Сергей Ворон
Кровь пацана. Казанский феномен и люберецкий фактор Хроники «асфальтовых» войн СССР и России

© Ворон С.Ю., 2024

© Книжный мир, 2024

© ИП Лобанова О.В., 2024

Предисловие

О «казанском феномене» и качках из подмосковных Люберец стало известно только благодаря советской прессе и кинодокументалистике, поднявших на их примере вопрос расцвета молодежной уличной преступности в стране в 80-е годы прошлого века.

Житель любого крупного города СССР, хорошо знающий историю родного края, запросто может оспорить тот факт, что «любера» и «казанцы» были первыми бойцами «за асфальт».

Но мы собрались не для того, чтобы спорить, тем более что после первого упоминания в периодической печати термина «феномен» подобные группировки сразу же появились более чем в сорока городах Советского Союза.

Кто был первым, давно не имеет значения. Важен лишь тот факт, что «моталки», «набеги» и «гуляния» стали частью истории многих городов, истории, которая не закончилась по сей день.

Мы попытаемся проанализировать малую часть этой истории на примере молодежных группировок разных городов того времени. Делаем мы это не для того, чтобы понять и простить. Большинство пацанов не за что винить. Некоторые подросли и сошли с ошибочно выбранного в беспечной юности криминального пути, но были, конечно, и те, кто не сумел остановиться. Многих из них остановили пули вчерашних врагов, таких же, как они, пацанов, но уже с другого района, которым пришлось убивать друг друга, став взрослыми.

Мы никого не судим, ведь осуждая их, мы осуждаем нашу юность и юность наших городов. Мы просто пытаемся понять, стоила ли таких жертв всесоюзная битва «за асфальт»…

Так уж получилось, что хулиганство в нашей стране долгое время было единственным развлечением для погрязших в беспробудном быту городских низов. За всю свою многовековую историю оно сумело приобрести славную традицию – хорошо организованные массовые драки, которые спустя десятилетия вышли за пределы советской хулиганской статьи 206 и обрели более зловещие формы, попадающие под действие статьи 77, часть 2 Уголовного кодекса РСФСР.

* СТАТЬЯ 77. БАНДИТИЗМ Часть 2: Организация вооруженных объединений, отрядов, дружин и других вооруженных формирований, не предусмотренных федеральными законами, а равно участие в таких формированиях.

Умышленные действия, совершенные в составе незаконных вооруженных формирований, если они сопряжены с массовым насилием над людьми или причинением иных тяжких последствий.

Умышленные действия, совершенные в составе незаконных вооруженных формирований, если они повлекли гибель людей.

Пролог
Причины, почему дерутся мужчины

Вновь рожа участковая ногой стучится в дверь,
«Опять курил за школою?» – отец достал ремень.
«Да нет, тут всё серьезнее, Ваш сын – участник драк!
Нет ни стыда, ни совести! Взгляните на кулак!»
Отец взял папиросочку и тихо закурил:
«Давай, старлей, по-взрослому —
Он за район свой бил»

«Драться или не драться? Вот в чем вопрос». О феномене драк «район на район» всерьез задумались и заговорили в середине 80-х годов. Правда, иногда первыми ласточками проскакивали сообщения о молодежных беспорядках в том или ином советском городе ещё в 60-х. Но делалось это тихо, почти шепотом. Обычно говорилось, что это одиночное позорное явление, которому нет места в жизни советского молодого человека. Впрочем, о чем мы говорим? Если драка ограничивалась пределами танцплощадки или двора, то это считалось абсолютной нормой поведения будущего мужчины.

«Пацан должен уметь драться, чтобы защитить самого себя!» – так напутствовал советский отец своего сына перед порогом детского сада, школы, ПТУ, института, армии… «Постоять за себя и за своих близких» – вот ключевая концепция защитника семьи, дома, двора, улицы, города и страны. «Отстоять завоеванное предками». И пацан это делал. Иначе он был не пацан, а изгой общества, которое дало ему всё, что у него есть сейчас, а именно счастье быть советским человеком.

Как говорится, «мы мирные люди, но наш бронепоезд всегда на запасном пути» в ожидании большой войны и большого врага. А что делать, если врага нет? Надо готовиться, тренироваться, чтобы дать отпор завоевателю. А если он, завоеватель, всё никак не приходит, надо самому стать таким. Ведь это же всё понарошку, не со зла, а по закону, которым напутствовал отец: «Пацан должен уметь драться!»

Таким образом, советская молодежь неизбежно должна была начать большую драку «за асфальт» городов. Все предпосылки для этого уже были созданы. Давайте узнаем о них.

Глава 1
Перед большой дракой кулаками не машут

Географические предпосылки

Чрезмерная урбанизация крупных населенных пунктов, приведшая в начале 60-х к увеличению темпов жилищного строительства (так называемый жилищный бум), из-за чего рабочие поселки, колхозы, совхозы, слободы и посады, находившиеся за чертой города, стали новыми микрорайонами.

Молодежь не сумела понять, что теперь она – население одного большого жилищного объекта, и стала почти параноидально отстаивать на асфальте привычный уклад своей жизни. «Моталки» и «бега» стали не нападением, а скорее обороной от чуждого молодым людям враждебного городского мира, куда их переместили не по собственной воле.

Участвуя в драках, они отстаивали свою самобытность и самоидентификацию. Говоря иным языком, опасаясь жизни по законам нового сообщества, они кулаками навязывали этому сообществу свои нормы поведения и морали.

Социальные предпосылки

Невидимая социальная граница между слоями населения в СССР, несмотря на то что «все в нашей стране были равны», со временем превратилась в огромную пропасть. Пример тому – два термина того времени: «рабочий» и «рабочая интеллигенция», имеющие в основе разное значение.

Первый – обычный трудяга, смысл жизни которого заключен в работе от смены до смены и в небольших житейских радостях – мотоцикла с коляской и поездки на юг. Сами рабочие признают у себя факт критического примитивного мышления по формуле: «Не жить, а выживать, пользуясь необходимым и обходясь тем, что имеется». Именно так была сформирована позиция трудяги-потребителя по отношению в первую очередь к самому себе, гонящему план и протягивающему от получки до получки. Эта позиция простого трудяги и стала причиной неравенства в одной и той же группе рабочих. Рабочий сам провел жирную черту между собой и рабочим-интеллигентом, произнеся фразу: «Я институтов не кончал». Но в глубине души этой фразой он словно признавался в том, что завидует этой интеллигентной прослойке со стремлением не довольствоваться тем, что положено, а жить лучше. Но при этом рабочий совершенно искренне негодовал, видя чужие кооперативные квартиры, машины, считая их не честно заработанными, а украденными, уворованными у государства, и также искренне недоумевал, почему это самое государство поощряет желание интеллигенции выделиться, а не гнать план, как предложено ему. Рабочий напрочь отказывался признавать факт того, что он может изменить свою жизнь, например, получить высшее образование и стать начальником участка вместо обычного токаря. Все достижения рабочей интеллигенции он приписывал какой-то мифической «мохнатой лапе» и блату, не пытаясь даже попробовать хоть что-то изменить в своей жизни. Ведь для этого ему надо было покинуть рамки привычного сознания потребителя и пересмотреть своё внутреннее поведение, задействовав так называемое стремление добиваться поставленной цели.

Именно в этой атмосфере росла молодежь «спальных» районов, которую уже не устраивал отцовский принцип «каждому своё».

Отсюда и вытек ещё один извечный конфликт районщиков – конфликт ума и силы, приведший к дворовым конфликтам. Результаты его печальны. В «битвах за асфальт» умные не стали физически сильнее, а сильные, размахивая кулаками, не поумнели. Ведь главное не то, что мы меняем в себе, а то, как именно мы это делаем.

Экономические предпосылки

Есть в экономике такой термин – «экономическая бедность». Нет, это не нищета. Это тот самый пресловутый прожиточный минимум. Бюджет отдельно взятой семьи, по сути, не позволяющий, по мнению ведущих экономистов, попросту помереть с голоду. Не стройте иллюзий. В СССР был прожиточный минимум. Правда, учитывая цены и зарплаты того времени, он не только позволял не умереть с голоду, но и вести вполне достойный образ жизни, правда, не выходя за рамки бюджета. То есть еда, коммунальные услуги, бытовые средства, одежда… Минимальный набор необходимого. Ключевое слово «необходимого». Всё остальное считалось излишками и было простому советскому человеку не положено.

А теперь представьте «группировщика» из среднестатистической рабочей семьи и попытайтесь его убедить, что ему не положены хороший спортивный костюм и импортные кроссовки, как у какого-нибудь соседа, чей социальный статус, а соответственно и финансовые возможности родителей выше. Убедите этого парня, что треники-рейтузы и кеды из магазина «Спорттовары» – его «прожиточный минимум», которым он должен довольствоваться.

Но он был молод, и ему тоже очень хотелось! И не важно, что он носил телагу-«прощайку», шапку-«вальтовку» и стоптанные «коры» на ногах. Не питайте иллюзий… Он с удовольствием менял их на импортные шмотки, раздевая какого-нибудь мажора на районе.

Может, будь у его семьи не «прожиточный минимум», он просто бил бы своего противника, а так он забирал ещё и боевые трофеи. Ну чем вам не уличная экономика? И к зависти это не имеет никакого отношения.

Идеологические предпосылки

Можете сразу начинать бросать в меня камни, но излишняя милитаризация героев того времени также внесла свою лепту в «асфальтовые» драки. Молодежи забыли сказать, что место для подвига найдется и в мирное время. Все пацаны с района играли в войнушку, но это было понарошку. Настоящая война была где-то далеко. Она либо закончилась и осталась в воспоминаниях ветеранов, их отцов и дедов, либо о ней не принято было говорить вслух, как об Афганистане. «Погиб героем», – вот она, страшная фраза того времени. Начни войну и погибни в ней. Умри за свой район – и о тебе узнают. Стань героем в беспощадной войне! Ведь на словах война не такая страшная, как на деле. Она выглядит романтичной. «Сегодня мы их, а завтра они нас». Неважно, что в этой беспощадной войне не будет ни победителей, ни побежденных. Ведь именно ты можешь стать последним героем, павшим «на асфальте», чьё имя будет передаваться из уст в уста и будет неподвластно времени.

Морально-психологические предпосылки

Возьмем пионерскую и комсомольскую клятвы СССР. «Должен» и «обязан» – вот два ключевых слова, регулирующие правила поведения молодого человека в рамках социалистического общества. При этом об обязанностях общества по отношению к нему – ни слова. Отсюда конфликт индивидуума и общества. Ведь постоянное напоминание о твоём долге и долге того парня перед тем самым обществом ни к чему хорошему не приводит. Отсюда у молодежи того времени не было четко выраженного «я». Зато было «мы». «Мы» – это безликая масса, которая порой может быть очень критична. Она стала плодотворной почвой для дворовых драк, а в частности для их предводителей и организаторов. Хулиганит один – отвечают все. А если отвечают все, то значит не отвечает никто.

Как известно, личность человека коллективного начинает формироваться, когда внутри него сформировался человек индивидуальный или хотя бы просто человек. В период взросления молодежь накапливает моральные ценности, такие как честь, долг, которые впоследствии становятся фундаментом его взрослой жизни. И только потом он эволюционирует до общественной ответственности и общественных обязанностей. Любая попытка начать с общественных норм поведения, минуя индивидуальные нормы морали, обречена на провал. «Делай, как там написано» – рано или поздно перестает работать. В результате молодой человек с чувством общей стайности без устойчивых личных моральных качеств и ценностей сбивается в кодлу таких же, как он, подростков. Стая. Стая, которая борется за своё место обитания в рамках города. Лидер – это вожак. Но он временен. Подрастают новые, старые уходят, а битва в городских джунглях продолжается. Тем более что утерянная личная мораль давно деформировалась в общие для всех уличные законы и понятия, которые навязывались советской молодежи с самого детства, когда он выходил из подъезда во двор.

Политические предпосылки

Все знают поговорку «Что нам стоит дом построить?» Но есть ещё и другая фраза: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…» Это «Интернационал». И это революция по классике, в которой насилие уничтожается ещё большим насилием. Вся молодежь СССР знала, что революция – это бой. А что такое бой? Это драка. А значит, если хочешь что-то изменить – дерись. Главное – своевременно найти врага. И не важно, что с виду он будет таким же, как ты, и будет ходить по улицам твоего города. Главное, чтобы он не был тобой. Вот он, конфликт самого себя внутри себя любимого во всей красе. В том, что ты такой, виноват не ты, а мифические «они», потому что они не такие, как ты. А почему не такие – думать уже некогда, а то в раздумьях есть риск перестать быть самим собой и стать «ими». А значит остается одно – драться. Драться с теми, кто не там живет, не так одевается… Потому, что ты живешь не так, как ты хочешь, но как ты хочешь, ты не знаешь сам. Вот такой он, молодежный нигилизм, подростковый протест и поиск самого себя. И ни слова о том, что, если «не такие те» будут жить, как ты, ты от этого жить лучше не будешь.

Полное отсутствие понимания у молодежи советской эпохи, что революция – это столкновение разных миров, а не социальный взрыв внутри однополярного общества, где все абсолютно одинаковые.

Это и есть одна из самых главных причин любой «асфальтовой» войны. Она политическая, но без политики как таковой, потому что основана на бытовых инстинктах – поменять одних главных на других, веря, что от этого в жизни что-то изменится.

А если добавить туда молодежную категоричность, что ломать – не строить, можно зайти очень далеко.

Криминальные предпосылки

Криминальные предпосылки – очень важный аспект в формировании личности любого группировщика. Нет, отправиться в тюрьму он желания не испытывает. Он просто хочет быть похожим на того самого крутого парня из своей толпы. В отличие от книжных авторитетов, этот парень есть на самом деле. Правда, юная личность часто даже не подозревает, что его «старший» демонстрирует исключительно парадную сторону уголовного мира с нарочито безразличным «украл, выпил – в тюрьму», пуская подростку романтическую пыль преступности в глаза.

Одновременно этот «старший», как батя, который не пилит мозги, не нравоучает, а лишь по-отечески советует, опираясь на свой собственный пример. И в то же время он такой же подросток, как ты… Может, всего чуть постарше.

Чем не пример для подражания? А значит, надо делать всё, что делает старший, и тогда сам однажды сможешь стать им, старшим.

Самое опасное в этой ситуации, что у районщиков младшего поколения абсолютно отсутствовало понимание того, что жизненный опыт его «старшака» – это всего лишь преклонение перед ещё более старшими авторитетами, базирующееся не на возрастной иерархии, а на количестве тюремных «ходок» «по пацанским статьям». Жизненный опыт у таких людей, как правило, минимален, и то ограничен сроками, проведенными в тюрьме, вдали от общественной жизни.

Вот так сопливый пацан набирался опыта, который был не его, а чужой, и то на словах. Поэтому он и делал, что скажут, а когда и кто, особо не вникал. Довольно неубедительно звучат слова: «Живите, как жили мы». Но это для взрослого человека. А для мальчишки из группировки – это руководство к действию и неписаное правило, как из «шелухи» превратиться в гордого и сильного орла района по стандартной формуле: подрался – сел в тюрьму – вышел ещё более крутым.

А если сюда добавить слабую правовую базу осведомленности подростка, не понимающего разницу между составом преступления и уголовным наказанием, выглядящим для него следующим образом: «Я малолетка, мне ничего не будет. Это просто драка», ситуация становится критической. Заранее зная, что совершает преступление, молодой человек, дерущийся за район, свои действия преступлением не считает. Отсюда он искренне удивляется, когда получает заслуженное наказание.

Безусловно, это недоработки всех систем, с которыми подросток сталкивается. И совсем не важно, как часто с ним велась профилактическая работа. Все её результаты сходили на нет, так как молодой человек не видел причинно-следственной связи между собой и тем парнем, который получил наказание. «Это он, тот парень, получил срок за хулиганство, бандитизм, нанесение тяжких телесных повреждений, грабеж, разбой и даже убийство. Причём здесь я? Я просто дерусь! Нет в УК такой статьи “за драку”!»

Семейные предпосылки

Кто в семье авторитет? Конечно, её глава – отец. А что делать, если отца нет? Это суровая реальность любого времени и любого общества.

Мать превращается в рабочую «лошадку», кормящую семью. И ей не до юноши с его бушующими гормонами. А у него нет рядом плеча, к которому можно прислониться для поддержки, и отцовского ремня, который может остановить от необдуманных поступков. Эдакая демократичная анархия получается.

А прислониться порой очень хочется… Вот и «прислоняется» пацан к улице. А улица, она такая – объяснит, научит, а главное, поймет. Ну и что, что «сигой» с алкоголем пригостит, зато своим в доску будешь! И девочки появятся, и прокормить улица сумеет. У самого не получится – дружбаны помогут. Правда, улица и наказать может. Не без этого. Но что поделать? Ведь улица – она и отец, и мать одновременно. Если настоящим родителям дела нет, то улица всегда рядом. Выглянул из окна во двор, и вот она, твоя новая семья…

Образовательные предпосылки

Чему учит любая школа? Из важного – читать, писать и немного считать. А остальное для подростка лишнее. Ну скажите, на какой ляд пацану с района нужно знать про «пифагоровы штаны» и как называется столица Бангладеш? В его жизни, где высшее образование – перспектива очень отдаленная, важны другие знания – бытовые, которые можно было получить только «коммуникируя» с такими же подростками-ровесниками или парнями постарше.

В школьных учебниках не прописано, как протянуть с трешкой до получки и как разжечь «кастрик» за гаражами. Этому приходилось учиться самому. Вот так и получилось, что читать, писать и считать учит школа, а готовит ко взрослой жизни двор. И тут всё серьезно. В школе урок можно прогулять, а дворовый урок, если не усвоишь, худо будет. Во дворе на второй год не оставляют. Не усвоил – получил. Не усвоил со второго раза – во двор лучше не высовывайся. Поконкретнее любой двойки в дневнике будет. Ошибку во дворе исправить не дадут. А насчет двойки… Двойку во дворе «пропишут». В душу. Боксерскую. Вот так вот двор стал авторитетнее школы.

Национальные предпосылки

Вот представьте, была бы на карте такая страна, Бубуиния, в которой проживали бы мумба-юмбы и тумба-мумбы. Несмотря на то, что одни питались бы кокосами, а другие бананами и говорили на разных языках, были бы они корешами не разлей вода. Скажете: «Быть такого не может». И будете абсолютно правы. А вот в СССР проживало огромное число народностей и национальностей. И, к сожалению, друзьями они были только де-юре. А де-факто были они врагами лютыми. Тут тебе и обиды с разногласиями, накопленные веками, и территориальные претензии, и языковой барьер, исторические традиции, ну и, конечно же, религия с вековыми укладами жизни. Короче, полная «моя твоя не понимай».

А раз уж этот «не понимай» присутствовал, включался молодежный переводчик с любого на понятный – кулаки. И давайте не будем про братство народов. Братьями мы были только в одном случае – когда у нас был общий враг. А так мы были друг другу врагами. Посмотрите на современную политическую карту бывшего СССР, и большинство вопросов у вас отпадет само собой. Если уж соседи по лестничной клетке не могут ужиться друг с другом, что говорить про целые страны?

Спортивные предпосылки

Что есть спортивное соревнование? Это соперничество. Спорт – это не физкультура, где нет проигравших и победивших. В спорте надо быть лучшим и первым. Или хотя бы стремиться к этому. Вот тут и кроется причина поведения большинства пацанов с района, которые посещали спортивные секции. Бокс, борьба… Занимались в этих секциях не профессионально, больше для здоровья. Забавно выходит – колотить противника во время спарринга на ринге – «для здоровья».

Большинство юных физкультурников так и не вышло на профессиональный уровень, но занимаясь «для здоровья» и себя, приобрело смертоносные знания – как, даже обороняясь, можно покалечить человека.

Делать или не делать это во время драки – это, скорее, вопрос морали, но о какой морали вообще можно говорить в «битвах за асфальт», где победа важна любой ценой. Чем вам не спорт? Да, кровавый. Да, аморальный. Но спорт ведь! Спорт, у которого вначале даже были необсуждаемые правила – не бить толпой одного, не добивать лежачего, не наносить удары в спину. Но со временем эти правила стали расплывчатыми, а значит, стало можно делать то, что нужно, и то, что запрещено. А в районной драке разрешено было всё.

Ну и наконец…

Исторические предпосылки

История групповых драк на Руси уходит корнями в очень далекое и едва обозримое прошлое. Трудно вспомнить и очень не хочется доверять интернет-источникам, утверждающим, что существует определенный временной промежуток, положивший начало драки «район на район». Поэтому обойдемся без цифр.

Драки на Руси существовали всегда. Были драки «раз на раз», то есть один на один. А были и стенка на стенку. Вот это как раз наш вариант. Назывались эти «стенка на стенку», одним словом – «кулачки». Это был групповой поединок, в котором решались претензии между соседями. Выходили слобода на слободу, деревня на деревню и, наконец, улица на улицу.

«А при чем здесь деревня? – спросите вы, – мы же говорим про “асфальт”, а это деревенская развлекуха!» А что есть город, как не большая деревня? И не забывайте, кто стоит у истоков большинства городов СССР. Обычный деревенский житель, который приехал в город на заработки и привез с собой все привычки и развлечения своей родной деревни. Правда, с годами они (привычки) деформировались, но найдите отличие между «кулачками» и первыми массовыми драками молодежи. Поверьте, их нет. Правила драки районщиков – это обычные правила кулачного боя. Те же запреты, те же возрастные группы, правда, «кулачки» проходили в деревне два раза в год на престольные праздники, а в городе они были более стихийными… Да что уж говорить, даже причины были одни и те же – территория и девушки. И возникали они в большинстве случаев после танцев.

Получается, что отличий нет? «Кулачки» так же пытались безуспешно запретить и также, как про массовые драки районщиков, говорили, что их нет. Но в сети гуляет запись киностудии Поволжья, сделанная в селе Купля Шацкого района тогда ещё Тамбовской области в 1954 году, где на крутом берегу реки Цны молодежь лупцует друг друга по самое «не балуйся». И называется все это культурным мероприятием при поддержке членов ВЛКСМ и КПСС. Так получается, что уличная драка – это дань традициям предков? Обычное развлечение, которое приобрело агрессивную форму? Решайте, как вам нравится. Но факт остается фактом – большая драка за район стенка на стенку – это часть исторической и даже культурной традиции нашей Родины, большой и малой. А расквашенные носы и выбитые зубы… Ну что ж, какие мы, такая и культура. Одни головки сыра метают, а мы морду бьем. И никуда от этого не деться.

А посему побегаем-ка мы по асфальту больших и малых городов СССР и поглядим кто и за что дрался на районах. «Казанский феномен», «Любера»… Эти молодежные банды были на слуху. Но у каждого города СССР были свои юные криминальные «герои». О многих из них забыли, но мы исправим эту историческую неточность и познакомим вас с районными молодежными бандами и группировками Великого и Могучего.

Глава 2
«Казанское пацанское ханство»

Эту главу я посвящаю своему другу, простому казанскому пацану А., который родился, вырос на улицах Казани и остался на них навсегда в 1998 году

14 апреля 1980 года Верховный суд Республики Татарстан, изучив 45 томов уголовных дел, вынес двадцати пяти участникам молодежной банды «ТЯП-ЛЯП» в «красном уголке» СИЗО города Казани приговор. За бандитизм, 36 грабежей, 4 убийства и 14 покушений на убийство молодые люди были осуждены сроками до 15 лет лишения свободы. Двое активных участников были приговорены к смертной казни через расстрел.

Руководство Республики отрапортовало в центр, что с молодежным бандитизмом в Татарстане покончено раз и навсегда. Верили ли в свою победу партийные и милицейские товарищи, сказать сложно, но именно с этого времени началось изучение причин возникновения «казанского феномена».

Нет, конечно же, до событий апреля 80-го у горожан, особенно подростков, была информация о молодежных группировках «пацанов», которые устраивали кровавые побоища и судилища на улицах Казани. Ещё до легендарного набега «тяп-ляповцев» в газете «Вечерняя Казань» появилась рубрика «Дай руку, подросток», где сообщалось о фактах и даже судебных делах в отношении молодых людей, устраивавших избиения своих ровесников. Но называлось это скромно – «хулиганство».

После судебного процесса над «тяп-ляповцами» и заявленной победе ничего, по сути, не изменилось. Группировщиков продолжили называть «хулиганами», а их драки «детскими забавами». Но тем не менее казанская пресса того времени уже трубила о том, что всё только начинается.

В 1983 году в газете «Комсомолец Татарии» была опубликована статья о дворовой компании с оригинальным названием «Грязь». Статья называлась «Кого ты хотел удивить?» Чуть позднее вышел материал «Престиж улицы подлинный и мнимый». Но и на него не обратили внимание товарищи сверху, ведь они уже сообщили о своей победе над молодежной преступностью.

В 1984 году в газете «Советская Татария» появилась статья об опасных игрушках подростков. Это были обыкновенные баллончики из-под бытовых сифонов, которые они переделывали в «бомбочки» и применяли в драках. И снова никакой реакции, несмотря на травмы и увечия: «Детский сад! Мальчики так развлекаются!»

В 1986 году в попытке донести до общественности наличие и опасность молодежных банд, которые по приказу свыше никуда не делись, корреспондент «Вечерней Казани» написал статью «Шел по городу троллейбус». О разгромленном троллейбусе говорил весь город, а вот факт избиения подростка во дворе школы № 135, послуживший началом этих событий, на котором журналист сделал акцент, для многих стал откровением. В газете появилась рубрика «Город и подросток», куда стали приходить многочисленные письма, подтверждающие не только наличие самих пацанских группировок, но и их рост.

Однако «высокие товарищи» в упор не замечали очевидного. Откровением для них стало письмо под названием «Чужой среди своих», опубликованное в «Вечерке» 9 апреля 1987 года. Некто Валерий 16 лет подробно рассказал о деятельности одной из молодежных «контор» Казани.

Мы цитируем это письмо целиком:

Наверное, вы не напечатаете мое письмо. Но в нем всё правда. У меня сейчас другие друзья и интересы. Я могу заняться тем, чем хочу. Но «там» остались ребята, которые тоже поняли, в какую трясину попали, однако не находят в себе мужества или не знают, как из неё выбраться. «Там» остались те, кто пришел только вчера или только собирается прийти…

Все началось в конце шестого класса четыре года назад. Мы получили новую квартиру и переехали в другой микрорайон. В новой школе я узнал от ребят, что у них своя группировка, как они её назвали, «контора». На переменах часто слышал рассказы о том, что там за пацанов всегда заступятся и в обиду не дадут.

Стал ходить и я. Вначале было даже интересно: много новых ребят. В футбол играли. Все новенькие сначала были в одной куче. Их называли «шелухой», высматривали тех, кто посильнее. Я был не из слабых. В седьмом классе меня поставили на следующую ступеньку группировки: перевели в так называемые супера. Общим голосованием мы выбрали своего лидера – «автора».

Вначале я с интересом узнавал, что кроме нас, «суперов», есть еще «молодые», «средние» и «старшие», что функции у всех разные. «Супера», к примеру, сидят в своём микрорайоне и не имеют права выходить за его пределы. «Молодые» участвуют в драках. Дерутся обычно перед школой, рано утром (это называется «побежать с добрым утром») или вечером («спокойной ночи»), «средние» ездят в другие микрорайоны на переговоры. Объявляют войну или мир. Наказывают «молодых», если те провинятся. «Старшие» определяют политику группы. Ходят на дискотеки (только они имеют это право), затевают на них ссоры с «чужими», начинают «войну» между микрорайонами.

Сборы объявлялись простые и «строгие»… На простых умирали от скуки. Для начала постоишь часок без дела. Потом в подъезде посидишь, в карты поиграешь. Главное, чего и у нас, «суперов», «молодые» требовали: быть всегда на виду, на подхвате. Вскоре мне, дай многим другим ребятам всё это надоело. Уроки не успеваешь делать.

По всем предметам съехал, а раньше без троек учился. Книжки почитать некогда, телевизор посмотреть. Жизнь сузилась до двора и пустых разговоров.

На «строгих» сборах наказывали провинившихся перед группировкой или куда-нибудь бегали. Мы, «супера», не имели права никуда самовольно отлучаться. Однажды, когда стало невмоготу от скуки, поехали в другой микрорайон. Свой же нас и увидал. «Молодые» собрали «строгий» сбор. Нас построили шеренгой и устроили настоящую экзекуцию.

А народ прибывал. Тех из «суперов», кто проявил» себя – отличился в драке, переводили в «молодые». Втягивали в группировку и новых ребят. Допустим, ты предложил «мотаться» другу. Его проверяют. «Молодые» поймают где-нибудь в укромном месте. «Ты откуда? Мотаешься? Мы – враги. Вставай на колени!» Если парень сломается, не брали. Если сразу с ними драться идет, значит, «свой». Критерий один был – кулак.

Особенно раздражали бессмысленные жестокие драки, в которых по приказу «старших» втягивалась вся группировка, весь микрорайон. Жизнь тогда сужалась до примитивного: или ты бьешь, или тебя бьют. Боишься выйти из своего района, боишься каждого встречного, если идешь один. Действовали волчьи законы: не хочешь драться, но приходится.

Я твердо решил выйти. Давно надоело. Как-то сидели вместе с «суперами» и говорили о том же: надоело «мотаться». У «автора» спросили. Он тоже ответил: «Мне всё до чертиков опротивело, хочу уйти». Нас было около сорока. Только двое-трое не захотели уйти: тупые, ограниченные. Только таким здесь нравилось. Тем, у кого смысл жизни – драки, деньги, карты.

Когда мы ушли, все увидели, как нас били. Каждый день приходили домой, просили какие-то деньги. Сразу – двести рублей. Откажешь – бьют.

Издевались при девчонках: били, плевали, унижали. В школе учителя или не видели, или делали вид, что не видят. В лучшем случае позвонят в инспекцию, скажут, чтобы нас на учет поставили. «Молодые» били каждый день. Я дрался до ожесточения. Мать не успевала отмывать кровь в подъезде. Заставляли играть в карты. Один из нас проиграл 800 рублей. Каждый день приходили, требуя долг. Часть денег упросил выплатить бабушку. Она дала 150 рублей, но от этого пацану легче не стало.

Я понял, кто эти «молодые» и «старшие». Фанатики, жестокие, бессмысленные фанатики, которым ничего не стоит избить пацана до полусмерти. Сколько раз мы слышали от них: «Не смейте защищать девчонок. Они – нелюди».

В группировке из пацана делают волка. Там никто не говорит о будущем, об учебе, о семье. Только о драках. Однажды я жестоко избил парня, который накануне в числе пятерых напал на меня. Среда воспитывала злость, жестокость, ненависть. Я видел, кто нами руководит – тупые, ограниченные люди.

У меня была девчонка. Делился с ней всем. У девчонок то же самое, что у ребят. Те же установки. Деньги отнимают друг у друга, вещи, дерутся, унижают друг друга.

Некоторые из тех, кто решил выйти из группировки, лгали, что заболела мать, например.

Их презирали, им не верили и тоже били. Некоторые уговаривали родителей переехать в другой район, другой город.

Я понял, восемьдесят процентов попадают сюда по глупости. Двенадцать-тринадцать лет, что понимаешь в жизни? Особенно, если у тебя нет настоящего друга. Но надо искать его. Не связываться с группировкой! Не попадаться на удочку тех, кто обещает, что там за тебя заступятся. Всё это ложь! Там вырывают из жизни, лишают её радостей. Начисто вычеркивают лучшие годы. Лидеры считают себя суперменами, всех остальных – мусором, шелухой, рабами.

Товарищам руководителям, скрипя зубами, пришлось признать тот факт, что группировки никуда не делись, и самое главное, они не знают, что с этим делать. Меры, принятые в отношении дерущейся молодежи, результатов не принесли никаких. «Тяп-ляповцы» стали народными героями и символом протеста молодежи против…, да они даже не знали, против чего.

Масло в огонь подлило милицейское начальство, которое обнародовало тот факт, что, если во времена «Тяп-Ляп» в Казани и пригородах было не более 15 группировок, то на момент 1987 года их количество увеличилось в 4 раза!

Также правоохранительные органы Казани вынуждены были признать тот факт, что «казанцы» уже вышли за пределы Республики и совершают набеги в города Поволжья, и даже в Москву и Ленинград.

«Локальные действия стали приобретать характер массовости», – так заявил один из партийных руководителей города и предложил всем миром помочь разобраться в проблемах молодежи Казани.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.