Миниатюры и частушки
Елена Найдорф

© Елена Найдорф, 2024

ISBN 978-5-0064-2976-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Елена Найдорф

Миниатюры

1

Моя первая миниатюра

Зачем встаёт солнце, и люди, сменяя друг друга, совершают всё те же ошибки? Повсюду тщетность бытия. Я ухожу в фантазию, чтобы обрести в ней мир, но покидаю её, ощутив боль.

А открыв глаза в реальном мире, я хочу видеть его наполненным радостью и желанной жизнью. Но ничего нет. Я вижу пустую комнату и чувствую ту же боль пустоты, выходящую из меня. И тогда я начинаю писать стихи или этот дневник. И боль сменяет фантазия. Или боль становится словами, покидая меня, став пережитым опытом. За ней приходит наслаждение. И они чередуют друг друга.

Хотя его можно потрогать, реальный мир пуст. И только мои эмоции и мысли делают его живым. Внешняя пустота настолько ужасна, что я сомневаюсь в реальности мира. Моя реальность – мысль и чернила этой ручки.

2

Подвал

Подвал – это цокольный этаж гостиницы, где я работаю. Назвать мою работу работой можно весьма условно. Я сижу в гардеробе и выдаю служащим униформу. Или чаще они ее сами берут, чтобы не беспокоить меня.

Несмотря на присутствие в гардеробе аж четырех ламп на потолке, здесь сумрачно и темно. Я сижу напротив окошка в коридор и наблюдаю, как работают прочие люди. Хотя работают в коридоре только уборщицы и хаусмены, катящие тяжеленные тележки с водой или бельем.

Прочие ходят в коридор на перекур. В моем окошке сослуживцы оставляют сигареты для будущих перекуров и частенько приходят за ними, шаря рукой в моей тумбочке. Я бы сказала, что, если б не они, ко мне бы вообще никто не подходил.

Через год моей работы в подвале я научилась распознавать лица проходящих мимо людей. Теперь я их даже помню. Но это только постоянные сотрудники. Лица новеньких я не запоминаю.

Текучка кадров тут круглогодичная. Отдел кадров даже запирает свою дверь на ключ в рабочие часы, чтобы кто слишком неожиданно не уволился. Многие люди увольняются, а потом возвращаются, как и я. Я уже работала здесь 12 лет назад на другой должности. Я бы с радостью сменила работу, но некуда уйти.

Моя деятельность заключается в разборке чистой одежды, ее развешивании, слушании сплетен проходящих по коридору людей, дреме сидя, перерывах на кофе и обед, и главное в моем литературном творчестве, для которого у меня свободен весь день.

Моя работа меня облагораживает. Люди рядом ходят курить, болтают, говорят по телефону и не знают, что я читаю в телефоне стихи древних поэтов – в основном персидских и пишу сама, ощутив вдохновение. За вдохновением я хожу к чистому источнику – Рудаки, Хафиз, Джами, Низами, Навои. Мои газели конечно с их не сравнятся. Я сижу на стуле с тетрадью на коленке и пишу или сочиняю стих, развешивая автоматически одежду. Вокруг меня полумрак и пустота, а я там, где моя мысль. Подвалу я обязана 3 сборникам стихов.

За свою работу я получаю тысяч десять. Но если учесть, что я ничего не делаю путного, я могу сказать, что это мои литературные гонорары. За стихи я ничего не получаю. Но я пишу не для денег, а потому что не могу не писать. Выходит, подвал – это мой кабинет. Просторно но душно и темно. А рядом за входной дверью солнце дня. Получается, те, кто курят, могут все время выходить наружу. А некурящие нет. По-моему это несправедливо.

День в подвале был бы совсем безрадостным, если бы не обед, который я сама готовлю. Когда рабочая столовая стала мне не по карману, я научилась готовить и теперь беру еду из дома.

Подвал – не тусклый гардероб, а пространство моей мысли и бытия с 8 до 17 с любимыми поэтами востока и вдохновением.

Там я уже не работаю.

3
Нежнее лепестков розы твои губы

Нежнее лепестков розы твои губы. Трогаю цветок и как будто прикасаюсь к тебе. Летний день в парке. Я хочу увидеть еще соцветия на ветвях, чтобы представить твои губы. Сегодня, гуляя в парке, я не думала о тебе, не представляла тебя рядом. Но ты таился в моих мыслях. И вот я увидела розу, и ее красота напомнила мне твои губы, потому что во всей красоте мира я вижу тебя. Красота – мое вдохновение и ты его основа.

4

Безобразие

По понятным причинам я не могу назвать столовую, в которой я работаю. Хотя это скорее закусочная. В детстве я проходила мимо одной забегаловки, расположенной во дворе частного дома, носившей гордое название «Ресторан Лондон». Со стороны улочки были видны только каменная стена и калитка. Ресторан видимо олицетворял Лондон глухого средневековья. Это же имя я могу дать и моей столовой.

Насчет всего заведения изнутри ничего говорить не стану. А вот в зале, где я работаю, творится настоящее безобразие. Вообще это точка быстрого питания. В ней всегда многолюдно. Но мне не понять, почему все эти люди хотят поесть именно здесь, когда рядом есть куда менее посещаемое кафе домашней кухни со вкусными и сытными блюдами по приемлемым ценам. Я фаст фудом просто не наедаюсь. Нет ощущения, что еда в животе. Вот я и стала брать обед в домашнем кафе. Мой организм не воспринимает быструю еду. И почему столько людей хотят ее поесть, для меня загадка.

В зале постоянно царит шум. Неподалеку шумит фонтан. Звук падающей воды сливается с музыкой и голосами людей, пришедших поесть. Эти люди приносят с собой маленьких детей, крики которых добавляют общую картину. Коляски перегораживают дорожки зала и мне становится негде ходить. Если детей пытаются накормить, они кидают еду и салфетки на пол и никто, уходя, этот мусор с пола не поднимает. Дети постарше бегают по залу, создавая неразбериху, или оставляют после себя на столах горы разбросанного мусора.

Но и взрослые ведут себя не лучше. Я заведую уборкой подносов в этом месте. Пиком культуры тут считается сложить грязную бумажную посуду с объедками после себя на поднос и оставить его на столе. Многие этого правила не придерживаются и оставляют полный стол мусора, не положив его на поднос. Хотя чаще всего столы залиты колой или кофе, которые потом невозможно отмыть. И эти пятна так и остаются на столах. Напитки, как и соусы, проливаются на пол и мне приходится все это убирать. Как взрослый человек мог разлить стакан, мне не понять.

Да что там жидкость, объедки падают на пол и не беспокоят посетителей, пока они не уйдут. Так что я убираю мусор как со столов, так и с пола. Лично для меня подобное отношение к чистоте называется свинарником. На полу лежат кости, салфетки, чеки, трубочки и обвертки от них и даже стаканы, не говоря уже о крошках. Все это я должна поднять. Однако, если мусор забивается далеко, я оставляю его там. Его уберут те, кто будут мыть в зале полы вечером.

Моя задача выносить грязные подносы в мусорники и мыть затем подносы. Главное здесь следить, чтобы баки с мусором не переполнялись и не пересыпались на пол. Для экономии места в пакете с отходами их приходится тромбовать руками. Спасибо у меня есть одноразовые перчатки.

Когда мусор уплотнять больше некуда, пакет нужно срочно сменить. В целях экономии мусорных пакетов мне часто приходится пересыпать мусор из одного пакета в другой, а старый пакет использовать вторично. Пересыпать мусор не весело, потому что он часто выпадает на пол. Либо пока я несу полный пакет, из него просачивается жидкость из стаканов, оставляя за собой на полу мокрый след.

Однако некоторые посетители выбрасывают за собой мусор сами, не зная всей тонкости обращения с баком. Я заметила, что процесс выноса подноса посетителями – дело большого умственного труда. И очень немногие справляются с ним. Многие недалекие по моему мнению люди кидают мусор с подноса быстро и как можно дальше. Он падает за пределы бака, вызывая мой гнев и негодование про себя. Объедки приходится поднимать вручную, втиснувшись в мусорную тумбу. Люди, выкинувшие так подносы, вызывают мои мысленные проклятия. Однако самые отсталые посетители выкидывают мусор вместе с подносом в бак или прямо на пол. Это за пределами моего понимания. Поднос из бака протирается той же тряпочкой, что и остальные подносы.

Мой уход на обед вызывает в зале катастрофу. Баки никто не меняет и мусор вываливается горами на пол. Баки закрыты в тумбе и посетители мусора не видят. Зато его вижу и выгребаю руками я. Когда я возвращаюсь с обеда, меня встречают полные столы грязи и переполненные мусорники. Благом считается сходить на обед пока людей мало. Тогда за время моего отсутствия зал не успеют так загадить.

Освободить поднос от остатков – это только часть дела. Его еще надо положить сверху в стопочку и не забыть выкинуть из него бумажную салфетку, служащую скатертью. Подавляющее большинство посетителей кладут, а точнее кидают поднос как попало, оставляя на нем салфетку, видимо считая, что она многоразовая. Подносы лежат неровной горой, чем раздражают мою внутреннюю любовь к порядку. Но некоторые идут еще дальше и просто оставляют на тумбочке полный мусора поднос, хотя баки в это время чаще всего пустые. Немногие кладут поднос правильно и аккуратно. Таких людей я называю нормальными. А прочих недоделанными.

Часто люди, поев, не уходят, а еще долго сидят за столами в телефонах. Таких посетителей я считаю странными. Чего просто так сидеть? Поел и уходи. Некоторые ложатся на диваны как в зале ожидания. Я таких хамов ненавижу. Приходят в зал и бомжи посидеть просто так. Либо пьяные мужики спят, сидя, целый день. Я им не мешаю. Группы подростков воруют остатки еды со столов. Меня это тоже не касается.

Не знаю, как можно отдыхать в зале, где стоит постоянный шум толчея и грязь. Это точно не место высокой культуры. А посетителей хоть отбавляй. Номера заказов на кассе выкрикивают, что создает ощущение базара.

В помещение залетают птицы. Они гнездятся в вентиляционных шахтах, прилетая в зал и питаясь крошками с пола. Для пущей чистоты мне сказали разгонять птиц, чтобы они не гадили на столы. Но это бесполезно, потому что бегать за воробьями все равно, что пытаться поймать ветер. Я решила не работать пугалом и оставила птиц в покое.

Такая у меня работа – ходить без остановки по залу и собирать грязные подносы. За день можно намотать километров 8—9 пешком. Когда в зале много народа, на обед меня не отпускают. Нужно подождать. А кушать хочется. Тогда я сама ухожу на десять минут в соседнее кафе и беру там себе пирожок с соком. Никто моего отсутствия не замечает. А потом я иду на свой перерыв. Так у меня иногда получается два обеда.

Наша столовая расположена в развлекательном центре, где я развлекаюсь по восемь – девять часов в день. Ходят слухи, что наш зал хотят передать другим уборщикам. Я с нетерпением жду этого дня, когда для меня закончится это безобразие.

5
Самое страшное министерство

Лично я считаю, что самое страшное министерство – это не МВД или обороны, а министерство здравоохранения. Именно оно управляет психбольницами, а они куда страшнее тюрьмы или армии. Если боязнь нарушить уголовный кодекс предохраняет людей от совершения преступлений, то куда более сильный страх перед психбольницей удерживает психов от нарушения порядка в обществе. Посудите сами: преступники вновь и вновь попадают в тюрьму, а умный «псих», один раз побывав в психушке, никогда больше не попадет в нее по своей глупости. Из тюрьмы можно выйти, а из психбольницы – не факт. Увидев жизнь там, псих боится не нарушить уголовный кодекс, а попасть обратно туда. Поэтому от правонарушений психов общество охраняет самое страшное министерство здравоохранения в лице психбольниц, а конкретно в бесчеловечных лицах санитаров, являющихся царями в этих учреждениях. Нет, есть психи, которым больница – дом родной. Но здравомыслящий «псих», единажды там побывав, никогда не захочет туда вернуться. Так что, если бы в тюрьмах творился бы такой же «порядок», как в психушках, то все заключенные тут же бы перевоспитались и перестали бы совершать преступления. А, не будь страха перед психбольницей, на улице бы творилась полная анархия. Так что порядок в стране поддерживает не милиция, а минздрав. Преступники вновь и вновь нарушают закон, а умный «псих», побывав в психушке один раз, «вылечился» от нее раз и навсегда и ведет себя тише воды, ниже травы на свободе, лишь бы никогда больше не вернуться в больницу. Поэтому я считаю, что минздрав обеспечивает порядок куда больше, чем милиция и армия вместе взятые. Умный «псих» никогда не совершит преступления, а будет самым добропорядочным и вежливым гражданином, потому что хуже психбольницы ничего нет. Значит самое страшное и ужасающее министерство, охраняющее порядок, -это не МВД или армия, а минздрав. Проверено лично.

6
Слушая индийское радио

Я смотрю только индийские фильмы. Они дают мне ощущение родины, возможно потерянной в прошлом рождении. Я настолько ощущаю их культуру, музыку и язык, что если бы моя душа рождалась прежде, она жила бы в Индии. Меня с детства завораживает звучание хинди и теперь я различаю много слов, понимая значение гораздо меньших. Индия – родина моей души. Ее ритмичная народная и популярная музыка завораживает меня.

И вот я люблю слушать индийское радио с музыкой из фильмов. Она говорит о струнах моей души и другие не должны ее понимать. Это мой способ войти в унисон сама с собой и отгородиться от других.

Как хорошо вечером лечь и включить радио болливуда. Обожаю ритмичные ударные, схожие по звучанию с армянской музыкой, и звучание ситара. Если бы я могла играть, то играла бы на ситаре. Музыка перекликается со струнами моей души.

Припев в индийских песнях идет в начале песни. Текст повторяется и я легко запоминаю слова, понимая общий смысл. И не понимая остального, я легко пою вместе с радио. Я исполняю и мужские и женские партии, включая хор. Чарующий радостный голос Удита Нараяна, прекрасный Алки Ягник – индийской Аллы Пугачевой, и несравненный голос Латы Мангешкар – это музыка, которую можно слушать всегда, уносясь по волнам ритма и сливаясь голосами с исполнителями.

Это музыка освобождения моих эмоций, соединяющая меня с моей душевной родиной. Я слушаю индийское радио, когда готовлю и когда еду на работу и домой, в наушниках. Я люблю бодрые танцевальные хиты. Хотя есть и прекрасные медленные баллады.

По-особенному звучат народные инструменты. А постановка народных танцев особенно красочна, не говоря уже о классических танцах таких прекрасных актрис как Рекха, Шридеви, Джая Прада и Мадхури Дикшит. Легко представить себе их танец, слушая музыку. И моя душа танцует вместе с ними. Хотя мне всегда хочется танцевать мужскую партию, когда я смотрю фильм.

Прекрасно звучание протяжной и быстрой исламской музыки на хинди, берущей свое начало от пакистанских авторов на урду. Физгармония сливается с голосом певца, темп убыстряется, унося в мир экстаза.

Прекрасно вечером слушать индийское радио, уносясь на свою родину, отдыхая и исполняя песни вместе с радио. Есть песни, что я знаю наизусть, такие как «Abhi jaa», " Chand chupa badal main», «Yeh kiski hai ahat». Я пою эти песни в душе. Стоит политься воде, как я начинаю петь во весь голос. Я вообще всегда пою, когда одна, или про себя, когда я среди людей. Я вообще мало общаюсь с людьми по ходу своей работы, поэтому могу напевать мотив про себя весь день.

Как по родному звучит хинди. Я чувствую этот язык и обожаю его. Я уверена, я жила в Индии в прошлых жизнях. Слушая индийскую музыку, я возвращаюсь на родину своей души.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.