Роберт Макнелли
Нефть и волатильность. История и будущее взлетов и падений цен на нефть

Robert McNally

Crude Volatility. The History and the Future of Boom-Bust Oil Prices

© 2017 Columbia University Press

© Издательство Института Гайдара, 2022

* * *

Посвящается моей дорогой Дениз

Предисловие к русскому изданию

Я счастлив, что моя книга «Нефть и волатильность» выходит в свет на русском языке. Хотя Россия относительно недавно стала участвовать в контроле над объемами добычи нефти – а такой контроль, собственно, и является основной темой этой книги, – она всегда находилась в центре событий, происходящих на мировом рынке нефти, начиная с первых десятилетий существования нефтяного бизнеса.

Приблизительно пять лет назад, когда я завершал работу над этой книгой, министр энергетики России Александр Новак и его коллега из Саудовской Аравии Халид аль-Фалих, занимавший в то время пост министра нефти, обсуждали принципы создания организации, известной сегодня как ОПЕК плюс. В настоящее время эта организация объединяет 21 страну, включая как членов ОПЕК, так и производителей нефти, не входящих в ОПЕК. У ОПЕК плюс та же миссия, что раньше была у Техасской железнодорожной компании и ОПЕК, – стабилизировать мировые цены на сырую нефть путем регулирования объемов добычи. Это делается для того, чтобы предотвратить значительные дисбалансы между спросом и предложением и не допустить серьезных изменений в запасах нефти. Ядро группы принятия решений в ОПЕК плюс составляют Россия и Саудовская Аравия. В последнее время все более важную роль начинают играть ОАЭ.

Наблюдаемые в последнее время резкие взлеты и падения нефтяных цен позволяют осознать, насколько важен эффективный контроль над объемами добычи нефти для стабильности цен на нефть в целом и для последствий удачной или неудачной политики ОПЕК плюс в частности. В марте 2020 г. в условиях беспрецедентного падения спроса на нефть, вызванного пандемией COVID-19, Россия совместно с другими производителями, членами ОПЕК плюс, отказалась сократить производство. После того как все производители нефти отменили ограничения на объемы добычи, произошел мощнейший ценовой коллапс. Цены на сырую нефть марки Brent за два месяца упали на 60 %.

Однако, как неоднократно демонстрировала история нефтяного рынка, резкие снижения цен заставляют нефтедобывающие страны проводить совместную политику по сокращению объемов добычи.

Скорость и масштаб снижения цен на нефть в апреле 2020 г. ужаснули Россию, Саудовскую Аравию и другие страны – участницы ОПЕК плюс и вернули их за стол переговоров. В результате было принято совместное решение о невиданном ранее снижении объемов добычи нефти. Еще одно новое лицо в области регулирования объемов добычи – президент Дональд Трамп – достаточно агрессивно лоббировал принятие этого решения. После драматических событий и волатильности цен весной 2020 г., когда Россия и Саудовская Аравия начали действовать совместно, цены на нефть восстановились и начиная с февраля 2021 г. не опускались ниже 60 долларов за баррель.

Что нас ждет в будущем? По мере того как мир будет восстанавливаться после пандемии, регулирование объемов добычи и стабильность нефтяных цен и дальше будут зависеть в основном от сотрудничества между Россией и Саудовской Аравией. Москва и Эр-Рияд уже научились эффективно взаимодействовать, и, вероятно, в их интересах будет продолжить кооперацию.

Однако постепенно начинают обнаруживаться проблемы внутри самой ОПЕК плюс: ОАЭ пытаются продавить более высокие квоты; Ирану очень хотелось бы восстановить полные объемы добычи и экспорта; Ирак уже планирует значительно увеличить объемы добычи. Для того чтобы совладать с давлением стран – членов ОПЕК плюс, добивающихся повышения объемов добычи, и одновременно не допустить затоваривания нефтяного рынка в условиях еще неполного восстановления после пандемии COVID-19, потребуется тесное сотрудничество России и Саудовской Аравии и введение ряда ограничений по добыче.

Допустим, членам ОПЕК плюс и удастся успешно избежать рисков, возникших в связи с пандемией, но на горизонте все равно маячат серьезные вызовы. Наиболее очевидные из них – это энергетический переход, а также распространенное убеждение, что спрос на нефть достигнет пиковых значений, поскольку мировое сообщество стремится сократить выбросы углекислого газа, который приводит к парниковому эффекту. Если спрос действительно достигнет максимума, то в качестве относительно низкозатратного производителя Россия с высокой долей вероятности останется «последним выжившим».

Однако независимо от того, когда спрос на нефть достигнет пика, стабильность мировых цен на нефть будет зависеть от эффективного контроля над предложением. А это, в свою очередь, потребует готовности активно сокращать объемы добычи с целью предотвращения затоваривания рынка, а также сохранения достаточного количества резервных производственных мощностей, наличие которых сможет предотвратить колебания нефтяных цен. Это печальный урок из драматической истории нефти, но его невозможно избежать. В нем отразились волатильность нефтяных цен и непостоянство нефтяной политики начиная с 2017 г. и до настоящего времени. Повторяться этот урок будет и дальше.

В заключение я хотел бы от всего сердца поблагодарить за тщательную и профессиональную работу по переводу и редактированию текста Аллу Белых, кандидата филологических наук, доцента Академического университета (Санкт-Петербург) и Андрея Белых, доктора экономических наук, заведующего лабораторией актуальной истории Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Роберт Макнелли

Нью-Маркет, Мэриленд, США

Сентябрь 2021

Предисловие

На написание этой книги меня вдохновили страсть к истории, которая сопровождает меня всю жизнь, и моя профессиональная деятельность – работая аналитиком, чиновником и консультантом, я имел дело с мировым рынком нефти, энергетической политикой и геополитикой. Мое знакомство с нефтью произошло совершенно случайно. После того как я завершил работу в качестве добровольца Корпуса мира в Сенегале, в Западной Африке, я вернулся в университет и поступил на магистерскую программу по специальности «Международная экономика и зарубежная политика США». После окончания университета я планировал стать преподавателем истории. Но для того, чтобы учиться и платить за обучение, мне нужно было найти работу с неполным рабочим днем. Мне удалось устроиться стажером-исследователем в консалтинговую фирму, занимающуюся вопросами нефти.

Мое незапланированное погружение в проблемы энергетики началось в тот период, когда нефтяной рынок переживал очень беспокойные дни, зато активно разрабатывалась политика в области энергетики. Только что закончилась война 1990–1991 гг. в Персидском заливе, и администрация Джорджа Буша приступила к внедрению новых законодательных требований по кислородсодержащим добавкам в бензине. В это же время вышла из печати замечательная книга по истории нефти Дэниела Ергина «Добыча: Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть»[1], и я, как и многие другие, с жадностью ее проглотил. Пока я заносил в электронные таблицы данные о нефтяном рынке и изучал нормативные акты ОПЕК, а также законодательство в области энергетики, я осознал, что прошлое и настоящее нефтяного рынка самым удивительным образом переплетались с моими профессиональными интересами – экономикой, политикой и геополитикой. Итак, я изменил свой карьерный путь. После окончания университета я поступил на работу в консалтинговую фирму. Так началось мое путешествие по миру энергетики, что приносит мне величайшее удовольствие. Несмотря на это, я все еще надеюсь, что в один прекрасный день начну преподавать историю.

В основе этой книги лежат исследования, которыми я занимался в течение последних десяти лет и с результатами которых делился главным образом со своими коллегами и клиентами. Главное внимание в этой работе сосредоточено на драматических скачках нефтяных цен, включая их обвал, происходивший начиная с 2014 г., а также бум середины 2000-х гг. и резкое падение цен в 2008 г. Эти события следует рассматривать в более широком историческом контексте, с акцентом на экономических и политических факторах, оказывающих влияние на нефтяной рынок. А для этого нужно по-новому взглянуть на историю нефти, сфокусировавшись на том, какую огромную роль в достижении заветной цели – стабильности нефтяных цен – сыграл контроль над объемами добычи. Рассматривая этот вопрос под таким углом зрения, я пришел к выводу, что помимо всплеска спроса на нефть в Азии в начале 2000-х гг. и неожиданно активной добычи сланцевой нефти в США, самой важной характеристикой сегодняшнего нефтяного рынка является отсутствие стабилизирующего производителя, который имел бы желание и возможность регулировать объем добываемой нефти в целях стабилизации цен.

В этой книге я подробно рассказываю, что с начала 1930-х гг. всегда находился кто-то, кто старался регулировать объемы добычи нефти для того, чтобы не происходило таких же резких колебаний нефтяных цен, какие мы наблюдаем последние десять лет. Если на рынке так и не появится стабилизирующий производитель, то нас ждет возврат к волатильным ценам – к ценам, о которых мы уже практически забыли, но с которыми, как известно, так непросто жить. Об этом я говорил на различных научных мероприятиях, докладывал в конгрессе. О некоторых из этих ключевых проблем я писал вместе с соавтором Майклом Леви в статьях, опубликованных в 2011 и 2014 г. в журнале Foreign Affairs. В декабре 2015 г. я написал статью для Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета, сотрудником которого я являюсь, и в сжатой форме изложил эту аргументацию.

Я решил написать эту книгу, чтобы более глубоко проанализировать, как история нефти может пролить свет на современные тренды и на перспективы завтрашнего дня, а также представить свои размышления и выводы, которые, надеюсь, будут интересны и широкому кругу читателей, и специалистам по энергетике.

При работе над этой проблематикой я столкнулся с огромными сложностями, не последними из которых был поиск нахождения достоверных исторических данных. Для тех, кто хочет «вести учет» добытых баррелей нефти, погоня за более точными данными – нескончаемый и трудоемкий поисковый процесс. Особенно скудны и обрывочны исторические данные о ценах и о резервных производственных мощностях, а именно они и находятся в фокусе данного исследования. Поэтому я испытываю огромное удовлетворение и гордость от того, что нам с моим компетентным научным ассистентом Фернандо Феррейра удалось отыскать ценную историческую информацию и предложить ее читателю в виде двух новых наборов данных, ни один из которых, насколько мне известно, ранее не публиковался.

Первый набор данных – это непрерывные ряды рыночных цен на сырую нефть, добываемую в США, начиная с 1859 г. и до настоящего времени, представленные по месяцам. Для построения этих рядов потребовались цены, основанные на данных месторождений, биржевые сертификаты о владении запасами нефти в хранилищах (показатель цен на сырую нефть), цены, по которым покупает нефть закупочное агентство компании Standard Oil. Также использовались данные Американского института нефти и Управления энергетической информации.

Главная проблема – это регулярность данных. British Petroleum публикует исторические (начиная с 1859 г.) годовые цены на сырую нефть. Безусловно, это весьма полезно, однако в информации о годовых средних показателях не показываются периоды с резким колебанием цен, поскольку частые и драматичные скачки нефтяных цен – однодневные, еженедельные, ежемесячные – теряются в средних годовых ценах. Если не оговорено особо, то все цены, приведенные в этой книге, включая впервые публикуемые исторические ежемесячные ряды нефтяных цен, приводятся в номинальном, а не в реальном выражении (то есть без учета инфляции). Даже если бы я и использовал реальные цены, это не изменило бы описываемую ситуацию с точки зрения волатильности. Однако я решил использовать номинальные цены для того, чтобы адекватнее увязать представленный исторический нарратив с ценовыми изменениями. Эти ежемесячные ряды нефтяных цен приведены на рис. 1 (с. 28).

Второй впервые публикуемый набор данных, разработанный специально для этой книги, демонстрирует объем резервных производственных мощностей США начиная с 1940 г., а также непрерывные данные по мировым резервным мощностям и мощностям США начиная с 1955 г. (то есть сюда включены данные для группы компаний «Семь сестер» вплоть до начала 1970-х гг. и для ОПЕК после этого периода и до настоящего времени). Для создания этих рядов цен потребовалось по крупинкам выискивать информацию в различных правительственных и промышленных отчетах и публикациях. Не так давно Служба энергетической информации США опубликовала данные по резервным мощностям ОПЕК начиная с 2003 г. и до настоящего времени.

Свою задачу я видел в том, чтобы улучшить наше представление о тех экономических и политических силах, которые исторически формировали цены на нефть, что, безусловно, углубит понимание этого процесса в настоящем и в будущем. Удалось ли мне это сделать или нет – решать вам, дорогие читатели.

Благодарности

Судьба наградила меня замечательной семьей, незаурядными друзьями и коллегами. Их помощь и поддержку я ощущал всегда. Не стал исключением и недавний период моей жизни, который я посвятил написанию этой книги. Я хотел бы выразить благодарность очень многим людям, но начну со своей жены – Дениз Монтрой-Макнелли и со своего старинного друга Эрвина Грэндинджера (который тоже пишет книги). Благодаря им обоим я перестал вести разговоры о том, как я буду писать эту книгу, а просто сел и начал ее писать.

Фернандо Феррейра, мой неутомимый и проницательный научный ассистент и коллега по Rapidan Group, комментируя и улучшая эту работу, посвятил бесчисленное количество часов исследованиям, начиная с глубокого погружения в исторический контекст и заканчивая анализом нефтяных цен и упорядочиванием различных данных.

Бриджит Флэннери-Маккой, мой потрясающий редактор из Columbia University Press, энергично меня подбадривала и на каждом этапе профессионально улучшала структуру, содержание и стиль рукописи.

Криста Дуган, которая поразительно придирчиво проверяла факты, изложенные в этой книге, оказала мне неоценимую услугу не только выискивая неточности, но и внося существенные улучшения.

И, наконец, Джейсон Бордофф, мой друг и коллега по отделу энергетической политики Белого дома (мы оба проходили там свои университеты, правда при разных президентах), подтолкнул меня к написанию этой книги и представил меня в издательстве Columbia University Press. Джейсон и его коллеги из Центра мировой энергетической политики при Колумбийском университете, где и я имел честь быть приглашенным научным сотрудником, всегда давали мне бесценные советы.

Без сотрудничества с Фернандо, Бриджит, Кристой и Джейсоном, которые всегда были готовы оказать мне посильную помощь, эта книга не могла бы появиться, и я глубоко признателен им за их неизменную поддержку.

Несколько моих друзей, опытных специалистов в области энергетики и экономики, нашли время ознакомиться с рукописью и высказать свои замечания. Благодаря их внимательному прочтению и взвешенным комментариям, книга стала значительно лучше. Грег Ип, замечательный журналист, автор ряда книг и экономический комментатор, дал мне весьма ценные рекомендации. Натаниэль Керн, Джейсон Бордофф и еще один эксперт, пожелавший остаться неизвестным, прочитали целиком всю рукопись и высказали важные комментарии и замечания. Два анонимных рецензента ознакомились с одним из первых вариантов рукописи и указали мне направление, в котором я мог продолжить работу над книгой.

Кроме того, я глубоко признателен Дэниелу П. Ану, Роберту Л. Брэдли (из его магистерской диссертации я почерпнул историческую информацию и анализ событий), Эллисон Катрайт, Кармине Дифильо, Рамону Эспиназе (он разрешил мне ознакомиться с его замечательной, к тому времени еще не опубликованной диссертацией, посвященной проблемам формирования цены на нефть по принципу Gulf plus[2]), Марку Финли, Дэвиду Файфу, Гаррет Голдинг, Ларри Голдстайну, Антуану Хальфф, Полу Хорснеллу, Теодору Кессинджеру, Джону Кемпу, Майклу Леви, Кеннету Б. Медлоку III, Майклу Миллеру, Скотту Моделлу, Фариду Мохамеди, Дэвиду (Маку) Муру, Кэмпбеллу Пэлфрей и Мэтью Робинсону. Все они внимательно ознакомились с моей работой и высказали ценные комментарии.

Я хочу поблагодарить своих дочерей Грейс и Эмилию, которые из запыленных фолиантов часами переносили в электронные таблицы данные о старых ценах на нефть. Я приношу глубокую благодарность Молли Уорд за ее профессиональное и скрупулезное редактирование моей рукописи, а также Ною Арлоу за потрясающий дизайн обложки книги.

Огромное спасибо моей семье – Дениз, Грейс, Эмилии и Гранту – а также друзьям и коллегам по Rapidan Group за поддержку, которую они мне оказывали и за терпение, с которым они переносили мою погруженность в работу в течение последних двух лет. И, наконец, спасибо вам, Нэнси Аксетта, Роб Даггер, Сара Эмерсон, Алан Х. Флейшманн, Пол Тудор Джоунс, Ларри Линдсей и Дафна Тапьеро. Все вы в течение лет (а некоторые – даже десятилетий) поддерживали меня в моих начинаниях, что вдохновляло меня и сделало возможным появление этой работы.

Если эта книга и внесет свой позитивный вклад в понимание истории нефтяного рынка, цен на нефть и энергетической политики, то это произойдет благодаря сотрудничеству и участию тех, кого я здесь упоминаю. Любые ошибки, неточности или упущения остаются на моей совести.

Роберт Макнелли

Авторское пояснение

В этой книге везде, если не оговорено особо, цены на сырую нефть представлены в номинальном выражении и соответствуют существующим ежемесячным спотовым ценам США. Мною были разработаны непрерывные ежемесячные ряды цен на сырую нефть на рынках США начиная с 1859 г. и до настоящего времени.

Для периода с 1859 по 1874 г. цены аппроксимированы и основаны на данных месторождений.

Для периода с 1875 по 1894 г. цены приведены на основе сертификатов о владении запасами нефти в хранилищах. Торговля этими сертификатами происходила на нефтяной бирже в Ойл-Сити (Пенсильвания).

Для периода с 1895 по 1899 г. цены даны на основе цен, по которым нефть закупалась агентством Seep Purchasing.

Для периода с 1900 по 1912 г. цены приведены на основе данных месторождений (собраны и агрегированы автором).

Для периода с 1913 по 1982 г. приведены цены на среднеконтинентальную сырую нефть плотностью 36 градусов по шкале Американского института нефти (API).

Для периода начиная с 1983 г. и далее приводятся спотовые цены на нефть марки West Texas Intermediate (WTI).

Введение. Техасский парадокс

Жители Техаса прославились тем, что качают нефть и качают свои права. В связи с этим трудно понять, как могло случиться, что где-то лет восемьдесят назад техасские чиновники и бурильщики нефти придумали и внедрили в жизнь невиданную доселе предельно жесткую систему квот, устанавливаемую государством. Более того, эти рьяно оберегавшие свою независимость чиновники и нефтяники с готовностью ждали, что администрация Франклина Делано Рузвельта, которая даже и не пыталась скрыть своего стремления порулить экономикой, поможет им ввести квоты и затем контролировать их не только в Техасе, но и в других нефтедобывающих штатах. ОПЕК могла бы позавидовать такому размаху, жесткости контроля и строгости соблюдения квот на нефть, установленных в нефтяных штатах США при поддержке федерального правительства. Основатель ОПЕК доктор Хуан Пабло Перес Альфонсо из Венесуэлы наверняка настолько завидовал системе государственных нефтяных квот в США, что попытался ее скопировать. В течение сорока лет США были своего рода первым в мире и самым могущественным «ОПЕКом».

Почему же стойкие борцы за свободу из Штата Одинокой Звезды и из других нефтяных штатов примирились с таким жестким государственным централизованным планированием добычи нефти? Вкратце – для того, чтобы покончить с резкими ценовыми подъемами и спадами и стабилизировать цены на нефть. Этот техасский парадокс интересен не только с исторической точки зрения. Он непосредственно связан с грандиозным структурным сдвигом, происходящим сегодня на мировом нефтяном рынке, который влечет за собой далеко идущие последствия не только для нефти и других источников энергии, но и для экономического роста, безопасности и окружающей среды в целом.

Необходимость заново исследовать вопрос о стабильности цен на нефть появилась в связи с бешеными колебаниями нефтяных цен, наблюдаемыми в течение последних десяти лет. После того как в течение почти двух десятилетий сырая нефть продавалась менее чем за 30 долларов, в 2004 г. цены начали расти и к концу 2007 г. достигли отметки в 99 долларов. К лету 2008 г. они взлетели, преодолев границу в 100 долларов, и в июле, во время крупнейшего за всю историю бума, достигли максимального значения в 145,31 доллара. Затем произошло резкое падение и цены менее чем за шесть месяцев опустились до 33 долларов. В 2011 г. цены на нефть вновь поднялись до 100 долларов. В течение последующих трех с половиной лет их среднее значение составляло около 95 долларов, однако в промежуток с июня 2014 г. по февраль 2016 г. вновь произошло резкое падение со 107 долларов до 26 долларов – цены упали более чем на 75 %[3].

За десять лет – два впечатляющих цикла взлетов и падений цен – и это после нескольких десятилетий относительной стабильности. Что происходит? Есть ли повод для волнений?

В данной книге эти вопросы будут рассматриваться через призму стабильности цен на нефть, на фоне истории современного нефтяного рынка. Большинство современных исследований рынка нефти начинается с обсуждения энергетического кризиса 1973 г. и последовавшего за этим развития картеля ОПЕК. При этом события предшествующих 114 лет либо просто игнорируются, либо описываются в приукрашенном виде. Это не дело. Чтобы лучше понимать текущее и будущее ценообразование, необходимо глубже и более взвешенно изучить историю нефтяного рынка, начиная с первой скважины, которую пробурил Э. Л. Дрейк в 1859 г. в Тайтусвиле, штат Пенсильвания. Хотя первым коммерчески успешным проектом стала скважина, освоенная Джеймсом Миллером Уильямсом в 1858 г. (Эннискиллен, штат Онтарио), именно скважина Дрейка явилась толчком, который привел к настоящему буму в области нефтяных изысканий, и послужила началом революционных преобразований в нефтяной промышленности.

Если историю цен на нефть начать с момента зарождения нефтяной промышленности, то это позволит лучше понять, почему эти цены по природе своей волатильны. Кроме того, можно будет выяснить, почему их волатильность представляла собой серьезную проблему не только для нефтяной промышленности, но и для экономики в целом, в результате чего нефтяникам и государственным чиновникам приходилось прилагать огромные усилия для стабилизации цен на нефть. Удавалось ли им выравнивать цены? Двигала ли ими жадность, благородные чувства или и то и другое? Можно ли, основываясь на данных о колебаниях, происходящих в течение последнего десятилетия, сказать, что цены на нефть на сегодняшний день успешно стабилизированы? Если же нет, то тогда какими последствиями это может обернуться в будущем? Навсегда ли ОПЕК (или Саудовская Аравия) утратила контроль над ценами на нефть? И если да, то хорошо это или плохо? Смогут ли США со своей сланцевой нефтью заменить Саудовскую Аравию в качестве гаранта стабильных цен на нефть? А если нет, то как нам тогда удастся совладать с гораздо более серьезными флуктуациями цен на нефть?

Все это невероятно важные и сложные вопросы, и эта книга сможет лишь нащупать самые приблизительные ответы на них. Однако хочется надеяться, что если мы рассмотрим все эти вопросы как в исторической перспективе, так и в контексте сегодняшних и будущих колебаний цен на нефть, то сможем внести определенный вклад в дискуссию, которая будет продолжена и расширена в последующих исследованиях. Хотя задача этой книги состоит в том, чтобы пролить свет на проблемы и сформулировать вопросы для специалистов, работающих в энергетике, или для тех, кто связан с разработкой экономической политики, она, в первую очередь, предназначена для широкого круга читателей – для ее чтения не предполагается и не требуется никаких познаний в области истории нефти и нефтяного рынка.

Без ОПЕК нет мира

Как будет показано ниже, экстремальная волатильность цен – это неотъемлемая черта нефтяной промышленности. В истории известны периоды, когда в течение нескольких десятилетий цены на нефть были относительно стабильными, а потом вдруг наступал период их резких взлетов и падений. Стабильность зависела от того, каким способом группы нефтяных компаний или государственные чиновники регулировали объемы предложения нефти на рынке – либо посредством введения обязательных квот на ее добычу, либо путем создания картелей. Если объемы добычи нефти никем не контролировались, то цены начинали резко колебаться. Повышения и понижения цен на нефть в период между 1859 и 1879 г. заставили владельца компании Standard Oil Company and Trust Джона Д. Рокфеллера монополизировать процесс переработки нефти и объединить усилия, или даже интегрироваться, с железнодорожными компаниями и газопроводами, благодаря чему с 1880 по 1911 г. цены на нефть были стабильными. Бумы и спады цен возобновились после разделения Standard Oil на несколько компаний. Это подтолкнуло крупнейшие международные нефтяные компании к созданию картеля, контролирующего нефтяные месторождения на Ближнем Востоке. В это же время США продолжали регулировать цены на нефть, вводя квоты. В результате с 1932 по 1972 г. наблюдался наиболее стабильный период нефтяных цен. В начале 1970-х гг. ОПЕК удалось отвоевать контроль над нефтяными ценами. Как будет показано в этой книге, свою стабилизационную функцию ОПЕК перестала выполнять приблизительно десять лет назад. Начиная с 2008 г. ежемесячные изменения цен на сырую нефть составляют около 38 %, что соответствует показателям последнего периода резкого колебания цен, продолжавшегося с 1911 по 1931 г. Флуктуации последних лет знаменуют собой возврат к свободному, нерегулируемому рынку сырой нефти и, как следствие этого, через 80 лет цены на нефть вновь переживают периоды бума и спада (рис. 1 и 2).

Почему так важны стабильные цены на нефть

Стоит ли волноваться из-за того, что для цен на нефть наступила новая и гораздо более волатильная эпоха? Само собой разумеется – ведь несмотря на все опасения относительно объемов нефтяных запасов, нефть сегодня и в обозримом будущем представляет собой источник жизненной силы развитой цивилизации. В качестве стратегического продукта нефть всегда была горючим для моторов экономического роста, ускоряла технологический прогресс и повышала продуктивность. В XX в. большие и доступные для добычи запасы нефти способствовали увеличению богатства и повышению уровня жизни в развитых странах. Развитые экономики обеспечивают рост, используя меньшие объемы нефти, но все равно продолжают от нее зависеть. В наши дни нефть имеет крайне важное значение для поддержания быстрого экономического роста в развивающихся странах Азии, Латинской Америки и Африки[4].

Рис. 1. Среднемесячные колебания цен на сырую нефть в США, 1859–2016

Источник: Derrick’s, vols. I–IV; API, Petroleum Facts and Figures (1959); Dow Jones & Company, Spot Oil Price: West Texas Intermediate; and U. S. Energy Information Administration, Cushing, OK WTI Spot Price (FOB). © The Rapidan Group.

Рис. 2. Среднемесячные цены на сырую нефть в США, 1859–2016

Источник: Derrick’s, vols. I–IV; API, Petroleum Facts and Figures (1959); Dow Jones & Company, Spot Oil Price: West Texas Intermediate; and U. S. Energy Information Administration, Cushing, OK WTI Spot Price (FOB). © The Rapidan Group.

Из нефти производятся сотни широко распространенных товаров, начиная с лекарств и заканчивая пластмассами. Особое же значение такого нефтепродукта, как бензин, состоит в том, что на нем работают практически все транспортные средства, существующие в мире. Отсутствие должным образом функционирующей транспортной системы наносит обществу огромный урон или приводит к полной остановке его функционирования. Из-за турбулентности на нефтяном рынке часто появляются болезненные проблемы и создается ощущение неуверенности в секторах промышленности, которые зависят от постоянного поступления доступного по цене жидкого топлива. До сих пор над нами маячит тень экономических и геополитических кризисов 1970-х гг. Бум цен на нефть, который наблюдался с 2004 по 2008 г., нанес тяжелый удар по потребителям, нефтезависимым отраслям промышленности и стал одной из причин наступления периода Большой рецессии. Начиная с 2014 г. падение цен не только спровоцировало безработицу в нефтяной отрасли, но и вызвало серьезное беспокойство по поводу стабильности финансового сектора в целом.

Поскольку в экономике нефть играет решающую роль, наверное, каждый из нас радуется стабильным ценам и огорчается, когда они становятся волатильными. Продолжительный период волатильности цен на нефть сужает горизонты планирования, резко уменьшает инвестиции в машины и оборудование (в первую очередь, в оборудование с длительным сроком службы), а также повышает уровень безработицы[5]. Волатильные цены на нефть заставляют всех относиться к инвестированию и тратам с изрядной долей осторожности: это производители нефти, размышляющие, куда направить очередной миллиард долларов, выделенный на изыскательские работы и добычу (дешевый, но нестабильный Ближний Восток или дорогая Арктика?); это автолюбители, выбирающие автомобиль (небольшой электромобиль Nissan или тяжелый внедорожник Ford?); это менеджеры авиакомпаний, раздумывающие, какой выбрать самолет (расходующий большой объем топлива и летающий на дальние расстояния или самолет с экономичным двигателем, летающий на более короткие расстояния?); это владельцы автопарков (продолжать ли покупать автомобили, работающие на бензине или иных дистиллятах, или переходить на автомобили, использующие природный газ?)

При разработке экономической политики, скачущие цены на нефть являются самой большой головной болью для правительства. Цены на нефть создают проблемы для монетарной политики. Так, например, в 2015 г. и в начале 2016 г. в связи со стремительным падением цен Федеральной резервной системе США (далее ФРС) и европейскому Центробанку пришлось отложить планы по повышению процентных ставок. По сравнению с любым другим товаром, нефть является гораздо более важным «фактором в международной политике и в социально-экономическом развитии». Нефть – это товар, который в самом большом количестве покупают и продают на мировом рынке, а «налоги на нефть являются главным источником дохода для более чем 90 стран»[6]. Воздействие волатильности нефтяных цен на развивающиеся страны имеет огромные последствия для международной торговли, финансов и политики. Государственное бюджетное планирование представляет все больше проблем для стран, которые либо субсидируют потребление энергии, либо имеют главным источником доходов экспорт энергетических ресурсов.

Нефть влияет не только на здоровье экономики. Доступ к нефтяным месторождениям и зависимость государственных доходов от нефти оказывают значительное воздействие на международную политику и геополитическое развитие. Бум может придать храбрости экспортерам нефти, которые являются политическими противниками США, например России. Бум может способствовать обогащению террористов ИГИЛ[7]. Падение цен может спровоцировать общественные беспорядки в странах, экономика которых зависит от нефти[8]. Колебание цен на нефть способно дестабилизировать обстановку в странах – производителях нефти на Ближнем Востоке, в Северной Африке и Латинской Америке, а также привести к войнам, революциям и терактам.

Итак, если после длительного спокойного периода цены на нефть вновь стали скакать вверх и вниз, почему бы нам вообще не отказаться от нефти? Ведь в конечном счете нефтяные цены давят на экономику гораздо меньше по мере того, как повышается экономическая эффективность и появляются заменители нефти[9]. Сегодня машины используют меньше бензина и нефть в большой степени заменили природный газ, уголь, ядерная энергия и возобновляемые источники энергии. Международное энергетическое агентство (IEA) и многие аналитики предсказывают, что в будущем, по мере увеличения эффективности экономики и нахождения заменителей нефти, энергопотребление на единицу ВВП будет, по всей вероятности, уменьшаться. Естественно, кроме этого, существует и обеспокоенность по поводу влияния производства и потребления нефти на окружающую среду и на климат.

Однако даже если кто-то думает, что мы должны отказаться от нефти, в скором времени этого не произойдет по целому ряду причин. Во-первых, эффективность потребления энергии не может мгновенно повыситься. Эффективность использования топлива легковыми автомобилями, даже если не учитывать потребляющие слишком много горючего внедорожники и пикапы, с 1973 г. ежегодно увеличивается на 2,5 %[10]. Рост эффективности частично нивелируется в связи с потребительскими предпочтениями (например, интерес к более крупным машинам и внедорожникам), а также под влиянием явления, которое экономисты называют «эффектом рикошета» – когда более высокая эффективность понижает стоимость вождения автомобиля, в результате чего у автолюбителя появляется стимул больше ездить[11]. Если в производстве электроэнергии нефть и была вытеснена, то вряд ли в обозримом будущем появится адекватный заменитель нефти для транспорта, а именно в этой области ее использование составляет 55 % мирового потребления[12]. По всей вероятности, для транспортных средств еще долгое время будет использоваться нефть, поскольку она имеет некоторые неоспоримые преимущества по сравнению с другими видами топлива. Эти преимущества обусловлены рядом причин: нефть применяется для самых разных типов транспортных средств; нефть конкурентоспособна; имеется доступная нефтяная инфраструктура; программы развития нефтяной промышленности пользуются государственной поддержкой[13].

Если говорить о переменах в области энергетики, то критическую роль здесь играет такой фактор, как масштаб. Чем больше масштаб использования тех или иных доминирующих видов энергетических ресурсов – в данном случае речь идет об использовании бензина и дизеля практически во всей транспортной сфере, – тем дольше будет происходить переход на другие виды энергии. По словам ведущего исследователя в области энергетики Вацлава Шмиля, «даже если бы у нас имелись подходящие альтернативы, отказ от этой колоссальной инфраструктуры, для создания которой потребовалось больше века, означал бы, что инвестиции в размере более 5 трлн долларов были выброшены на ветер – однако совершенно очевидно, что в течение ближайших десяти-двадцати лет никакие иные альтернативные источники не смогут обеспечить такого же количества энергии»[14].

Что же касается политики и требования отказаться от использования нефти в связи с угрозой климатических изменений, то необходимо отметить следующее: хотя представители разных стран, собравшиеся в 2015 г. в Париже, призывали к сокращению выбросов углерода в атмосферу, вряд ли в обозримом будущем нам придется быть свидетелями форсированного отказа от нефти. Парижское соглашение не предполагало никаких механизмов принуждения, поэтому весьма существенное сокращение потребления нефти для транспортных нужд – при отсутствии экономически эффективных альтернатив, сопоставимых по масштабу использования, – потребовало бы установления чрезвычайно высоких налогов и предоставления огромных субсидий, а также чрезмерно вторгающихся в личную жизнь граждан санкций и ограничений на потребление и производство. Вряд ли найдется такая страна, которая готова ввести строгие ограничения на нефть или другие виды органического топлива, не говоря уже о том, чтобы разрешить «насильственное вторжение» в область топливной промышленности. А именно к этому призывает один видный специалист по вопросам климата, который также является и правительственным советником[15]. Защитники окружающей среды и политики, которых беспокоят изменения, происходящие с климатом, нередко сетуют на то, что проводимая политика является совершенно неадекватной, что не может не вызывать сожаления[16]. Практически все ведущие аналитики – даже те, кто агитирует за сокращение использования нефти, которое, по их мнению, будет чрезвычайно полезным для экономики, экологии и безопасности в целом, – сходятся на том, что нефть еще долго будет присутствовать на рынке. Так, например, в одном из последних долгосрочных энергетических обзоров, составленных Международным энергетическим агентством (наблюдательной и консалтинговой организации, имеющей в своем составе представителей развитых стран и активно выступающей за сокращение выбросов водорода, а также за переход к «чистой» энергетике) делается следующий вывод:

Несмотря на все разговоры о неизбежном конце эры бензина, углеводороды и дальше будут играть первостепенную роль, выступая в качестве ресурса, удовлетворяющего мировые энергетические потребности. Это будет продолжаться как минимум в течение последующих 25 лет, а может быть, и дольше[17].

Нравится нам это или нет, но мы должны признать, что по крайней мере в ближайшем будущем общество будет все так же сильно зависеть от нефти – и от этого никуда не денешься. Главная причина в том, что в отличие от военного времени государственным служащим, находящимся на выборных должностях, не хочется просить избирателей платить за решение проблемы сегодня, если известно, что это произойдет еще очень нескоро. Такая тенденция уже отчетливо проявляется в фискальной политике. По сравнению с тем, каким сложным, масштабным и дорогостоящим может стать отказ от природного топлива, осуществление таких программ, как Social Security (социальное обеспечение) и Medicare (медицинское страхование), покажется легкой прогулкой – для их реализации нужно будет всего лишь повысить налоги и урезать социальные льготы. Однако эти относительно простые решения создают огромные политические проблемы. Поэтому избранники народа стараются поменьше говорить о них и не стремятся к их осуществлению. Таким образом, даже если политические лидеры и продолжают твердить о климатических изменениях, это не значит, что они готовы предпринять какие-то решительные шаги по улучшению ситуации. Так или иначе, но в обозримом будущем нефть, как и сейчас, будет играть ведущую роль в экономике, безопасности и защите окружающей среды.

Конец монополии

Если без нефти нам не обойтись в течение еще многих лет и если цены на нефть будут все такими же ужасающе нестабильными, то нам придется пересмотреть свое представление о причинах их волатильности и о способах решения этой проблемы. Теперь, когда ОПЕК утратила свое былое влияние и цены на нефть начали скакать то вверх, то вниз, требуется более разносторонний и сбалансированный анализ этого процесса, в котором были бы учтены перспективы стабильности нефтяных цен. Когда речь заходит о магнатах нефтяного рынка, то большинство из нас в первую очередь думает об ОПЕК, некоторые вспоминают его предшественников – «Семь сестер» (Seven Sisters), нефтяных регуляторов в Техасе и в других штатах; или о появившейся еще раньше компании Джона Д. Рокфеллера Standard Oil Trust. Традиционно эти монополисты изображаются как алчные акулы бизнеса, мертвой хваткой вцепившиеся в глобальный нефтяной рынок и диктующие свои цены, стремясь вытрясти деньги из карманов потребителей.

Но такой привычный портрет, больше походящий на карикатуру, не может считаться полным и, кроме того, создает в корне неверное представление. Такое описание не позволяет понять, каким образом поддерживаются цены на нефть в интересах успешно функционирующей экономики и всего мирового сообщества, – а чаще всего это происходит благодаря непосредственной поддержке государства либо в результате партнерства государства с нефтяными магнатами. В конечном счете администрация Ф. Д. Рузвельта никогда не была искренним другом нефтяной промышленности, однако для того, чтобы помочь экономике, она способствовала установлению нефтяных квот различных штатов, что не только стабилизировало, но и повышало нефтяные цены. Все это было на руку американским нефтяникам. И демократам, и республиканцам, когда они находились у власти, приходилось не только мириться с существованием нефтяного картеля «Семи сестер», в течение десятилетий монополизировавшего производство нефти на Ближнем Востоке, но и нередко оказывать ему поддержку. Понятно, что они делали это не только для того, чтобы выколотить деньги из автолюбителей и дать навариться на этом нефтяным баронам. Мы должны понять, почему правительство давало зеленый свет процессу контроля над производством нефти.

Для полной ясности я должен сказать, что в этой книге не собираюсь рекомендовать ОПЕК или какому-либо иному регулирующему органу вновь ввести квоты на поставки нефти с целью стабилизации цен. Зато я хочу подчеркнуть, что в будущем нас еще ждет неприятный сюрприз – хронически нестабильные цены на нефть, поэтому нам придется искать способ, чтобы защититься от этой болезни. Теперь самое время спросить: «И о чем думали эти техасцы?».

Часть I. Долгая борьба за стабильность: 1859–1972

Глава 1. Да будет свет – и стал свет: от хаоса к порядку. Керосиновая эпоха (1859–1911)

Тот, кому посчастливилось родиться и жить при электричестве, не сможет понять, каким сверхъестественным чудом искусственный свет казался людям 160 лет тому назад. В течение прошедших тысячелетий человеческая деятельность практически полностью ограничивалась дневными часами. К середине XIX в., в период быстрого распространения грамоты, развития промышленности и роста городов, возникла насущная потребность в дешевом, безопасном и ярком источнике освещения. Для освещения чаще всего использовались животные жиры, такие как китовый жир, а также камфен – взрывчатая смесь спирта и древесного скипидара. Однако этих осветительных материалов либо было мало, либо они были опасными, либо и то и другое. По замечанию историка энергетики Роберта Л. Брэдли младшего, «искусственный свет был роскошью, которой суждено было стать необходимостью»[18].

Проблему создания источника дешевого искусственного света, о чем так долго мечтало человечество, позволило решить жидкое топливо – сырая нефть (английское слово petroleum, обозначающее нефть, происходит из латинских слов «камень» и «масло»). Сырая нефть, выступающая на поверхность земли, была привычной картиной. В таких местах люди в течение многих веков выкапывали ямы, вычерпывали из них нефть или собирали нефть тряпьем, которое потом отжимали. Мизерное количество нефти, которое удавалось добыть, использовалось для целей строительства, для лечения, а позднее – для освещения. Однако в конце 1850-х гг. изобретатели нашли способ бурить скважины и качать из недр земли огромные объемы нефти. В результате миллионы людей, и среди них работники нефтепромыслов и инвесторы, смогли побороть ночную тьму.

Сырую нефть часто называют черным золотом, но в отличие от металла желтого цвета в природном неочищенном состоянии она, по сути, не представляет никакой ценности и даже может оказаться опасной. Чтобы сырую нефть превратить в полезный потребительский и промышленный продукт, ее необходимо дистиллировать. Дистилляция – это процесс, при котором жидкое вещество сперва нагревают до кипения, а затем выделяют из него ценные компоненты, или «фракции», которые используются для производства потребительских продуктов. В течение первых пятидесяти лет нефтяной промышленности самым важным потребительским продуктом был керосин, который давал более яркий свет и был менее взрывоопасным, чем альтернативные виды топлива, получаемые из угля, хвойной живицы или древесной смолы[19].

Однако, поскольку сырую нефть можно было обнаружить только при естественных выходах на земную поверхность или в небольших нефтяных разливах, ее приходилось вычерпывать или собирать с помощью тряпья. Таким образом, нефть добывалась в очень малом количестве и была дорогостоящим предметом роскоши, который могли позволить себе только богатые люди. В 1858 г. в США было сожжено приблизительно 500 000 баррелей китового жира и 600 000 баррелей свиного и твердого жира. По сравнению с этим 1183 барреля потребляемой сырой нефти покажется пустяком[20]. В результате активного китобойного промысла цены на китовый жир стремительно взлетели и в быстро развивавшейся промышленности обнаружилась насущная потребность в более дешевом и превосходящем по качеству заменителе, который мог бы использоваться для освещения, а также в качестве смазочного материала. Казалось, что такой альтернативой является керосин, однако это не решало проблему – как получить такое количество керосина, которого было бы достаточно, чтобы заменить использование угля или китового жира в миллионах ламп? К концу 1850-х гг. началась настоящая конкурентная борьба за то, чтобы найти способ хоть лаской, хоть лестью выпросить у земли фонтан «каменного масла» побольше и пожирнее[21].

В 1855 г. ведущий химик Йельского университета по имени Бенджамин Силлиман младший опубликовал отчет о результатах анализа, который он провел по заказу двух предпринимателей-инвесторов. Эти предприниматели арендовали участки земли неподалеку от забытой богом деревушки Тайтусвиль, расположенной в долине вдоль ручья, впадавшего в реку Аллегейни (Западная Пенсильвания). Первые исследователи-европейцы называли этот ручей Oil Creek (Масляный ручей), потому что вдоль его течения с давних времен из горных ключей просачивалось масло, которое использовалось коренными народами как лечебный бальзам и для раскрашивания тела. Поскольку заказчики Силлимана вознамерились удовлетворить спрос на быстро развивающемся рынке осветительных материалов, им требовалось подтверждение того, что из Ойл-Крик можно получать высококачественный керосин.

После того как д-р Силлиман провел процесс дистилляции образца сырой нефти, он, к восторгу своих заказчиков, сделал вывод о том, что из нее можно получать не только высококачественный керосин для освещения, но также и другие продукты, такие как смазочные материалы и парафин для свечей. «В заключение, джентльмены, – резюмировал Силлиман в своем отчете, который мгновенно превратился в рекламный проспект и стал эпохальным документом в истории нефтяной промышленности[22], – я должен отметить следующее: как мне кажется, есть все основания надеяться, что ваша компания обладает сырьем, из которого простым и дешевым способом можно будет производить весьма ценные продукты». Заказчики были вне себя от радости. Д-р Силлиман продолжил с ними работу и стал президентом компании Pennsylvania Rock Oil Company of Connecticut, которая была создана для эксплуатации многообещающего месторождения.

Однако главная проблема оставалась нерешенной: что нужно сделать, чтобы получать больше нефти из источников в окрестностях Тайтусвиля? В то время добытчики просто выкапывали ямы, которые заполнялись водой и нефтью. Чтобы получить 6 галлонов нефти, нужно было копать целый день[23]. В 1857 г. преемник Силлимана, банкир из Нью-Хейвена по имени Джеймс Таунсенд, предложил для добычи нефти использовать бурение, аналогично тому, как добывалась соль[24]. Технология бурения, разработанная в Китае, в провинции Сычуань, более двух тысяч лет назад, основывается на использовании металлического бура и деревянной буровой вышки – бур поднимали и опускали, забивая его в землю, и тем самым разрушали породу[25]. Процесс бурения (по-английски – boring, или drilling; в данной работе далее используется второй термин) позднее переняли европейцы и американцы, адаптировав его для своих нужд. В США этот способ используется с начала XIX в. Бурильщики нефти усовершенствовали этот метод и ввели новые технологии. К 1830-м гг. солевые шахты в США уже достигали глубины 1600 футов.

Как правило, залежи соли и нефти располагались неподалеку друг от друга. Выход нефти на поверхность (или, иначе, нефтепроявление) часто служил сигналом о наличии в этих местах более ценного материала – соли. Если в процессе работы бурильщики натыкались на коричневатую маслянистую жидкость, то они считали, что им сильно не повезло, – ведь нефть могла повредить соляную скважину[26].

Поэтому идея заняться бурением для того, чтобы добывать нефть, мало кем была встречена с энтузиазмом. «Послушай, Таунсенд, – пытались образумить его друзья, – качаешь воду, а из скважины бьет нефть? Бред какой-то! Да ты просто рехнулся»[27]. Однако полный решимости Таунсенд вместе со своими партнерами-инвесторами решили отправить 38-летнего Эдвина Лаурентина Дрейка, бывшего железнодорожного кондуктора, на свои земли, где он должен был произвести изыскания и выяснить, насколько реалистичным было затеянное ими предприятие. Чтобы Дрейк произвел на местных жителей должное впечатление, они представили его «полковником» – титул, которого он сроду не имел. Общительный и предприимчивый «полковник» Дрейк быстро разведал окрестности Тайтусвиля и подтвердил, что там действительно есть следы выхода нефти. На обратном пути в Коннектикут Дрейк посетил солевые шахты. Его полный энтузиазма отчет заставил инвесторов приступить к немедленным действиям. Они учредили новую компанию – Seneca Oil Company – и отправили Дрейка вместе с семьей в Тайтусвиль.

Дрейк закупил необходимое оборудование и нанял рабочих. В мае 1858 г. начались работы по бурению. Прошел год, а Дрейку так и не удалось добраться до нефти. Деревенские жители подсмеивались над ним и говорили, что он гоняется за несбыточной мечтой, охотясь «за какими-то “просачиваниями на огромном угольном поле”»[28]. Однако 27 августа 1859 г., когда от денег, выданных ему инвесторами, оставались последние гроши, неутомимый Дрейк пробил скважину глубиной в 69,5 футов и дошел до залежей нефти. На поверхности забил фонтан, дававший сперва 10 баррелей в день, а потом, при использовании насоса, – 40 баррелей в день[29]. Так началась эпоха нефти – и с этого момента в западной Пенсильвании джинн был выпущен из бутылки.

Как писал Аллан Невинс, историк, журналист и биограф Джона Д. Рокфеллера, «слухи об открытии Дрейка разлетались со скоростью дакотского циклона»[30]. Толпы бурильщиков и нефтеискателей устремились в Тайтусвиль и его окрестности. Этим землям, которые сразу же прозвали Нефтяным районом, суждено было пережить экономический бум – в результате появились новые поселения и повсюду плотным лесом выросли нефтяные вышки. Затем начались буровые работы, причем нефтяники бурили землю с упорством маньяков. В одночасье начался стремительный рост цен на землю. Если раньше за участок можно было выручить немногим больше, чем стоимость находившейся на нем деревянной постройки, то теперь бедные фермеры и рабочие, которым удавалось найти черное золото, за долю мгновения превращались в баснословных богачей. Один из таких людей, кузнец по имени Джеймс Эванс, потратил 200 долларов и пробурил шахту, находившуюся в 18 милях от шахты Дрейка на реке Аллегейни. После того как обнаружилось, что в скважине есть нефть, он сразу же получил предложение продать землю за 100 000 долларов. Когда пошла молва о таких счастливчиках, как Эванс, ставших в мгновение ока сказочными богачами, в Нефтяной район потянулось еще больше нефтеискателей, спекулянтов, бурильщиков. Теперь этот район походил на кипящий энергией муравейник – его пересекали дороги, на нем расчищались земли и устанавливались буровые вышки[31].

Однако вскоре обнаружилось, что бурение для поиска нефти – это весьма рискованное предприятие, не дающее никаких гарантий. Далеко не из каждой скважины начинала бить нефть. Так, например, в 1867 г. половина новых скважин оказались сухими. А бывало и так, что сначала нефть в скважине появлялась, но потом быстро исчезала. Некоторым удачливым предпринимателям удавалось найти нефть и разбогатеть, но многие оказывались перед пустой скважиной, потеряв при этом целые состояния. Самые невезучие нефтяники, а также зеваки, наблюдавшие за происходившим (а таких было немало), заживо сгорали в результате часто случавшихся катастроф – сильнейших пожаров и мощных взрывов[32].

Для первых бурильщиков и землевладельцев главным было побыстрее начать бурение. Это было связано с бытовавшим в то время юридическим принципом, известным как «правило захвата». Согласно этому принципу владельцу земли принадлежали любые получаемые с этой земли ресурсы и было совершенно не важно, проистекали ли они с соседней территории, принадлежавшей иному лицу, или нет. Правило захвата восходило к английскому неписаному праву. Обычно считалось, что оно распространяется на право владельца земли «захватить» оленя или другое дикое животное, которое забрело на принадлежащую ему территорию. Первый, кто снял урожай, извлек что-то или «захватил» природный ресурс, становился правообладателем[33].

Закон «захвата» также распространялся и на подземные ресурсы. В те дни люди имели весьма слабое представление о геологических особенностях нефтяных залежей. Сначала думали, что нефть находится в подземных бассейнах, и лишь позже нефтяники обнаружили, что нефть залегает в толще горных и осадочных пород. Для того чтобы стать легальным владельцем нефти, бурильщик должен был осушить подземный «бассейн», пока его кто-нибудь не опередил. Мотивация начать бурение как можно скорее была и у нефтяников, и у нетерпеливых арендаторов. По словам одного из исследователей, борьба за выкачивание подземных ресурсов напоминала ситуацию, когда у двух мальчуганов, которым очень хочется пить, есть один стакан лимонада и две соломинки. «Это все больше становится похожим на игру „Кто больше выпьет“, в которой в дураках остается тот, кто выпил меньше всего»[34]. Все это привело к тому, что в нефтяных районах западной Пенсильвании образовался переизбыток добытой нефти, потому что землю там бурили с упорством маньяка[35].

Чтобы получить львиную долю нефти из подземных залежей, нефтяники пробивали дополнительные, или «отводные», скважины на границе своих участков, как можно ближе к скважинам, находившимся на соседних участках. Это делалось для того, чтобы перехватить и выкачать из-под земли нефть, пока она не переместилась на сторону соседа. Нередко случалось, что в отверстия скважины попадала вода, и если она перетекала в нефтяной бассейн, то могла повредить или уничтожить скважину. Когда какой-нибудь непорядочный нефтяник хотел запугать соседа, он размещал свою шахту очень близко к соседской скважине, а затем угрожал, что повредит их общий резервуар, удалив трубы из собственной скважины, – это привело бы к тому, что вода хлынула бы в соединяющиеся каналы, расположенные в нижних слоях, в результате чего соседская шахта была бы уничтожена[36].

Эта борьба за бурение скоро привела к серьезным трудностям для тех, кто занимался нефтью уже на земле. Работники, отвечавшие за хранение нефти, не знали, в каком месте будет обнаружен очередной нефтяной фонтан. Случалось, что фонтан начинал бить, а собирать нефть было некуда. До конца 1860-х гг. для хранения и транспортировки нефти рядом со скважиной иногда размещали «коллекторные» трубопроводы, но они были короткими и имели маленький диаметр. Поначалу нефть хранили в деревянных бочках из-под виски или вина[37], которые потом отвозили на местные нефтеперерабатывающие заводы, располагавшиеся в процветающих городках вдоль Ойл-Крик. Но гораздо чаще нефть отправляли к судоходным водным путям, на приречные склады или на удаленные железнодорожные станции для последующей отправки на более крупные нефтеперерабатывающие заводы. Такие заводы начали появляться и в богатых поселениях вдоль Ойл-Крик, и в близлежащих крупных городах. Особенно активное развитие таких заводов наблюдалось в Питтсбурге и Кливленде, а позднее в Нью-Йорке и районе Новой Англии. Правда, поначалу производство бочек, создание трубопроводов и строительство барж не поспевало за добычей нефти, которую выкачивали из новых фонтанных скважин. Нередко нефть выходила на поверхность и перетекала в реки или в поля, что приводило к огромным потерям. Одно из первых коммерческих изданий нефтяников, The Derrick’s Handbook of Petroleum (далее – The Derrick) сообщало, что в октябре 1861 г. «было выкачано столько нефти, что собрать ее было невозможно, и в реку утекали тысячи баррелей. Поверхность воды покрыта масляной пленкой на расстоянии многих миль ниже Франклина»[38].

В ситуации, когда мощности для хранения и транспортировки нефти значительно отставали от объемов ее добычи, цены на нефть рухнули. С января 1860 г. по январь 1862 г. нефтяные цены катастрофически упали – с 20 долларов до 10 центов за баррель[39], что заставило многих нефтяников закрыть предприятия и прекратить бурение. Это был первый, но далеко не последний эпохальный кризис цен на нефть.

Прошло немного времени после резкого падения, и неизменно высокий спрос и временное прекращение поставок нефти вызвали головокружительное повышение цен. Спрос на нефть значительно повысился после того, как вследствие событий Гражданской войны Север США лишился южных поставок терпентинового масла, необходимого для получения камфена. Буму во многом способствовали введенные во время войны налоги на конкурирующие с нефтью товары и резкое увеличение экспорта в Европу. К концу 1864 г. цены на сырую нефть вернулись к отметке 10 долларов за баррель. Как принято считать, ценовой шок начала 1860-х гг. в реальном денежном выражении был сильнее, чем даже шок от «энергетических кризисов» 1970-х гг. Однако, поскольку нефть еще переживала свой младенческий период и в национальной экономике играла незначительную роль, ценовой шок не оказал существенного влияния на макроэкономику[40].

Итак, вскоре после того, как Дрейк пробурил первую скважину и тем самым дал жизнь новой отрасли промышленности, на нефтяном рынке произошли события, которые вскоре стали паттерном ценовых взлетов и падений. В этом нашла отражение специфическая особенность нефтянки – особенность, на которую досадуют и современные добытчики нефти: нефти всегда или слишком мало, или слишком много.

Отсутствие равновесия между спросом и предложением оказалось хронической проблемой, в результате чего цены на нефть с бешеной скоростью скакали то вверх, то вниз. С одной стороны, спрос на керосин и другие нефтепродукты повышался как в США, так и в других странах. Спустя лишь несколько лет после открытия Дрейком нефтяных месторождений в Пенсильвании нефтью уже торговали в Париже и Лондоне, а к 1866 г. две трети от объемов керосина, произведенного в Кливленде, отправлялось за границу[41]. С другой стороны, хотя продолжали открывать все больше и больше новых нефтяных бассейнов, это происходило «нерегулярно и непостоянно»[42]. Вхождение в новую отрасль бурения было легким и дешевым. Хотя и не каждому бурильщику удавалось дойти до залежей нефти, те, кому в этом везло, добывали больше, чем могли хранить. Поэтому они транспортировали нефть и сдавали ее на переработку. В результате цены начинали стремительно падать. Это, в свою очередь, приводило к резкой остановке буровых работ до тех пор, пока цены, как это всегда случалось, вновь не вырастали. Отсутствие необходимости вкладываться на начальном этапе, а также перспектива баснословно разбогатеть – все это привлекало сотни желающих инвестировать в бурение, в уже готовые транспортные средства (баржи, фургоны, а позднее – поезда и трубопроводы), а также в перерабатывающие заводы. Но тогда предложение вновь начинало превышать спрос, что в очередной раз вело к ценовому кризису. В итоге возникал круговорот, состоявший из перемежающихся взлетов и падений цен на нефть.

В самом деле, в 1866 и 1867 г. цены на сырую нефть вновь резко взлетели, поскольку из-за избыточной добычи нефти было закрыто огромное количество существовавших скважин и никто не спешил бурить новые. Порой деревянная бочка для хранения сырой нефти ценилась больше, чем ее содержимое[43]. В последующие годы цены на нефть перестали скакать и общая обстановка вновь стала похожей на ту, что была в первые годы. Однако на рынке каждую неделю могли происходить самые непредвиденные изменения. В заметке, опубликованной 7 августа 1866 г. в The Derrick, сообщается, что «рынок находится на подъеме; покупателей волнует не цена нефти, а где ее можно купить» – а через день «происходит внезапный обвал цен и покупатели покидают рынок»[44].

Несмотря на дикие скачки цен, ажиотаж вокруг нефти не стихал, а вера в будущее нефтяной промышленности день ото дня становилась все сильнее. Постоянным был спрос на нефтепродукты – в первую очередь, на продукты, необходимые для освещения домов и учреждений, смазочные материалы для заводов и железных дорог и, кроме того, на вещества для производства других продуктов, таких как красители – этот спрос было практически невозможно удовлетворить[45]. Огромный спрос на нефть и рост нефтяных цен побуждали инвесторов к созданию новых хранилищ, к совершенствованию системы транспортировки и к строительству новых нефтеперерабатывающих заводов. Постепенно удавалось совладать с самыми болезненными проблемами в транспортировке нефти. Этому способствовала прокладка железных дорог, а затем – трубопроводов, соединявших места добычи нефти с терминалами и перерабатывающими заводами. Широкомасштабное, точнее сказать – беспорядочное, увеличение числа пробуренных скважин, совершенствование транспортировки нефти, появление множества перерабатывающих заводов – все это привело к тому, что из предмета роскоши, доступного лишь немногим, керосин и другие нефтепродукты превратились в товар массового потребления.

Укрощение строптивых цен: картели, стабилизация и Джон Д. Рокфеллер

Несмотря на стремительное повышение спроса на нефть, все участники нового нефтяного бизнеса – бурильщики, транспортировщики нефти и нефтепереработчики – пребывали в состоянии постоянного страха. Их мучали опасения, связанные с отсутствием стабильности нефтяных цен, что частично было обусловлено нестабильностью добычи сырой нефти. Избыточное предложение возникало не только из-за нетерпеливых владельцев нефтеносных участков и неутомимых бурильщиков, действовавших по принципу «кто первый захватит – тот и хозяин». Инвесторы, а также участники всех этапов нефтедобычи, транспортировки и переработки нефти были вынуждены работать по полной программе, чтобы окупить затраты капитала, нередко взятого в кредит, который использовался на первоначальные инвестиции в бурение, транспортировку и обработку сырой нефти. После того как были возведены бурильные вышки, проложены трубопроводы и построены нефтеперерабатывающие заводы, затраты на их функционирование оказывались относительно небольшими. Поскольку начальные капитальные издержки были столь высокими, а операционные издержки, наоборот, довольно низкими, нефтяникам и переработчикам приходилось продолжать качать нефть и затем перерабатывать ее – даже если это было себе в убыток. Это было необходимо для того, чтобы денежный поток хоть как-то окупал их невозвратные издержки. В результате такого положения дел происходило хроническое перепроизводство, которое приводило к разрушительному затяжному падению цен, завершавшемуся многочисленными банкротствами. С нефтяного рынка исчезало множество производителей – крупных и мелких, эффективных и не очень. Затем спрос увеличивался, при этом предложение оказывалось недостаточным, цены резко росли и вновь повторялся цикл подъема и спада[46].

После первого падения цен на нефть в 1860–1861 гг., когда дела у бурильщиков из нефтяного района шли из рук вон плохо, они решили объединиться в «картели» – группы конкурирующих компаний, которые совместно следили бы за тем, чтобы производство было ограничено, и это позволило бы поднять цены. Картели часто называют «детьми от безысходности»[47]. Они появляются в периоды разрушительной конкуренции цен. Их развитие, как правило, приходится на то время, когда спрос на товары становится устойчивым, продукция стандартизируется, а капитальные расходы и затраты на транспортировку велики по сравнению с операционными издержками. В таких случаях отдельные компании не могут быстро реагировать на происходящие изменения. Нефтяная промышленность вполне соответствовала всем этим условиям. Однако для создания картелей необходимо учитывать еще один важный момент: для этого нужна природная склонность (в идеальном случае у относительно небольшого количества производителей) к интеграции и совместным действиям в случае, когда образуется излишек предложения. Лучше всего дела идут у картелей, которые состоят из ограниченного числа производителей; их членом не так легко стать, а для производства требуются запатентованные сложные технологии. Если говорить о нефтяной промышленности, то условия на первых нефтяных месторождениях в Пенсильвании совсем не благоприятствовали созданию производственных картелей или их успешной деятельности. Мало того что новых бурильщиков было огромное количество – все они были независимыми; не существовало практически никаких препятствий для того, чтобы вступить в картель; процесс бурения не был тщательно разработанным и не требовал технологических патентов.

Однако, несмотря на неблагоприятную атмосферу, первые бурильщики нефти все-таки пытались создать картели – они это делали от безысходности, а также для того, чтобы сдержать падение цен[48]. Правда, вскоре они отказались от идеи картелей, поскольку в конечном счете их усилия не увенчались успехом. Во многом этому способствовал тот факт, что члены картелей не смогли устоять перед искушением вести нечестную игру в то время, как сотни новых бурильщиков в погоне за быстрой наживой продолжали открывать все новые источники нефти.

Например, в ноябре 1861 г. появилась ранняя, так сказать, предшественница Организации стран – экспортеров нефти (ОПЕК). Тогда, в разгар первого обвала цен на нефть, компании, занимавшиеся бурением в районе Ойл-Крик, объединились в Oil Creek Association и решили ограничить добычу нефти. В принятом учредительном договоре предусматривалось, чтобы никто из производителей не продавал нефть дешевле 10 центов за галлон или 4 долларов за баррель[49]. Это был весьма амбициозный план, поскольку еще два месяца назад сырую нефть продавали по 10 центов за баррель[50]. Главная задача состояла в том, чтобы найти средство, с помощью которого можно было бы «таким образом отрегулировать соотношение цен на нефть и объемов нефти, предлагаемой на рынке, чтобы обеспечить достаточный уровень доходности для владельцев скважин и одновременно предотвратить потери нефти», – сообщала газета Pittsburgh Gazette[51].

Участники Ассоциации решили назначить инспектора, в функции которого входил бы контроль над тем, чтобы нефть выкачивалась в количестве, соответствующем спросу. Однако планы Oil Creek Association были сорваны из-за невыполнения договоренностей. Поднять цены на нефть так и не удалось. Как мы уже видели, в январе 1862 г. бочки с нефтью переходили из рук продавцов в руки покупателей все по той же цене – 10 центов за баррель[52]. Реальному уменьшению объемов добычи нефти помогло только то, что цены держались на низком уровне достаточно длительное время и это заставило некоторых производителей закрутить краны на своих скважинах. В марте в The Derrick появилось сообщение о том, что ряд бурильщиков начали приостанавливать эксплуатацию скважин, надеясь, что рано или поздно цены пойдут вверх[53]. (На языке нефтяников «приостановить эксплуатацию скважины» означает, что запасы нефти в ней еще не исчерпаны, но выкачивание временно приостановлено.) Большое количество мелких бурильщиков разорилось и просто забросило свои нефтяные вышки. Вновь цены поднялись в 1864 г., но для этого потребовалось, чтобы в связи с событиями периода Гражданской войны спрос на нефть резко вырос[54].

В феврале 1869 г., после второго ценового обвала 1866 и 1867 г., цены на нефть вновь начали подниматься и несколько нефтяников из нефтяного региона объединились в Ассоциацию производителей нефти Пенсильвании. Изначально цель этой организации состояла в том, чтобы выступить против государственных налогов на нефть, а также собрать данные о добыче нефти, об имеющихся запасах и о спросе на нефть, охватив при этом всю нефтяную отрасль[55]. Однако к 1870 г. цены упали еще ниже. Это вынудило нефтяников преобразовать ассоциацию в картель, задачей которого было ввести ограничения на добычу нефти, и 29 июня 1870 г. ассоциацией было принято решение остановить буровые работы на три месяца. Далеко не все бурильщики подчинились этому требованию. Через день The Derrick сообщил, что «беспорядочным поисковым бурением занимаются в гораздо большем объеме, чем когда-либо раньше, начиная с момента открытия месторождений»[56]. В конце концов нефтяники плюнули на все призывы ассоциации сделать перерыв и вскоре бурение новых скважин побило все прежние рекорды.

Таким образом, с первых дней своего существования нефтяные картели не могли заставить нефтяников соблюдать добровольно принятые ограничения на добычу нефти. Чем успешнее картель повышает цены, тем бо́льшую выгоду это сулит нефтяникам, которые отказались входить в картель, а также участникам картеля, которые пробуют обмануть других, превышая оговоренные лимиты добычи нефти – а в результате летят к чертям все договоренности[57].

Проект по объединению в картели тысяч бурильщиков оказался бесполезным, и хронические взлеты и падения цен на нефть по-прежнему приводили в отчаяние молодую отрасль промышленности. Если уж стояла задача спасти еще не окрепшую отрасль от хронической нестабильности, то решать ее нужно было объединив усилия бурильщиков, транспортировщиков и переработчиков на борьбу с каким-то другим слабым звеном в производственной цепочке. Вот тут-то на сцене и появляется решительный, дальновидный и предприимчивый переработчик нефти из Кливленда.

Джон Д. Рокфеллер начал свою карьеру в 1855 г. как помощник бухгалтера в фирме, занимавшейся оптовой торговлей и транспортировкой грузов. Затем, в Кливленде в конце 1850-х гг., он начал собственный бизнес, связанный с торговлей продовольственными товарами. Поскольку он был человеком незаурядных способностей и «поразительной методичности»[58], его заинтриговали сообщения о нефтяных фонтанах, бьющих в Западной Пенсильвании, приблизительно на 100 миль восточнее Кливленда. Он собрал сведения и быстро осознал весь огромный потенциал нефтяного бизнеса. Мелкие предприниматели, открывшие лавки по переработке нефти в Эйре (Пенсильвания), в 50 милях от нефтяных скважин в окрестностях Тайтусвиля, покупали сырую нефть приблизительно по 15 долларов за баррель. Затем они вкладывали еще около 30 центов в ее очистку и потом продавали торговым агентам по 52,50 доллара за баррель[59]. В 1863 г. Рокфеллер и его деловой партнер решили поучаствовать в молодом нефтяном бизнесе и посмотреть, как пойдут дела. Они вложились в покупку завода по очистке нефти в Кливленде.

Как и у любого предпринимателя, занимавшегося переработкой нефти и в те годы, и позднее, бизнес Рокфеллера зависел от непрерывных и надежных поставок сырой нефти, которая в идеальном случае должна была продаваться по стабильной цене. Рокфеллер же, по словам его биографа Рона Черноу, вместо этого обнаружил в нефтяной отрасли «колебания между двумя крайностями: перенасыщением рынка в таких объемах, что цены стремительно падали ниже производственных затрат, или нехваткой нефти, в результате чего цены взлетали до небес, но при этом возникало весьма тревожное ощущение, что запасы нефти подходят к концу»[60].

Рокфеллер твердо верил, что нефти в течение долгого времени суждено играть роль товара массового потребления. Он отметал возникавшие время от времени опасения, что нефть «закончится». По мнению Рокфеллера, главной угрозой для нефтяной промышленности была ее хроническая нестабильность, которая приводила к циклическим колебаниям цен. Волатильность цен охватывала все производственные этапы, начинаясь с беспорядочных бурильных работ, переходя на транспортировку и переработку и заканчиваясь в рыночных сегментах[61]. Рокфеллер сделал для себя вывод: чтобы добиться стабильности, крайне необходимы контроль и порядок, а для этого нужно объединить маленькие компании в одну большую. Эта единая компания будет регулировать предложение нефти и контролировать инвестиции, чтобы не допустить гибельных для бизнеса перепроизводства, ценового коллапса и ценового бума.

Если бы кто-то захотел ввергнуть нефтяной рынок в состояние хаоса, то лучшим рецептом для этого был бы свободный конкурентный рынок. Леонардо Мауджери писал по этому поводу:

Мир [Рокфеллера] отличался от мира Адама Смита. В мире Смита каждый человек вносил свой вклад в общий социальный прогресс, начиная экономические действия и конкурируя с другими, а все дисбалансы исправлялись в результате непрерывного функционирования невидимой руки рынка. Рокфеллер же <…> видел мир таким, каким он и был: брутальная слепая борьба, которую подогревали ненасытная жадность. Он считал, что на помощь этому миру не приходила никакая «невидимая рука». В случае с нефтью этот мир управлялся неразумными людьми, которые мечтали построить воздушные замки, а в результате навлекали несчастья и на самих себя, и на весь нефтяной бизнес[62].

В 1865 г. в районе небольшой реки Питхол (штат Пенсильвания) было обнаружено огромное новое нефтяное месторождение. Это сподвигло двадцатипятилетнего Рокфеллера забросить все другие дела и обратить свои таланты на нефтеперерабатывающую отрасль. Рокфеллеру в его начинаниях помогал новый цепкий партнер Генри М. Флаглер. И вот меньше чем за десять лет благодаря разумному инвестированию и умелому управлению из владельца крупнейшего в Кливленде в 1865 г. завода по переработке нефти Рокфеллер превратился во владельца практически всех кливлендских нефтеперерабатывающих заводов.

Но точно так же, как и в случае с бурением новых нефтяных скважин, оказалось, что существует узкое место, связанное с избытком нефтеперерабатывающих заводов. Они были расположены главным образом в двух географических центрах – один на материковой части (Питтсбург, Кливленд и нефтяные районы), а второй – в прибрежных городах (Нью-Йорк и Нью-Джерси). Эта проблема изматывала нефтяной сектор и была головной болью Рокфеллера. Строительство и управление нефтеперерабатывающим заводом требовало гораздо больше капиталов, технических знаний и бизнес-мастерства, чем бурение, однако пока все эти вопросы решались относительно легко[63]. К 1870 г. нефтеперерабатывающие мощности США в три раза превысили объемы добываемой сырой нефти и практически все перерабатывающие заводы терпели убытки[64].

С другой стороны, транспортировка нефти была гораздо более сложным рыночным сегментом, для участия в котором требовались немалые деньги. Поначалу сырая нефть вывозилась из Западной Пенсильвании в фургонах и на баржах, но вскоре их заменили железные дороги. Железнодорожные цистерны забирали нефть на терминалах, соединенных со скважинами короткими трубопроводами, которые назывались «собирающими линиями». С появлением железных дорог транспортировка нефти стала масштабным бизнесом. До тех пор пока трубопроводы, проложенные на большие расстояния, не стали сперва появляться все в большем количестве, а затем, в 1880-х гг., не превратились в основной способ транспортировки нефти, железнодорожные компании занимали доминирующее положение в «промежуточном», или транспортном, сегменте нефтяной промышленности. (На профессиональном жаргоне нефтяников бурение – это восходящая фаза, транспортировка – промежуточная фаза, а переработка и маркетинг очищенного продукта – нисходящая фаза.)

В отличие от буровых установок и даже нефтеперерабатывающих предприятий, число железных дорог было небольшим, а новые дороги прокладывались в ограниченном количестве. Тот факт, что их было немного, а также экономия от масштаба создавали рычаги, благодаря которым перевозки по железным дорогам, по сравнению с восходящей фазой бурения и нисходящей фазой переработки, обладали большей рыночной силой[65]. (Под рыночной силой компании понимается ее способность поднять цены и удерживать их на уровне, превышающем уровень, который сложился бы при обычных условиях конкуренции.)

Бурильщикам и переработчикам приходилось прилагать отчаянные усилия, чтобы обеспечить надежную и конкурентоспособную транспортировку нефти. В то время железнодорожные компании часто предоставляли скидки – более низкие тарифы, чем они рекламировали, – тем клиентам, которые осуществляли крупные перевозки грузов. Бурильщиков было слишком много, и они, как правило, были мелкими клиентами и поэтому не могли торговаться с железными дорогами за предоставление им скидок. Что же касается переработчиков нефти, то их было намного меньше и их деятельность велась в более крупном масштабе. Это давало им возможность просить и получать скидочные тарифы. Льготные цены на транспортировку имели принципиальное значение для кливлендских предпринимателей, которые занимались переработкой нефти, в том числе и для Рокфеллера. Ведь по сравнению с их конкурентами в Нью-Йорке или в нефтяных районах они находились в невыгодном географическом положении. Им приходилось оплачивать две перевозки вместо одной: сперва нужно было перевезти сырую нефть на запад, из Пенсильвании – на перерабатывающие заводы в Кливленде, а затем отправить произведенный керосин назад, на восток, в центры потребления нефтепродуктов и к находившимся на побережье терминалам, которые занимались экспортом. Таким образом, кливлендские переработчики нефти справлялись с транспортной проблемой благодаря многочисленным собственным трубопроводам, которые позволяли им легко доставлять нефть до железных дорог и до водных путей.

После Гражданской войны между переработчиками нефти в Кливленде началась жесткая конкуренция. Рокфеллеру принадлежал самый крупный завод по переработке нефти, но ему приходилось конкурировать почти с пятьюдесятью другими предприятиями в Кливленде и еще с большим количеством в Питтсбурге[66]. Рокфеллер и Флаглер были уверены, что успех нефтяного бизнеса зависел главным образом от эффективности менеджмента и от уменьшения затрат благодаря экономии от масштаба. Исходя из этого, они проводили свою политику в двух направлениях: во-первых, поглощали конкурентов или вынуждали их уйти с рынка, действуя эффективнее и, соответственно, с меньшими затратами; во-вторых, они стремились получить скидки у железнодорожных компаний.

Рокфеллер преуспел и в вопросе сокращения издержек. Приоритетом для него были стандартизация и иные эффективные способы менеджмента, он производил собственные бочки для хранения нефти, он устранил посредников и начал отправлять собственных агентов по закупке сырья для нефтеперерабатывающих заводов непосредственно на нефтяные месторождения в Пенсильвании. Хотя Рокфеллер активно боролся со своими кливлендскими конкурентами по переработке нефти, он четко понимал, что главные риски и возможности связаны с железнодорожными компаниями. Существовала потенциальная опасность, что нефтяные бурильщики и железнодорожные компании объединятся и начнут бойкотировать его нефтеперерабатывающие заводы. Если бы его заводы смогли скооперироваться с железными дорогами, то Рокфеллеру удалось бы не только быстрее выбить с рынка менее эффективных нефтепереработчиков, но и ограничить объемы нефти, поступавшей из нефтяных районов. Тогда он смог бы стабилизировать цены на сырую нефть.

У Рокфеллера были все основания бояться железнодорожных баронов, которые прекрасно понимали, что их рыночная сила обусловлена наличием узкого места – транспортировки нефти. В те годы, когда нефтяная промышленность только зарождалась, у железнодорожных компаний уже была своя бурная история. Иногда они выступали как жесткие конкуренты, а иногда как участники картелей, которые осуществляли пассажирские перевозки, а также перевозку скота и больших объемов насыпных грузов (таких как, например, антрацит в конце 1860-х – начале 1870-х гг.). Такие картели организовывались на основе «соглашений об общих интересах», которые предполагали разделение перевозок (или прибыли от них) в соответствии с договоренностями о долях рынка. Теоретически каждый участник транспортного пула гарантированно получал честную долю бизнеса в ответ на обещание не мешать бизнесу остальных сбиванием цен[67]. Однако все эти договоренности часто нарушались. Причиной этого были попытки партнеров обмануть друг друга. Впрочем, с этой же проблемой сталкивались и новые бурильщики. Железнодорожные пулы, как правило, разваливались потому, что их участники не могли удержаться от соблазна надуть своих компаньонов.

Таким образом, учитывая, что железнодорожные компании чаще были конкурентами, нежели партнерами, на первом этапе Рокфеллер и Флаглер выработали следующую стратегию: ведя ловкую игру, они натравливали одну компанию на другую, причем на кону были регулярные перевозки нефти в крупных размерах к активно развивающимся перерабатывающим заводам, принадлежавшим Standard Oil, а также в обратном направлении. В 1868 г. Рокфеллер и Флаглер вступили в тайные переговоры с двумя железнодорожными компаниями – Erie и дочерней компанией New York Central под названием Lake Shore. Эти компании были главными конкурентами Пенсильванской железной дороги, которая ставила цель ослабить позиции Кливленда в качестве центра нефтепереработки. Заключив устное соглашение и подкрепив его честным словом[68], Рокфеллер и Флаглер выторговали солидные скидки от обоих конкурентов Пенсильванской железной дороги. За перевозку сырой нефти в Кливленд, а затем за транспортировку продуктов нефтепереработки в Нью-Йорк Рокфеллер платил всего лишь 1,65 доллара за баррель, хотя официальный тариф составлял 2,40 доллара[69]. Взамен на более дешевые тарифы на транспортировку Рокфеллер пообещал непрерывный высокий трафик, а также согласился снизить издержки железных дорог, вложившись в строительство складов, отгрузочных платформ и других мощностей для осуществления железнодорожных перевозок[70]. Договоренности о льготных условиях заметно усилили позиции Standard Oil на рынке нефтепереработки. Это также позволило компании в последующие годы ослабить своих конкурентов, которых она либо поглотила, либо полностью уничтожила[71]. Сделка с Lake Shore сделала Рокфеллера кливлендским титаном. Вскоре Кливленд обогнал Питтсбург – теперь он стал главным центром по переработке нефти. Рокфеллер начал привлекать внимание журналистов. Среди них было немало злопыхателей, которые позднее превратили тему секретных переговоров в важную политическую полемику[72].

Даже после того, как Рокфеллеру и Флаглеру удалось значительно сократить транспортные расходы, продолжала существовать проблема, связанная с избыточными нефтеперерабатывающими мощностями. Точно так же, как избыток мощностей заставил бурильщиков создать картели, эта проблема вынудила нефтепереработчиков, которых сильно потеснили на рынке, вступить в переговоры. В 1869 г. состоялась встреча Рокфеллера и его кливлендских конкурентов, которым еще удавалось как-то выживать. Во время этой встречи они собирались обсудить возможность совместных действий против питтсбургских нефтепереработчиков и бурильщиков, однако так и не достигли никакой договоренности. У Рокфеллера появлялось все больше сомнений по поводу того, что общие усилия могут привести к каким-то результатам. Он пришел к мнению, что для решения этой проблемы необходимо, чтобы одна главная компания принудительно контролировала остальных[73].

И вот в 1869 и в 1870 г. Рокфеллер, который владел «безостановочным предприятием», обладал «неустанной бдительностью» и «постоянно экономил»[74], разработал дерзкий план – подчинить себе всю нефтяную отрасль. Его стратегия предполагала практически полную монополизацию нефтепереработки, а также кооперацию с транспортной системой, если не сказать непосредственный контроль над ней. Рокфеллер применял тот же самый двойной подход, что и раньше: эффективность за счет использования рычагов воздействия с одной стороны и обычная для того времени безжалостная тактика, включающая хищнические ценовые войны, угрозы, запугивания – для того, чтобы подмять под себя или уничтожить конкурентов, а самому в это время вступить в альянс с железными дорогами, занимавшимися перевозкой нефти, – с другой.

В 1870 г. он зарегистрировал акционерное общество Standard Oil Company (штат Огайо) и целенаправленно присматривался к конкурентам с целью завладеть их предприятиями – сначала в Кливленде. Его планы на отдаленную перспективу включали захват рынков Нью-Йорка, Филадельфии и Питтсбурга. Standard Oil быстро удалось скупить и закрыть мелкие неэффективные нефтеперерабатывающие заводы или заставить их уйти из бизнеса. В этом Рокфеллеру хорошо помогла экономическая депрессия начала 1870-х гг. К апрелю 1872 г. в собственности Standard Oil или под ее контролем находилось более четверти всех нефтеперерабатывающих мощностей США[75].

Пока Рокфеллер укреплял контроль над переработкой нефти, из-за падения цен на горизонте появилась угроза финансового краха, а с этим бурильщики, переработчики и железные дороги были знакомы не понаслышке. В ответ на экономические сложности они усилили попытки скооперироваться между собой или выступить друг против друга.

К ноябрю 1871 г. глава Пенсильванской железной дороги Том Скотт предпринял попытки объединиться со своими конкурентами – железными дорогами Erie и New York Central, а также с несколькими переработчиками нефти, включая Рокфеллера. Это было несколько цинично, поскольку этот железнодорожный магнат еще совсем недавно пытался, хоть и безуспешно, погубить бизнес Рокфеллера и других кливлендских нефтепереработчиков. Однако, поскольку Рокфеллер не скрывал своих намерений захватить большую часть нефтеперерабатывающих мощностей США, Скотт был вынужден скооперироваться с ним.

Хотя Рокфеллер и не доверял Скотту, он согласился попробовать объединить с ним усилия для стабилизации ситуации в нефтяных районах, находившихся в тяжелом положении. Скотт предложил схему, в центре которой находилась South Improvement Company (SIC). Согласно этой схеме железнодорожные перевозчики и переработчики нефти, которые становились акционерами этой компании, договаривались о прекращении конкуренции путем снижения цен. Кроме того, они гарантировали обеспечивать постоянное поступление нефти, а для компаний, не являющихся акционерами SIC, устанавливать более высокие транспортные тарифы. Используя такую тактику, железные дороги могли бы поделить между собой рынок перевозок, а затем совместно им управлять. При этом переработчики выступали бы в роли «уравнителей», то есть следили бы за тем, чтобы железнодорожные компании, являющиеся акционерами SIC, получили свои оговоренные доли прибыли и чтобы у них был постоянный объем трафика[76]. Предполагалось, что в благодарность за «уравнивание» потоков нефти переработчики получат от железных дорог пятидесятипроцентные скидки, а также «откаты», или долю прибыли, которую железнодорожники получали от компаний, не входивших в SIC и поэтому вынужденных соглашаться на более высокие цены. В качестве бонуса железнодорожные компании снабжали бы нефтепереработчиков-акционеров информацией о транспортировке нефти их конкурентами. Такую важную инсайдерскую информацию Standard Oil и другие их партнеры-нефтепереработчики могли бы использовать для того, чтобы сбить цены соперников[77]. Акционеры SIC поклялись соблюдать конспирацию[78]. По словам биографа Рокфеллера Рона Черноу, «в конечном счете это был такой мошеннический широкомасштабный тайный сговор, какого американская промышленность еще не видывала»[79].

Поначалу Скотт надеялся, что ему удастся завлечь в SIC и бурильщиков. Ему казалось, они должны были понять, что для стабилизации ситуации в нефтяной области необходимо держать под контролем объемы добычи нефти. Рокфеллер, в принципе, не возражал против кооперации с бурильщиками. Их вступление в SIC он мотивировал не столько важностью снижения цены на сырую нефть, сколько необходимостью стабилизировать цены и получить отдачу от инвестиций[80]. Однако Рокфеллер сомневался, что огромное количество капризных независимых бурильщиков удастся согнать в одну дисциплинированную группу. Его сомнения, как показали дальнейшие события, были далеко не беспочвенными. Когда в начале 1872 г. заговорщики SIC закончили секретные переговоры, слух об этом дошел до бурильщиков Западной Пенсильвании и сильно их взволновал. В конце февраля транспортные тарифы были подняты, что привело бурильщиков в ярость. Тысячи нефтяников и их сторонников в Тайтусвиле, Ойл-Сити и других частях нефтяных районов Пенсильвании «прекратили работу и вышли на улицы» в знак протеста[81].

Поклявшись побороть «монополию с помощью монополии», разъяренные нефтяники-бурильщики организовали собрание под эгидой Ассоциации производителей нефти Пенсильвании и спланировали шаги по контрнаступлению[82]. Представители новой организации договорились «на два месяца остановить разработку новых скважин, не выходить на работу по воскресеньям» и, самое главное, не продавать нефть компаниям – акционерам SIC[83]. Поначалу объявленное эмбарго давало какой-то эффект, частично вследствие угроз по поводу личной безопасности и сохранности имущества в адрес тех, кто нарушал эту договоренность. Конные патрули следили за тем, чтобы не было несанкционированного бурения. Перевозка сырой нефти сократилась с 400 000 баррелей в феврале 1872 г. до 276 000 баррелей в марте. Поставки нефти переработчикам Кливленда и Питтсбурга упали практически до нуля[84]. Из-за отсутствия работы Рокфеллер был вынужден временно сократить 90 % своих рабочих[85].

Испытывая такое мощное давление со стороны бурильщиков, SIC пришлось уступить позиции, а в конце марта 1872 г. она прекратила свое существование. Хотя пенсильванские бурильщики и вышли победителями в этой борьбе, им приходилось быть начеку и бдительно следить за тем, чтобы Рокфеллер не затеял какую-нибудь очередную аферу с помощью своего набирающего силу конгломерата Standard Oil.

И действительно, сразу же после роспуска SIC Рокфеллер предпринял попытки по объединению нефтепереработчиков. Он и его партнер Флаглер встретились со своими конкурентами в Питтбурге и затем в Тайтусвиле и предложили им создать Национальную ассоциацию нефтепереработчиков. Предполагалось, что задачей такой ассоциации будет ведение совместных переговоров о тарифах с железными дорогами и с бурильщиками. Согласно так называемому Питтсбургскому плану было необходимо сформировать коллективный административный орган, который устанавливал бы цены, осуществлял закупки сырой нефти и распределял ее по нефтепереработчикам. В его функции также входили бы переговоры с железными дорогами с целью получения льготных цен на перевозку нефти[86]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Ергин Д. Добыча: всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. М.: Альпина Паблишер, 2011.

Вернуться

2

 Подробнее об этом на с. 210. – Прим. науч. ред.

Вернуться

3

 WTI spot prices, EIA data.

Вернуться

4

 Mabro, Oil in the 21st Century, 4.

Вернуться

5

 Guo and Kliesen, “Oil Price Volatility.”

Вернуться

6

 Tordo, Tracy, and Arfaa, “National Oil Companies and Value Creation.”

Вернуться

7

 Организация, запрещенная в РФ. – Прим. науч. ред.

Вернуться

8

 Доклад для Комиссии по торговле товарными фьючерсами (CFTC), 26.02.2015. http://www.cftc.gov/idc/groups/public/@newsroom/documents/generic/eemac022615_sieminski.pdf. Адам Симински, глава Управления по энергетической информации, говорил о высокой вероятности того, что в Венесуэле может произойти перерыв в поставках нефти, сопоставимый по своим масштабам с забастовкой государственной нефтяной компании в 2002–2003 гг. Об этом он предупреждал на международном энергетическом форуме 16 февраля 2016 г. Цитируется с разрешения А. Симински.

Вернуться

9

 За последние 22 года в большинстве стран уменьшилось удельное энергопотребление. В Китае, России и Индии это сокращение проявилось в большей степени, чем в США, Евросоюзе и Японии. Снижение удельного потребления энергии объясняется целым рядом причин: рост ВВП обгоняет спрос на энергию, в экономике постоянно увеличивается доля сектора услуг, разрабатываются программы по эффективности потребления энергии и т. д.» (IEA, “Energy Snapshot of the Week”). «В период с 1950 по 2011 г. потребление энергии в США снизилось на 58 % на 1 доллар ВВП (в сопоставимых ценах). Вплоть до 1970-х гг. удельное потребление энергии сокращалось относительно медленно, менее 1 % в год» (EIA, “Today in Energy”).

Вернуться

10

 Smil, “Moore’s Curse.”

Вернуться

11

 Величина «эффекта рикошета» остается предметом споров (Chan and Gillingham, “Microeconomic Theory of the Rebound Effect”).

Вернуться

12

 IEA, World Energy Outlook 2015, Table 3.3.

Вернуться

13

 IEA, World Energy Outlook 2011, Table 3.3.

Вернуться

14

 Smil, “Moore’s Curse and the Great Energy Delusion.”

Вернуться

15

 Carrington, “Fossil Fuel Industry Must ‘Implode.”

Вернуться

16

 Harvey, “World’s Climate Pledges Not Yet Enough”; McKibben, “Falling Short on Climate in Paris.”

Вернуться

17

 IEA, “Global Energy Outlook”.

Вернуться

18

 Bradley, Oil, Gas, and Government, vol. II, 1289–1290.

Вернуться

19

 Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 33–60. Более подробно о раннем этапе развития нефтяной промышленности вдоль Ойл-Крик см.: McElwee, Oil Creek.

Вернуться

20

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 156–57. Первым человеком, который стал использовать дистилляцию нефти для коммерческих целей, был Самуэль М. Крик. В конце 1840-х гг. он открыл свою лавку, где продавал «каменноугольное масло», которое можно было использовать в лампах, изготовленных по его чертежам. Сначала он обосновался в Питтсбурге, но затем городские власти, опасаясь пожара, потребовали, чтобы он перенес свою лавку за город.

Вернуться

21

 Ibid., 153.

Вернуться

22

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 159–160.

Вернуться

23

 Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 72.

Вернуться

24

 Ibid., 72–74.

Вернуться

25

 Kuhn, “Ancient Chinese Drilling.”

Вернуться

26

 Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 14–17.

Вернуться

27

 Ibid., 74.

Вернуться

28

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 162.

Вернуться

29

 Приводится по: Nevins, Rockefeller, vol. I, 147.

Вернуться

30

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 162.

Вернуться

31

 Ibid., 166–68. Спекулянты наживались на том, что сдавали в аренду буровые вышки. Для финансирования лизинга создавались акционерные компании, заключавшие контракты, которые стали предшественниками современных фьючерсных контрактов на нефть (Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 121–27).

Вернуться

32

 Впервые сильнейший взрыв, сопровождаемый пожаром, в результате которого погибли более двадцати бурильщиков и зевак, произошел на нефтяной скважине в Рузвилле, штат Пенсильвания. Пожар не могли потушить три дня (Derrick’s, vol. I, 21). Наиболее серьезный риск, которому подвергались первые нефтяники, был взрыв торпед. Торпеды взрывали, чтобы удалить воскообразный парафин, застрявший в отверстиях ствола скважины и на дне. Очищение от парафина с помощью взрыва оказалось эффективным средством для стимулирования выхода нефти. На пальму первенства в использовании взрывных торпед претендовал офицер армии Конфедерации, участвовавший в 1862 г. в сражении при Фредериксберге. Тогда он видел, как в результате пушечной канонады очистилась вода в канале (Bradley, Oil, Gas, and Government, vol. I, 585). Американский историк и биограф Рокфеллера Аллан Невинс описывал это следующим образом: «Цилиндрические трубки заполнялись нитроглицерином и затем осторожно опускались в трудные для бурения или частично истощенные скважины. После этого на них сбрасывали чугунную гирю. В результате скальные породы на дне скважины раскалывались и нередко этот пролом освобождал путь для фонтана нефти и газа. „Взрыватель“ разъезжал по [нефтяным] районам в повозке, в которой находились трубки и емкости с нитроглицерином. Он долгое время был местной знаменитостью, и его старались обходить за версту. Бывало, при резком толчке его повозки или если он случайно задевал свой груз, происходил мощный взрыв. Тогда и он сам, и его лошадь, и повозка – все исчезало в ослепительном пламени. Только по поднимающемуся в небо столбу дыма и по зияющей яме в земле можно было понять, что случилось» (Nevins, Rockefeller, vol. I, 201).

Вернуться

33

 См.: Williamson and Daum, American Petroleum Industry, Appendix E.

Вернуться

34

 Pettengill, Hot Oil, 72.

Вернуться

35

 Bradley, Oil, Gas, and Government, vol. I, 67.

Вернуться

36

 Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 161.

Вернуться

37

 До 1872 г. объем бочки для нефти (barrel) составлял от 40 до 50 галлонов. Затем стандартным стал объем в 42 галлона. Этот стандарт используется и в наше время (Derrick’s, vol. I, 704).

Вернуться

38

 Derrick’s, vol. I, 7.

Вернуться

39

 Ibid., 711.

Вернуться

40

 Hamilton, “Historical Oil Shocks,” 3–45; Nevins, Rockefeller, vol. I, 181.

Вернуться

41

 Chernow, Titan, 102.

Вернуться

42

 Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 344.

Вернуться

43

 Maugeri, The Age of Oil, 6.

Вернуться

44

 Derrick’s Hand-Book, 15.

Вернуться

45

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 207.

Вернуться

46

 Ibid., 309. Chernow, Titan, 149–150.

Вернуться

47

 Kleinwächter, Die Kartelle, 245, цит. по: Schröter, “Cartels Revisited,” 992.

Вернуться

48

 Frankel, Essentials of Petroleum, 82–83. Как отметил Пол Франкель, известный консультант в области нефтедобычи, их усилия сдержать рост объемов добываемой нефти «предпринимались, в общем-то, не для того, чтобы сознательно пойти на установление грабительских цен. Совсем наоборот – когда ситуация улучшилась, шаги в этом направлении постепенно прекратились. Это были просто меры, предпринимаемые в форс-мажорной обстановке, и к ним стали прибегать только когда рынок практически рухнул».

Вернуться

49

 Pittsburgh Gazette, “The Oil Trade – The Price and Supply to Be Regulated.” November 28, 1861, 3.

Вернуться

50

 Derrick’s, vol. I, 24.

Вернуться

51

 Pittsburgh Gazette, “The Oil Trade,” 3.

Вернуться

52

 Derrick’s, vol. I, 711.

Вернуться

53

 Ibid., 25.

Вернуться

54

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 173; Dolson, The Great Oildorado, 80.

Вернуться

55

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 278.

Вернуться

56

 Derrick’s vol. I, 132.

Вернуться

57

 Frankel, Essentials of Petroleum, 70.

Вернуться

58

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 132.

Вернуться

59

 Derrick’s, vol. I, 19–20.

Вернуться

60

 Chernow, Titan, 81.

Вернуться

61

 Рыночный сегмент нефтяной промышленности включал хранение нефтепродуктов в резервуарах и на складах, распределение, а также продажу продуктов переработки нефти, таких как керосин, а позднее – бензин и дизельное топливо.

Вернуться

62

 Maugeri, The Age of Oil, 6.

Вернуться

63

 Нефтяники, занимавшиеся бурением в небольших масштабах, имели возможность раздобыть необходимый им капитал. А вот где найти большие деньги на расширение и развитие и без того крупной сети нефтеперерабатывающих заводов, на создание мастерских по производству бочек и строительство складов, на покупку транспортных средств и цистерн и, наконец, на прокладку трубопроводов – эти вопросы не давали Рокфеллеру покоя. Chernow, Titan, 104–105, 131–132.

Вернуться

64

 Chernow, Titan, 130.

Вернуться

65

 de Chazeau and Kahn, Integration and Competition, 76.

Вернуться

66

 Chernow, Titan, 111, 114.

Вернуться

67

 Emory and Van Metre, Principles of Railroad Transportation, 292. Пуловые соглашения между железнодорожными компаниями были запрещены после принятия Акта о торговле между штатами в 1887 г.

Вернуться

68

 Chernow, Titan, 114.

Вернуться

69

 Ibid., 112–114.

Вернуться

70

 Chernow, Titan, 116.

Вернуться

71

 Williamson and Daum, American Petroleum Industry 303–308.

Вернуться

72

 Chernow, Titan, 114–16. В 1887 г. железнодорожные льготы были объявлены незаконными, однако практика предоставления льготных тарифов продолжала существовать вплоть до 1903 г.

Вернуться

73

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 311.

Вернуться

74

 Ibid., 270.

Вернуться

75

 Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 353.

Вернуться

76

 Пенсильванская железная дорога Скотта получала бы при этом 45 % нефти, транспортируемой членами SIC, а железные дороги Erie и New York Central Railroads – 27,5 % каждая (Chernow, Titan, 136).

Вернуться

77

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 321–22; Chernow, Titan, 135–36.

Вернуться

78

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 328.

Вернуться

79

 Chernow, Titan, 135–36.

Вернуться

80

 Ibid., 142.

Вернуться

81

 Chernow, Titan, 138–139.

Вернуться

82

 По словам Уильямсона и Даума, обновленная Ассоциация производителей нефти была переименована в Союз производителей нефти (Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 351). Позже, в 1872 г., этот картель производителей нефти вновь вернул себе первоначальное название – Ассоциация (Ibid., 358). Чтобы не вносить путаницы, в основном тексте данной книги эти детали намеренно не обсуждаются.

Вернуться

83

 Nevins, Rockefeller, vol. I, 332–33; Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 350.

Вернуться

84

 Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 351.

Вернуться

85

 Chernow, Titan, 140–141.

Вернуться

86

 Williamson and Daum, American Petroleum Industry, 356.

Вернуться