Там, где не хватает Надежды
Юлия Стрелецкая

© Юлия Стрелецкая, 2024

ISBN 978-5-0064-3236-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1 эпизод. Утешение

Алексей стоял у могилы Надежды Любашиной, своей названой сестры.

Сначала он молча стоял у ее креста и думал: «Ты была моей кормилицей и моим другом, зачем Бог тебя забрал так рано? Ведь я ценил тебя. Ну почему так, Господи?»

Он приходил в волнение и говорил про себя: «Господи, ты же добрый, я недавно обрел тебя по-настоящему. Она могла бы помочь разобраться в вопросах веры. И если бы была жива, то накормила бы меня сейчас орехами и соленым крекером. А я так проголодался, пока ехал…»

Неожиданно для себя Алексей перешел на громкую речь: «Господи, зачем ты ее забрал?! Так рано? Мою кормилицу, верного друга? Зачем?» – он уже собирался плакать от досады и почувствовал желание кричать. Алешу переполняла душевная боль и поэтому он не замечал, что почти кричит. В тихом уголке кладбища его прекрасно слышали посетители и сотрудники. Люди понимали, что высокий мужчина с черными волосами громко переживает свое горе. У каждого здесь были свои утраты, поэтому его глубина переживаний вызывала сострадание.

К нему подошла высокая миловидная женщина, у которой седые пряди выбивались из-под нарядного платка.

– Молодой человек, вы наверное голодны и расстроены? – обратилась она к Алексею.

Алексей вздохнул и ответил:

– А вы кто и что здесь делаете?

Алексей был здесь один, хотя муж Нади Роман предлагал приехать вместе. Но вместе не получилось, приехал один, пользуясь предварительно полученными подсказками как найти могилу. И сейчас мужчине было не по себе.

Женщина ответила на вопрос Алексея:

– Я работаю в храме на этом кладбище. Я услышала, как вы… тоскуете, – она немного замялась, но потом собралась с мыслями и продолжила речь, – а сейчас радостное время после Пасхи, вторая неделя. Нам много угощения принесли и я решила Вас пригласить на чай, мы с отцом Александром уже поставили чайник. Ой, я вижу, вы замерзли, у вас пальцы дрожат.

– Я не в силах отказаться от вашего предложения, хотя и считаю его странным.

– Пойдемте в тот домик рядом с храмом, – она указала на домик неподалеку. Алексей пошел с ней и по всему его виду было заметно, как он удивлен. Медленно и как будто с трудом он спросил:

– А вы ее знали? Надю?

– Да, Надя Любашина была моей подругой.

В домике уютно шумел чайник, готовый закипеть. На столе стояла плетеная ваза с куличом, темно-красными крашеными яйцами. Рядом стояла тарелка с пряниками. Пожилой и худой священник с белой бородой, сказал женщине:

– Пелагея, приготовь нам чай, пожалуйста. Надо же отогреть нашего гостя.

Алексей ощутил уют и благодать. Робко попросил у священника:

– Благословите…

С трудом вспоминал, как его учили подходить за благословением на огласительных беседах, все казалось таким непривычным.

Батюшка ответил довольно бодро и ласково:

– Бог благословит. Христос Воскресе!

Неуверенно Алексей ответил:

– Воистину Воскресе!

Пелагея радостно ответила:

– Воистину Воскресе!

Алеша спросил:

– Но ведь Пасха была не вчера, вроде две недели прошло…

– Мы Пасху 40 дней празднуем. Ты наверное новоначальный, но скоро во всем разберешься, – подбодрил его отец Александр, глядя очень по-доброму.

Вскоре в скромные чашки голубого цвета налили чай. Когда Алексей уже согрелся в маленьком домике и ощутил сытость от праздничного угощения, снова заговорил отец Александр:

– А ты сильно не горюй, мил человек. У Бога все живы, душа человека бессмертна.…

– Надя была удивительным человеком, много заботилась обо мне и других людях. Мне ее очень не хватает.

– Ты пойми, что она не была, а есть, просто в другом мире. Может быть в раю, мы не знаем. Молись об упокоении Надежды, сам живи по-христиански. И тогда глядишь, встретитесь еще. И твоя душа бессмертна, и ты можешь оказаться в раю. Только с Богом будь.

На обратном пути Алексей читал книгу православного философа Ивана Ильина, которую год над посоветовала прочесть ему Надежда Любашина. Книга называлась «Я вглядываюсь в жизнь. Книга раздумий». Он купил её недавно и только сегодня начал читать. В главе под названием «Скука» он прочел: