Тина Мун
На скорости чувств: полюби меня снова

Посвящается тем, чьи души сломлены, а сердца разбиты. Оглянитесь, с вами рядом найдется тот человек, который поможет излечить ваши раны. Тот, чье сердце бьется ради вашего счастья. И всегда помните, что вы не одни. Мы сами строим наше счастье и боремся за хороший финал.

1 глава

Даниэль

Мягкий свет луны проникает в темную комнату. Свежий, слегка морозный воздух, помогает мне не задохнуться от собственного перегара. Открыв окно на всю, я сажусь на подоконник и достаю из кармана помятую пачку сигарет. Вытягиваю одну, поджигаю и затягиваюсь. Никотин тут же растекается по телу, расслабляя зажатые мышцы и отключая мозг. Огни ночного Монреаля в очередной раз показывают, какое расстояние разделяет нас. Шесть тысяч километров равнодушно констатируют, что я неудачник.

Трус, предатель, слабак.

Именно это кричит мое сердце каждую ночь, каждое утро. Все 24 часа в сутки. Разум пытается бороться с чувствами.

«Ты сделал все правильно, Даниэль».

«Ей будет лучше, Даниэль».

«Она забыла тебя и счастлива».

И в последнем я убедился недавно. Я же сам бросил ее. Уехал в другую страну, только чтобы не видеть ее, не появляться в ее жизни снова. Тогда почему я чувствую это щемящее чувство в груди? Ощущаю каждой клеточкой тела нестерпимую боль, как если бы мне в сердце вонзали ножи, беспощадно раня его. Глупая мышца гулко бьется о грудную клетку и просит, чтобы ее излечили, вернули былое спокойствие. Но этого не будет. Мне просто нужно смириться с этим. Я обещал продолжать любить ее даже на расстоянии. И я держу слово. Но всему рано или поздно приходит конец.

Не моей любви, нет.

Просто пора положить конец этим бессмысленным запоям и взять себя в руки. Продолжить заниматься бизнесом отца, привести себя в порядок и стать похожим на человека.

Выбросив в открытое окно окурок, я провожу пальцами по заросшему лицу и зачесываю назад волосы, которые уже почти доходят до мочки уха. Выгляжу жалко, но это не вызывает ничего кроме скупой усмешки. Я беру со стола заранее подготовленную разноцветную свечку и вставляю в маленькое пирожное. Каждый год одно и то же. Все движения отточены, словно это мой ежедневный ритуал. Шатаясь и едва держась на ногах, я упорно пытаюсь поджечь свечку, хотя перед глазами все плывет. Наконец на кухне становится немного ярче от маленького огонька, и я бросаю взгляд на свои трясущиеся руки. Тонкие пальцы держат пирожное, вены на руках вздуты, а на костяшках красуются свежие раны, из которых все еще сочится кровь.

– С днем рождения, моя сладкая девочка, – произношу одними губами и дую на свечку. Та сразу потухает, возвращая меня во мрак. Пятый год я праздную ее день рождения без нее. Нормально ли это? Нормально ли держаться за девушку, которую сам же оставил? Я не смог уберечь ее. И я бы не смог смотреть ей в глаза. Не после всего пережитого она заслуживает большего. И пусть я последний кретин, которого она ненавидит, я продолжаю любить ее. Знаю, как больно ей было. Знаю, через что она проходила и в каком подавленном состоянии была. Но я не мог вернуться.

Из страха? Из любви к ней? И то и другое. Я не могу смотреть на нее, зная, что по моей вине она снова попала в аварию.

Я боюсь ее взгляда при встрече. Боюсь, что скажет валить туда, откуда пришел. Я боюсь и все равно вернулся. Потому что не мог без нее. Потому что без нее я мертвый. Человек, не видящий своего будущего. Без Кенди я не живу. Моя душа умерла 5 лет назад и осталась в Милане. И в этом виноват только я сам.

В мертвой тишине слышится вибрация, и телефон, лежащий на подоконнике, загорается, подсвечивая комнату. Едва перебирая ногами, я дохожу и отвечаю на звонок, попутно доставая еще одну сигарету.

– Ты говорил, что приедешь. – Слышится обиженный женский голос, и сердце снова кровоточит.

– Я приезжал.

– И?.. Даниэль?

– И уехал.

– Что значит уехал? Ты снова струсил? Снова решил все за двоих? Ты же прекрасно обо всем знаешь, почему вновь бросил ее?

– Заткнись, а. Я не нужен ей! – повышаю голос и захожусь в кашле. Дым плотно застрял в легких.

– Она сама сказала тебе об этом? – желание говорить о Кенди покидает меня с каждой секундой. Девушка что-то возмущенно говорит в трубку, но я не слышу из-за белого шума в ушах. Глаза застилает пелена обжигающих слез. В носу щиплет, в горле стоит огромный ком.

Я. Не. Нужен. Ей.

Мне не нужно слышать это от нее, чтобы понять. Достаточно было увидеть своими глазами. Услышать звонкий смех и развернуться.

Сколько бы времени ни прошло, я буду любить ее. Но и каждый день травить организм алкоголем я тоже не собираюсь. Я оклемаюсь. Научусь жить без нее. Может, придет день, когда судьба столкнет нас снова? Может, она подарит мне этот шанс? Шанс, быть с человеком, в любви которого я нуждаюсь больше, чем в кислороде.

А до тех пор буду существовать с этой крошечной надеждой внутри и верой в сердце.

Когда-нибудь…

Кенди

Яркое солнце освещает комнату, заставляя проснуться и вновь вернуться в гнетущую реальность. Сколько это будет продолжаться? Когда я уже просто умру во сне? Неужели так сложно исполнить одну маленькую просьбу?

Через открытое окно я слышу городской шум и щебетание птиц, из-за чего складывается ощущение, будто по голове бьют молотком. Вчерашняя стопка текилы явно была лишней. Поднявшись с кровати, я спотыкаюсь о пустую коробку из-под пиццы и падаю лицом в ламинат. Нос тут же начинает ныть, отдавая дикой болью. На громкий шум прибегает Брут и, громко лая, кружится возле меня. Я поднимаю голову, вяло улыбаясь. От соприкосновения с полом, головная боль лишь усилилась. Мне срочно нужны таблетки. Встав на ноги, я отряхиваю с себя крошки и начинаю собирать мусор. По всей комнате разбросаны упаковки из-под чипсов, пустые бутылки вина, а на столе валяются недоеденные корочки от пиццы. Мой взгляд цепляется за пса, что невинно виляет хвостом.

– Думаешь, тебе сойдет это с рук, маленький ты… – я не успеваю договорить, мои возмущения прерывает телефонный звонок. Я грожу Бруту пальцем, отвечая на вызов. Шпиц опускается на пол и кладет голову на передние лапки, делая виноватый взгляд.

– Доброе утро, ты уже проснулась? – Из трубки доносится нежный голос Мелиссы и детский плач на заднем фоне. Виски сдавливает невидимым обручем.

– Уже да. Что-то случилось? – Мой голос звучит грубо и безжизненно, но девушка понимает, что это все из-за огромного количества алкоголя, который я вливаю в себя практически каждый день.

– Мы хотели навестить тебя сегодня, ты не против? Джек соскучился по тебе. – В голосе Мелиссы слышится легкая тревога.

– Конечно. Но для начала мне нужно убраться. Может через час? – я устало падаю обратно на кровать, так как ноги совершенно не держат.

– Конечно. Мы позвоним, как будем подъезжать. – Отключив звонок, я вспоминаю, когда последний раз виделась с подругой. В последнее время мне все сложнее выносить их с Ричардом общество. Я не могу видеть его, потому что сразу начинаю вспоминать того, кого не нужно. Еще и Рой… Хотя даже без них я не перестаю думать о нем ни на секунду. Хочется просто стереть себе память.

Я закончила учебу год назад, но так и не смогла уехать отсюда. Каждый день, каждую ночь, я все еще надеюсь, что он вернется. Что объяснится и скажет, почему бросил меня пять лет назад, когда я так нуждалась в нем. Но это все мои ложные надежды и мечты. Этого человека больше нет в моей жизни и не будет. Всю любовь к нему я затолкала глубоко в сердце и притупила ее другим не менее ярким чувством – ненавистью. Ведь ненавидеть человека куда проще, чем любить? Так я хотя бы могу продолжать жить, а не страдать из-за мудака, который меня бросил.

Уняв дрожь в коленях и руках, я продолжаю уборку. Желудок безжалостно посасывает, намекая на то, что пора бы перекусить. Выставляю мусорный мешок за дверь квартиры и прохожу в ванную. Футболка прилипает к телу, а волосы обвивают потную шею. Сняв с себя всю одежду, встаю под холодные струи воды и тут же покрываюсь мурашками. Минут через пятнадцать я все-таки выключаю воду, пока не окоченела. Холодный душ притупляет головную боль, и я вновь становлюсь практически живой. Встав напротив зеркала, смотрю на свое отражение. От сильной, независимой, милой девушки не осталось и следа. Я вижу перед собой только больную и изнеможенную тень себя прежней. Огромные синяки под глазами, опухшее лицо, длинные черные волосы, которые давно пора привести в порядок и обрезать секущиеся концы, доходят до поясницы. Тощее тело, которое больше походит на скелет, обтянутый кожей. Многочисленные синяки на руках и ногах. Даже глаза поменяли оттенок. Ранее ярко-зеленые, сейчас все больше похожи на болото. В этих глазах нет жизни и радости. В них нет ничего, кроме отвращения к своему хозяину – ко мне. Желудок снова скручивает, и я чувствую привкус желчи на кончике языка. Сдвинув брови к переносице, я бегу к унитазу, открывая крышку. В ту же секунду меня рвет, а в нос ударяет противный запах спирта и лимона, которым я вчера закусывала. Горло начинает саднить. Обнимая унитаз, я стою на коленях добрых десять минут и избавляюсь от всего выпитого и съеденного за сегодняшнюю ночь. Меня трясет, я медленно поднимаюсь и подхожу к вешалке на стене.

Нацепив на себя футболку и легинсы, выхожу из ванной и ставлю чайник. Как раз в этот момент в дверь стучат, и я спешу ее открыть, снова чуть не споткнувшись о свою же ногу. На пороге стоит Мелисса с мальчиком на руках, а позади них Ричард, который держит пакеты с едой. Я улыбаюсь ребенку, который при виде меня начинает тянуться в мою сторону. Отбираю малыша у матери, кивая гостям, чтобы заходили. Пока Мелисса и Ричард проходят внутрь, я усаживаюсь с мальчиком на диване, крепко, но бережно прижимая его к себе.

– Джек! Я скоро не смогу тебя на руках носить, – начинаю я в шутку возмущаться.

– Тебе просто нужно больше кушать. Я вот с утра кашу ел. Папа говорит, так сильным вырасту.

Мелисса забеременела от Ричарда буквально через месяц после свадьбы. Сейчас этому карапузу уже четыре года, и для своего возраста он слишком понимающий и умный. Порой мне кажется, что ему все десять. Разве может ребенок в четыре года говорить о том, что мне нужен парень? Вот и я думаю, что нет.

Молодые родители проходят на кухню, забивая мне холодильник, а я остаюсь с малышом.

– Конечно. Ты сомневался в этом? Ты уже сильный! – Я начинаю его щекотать, отчего малыш пищит и выворачивается, пытаясь сбежать от меня.

– Мама! – Выбежав из капкана мои рук, он бежит к родителям, смеясь и показывая мне язык. Он точная копия своих родителей. Такие же ярко-голубые глаза, курносый нос и светлые волосы. Иногда, когда он смотрит на меня, мне кажется, будто передо мной стоит моя подруга Мелисса. А иногда, когда он чем-то недоволен, я замечаю его сходство с Ричардом.

Добежав до отца, он хватает его за ногу, прячась от меня.

– Ди, почему каждый раз, когда мы приезжаем, в твоем холодильнике ничего нет, кроме этих жалких йогуртов? Когда ты начнешь нормально есть? —подругаразворачивается ко мне, хмуря свои брови, и смотрит в точности как мать, отчитывающая ребенка. Да, за это время изменилось многое. Кто-то стал примерной и счастливой женой, прекрасной матерью. А кто-то… Кто-то просто вливает в себя алкоголь и ест, дай Бог, пару раз в неделю.

– Ты же знаешь, мне некогда готовить. Я прихожу домой, и все, на что меня хватает, это кое-как доковылять до кровати.

Я отодвигаю стул и сажусь напротив Ричарда, выхватывая сок из его рук. Он недовольно смотрит, но тут же смягчается, улыбаясь.

– Порой мне кажется, что вы с Джеком брат и сестра. – В этот же момент мальчик, точно так же как я, отбирает второй сок у отца. Я ухмыляюсь и провожу рукой по светлой макушке Джека.

– Вы слишком часто оставляли его на меня. Ваше родство доказывает только одинаковая внешность. – Ричард с Мелиссой смеются, смотря на нас с Джеком.

– Это точно. Характером он явно пошел в тебя. – мальчику явно не нравится, что о нем говорят слишком много, потому что прямо сейчас он буквально прожигает нас суровым взглядом. Ему никогда не нравится слушать о себе. Куда лучше, когда с ним играют или балуют сладким. Джек пересаживается ко мне на коленки и хмурит брови. Я смеюсь, смотря на него, в то время как в груди разрастается ноющая боль. Пью сок из трубочки и чувствую позывы тошноты.

– Какие планы на сегодня? – спрашиваю ребят, прижимая к себе ребенка. Только ощущение тепла этого маленького ангела может заставить меня жить. Лишь рядом с ним я начинаю улыбаться, ощущать окружающий мир. Ричард отрывает взгляд с телефона, возвращая внимание к нам.

– На самом деле я хотел попросить тебя посидеть с Джеком, если ты не занята. – Лиса бросает растерянный взгляд на мужа, выгнув бровь. Тот неловко улыбается, почесывая затылок. Его привычка никуда не делась. Только сейчас вспоминаю, что Ричард предупреждал меня об этом. Он хотел отметить свой день рождения с Мелиссой наедине и просил посидеть с Джеком.

– Конечно, когда я отказывалась? Но есть проблема, мне поставили ночную смену сегодня. – Я виновато смотрю на мужчину, пожимая плечами. Но он непринужденно машет рукой.

– Придумаем что-нибудь. – Лицо Мелиссы с каждой фразой становится все более хмурым.

– Что происходит? Почему вы так переглядываетесь? Ричард, я думала мы проведем твой день рождения в кругу друзей.

При упоминании «друзей» я кашляю, прикрывая рот рукой.

– Я имела в виду его друзей с работы, Ди. Не тех. – Ее лицо искажается от переживаний за меня, что каждый раз жутко раздражает. Да, мне плохо, и я все еще не могу отпустить тех, кого нужно. Но это не значит, что о них запрещено даже говорить. Встав из-за стола вместе с Джеком, я тараторю:

– Я посижу с Джеком до 9 вечера, идите. И да, Ричард, с днем рождения, – я киваю на кухонный гарнитур позади парня, улыбаясь. Там стоит небольшая золотая коробочка с подарком. Ричард благодарно улыбается и подходит, чтобы сжать в своих объятиях. Родной запах окутывает меня с головой, и я спешу отдалится, не желая реветь при друзьях.

– Не стоило, Ди. Я же знаю, что ты постоянно работаешь. Когда ты успела?

– Секрет фирмы. – Я опускаю на пол Джека. Поцеловав парня в щеку, я подталкиваю его к выходу.

Мелисса тоже обнимает меня, крича на ходу, чтобы я не кормила Джека сладким. Захлопнув за ними дверь, я оборачиваюсь к мальчику, улыбаясь ему широкой улыбкой.

– Ну что, пока твоих надзирателей нет, будем играть и есть шоколад? – Джек часто кивает и сам тянет меня в сторону гостиной.

Мы усаживаемся на диван, и я уже тянусь к столу, чтобы взять пазлы, как мальчишка включает телевизор и берет в руки джойстик.

– Я хочу в эту игру. Я играл в нее с дядей. – Он указывает на Mortal kombat11, и я искренне удивляюсь.

– Мама знает, что ты играешь в такое? Ее же инфаркт хватит. – Мальчик пожимает плечами и заходит в игру.

– Я уже взрослый. Папа разрешал мне, пока мамы нет дома.

– Там же кровь!

– А я мужчина. Я не боюсь.

Я усмехаюсь, и иду к кухонному шкафчику, доставая коробку конфет. Вернувшись к малышу, беру второй джойстик, пока загружается игра. Брут прибегает к нам, укладываясь возле моих ног, и наблюдает за нами.

Наконец, хоть на какое-то время я отвлекусь от своих мыслей и просто поживу в реальности.

2 глава

– Это не честно, ты должна была поддаться мне. – Джек запрыгивает на диван, топая ногами по мягкому сиденью. – Дядя всегда поддается мне.

– Что случилось? Ты же мужчина? Должен уметь принимать поражение. – Я заливаюсь искренним смехом, когда ловлю мальчишку и сжимаю его в объятиях. Что у меня, что у Джека красные глаза, так как мы играли около трех часов, не отрываясь. Я откладываю наши джойстики в сторону и многозначительно смотрю на мальчика. Он сразу же понимает, о чем я думаю, и его большие глаза становятся еще больше от предвкушения.

– Неси.

– А как насчет вежливого тона, Колеман-младший? Или тебя этому не учили? – Паренек надувает губы и сдвигает светлые брови на переносице.

– Ты нет. Неси шоколад. – Я усмехаюсь и вонзаю себе воображаемый нож в грудь, откидываясь на спинку дивана.

– Ты ранишь меня в самое сердце своим грубым общением.

– Кенди. – Я распахиваю глаза, когда он произносит мое имя так. Совсем еще маленький, а уже имеет такой влиятельный голос. Не думаю, что он научился этому от Ричарда или Мелиссы. Почему-то с каждым разом этот малыш все больше и больше напоминает мне Бенсона. Но это невозможно, я точно знаю, что Ричард прекратил общение с ним. Прекратил же?

И вновь я вспоминаю о нем, хотя не хотела этого. В груди саднит, а глаза наполняются слезами. Я не должна плакать при ребенке. Отворачиваюсь от Джека и со всей силы щиплю себя за руку. Задержав пальцы на плече, начинаю яростно царапать мягкую кожу. Физическая боль кажется мне отличным заменителем душевной. Именно по этой причине все мое тело в синяках и ранках от ногтей. Наконец колотящееся сердце успокаивается, и я прихожу в себя. Обернувшись, вижу Джека, который задумчиво смотрит на меня, склонив голову набок.

– А что ты делала сейчас? – Указывает он маленькой рукой на мою. Я убираю ее за спину, улыбаясь.

– О чем ты?

– Ты что-то делала с рукой.

– Ах, она просто зачесалась. Ну так что, мне нести твой шоколад? – Мальчик сразу же забывает о нашем разговоре и активно кивает головой.

Иду на кухню и, достав из верхнего ящика две плитки шоколада, возвращаюсь на диван. Включив мультики, я откидываю голову назад и смотрю в потолок, а Джек наваливается на меня, обнимая своими маленькими ручками. Через несколько минут на меня падает шоколадка, и я замечаю, что малыш уснул.

Аккуратно переношу его в свою спальню и возвращаюсь в гостиную. Взяв телефон в руки, набираю номер Фирса. Я не видела его уже год, с тех пор как он переехал в Монреаль. Периодически мы созванивались, но с каждым разом наши разговоры становились все более сухими и короткими. Признаться, мне очень не хватает его. Наших разговоров, ночных прогулок и тупых шуток.

В трубке слышатся долгие гудки, которые вскоре сменяются на знакомый звонкий голос.

– Кенди, вот это да. Ты решила вспомнить обо мне? – Его хорошее настроение передается и мне, заставляя слегка улыбнуться. От нахлынувшего волнения грудь сдавливает невидимым грузом.

– Не неси ерунды, я и не забывала о тебе.

– Тогда почему не звонишь?

– Каждый день работаю, не бывает времени. Лучше расскажи, как там у тебя дела? – Мне необходимо услышать хоть какие-то новости, помимо маленького мира, в котором живу я. Поэтому я с интересом слушаю, как Фирс работает управляющим клуба и каждый вечер наблюдает за пьяными подростками, вспоминая нашу учебу в университете.

Я не слежу за временем, поэтому не замечаю, как за дружеской болтовней проходит час.

– Наверное, тебе нравится в Монреале? Может, мне тоже стоит переехать? – Я прикусываю губу, наблюдая за неспешным закатом из окна.

– Что? З-зачем тебе это? Разве тебе не нравится в Милане? Там же работа, да и Мелисса с Ричардом. А как же Джек? Он же без тебя не сможет, – тараторит друг без остановок.

– Я пошутила, успокойся. С чего ты так занервничал? – Усмехаюсь, прикусывая губу сильнее. Во рту появляется резкий солоноватый привкус. Тихо матерюсь и вытираю тыльной стороной ладони проступившую кровь с губы.

– Я? Просто интересно, откуда такие мысли о переезде? – Я задумываюсь над его вопросом, но оставляю без ответа.

Действительно, почему я подумала об этом? Никогда раньше мне не приходили такие мысли. Но с другой стороны, что меня держит здесь? Этот город убивает меня, стоит только выйти наружу. Каждый квартал, улица, знакомые здания, все напоминает мне о Бенсоне, которого я знать не хочу. Даже дома я не могу избавиться от мыслей о нем, смотря на Брута. Ведь это его подарок. И как бы сильно я ни старалась все забыть, от любимого пса избавиться не смогла. Да и не хочу, если честно. Пусть будет хотя бы какое-то доказательство существования этого парня, чтобы я однажды не решила, что он всего лишь плод моего воображения.

– Ди? Ты все еще со мной? – Я вздрагиваю, услышав голос Фирса, доносящийся из динамика телефона.

– Прости. Мне нужно собираться на работу. Рада была услышать тебя. – Не дождавшись ответа, я отключаю звонок, утыкаясь лицом в колени. Даже разговор с другом не помогает избавится от тараканов в голове.

Я снова хочу напиться. Если я не выпью, то опять наврежу себе, а потом буду ненавидеть за слабость

Но, разве, постоянно напиваясь, я не врежу себе? Я истерично посмеиваюсь, пытаясь быть тише, чтобы не разбудить Джека. На телефон приходит уведомление, Мелисса пишет, что они скоро приедут.

Зайдя в спальню, я дотрагиваюсь до плеча Джека и слегка покачиваю, чтобы он проснулся.

– Малыш, мама с папой скоро приедут. – Сонные голубые глаза смотрят на меня с грустью.

– А я не могу пойти с тобой на работу? – Я выгибаю брови домиком, печально посмотрев на моего ангелочка.

– Прости, но пока тебе не исполнится 18, вряд ли тебя туда пустят.

Нижняя губа Джека подрагивает, а по щеке скатывается слеза. Уже через секунду квартира наполняется детским плачем. Я крепко обнимаю мальчика, прижимая его ближе к груди.

– Я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой.

– Джек, ты же уже взрослый мальчик. Ты не должен плакать. Я обещаю, что приеду к вам в гости завтра.

– Дядя говорил так же, и все равно уехал. – Я начинаю укачивать его, чтобы он хоть немного успокоился.

У нас действительно с Джеком особенная любовь. Иногда я думаю, что он мой сын. Мы столько времени проводили с ним вместе. Я первая держала его на руках, услышала его первое слово, увидела первые шаги. Из-за работы Ричарда и учебы Мелиссы я проводила с этим ребенком все свое время. Мне было больно и хорошо одновременно.

Каждый раз видя эти крохотные ручки, эти глазки, мое сердце болезненно кололо, а дыхание сбивалось. Это происходит до сих пор, но боль не ощущается так сильно. Она притупилась со временем. Но воспоминания каждый раз всплывают в голове, раскрывая раны. От них я никогда не избавлюсь. Это будет медленно убивать меня до конца жизни.

***

– Кенди, мы должны поговорить. – Отец проходит ко мне в спальню, осторожно садясь на край кровати. Его глаза полны сожаления, а руки, что совсем не свойственно ему, трясутся. Прошла уже неделя, как я вернулась в Турин после аварии.

Как бы я ни пыталась вернуться в Милан, дозвониться до Даниэля, все было бесполезно. Никто из друзей не говорит мне, куда он делся. И даже Джозефф ничего не отвечает. Не желая мириться с этим молчанием, я перестала со всеми разговаривать и заперлась в своей комнате. Отец все еще зол на меня с тех пор, как узнал, что я вновь катаюсь на мотоциклах.

Я демонстративно отворачиваюсь от него, показывая, что не имею желания разговаривать с ним.

– Ди, мой одуванчик, посмотри на меня. – Голос отца дрожит, и я резко оборачиваюсь. Мне почему-то страшно. Что с ним?

—Папа?

Он мягко берет меня за руку, слегка сжимая ее.

– Я должен сказать. Во время операции, я кое-что узнал… – Он замолкает, закрывая глаза.

– Что? Что-то с Даниэлем? Ты знаешь где он? – Я резко подскакиваю, упираясь руками в кровать. Отец мотает головой, а когда поднимает взгляд на меня, я замечаю слезу.

Боже, с Даниэлем что-то случилось?

Точно. Поэтому он не пришел ко мне. Он просто не мог прийти. В груди бешено колотится сердце от страха за парня. Мне уже плевать на нашу ссору. Плевать на его измену. Все, чего я хочу последние несколько дней, чтобы он был рядом со мной. Обнял и прижимал к груди, пока я наслаждаюсь любимым запахом хвои.

– Дочка, ты была беременна. Но из-за аварии и потери большого количества крови, у тебя произошел выкидыш. – Мои переживания прерывает сломленный голос отца. С минуту я молчу, прокручивая его слова в голове.

Я…что? Моя рука безжизненно выпадает из рук отца, а в ушах слышится противный писк.

– Беременна? Этого не может быть. – Я инстинктивно дотрагиваюсь до своего живота, переводя взгляд на него. В глазах пелена. Я не верю…

– Может, ты себя не очень хорошо чувствовала в последние дни? Ничего не замечала?

В воспоминаниях всплыл день гонок, когда я плохо себя чувствовала. Думала, это все из-за стресса и переживаний. Отравилась. Да что угодно. Но… Беременность? Это же невозможно. Мы предохранялись! Я начинаю дрожать, резко бросает в холод от осознания: «Я была беременна от Даниэля? Была беременна во время аварии? И он…» Нет, это какой-то бред. Воспоминания непрерывными вспышками показывают моменты, когда меня мутило от еды за несколько дней до аварии. Это было не из-за испорченной еды и нервов? Я носила под сердцем ребенка? Нашего малыша с Даниэлем?

Не выдержав тупой боли в груди, которая просто разрывает меня на кусочки, я прикусываю губу и начинаю плакать. Падаю в руки отца и вою ему в грудь. Он гладит меня по спине и волосам. Я не слышу его слов. Не слышу, как после короткого стука, в комнату входит мама. Все, что я чувствую, как мое сердце рвется на куски.

***

– Кенди, ты собираешься работать сегодня? Или снова решила нажраться на рабочем месте? – Ко мне подходит низкорослый толстый мужчина средних лет. Его лысина блестит при ночном свете, а узкие глаза противно смотрят прямо на меня. Это мой начальник, Эш. Мужчина лет 50, который может только кричать на всех, чаще всего без повода, и проводить ночи в ВИПе со стриптизершами. Кроме молодых девочек и набитого наличкой бумажника, его ничего не волнует. Секс, деньги, алкоголь. Прекрасный начальник, которому так и хочется подражать. Я тушу сигарету о мусорный бак, выдыхая дым мужчине в лицо. Во мне уже половина бутылки виски, поэтому я без задней мысли, начинаю говорить все, что думаю.

– Эш, ты хочешь, чтобы у тебя работали идеальные и прилежные сотрудники? Так будь примером, а не трахай свой же персонал у себя в кабинете. – Я ядовито усмехаюсь, прислоняясь к прохладной каменной стене. Мужчина хватает меня за запястье, разворачивая спиной к себе.

– Может, мне и тебя снова трахнуть, раз ты так ревнуешь? – По телу пробегают противные мурашки, а я вспоминаю ночь, когда он воспользовался моим невменяемым состоянием. Я замахиваюсь и бью ему локтем в надутый живот.

– Да пошел ты! Я не одна из тех, кто лезет тебе в ширинку.

– А, по-моему, тебе тогда очень понравилось. Ты так извивалась подо мной. – Дрожь в теле усиливается. До сих пор я не могу отчетливо вспомнить тот момент. Смена, снова бесконечный алкоголь, помутнение рассудка, толстые пальцы мужчины, обхватывающие мой подбородок и… ничего больше. Я проснулась на следующий день в его кабинете, когда зашла Сьюзан, одна из работниц, и посмотрела на меня с огромным сожалением.

Кисть ноет от боли, и я всхлипываю. Как же мне это надоело.

– Когда-нибудь мне окончательно сорвет крышу, и я подожгу твой клуб. И, надеюсь, в этот момент ты будешь находиться внутри, – со всей ненавистью высказываю я и снова замахиваюсь, чтобы ударить его. На этот раз ногой. Плевать, кто он. Плевать, что будет.

Пока Эш пытается прийти в себя, я забегаю в клуб и забираю свои вещи с барной стойки. Напарник смотрит на меня, выгнув в недоумении бровь, пытаясь понять, что происходит. Скинув с себя фартук, я бегу прочь из здания.

Я не могу больше оставаться здесь. Что я делаю со своей жизнью? Я загоняю себя в яму все больше и больше. Я больше не хочу так жить. Да я вообще не хочу жить!

Нахожу взглядом свой байк, который выделяется среди машин и привлекает внимание ярко-красным цветом. Сажусь, завожу двигатель и, надев шлем, уношусь прочь от этого места. Прочь от своих мыслей. Голова кружится, перед глазами все плывет, но я лишь сильнее давлю на газ. Может, в этот раз получится? Может, мои страдания прекратятся? Прошу, пусть в этот раз я разобьюсь насмерть. Не хочу больше. Ничего не хочу.

Стрелка спидометра уже превышает двести километров, но я и не думаю тормозить. Мчу вперед, чувствуя, как в венах бурлит кровь. Как бьется и ускоряется мой пульс. Страх вперемешку с адреналином полностью заполняет меня. Прикрываю глаза на секунду, и в воспоминаниях проносится авария. Я так испугалась. Мне было так страшно. Я помню лицо Даниэля и помню, как хотела, чтобы он остановил этот мотоцикл. Но он не остановил. Он бы не смог.

Сейчас я не боюсь.

Сейчас я только и мечтаю, чтобы когда-нибудь просто разбиться. Может, у меня судьба такая? Две аварии… Вряд ли меня спасут в третий раз.

Я резко торможу, когда на горизонте появляется выступ. Обычно скорость помогает мне забыться. Но сейчас даже она не спасает от навязчивых мыслей. Я все еще думаю. Все еще тешу себя надеждами, что все наладится. Снимаю шлем и утираю слезы, которые текут не по моей воле. В темноте замечаю машину и напрягаюсь. Кто здесь может быть? Это место только мое и…

Нет. Его здесь точно не будет.

Слезаю с мотоцикла и иду прямиком к машине, слегка пошатываясь из-за выпитого алкоголя. Подхожу и стучу в стекло, которое тут же опускается. Задерживаю дыхание и пытаюсь избавится от непрошенных мыслей. Не дышу до тех пор, пока не замечаю знакомую рыжую шевелюру.

– Идиот. Я испугалась, – ворчу я, смотря на Роя.

– Знал, что ты приедешь сюда.

Мужчина выходит из машины и тянет меня к себе, обнимая и согревая. Как он узнал, что я буду здесь? И откуда вообще знает об этом месте?

Мы стоим вот так, на краю обрыва. Я обнимаю его, вдыхая свежий ночной воздух. Цепляюсь за его джинсовую куртку, пытаясь не упасть. В голове все еще проносятся мысли: «А что, если бы тут был не Рой?» Но ведь это глупо, да? Бенсона даже в Милане нет. Откуда ему взяться на нашем холме?

– Что ты здесь забыл?

– Тебя, принцесса. Кого же еще? – Его грудь вибрирует от тихого смеха, и я делаю несколько шагов назад. Смотрю ему в глаза и хмурюсь.

– Не называй меня так. Мы оба знаем, что я ни черта не принцесса.

– Кому как. Для меня ты все это время была ей. Что с тобой? И почему ты приехала сюда? Еще и на байке.

Я закатываю глаза и иду к выступу. Сажусь на холодную траву и обнимаю себя за плечи. Вот только нотаций мне не хватает для полного счастья. Будто я закончу гонять, если мне будут читать морали.

– Кажется, я уволюсь.

– Почему? – Рой встает позади меня и кладет руку мне на плечо.

– Не могу терпеть Эша. Не могу выносить все это. Хочу начать все заново.

– Ди?.. – Друг поднимает и разворачивает лицом к себе. Смотрит в глаза и проводит рукой по моей щеке. Пульс ускоряется, стоит ему провернуть такое, а глаза застилает пелена.

И так каждый раз. Каждый раз, когда это происходит, я отключаю голову, чтобы на следующий день не думать о том, какая я мерзкая.

Дотрагиваюсь до руки Роя и, приблизившись, касаюсь его губ своими. Целую грубо и слишком резко. Толкаю в грудь по направлению к машине.

– Ты же знаешь, что пользуешься мной? – спрашивает он, чуть усмехаясь.

– Конечно. Так же, как и ты. Заткнись и возьми меня.

Рой подхватывает меня за талию и несет к машине. На улице начинается дождь, как только мы оказываемся в салоне. Мелкие капли дождя глухо стучат по стеклу и крыше, пока я торопливо снимаю одежду с мужчины. Мы друзья? Да, конечно, друзья. Которые изредка встречаются, чтобы хорошенько потрахаться, а потом расходятся до следующего раза. Не снимая с меня кофты, Рой сжимает мою грудь и из меня вырывается стон. Срываю с него куртку и расстегиваю ремень на джинсах. Между ног до боли пульсирует, пока мы раздеваемся, терзая губы друг друга. Я задыхаюсь от его поцелуев, жадно хватая ртом воздух. Дождь усиливается, но в салоне машины душно. Я стягиваю с себя кофту, и Рой приникает губами к моей груди. Обводит языком сосок и зажимает между пальцев второй.

Я отвратительна.

И я это знаю.

Завтра я снова буду жалеть об этом. Снова буду думать о том, что они были лучшими друзьями с Даниэлем. Буду плакать и ненавидеть себя. Но это будет завтра, а сейчас я просто заполняю дыру в своей груди.

3 глава

Домой я возвращаюсь только под утро, проведя всю ночь с Роем в машине и наслаждаясь вниманием с его стороны. Я знаю, как это неправильно. И так вообще не должно быть! Мы ведь друзья. Он поддерживал меня после аварии, после расставания с Бенсоном. Но… Но почему-то наша дружба зашла немного не туда. У меня нет к нему никаких чувств. Да и у него тоже. Мы просто хорошо проводим время вместе.

Но именно сейчас. Боже, мне так стыдно и противно от самой себя. Я занималась сексом с лучшим другом бывшего. В том месте, которое любил Даниэль. В его тайном месте, которое он показал только мне. Я приезжала туда каждый раз, когда вновь хотела почувствовать себя лучше. Оно стало для меня невидимой нитью, за которую я крепко держусь. Здесь мы доверились друг другу. В первые открыли наши души. А сейчас? Что я наделала? Почему не попросила уехать оттуда? Почему решила осквернить это место своим грязным поступком?

Я идиотка.

Захожу в спальню и падаю на кровать. Виски уже давно выветрилось из организма, вновь возвращая меня в реальность. Твою мать, в этот раз мои загоны Эш точно не проигнорирует. У нас каждый раз проходили стычки, но я никогда не поднимала на него руку и не угрожала. Может, он забудет? Тоже ведь пьяным был.

Прикрыв глаза, устало провожу рукой по лицу, чувствуя, как в горле встревает ком. Эш, который только и делает, что распускает руки. Рой, каждая встреча с которым заканчивается в постели. Джек, рядом с которым я думаю только о том, что тоже могла бы быть матерью. Все это… Все это так давит на меня, что я просто не могу вынести этого.

В полной тишине слышу, как в дверь скребется Брут. Поднимаю свой зад и впускаю пса.

– Ну что, Брут, может ну его. Уедем отсюда и начнем новую жизнь? – Собака переворачивается на живот, наклонив голову вбок. Я достаю из сумки телефон и набираю номер отца, так как видеть их вживую сил нет.

– Пап, привет. Ты не занят?

В трубке слышится тихий и усталый голос:

– Для тебя я всегда свободен. Что-то стряслось?

– Я хотела посоветоваться с тобой. – Притянув колени к себе, кладу на них подбородок.

– Конечно, говори.

– Я хочу уехать из Милана.

Отец громко выдыхает в динамик, несомненно, удивленный моим решением.

– С чего вдруг такие мысли? Неужели…

– Нет-нет. Это не из-за того, что ты хочешь сказать. Я просто хочу сменить обстановку. Может, стоит поехать к Фирсу? Побыть немного там, вдруг мне понравится? – Не знаю, зачем я решила поговорить с отцом на эту тему. Но он единственный, кто знает, как мне на самом деле тяжело и как я хочу уехать из этого города. За все это время я так никому и не сказала, что у меня был выкидыш. Я не хотела видеть жалостливые взгляды и слышать слова сожаления. Мы не сказали даже маме, боясь, что она не переживет это. Она очень эмпатичная и все принимает близко к сердцу, поэтому лучше не волновать ее лишний раз.

– К Фирсу? Но он же в Канаде. Ты хочешь уехать так далеко?

– Чем дальше, тем лучше, – бормочу я себе под нос. Отец спрашивает что-то еще, но вдруг я слышу голос мамы.

– Это мама? Я хочу услышать ее.

– Милая. Почему ты не приходишь к нам? Мы что, зря переехали в Милан, чтобы быть к тебе ближе? – возмущается мама, видимо, отобрав телефон у папы.

– Прости, у меня много работы.

– Именно поэтому ты собралась куда-то уезжать? Ди, я все понимаю, ты все еще переживаешь разрыв, но не пора ли начать жить дальше? Пять лет прошло, милая. Пять. Вокруг тебя столько мужчин. Взять хотя бы Роя.

Я отодвигаю телефон от уха, не желая слушать ее советы. Жить дальше?.. Как?

Начну встречаться с Роем, прекрасно зная, чей он друг. Зная, что между нами не будет никакой любви. Нам тупо нужны тела друг друга. И это будет ровно до тех пор, пока он не найдет себе нормальную девушку. Шансы, что я найду парня, куда меньше.

– Мам, мне пора, – перебиваю женский голос, когда понимаю, что начинает болеть голова.

Мне уже двадцать пять, а все до сих пор советуют, как правильно жить эту жизнь. Какая кому разница!?

– Напомню, что мы не видели тебя два месяца. Приходи, когда захочешь. Мы всегда тебя ждем. И любим тебя, ты же знаешь это? – уже почти шепотом говорит мама.

Я прикусываю губу, чтобы не разрыдаться. И я люблю их, просто не хочу, чтобы мне давали уроки правильной жизни.

Отключив вызов и отложив телефон, я иду на кухню, чтобы заварить себе кофе. Трясущимися руками достаю кружку, но она неожиданно выскальзывает, разбиваясь о кафель.

– Да твою мать! – Один из осколков отлетает мне в щиколотку, царапая. Удержавшись за тумбу, я рефлекторно поджимаю под себя ногу. Когда-нибудь этот тремор прекратится. Когда-нибудь, когда я начну ходить к психиатру и изменю уже наконец свою жизнь. Я застываю, смотря в окно. В глухом помещении раздается звонок, и я бегу к телефону. На экране высвечивается номер моего напарника бармена.

– Алло?

– Боуман, что ты наговорила Эшу? Он тут рвет и мечет, лучше не попадаться ему на глаза.

Я фыркаю, попутно обрабатывая порез.

– Будет знать, как распускать руки.

– Он начальник, ему плевать, что он может делать, а что нет, – парень говорит это всерьез и таким голосом, словно отчитывает. Хотя он младше меня на восемь лет.

– Не делай мне мозг. Поорет и успокоится. – Я уже собираюсь отключиться, как слышу крик Эша.

– Это Боуман? Дай сюда. Слышишь ты. Ты! Ты уволена, понятно? Не смей даже и шагу сделать в мой клуб. – Его противный хриплый голос вызывает во мне только отвращение.

– Я уволена за то, что поставила тебя на место?

– Имей уважение, ты говоришь с начальником.

– Так я же уволена, – я усмехаюсь и слышу в ответ тяжелое дыхание.

– Зарплату получишь на карту. Хватит быть сукой, Кенди. Иначе так и останешься без мужа и детей.

Меня передергивает от его слов, и я окидываю взглядом пустую квартиру. Скинув звонок, прикрываю глаза. Упоминание о детях заставляет меня снова поддаться эмоциям. Тело начинает предательски подрагивать, и я иду на кухню. Достав маленький пузырек из верхнего шкафчика, вытаскиваю две таблетки успокоительного и запиваю водой.

Как же надоело.

Мне точно нужно отдохнуть от всего. Зайдя в спальню, беру ноутбук и открываю сайт авиабилетов. Ближайший рейс в Монреаль через два дня, так что я вполне успею собраться и навестить Мелиссу перед отъездом. Для себя я все решила еще ночью и сейчас не собираюсь поворачивать назад. К чему это все? Для чего я здесь? Мне нужно уехать хотя бы на неделю.

Несколько минут я смотрю на оформленный билет, прежде чем закрыть ноутбук. Я все делаю правильно. Другой город пойдет мне на пользу.

***

Брут довольно бегает по лужайке, разгоняя птиц, что спокойно клюют разбросанный хлеб. Я прикрываю глаза из-за палящего солнца, которое слепит и не дает спокойно идти по улице. По алее гуляют семьи с детьми. Кто-то спокойно прогуливается и рассматривает деревья, кто-то бежит, едва не сбивая людей с ног. Женщина расслабленно шагает, разговаривая по телефону, и смеется. Мужчина, наоборот, прикрывает рот рукой и кричит на кого-то в трубку. У каждого своя жизнь и свои дела. Впервые за долгое время я нахожусь в таком шумном и людном месте, не считая работы. Это так необычно для меня, что я спешу прицепить Брута к поводку и ретироваться к подруге. Находиться где-то, помимо дома и работы, по-прежнему тяжело. Из-за недосыпов и недоедания мое тело слишком слабое. Меня хватает только на десятиминутную прогулку. А может, я просто не хочу светиться на улице. Боюсь? Боюсь случайно увидеть того, кого не должна. Ну а вдруг?

Дохожу до дома Мелиссы и поднимаюсь на нужный этаж. Дверь мне открывает Джек и тут же крепко обнимает.

– Я же обещала, что приду. – Поцеловав его в макушку и вдохнув родной запах, я успокаиваюсь и расслабляюсь. В доме витает запах жульена, отчего у меня урчит живот. Но желания есть по-прежнему нет.

– Ди, ты уже пришла? – Подруга высовывает голову в проем и улыбается.

– Захотелось посидеть у вас подольше.

Мы с Джеком проходим на кухню и садимся за обеденный стол. Как раз в это время Мелисса достает блюдо из духовки. Я качаю головой, извиняясь, так как сразу понимаю – голодной меня отсюда не выпустят.

– Я поела дома. Могу взять с собой, если ты настаиваешь. – Подруга встает в боевую стойку, уперев руки в бока, и недовольно хмурится. Моим словам она явно не верит.

– Если бы ты действительно ела, то не выглядела бы так. – Пройдясь взглядом по мне, она устало сводит брови к переносице и обреченно цокает.

– Ты права. Надо больше питаться. Ты же знаешь, это все из-за работы. Мелисса понимающе кивает, отрезая кусок жульена, и кладет его в контейнер. Я привыкла держать все проблемы и переживания в себе, не рассказывая о них никому. Я не хочу, чтобы Лиса переживала за меня как раньше. У нее своя семья, сын. Вот о ком ей действительно стоит заботиться, а не обо мне с моими звоночками РПП и алкоголизмом. К тому же, первое я удачно скрываю, ссылаясь на плотный рабочий график. Она достаточно переживала обо мне. Хватит с меня этих жалостливых взглядов. Наверное, именно поэтому я сблизилась с Роем. Он не смотрит на меня, как на брошеного котенка. Не вспоминает о прошлом. Ему просто удобно со мной. Как и мне. К чему эти клятвы в верности и признания в любви, когда можно хорошо провести время и разойтись, верно?

– А где Ричард? – Я верчу головой из стороны в сторону, выискивая его и прислушиваясь к шуму в других комнатах. Глаза режет от светлого помещения и белой мебели, но Мелисса всегда была в восторге от своего интерьера. Еще бы, она несколько месяцев обустраивала все под себя, не щадя Ричарда. Представить не могу, как он терпел беременную девушку, у которой крыша ехала от того, что ей срочно нужно поехать и посмотреть, как продвигается ремонт. Тогда она действительно была не в себе. Кажется, вторую ее беременность я не переживу.

– Он уехал в командировку. Вернется только через две недели. – Девушка забирает из моих рук Джека, который уже клюет носом, и переносит в кресло-качалку.

– Довольно долго. Будешь брать отпуск? – спрашиваю, потому что понимаю: работу и ребенка она вряд ли совместит.

– Придется. Не хочу нагружать тебя. – Лиса пожимает плечами, хлопая рядом с собой по дивану. Я пересаживаюсь и кладу голову ей на плечо. Мы давно не сидели вот так вдвоем. Это напоминает мне наши ночевки у меня дома и ночные посиделки в общежитии. Мелисса изменилась. Нет, она и раньше была всегда собранная, умная и ответственная. Но сейчас она еще сильнее. Замужество и беременность изменили ее. И я совру, если скажу, что мне не нравятся эти изменения. Она повзрослела. А вот я, кажется, так и застряла в возрасте девятнадцати лет. Только желание жить куда-то испарилось. Вместе с Бенсоном.

Наверное, это так глупо, страдать из-за расставания с парнем. У людей есть проблемы куда серьезнее. Но какая разница. Можете осуждать меня, можете понять. Два парня изменили мне, я снова попала в аварию, потеряла ребенка и, скорее всего, больше не смогу иметь детей, потеряла веру в любовь. Издеваюсь над своим организмом, вливая в себя литры алкоголя и вызывая рвоту. Я жалкая. Но я не хочу закончить свою жизнь где-нибудь на отшибе Милана в мусоропроводе. Мне нужна эта поездка в Монреаль. Там Фирс, там я смогу попытаться начать все заново. Без оглядок на прошлое. Стоит только найти это крошечное желание жить.

– Лиса, я хочу уехать отсюда ненадолго, – говорю почти шепотом, чтобы Джек не услышал. Девушка вздрагивает и переводит взгляд на меня.

– Уехать? Но почему?

– Ты же сама просила что-то изменить. Я хочу перезагрузить себя, снова начать жить.

Подруга сжимает мою ладонь, поглаживая ее.

– Если тебе это действительно нужно, то езжай. Ты же знаешь, я не буду останавливать тебя.

Подняв голову, я благодарно смотрю на нее, а на глаза начинают наворачиваться слезы. Хоть я и не рассказываю ей ничего, она все еще остается моей лучшей подругой и все так же понимает меня. Всегда рядом и поддерживает все мои решения. Иногда мне кажется, что я ее не заслуживаю. Я должна всю оставшуюся жизнь оставаться на самом дне и не тянуть за собой друзей.

– Даже не попытаешься отговорить?

– Я вижу по твоему взгляду, что ты уже и без меня все решила.

– Да, – признаюсь, слегка улыбаясь.

– Как Рой отреагировал?

– А что он?

– Да брось. Месяц назад я застала его голый зад в твоей постели.

– Ты узнала его только по заднице? Боюсь спросить, каким образом? – удивляюсь я. Мелисса смеется, но я вижу мелькнувшее в ее взгляде осуждение. Ну, конечно.

– Почему ты не рассказывала мне об этом?

– Лиса, мы просто… Это было несколько раз. Ничего больше. Просто секс.

– Но он… – подруга замолкает, прикусывая язык. Что он? Друг моего бывшего? Это она хотел сказать?

– Он хороший друг. И ничего более. И я хочу закончить этот разговор.

И закончить с Роем. Меня и саму совесть грызет из-за этого. Мелисса понимающе кивает и переводит тему.

Мы проводим вместе весь вечер, почти как раньше. Смотрим фильмы, и я все-таки съедаю жульен, что приготовила Лиса, чему она очень рада. Я и сама довольна тем, что наконец поела нормальную еду, а не йогурты и шоколад. Пустота и глухая боль в груди пусть и немного, но начинают утихать. И на их месте появляется крохотная надежда, что я все еще могу изменить свою жизнь, если возьму себя в руки. Я начну нормально питаться, сменю город, перестану пить и прекращу пьяное вождение на бешеной скорости. Все вернется на свои места, и мне больше не будет плохо. Я изменюсь. Я постараюсь измениться.

***

Весь следующий день я просиживаю в квартире, раздумывая обо всем. В одной руке держу полупустую бутылку вина, другой – подкуриваю сигарету и затягиваюсь дымом. Выдыхая кольца прямо в потолок, я протягиваю руку вверх, рассматривая тонкое запястье и вздутые вены, которые сильно выделяются на фоне бледной кожи. Каждую секунду мой мозг призывает провести надрез по этой синей линии. Хотя бы один. Небольшой. Я уже давно перестала соображать. Кусать щеки изнутри, царапать себя, обжигать кожу горящей сигаретой, делать небольшие надрезы. Это все приносит мне нездоровое удовольствие. Приятно ощущать жжение, пульсацию от ран на бархатной коже. Они притупляют моральную боль. Могла ли я вообще думать о том, что меня сломает какой-то парень? Может, вы думаете, я слабая идиотка? Я, наверное, соглашусь с вами. Так и есть. Ни капли любви к себе. И ненависть за то, что причиняю себе вред. Ненависть к Даниэлю, из-за которого моя жизнь стала такой. Я осознаю, что нездорова. Мои мысли… Нормальный человек не думает, как бы порезать себя так, чтобы не увидела подруга или, не дай Бог, ребенок.

Нормальный человек не уродует свое тело. Не закидывает в себя горсти таблеток, только чтобы его не трясло хотя бы несколько часов, не вливает в себя литры алкоголя. Что, если я не смогу измениться? Вдруг это жирная точка? Ведь, если бы я хотела, то давно вернулась бы к прежней жизни.

Я не помню, в какой момент стала такой. В какой момент начала разрушать себя. Сначала авария, пропажа Даниэля, правда о выкидыше. Слезы, истерики, отказ от еды, нежелание идти на учебу. Я лежала в ледяной ванне, пока по щекам текли обжигающие слезы. Обида на Бенсона и его предательство терзали мою грудную клетку. Я все еще помню то чувство. Словно тебя бьют хлыстом по спине, и ты не можешь дышать. Грубые и сильные руки сжимают в тиски, ломая ребра. Ножом разрезают кожу на груди, погружаясь глубже, добираясь до сердца. Эта боль была невыносима. И в какой-то момент я хотела заглушить ее. Сделать хоть что-то, чтобы отвлечься от нее. На глаза попалась бритва, и уже в следующее мгновение лезвие полоснуло меня по кисти, один раз. Второй. Третий. Кожа неприятно заныла, но этого было мало. А потом я опустила руку в холодную воду и раны сразу защипало. Прозрачная вода начала окрашиваться в розовый цвет, постепенно становясь темнее, а я просто лежала и наблюдала за этим. Губы растянулись в широкой улыбке, когда я поняла, что беспокоюсь о своих порезах, а не о том, что меня бросили. Физическая боль заботила меня больше. На следующий день я провернула подобное снова. Потом еще раз. Это стало своего роды привычкой. Причинять себе физическую боль, не желая чувствовать душевную.

Я открываю глаза от резкого звука. Оглядываюсь по сторонам, ища причину, а затем понимаю, что моя рука слишком легкая. Смотрю на пол и вижу, как на ковре расползается пятно от вина. Так ушла в свои мысли, что уронила бутылку. Просто замечательно. Возвращаю взгляд в потолок и продолжаю наблюдать, как гостиная постепенно окрашивается в оранжевые оттенки. Начинает смеркаться. Уже завтра я уеду отсюда. Пусть на время, но, надеюсь, это поможет пробудить во мне жизнь. Рядом будет Фирс. Он поможет. Может мне понравится там? Фирсу ничего не мешает приезжать к друзьям на праздники, значит и я смогу. В этой поездке нет ничего плохого. Мне наоборот станет лучше, правда? Я не буду жить в городе, где меня вечно преследует прошлое. Я смогу ходить по улице не боясь, что увижу до боли знакомое лицо. Стоит ли говорить Фирсу, что я приеду к нему? Хотя… Сделаю ему сюрприз. Вот он удивится, когда увидит меня в Монреале.

В первые за долгое время я искренне улыбаюсь, подумав о предстоящей встрече с другом. Стоит увидеться с егомамой, она давно звала меня в гости. Может быть, захочет передать сыну что-нибудь.

Убедившись, что вполне отрезвела за время, пока витала в воспоминаниях, я встаю с дивана и тянусь за телефоном. Чувствую легкую боль в голове, отчего хмурюсь и давлю рукой на лоб, притупляя неприятные ощущения. Найдя в контактах номер миссис Белинды, пишу ей сообщение. С тех пор, как уехал Фирс, я часто навещаю ее, и мы вместе собираем букеты на заказ. В качестве модельера Моретти не преуспела и решила открыть цветочный магазин. И он вышел потрясающим. Если заказывать букеты, то только у нее. И Ричард с Мелиссой прекрасно знают об этой моей слабости. Каждый год я получаю от них букет бело-красных роз, которые, судя по всему, они собирают сами. Как-то я проболталась маме Фирса что обожаю такое сочетание цветов, а она лишь хитро улыбнулась и записала себе в блокнот. К этой женщине я питаю огромную любовь. Она одна из немногих, кто видит меня насквозь. Видит всех моих тараканов, но не лезет с непрошенными советами. Обожаю ее за это.

Получив в ответ сообщение с приглашением, я начинаю собираться. Наспех надев на себя короткий белый сарафан, выхожу из квартиры и сажусь на мотоцикл.

– Далеко собралась? – Слышу позади себя голос Роя и оборачиваюсь. Он стоит, небрежно прислонившись к стене, спрятав руки в карманы, и улыбается.

– К миссис Моретти.

– Ого. Давно у нее не был. Можно с тобой?

Выгибаю бровь от удивления.

– Я бы хотела одна.

– За рулем? Дай угадаю, в твоем организме сейчас как минимум одна бутылка вина, если не две. И ты снова села на байк.

– Решил поиграть в строгого папочку?

– С тобой готов испробовать все ролевые игры. Но сейчас я вполне серьезно. – Вижу по взгляду, как он переживает. Но сейчас мне вдруг становится так противно от его заботы. А может быть и от себя. Противно, что позволила себе спать с лучшим другом Даниэля. Не важно, что его больше нет в моей жизни. Он бы все равно этому не обрадовался.

Хотя, какая ему разница!? Почему спустя пять лет все еще думаю о нем? Он изменил мне! Вообще меня за человека не считал, а я тут берегу его чувства.

– Рой, давай не сегодня.

– Я хотел поговорить с тобой. – Одновременно произносим.

– Не сегодня.

– Это важно.

– Рой… – я устало выдыхаю и надеваю шлем. Нет никакого желания разговаривать с ним. И что-то мне подсказывает, наш разговор мне не понравится.

Ничего не отвечаю ему и быстро трогаюсь с места. Крепче сжимаю руль, отчего мышцы перенапрягаются и быстро устают. Снова чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Как бы ни внушала себе, мне все еще страшно. Страшно повторить прошлое. Еще и в нетрезвом состоянии сажусь за руль. Ну разве не идиотка? Чего хочу добиться этим?..

Из-за того, что моя квартира находится почти на окраине города, дорога до Белинды занимает около часа. Если бы не было пробок, было бы куда лучше. Но это же Милан. Ехать куда-то и не попасть в пробку, звучит как что-то нереальное. Подъезжаю к небольшому магазинчику, слезаю с байка и снимаю шлем. Над дверью нависает прозрачная крыша, которую поддерживают два белых столбика по бокам, обвитые цветами разных оттенков. Белинда души не чает в своем уголке. Открываю дверь, которая сопровождается звуком колокольчика, и из-за стойки выглядывает светлая кучерявая голова.

– Кенди, девочка моя. – Мама Фирса широко улыбается, раскрывая объятия. Не мешкая, обнимаю ее, и меня обволакивает сладким запахом пионов. Женщина щиплет меня за бока и хмурится. – Я скоро вообще перестану замечать тебя. Мало того что белая, как мука, так еще с каждым днем все тоньше становишься.

– Белинда, не преувеличивай. Сейчас же заметила. – Закатив глаза, я провожу рукой по белому столику, на котором лежат обрезанные стебли и разноцветные атласные ленты.

– Это потому, что колокольчик зазвонил.

Я цокаю языком, и Белинда машет на меня рукой, сдаваясь. Говорю же, шикарная женщина.

– Соберем букет? Мне как раз нужно закончить заказ до трех. – Она переводит тему, за что я очень ей благодарна. Устала каждый день выслушивать о своей худобе, лишь больше напоминает о том, что я не здорова. Флористика удивительным образом помогает мне отвлечься от проблем и делает голову пустой. В эти моменты я не думаю ни о Даниэле, ни о его уходе, ни об аварии… Ни о чем. Легкие и ненавязчивые ароматы успокаивают меня, а продумывание композиции отвлекает от тревожных мыслей.

– Ты, как всегда, знаешь, что мне нужно, – говорю я женщине и слабо улыбаюсь.

– А у тебя, как всегда, все написано на лице. – Белинда обнимает меня как дочку и нежно проводит по волосам. – Когда-нибудь ты решишься открыть кому-то свою душу и тебя выслушают. Один только разговор уже поможет чувствовать себя свободнее.

– Моя душа, как открытая книга, – отвечаю я, вжав голову в плечи.

– Моя маленькая девочка, мне хотя бы не ври. Я старше тебя в два раза и умею считывать эмоции людей.

– Ты что, ведьма?

– Конечно. Наведу на тебя порчу, если не начнешь нормально питаться.

Мы обе смеемся, и я чувствую, как мне становится легче. Фирс очень напоминает свою маму. Рядом с ним мне тоже всегда было спокойно.

– Как же мне иногда не хватает вечернего шума в доме. Когда вы с Лисой приходили к Фирсу в гости и устраивали разборки. Так кричали о своей правоте, что весь дом на ушах стоял.

– Фирс тогда заявил, что Райан Гослинг посредственный актер и вовсе не красавчик!

– Я прекрасно помню. И как ты кидала в него тапками – тоже помню. – Женщина снова звонко смеется, а у меня в груди разливается тепло от воспоминаний. Пока Фирс жил здесь, во мне был маленький стебелек, который не позволял мне рухнуть на дно. После его переезда этот стебель сломался. Последнее, что держало меня на плаву, исчезло. Возможно, поэтому я хочу поехать к нему. Фирс все годы для меня был поддержкой и единственным, кому я рассказывала о своих страхах и проблемах. Парень не давал мне опускать руки.

– Белинда, я уеду из города. Ненадолго.

– Что!? Почему? Что-то случилось? Куда? – начинает она закидывать вопросами. Ее взгляд мрачнеет, а брови сдвигаются к переносице.

Я нервно заламываю пальцы и иду к прозрачной двери, за которой скрывается целый ботанический сад. Беру оттуда несколько голубых цветков гортензии и несколько розовых пионов. Оборачиваюсь и смотрю на женщину, которая, кажется, уже мне голову просверлила своим напряженным взглядом.

– Мне хочется сменить обстановку.

– А как же работа?

Я морщусь, вспоминая Эша.

– Уволилась.

– И на что ты, дамочка, собралась жить в чужом городе?

– Вообще-то, у меня есть деньги. Я мало тратила из своих зарплат.

– Угораздило тебя вообще в клубе работать. У тебя образование финансиста, а ты алкоголь по рюмочкам разливаешь.

– Каждая работа хороша, – пожимаю плечами, возвращаясь к ней. Но все же соглашусь. Работа у Эша не самое приятное место.

– И куда ты поедешь?

– А ты не расскажешь никому? – хитро улыбаюсь, и по взгляду понимаю, что Моретти догадалась.

– И когда?

– Завтра утром.

– Что же ты молчала!? Давай, доделывай букет и поехали ко мне. Я ждала, когда Фирс приедет сам, но его не дождешься. У меня же новое хобби появилось!

Белинда начинает рассказывать, что учится рукоделию и связала два свитера от скуки. Которые, как она заявляет, вышли до ужаса милыми и потрясающими. Пока я собираю композицию из цветов, женщина кружит рядом и обслуживает заходящих клиентов. Пару раз на глаза наворачиваются слезы, когда в магазин заходят парни и просят самые шикарные букеты, какие только у нас есть, чтобы порадовать своих девушек. Сердце ноет от одиночества. Сердце плачет по тому, кто не достоит этого.

После того, как я заканчиваю, мы все же едем к Моретти, и она передает два нежно-бежевых свитера. Я удивляюсь, что один из них женский.

– От этого паршивца не дождешься, когда он себе невесту найдет. А я уже внуков хочу. Хоть ты поносишь, будут у вас дружеские свитеры.

– Фирс просто очень избирателен.

– Да, конечно. Явится потом с какой-нибудь сумасшедшей с этими железками в носу. Хотя, я уже и на такую согласна.

– У вашего сына не такой вкус. —Тихо смеюсь, представляя рядом с другом девушку, которую описала Белинда.

– Надеюсь.

– Точно не скажете, что я приеду к нему?

– Конечно нет. Я же обещала. А ты… – Она щурится, грозя пальцем. – А, ладно. Иди сюда. Все равно никакие нравоучения до тебя не дойдут.

Женщина снова сгребает меня в свои объятия, и я с удовольствием на них отвечаю. Поцеловав меня в обе щеки на прощание, она наконец отпускает меня, взяв с меня обещание, что я поем перед вылетом.

4 глава

«Поверить не могу. Мне это снится».

Эти мысли безостановочно вертятся у меня в голове, пока я лечу в Монреаль. Я не могла поверить, пока собирала чемоданы, когда ехала в аэропорт. Я даже никому не сказала куда еду, кроме мамы Фирса. Но она обещала молчать. Будут ли меня искать, переживать?

Что за бред, конечно же будут. Мелисса наверняка поднимет всех на уши, кода узнает. Я сказала, что хочу уехать, но не сказала, что билет уже куплен. А Рой? Он хотел поговорить со мной, а я просто сбежала. Интересно, что он хотел сказать? Вот почему он не переехал вместе с Оскаром в Швецию? Было бы куда проще. Но нет. Оскар уехал, желая помочь бабушке с каким-то магазином. А Рой остался. И я допустила ошибку, о которой теперь жалею.

Я смотрю в иллюминатор, наблюдая за посадкой. Тело тяжело перенесло полет, и несколько раз меня чуть не стошнило на сидящую рядом пожилую женщину, из-за чего она все время косилась в мою сторону и что-то бурчала себе под нос. Если честно, меня это не волновало. Весь перелет я молилась, чтобы меня не стошнило спагетти, которые я запихнула в себя силой. Обещала ведь Белинде поесть.

Небо слегка пасмурное, но люди в аэропорту ходят в футболках и шортах. Я читала, что в Монреале погода не особо отличается от Милана, разве что температура чуть ниже. Но мне это даже больше нравится, так как я никогда не любила жару. Понятия не имею, как я вообще проживала лето в Италии и не умерла от жары или солнечного удара.

В ближайшей гостинице снимаю номер на несколько дней. Просторная спальная с огромной кроватью сразу же привлекает мое внимание. Запрыгнув на нее, я перевожу взгляд на окно, наблюдая за облаками. Небо все больше затягивает тучами, намекая на скорый дождь. Стало немного не по себе. Чужой город, чужая страна, и даже Брута нет. Я оставила его у Лисы, сославшись на то, что не успеваю уделять ему должное внимание. Хотя, подруга умная, наверняка поняла, что дело не в этом. Но, как всегда, не лезла с расспросами. Если мне понравится здесь, то, возможно, в скором времени я перееду сюда и заберу пса с собой.

Немного отдохнув, я иду в душ, а после пишу Фирсу, аккуратно спрашивая, работает ли он и где именно. Конечно, он удивляется таким вопросам, но отвечает, явно ничего не подозревая.

Когда от него приходит сообщение с предложением поболтать сегодня вечером, я улыбаюсь, прижимая телефон к груди.

– Мы обязательно поговорим сегодня, и не просто по телефону, – говорю я вслух.

Удивительно, как я решилась на такой шаг, но мне нравится то, что я делаю. Впервые я чувствую легкость и желание сходить куда-нибудь, с кем-то пообщаться. В душе не скребут кошки, и я не чувствую острой боли.

Бегаю по номеру, доставая фен и чистую одежду. Высушив голову, я кручусь возле зеркала. Даже волосы сегодня выглядят лучше, чем обычно. Черные локоны струятся по плечам и доходят до поясницы, аккуратно обрамляя худое лицо. Единственное хорошее решение, которое я приняла, это перекраситься в черный. Я даже представить не могла, что мне так подойдет этот цвет. С ним я другая. Более яркая. И даже эти легкие завитки в разные стороны не раздражают меня. Подкрасив ресницы и нижнее веко черным карандашом, я надеваю бежевую блузку и черную юбку. Дополнив образ грубыми ботинками и черной сумкой, я вбиваю адрес клуба Фирса и выхожу из гостиницы.

Еще из окна машины я замечаю клуб, в котором работает друг. Многоэтажное здание больше напоминает какой-то отель. И, видимо, это так и есть. Выходя из такси, замечаю вывеску «Отель Фортуна». Если бы знала, могла бы заселиться и здесь, чтобы быть ближе к Фирсу. Резкий раскатыввающийся звук грома, заставляет меня вздрогнуть и поспешить к зданию клуба. Забегаю под широкий козырек и дергаю на себя массивную железную дверь. Тут так темно, что приходится светить экраном телефона. Спускаюсь по лестнице и снова натыкаюсь на дверь. Толкаю ее и захожу в клуб. Все помещение едва освещается тусклыми желтыми лампочками. Темно-коричневый паркет слегка скрипит под моим весом. Кирпичные стены покрашены в грязно-серый, и почти в каждом углу по несколько прожекторов для освещения. По одной стороне идет барная стойка с высокими стеллажами, которые забиты различным алкоголем, а по другую – столики с небольшими диванчиками. Но здесь ни одного человека. Совершенно никого. Я точно приехала по указанному адресу? Может, ошиблась? Или клуб еще закрыт. Хотя, как я тогда зашла сюда, если он еще не работает. Решаю подождать, когда кто-нибудь появится и сажусь за столик. Стучу пальцами по дереву и обвожу взглядом помещение. Да тут невозможно свои руки разглядеть, что я пытаюсь найти? Почему такое плохое освещение? Сижу несколько минут, нервно постукивая ногой. На что я надеюсь? На чудо? Ясно же, что здесь нет никого.

Только я хочу встать, как свет резко выключается, погружая меня в полную темноту. Слышу, как хлопает входная дверь и по паркету раздаются тяжелые шаги. Сердце падает куда-то вниз, замирая. Сжимаю руки в кулаки, а ноги будто к полу приросли. Я не могу пошевелиться от страха. Но я никогда не боялась темноты. С чего вдруг такая реакция? Неуверенно иду вперед, прислушиваясь к шагам.

– Кто здесь? – едва слышно произношу я. Шаги прекращаются, что пугает меня еще больше. Глаза постепенно привыкают к темноте, и я различаю силуэт недалеко от меня. Из груди вырывается рванный вздох. Смотрю на высокую фигуру в паре метров от себя и чувствую, как снова бьется сердце. Слишком сильно. Еще немного и пробьет во мне дыру. Пальцы вдруг покалывает, а ладони потеют. Боже, это же не маньяк какой-нибудь? Я просто пришла к другу. Просто хотела увидеться с ним.

– Вы работаете здесь? Я ищу Фирса, вы знаете его? – решаюсь спросить и снова делаю несколько шагов навстречу силуэту. Мужчина резко втягивает воздух сквозь зубы и быстрым шагом куда-то направляется.

– Эй!

Иду следом, пытаясь догнать его. Его один шаг, как мои пять. Только я думаю, что почти догнала его, как вдруг над барной стойкой включается подсветка. Замечаю силуэт мужчины и останавливаюсь. Я не могу идти дальше. Не могу даже пошевелиться. У меня, наверное, галлюцинации. Иначе как объяснить, что я вижу Даниэля. В прямом смысле вижу его перед собой. Точнее, его спину. Которая уже в следующую секунду скрывается за незаметной. Клянусь, это он! Я узнаю его даже со спины. Не важно сколько времени пройдет. Прикрываю глаза и давлю на виски. Что, снова началось? Снова вижу его? Опять эта игра сознания? Я же уже избавилась от этого, почему началось снова?

Открываю глаза и вновь ничего не вижу. Свет не горит, и я остаюсь в темноте. ДА, это точно галлюцинации.

Но сердце, которое все так же быстро бьется, явно не согласно со мной. Тело потрясывает, будто у меня озноб, руки дрожат. Я снова нервничаю. И не взяла с собой таблетки. Пытаюсь дышать, пока окончательно не сошла с ума, и достаю из сумки телефон. Включаю фонарик и иду к той двери, за которой недавно скрылся мужчина. С силой открываю ее и врезаюсь в кого-то. Охаю и, подняв голову, замечаю такое родное лицо. Сердце больно сжимается, а на глаза наворачиваются непрошенные слезы.

– Ди? – слышится удивленный голос Фирса. Он стоит напротив меня, зажимая пальцами нос. Зеленые глаза расширяются от изумления и выражают беспокойство.

– Т-ты… как ты здесь оказалась?

– Ты же сам сказал адрес. – Пожимаю плечами и часто моргаю, чтобы прогнать слезы. Развожу руки в стороны и смотрю на друга. Ему не нужно много времени на раздумья, чтобы стиснуть меня в своих огромных руках. За год, что я не видела его, он стал еще больше. Плечи раздались шире, и теперь он больше походит на качка, пропадающего в зале сутками.

– Ты точно управляющий клубом, а не фитнес-тренер? Откуда такие мускулы? – Я щиплю его за плечо, все больше зарываясь в грудь, вдыхая знакомый вишневый запах. Из-за того, что я похудела, можно подумать, что он держит в руках игрушку.

– А ты, я смотрю, и вовсе забыла слово еда. – Оторвавшись от меня, Фирс берет меня за руку и кружит вкруг себя. В тишине слышу его недовольное цоканье, а затем замечаю и его взгляд. Я тихо посмеиваюсь, но потом вспоминаю, из-за чего я вообще открыла эту дверь.

– Кто сюда зашел? Ты видел? – Лицо друга странно искажается, и он оборачивается.

– Может, кто-то из сотрудников. Скоро начало смены. – Парень нервно постукивает ногой по кафелю, а потом продолжает: – Давай пройдем ко мне, расскажешь, как оказалась здесь. В мельчайших подробностях.

Я киваю, и мы идем по светлому коридору почти до самого конца. По пути смотрю по сторонам, замечая, что тут достаточно много дверей. На одной из них вижу табличку, обозначающую склад. Фирс не отпускает меня из объятий, потирая мое плечо, и идет дальше. Останавливается и открывает крайнюю дверь справа, пропуская меня вперед. В кабинете горит свет, и я могу разглядеть его логово. Оно сильно отличается от самого клуба. Стены светло-бежевые, белые натяжные потолки со светодиодными лампами по периметру. Небольшой стол, узкий стеллаж, заваленный разноцветными папками, и угловой диван у стены. Друг садится, похлопывая рукой по мягкому сиденью рядом с собой. Я сажусь, не зная с чего начать.

– Ну так что? – Друг поворачивается ко мне, скрещивая руки в замок. Я пожимаю плечами, откидывабсь на спинку дивана.

– Мне надоел Милан. Меня уволили с работы, и я почувствовала, что нужно что-то менять.

– Что-то менять? У тебя какие-то проблемы?

Я кошусь на друга и вжимаю голову в плечи.

– Никаких проблем. Я что, не могу приехать к своему другу? Что за вопросы такие? Ты не рад мне?

Фирс тут же мотает головой и машет руками.

– Что ты говоришь! Конечно, рад. Просто это было так неожиданно. И где ты остановилась? Может, поживешь у меня? – Он выглядит слегка нервным, его эмоции передаются и мне. Тяжело выдохнув, решаю рассказать, почему я так неожиданно приехала. Он должен знать. Ему я могу довериться. Он же всегда понимал меня.

– Фирс, на самом деле, ты прав. Я уехала из Милана, потому что не могу находиться там. В каждом уголке города мне мерещится Даниэль. Мне кажется, я сошла с ума. Каждый раз, вспоминая его и все что случилось, меня начинает трясти. Сердце ноет от безысходности. Ты, наверное, не поверишь. Но единственная причина, по которой я отдалилась от всех, в том числе и от тебя, только в том, что каждый день я напивалась до беспамятства. Пропадала на работе, пила, медленно сходила с ума. Ловила галлюцинации с Бенсоном. Мне было… Я не хотела, чтобы меня жалели. А вы бы делали это, если бы узнали о моих проблемах. Понимаешь?

Сказав это все на одном дыхании, я сжимаю края юбки в своих руках, прикрывая глаза. Я должна рассказать хоть кому-то. Должна избавиться от этой тяжести внутри. В кабинете стоит тишина, из-за которой я могу слышать свое сердцебиение, что с каждой секундой ускоряется.

– Фирс, я кое-что должна рассказать. Я никому… – Дверь в комнату резко открывается, и я слышу голос, заставивший меня замолчать.

Даниэль

День не задался с самого утра. Во сне я снова видел ее. Снова проснулся от боли в сердце, словно его кто-то сжимает. Еще несколько таких снов, и я умру от остановки сердца, клянусь. Почему любовь такая жестокая? Почему я не чувствую ничего, о чем говорят в фильмах? Нет этих чертовых бабочек в животе, улыбки до ушей, жжения в груди. Ничего нет. Только жгучая боль, от которой выть хочется. Кажется, нас кто-то нехило так обманул, рассказывая сказки об окрыляющей любви. Эта любовь уже пять лет приносит мне только боль.

Встаю с кровати и плетусь в душ. Мерзну под ледяной водой, закаляя себя и сердце. Это поможет? Вряд ли, конечно, но все же. Наспех брею отросшую бороду, оставляя небольшую щетину и, обмотав полотенце вокруг бедер, иду на кухню. В квартире стоит плотный запах сладких духов, и я кашляю, прикрывая нос. Хоть окно держи открытым сутками, чтобы избавиться от него. До тошноты противный. Я открываю окно и смотрю на пасмурную погоду. Ни намека на апрель. Ни намека на что-то хорошее. Завариваю кофе и делаю несколько глотков, тупо смотря в одну точку. Почему я все еще помню? Почему мои раны такие свежие, будто все произошло пару дней назад? Пять лет. Столько времени прошло, а я все еще помню. И ненавижу себя за это. Она уже давно живет своей жизнью. Наверняка и парня нашла. Если не мужа… Одна только мысль о чем-то подобном, и по телу огромной волной проносится ревность. Нет. Лучше о таком не думать. Но я уже начал. Уже представил, как она улыбается другому. Как целует его и сладко стонет ему на ухо. А во сне она все это делала со мной. Крепко сжимаю кружку в руке, еще немного, и она треснет. Закрываю глаза, потирая переносицу пальцами. Где-то вдалеке слышится звонок телефона, и мне приходится оторвать свой зад от стула, чтобы вернуться в спальню. Вижу на экране знакомый номер и отвечаю, не раздумывая.

– Она уехала. Ее нет. – Невидимый удар куда-то под ребра. Крепко сжимаю телефон в руке и сажусь на край кровати.

– Что ты несешь, Лиса? – спрашиваю я девушку, нервно сглатывая. Сердце бешено колотится о грудную клетку.

– Еще недавно она говорила, что хочет уехать, а сегодня… Сегодня ее квартира пуста. Она даже не сказала, куда уехала. – По ту сторону слышатся всхлипы, а я сразу же перебираю варианты. Куда она могла уехать? И главное, зачем!?

– Лиса, прекрати плакать. Может, она поехала к родителям? Соскучилась.

– Нет, я звонила им. Ди даже отцу не сказала, куда хочет уехать. Никому ничего не сказала! Просто собрала вещи и уехала. Даниэль, что нам делать? – не унимается подруга, громко шмыгая носом.

– Это не повод плакать. Мы узнаем, где она.

– Как?

– Ты забыла, что твой муж тот еще хакер? – я стараюсь говорить ровно, в то время как в груди разгорается пламя. Все пять лет она оставалась в Милане, а сейчас вдруг решила уехать!? Так еще и не сказала никому. Она хочет, чтобы я сошел с ума?

Ладно, справедливости ради, она вообще не подозревает, что я все еще думаю о ней. Для Кенди я придурок, который изменил, сбежал, разбив сердце. Вот только я не изменял! И если бы она тогда высказалась, я бы ответил. Я бы все рассказал. До сих пор понятия не имею, кто так удачно сфотографировал меня и Линду, но если бы он был адекватным, то заметил бы, что это было не по обоюдному согласию. Вот только к чему сейчас все это? Прошло слишком много времени. Она не простит меня. А я так и останусь здесь, наблюдая за ней издалека. Буду продолжать спрашивать у Мелиссы и Ричарда, как у нее дела. В тайне буду приезжать в Милан и любоваться ей. Потому что для меня Кенди не чужой человек. Я переживаю за нее. Всегда. И я просто люблю ее. Этого недостаточно?

– Даниэль, если бы ты только позволил рассказать ей…

– Нет. Ей это не нужно.

– Да с чего ты взял!? Она страдает точно так же, как и ты, – возмущается Мелисса, нервно дыша в трубку. От слез не осталось и следа.

– Пока, Мелисса. – Я сбрасываю звонок, сжимая руку в кулак.

Почему каждый считает своим долгом тыкнуть меня носом в мои ошибки. Я не хочу теребить старые раны Кенди и рассказывать ей обо всем. Это лишнее. Может, она и вовсе умотала со своим парнем? Решили отдохнуть. На всякий случай, я все же решаю позвонить Фирсу и узнать у него. Может, она сказала другу? С ним Ди была ближе в последнее время, чем с Лисой. Но парень говорит, что не в курсе, и сам начинает переживать. Отлично.

И куда ты укатила, Боуман!? Я сойду с ума.

Без нее схожу, а с ней так подавно. Стоит только услышать ее имя, как снова накрывает. И пусть я перестал пить сутки напролет и даже бросил курить, одно только имя побуждает меня потянуться к бутылке. Но нет. Точно не сейчас. Мой мозг должен оставаться трезвым. Особенно когда я не знаю, где Ди и каким образом случилось так, что в моем же клубе толкают дурь. Если это дойдет до полиции, будет очень плохо. Проблемы мне не нужны, особенно в Канаде. Здесь я еще не так известен своей фамилией, чтобы мне прикрывали зад. Если узнают, простым выговором я не отделаюсь, это точно.

Устало проведя рукой по лицу, чешу подбородок и встаю с кровати. Ладно. Сначала нужно узнать, где Кенди. Потом уже проблемы с клубом. Ди важнее всего.

Беру ключи от машины и выхожу из квартиры. Нужно поехать к Фирсу. Может, он позвонит ей и спросит. А я услышу ее голос… Как давно я слышал его? Месяца четыре назад, когда говорил с Лисой по телефону? Нежный и тихий тембр вызвал мурашки по всему телу. Когда это пройдет? Смогу ли я разлюбить ее? Отец уже мозг проел со своими внуками, а я… О каких детях может идти речь, если я не могу смотреть на других? Какими бы красивыми они ни были, никто не мог превзойти девушку с невероятно зелеными глазами, словно лес, и пушистыми волосами, в которые так и хочется зарыться пальцами и вдыхать карамельный запах, пока не пропитаюсь им.

Уже открыв дверь, я вспоминаю, что забыл перекусить, и возвращаюсь на кухню.Достав из ящика шоколадный батончик, вскрываю обертку, кусаю и представляю перед собой довольное женское лицо, в точности как пять лет назад. Кухня, запах кофе и счастливая Ди, поедающая шоколадную пасту. Именно такой я помню ее. Счастливой. И каждый раз говорю себе не приближаться. Ведь пока меня нет рядом, в ее жизни все хорошо.

Захлопнув входную дверь, проворачиваю ключ в замке и слышу тихий кашель позади.

– Доброе утро, – здороваюсь с соседкой. Она во все глаза смотрит на меня, то открывая, то закрывая рот. – Что-то случилось?

– Вы собрались поехать т-так? Вот так? – Она скользит по мне взглядом, и я опускаю голову вниз. Белое махровое полотенце по-прежнему на мне. И только оно. Твою мать. Точно не в себе.

– Конечно нет. Это я вас так встречал. А теперь пойду. Всего хорошего. – Широко улыбаюсь, чувствуя себя идиотом. Пухлые щечки женщины заливает румянец, а я быстро ретируюсь обратно в квартиру. Скидываю с себя этот кусок ткани, иду в спальню и переодеваюсь. На этот раз смотрю в зеркало, чтобы быть уверенным в том, что не выйду из дома без трусов. Вроде бы, все надел. Какой ужас. Я же говорю, голову теряю, когда дело касается Кенди.

Выхожу на улицу, сажусь в машину и выруливаю с парковки. Раскаты грома раздаются все чаще, людей на улице становится меньше. Доезжаю до клуба за десять минут и выхожу из машины. С неба мелкими каплями моросит дождь, и с каждой секундой он только усиливается. Забегаю в здание и спускаюсь вниз. Черт ногу сломит, как темно. Но я знаю здесь каждый уголок, так что без труда могу пройти. Когда захожу в клуб, меня встречает только тихое тиканье часов и чье-то размеренное дыхание. Не обращая внимания, иду дальше к кабинету Фирса, как слышу:

– Кто здесь? – Тихий шепот звучит так, будто это вовсе не шепот. Он бьет по ушам. Я узнаю этот голос, даже если мне сотрут память. Как вкопанный останавливаюсь и не дышу. Мне же просто показалось, верно?

– Вы работаете здесь? Я ищу Фирса, вы знаете его? – Снова этот голос. Уже более уверенный. Я слышу, как она делает несколько шагов и отмираю. Громко дышу. Очень. Кажется, в самом Милане сейчас слышны мои вздохи и биение сердца. Этого не может быть. Я искал ее, а она…

Нет.

Быстрым шагом направляюсь в кабинет Фирса, как слышу ее «эй!», но не останавливаюсь. Ноги не слушаются, а сердце кричит, чтобы я обернулся. Но я не могу. Это не может быть она. Только вот откуда в помещении знакомый запах карамели. Откуда!? Я за несколько секунд дохожу до кабинета Фирса и, распахнув дверь, выдаю с порога:

– Ди в клубе. Ждет тебя.

– Ага, – отстраненно отвечает друг. Я уже открываю рот, чтобы наорать на него. Он что, знал!? Знал и ничего мне не сказал? Но нет. В следующую секунду Фирс поднимает голову, и его глаза расширяются.

– Кто!?

– Кенди. Она здесь, – на выдохе произношу, не веря самому себе. Разминаю шею и сжимаю руку в кулак.

Я не подошел к ней. Даже не обернулся. Почему? Испугался? Просто посмотреть на нее. Но ведь она стояла так близко! Как я мог? Что бы я сказал ей? Что вообще я могу сказать ей, после всего что сделал?

– Даниэль? – зовет Фирс, смотря на меня с сожалением.

– Встреть ее.

Ничего больше не говоря, выхожу из клуба через черный ход. На ватных ногах обхожу здание и сажусь в машину. Всего за пару минут я полностью промок под дождем. Завожу двигатель, дворники начинают работать, расчищая лобовое стекло от капель, барабанящих по нему. Упираю лоб в руль и тихо выдыхаю. Все еще слышу ее голос. Он будто обволакивает меня. Уносит куда-то далеко. Туда, где я снова могу касаться ее, называть сладкой, целовать, любить.

– Твою мать, – шепчу, сжимая руль в руках. Не может быть.

Жизнь издевается надо мной? Хочет, чтобы я сдох от этой боли в груди?

Не знаю, сколько сижу в машине, не двигаясь. Вспоминаю все, что связано с Кенди. Тупо улыбаюсь, когда вспоминаю ее лицо. Хмурюсь, когда думаю о том, как пройдет наша встреча спустя долгое время. А она обязательно будет. Я не смогу просто так отпустить ее. Не прощу себе. Нас сама судьба сводит вместе! На улице ливень, который не дает мне рассмотреть прохожих. Но мне не нужно много ума, чтобы сквозь размытое стекло увидеть ее. Стоит спиной ко мне и наверняка что-то ворчит Фирсу, так как его лицо напряжено. Руки содрогаются, сердце падает куда-то в пятки и возвращается обратно, громко бьется о грудную клетку. Я моргаю несколько раз и щурюсь. Дворники машины ни черта не справляются со своей задачей, и я, открывая дверь, выхожу на улицу. Она должна увидеть меня. Фирс тут же берет девушку за плечи и кидает на меня мимолетный взгляд. Этот взгляд говорит больше слов.

«Не смей показываться перед ней».

Кенди… Маленькая, хрупкая, с тонкими ногами, которые выглядят еще тоньше в этих грубых ботинках. Черные волосы струятся по спине, доходя до поясницы. Узкие плечи слегка дрожат, в точности, как и мои. Все тело болезненно сковывает, а в горле встает ком. Почему она так похудела? Что с ней стало? Ощутив сильную боль в груди, сгибаюсь пополам. Она же не была такой…

Сажусь обратно в машину и резко нажимаю на педаль газа.

Я не могу смотреть на нее. Не так близко. И точно не сейчас. Она не простит меня.

5 глава

– Фирс, ты хотя бы понимаешь, что… – Доносится до меня голос Ричарда. Резко поворачиваю голову и встречаюсь с другом взглядом. Его глаза расширяются, а брови летят вверх. Собственно, как и мои. Что здесь происходит вообще?

– Ди?

– Ричард, – я фальшиво улыбаюсь, склоняя голову вбок. Он же был в командировке, разве нет? Тогда что он забыл в Канаде!? – Объяснишь?

– Только после тебя. Значит, твое «хочу сменить обстановку», – он делает кавычки в воздухе, – теперь так называется? Уехать в другую страну?

– Не переводи тему. Ты сам стоишь тут передо мной!

– Так я по работе!

– Ага, как же. – Закатываю глаза и слышу неловкий кашель Фирса. Смотрю на него и на то, как он нервно заламывает пальцы, поглядывая на Ричарда.

– Ди, он помогает мне.

– В чем?

– Настраивает камеры. У меня тут… небольшая проблема. – Фирс приобнимает меня за плечи, но я возвращаю взгляд на Колемана.

Мне не нравится их поведение. Они какие-то странные. Переглядываются и незаметно кивают. Не понимаю… Мелисса знала, куда поехал ее муж?

– Кенди, успокой своих тараканов. Я работаю, – уверяет меня друг, из-за чего я еще больше подозреваю неладное. Работает? Как же. В Милане вдруг стало мало работы? Я даже не знала, что они все еще дружат. Мне казалось, они потеряли эту связь, а оказывается…

– Ди, я провожу тебя. – Фирс поднимается и тянет меня к выходу. Выдернув его руку из своей, я прохожу вперед и иду на выход. Мне нужен свежий воздух. Просто обдумать эту новость. Еще и этот разговор до того, как зашел Ричард. Я почти рассказала Фирсу. Но зачем? Ему разве нужны мои проблемы? Конечно нет. У него и без меня их полно. Не надо выливать на него все дерьмо, что происходит со мной. Лучше позвоню Рою. Он уже привык.

Как только я выхожу на улицу, на меня обрушиваются крупные капли дождя. Я обхватываю себя за плечи, слегка подрагивая от холодного ветра. Уже было собираюсь перейти дорогу, как меня хватают за плечи и разворачивают. Я встречаюсь с испуганным взглядом Фирса и хмурюсь:

– Что?

Он смотрит мне за спину, словно вообще не видит меня.

– Моя машина, он-на там. – Он кивает куда-то в сторону, по-прежнему не смотря на меня. Мне кажется или он слегка побледнел?

– Хорошо. Идем? Я замерзла. – В подтверждение снова начинаю дрожать. По всему телу бегут мурашки, и я вжимаю голову в плечи. Когда погода успела так сильно испортиться? Друг кивает и ведет меня прямо к машине. Сзади слышится громкий рев мотора, и через пару секунд мимо нас проносится черная тонированная «Ауди». В нас летят капли из-под лужи, и я матерюсь, оглядываясь на придурка, который облил нас.

– Где ты остановилась?

– М-м, секунду. – Все еще негодуя из-за водителя, пытаюсь вспомнить название отеля, но мне будто память отшибло. Друг тихо посмеивается и хлопает меня по плечу.

– Поехали ко мне. Приехала в гости, еще и в отеле жить будешь? Ну уж нет. По пути заберем твои вещи.

Фирс открывает дверцу машины, и я сажусь в кожаное кресло, которое ни черта не греет. Мокрая одежда прилипает к телу, и я снова обнимаю себя. Парень садится на водительское сиденье и сразу включает печку. Прогрев машину, он выезжает на главную дорогу, пока я пытаюсь отогреть свои кости. Называю Фирсу адрес отеля, где остановилась, и он вбивает его в навигаторе. Доезжаем мы быстро, несмотря на то что из-за дождя почти ничего не видно. Даже дворники не справляются.

– Ничего получше ты выбрать не могла? – ворчит друг, пока тащит мой чемодан к выходу.

– Извините, бармены не так много получают.

– Училась ты не на бармена, между прочим.

– Кто бы говорил. Неси давай.

Подойдя к ресепшен, протягиваю ключ от номера и жду, когда мне пересчитают стоимость проживания. Все же я оплатила недельное проживание, а побыла в номере от силы часа три. Девушка съедает взглядом Фирса, но потом смотрит на меня и слегка морщится. Мои брови ползут вверх, но я ничего не отвечаю. Голова кружится, ноги будто ватные. Не став выяснять причину ее непонятного недовольства, я догоняю друга, и мы едем к нему домой. Всю дорогу я пытаюсь не уснуть, но глаза так и норовят закрыться. Видимо, разница во времени все же сказалась на мне. Фирс выкручивает печку на максимум, и я растекаюсь по сиденью, моментально согреваясь.

– Там, в клубе. Ты хотела что-то сказать, – неожиданно напоминает он.

– Разве? Я уже не помню.

– Ди. – Фирс краем глаза смотрит на меня, а я прикусываю губу.

Ладно, да. Он мой друг. Он может знать, что со мной происходит. Но, будем судить объективно. Ему это не нужно. Сколько времени прошло? Он просто сочтет меня дурой, которая спустя пять лет все еще убивается по бывшему.

– Не хочешь, не говори. Сам все узнаю.

– Здесь можно арендовать мотоцикл? – перевожу я тему.

Машина резко останавливается, отчего я дергаюсь вперед. Фирс поворачивает голову в мою сторону и хмурится.

– Мо… что? – Я закатываю глаза, отворачиваясь к окну. – Нет, нет, повернись.

– Забудь, Фирс.

– Тебя жизнь ничему не учит, Боуман? Или ты решила убиться на этой херне? Ты все еще ездишь на них!? Чем ты думаешь!? Какие мотоциклы.

– Успокойся, – безэмоционально отвечаю ему и все-таки поворачиваюсь. Вижу лицо друга, и мне становится не по себе.

– Кенди. Две аварии. Две чертовые аварии, и ты продолжаешь играть со своей жизнью. Запомни одно ясное правило: пока ты здесь, никаких байков. Я буду следить за каждым твоим шагом, тебе ясно?

– Машина? – улыбаюсь я.

– Что?

– Тогда арендую машину. Если здесь постоянные дожди, я не смогу ходить пешком! – Я пытаюсь разрядить обстановку, улыбаясь другу. От одного только упоминания про аварии мое сердце бьется как сумасшедшее. Я и не думала, что Фирс так отреагирует… Хотя, его можно понять. Он прост переживает за меня. Переживает даже больше, чем я.

Всю оставшуюся дорогу мы едем молча. Я чувствую себя виноватой и хочу извиниться перед Фирсом, но язык не поворачивается сказать два слова. Я ведь просто спросила про средство передвижения. Я приехала сюда отвлечься, а не выслушивать новые нравоучения.

Мы останавливаемся возле высокого многоэтажного здания и выходим из машины. Молча плетусь за Фирсом, чувствуя неловкость. Поднявшись на десятый этаж, подходим к двери, друг быстро находит ключи. Пропустив меня вперед, сам заносит мой чемодан и снимает с себя мокрую рубашку.

– Где здесь душ? – Мне бы тоже не помешало переодеться в сухую одежду. Пока мы шли от машины до дома, я успела продрогнуть снова.

– Крайняя правая дверь, – кивает он мне за спину.

Я достаю из чемодана первую попавшуюся футболку и шорты и иду в ванную.

Вода будто смывает с меня все напряжение, и я успокаиваюсь. Тело перестает дрожать, мысли из головы улетучиваются, стоит только прикрыть глаза. Чувствую, как ноги становятся ватными и снова возвращается головокружение. Это после перелета? Почему меня так штормит? Быстро смываю с себя пену и выключаю воду. Вытираюсь полотенцем, которое заранее достала из шкафчика. Встаю напротив зеркала и разглядываю себя на протяжении нескольких минут. Смотрю на светло-розовые шрамы на ключице. Ещё ниже: на груди, плечах. Развязываю полотенце и провожу по шрамам на животе, недовольно морщась. Я никогда не обращала особое внимание на то, что делаю со своим телом, но сейчас… Сейчас эти шрамы кажутся настолько уродливыми, что мне хочется надеть на себя сто слоев одежды, лишь бы никогда не видеть этого больше. Провожу рукой по мокрым волосам, заправляя пряди за уши и прикрываю глаза. В голове проносятся все мои жалкие попытки причинить себе вред. Есть хоть одна адекватная причина, по которой я делала это? Не могу найти ответы. Мой мозг явно был в другой вселенной каждый раз, когда я делала это. Но я больше не хочу. Я же уже достаточно взрослая, чтобы справляться со своими проблемами и тревогами?

Черт, конечно, достаточно. Тебе двадцать пять, Кенди.

А такое чувство, будто всего пятнадцать. Судя по тому, как убиваю себя из-за какого-то недоумка, который даже не удосужился нормально расстаться. Сбежал, как самый последний трус.

Я быстро переодеваясь в сухую одежду и выхожу из ванной, собирая влажные волосы в пучок. Фирс уже переоделся и сидит в гостиной на диване. Я подмечаю такие же спокойные цвета, как и в его рабочем кабинете. Светло-бежевый паркет, персиковый цвет стен, белые натяжные потолки. Панорамные окна визуально делают комнату ещё больше. В центре гостиной стоит огромный угловой диван и белое кожаное кресло сбоку от него. Кофейный столик, на котором стоят две кружки, и телевизор, почти в два раза шире дивана.

– Не боишься посадить зрение? – спрашиваю друга, присаживаясь рядом.

– Я его почти не включаю. – Он что-то печатает в телефоне, а потом убирает его в карман домашних штанов. Мы погружаемся в тишину и избегаем взглядов друг друга. Никогда бы не подумала, что мне будет неловко рядом с Фирсом. Ну, то есть, это же Фирс! Мой лучший друг, который знал обо мне все. С которым мы делили одну постель, устраивали сумасшедшие вечеринки и играли на спор, кто больше выпьет, чем приводили Белинду в шок. Да мы зубы чистили одной зубной щеткой!

– Ди.

– Фирс, я… – заминаюсь и поднимаю голову, смотря на друга. Стоит мне только открыть рот, чтобы рассказать ему хоть что-нибудь, почему приехала сюда, как замечаю его взгляд, прикованный к моим бедрам. Его глаза становятся просто огромными, а рот приоткрывается в молчаливом возмущении. Или что это? Что за реакция?

Я неловко ерзаю на кожаном сиденье и перемещаю взгляд вслед за ним. Мои глаза, наверное, ещё больше, чем у Фирса. Смотрю на белые и розовые шрамы, которые украшают ноги как игрушки на елке!

– Я… Этому же есть объяснение, да? Т-то есть, Ди, что это? – Парень нервно проводит рукой по своим кудрям и не может оторвать взгляд от шрамов.

– Фирс. – Что мне ему сказать? О, конечно, этому есть объяснение. Я просто сошла с ума и не контролирую свои руки. – Мы можем поговорить об этом потом? Обещаю, я все расскажу тебе.

– Это кто-то ещё видел?

Отрицательно качаю головой.

– Я хожу в закрытой оде…

– Тогда переоденься, пока не увидел и Ричард.

– Что? – Я замолкаю, услышав, как открывается входная дверь. Сразу бегу к чемодану и качу его к комнате, на которую рукой указывает Фирс.

Захожу в спальню и закрываю за собой дверь. Слышу, как парни разговаривают и прерывисто дышу. Боже, если бы увидел и Ричард, я бы точно провалилась прямиком в ад от неловкости. Что мне сказать Фирсу? Он же из меня все душу высосет, чтобы узнать все в деталях. И врать ему я совсем не хочу… От внутренних переживаний снова чувствую себя нехорошо. Прикладываю ладони к горящим щекам и медленно дышу, пытаясь прийти в себя. Нужно оставить все мысли. Лучше узнаю, что тут делает Ричард и знает ли Лиса о его местонахождении. Я открываю чемодан и достаю оттуда лосины. Быстро переодеваюсь и ищу в спальне зеркало. Кроме огромной кровати, комода и шкафа тут ничего нет. Ладно, надеюсь, больше ничего не видно. На всякий случай осматриваю руки, но футболка, которая на несколько размеров больше, удачно все скрывает. Со спокойной (не совсем) совестью, выхожу из спальни. Ричард уже устроился на диване и открывает бутылку виски. Мой желудок сразу скручивается, а во рту пересыхает. Парни замечают мое присутствие и обращают взгляды на меня. Фирс все такой же напряженный, а вот Ричард сидит хмурый и слегка удивленный. Молча сажусь к ним на диван и закидываю ноги на столик. Ричард разливает виски по бокалам и протягивает один мне. Недолго думая, выпиваю все разом, чувствуя, как горечь обжигает горло.

– Итак, ты здесь, – начинает Ричард.

– Угу.

– В Монреале.

– В Монреале, – повторяю за ним, не слишком радуясь этому разговору.

– Приехала сюда и никому ничего не сказала.

– А должна была? – я удивлённо приподнимаю бровь и смотрю на друга.

– Ди, ты приехала в другую страну! Никого не предупредив. Просто сбежала, в то время как мне Лиса весь мозг проела.

– Я говорила ей, что хочу уехать.

– Да, но не сказала, что это будет так скоро.

Фирс кладет ладонь мне на плечо в качестве немой поддержки, и мне становится чуть легче. Не понимаю, почему он вообще так взъелся? Разве я должна отчитываться перед ним?

– Может, лучше расскажешь, что ты здесь делаешь? – спрашиваю его, прислоняясь к спинке дивана.

– Я же сказал, работаю.

– Ты можешь работать и из дома, Ричард.

Друг слегка напрягается, что вообще мне не нравится. Отчего они такие нервные сегодня? Что Фирс, что Ричард. Каждый из них ведёт себя странно. Или у меня просто паранойя? В любом случае, просто так я это не оставлю. Мне это не нравится. Я поднимаюсь с дивана и встаю напротив друзей, упирая руки в бока.

– Либо вы сейчас же говорите мне, почему такие дерганные, либо я буду пытать вас. Собственноручно.

– Мы не дерганные, – произносят они в унисон. При этом выпрямив спины, будто по ним постучали. И они говорят, что все хорошо?

Раздражает.

– Фирс? – Смотрю на него в надежде, что он не станет мне врать.

– Ричард правда приехал помочь установить камеры в клубе.

– Он что, единственный, кто может это делать?

– Все, хватит. – Ричард поднимается следом. Усаживает меня обратно на диван, наполняет мой бокал новой порцией виски, протягивает мне и трет пальцами свою переносицу.

– У кого-то кипит котелок, – шепчет Фирс, и я издаю смешок.

– Раз мы все собрались здесь, предлагаю просто отдохнуть. Когда мы сидели такой компанией последний раз? – спрашивает Ричард.

– Никогда. – И это правда. Втроём мы никогда не сидели. С нами всегда была Лиса.

– Значит, это будет нашим первым разом! Без выяснений и расспросов. Я приехал по работе, ты приехала к другу. Отлично.

Колеман наливает выпивку и себе, усаживаясь в кресло. Я усмехаюсь, делая несколько глотков. Он прав. Почему мы не можем просто насладиться компанией друг друга? К тому же, мы оба не виделись с Фирсом долгое время. На несколько минут в комнате воцаряется тишина. Каждый думает о чем-то своем и пьет виски.

Когда мы успели повзрослеть? В какой момент перестали открыто общаться и стали просто знакомыми? Нет, не спорю, и Ричард, и Фирс все ещё рядом. Каждый по-своему поддерживал меня, но… Я больше не чувствую ту связь, что была между нами во времена учебы в университете. Неужели это все взрослая жизнь? Мы меняемся. Меняется наше мышление. Я вижу, каким стал Ричард. Любящий муж и отец, который сделает все для того, чтобы его семья жила в комфорте. Вижу, как изменился Фирс, стал настоящим мужчиной. Умный, красивый, вежливый и интеллигентный. А какой стала я? Я вообще изменилась? Стала хоть каплю взрослее? По сравнению с друзьями я все ещё застряла в возрасте двадцати лет. Все что мне нужно: скорость, алкоголь и живые эмоции.