Сан Кипари
Музыкальная шкатулка

Глава 1
Антикварная лавка

Когда мне было семь… да, зимой я с мамой прогуливался по одной из многочисленных торговых улиц нашей столицы. Тогда шёл сильный снегопад. Ничего не было видно, кроме лиц прохожих, которые напоминали заиндевевшие маски. Жгучий мороз холодил нутро, и щёки кололо от холода. Я, несмотря на толстый пуховик, очень прозяб. Хотелось одного – добраться до дома как можно скорее.

– Мам, мы скоро дойдём до дома?

– Ещё немного, потерпи, – тяжело выдохнула мама.

Я надул щёки и поднял взгляд, когда по пути блеснула антикварная лавка.

Как сейчас помню эту покрытую будто ржавыми пятнами вывеску, вычурную горящую лампу над тяжёлой дверью, чью ручку запорошило снегом, и прилавок, пестрящий различными товарами: куклами, канделябрами, вазами различных форм и размеров, часами, картинами и многочисленными статуэтками. Но среди всего этого антикварного множества ярко сверкала она – небольшая фарфоровая куколка с длинными светлыми волосами. Она стояла на белом пьедестале с позолоченными ромбиками, прижав одну руку к груди, а другой приподняв подол пышного розового платья. Я замер в восхищении и не мог оторвать от неё глаз. Боже! Так сильно она мне понравилась.

Мама заметила, с каким восхищением я смотрю на прилавок, и, не проронив ни слова, повела меня внутрь антикварной лавки. Нас встретила премилая старушка в ярко-красном палантине, с собранными в высокий пучок седыми волосами. Поправив пенсне, едва держащееся на её маленьком носике, она ласково улыбнулась нам и поднялась со стула.

– Добрый вечер, – легко поклонилась она, несмотря на свою больную спину.

– Здравствуйте, – холодно поздоровалась мама. Она всегда была чрезмерно серьёзной, не контролировала свой тембр голоса и не умела показывать истинных эмоций, потому могло показаться, что она всем грубит, но это было не так. – Нам ту статуэтку с жёлтыми волосами. Её же?

– Да! – живо воскликнул я.

Старушка кивнула, подошла к прилавку и, поднявшись по небольшой стремянке, достала заветную… шкатулку. Да, моя прекрасная кукла оказалась музыкальной шкатулкой.

Хозяйка лавки по моим глазам и вытянутым рукам поняла, кому нужна была шкатулка, и с умилением вручила её мне, тогда я сумел ближе рассмотреть мою красавицу.

Глаза были застенчиво прикрыты, под правым глазом красовалась маленькая, едва видная родинка, нос остренький и слегка вздёрнутый, на тоненьких губах застыла улыбка, а кожа была блестящая, почти белая. Она светилась изнутри, непостижимая и таинственная, в грациозном полупоклоне. И мне захотелось увидеть её выступление воочию, услышать этот ласковый голосочек, хотелось, чтобы она открыла глаза и посмотрела на меня с такой же очаровательной улыбкой!

Старушка вытащила из кармашка позолоченный ключик, аккуратно взяла мои ладони со статуэткой и завела шкатулку. Куколка начала грациозно крутиться вокруг оси под наичуднейшую мелодию! Я никогда не слышал столь прекрасной, убаюкивающей и завораживающей музыки, от которой по моей коже рассыпались мириады мурашек! И я слушал, закрыв глаза, представляя, как она кружится на сцене, как зал заполоняет дивная песня, а рядом с ней я играю на фортепиано и украдкой смотрю на неё.

Мороз, мороз ударил в мои щёки!
И мы случайно встретились с тобою по дороге:
Ты спешил домой, а я брела в театр.
Судьба решила, что мне встретиться с тобою надо!

Ах, мой любимый, возлюбленный мой!
Я счастлива, что повстречалась с тобой!
Твой образ теперь навеки со мной,
В моей голове и душе моей!..

Из царства грёз меня осторожно вывела мама. Она сложила мою куколку в коробочку и убрала её в свою сумку.

– Идём, – сказала она, взяла меня за руку и, попрощавшись со старушкой, вывела на улицу.

– Спасибо, мама! Я очень тебя люблю, – я засмеялся от переизбытка эмоций. Мама промолчала, но я знал, что она тоже любит меня и радуется вместе со мной.

По приходу домой я в нетерпении скинул с себя куртку и убежал в комнату, где, наконец, достал шкатулку, поставил её перед собой на стол и завёл. Моё воображение повторило картину: сцена с ярко-красным бархатным занавесом, переполненный зал и моя грациозная куколка, танцующая при свете софитов. Я играю на фортепиано, но смотрю не на клавиши, а на её светлый профиль, на сверкающие золотом волосы и ласковую улыбку, что не сходила с её лица.

Когда мелодия закончилась, я опять завёл шкатулку, сложил руки на столе, уткнулся в них лицом и попал в царство сновидений, где были только мы с моей куколкой. Только мы вдвоём. Только мы.

Очнувшись, я услышал мамин голос и со шкатулкой в руках прибежал на кухню, пропахшую ароматом лазаньи.

– Мама, это лазанья?

– Да.

– А можешь положить порцию моей куколке? Она тоже хочет кушать!

Мама, промолчав, разделила лазанью на три порции и поставила передо мной две тарелки.

– Мама, как думаешь, как назвать мою куколку?

– М… Назови её Терпсихора.

– Почему?

– Так звали музу танца в Древней Греции.

– А-а, хорошо! Спасибо, мама!

Я принялся «кормить» мою Терпсихору.

– Ма-ам, очень вкусно! Мы с Хорой довольны!

– Хорошо. Я рада, что вам понравилось.

Когда пришло время сна, я поставил Хору на прикроватную тумбочку и завёл шкатулку. Мама зашла ко мне, когда я медленно погружался в водоворот сновидений, поцеловала меня в лоб, прошептала: «Спокойной ночи» и поправила одеяло.

– Я люблю тебя, мама, – сквозь сон прошептал я, когда она стояла в дверях. Одарив меня ласковой улыбкой, она тоже ушла спать.

Глава 2
Мама

После школы я всегда спешил домой. Друзей у меня не было, так как все меня сторонились, считали странным и не от мира сего. Даже учителя, несмотря на мои хорошие оценки, думали, что я чудаковатый и никак не могли разговорить меня. Отвечая у доски, я говорил кратко, чётко и по делу, как меня учила мама, что немного пугало учителей. Почему? Не знаю и, видимо, никогда не узнаю.

Один раз всё зашло настолько далеко, что учителя вызвали маму в школу.

– Госпожа Герда, можно задать вам несколько вопросов?

– Да.

– Скажите, у вас в семье всё хорошо?

– Да.

– Вы не бьёте своего сына?

– Нет.

– А его отец?

– У него нет отца.

– Умер?

– Ушёл из семьи.

– А бабушка с дедушкой?..

– Живут отдельно. К чему все эти вопросы?

– Просто… такое ощущение, что ваш сын постоянно витает в облаках, то есть… Он ни с кем не общается, будто боится общения, у доски отвечает кратко и постоянно вздрагивает от любого вопроса.

– У нас в семье всё хорошо, но я поговорю с ним.

После этого разговора мама поговорила со мной по поводу друзей, на что я ответил:

– Мне не интересно общаться с ними. Они скучные.

А на вопрос о вздрагивании я сказал, что боюсь разочаровать учителей. Погладив меня по голове, она сказала:

– Никогда не надо бояться ошибаться, тем более перед учителями. Все могут ошибиться, и ты точно имеешь на это право. Не бойся этого, хорошо?

– Хорошо.

– И помни, что ты не сможешь разочаровать меня. Учителя для тебя – сторонние люди. Не бойся, если разочаруешь их, хотя я в тебе уверена. Ты никого не разочаруешь.

– Хорошо, мам.

По приходу домой я быстро переодевался, ел и бежал в комнату, чтобы снова погрузиться в дивный мир воображения, который считал своим вторым домом. Вновь и вновь я заводил музыкальную шкатулку, закрывал глаза и представлял, как кружусь с Хорой в танце.

Мама в такие моменты всегда заглядывала ко мне в комнату и с улыбкой наблюдала за тем, как я лежу или сижу, слушая музыку. Однажды она вернулась домой после работы и поставила на стол ещё одну музыкальную шкатулку в форме старинного чёрного телефона. Я был очень рад внезапному подарку и отныне каждый день включал свои музыкальные шкатулки по очереди: сначала наблюдал за Хорой, затем, когда мелодия заканчивалась, прикладывал к уху телефонную трубку и заводил другую шкатулку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.