Однажды я ушел с товарищами ловить рыбу, обещал вернуться вечером. По дороге было опасное место: там сплавляли лес, и надо было идти по бревнам. Некоторые гнилые могли провалиться – много людей в том месте утонуло, родители знали об этом и волновались за меня. А мне было лет одиннадцать, и мы решили остаться на рыбалке до утра.

Пришел домой в шесть. Родители не спали. Мне никто слова не сказал, никто не наказал, но для меня это было самое страшное. Если бы отругали, было бы легче…

Я уже много лет доверяю людям. Понятно, что иногда доверие оказывается обманутым. Детский охотничий опыт и последующая армейская и походная юность привели меня к следующему выводу: тот, кто предал тебя однажды, предаст и в будущем. Поэтому я, улыбаясь, говорю подчиненным, что выстрелить мне в спину можно, но только один раз.

Два отца и два сына. Дух и материя

Виталий Прокопьевич Мамеев работал учителем физкультуры. В том же училище искусств, где мой отец преподавал музыку. Они были товарищами и концептуальными оппонентами. Мамеев считал главным материальный базис. Дома, лодки, машины и в пределе деньги. Зимними вечерами он плел в спортзале рыболовные сети. Летом брал участки на реке, рыбачил, сдавал тонны рыбы на рыбоконсервный комбинат. Мой отец считал, что главное – это воспитание и образование. И свобода выбора ребенка заниматься тем, чем он увлекается. В семье Мамеевых детей было пятеро. С одним из них, Олегом, мы вместе ходили в детский сад, потом в параллельные классы. Но главное, что нас связало, – это страсть к охоте, которая пуще неволи.

Ровесники росли хоть и северными, но городскими мальчиками. А мы чистили ружья, заряжали патроны и при первой возможности улепетывали в лесотундру. На нас, конечно, сказывалась разница во взглядах отцов. Я много читал, играл в шахматы и частенько валял дурака. Олег летом помогал отцу на реке, а зимой – по их большому хозяйству.

Сейчас у него в Салехарде рыбопромысловая империя. А я по-прежнему в «Экспедиции» ставлю социальные эксперименты. Наших отцов уже нет в этом физическом мире. Но дискуссия между ними продолжается в наших делах. И, возможно, ее будут дальше вести дети и внуки. Хотя, если честно, идеальное и материальное – два крыла одной жизнеспособной птицы.

Мальчикам свойственно меряться пиписками. Маленьким – маленькими, большим – большими. Мы с Олегом иногда встречаемся. И в жизни, и на страницах этой книги. А пока будем двигаться дальше.

Русские народные сказки – сплошь экспедиции

Важным занятием в школе было чтение. Однажды в интервью журналу «Русский репортер» меня спросили, какие книги я читал в детстве. Мне очень нравился «Герой нашего времени» Лермонтова, «Поединок» Куприна. До сих пор помню:

«Если я попаду под поезд и мои внутренности смешаются с песком и намотаются на колеса, и в этот последний момент меня спросят злорадно:

“Что, и теперь жизнь прекрасна?” – я скажу с благодарным упоением: “Боже, как она прекрасна!”».

Если совсем про детство, то мне запомнилась книга «На волне знаменитых капитанов» – там были Гек Финн, Гулливер, Мюнхгаузен, Робинзон Крузо.

– Ну это герои в духе «Экспедиции», – сказала журналистка.

– Все детские герои в духе «Экспедиции», – ответил я. – Любая история, захватывающая дух, – это экспедиция. Русские народные сказки – сплошь экспедиции.

В Канаде живет человек-сокровище Ирина Мухина. На ее лекции я услышал забавную фразу: «Запад управляется законом, Восток – традицией. Россия управляется пословицами и поговорками». Я думаю, что наряду с этим наша родина управляется анекдотами.

В книге их будет много и с подтекстом. Первый вот такой.

Собирается купец в экспедицию в тридесятое царство и спрашивает у любимой младшей доченьки, что ей привезти.

– Привези мне, папенька, чудище заморское для сексуальных извращений и плотских утех.

– Да ты что, доченька! – всплеснул руками купец.

– Все с тобой понятно, папенька. Тогда будем двигаться длинным путем. Привези мне цветочек аленький.

Что ты спрятал, то пропало, что отдал – всегда с тобой

На Крайнем Севере в советское время была своя субкультура. Люди щедро делились добычей с друзьями, соседями, врачами, педагогами и просто знакомыми. Это считалось общепринятой нормой и было естественно. Думаю, себе оставляли примерно треть. Пара-тройка уток или рыбин, коробка конфет из ящика, что удалось купить, даже елки новогодние из леса – все включалось в естественный оборот без финансовых эквивалентов.

Я сначала думал, что это специфика жизни вдали от Большой земли. Уже в зрелом возрасте услышал историю. У товарища на Сейшелах есть туристическая рыболовная компания. Однажды он с сотрудниками-креолами поехал в супермаркет, а кошелек забыл в лодке. Спохватился, а они ему говорят: «Ничего страшного». И выносят из магазина пакеты с едой, пиво упаковками, блок сигарет.

Он спрашивает:

– У вас же нет денег?

– Конечно, нет, – отвечают креолы. – Помнишь, мы с туристами поймали большого голубого марлина на триста килограммов? Вы взяли немного на еду, а остальное мы раздали владельцу магазина, парикмахеру и всем остальным. Это на Сейшелах норма!

То есть в здоровой человеческой экосистеме делиться правильно, в идеале даже с превышением ожиданий. Это и радость, и инвестиция в будущее, и способ избавить себя от ненужных излишков. К обмену человеческим теплом и материальной энергией мы еще вернемся. А пока история, похожая на двояковыпуклую линзу. Про охотинспекцию и косторезное искусство.

Дело было поздней осенью. Мы с товарищем-подростком преследовали на моторной лодке ныряющую утку-подранка. Охотиться без разрешения на оружие (у подростков их не может быть) – это как ездить на машине без прав. А стрельба с подъезда запрещена и для взрослых. Неожиданно из-за поворота вылетели две скоростные лодки с охотинспекцией. Взяли нас в клещи, принудили остановиться и конфисковали у меня ружье. Это было все равно как потерять лицо для самурая.

Отец работал в училище искусств. Взял красивую работу – глухарь из бивня мамонта на роге лося. Пошел в инспекцию, отдал ее и принес ружье домой. Я бы не назвал это бартером. Скорее, обмен возможностями и способность договариваться. И, конечно, для меня это был урок взаимодействия с большими официальными системами. С тех пор мое оружие ни разу не конфисковывали.

Говорить на разных языках

Примерно тогда же я, сам того не подозревая, обнаружил в себе еще нечто важное: помимо умения охотиться и играть в шахматы – умение быть адекватным любой среде, быть в ней своим.

Попадая в круг охотников, я старался соответствовать тем, кто был в нем, оказываясь в кругу шахматистов в галстуках, я тоже был в галстуке. Попадая на улицу, общался с дворовыми мальчишками на их языке.

Я считаю, что это один из самых важных навыков. Находить общий язык и договариваться с пьяными оленеводами, трезвыми банкирами и, конечно, мужчин с женщинами. Если выбирать, чему учить детей, то этому в первую очередь. И, конечно, развивать договороспособность.

Крик поморника

Это было в 1984 году. Шли выпускные экзамены в школе, и я сдавал их в перерывах между охотой: если я получал на экзамене пятерку, мы с отцом уезжали в тундру и возвращались утром перед следующим экзаменом. Такая у нас была договоренность. И вот за два дня до последнего экзамена мы, будучи на охоте, вышли из лодки и построили скрадок на снеговине. Прошло несколько часов, отец пошел спать, а я стал свидетелем очень странного поведения птицы: чайка-поморник зависла прямо над моей головой и стала истошно кричать. Она висела долго, а потом села неподалеку на снег да так и осталась около скрадка до утра…

Когда мы вернулись в город, я рассказал об этом отцу, а он – ханту Гене Кольчину, с которым вместе работал в Клубе юных моряков. Тот посетовал, что мы ее не застрелили, поскольку такое поведение птицы – верная примета смерти.

Но я тогда не задумывался над приметами.

Мы вновь поехали на охоту, и когда должны были возвращаться в город, начался ураган. Мы пытались его переждать, но отец забеспокоился, что я не успею на экзамен, и решил переправиться через Обь, несмотря на непогоду. На расстоянии первых двухсот метров от берега, когда мы поняли, что рискуем, у нас еще была возможность вернуться, но тут, как назло, с носа лодки смыло якорь на веревке. И когда я с якорем оказался в лодке, встречать волну уже можно было только носом к ветру. В итоге нам ничего не оставалось, как переваливать через Обь. Где-то минут через двадцать мы поняли, что нам не выбраться из этой пучины, потому что волны были не просто большие, а гигантские. И наш опыт нахождения на воде не имел в той ситуации никакого значения. В том месте, где мы перебирались, ширина Нарангасской Оби в паводок была около четырех километров, и переваливать ее нужно было очень аккуратно, под маленьким углом к волне, которая идет на вас, иначе лодку просто перевернет. Не доходя до середины реки, я вдруг начал молиться, чего до этого никогда не делал. На мне и креста тогда не было, я крестился намного позже. И когда до берега оставалось метров триста-четыреста, я попытался вырвать у отца руль, чтобы направить лодку перпендикулярно берегу: если мы перевернемся, будет шанс доплыть. Но отец не среагировал, напротив, сжал руль еще сильнее… Когда мы, чудом спасшиеся, все-таки причалили к берегу, я выпрыгнул из лодки, упал на снег и стал кататься и визжать как щенок.

По возвращении в город мы еще больше уверовали в наше непростое спасение: оказалось, что из-за силы ветра в тот день на Оби утонули две лодки и не ходили даже корабли.

Судить не мне

Отца не стало из-за халатности тюменского хирурга, забывшего за несколько лет до этого тампон в грудной клетке. Я спокойно и холодно размышлял над тем, как покончу с врачом, убившим моего отца. Причем я был уверен, что о природе этого преступления никто не узнает и что тот врач заслуживает кары. Но спустя несколько дней, немного остыв, я подумал, что негоже человеку решать судьбу другого. Бог сам его накажет.

В скором времени, пообщавшись с докторами, я узнал, что тампоны и инструменты забывают не хирурги, а их ассистенты, в обязанности которых входит пересчитывать все, что используется при операции. Так что ошибка, стоившая моему отцу жизни, скорее всего, была сделана не хирургом, а его помощниками…

Совершенно сознательно крестился

Дело было так. Под Новый год повез в подарок бабушке на Урал японский телевизор. Поезд, ночь, со мной в купе собака колли и женщина. У женщины началось мощное кровотечение. Мобильной связи в середине 90-х еще не было. До ближайшей остановки в Ярославле еще два часа. Ну сорвешь стоп-кран, встанет паровоз в лесу, медицинской помощи не добавится.

И тогда я решил, что, если спасу женщину, не потеряю собаку и еще телевизор уцелеет – точно покрещусь!

Не помню, что и как я делал на перроне в Ярославле, где остановка была две минуты. Но все удалось.

Через несколько дней я добрался до Камышлова в Свердловской области. В тот же день пошел в храм и принял крещение.

Стрелка личного компаса

На острове Тенерифе есть Посольство дельфинов. Его открыли Николь и Александр Гратовски, серьезные антропологи и путешественники. О фестивале «Дельфинство» я еще расскажу. А сейчас об одной важной и интересной практике, что там приключилась.

Ранним утром мы поднялись в кратер полуразрушенного вулкана. Нас было около тридцати человек, примерно половина русские. Каждый следовал инструкции. Взять с собой пять камней, пять листков бумаги и маркер. В кальдере было ветрено, поэтому инструкции говорились в электрический мегафон. Внизу под нами облака покрывали океан. Ветер с него принес мне обрывок из старой сказки Андрея Земского. Вот он:

– А что за команда была на этом Корабле? – спросил мальчик.

– Там были моряки, которые верили в Сказку и знали, что Остров не может быть Островом без нее. Этот Корабль и был Сказкой. На нем хранилась вещь, которая соединяла Корабль с Островом. Это был необычный Компас… Если он находился на Корабле, его стрелка всегда указывала на Остров. А если Компас был на Острове, стрелка указывала на Корабль.

– А если Компас был не на Корабле и не на Острове? – спросил мальчик. – Если человек с Компасом плыл в лодке по морю и не знал, где Остров и где Корабль?

– Тогда Компас указывал то, к чему человек стремился, куда хотел попасть – на Остров или на Корабль. К своему дому или к Сказке. Видишь ли, вся команда Корабля состояла из хранителей Компаса. Компас переходил из рук в руки, сам выбирая того человека в команде, который мог стать его Хранителем. Как вдохновение приходит к художнику, чтобы тот написал картину. Понимаешь?

Итак, мы разошлись по каменистому плоскогорью внутри древнего кратера. Каждый наедине с собой. Но, как обычно, удерживая боковым зрением окружающих. И стали слушать инструкции.

Почувствуйте, где вы в ваш обычный будничный день. Найдите на территории это место и придавите там камнем листочек с цифрой один. А теперь вспомните самый-самый счастливый день в вашем прошлом. Почувствуйте и найдите это место. Придавите там камнем лист два. Эти две и последующие три точки должны быть в прямой видимости друг от друга.

Теперь почувствуйте и найдите точку, где находится ваш вероятный завтрашний день. Пойдите туда и придавите камнем лист номер три.

Вспомните самый черный день в вашей жизни. В который никогда не хочется попасть снова. Найдите это место. Там будет точка четыре.

А теперь остался последний листок и камень. Почувствуйте и найдите точку полного будущего счастья. Даже если это не точка, а направление. Камень должен придавить листочек на этой траектории. Нашли? Хорошо.

Теперь посмотрите, как выглядит на местности ваша личная карта. Главное, что она теперь есть. Как ее интерпретировать – это ваше дело. Два момента, на которые стоит обратить внимание. Первый. Насколько направление из сегодняшнего будничного дня в завтрашний ведет вас в направлении счастья. И второй. Если сегодняшний день на линии из счастливого вчера в наилучшее завтра – возможно, вы на правильном пути.

Упражнение заняло примерно полчаса. Я стоял и рассматривал свою личную карту жизни. Ветер разогнал облачность, и внизу открылся великий и спокойный океан. Когда компас есть, чувствуешь себя увереннее.

Глава 3. Адекватность большим системам

Трудно быть Степашкой среди хрюш.

Надпись на футболке «Экспедиция»

Все живое ограничено в размерах. Компания, населенный пункт, сельскохозяйственное производство, далее по списку. Ключевую роль там играет человек. Как субъект, принимающий решения. В идеале разумный и идейный. В больших системах, например корпоративных, человек таким субъектом уже не является, система сама субъект и живет в своих интересах и по своим правилам. Часто вступая в конфликт с другими большими системами. Тогда они становятся похожими на паучков в банке. Тем не менее жизнь не останавливается. Живое остается адекватным и быстро адаптируется.

Хоть к ковидному мракобесию, хоть к попыткам цифрового фашизма.

Однажды я познакомился с польским экстремалом Яцеком Палкевичем. У него есть книга про выживание в городе. Главная мысль там такая. Если на тебя с неба падает бочка с дерьмом, самое разумное – отойти в сторону.

Я предлагаю не тратить время и силы на борьбу со злыми неживыми системами. У них свои интересы и разборки. А у живых людей и без того хлопот хватает. Важно быть незаметными и малоуязвимыми. Смотрите, какое красивое слово – «творяне»! Вот и давайте творить. Строить солидную экономику, создавать кооперативы и альтернативные валюты. Наращивать социальный капитал. Обмениваться радостью, энергией, товарами и услугами. Рожать детей, наконец!

Пауки в банке будут продолжать есть друг друга. И сражаться за кусок мертвечины пожирнее. Нас ситуативно тоже могут погрызть. Особенно, если ничего не делать. Так что остаемся адекватными и не теряем нюх. А пока анекдот к месту.

Издал Лев закон, что всем зверям в лесу запрещается бухать. Под страхом смерти, естественно. Идет на следующий день, смотрит, а заяц пьяный. Взял его за уши, поднял и говорит: «Последний раз, Косой, прощаю».

На следующий день идет, а заяц пьянее прежнего. Мало того – валяется в луже, один нос торчит. Наклонился Лев, поднял опять зайца и говорит грозно:

– Ну, Косой, прощайся с жизнью. А заяц такой:

– И-ик… Ты сам-то, царь, свои законы читаешь? Что там написано? Всем зверям! Что ты до меня, до рыбы, докопался?!

Ну и в завершение историю про эпиграф к этой главе. Приходит как-то в VIP-зал ресторана «Экспедиция» Сергей Степашин, руководитель Счетной палаты РФ. Не один, а с сопровождающими товарищами. А я за пару дней до этого утвердил надпись на оранжевой футболке «Трудно быть Степашкой среди хрюш». И зуд такой – пошутить. «Давайте, – говорю, – Сергею Вадимовичу эту футболку подарим. Он точно интеллектуал, а значит, с чувством юмора. Должен оценить!» Сказано – сделано. Подарили, оценил, думаю, и впредь будет приходить. А мы двигаемся дальше по тексту.

О регулярной армии, партизанах и диверсионных группах

Шел апрель 2020 года. Локдаун крепчал, абсурд набирал градус. Про вирус и будущее было абсолютно неясно.

Агрессивная пропаганда крепла, местами до маразма. Краснодарский край особо отличился. Всех приезжих при контакте с полицией принудительно закрывали на двухнедельный карантин. Так вышло, что в одной из кубанских станиц у бабушки с дедушкой застряли мои младшие сыновья. Прошел месяц. Мы боролись в Москве за живучесть бизнес-судна «Экспедиция». И товарищам совсем не понравилась моя идея проведать детей. Все регионы пропускали машины нормально, но проехать в станицу мимо всех постов полиции Краснодарского края было невозможно.

Иногда надо ехать просто потому, что надо. Ранней ночью оранжевый внедорожник с большим логотипом на борту и верным Като за рулем взял курс на юг. В штабе гонки «Экспедиция-Трофи. Мурманск – Владивосток» мы много лет придумывали изощренные навигационные задания. Теперь это выглядело учениями. Конечно, у нас были заготовлены документы, что мы едем транзитом в Крым. И телефоны лиц, принимающих решения в Краснодарском крае. Но большие системы одинаковы во всем мире, и мы очковали не на шутку. В ныне запрещенных соцсетях я повесил посты про поездку, и там поднялся гам. Самым экзотическим комментом стал вот этот: «Человек, в ресторане которого бывает президент РФ, не имеет права…» Около полусотни тут же отписались, чуть больше добавились в друзья.

Мы проложили наиболее безопасный маршрут по степям и бездорожью. Это удлинило его на пару сотен километров и примерно шесть часов. Но он все равно проходил через несколько станиц. Вот этим-то ощущением я и хочу поделиться.

С потушенными фарами подкрадываешься к окраине села… Переглядываешься с товарищем и решаешь, что безопаснее объехать степью.

Дети обрадовались мне, планшету и конфетам. Этот текст написан за пару лет до начала СВО. Сейчас, конечно, все гораздо серьезнее.

Мир устроен просто: или ты стволовая клетка, или раковая

Однажды Вадим Лобов привел в домик на крыше ресторана «Экспедиция» двух интересных людей. Одного я знаю давно. Второй представился Валерием. Он оказался крупнейшим в мире поставщиком оборудования для майнинга, да еще и веганом. Я раньше не знал, что веганы отличаются от вегетарианцев тем, что не едят вообще ничего животного происхождения.

У Валерия в мире семнадцать офисов, в Грузии он крупнейший потребитель электроэнергии. Живет в самолете между своими офисами в разных странах. Видимо, на высоте веганам хорошо думается. И Валерий легко поделился видением про критические инфраструктуры для будущего человечества.

Первая – воспитание и образование. Вторая – еда и вода.

Третья – здоровье и правильная медицина.

Потом я немало размышлял про этот разговор. Действительно, надо не просто чистить океан от пластика. А воспитывать детей так, чтобы они не бросали в море бутылки (кроме стеклянных с письмами).

Еды хватит всем, если прекратить воевать. А вода – самое драгоценное, что у нас есть. Мы из нее состоим. И к тому же она хранит и переносит информацию. Больницы надо переименовать в здравницы. Жить на высоких вибрациях и в положительном настрое.

Разговор в домике постепенно перетек с крипты на будущее человечества и на устройство Вселенной вообще. Огонь помогал беседе. В какой-то момент Вадим ушел, и мы остались вдвоем. Наступило время кайрос.

С точки зрения Валерия, Бог – энергия после большого взрыва, которая стала масштабироваться. Сначала галактиками и планетами, потом людьми и религиями. Общность при этом сохраняется через любовь и информационные вибрации. Все двухсторонне – отдаешь и забираешь, как стволовые клетки. Или просто забираешь, как раковые, если отключаешься от канала. Пока не выжжешь все вокруг, метастазы доедят остатки. Очень похоже на сегодняшнюю цивилизацию, за последние пятьдесят лет уничтожившую половину живых видов на земле. Но корпорации продолжают укрупняться (жиреть), а сверхбогатые – богатеть, поскольку другой парадигмы нет. К счастью, есть живые, не разъединенные дьяволом с потоком, они склонны к общности и хотят изменить парадигму.

Мы еще поговорили о том, что человечеству для спасательных работ нужны три инфраструктуры: образования, питания и здравоохранения, а связывают их культура и искусство. Гость ушел. Я еще полюбовался огнем и направился к выходу из ресторана. Посмотрел на лица официантов в зале и девчонок на ресепшен. Подумалось, что люди в организации подобны клеткам в организме. Кто-то больше отдает и похож на стволовые, кто-то в основном забирает и стремится к раковым. А кто-то пока еще не определился.

Мне нравится смотреть на свою жизнь, как на многосерийный фильм. Он начался задолго до физического рождения и закончится не сразу после физического ухода. Мы продолжаемся в детях, делах и доброй памяти. В этом сериале я играю разные роли. Режиссер, иногда сценарист. Безусловно, главный актер. А сейчас вот монтирую фильм этой книги. И ты, мой читатель, безусловно, соавтор. Как говаривал Абдулла из фильма «Белое солнце пустыни», дорога легче, когда встретится добрый попутчик.

Глава 4. Инициация

Когда знаешь, что можешь всё

В июле 2009 года большой оранжевый плот «Экспедиция» впервые пришвартовался к берегу на озере Селигер.

На известном молодежном форуме мы отбирали себе новое пополнение. Я читал лекции сам и вместе с братьями по разуму – лучшими российскими предпринимателями, приехавшими на плот по моему приглашению. Поскольку в лагере было около восьми тысяч человек, нам приходилось конкурировать за аудиторию как с другими лекторами, так и с политиками, то и дело прилетавшими из Москвы на вертолетах. Единственным, по мнению участников форума, преподавателем, чьи лекции по интересу не уступали нашим, был Евгений Евгеньевич Соколов, по-военному подтянутый мужчина с цепким взглядом опытного силовика. Мы познакомились ближе к концу смены.

Было жарко. Соколов, не снимая афганской панамы, устало опустился в комфортабельное кресло под тентом, натянутым на плоту. И, посмотрев мне в глаза, спросил: «А когда ты понял, что можешь все?»

Нельзя сказать, что такого вопроса я раньше не слышал. Скорее, не слышал в такой формулировке. Я задумался… В памяти всплыло несколько сложных проектов-эпизодов, постепенно цементировавших веру в себя. До того, как занялся бизнесом, большая их часть была связана с организацией походов, которыми я увлекся в институте после службы в армии. Неожиданно мне вспомнился не связанный с туризмом проект, о котором я Соколову и рассказал.

Границы Кавказа в Юрское время

Искушение сдаться будет особенно сильным за полшага до победы.

Китайская поговорка

Шла студенческая геологическая практика на Кавказе. К ее окончанию каждый студент должен был защитить доклад. Темы обычно были несложные и неяркие. Вроде «Описание нижнемелового обнажения на реке Подкумок». Моим руководителем был потомок великого ученого и богослова, экстравагантный профессор Павел Флоренский. Он ходил на практике только босиком и бросался в маршрутах камнями-образцами в студенток. Потому что те плохо заворачивали в промасленную бумагу эти камни для будущего изучения в Москве. Я попросил у Флоренского тему помасштабнее и поинтереснее. С самооценкой было уже все в порядке, да и выпендриться хотелось. «Границы Кавказа в Юрское время, – улыбнулся профессор. – Такое и взрослым ученым не по зубам». Почему не по зубам, я понял чуть позже. Дело в том, что по одним признакам, например гидрогеологическим, границы проходили севернее. И этой точки зрения придерживались одни члены научной комиссии. А по другим, например по карте разломов, – южнее. И у этой теории были свои сторонники. Между собой они старались не ссориться. А вот студента завалили бы любого. Ситуация казалась безвыходной. Причем чем дальше к защите, тем безнадежнее. Флоренский отморозился, сказав, что «политика не его стезя». Я был близок к отчаянию. Про то, что «и-и» всегда сильнее «или-или», я тогда еще ничего не слышал. На дворе был конец восьмидесятых, стареющая коммунистическая партия удерживала власть, и это пригодилось.

В ночь перед защитой я склеил несколько ватманов. Нарисовал горную цепь Кавказа в разрезе. Наверху – грузина в кепке-«аэродроме», с шашлыками, барана и орла. Ниже – контуры геологического времени и линии всех потенциальных границ по разным теориям. Вышел на сцену, встал перед ватманом и сказал следующее: «Исходя из названия доклада, у меня нет надежды на успех. Если я скажу, что граница левее, меня разорвут те, кто сидит справа, и наоборот. Не сдаваться мне позволяет знание марксистско-ленинской философии, закона о диалектике и переходе из количества в качество. Опираясь на нее, я утверждаю, что граница Кавказа была не тонкой линией на карте, а широкой полосой, которая начиналась вот здесь по гидрогеологии и заканчивалась вот здесь по разломам». Спорить с партией тогда было не принято. Меня наградили аплодисментами за находчивость.

Доклад занял первое место на практике. А я приблизился к пониманию, что не «или граница здесь, или здесь», а «и здесь, и здесь». Просто разные края границы.

Охота на мамонта и первый бартер

На четвертом курсе я женился. Поэтому считал себя обязанным приносить финансового «мамонта» к семейному очагу. С ними на тот момент в стране было негусто. Вокруг уже бродили охотники в кожаных куртках и красных пиджаках.

Однажды на самой популярной телепередаче Влад Листьев объявил конкурс кроссвордов. Время на поиск ответов – неделя. Главный приз – пятьдесят тысяч рублей. Ровно пятьсот сторублевых месячных стипендий. Мамонт-гигант!

Сумма казалась огромной не только студентам. На заводах и шахтах месяцами задерживали зарплаты, страна трещала по швам. Все хотели денег.

В то время программы телекомпании «ВИД» были в фокусе общенародного внимания, реклама конкурса бесперебойно тиражировалась Первым каналом. Начался ажиотаж.

Вопросы были, мягко говоря, непростые. Например, нужно было назвать автора памятника на центральной площади какого-то башкирского поселка, названия которого и на карте днем с огнем не отыскать.

Поскольку об интернете никто еще и слыхом не слыхивал, желающие отгадать кроссворд кинулись в библиотеки. Прикинув все «за» и «против», я понял, что в одиночку за неделю справиться невозможно. Я нашел пятерых единомышленников, объявил о том, как поделим прибыль, и мы начали искать нужную информацию.

Аврал перед очередной сессией – тихий час в детском саду по сравнению с тем режимом, в котором мы жили следующие семь дней и ночей. Перемещение по библиотекам и архивам происходило с сумасшедшей скоростью. Мы почти не спали, глаза слезились от напряжения и книжной пыли…

За день до финала у нас было всего пять неразгаданных слов. В пустые клетки надо было вписать фамилии неких Юриев – малоизвестных деятелей науки и культуры.

Весь день я провел в библиотеке Политехнического музея. Вырвать из забвения времени удалось лишь одну фамилию из пяти.

Я стоял на крыльце, вглядывался в надвигающийся сумрак и курил папиросы «Беломорканал». Мимо меня, бородатого, осунувшегося, в видавшей виды штормовке, проходили толпы людей. И вдруг случился инсайт (это первый опыт использования принципа «все уже есть», столь важного сегодня в нашей компании). Если сотни и тысячи людей в Москве занимаются поисками тех же ответов, что и я, нужно просто обменяться найденной информацией!

Не прошло и часа, как четыре недостающих слова были мне известны. Я выменял их на слова, разгаданные мной и моими товарищами.

В общежитие я возвращался абсолютно счастливым.

Дело было за малым – получить деньги. Мы перечитали правила и обнаружили, что если претендентов на премию будет несколько, победителя определит жребий. По теории вероятности чем больше «своих» в качестве участников розыгрыша окажутся на «Поле чудес» – тем больше шансов победить. Мы провели день, отправляя ответы от себя и своих друзей. В итоге со всей России на конкурс попало только восемь человек. Три приглашения приехать в Останкино получили «свои».

До этого мы решили, что уважаем своих соперников. И те, кто попал на передачу, сделали Листьеву предложение: человек, на которого покажет барабанная стрелка, получает пятнадцать тысяч рублей, остальным семерым достанется по пять тысяч. Листьев согласился.

Мой друг уходил из студии, унося пятнадцать тысяч рублей. Каждый из пятерых студентов, участвовавших в проекте, получил на руки сумму, превышавшую суммарную стипендию за три года.

Тогда я и понял, что если смог сделать это – значит, я могу все.

Меня часто спрашивают, какой был самый первый бизнес. Думаю, что правильнее говорить о проектах. Особенно, если они оставляют долгие всходы. Хочется рассказать именно об этом.

Как появился дом из деревьев

Товарища звали Петрович. Мы вместе учились на геологов и ходили в походы. Стояло последнее студенческое лето после четвертого курса. Денег не хватало, и мы решили подзаработать помощниками бурильщиков на Севере. Дорога поездом была долгая, а фантазия – неуемная.

«Слушай, – говорю, – Петрович, на фиг нам, таким умным, эти тяжеленные трубы на буровой таскать. Давай пойдем охотиться на ондатру, как ее добывать – понятно. Мех выделаем, покрасим, сошьем шапки и продадим в Москве. Я слышал, что они идут, как норковые, по полторы тысячи за шапку. И выгоднее, и веселее, чем в пролетариат записываться».

Петрович согласился. Мы добрались до Салехарда, взяли мои охотничьи ружья. Разжились у отца Олега Мамеева капканами, вскопав ему огород. Тогда еще даже слова «бартер» в стране не было. И на раскладной железной лодочке отправились вверх по реке Полуй. Там я знал дорогу на речку Понне-Посл, район, где в изобилии водилась ондатра.

Мы охотились примерно две недели. Добывать пушнину я умел. А вот снимать шкурки пришлось научиться. Ели уток и рыбу. По ночам нам снились обнаженные женщины. Что неудивительно, когда тебе чуть за двадцать. Но однажды сентябрьским вечером налетел страшный ураган. Палатку разорвало в клочья. Молнии били по периметру лагеря. Мы даже отползли от высокого места с деревьями в траву.

Наутро ветер был такой силы, что на нем можно было лежать. Попытки разжечь костер и вскипятить чай были тщетны, пламя прижимало ветром к земле. Тогда я выкопал и выломал тяжеленный корень. Положил его вдоль костра и в тени от ветра разжег огонь. Незадолго до поездки Петрович женился. И невеста подарила ему на свадьбу красные вьетнамские кеды. Он положил их сушиться рядом с дымящейся корягой. Мы выпили чай, переправились на лодочке через речку, вытащили ее далеко на берег и пошли проверять капканы. Но добычи не было, да и везения тоже. Лодку сдуло с земли в речку, она перевернулась и утонула. Мы в одежде и с ружьями по ледяной воде переплыли в лагерь. Иногда маленькое дополнительное несчастье в общей череде неудач может лишить человека разума. Ураганный ветер, пока нас не было, развернул горящую корягу на красные свадебные кеды. И они сгорели.

Петрович бросил ружье и упал на четвереньки. Сначала он начал биться головой о землю, а потом завыл. Когда не знаешь, что делать – делай что-нибудь. Я взял топор, ружье и ушел в лес от греха подальше. Поразмыслил. И решил вырубить много осиновых кольев и тальниковых веток. Чтобы соорудить из них частокол, переплести, починить палатку и поставить внутри убежища.

Шапки мы все-таки сшили и продали. Самым трудным оказалось покрасить мех. Выручка вдвое превысила заработок помощника бурильщика. А то, что надо считать расходы, мы еще не знали.

Через пару лет я уже в одиночку отправился на Понне-Посл на охоту. И обнаружил, что у меня растет там круглый дом. Колья, что окружали палатку, пустили и корни, и ветви.

«Лужа» – стартовая бизнес-школа

Полгода спустя я и мои товарищи окончили институт, после чего мы должны были поехать на Север искать нефть и газ в качестве геологов и геофизиков. Но в 1992 году оказалось, что большая часть экспедиций прекратила свое существование. Нельзя сказать, что нам некуда было податься. Мы могли поехать работать и за границу. К нам пришло осознание того, что наша Родина не очень достойным образом обошлась с нашими бабушками и дедушками, кинула наших родителей, и если мы не создадим мир вокруг себя своими руками, то, скорее всего, она так же обойдется с нами. И мы решили попробовать себя в бизнесе.

Первой бизнес-школой в России стал рынок Лужники. Пройдясь по торговым рядам, мы заметили, что все торгуют пуховиками. Мы никогда не страдали низкой самооценкой и не пытались торговать тем же, чем все. И тогда была впервые испытана методика стыков ниш, авторство которой мне упрямо приписывают в бизнес-тусовках. Мы монополизировали торговлю детскими пуховиками и достаточно быстро заработали первые пятнадцать тысяч долларов. Следующим шагом стало осознание бесперспективности самостоятельной торговли на рынке. В 1992 году коммерсанты друг другу не доверяли, время было непростое. Тогда через рынок ежедневно проходило двести пятьдесят тысяч человек: врачи, крестьяне, академики с клетчатыми сумками. Я любил постоять на постаменте памятника Ленину. Лица, лица, лица… Интеллигенты, тетки, бандиты… Спины, спины, спины… Люди шли четыре часа от метро к рынку, потом четыре часа обратно. Стоял и чувствовал такую беду в воздухе, такое страдание и одновременно с ними такую мощь!..

Я решил, что на самом деле люди хотят быть честными. И что им можно доверять так же, как в детстве мне доверял отец. После этого убедил своего товарища (компаньона), что я похожу два-три дня по рынку, посмотрю в глаза торговцам, и тем, кому поверю, мы предложим товар на реализацию. Тогда не было мобильных телефонов и постоянных абонементов на рынке, но нас не обманул ни один человек. Оборот вырос на порядок. Через три года была зарегистрирована компания «Руян».

Часть II. Методическое пособие будущему капитану

Начнем с поэтичного анекдота про отношения лидера и его команды.

– Скажите, вы в гномиков верите?

– Нет.

– А они в вас верят. Не подведите их, пожалуйста.

Глава 5. Найти капитана

Полная личная ответственность за экипаж самолета, судна или автомобильную команду в гонке лежит на капитане. А за успех бизнес-проекта – на руководителе рабочей группы. Вопрос, где их брать или как их выращивать, всегда сверхсложный и сверхважный.

Штучный товар серийно не делают. Одно знаю точно: эти люди в природе есть, что уже внушает оптимизм.

Как-то раз моего товарища старый рыбак учил ловить щуку. «Все просто, – говорит, – триста раз забросил спиннинг – щучка твоя. Если забросил восемьдесят раз и не взяла – ничего страшного. Осталось еще двести двадцать попыток». Когда охотишься на такую крупную рыбу, фальшивые или мелкие приманки не срабатывают. Нужно вызвать сначала любопытство, затем интерес, а уже потом завоевать симпатию. Я провел десятки тысяч собеседований и, конечно, много раз ошибался в людях. Это не страшно (плохо, если ошибаешься больше чем в двадцати процентах случаев), но советую проводить собеседование вдвоем-втроем, особенно если есть сомнения в своей способности чувствовать людей.

Штатное плавание и шторм

По-другому сказать, управление в мирное и военное время. Это два базовых обычных состояния. Хотя иногда между ними бывает одна или две секунды.

Начнем с личного позиционирования. Вы – или капитан, или член поддерживающей его команды. В жизни однозначных рецептов нет. Слушайте себя, голос своего предназначения, обратную связь окружающих. В хорошей команде, и особенно в хороших командах будущего, роли могут меняться. Руководителем лучше быть тому, кто лучше всех обыгрывает неопределенность на данном этапе. Например, у кого-то в группе серьезная медицинская травма. И быстро нужен врач или логистика в больницу. Тогда командует тот, кто быстрее с меньшим риском справится с задачей. В общем и целом можно сказать так. Чем меньше видно лидера в штатной ситуации, тем лучше. Чем больше в ней коллективного разума и самоуправления, тем лучше. И наоборот. В нештатной ситуации капитана должно быть видно. И голос его должен быть слышен. Про управление во время шторма мы в книге еще поговорим. А пока посмотрите, какая классная цитата: «Генералы бегать не должны. В мирное время это смешно. А в военное – приводит к панике».

Не играем в демократию

Понятно, что первое, чему надо научиться, – не играть со своей группой в демократию. Это непросто, потому что людей, которые близки и опытны, вовсе не хочется администрировать. Идеальной является ситуация, когда группа безусловно готова принять любое решение первого лица, каким бы парадоксальным и странным оно ни казалось.

Очень хорошо по этому поводу высказалась Оксана Капустина – наш бывший топ-менеджер и акционер «Руяна», один из создателей бренда «Экспедиция»: «Давайте будем безоговорочно поддерживать Кравцова. Он может быть прав, может быть и неправ. Но, если мы его не будем поддерживать, он не сможет принимать решения. И тогда нам как команде точно конец».

Вот иллюстрация.

Однажды мы готовили группу, которая должна была проложить трассу «Москва – Владивосток». В то время между Читой и Хабаровском было неспокойно во всех отношениях, и мы тренировались между Москвой и Петербургом.

У нас было два свежевыкрашенных оранжевых джипа и шесть человек, давно друг с другом знакомых и уже немало прошедших вместе. Суточная дистанция – около тысячи километров – осталась за спиной. Надо было искать место для ночевки, поскольку предварительно планировалось, что в гонке «Экспедиция-Трофи» участникам будет запрещено ночевать в населенных пунктах.

Группа имела опыт организации ночевок на снегу. Алгоритм создания такого места в нашем понимании выглядит следующим образом: вычищается место до появления земли, ставится чум, в нем зажигается печь, достаются спальники, параллельно готовится хороший ужин, после чего все засыпают, а кто-то один поддерживает огонь в костре или печи. Мы ехали по проселочной дороге в районе Валдая, по которой – это было видно – несколько дней до нас не проезжала ни одна машина. Будучи сторонником минимальной траты человеческих ресурсов в ситуации, когда это возможно, я решил сэкономить силы товарищей и предложил им такой вариант: мы паркуем автомобили прямо на дороге – там не надо снег чистить, между ними ставим чумы и ночуем. Но мое предложение не нашло отклика, начались возражения:

«А если поедут пожарные, скорая помощь или еще кто-нибудь?» Я ответил, что вероятность этого мала, время – три часа ночи, но, если они все-таки поедут, мы их пропустим.

Возражения продолжались, и я сказал: «Хорошо, раз у нас в группе демократия – делайте, как хотите, снега много…» Мои товарищи, взявшись расчищать место за обочиной дороги, тут же «засадили» первый джип. Естественно, им пришлось его вытаскивать, распутывать лебедки. Я в это время обошел по периметру лес вокруг в поисках сухой сосны для костра. Вернувшись назад, увидел, что они все еще копают. На их немой вопрос ответил: «Сухой сосны нет. Но из-за вашей демократии можно уже и спать не ложиться».

Вскоре они «засадили» второй джип. Кончилось все тем, что коллеги дали мне слово: в демократию мы больше не играем.

Если на корабле бунт

Господин Никс руководил бизнесом обувной косметики в немецкой компании «Salamander». Каждая моя встреча с ним непреклонностью позиций напоминала переговоры Георгия Константиновича Жукова с фельдмаршалом Паулюсом. Однажды мы договорились, что «Руян» начинает продавать стельки «Salamander» в России, а Никс за это переводит производство губок для обуви на нашу подмосковную компанию «Орленга».

Проходит три месяца. Никс задает вопрос: «Почему вы не продаете стельки?» Мы отвечаем: «Вы же не начали производить губки». Никс пишет:

«Сначала выполните домашнее задание». На что я отвечаю, что оборот компании «Руян» уже больше, чем у «Salamander» в обувной косметике, и тем не менее, мы с немцами разговариваем вежливо. А еще намекаю, что готов бросить большие деньги в рекламу других брендов нашей обувной косметики и вообще торговой марке «Salamander» в СНГ шею свернуть. Наш бизнес с немцами приносил тогда пять миллионов евро чистой прибыли в год. Один из акционеров компании заявил мне, что он тоже учредитель и что мы не вправе писать столь рискованные письма.

Я вызываю остальных акционеров и говорю: «Смотрите, вот нас тут пять человек. У меня – пятьдесят процентов, у вас четверых – по двенадцать с половиной процентов. А один из вас считает, что я не имею права принимать решения на этом корабле. Посоветуйте, что мне делать в данной конкретной ситуации». После этого пораженец две недели не появлялся в офисе. Бунт был временно подавлен.

Идеальное решение

Эту историю я часто рассказываю как задачу на лекциях. Она из серии тех, когда единственно верное решение было неочевидно.

Команда из шести человек летела из Пекина в Москву с богатой информационной добычей. Так сложилось, что в это время у меня была непростая ситуация в личной жизни. Женщина, с которой она была связана, переехала из Москвы в Новосибирск.

В спинке кресла передо мной светился маленький экран монитора, обозначавший траекторию полета, и ее пунктир проходил прямо над Новосибирском.

За полчаса до того как самолет должен был оказаться над городом, я подошел к ребятам и сказал: «Значит так: через двадцать минут мы сажаем самолет на вынужденку. У меня есть два плана. План А: мы идем к пилотам, договариваемся за бабки, они выкручивают какую-нибудь несущественную деталь, заявляют, что у них техническая неисправность, и аварийно приземляются. Я выхожу, вы летите дальше. План Б: если экипаж не соглашается, мы начинаем хулиганить, раскачивать самолет, и им по-любому придется сажать самолет в Новосибирске. После этого будет разговор с ментами. Вы берете вину на себя, вас арестовывают, а я выхожу. Потом вы откупаетесь и летите дальше. Какие есть вопросы?» В сильной команде авторитет руководителя не подлежит оспариванию, а команда была звездная. Вот в этом месте я и задаю на лекциях вопрос: что они сделали? Был всего один вариант решения, чтобы ситуация повернулась в правильное русло. И они его нашли за десять минут.

Самым авторитетным человеком среди моих коллег был Володя Чекурда, мой армейский друг. Он подошел и сказал:

«Саш, мы тебя безмерно уважаем, но мы твоя команда, и ты нас тоже должен уважать. Мы полагаем, что ты находишься в несколько экзальтированном состоянии. Сядь, посиди спокойно и подумай, что ты будешь делать в Новосибирске, когда мы улетим. Мы даем тебе десять минут. Если потом ты скажешь: “Сажаем самолет” – не вопрос. Первым способом, вторым, тринадцатым – без разницы! – мы его посадим. Но если ты решишь, что не знаешь, что будешь делать в Новосибирске после посадки, тогда не надо подвергать риску ни нас, ни себя. Время пошло».

Я посидел, подумал и понял, что, если выйду в Новосибирске, это ничего не решит. Подошел к ним и сказал: «Черт с вами, полетели дальше».

Если бы Чекурда сказал: «Саш, мы тебя свяжем», я бы один посадил самолет. Сказал бы: «Сажаем самолет», – это был бы выход, но не лучший.

Этот бизнес-кейс мегакрасивый! Он про доверие первому лицу, когда группа говорит: «Что ты скажешь, то мы и сделаем. Ты только нас уважай и о себе не забывай. И мы тебя поддержим».

Главное – не бросать руль

С Сергеем Павловичем Начаровым я познакомился в гонке «Экспедиция-Трофи» 2008 года. А подружился несколько позднее. Это удивительный человек, сейчас ему шестьдесят три года, но он, безусловно, моложе большинства молодых. Он – Строитель (да, именно с большой буквы). Руководил в конце советских времен крупнейшим строительным трестом в стране, несколько лет строил большие промышленные объекты в Индии, потом крупнейший металлургический комбинат в Африке.

В Новосибирске он построил все самое интересное, что там есть: первый элитный дом, первые таунхаусы. Особое почтение у меня вызывает возведенная им часовня на Красном проспекте – главная, на мой взгляд, достопримечательность города.

Во время гонки «Экспедиция-Трофи» 2010 года мы сидели в круглосуточно работающем баре гостиницы «Томск» и говорили о роли капитана на корабле. В этот момент компания Сергея Павловича находилась в стесненном финансовом положении, поскольку, как и многие строители, в кризис он построил на кредитные деньги большое количество жилых домов, которые потом никто не в состоянии был купить.

«Главное, чтобы капитан крепко держал руль, не бросал его, – сказал Палыч, – даже из тюрьмы в случае необходимости можно управлять бизнесом. Посмотрим на нашу историю: отрекся Николай II от престола, бросил руль – и двадцать лет страну трясло, пока Иосиф Виссарионович не сказал: “Стрелять в этой стране имею право только я”.

Посмотрим на то, что сделал Горбачев: бросил руль – и снова двадцать лет страну трясло, пока Путин не стал удерживать штурвал нашего большого, стосорокамиллионного корабля. У нас в Новосибирске в кризис большинство строительных компаний, попав между молотом кредитов и наковальней отсутствия платежеспособного спроса на недвижимость, бросили руль, и их уже никогда не будет на рынке, а я останусь».

Ладно, если только своих утопишь

На судне не должно быть никого пьянее капитана.

Одновременно со стройкой ресторана «Экспедиция» мы купили на Севере плоскодонный одиннадцатиметровый кораблик. И нашли опытного Колю-капитана. Привожу однажды летом трех итальянских бизнес-партнеров. Уходим по Оби в белую полярную ночь. Начинается сильный ветер, прячемся в протоке, ложимся спать. Там, на кораблике, одна каюта как железнодорожное купе. Я через пару часов просыпаюсь почти трезвый. Прихожу в рубку и бужу Колю-капитана.

– Пойдем, – говорю. – Ветер притих.

– Какой притих? Посмотри по верхушкам кустов – метров двадцать в секунду.

Я настаиваю.

– Ладно, хозяин – барин, – хмурится Коля-капитан, и мы отчаливаем.

– Выходим из протоки, поворачиваем по реке за поворот и попадаем в задир. Задир – это такая ситуация, когда течение реки в одну сторону, а сильный встречный ветер – в другую. От этого «против шерсти» волна становится намного выше и резче. Через несколько секунд наше судно принимает в лоб огромную волну, которая перекатывается через крышу рубки. Становится понятно, что поворачивать и подставлять такому ветру бок плоскодонного кораблика крайне опасно. Молча выпиваем по полстакана водки. В лоб прилетает еще такая же плюха. Ясно, что так долго не протянем. Слева – каменистый берег, где кораблик разобьется о валуны. Справа – заливное поле с травой. Там судно водометом засосет траву и потеряет управление.

– Коля, – говорю, – давай итальянцев разбужу. Он смотрит мне в глаза и спокойно отвечает:

– А на фига нам паника на корабле?

Выпиваем еще по полстакана. Водка, понятное дело, не действует. Коля, не отрываясь от руля и глядя перед собой, бросает: «Ладно, своих утопишь. А за этих макаронников точно не меньше червонца впаяют». Решаем поворачивать вправо. Несколько минут страшного маневра боком к волне. Действительно засасываем траву. Корабль начинает крутить, как в воронке, и вскоре выбрасывает ветром на пологий мягкий берег, покрытый болотным кочкарником.

Просыпаются итальянцы. Я варю им спагетти с помидорами. Коля молча разливает водку по эмалированным кружкам. Смотрим друг другу в глаза. Не стали впечатлительным товарищам лишние детали рассказывать.

Макиавелли и горные лыжи

Говоря о трудностях управления, можно вспомнить труд Макиавелли «Государь». На вопрос: «Должен ли государь держать слово?» – Макиавелли отвечает: «У государя высшая ответственность за интересы государства». Поэтому, когда данное государем слово отвечает интересам государства, безусловно, он его должен держать. Когда же данное слово или обязательство начинает противоречить государственным интересам, нет ничего страшного в том, чтобы позицию изменить. В противном случае государь будет безответственным первым лицом и государство потеряет конкурентоспособность.

Но есть другая сторона медали, поскольку существуют высшие этические принципы и заповеди. И если первое лицо им изменяет, то может быстро разрушиться как личность.

У Фазиля Искандера в сказке «Кролики и удавы» есть фраза:

«Моряк не может ориентироваться по падающим звездам». Первые пять-семь лет существования нашей компании я полагал, что первое лицо должно искать компромисс между изощренными манипулированиями, так хорошо описанными Макиавелли, и Любовью, которая живет на страницах последней книги Экзюпери «Цитадель».

Однажды у меня произошел на эту тему разговор со старшим братом Константином. К тому моменту он был уже довольно опытным священником. «Ты все равно проиграешь, Александр, – сказал он мне. – Будешь манипулировать людьми, эксплуатировать их талант и сжигать, как поленья, в топке своего бизнеса, – и проиграешь потому, что тебе это, во-первых, не нравится, а во-вторых, ты слишком быстро устанешь. Будешь доверять людям, опираться на то светлое, что есть в их душах, и бескорыстно сеять добро, и тоже проиграешь, потому что ваша компания быстро разорится и команда ладьи “Руян” прекратит свое существование».

Примерно в то же время я учился кататься на горных лыжах. Понимание того, как поворачивать «на носочках», перенося вес тела с ноги на ногу, пришло только с опытом.

Через какое-то время после разговора с Константином я решил, что компромисс между Манипуляцией и Любовью не только невозможен, но и не нужен, как и компромисс между правой и левой ногой во время поворота на горнолыжном склоне.

Мне близка точка зрения, что подобное притягивает подобное. К тем людям, партнерам, организациям, которые пытаются нами манипулировать либо подобно рыбам-прилипалам использовать достоинства нашего корабля, мы относимся соответствующим образом. А к тем, кто отдает компании, людям внутри нее, миру вообще всю энергию действий и тепло своей души, мы отдаем еще больше. Так и боремся с ними – кто кому больше отдаст.

Возвращаясь к Макиавелли: я разделяю мысль, что бывают государи или первые лица, подобные львам, которые грудью сметают все на своем пути. Бывают – подобные лисам, которые постоянно путают следы и вынюхивают выгоду. Но подлинно великие государи по необходимости могут быть львами или лисами.

Листочек Фридмана

Возможно, это самое важное и полезное в книге место. Для меня, как показал опыт, это так.

Честное слово автора

На втором курсе института я жил в одной комнате с Ильей Фридманом. Он представлял собой странное сочетание гениального математика-еврея и сибирского боксера с крутым, слегка самонадеянным нравом. Мы дружили. Пожалуй, наша комната была одна из самых буйных в шестнадцатиэтажном общежитии, но речь не об этом. После института Илья начал делать блестящую карьеру в центре создания искусственного интеллекта в Переславле-Залесском, и наши пути разошлись.

Иногда я вспоминал его, наблюдая за стремительным развитием мира цифровых технологий, и полагал, что где-то на Западе Фридман, вероятно, создал что-нибудь вроде «Google» или «Oracle».

Летом 2009 года (восемнадцать лет спустя) в ресторан «Экспедиция» в Москве пришел гость. В зале на втором этаже всегда транслируют фильмы о наших путешествиях, и там частенько мелькает мое лицо. «А что, Шурик Кравцов у вас работает?» – спросил Фридман у ошарашенной официантки и оставил свой номер телефона.

Мне не нравится, когда меня называют Шуриком, да, собственно, кроме Ильи, никто так никогда и не называл.

Мы встретились. Илья рассказал, что, когда Родина разлюбила ученых, он вернулся в Омск. Дословно он рассказал мне следующее:

– Здравствуй, бизнес, – сказал Фридман.

– Здравствуй, Илья, – ответил бизнес. Помолчав, Фридман добавил:

– Потом – кого убили, кто уехал, так я один в городе и остался.

Скромности с годами не добавилось у нас обоих. Длинный список из нефтебаз, заправок, салонов мобильной связи, автодилерских центров, торгово-развлекательных объектов, гостиниц, санаториев – я полностью не запомнил, как, думаю, и он, – все, чем я занимался последние пятнадцать лет. Больше всего мне запомнилось то, что Фридман вдруг начал продавать в Сибири столько грузовиков «Scania», что президент мультинациональной компании сел в свой самолет и лично прилетел к нему в Омск с дозаправкой в Волгограде только для того, чтобы познакомиться.

Мы общались несколько часов, надеясь обогатиться мудростью друг друга. Я долго рассказывал краткое будущее содержание этой книги. «А мне особо поделиться нечем, – меланхолично заметил Илья. – Вот разве что взял я несколько лет назад листок бумаги: с левой стороны написал имена и фамилии подчиненных и партнеров, с которыми мне есть о чем говорить на тему бизнеса. И потом, как бросающий вредную привычку, заставил себя твердо этого листочка придерживаться».

Глава 6. Команда и маршрут

Хорошая команда, как радуга. Все разные, но какая гармония!

Надпись на футболке «Экспедиция»

Три классических составляющих бизнеса: люди, товар и деньги. На мой взгляд, главное, конечно, первое. Навскидку люди – это капитан и команда. Тут есть важная тонкость.

Не путайте понятия «команда» и «коллектив»

Команды создаются под проект. Например, кофе из Африки возить или алмазы из Якутии. Управляются капитаном. Всегда ограничены существованием во времени. Как спортивный клуб на сезон. А коллектив может существовать веками. Как островитяне на острове Пасхи или деревня староверов на Алтае. Образ жизни и, главное, цели – разные. Если путать эти понятия, возникают шероховатости. Например, между коллективом акционеров и командой менеджеров. Но не только. Команды похожи на стаи водоплавающих перелетных птиц. Коллективы – на глухарей и куропаток, которые всегда в этой тайге живут. И то хорошо, и другое. Плохо заставлять куропатку лететь за неделю пять тысяч километров. Гуся-гуменника три года оставлять зимовать в тундре тоже не стоит.

Еще одна древняя социальная форма – кооператив. Это скорее про правила обмена и распределение дохода. Я верю, что компании будущего будут похожи на племена и подобны кооперативам.

Где есть хранители очага и волки-разведчики. Конечно, медведи-производители. Кто-то воспитывает детей, кто-то пишет музыку, а кто-то изучает звезды или муравьев.

Важны не люди, а их сочетания

Вы не раз видели распавшиеся музыкальные группы. Которые вместе добились вершин славы, а потом каждый продвигал себя по отдельности. Мне иногда удавалось на время создать команду мечты. Каждый потом был хорош по отдельности, но магия и масштаб часто пропадали. В том числе потому, что часть команды превращалась в коллектив и хотела вечно почивать на лаврах. В сегодняшнем мире это иллюзия. Вот быть преданным своему кораблю – совсем другое дело.

Но вернемся к строительству экипажей.

Когда капитан утвержден либо когда вы отвели его роль себе, начинается самое интересное: набор и подгонка команды (хотя мне больше нравится слово «группа»). В дискуссии, кого лучше выбирать – профессионалов или правильных людей, – правды нет. Я бы сказал, что важнее не люди, а их комбинации. Конечно, узкие нишевые профессионалы необходимы, но тон обычно задают не они.

И еще про количество членов группы: мне нравится, когда их шестеро. Причем как минимум должна быть одна женщина либо как минимум один мужчина. Мы пробовали разные числа и разные пропорции, но именно шесть человек показывали наиболее устойчивые положительные результаты.

Критически важным моментом является построение отношений между лидером и командой. От этого зависят и жизнеспособность, и потенциальная «звездность» будущих предприятий.

Очень важная метафора

Я много лет развожу огонь. Раньше это были в основном костры, теперь чаще камины. Суть одна. Разводится огонь практически всегда, потому что в России проблем с дровами нет. Но разводится каждый раз по-новому, поскольку дрова в России разные, да и погода на дворе всякая бывает.

Этот процесс очень похож на создание новых бизнес-проектов. И вот что я подметил. Можно сначала нащипать аккуратно березовой коры, наломать сухих веточек или настрогать лучины, потратив на это силы и время. А можно сразу бросить большие поленья и потом подкладывать и подкладывать под них бумагу (как деньги) или поливать жидкостью для розжига (как кредиты). Результат, в общем, одинаковый, но в первом случае больше кайфа (хоть и труда), во втором – больше затраты. Как заметил Алексей Нечаев (компания «Faberlic»): «Если идешь стандартным путем, всегда палишь ресурсы». Ну и, конечно, для начала неплохо в принципе научиться разводить огонь.

Вера в себя лидером и командой выращивается маленькими победами. День за днем. Быстро – это значит медленно, но постоянно. Вот иллюстрации.

Сколько вам оставить чаевых?

Вскоре после открытия ресторан «Экспедиция» стоял полупустой.

Мы решили устроить вечер с полным залом. Каждый из нас троих и топ-менеджеров «Руяна» позвал своих знакомых и товарищей, которые могли бы заплатить за ужин сами. Привлекательным фактором являлось то, что мы взялись сами работать официантами. Честно говоря, для меня это был шок: я не думал, что быть официантом так тяжело и что в этой профессии столько технических сложностей.

Зал действительно наполнился, и даже не всем хватило мест, потому что кроме приглашенных нами два столика занимали люди, которые просто случайно попали в ресторан. Я забегал на кухню и кричал: «Если мне сейчас не отдадут мое горячее, я лично убью шеф-повара!» И мы сами пели, Чекурда играл на гитаре, и нам удалось второй раз после открытия создать ту атмосферу, которая в ресторане и задумывалась.

В конце вечера Володя Чекурда, который обслуживал столик со случайными гостями, принес им счет и услышал следующий вопрос-комментарий: «Сколько мы должны оставить вам чаевых, если у вас часы на руке дороже, чем наши машины?..»

Кристалл, слитки и движуха

Иерархия или бирюза – вопрос философский. У меня застарелая аэрофобия. Поэтому никогда не хотел бы попасть в турбуленцию, если в кабине экипажа демократия. И вообще, давно собираюсь сшить двустороннюю куртку: с одной стороны оранжевую, а с другой – бирюзовую. Чтобы менять цвет от момента и контекста.

Вот красивая иллюстрация по теме.

Однажды мы познакомились с Андреем Брызгаловым – руководителем технопарка новосибирского Академгородка. Он рассказал шедевральную историю. Попал местный губер в немилость. А тут Путин приезжает. Прибегает губернатор к Брызгалову и говорит:

«Вы же умные, придумайте, как президента удивить. А то не видать кресла как своих ушей, в долгу не останусь».

Андрей говорит: «Мы неделю думали, три дня считали и потом день резали по железу».

В назначенный день приезжает президент в Академгородок на экскурсию.

Брызгалов заводит его в помещение и показывает. Круглый стол, над ним – кристалл, на столе – металлические брусочки в большом количестве. По периметру приборы индукционное поле создают.

Брызгалов и говорит: «Россия, Владимир Владимирович, страна большая и нуждается в крепкой вертикали власти. Кристалл у нас есть – это вы. Материала человеческого на столе в достатке. А теперь главное! Надо, чтобы была движуха».

Нажимает кнопку, стол начинает вращаться, металлические брусочки под воздействием поля выстраиваются в пирамиду под кристаллом.

Президент посмеялся, губернатор до времени остался на своем посту. А я вот думаю, какая красивая надпись «СТАЛИ КРЕПЧЕ СТАЛИ» на оранжевой футболке «Экспедиция».

Костер из купюр и визиток

Прямо с зарубежной выставки прилетел в весеннюю Сибирь. На мне был официальный костюм и галстук, в правом кармане пиджака – деньги, в левом – визитки потенциальных партнеров. В аэропорту меня ждала спутница и рюкзак, переданный из Москвы. В нем был стандартный набор: палатка, двухместный спальник, посуда, нож, фонарь.

Мы взяли такси и через супермаркет поехали на дикий берег Оби. Был солнечный день. Только что прошел ледоход. Над гладью освободившейся воды тянулись на север стаи перелетных уток. Помните песню «Я в весеннем лесу пил березовый сок»? Вот как раз такой был момент в природе и нашем настроении.

Машина остановилась в лесу. Я закинул на спину рюкзак, и мы пошли по еле заметной тропинке. Вдруг, смотрю, таксист догоняет. «Вот, черт, цивилизация не отпускает», – подумал я и обернулся с недовольным лицом. «У меня в багажнике шуба была. Возьмите с собой, ночи еще холодные, – чуть смущенно сказал мужик. – Завтра все равно за вами ехать, и шубу заберу».

Мне стало стыдно, и я почувствовал, что мы действительно в Сибири. Развели костер, прямо на берегу собрали палатку. Я поставил бутылку под струйку березового сока. Идиллия была недолгой. Началась сильная весенняя гроза. Позже она перешла в затяжной ливень. Мы укрылись в палатке и вскоре уснули. Когда я открыл глаза, было уже темно. Дождь продолжался. Я захотел заварить чай и вылез из палатки. В том же пиджаке на голое тело, в котором прилетел из Европы. И понял, что жидкость для розжига в магазине не купил, сухих дров нет и вокруг так себе деревья.

Это место самое поучительное во всей истории. Когда есть опыт, нож и фонарь, в лесу без огня не останешься. Но настроганные сухие веточки легче поджечь бумагой. Из одного кармана я вытащил визитки. Из другого – деньги. Поулыбался, стал в свете фонаря отбирать наименее ценные купюры и наименее перспективные визитки. Вскоре вода в котелке закипела. Возможно, это был самый вкусный и дорогой чай в моей жизни.

Часто время дороже денег

Когда появляется кандидат, нужно в короткие сроки понять, насколько вы друг в друге не обманываетесь. Лучший способ – прожить какой-то период жизни вместе. В экспедиции мы чаще всего делаем это на «полянах» (сессионных лесных мобильных офисах) либо на плотах. Но и обычная совместная командировка тоже подходит.

Один из элементов нашей коварной кадровой технологии в том, что человека видно и днем и ночью, трезвым и не очень, глазами своими и своих товарищей. Два-три дня такой поездки могут сэкономить год необоснованных ожиданий и предотвратить пустую трату инвестиций. А еще таким образом выращивается коллективная ответственность группы. Вы же тоже на него смотрели.

Первая подсказка братьев по разуму

Живут на Урале два брата по разуму – Миша Бабин и Сергей Андреев. Иногда они занимаются интеллектуальными изысканиями, приводящими к парадоксальным выводам.

Однажды они взялись изучать многообразие узоров на листьях деревьев. Путем долгих математических выкладок пришли к выводу, что та совокупность информации, которая содержится в узорах листьев, никак не может содержаться в том зернышке, от которого это дерево родилось. Мне было сказано: «Саша, никогда не трать много личного времени на собеседованиях при приеме сотрудников на работу. Это зернышко все равно не владеет информацией о том, что из него вырастет, потому что есть мощная фрактальная функция, сохраняющая неизменными своих членов при любом удалении. Строго говоря, яблочко от яблони недалеко падает». Человек в двадцать два года также не знает, что из него будет, как и дерево, которое было зернышком, не знает, как будут выглядеть его листья через двадцать пять лет. Единственное, что имеет смысл в данной ситуации, – это собеседование с «деревьями», т. е. с родителями. Так или иначе, в определенной степени человек наследует их судьбу. Поскольку с родителями часто нет возможности поговорить, можно задать вопрос на собеседовании: а что бы мама и папа сказали о нем и о его будущем? И что сказали бы бабушка и дедушка?

Определение слова «вентур»

Замкнутость коллектива людей в автономном путешествии способствует генерации идей и решений, более ярких и продуманных, чем те, которые могут появиться в традиционной рабочей обстановке. Я решил дать этому явлению собственное название. Так образовалось и существительное «вентур», и глагол «вентурить». В нем есть отзвук английского слова adventure (то есть «приключение-авантюра») и оттенок венчура в контексте рискованного бизнеса.

Вентур – это путешествие, куда вместе отправляются люди, которые собираются коллективно инвестировать деньги, энергию, средства в совместные проекты. Во время путешествия они понимают, насколько им вместе комфортно и насколько они друг другу доверяют. А также успевают подумать, во что, собственно говоря, они собираются инвестировать и какого результата хотят на самом деле добиться (прибыли, славы, кайфа от процесса всего этого вместе или чего-то еще). А глагол «вентурить» значит организовывать и принимать личное участие в таком путешествии.

В Африке есть пословица: «Хочешь идти быстро – иди один. Хочешь уйти далеко – иди вместе». Вентур – это коллективное будущее тех, кто не разучился доверять людям. И тех, кто, ценя и уважая себя, понимает, что в одиночку с дорогой не справится.

Удалите взрослого из класса!

Мне посчастливилось быть знакомым с великим педагогом Михаилом Петровичем Щетининым. За две трехдневные поездки я, кажется, понял до восьмидесяти процентов сути его методики. Три важные части алгоритма, о которых правильно сказать в этом месте.

После первого пробного дня весь класс решает, оставить ученика или нет. Я слышал, что в выдающейся российской компании «SPLAT» кандидата утверждают двадцать восемь человек костяка команды.

Важнейшее и нелегкое. Щетинин всегда говорил: «Удалите взрослого из класса!» Под взрослым подразумевался человек, не верящий в сказку или в правду учителя. В нашем случае – не верящий в миссию и ценности компании. Часто такие люди бывают хорошими специалистами. Будьте внимательны к ним.

В школе «Текос» Щетинина ежедневно были хоровые и танцевальные репетиции, а раз в год – выдающийся концерт. Регулярный обмен веществом души – это не прихоть лидера. Это праздник, слаживание и энергетическая гигиена.

Презентации на раздевание

Работал как-то в телешоу «Акулы бизнеса». Нас было четыре ментора, у каждого – по четыре подопечных стартапера. В том числе в мою команду попал Константин Урванцев – рыжий бородач из Барнаула. Он уже был лидером рынка мобильных планетариев, инвестиции искал. И вот ближе к финальному демодню мне стало скучно. Взял подшефных, операторов и трех самых умных и красивых сотрудниц «Экспедиции». Приехали в наш Креатив-парк. Поставили на пруду плот как сцену, а девчонок на берегу посадили судить.

Как проходят обычные питчи и презентации, вы, конечно, в курсе. А мы придумали презентацию на раздевание по аналогии с игрой в карты. Выходит на плот предприниматель в деловой одежде, камера, мотор. У него три минуты убедить в проекте девчонок. Если они показывают пальцем вниз, снимает что-то, и так до трусов. Когда и после этого девчонки показывают пальцем вниз, появляется хорон. Это был мой водитель с большим веслом. Толкает парня в грудь, тот картинно падает спиной в воду. Под общий хохот, брызги и аплодисменты. Презентации на раздевание – это наше непатентованное ноу-хау, так что дарю.

А Костя Урванцев сильно вырос. Сейчас у него дружественный нам проект «Франчкемп». И на льдине старта кругосветки ему тоже пришлось ноги поморозить.

Определите статус чемпионата

Ставьте себе большие цели. В них труднее промахнуться.

Стать главным хулиганом на районе не так сложно. Я недавно посмотрел с сыном сериал «Бумажный дом». Он про группировку, которая поставила цель захватить монетный двор Испании. А потом не ограбить его, а напечатать себе деньги под аплодисменты жителей Мадрида. Интересно, что сериал был задуман как локальный. А потом его купила Netflix и показала на весь мир. В бизнес-плане стоит ориентироваться на максимальную цифру, в которую вам хватает духа поверить. Это же касается географии присутствия. Отличная надпись на оранжевой футболке «Плоха та креветка, что не мечтает стать раком» (замечу в скобках, что важно не перепутать слова «стать» и «встать»). Для этого нужно учиться у чемпионов. «След за спиной не врет». Не слушайте записных болтунов, псевдоменторов и прочих консультантов.

Ищите в наставники тех, кто уже брал интересную вам высоту. Им тоже нужны талантливые ученики. А для того чтобы паровоз поехал, надо куражиться. Например, вот так.

Ну так пойдем и выиграем!

Это было, кажется, в 2006-м. В Москве еще работали казино. У товарища был день рождения. Мы толпой пошарахались по ночному городу и в итоге остались вчетвером. Товарищ, я, моя помощница и уже подрощенная волшебница Настя Сорокина. Я им говорю: «Всегда мечтал посмотреть, как в Одессе цветут каштаны (а был как раз такой момент). Смотрите, у нас на всех две тысячи долларов. Если до восхода выиграем в казино еще пять, летим в Одессу».

Все согласились. Приехали в «Винсо Гранд» на Таганке и сели играть в рулетку. А Настя взяла и позорно уснула. Мы все проиграли, разбудили Настю, выходим на крыльцо. Я давай на нее наезжать.

– Вот как, – говорю, – с таким человеческим материалом, как ты, рвать мировой рынок? Ты у несчастного казино несчастных пять тысяч не можешь выиграть!

– Саша, что ты истеришь? Тебе правда сильно надо? – спрашивает она.

– Да, Настя, надо! – говорю.

– Ну так пойдем и выиграем.

– Как выиграем? Мы уже все деньги проиграли.

– Сейчас что-нибудь придумаем.

Обшарили карманы, остатки кредиток, насобирали двести пятьдесят долларов. Зашли обратно и выиграли семь тысяч. На рассвете счастливые приехали на Воробьевы горы. Узнаем, когда самолет в Одессу. А он вечером. Мы разъехались, заснули, так никто никуда и не полетел. И как цветут каштаны, я не увидел.

Три подсказки опытного

Несколько лет назад я придумал шаговую гимнастику для снижения веса. Стал раз в неделю работать помощником официанта ресторана «Экспедиция». Разговорился с одним гостем, сидевшим с китайским партнером. Позже мы стали товарищами. Роман Андронов – знатный барыга. Стаж и опыт создания новых продуктов сопоставим с моим, то есть больше двадцати пяти лет. Поэтому интересный собеседник.

Он настойчиво пытается донести нажитую мудрость, что жить надо по потоку и с моторикой. Под моторикой подразумевается отсутствие избыточных лишних движений, на которые уходит восемьдесят пять процентов энергии. Роман говорит: «Посмотри, как дерутся чемпионы мира. Нечемпионы прыгают по рингу и машут руками и ногами. А чемпион вышел, посмотрел, нокаутировал и пошел парить ласты. Моторика!»

А еще Роман считает, что надо искать нишу, где можно выиграть джек-пот. То есть где есть шанс в перспективе заработать много. А не просто вспотеть.

Ищите полноводную реку

Кстати, про вспотеть. Однажды Василь Газизулин с двумя товарищами и детьми пошел в поход. Дело было на Южном Урале. Полноводная весной горная речка к июлю обмелела. Неделю парни тащили катамараны по каменистому дну большого ручья. Комары, детские слезы, ссадины на ногах. Вывод Василя такой. Лучше не самой сильной командой плыть по полноводной реке, а не тащить на себе катамараны, приговаривая, что вы сильная команда!

Пропеллер, ось и лопасти

Уже после стремительного взлета «Руяна» над обыденными бизнес-показателями я много раз задавал себе вопрос: как же так у нас получилось? И почему из семи бывших совладельцев компании, имеющих серьезные деньги и многолетний опыт работы в «Руяне», никто не смог создать ничего существенно нового?

Мне кажется, ответ легче всего представить в виде образа пропеллера. У пропеллера есть ось (первое лицо всей компании, ее владелец), а лопасти (совладельцы) синхронно вращаются в разных плоскостях: маркетинг, производство, разные виды дистрибьюции, логистика, финансы, кадры и т. д. В каждой плоскости было свое первое лицо и своя команда.

Связывало плоскости только пересечение с осью пропеллера и корпоративная идеология. И вся конструкция работала сверхуспешно, пока разные плоскости не были объединены в одну, усаженную за общий стол совета директоров.

У меня не было тогда обширного опыта борьбы с демократией и внутренними бюрократами. И когда мы стали искать общие решения, которые все разделяют и поддерживают, вот тогда нас и разорвало.

Потом мне пришлось (и, надеюсь, еще долго придется) потрудиться осью уже новых пропеллеров. А остальные ребята, видно, сочли это слишком энергозатратным занятием либо не смогли построить свой авиамеханизм.

Глава 7. Мотивация и сопричастность

Целостность – шестое чувство человеческого организма.

Г. Н. Константинов

У меня есть давний товарищ – итальянец Давид Гаспари.

Он руководит мировым лидером в производстве средств от комаров Zobele. Однажды мы беседовали о лояльности и мотивации сотрудников. Примерно в то же время к четырем ценностям «Экспедиции» добавилось слово «Целостность». Сначала я перевел его Давиду на английский как «unity». Тот внимательно послушал меня, покачал головой и сказал: «Саша, то, что ты назвал “unity”, правильно обозначить как “integrity”. Если такая целостность есть – лояльность и мотивация появятся сами собой. Это от нее производные.

Не за деньги

В России люди не работают за деньги. В лучшем случае ходят на работу и делают вид, что трудятся. За что же они работают?

За уважение их как личностей, за доверие, заботу со стороны руководства компании или причастность к великой идее – например, построить первый новый город в этом тысячелетии. Еще за среду идентичных себе товарищей, собственное ускоренное развитие и повышение личной конкурентоспособности. Если говорить о нас – еще за возможность посмотреть мир и, наконец, за атмосферу флирта в офисах и на полянах.

Деньги, конечно, тоже в этом списке есть. Думаю, они месте на четвертом-пятом.

И последнее. Я полагаю, в рамках одного коллектива разница между самым большим и самым маленьким заработком не должна быть выше чем в пять раз. То есть если нижняя планка дохода – пятьдесят тысяч рублей в месяц, верхняя не может быть больше двухсот пятидесяти, и наоборот. Мы подсмотрели этот коэффициент на примере Финляндии, Швеции и Новой Зеландии. А это наиболее конкурентоспособные мировые экономики. Эту практику мы используем уже много лет и результатом довольны.

Не стреляйте в «черного козла»

Как-то в жаркие июльские дни мы организовали обучение продавцов магазинов «Экспедиция» на Волге под Самарой. Их было чуть больше ста человек. Сценарий заключался в том, что мы вместе строили плот, потом ставили его на течение, и уже на ходу начиналась обучающая программа. На сорокаградусной жаре таскать доски никому не нравится. Неудивительно, что плот был готов только к обеду, на два часа позже плана. И уже ближе к вечеру мы эвакуировали самого ленивого и неуправляемого (да еще и не в меру пьющего) из продавцов. Но только когда над Волгой опустилась ночь и наши головы остыли, стало понятно, что, будь «немедленная эвакуация» аутсайдера объявлена заранее, энергетика мероприятия была бы принципиально иной.

Проблема в том, что на смену одному аутсайдеру неизбежно приходит другой.

Очень часто в группе возникает представление, что источником всех проблем и неприятностей является один человек. Опаздывает, портит настроение, вообще не догоняет, чем мы тут занимаемся! И почти всегда возникает желание его «немедленно эвакуировать», да и дело с концом!

Одновременно возникает иллюзия, что, как только мы с ним распрощаемся, все станет прекрасно. Я назвал это явление «эффектом черного козла». Явление это было осознано после того, как множество «черных козлов» было «отстреляно», т. е. уволено. Сразу после того как они уходили, стрелка начинала медленно вращаться по кругу и очень скоро останавливалась, указывая на нового человека в роли «черного козла», хотя никаких оснований заподозрить его в этом до отстрела предыдущего не было. Что же делать? После долгих размышлений и экспериментов мы пришли к выводу, что ситуация эта не случайна и должна быть управляема. А путей управления было обнаружено два.

Первый. Люди всегда напрягаются, когда их контролируют. Со стороны безопасности, финансовых отчетов, юридической чистоты деятельности и т. д. И хорошо, если удается на этих позициях вырастить и удерживать человека, на котором замыкаются отрицательные эмоциональные потоки, особенно если это ему нравится.

Второй путь – это уже высший пилотаж. В идеально слаженной группе на роль «черного козла» по обоюдному согласию назначается человек на определенное фиксированное время. Потом роль примеряет следующий.

И еще. Сказано: «Не судите, да не судимы будете». Ни мне, ни моим товарищам, конечно, никто не давал права никого считать «козлами». И надо понимать, что данное суждение относится не к личностям людей, а к их идентичности либо неидентичности ДНК нашей организации.

В петровское время появился военно-морской устав. По нему судно считалось готовым к выходу в море, только если на нем есть собака. На плоты мужского клуба «Экспедиция» я всегда беру одного ребенка. Собака или ребенок – это априори статус ниже, чем у взрослых мужчин. Возможность заземлиться и чувствовать себя равным.

Еще подсказка братьев по разуму

«Немедленной эвакуацией» мы назвали один из важнейших, всегда доступных, но всегда трудных в исполнении ноу-хау. Это означает, что как только становится ясно, что у человека с командой нет совместного будущего, он должен команду покинуть.

Традиционная отмазка здесь такая: «Вот найдем того, кто его заменит, и тогда простимся». Во-первых, чаще наоборот: пока не простимся – не найдем. Во-вторых, последствия этого ожидания могут привести к онкологическому заболеванию всей организации. Тут уместно вспомнить второе изыскание уральских братьев по разуму про раковые клетки.

Чтобы организм не заболел раком, он должен совершить два действия. Первое – идентифицировать раковую клетку, второе – ее отторгнуть. Вывод братьев по разуму заключается в следующем: организм практически всегда идентифицирует раковую клетку, но очень часто не принимает решения о ее немедленной эвакуации, а поскольку раковая клетка имеет свою корпоративную идеологию, она очень быстро распускает свои метастазы в здоровом теле.

К сожалению, все нездоровое растет быстрее, чем здоровое, развивающееся по принципиально другим причинам. И равно как любой жизнеспособный организм с сильным иммунитетом должен немедленно отторгать раковую клетку, чтобы не заболеть, так и живая, жизнеспособная, молодая, талантливая и перспективная организация должна немедленно отторгать человека с чуждой идеологией, в какие бы красивые фантики она ни была обернута.

Один процент живого веса

Финансовая мотивация у нас зачастую граничит с нефинансовой и чувством юмора. А еще с шоу-бизнесом.

Новогодние праздники в «Экспедиции» заканчиваются 23 января, после дня рождения моего и компании «Руян». Однажды за длинные каникулы я и управляющая «Факторией» Оксана Никоненко не просто набрали вес, а прямо-таки раскабанели. Мы с Никоненко при любых обстоятельствах хохочем, когда встречаемся, – заряжаем так друг друга.

Увиделись после новогодних каникул в ресторане «Экспедиция», посмеялись друг над другом и решили заключить пари. На снижение веса и на серьезные деньги. Условия придумали такие: один процент моего веса аналогичен одному проценту моего годового заработка, один процент веса Оксаны, соответственно, одному проценту ее годового заработка. Кто за три месяца похудеет на больше процентов, тому проигравший и платит. И еще пятнадцать процентов – комиссия свидетелям-арбитрам. Сказано – сделано. Тут же в зал ресторана арбитры-сотрудники притащили медицинские весы. Нас прикрыли от гостей пледами, и мы, раздевшись догола, взвесились. Составили юридическим языком документ, подписали и обмыли сделку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.