Рита Джоджуа
Портрет Глории в свадебном платье

Обломки золотой клетки

Александр швырнул в багажник последнюю сумку со своими вещами и захлопнул его. Из дома к нему прямо по газону бежала взволнованная мать мать с конвертом в руках.

– Алекс! Стой, подожди, прошу!

Он обернулся. Невысокая полноватая, с женщина с проседью в пышных коротких каштановых волосах и в сером строгом платье с костюмом бежала настолько быстро, насколько позволяла узкая деловая юбка с клетчатым узором. Она остановилась перед сыном, какое-то время переминалась с ноги на ногу, пытаясь что-то сказать. Алекс видел, что глаза у женщины покрасневшие, а на щедро нарумяненных щеках были видны дорожки слез.

Нависла духота, которая обычно бывает перед дождем, тучи нависали, грозясь пролить на землю все, что таилось внутри них, однако было еще не время. Грохочущий вдали гром лишь нагонял драмы. Конечно, такое явление, как ливень не должен был пройти без соответствующего драматичного настроя.

Поднялся ветер, и вся укладка госпожи Люси, и без того подпорченная беготней за сыном, окончательно испортилась.

– Что такое, мама? – спросил Алекс, разрушая тишину.

– Вот, возьми, пригодится. Ты же знаешь, что в городе у меня есть небольшая квартирка, можешь в ней жить.

– Спасибо, мама, хотя я не понимаю, зачем ты вновь помогаешь своему сыну-неудачнику.

– Потому что ты – мой сын! И ты никогда не был неудачником! – с надрывом произнесла женщина.

– Мам…

– Послушай, никогда не сдавайся! Бейся за свое будущее… – перебив его, сказала женщина, указав на него пальцем.

– Хорошо.

– Если хочешь, я позвоню Ричарду, он устроит тебя в компанию к себе…

– Что?! Нет, мам, ты чего? Я наконец-то свободен! Ты, отец, дед… Все решали мою судьбу за меня, но теперь все позади и я сам решу, куда мне идти и что мне делать! Спасибо за заботу, мама, – он поцеловал мокрую щеку матери, положил конверт во внутренний карман куртки и сел в машину.

Мать какое-то время смотрела вслед уезжающему старенькому форд-фокусу, а потом растерянной походкой обиженной девочки направилась в дом.

Там ее ждал муж. Но она, прежде примерная жена, просто прошла мимо него, не слушая его гневных тирад, которые прекрасно дополняли атмосферу за окном.

Она зашла в комнату, закрыла за собой дверь и наконец дала волю рыданиям. А на улице наконец начался ливень.

В это время Александр ехал на пляж. Он думал про себя, что это забавно во время такого ужасного ливня приехать к берегу моря, но ему нужно было обдумать все и смириться со сложившимся положением изгнанного из дома. Что делать дальше и как жить?

Конечно, на словах заявлять, что он теперь свободен и может делать все, что захочет, это легко, но на самом деле в душе и голове была пустота. И неизвестность пугала.

Еще вчера у него была жена и бизнес, которым он управлял вместе с другом, но теперь все это было позади. Друг увел и бизнес, и жену, отец, окончательно разочаровавшийся в нем, раскричался, называл его неудачником, разорвал его картины и выставил прочь. Деньги в конверте – единственное, что у него есть. На его счастье, мать успела перевести на него квартиру, которую недавно купила. По крайней мере, его не будет терзать вопрос с жилищем и не придется ночевать в машине.

Когда-то давно он считал свою жизнь существованием в золотой клетке. Но клетка оказалась не золотой, она прогнила и поломалась. Новой обзаводиться не стоит… И он понял, чем займется дальше.

Единственный художественный магазин в городе находился в центре города, он пошел туда и оставил около трехсот долларов на все, что нужно было, а потом отправился в квартиру. Чемоданы он оставил в прихожей, а художественные предметы аккуратно устроил в комнате. Холсты мужчина сложил у стены, бережно и трепетно распаковал краски и с наслаждением трогал мягкие ворсинки кистей.

Он сдвинул к углу обеденный стол и прямо посреди комнаты поставил мольберт, поставил на него холст и сел на стул намереваясь дать волю своей фантазии… но почему-то ничего не шло на ум. До ужина он просидел перед холстом, но почему-то не поставил на холсте даже точки.

Тогда, кинув на подставку карандаш, он встал и направился в ближайший бар, чтобы поужинать.

Было многолюдно, но Александр все же нашел место, чтобы посидеть и нормально поесть свой стейк с салатом.

Не успел он и двух минут посидеть спокойно, как вдруг к нему подсела весьма вызывающе одетая девушка.

– Привет! Ты новенький?

Алекс не хотел ничего отвечать, но окинув взглядом девушку, он все же ответил вопросом на вопрос.

– В каком смысле?

– Я тебя раньше тут не видела.

– Тогда да, я новенький.

– Не хочешь развлечься?

Александр вновь поднял на нее взгляд и окинул внимательным взглядом. Под слоем агрессивно-яркого макияжа, он увидел грустные почти потухшие глаза и вполне милое детское лицо. У нее была медового оттенка кожа и тонкие длинные пальцы.

– Знаешь, давай. Я живу тут недалеко.

– Двадцать долларов час.

– Что же, мне понадобится около сотни.

– Сотни? Ты что намереваешься делать.

– Поверь, ничего плохого.

– Ты что, извращенец? Я с такими не связываюсь!

– Нет, я не извращенец, поверь мне. Просто пойдем со мной.

Девушка поджала губы, но все же согласилась. Александр угостил ее кофе, а после они отправились в его квартиру.

Она зашла туда и присвистнула.

– Ого, какая огромная.

– Да, мать мне ее подарила.

– Твоя мать богатая, видимо.

– Ну да, не бедствует.

– Ну так что? Чем займемся? – сказала она, кинув сумку на диван.

– Сперва я бы хотел попросить тебя смыть макияж. И вот, просто завернись в эту простынь поплотнее, – он достал из шкафа белую простынь и отдал ей, – Да, еще попрошу распустить волосы.

– Что, какая-то твоя фантазия?

– Ну, будем считать, что так. Сделаешь?

– Ладно.

– Я пока все подготовлю.

– Хорошо, – сказала она и направилась в ванную, но потом все же решила полюбопытствовать, что он там собрался готовить.

– Ты готова?

– Нет еще, – сказала она и побежала в ванную, смыла с себя всю косметику, сняла одежду и обвязалась в простынь. Она стала похожа на белое платье и в таком виде она вышла к нему.

Александр тем временем приготовил холст и краски.

– Ты рисовать на мне будешь? – спросила девушка.

– Нет, я буду рисовать тебя на холсте, – словно глупому ребенку объяснил Александр.

– Ого! Меня еще никто никогда не рисовал, – она окинула взглядом комнату, но ничего подозрительного не нашла.

– Будем считать, что это форма извращения, – сказал он, нанося на широкую доску краски разных цветов.

– Учти, это считается как проведенное вместе время.

– Я понимаю. Знаешь ли, художники платят своим натурщицам. Так что все нормально. Вставай возле той вазы с цветами вполоборота, можешь опустить руки.

– А если простынь спадет?

– Сейчас… – Алекс подбежал к ней и заколол ткань двумя булавками, а затем показал позу, в которой нужно было встать и принялся ее рисовать.

Глория следила за его сосредоточенным лицом. Он все больше начинал ей нравиться. Особенно ей нравилось, как воодушевленно он рисовал ее. Иногда он давал ей присесть и отдохнуть, приносил воду или чай, а потом Глория вновь вставала в позу. На улице вновь начался дождь. Он мелко стучался в окно и будто старался привлечь внимание, но художник был слишком увлечен картиной, а его натурщица – разглядыванием художника.

Примерно через три часа он сказал:

– Все, готово.

– Готово? Но это не сто долларов.

– Ну, я все равно заплачу тебе сотню.

– Хорошо. А ты покажешь мне?

– Конечно, ты можешь посмотреть.

Девушка подошла к картине и обомлела. Несколько секунд она смотрела на свой портрет с изумлением.

– С ума сойти! Серьезно? Это…это свадебное платье?

– Тебе не нравится? – спросил вдруг Алекс, – Это то, как я тебя увидел.

– Мне нравится! Очень нравится! Но… но это невозможно… Это же нелепо. Ты хоть понимаешь, кто я?

– Понимаю. Я ведь собираюсь заплатить за время, проведенное с тобой.

– Но… свадебное платье… Ты не понимаешь, моя жизнь разрушена! Этого никогда не будет!

– Но ведь все может измениться, Глория! Разве нет? Ты не представляешь, сколько раз менялась моя жизнь и вот теперь я стою у руин моей прошлой жизни и иду в следующую. Все может поменяться.

Глория ничего не ответила и опустила глаза, а затем вновь посмотрела на портрет и тяжело вздохнула.

– Можно я его сфотографирую?

– Да, конечно.

– Я тогда сперва пойду и переоденусь.

– Хорошо, – сказал Алекс. Глория в смешанных чувствах пошла в ванную. Она посмотрела на себя в зеркало и встала в ту же позу, в которой стояла, когда Алекс ее рисовал, пытаясь представить себя в белом свадебном платье, которое она вряд ли когда-нибудь наденет.

Всю дорогу до своей квартиры девушка шлепала в своих розовых босоножках по лужам и рыдала. Ее подруги пытались узнать, что случилось и почему она так горько плачет и что с ней сотворил этот мерзавец.

– Он нарисовал меня!

– В каком смысле?

– В смысле, красками, по бумаге. Нарисовал мой портрет!

– И что, не заплатил?

– Почему же, заплатил, – хоть немного успокоившись, всхлипнула Глория и посмотрела на подругу.

– А чего тогда плачешь? – спросила та.

– Он нарисовал меня в свадебном платье, – и вновь зарыдала.

– Боже, Глория, ну что за глупости!

– Глория! – крикнула с откуда-то с нижнего этажа другая ее подруга, – Тебя клиент ждет! Твой любимчик! С цветами, прикинь! Иди скорее!

Глория подскочила, умыла лицо и накрасила губы помадой, пальцами расчесала слегка намокшие под дождем локоны и спустилась вниз. Там ее ждал мужчина слегка в возрасте, полноватый и лысый, с цветами, и абсолютно счастливый.

– Глория, крошка, жить без тебя не могу! Выходи за меня замуж! – сказал он и девушка замерла в изумлении.

– Да, – ответила она, – Я согласна! А ты купишь мне белое свадебное платье?

– Конечно! Я куплю тебе любое платье!

Оставшись наедине со своим женихом, она попросила у него также купить портрет, который сегодня ночью нарисовал художник.

***

Алекс любил рисовать на пляже рано утром, когда воздух еще не наполнен голосами людей и море наслаждается тишиной и покоем. А еще он любил большие волны и лучи солнца, которые прорезались сквозь густые облака, похожие на кофейную пену или взбитый яичный белок.

А потом он возвращался домой и отправлялся спать до звонка будильника, чтобы потом рисовать очередного человека, который забыл о существовании в мире фотоаппаратов. Впрочем, Алекс был им за это даже благодарен, ведь платили они ему весьма щедро, поэтому он мог ни о чем не тревожиться и оплачивать счета.

По дороге домой он обязательно заходил в кафе, находящееся на первом этаже дома, покупал кофе и какую-нибудь закуску. Сегодня это круассан с ветчиной и салатом. Позавтракав, он отправлялся в художественный магазин, где продавец вешал его работу на стену, а Алекс покупал новые тюбики красок и прочих художественных принадлежностей.

– Слушай, Алекс, я тут в отпуск собрался, поэтому, боюсь, магазин придется прикрыть на время.

– На сколько?

– На месяц.

– Это очень долго.

– Если хочешь, можешь присмотреть за ним. Но выручку придется отправлять мне. Оплату можешь брать красками или деньгами, но придется вести записи. Что скажешь?

– Я согласен, это отличное предложение, – с улыбкой ответил молодой человек. Все же не хотелось оставаться вовсе без материалов. А тут еще дополнительно подзаработать можно. Ну или просто брать материалы.

– Я рад. Потому что не хотелось бы закрывать магазин. Ну и потом, у меня появилась парочка новых покупателей.

– Здорово.

– Приходи завтра утром, я передам тебе дела.

Художественный магазин

Роберт был не первым в своем поколении, кто наследовал художественный магазин. И, в отличии от своих предшественников, он решил сохранить старинный антураж помещения. Именно это и отличало магазин Роберта от всех других канцелярских магазинов в городе. Здесь пахло бумагой, графитом и чернилами. Покупатели обожали этот магазин и возвращались в него вновь и вновь, чтобы просто побыть здесь вдохновиться атмосферой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.