Инга Леровая
Завтра я исчезну

Пролог

Сквозь опущенные ресницы Северина внимательно следила за Хранителем памяти. Как он медленно передвигается между белыми капсулами и нажимает на кнопки. Зеленая кнопка, и лежавшая в капсуле омега засыпает. Красная кнопка, и память за прошедший день стирается. Три последних вечера Хранитель хитро нажимал красную кнопку на капсуле Северины. Так, что кнопка не срабатывала. Северина просыпалась утром и все помнила.

Помнила, чем был заполнен предыдущий день. Чему ее учили, как ее зовут, в какой одежде она была, куда ее водили. Помнила лица и разговоры. Помнила, как плохо говорит сама, с трудом подбирая слова, потому что никакой практики у нее не было. И как она старалась мысленно объяснить и показать руками, чего хочет. Ее понимали. А способности передавать мысли, к счастью, не заметили.

Северина затаила дыхание, опасаясь действий Хранителя над ее капсулой. Ей показалось, что пожилой альфа чересчур долго ее разглядывает. Она чувствовала, как его взгляд скользит по векам, щекам, губам. Хранитель с кем-то ее сравнивает? А если он решит, что уже хватит Северине сознательной жизни? Если по-настоящему нажмет красную кнопку. Хранитель протянул руку к панели и Северина невольно дернулась. Потерять себя после трех полноценных дней жизни было очень страшно.

Щелкнула одна кнопка, следом вторая. Хранитель отошел к следующей капсуле. Северина не уснула. Она лежала не шевелясь, только сердце колотилось как будто она только что взбежала на высокую башню. Завтрашний день она сможет прожить человеком, а не говорящей куклой. Даже думать не хотелось, сколько времени до этого Северина была просто невменяемой однодневной букашкой.

Утром она проснулась раньше гонга. Память возвращалась, во сне Северина побывала в своем детстве. Хотя им всем, обитательницам капсул, внушали, что омег выращивают в инкубаторах. Что кроме капсулы для сна и отдыха, у них нет и не может быть дома. Но у Северины точно были родители, они водили маленькую дочку гулять в огромный сад. Отец нес ее на руках, вокруг летали яркие бабочки. Северина смеялась, когда отец подбрасывал ее вверх и ловил. А мама собирала цветы и давала Северине вдохнуть их нежный аромат.

Гонг вернул к жизни сотни сонных омег, которые гуськом потянулись в помывочный зал и затем на завтрак. Северина шла почти последней, стараясь выглядеть как все девушки, не глазеть по сторонам, не отскакивать от тугих струй воды, больно бьющих со всех сторон, не разговаривать с соседками за едой. Из столовой ручеек омег потянулся в учебные классы. Северина впервые озадачилась вопросом, для чего же их учат, если вечером стирают память?

На выходе Хранитель памяти всем раздавал карточки с именами. Северина снова получила свое имя и обрадовалась. По крайней мере, для одного служителя она не была безликой массой. На обороте карточки значились номера уроков. Северина уже знала, что двойка – это движение в пространстве, пятерка – законы, а восьмерка – ментальная защита. Все дни, когда Северина помнила себя, ей доставались эти цифры.

До обеда Северина училась танцевать, избегать прикосновений и драться. Учитель, худой как палка, внушал им, что нельзя позволять посторонним альфам, трогать себя, хватать за руки или гладить по голове против желания омеги. Надо уметь уходить из-под удара, предвидеть и защищаться. И бить так, чтобы с одного удара обидчик упал. Северина не совсем понимала, для чего ей это, но старалась изо всех сил. Не хотела разочаровать Хранителя, подарившего ей, пусть ненадолго, другую судьбу.

Ментальная защита удавалась Северине лучше всего. Может потому что она тренировалась каждый день и навыки накапливались. На уроке она смогла удержать на расстоянии метра от себя несколько учениц. Раздались громкие хлопки, в дверях класса стоял высокий, ярко одетый незнакомец. Красная переливающаяся туника и темные штаны. На голове высокая шапка, отороченная мехом. Он поманил пальцем Северину, но из-под руки гостя вынырнул Хранитель и что-то зашептал ему на ухо.

Гость ушел, а Северина испугалась. Неужели она выдала себя? И ее вернут к остальным в беспамятство? Она кусала губы и чуть не плакала. Быстро устроилась в углу класса спиной ко всем, надела обруч на голову и толстые очки. Законы это скучно, альфы главные, омеги подчиняются. Можно даже уснуть, никто не поймет, хорошо Северина разбирается в них или нет. Вместо законов на экране вдруг поплыли картинки незнакомого мест, высокие здания, странные люди садились в странные капсулы на колесах и ехали куда-то.

Замигали буквы, потом слова. Северина замерла. Почему она видит эти картинки? Надо ли сказать молодой учительнице об ошибке? Слова складывались в описания, Северина начала понимать, что говорят люди. Обсуждают новости, берут с полок еду и отдают взамен разноцветные бумажки. Скорость показа картинок все увеличивалась, Северина уже не успевала воспринимать всю информацию, но надеялась, что в ее голове все само уложится.

После ужина их сразу загнали в капсулы, не разрешив постоять на балконе и подышать воздухом, как обычно. С балкона открывался красивый вид на горы, кое-где заросшие лесом. Вчера по темному небу плыли облака, а где-то внизу лаяла собака. Впрочем, кроме Северины никто и не огорчился, что их лишили часа условной свободы. Пришлось лечь, не выказывая никаких эмоций. Северина закрыла глаза и представила, что она выходит на балкон и видит вдали горы.

Сразу с десяток молодых помощников Хранителей вбежали в зал. Защелкали кнопки, включая нужные программы в капсулах. Северина зажмурилась, запаниковала – как быстро все закончилось. Среди Хранителей не было того альфы, что подарил ей память. Еще минутка и Северина перестанет существовать. Все забудет. Почему так? За что? Щелк, щелк. Кнопки ее капсулы нажала чья-то торопливая рука. И дальше, щелк, щелк. И еще дальше.

В полнейшей тишине Северина открыла глаза. Хранители давно ушли. Омеги безмятежно спали. Она тоже должна спать. Никогда прежде Северина не покидала ночью свою капсулу, да и куда ей было идти. В учебный класс? Но сегодня Северина решительно выбралась из жесткой постели и прислушалась. Кто-то вывел ее капсулу из строя, тот пожилой Хранитель или кто-то еще. Чего они добивались? Зачем им ее память? Пока она не вспомнила ничего существенного.

Бесшумно Северина добралась до выхода и осторожно выглянула за дверь. Где-то кричали, пахло дымом. Из-за угла вывернули двое: тот незнакомец, что приметил ее сегодня на уроке, тащил за собой окровавленного Хранителя. Тащил грубо, громко ругаясь. «За мной, – обреченно подумала Северина. – Нет спасения». Юркнула назад, прижалась к стене. Что делать? Взгляд зацепился за пару низких столиков, на которые по вечерам омеги складывали карточки с именами.

Северина выдвинула один столик в проход, а другой занесла над головой. Она решила бороться за свою свободу. С грохотом распахнулась дверь и злой господин, налетев сразу же на преграду, рухнул плашмя, выпустив Хранителя. Северина ударила его сверху по голове. И отскочила, онемев от своего поступка. Нельзя нападать на альф. Ее сейчас отвезут в тюрьму. И отнимут память.

– Молодец, девочка, – Хранитель подтолкнул Северину к выходу. – Поторопись.

– Куда?

– Я спрячу тебя. Никто не найдет.

Северина не понимала, почему этот Хранитель захотел спрятать ее, куда он ее тащит. Но привыкшая к послушанию, она не стала протестовать. Хранитель отнесся к ней по-доброму, а тот, второй альфа, был злым. Он бы не пощадил Северину, особенно после того, как она напала на него. Никто не примет к сведению того, омега защищала свою память и жизнь. Пусть плохо, но Северина учила законы. Знала про императорский указ, лишивший омег всех прав.

Они с Хранителем бежали длинными гулкими коридорами, поднимались по винтовым лестницам вверх, снова бежали и поднимались, пока не оказались на крыше. Внизу полыхал пожар, Северина слышала крики и звон оружия. Шла ожесточенная битва, но кто и с кем дрался, ей было непонятно. Хранитель достал из кармана крак, светящийся шарик размером с кулак, и швырнул на пол. Крак покатился, подпрыгивая, по крыше. Там, где он остановился, открылся люк.

– Быстрей, быстрей, прыгай вниз и сгруппируйся, – поторопил Хранитель. Северина прыгнула, присела, места едва хватило ей одной. – Подай мне крак, Сева.

– Ты? – Северина подняла глаза на своего спасителя. – Со мной?

– Девочка моя, я нужен здесь. Пока нужен.

– Тебя убьют.

– Нет. Меня не убьют. Я знаю много полезного для императора. А твоя задача выжить. У тебя получится, я верю в тебя.

– Мои…

– Твоих родителей нет в живых. Когда мы победим, я верну тебя домой, – Хранитель разломил в ладонях крак, достал треугольную сережку, примерился и защелкнул ее на ухе Северины. – Завтра я тебя верну. Или позже. Жди мой зов. Не бойся.

– Жду.

Люк над головой закрылся и Северина оказалась в полной темноте. Тишина давила на уши, но пугаться Северина не стала. После ее ожиданий оказаться в тюрьме, любой выход был хорош. Наверно, хранитель всего-навсего отправил ее в другой дом, потому что она сирота и некому за нее заступиться. Северина вспомнила капсулы на колесах и людей в странной одежде. Где-то вдалеке прозвучал хлопок и Северина упала на мягкую подстилку.

Глава первая

Толян завидовал отцу. Стыдился признаться, а завидовал. Не потому, что тот был моложавым, нравился женщинам и сумел поднять несколько бизнесов. А еще насадил целую рощу деревьев вокруг громадного дома и родил его, Толяна. Зависть сосредоточилась на важном – у отца был настоящий друг. Который на всю жизнь, в огонь и воду, если что. А у Толяна вместо друзей – приятели. Потусить, выпить вместе, вспомнить службу в армии, обсудить девчонок или футбол.

Прямо с утра мысль о друзьях не давала покоя. Зудела и зудела. Толян остро чувствовал свою неполноценность. Никто не нуждался в его внимании, верности и заботе в сердечном значении этого слова. Девушки хотели от него денег и замуж, отец – послушания и помощи в бизнесе, мать пыталась пристроить младших дочерей под его опеку. Но все они легко могли обойтись и без Толяна. С ним просто удобнее. И Толян никак не мог сообразить, в какой момент все переворачивается с ног на голову?

Он не шел против своих желаний, совершал разумные поступки, не позволял тупо использовать себя, различал свои и чужие цели, но постоянно обнаруживал, что опять влез в ненужные отношения и тягостные обязательства. Как Толян радовался, когда после института и года в армии, ему нашлось достойное место в бизнесе отца. Правая рука, первый заместитель. Радовался, пока не понял, что он всего лишь дорого оплачиваемый мальчик на побегушках.

Сегодня абсолютно все виделось в черном цвете. Звезды, что ли, встали с хромой ноги. Толян ехал инспектировать то, что все в офисе считали бесполезным активом, ехал и психовал. Фитнес зал достался им в нагрузку к основному зданию гостиницы, они не стали его закрывать. Гостиница успешно развивалась, а зал едва сводил концы с концами. С ним надо было что-то решать. Но перед этим они с отцом поругались. Отец зашел предупредить, что уедет в отпуск. И началось. Сразу даже не скажешь, чего они не поделили.

Делить вообще было глупо, Толяну фактически ничего не принадлежало. Формально на него оформлены, конечно, несколько бизнесов, но это так, ерунда. Отец платил Толяну высокую зарплату, давал крышу над головой, а за это всего лишь просил выполнять его просьбы. Да и просьбы-то пустяковые – через неделю встретить сводных сестер и присмотреть за ними, пока отец будет рыбачить с другом на Сахалине. Три-четыре раза в год отец посылал всех подальше и уезжал. То в один конец страны, то в другой. Толян завелся с пол-оборота. Триггернуло его на отцовскую дружескую поездку. И на то, что мать попросила через отца об услуге, а не напрямую.

Попросила бы его самого, Толян ведь хороший, отзывчивый сын. С удовольствием бы помог, хотя сестры доставали его своими капризами. А так получилось, что без команды отца он сухарь и положиться на него нельзя. Орали они с отцом друг на друга минут пять как два придурка. Все припомнили: глупые обиды, несдержанные обещания, забытые дела. Толян взъелся на молодую жену отца, силиконовую Барби. Отец проехался по самому больному – если нет друга, да хотя бы верной подруги, ты никто. Можно подумать, отцовская жена тянула на верную подругу.

Выскочив из кабинета и громко хлопнув дверью, Толян еще минут пять высказывал отцу свои претензии в воздух. В фитнес зал зато приехал относительно спокойным. Его встретила управляющая, спортивного вида женщина средних лет, показала залы и оборудование, познакомила с сотрудниками. Смотрелось все неплохо, тренажеры, столы для пинг-понга, два бассейна, раздевалки, душевые, сауны. Почему ж не было прибыли?

– Ремонта, в общем, не требуется, – подтвердила управляющая. – По мелочи мы сами чиним.

– В чем тогда дело?

– Конкуренты. В округе еще три зала. Они про нас постоянно дурные слухи распускают.

– Какие, например?

– Ну, что у нас вещи в раздевалках пропадают. Хотя ни одной жалобы от клиентов не было. Тренеры не профессиональные. Тоже вранье.

– Вы мне напишите подробно, в чем видите проблемы. И какие решения предлагаете. Если зал за пару месяцев не поднимется, мы его закроем.

– Напишу, – кивнула управляющая, явно расстроенная словами Толяна. – Мы соревнования можем проводить, по боксу, по борьбе. По спортивным танцам. Все модные течения у нас представлены. И помещения у нас позволяют.

– Прекрасно. Я сам тут пройдусь еще разок.

Мнение персонала всегда стоило проверять. Толян по второму кругу прошелся по всем залам. Народу не густо. Стоит ли развивать это заведение? Однозначного ответа не возникло. Слухи можно перебить, дать рекламу, найти новых сотрудников. Но этого мало. Энергия места так себе. Если Толян после первого визита ни разу не пришел в собственное заведение потренироваться, хотя оставил форму, не позвал приятелей, никому не похвастал, то… Громкий хлопок за спиной заставил вздрогнуть и обернуться.

В углу зала ровной стопкой лежали маты. На матах кто-то сидел, сгруппировавшись как для низкого старта. Толян подошел ближе, недоумевая, кому и зачем вздумалось его пугать. Молодой парень. Хотя нет, девчонка. С белыми короткими волосами. В черной майке и непонятно-бурого цвета штанах. Босиком. Что она делает на матах? Как будто упала откуда-то сверху. Толян даже поднял голову, взглянул на потолок.

– Я вам не помешал? Побуду здесь? – Толян удивился своим словам, с каких ершей он спрашивает разрешения побыть в зале этого заведения? Комплекс принадлежит его отцу, и всему здесь Толян практически хозяин. Девчонка не ответила, смотрела внимательно и как-то беззащитно.

– Я тут был полчаса назад и тебя не видел. Ты кто?

– Яаа, – девчонка тянула букву.

– Яна? – Толян помог, наверно, заикается бедолага.

– Да, – облегченно кивнула блондинка.

– А я Толян. Все меня так зовут, – пояснил как маленькой, ткнув себя пальцем в грудь, потому что девчонка продолжала смотреть недоверчиво и позу не меняла. – Анатолий. По паспорту.

– Ана-толь? – переспросила Яна, умудрившись почти проглотить первый слог, а на втором сделала сильное ударение. Как клюнула. Получилось “Толь”.

– Ну. Толян. Можно Толь. А ты что на матах делаешь? – Толян встал рядом, рука сама потянулась потрогать необычные, белоснежные с пепельным отливом волосы, но незнакомка неуловимо сдвинулась и рука прошла мимо ее головы. – Ты сотрудница? Работаешь здесь? Как тебя зовут полностью?

– Север… рина.

– Севрина? Яна Севрина? – Толян поменял ударение на первый слог, а девчонка пожала плечами и, наконец, села, свесив ноги. Легко спрыгнула на пол и огляделась. Как будто впервые видела зал. Странный какой-то персонаж. Толян пошел к выходу и приглашающе махнул рукой. – Пойдем, выведу тебя к раздевалкам. Яна, не тормози.

Чуть помедлив, Северина пошла следом. Она плохо соображала после перехода, голова гудела. Куда ее отправил Хранитель? Как ей выжить здесь, в чужом мире? Этот альфа Толь назвал ее Яной. Наверно, покажет, где капсулы. Северина боязливо покосилась в сторону душевых, к счастью, Толь прошел мимо. Привел в зал с ящиками, опять махнул рукой.

– Где твои вещи? Не помнишь? Здесь были? – Толян проследил за растерянным взглядом Яны. – Точно этот шкафчик?

– Да, – Северина стояла столбом, мысленно умоляя помочь ей. Что конкретно просить, она не понимала. Сначала надо привыкнуть к новому имени. Это ведь легко. Дома ей каждый день могли менять имя.

Толян вздохнул, похоже, слухи о воровстве из раздевалок вовсе не слухи? Какие тут замки? Если ворует персонал, то любые замки ставь, не поможет. Эта Яна, кажется, поверить не в силах, что осталась без вещей. Вон как ошарашена. Толян достал из своего шкафчика толстовку и кроссовки, протянул Яне.

– Надевай. Потом отдашь. Не идти же босиком. Летом, конечно, не замерзнешь, но все равно. Ты далеко живешь? Я на машине, могу тебя подбросить, – Толян тряхнул головой, он себя не узнавал, болтал как заведенный. С какой стати он так беспокоится об этой тихой девчонке? Если ей хватило ума прийти спортом позаниматься, то и домой дорогу найдет. А Толяну надо возвращаться на работу.

– Толь, – Яна изумленно смотрела на кроссовки.

– Ну, ты даешь. Шнурки завязать не можешь. С Луны свалилась? Давай ногу, суй сюда.

Толян опустился на колено, помог Яне обуться, завязал шнурки. Взглянул в лицо. Белые волосы пышной волной назад, а брови черные. Глазищи красивые, смотрит так, что до дна души достает. Породистая, чертяка. В ухе серьга. Необычная, треугольником. – Что ж ты? Прическу как у Пресли начесала и все, героиня спортзала?

– Толь.

– Ладно, не обижайся. Я не со зла. Хватит рассиживаться, пошли, – на стоянке Яна опять зависла. Толян подтолкнул ее к своему джипу, открыл дверь, затолкал внутрь, сел за руль. – Говори, куда ехать.

– Да.

– Что да? Е-мое, ты кончай придуриваться. Я тебя в полицию сейчас отвезу, пусть они разбираются, кто ты и откуда, – Толян покосился на застывшую Яну. Реветь, что ли, собралась? – Не смотри ты так на меня. Не отвезу в полицию, не бойся. А знаешь что? Идея крутая возникла. Поехали ко мне. Я тебя отцу предъявлю как верную подругу. Он всех моих приятелей и приятельниц знает, а тебя нет. Сыграешь подругу мою? Закадычную подругу. Никаких шур-мур. Ну, будто мы в армии вместе служили в спецвойсках, там девки были тоже. После армии потерялись, я раньше демобилизовался. А сейчас ты меня нашла. Согласна?

– Да.

– Молоток, Яна! С меня причитается.

Глава вторая

– Здесь будем жить. Сейчас все покажу, – Толян лихо зарулил во двор отцовского особняка. Вытянул молчаливую Яну из машины, махнул рукой на дом. – Ты не робей, Яна, мой отец трусливых не любит. Я тебя прикрою, конечно, но ты отпор тоже давай. Ты же спецназовка. Сериал потом посмотришь, какие они. Иди за мной.

– Кто это, Анатолий Сергеевич? – во двор вышла Катя, повариха и домомучительница.

Катя была доброй женщиной немного за пятьдесят и вкусно готовила, но Толян любил ее поддразнивать, за что получал в юности увесистые затрещины. За пятнадцать лет работы Катя стала членом семьи, но дистанцию держала, никогда обедать за общий стол не садилась. Своей семьи и детей у Кати не образовалось, воспитывала Толяна, когда мать свалила за границу. Если приезжали сестры из Милана, им тоже хватало Катиной любви.

– Это Яна. Мой армейский друг. В гости приехала.

– Армейский? Она же пацанка совсем, – Катя протянула руку и Толян с мстительным удовольствием отметил, как Яна ловко ушла от прикосновения. Не поощряла Яна чужих рук на своих волосах. И это почему-то нравилось Толяну.

– Кать, я ведь после института служил, а Яна сразу после школы, добровольцем пошла. Да еще она выглядит моложе. Но служила будь здоров, на равных с парнями. Как в этом кино, твоем любимом, помнишь?

– Голодная, поди, с дороги. Яничка, пойдем, покормлю тебя. А вещи ее где?

– Украли, где. Из глубинки приехала, на вокзале, сама знаешь, какие умельцы, – Толян отодвинул Катю. Врал он нелогично, но, может, прокатит. – Дай ей в себя прийти. Отец приедет на обед, вместе поедим.

Для Толяна отец не поскупился, выделил полэтажа наверху. Две спальни, с общей ванной, гардеробная, кабинет, маленький спортзальчик и гостиная с баром, камином и телевизором во всю стену. В кабинете Толян почти не бывал, хватало на работе шкафов, папок и стола. Предпочитал проводить время с тренажерами и у камина.

– Устраивайся, – Толян выделил Яне угловую спальню с маленьким балкончиком. – Твоя комната. Ко мне через коридор или напрямую через ванную. Там два входа. Нравится?

– Да, – кивнула Яна, а Толян усмехнулся. К чему относилось это “да” понять было невозможно. То ли правда нравится, то ли просто так сказала.

– Тут одежда. Бери, что захочешь. Платьев нет, конечно. Но мое доармейское тебе должно быть впору. Роста мы почти одинакового. В том, что на тебе сейчас, к столу нельзя выходить, – Толян пробежался глазами по висевшей на плечиках одежде. Мать присылала из Милана много модных вещичек, но не всегда угадывала с размерами, до сих пор считая Толяна худым. Не учитывала раздавшиеся плечи и общую накачанность. – Вот, джинсы, молодежь такие любит, рубашка новая, я не носил, сандалеты, забыл как они называются, трусы тоже новые. Извини, не девичьи. Потом купим, что потребуется.

– Эй, вы где, – отец звал их из гостиной. – Знакомь с другом, сын.

Бросив стопку одежды на кровать, Толян вышел к отцу. Катя болтушка, доложила уже. Отца, похоже, триггернуло как Толяна утром. В гостиную к сыну он заходил от силы пару раз за последние полгода. Но услышав о неведом друге, прибежал. Неужели моментально сына уважать начал? Тогда затея Толяна оправдана. Набрать очков в глазах отца, Толян ведь этого и хотел. Яна просочилась следом и стояла молча.

– Это Яна. Нашла меня, представляешь. Я писал, что у нас девчата есть в подразделении, – Толян ждал, когда отец обломается с волосами Яны, которые притягивали как магнит.

– Если настоящий армейский друг, так и под землей найдет, – с ходу одобрил отец Яну. И, конечно, потянул руку к ее голове. – Ух, ты! Разведчица? Борьбой занимаешься? – отец восторженно захохотал, когда Яна выскользнула из-под его руки.

– Пап, дай ей сполоснуться хотя бы с дороги.

– С документами поможем, не переживай, – отец протянул руку для пожатия. – Ну, здорово. Я Сергей. А ты как моего оболтуса зовешь?

– Толь? – Яна испуганно покосилась на Толяна и робко подала руку.

– Толь? А чего не рубероид? – отец крепко сжал ладонь Яны. – Ну-ка, покажи силушку молодецкую, жми.

– Пап, чего ты сразу набросился? Она ж девчонка, хоть и спецназ. Меряйся силой со своими друзьями.

– Не мельтеши, сын. Ох, ты, чертяка, – отец вырвал руку, затряс от боли. – Ну, ты даешь. Силачка, а с виду не скажешь. Точно, разведка. Будь как дома, Яна. Друзья сына, мои друзья.

– Пап.

– Да, ухожу я, ухожу. Ждем вас внизу. Обед через полчаса. Надо выпить по такому случаю.

– Яна не пьет, она спортсменка, – еще не хватало, чтобы у Яны развязался язык. Отец пить умеет, кого угодно перепьет.

– Брал бы пример с подруги.

– Уже. С самого утра и беру.

– Даю тебе неделю отпуска. Покажи Яне город, на природу свози, шашлыки, речка. А потом я уеду к друзьям, будете с Яной командовать. И с сестрами она тебе поможет. Не придется с этими пигалицами по магазинам шастать. Да, Яна? Поможешь другу?

– Да.

Яна виновато посмотрела на свою ладонь, когда отец вышел из гостиной. Толян подмигнул ей. Все прошло отлично. Яна не подкачала. Отец не заметил даже, что говорил сам с собой. И отпуск кстати. По крайней мере, можно будет не светить Яну. С ней явно что-то не так. Толян внимательно оглядел новую знакомую. Прямые плечи, пресс, накаченные руки и ноги, и грудь аккуратная. Не слабая, если сумела пережать отца.

– Пойдем, покажу, как ванной пользоваться. Там все новомодное, сам еле разобрался. Времени немного, давай по-быстрому, в душе, – Толян включил воду и обернулся. Яна пятилась с испуганным лицом. – Ты чего, это просто теплая вода. Смотри! – Толян сунул руку по локоть под струи воды и ободряюще улыбнулся.

– Не больно, – выдала Яна, сунув палец в душевую кабину.

– Конечно, не больно, – Толян нахмурился. Он знал, что жесткими струями воды можно до синяков доиграться. Но где с этим могла столкнуться Яна? Ее мучили? Держали взаперти? Принудительно лечили? Фантазия разыгралась. Поэтому она такая, молчаливая и робкая. Как маугли.

Яна, между тем, осмелела. Сняла толстовку и майку, потянула вниз штаны и через секунду стояла перед Толяном голой. Шагнула в душ, а Толян сглотнул слюну, непонятно почему заполнившую рот. В сауне, на пляже, особенно, за границей, он часто видел голых девок и никогда его это не смущало. Обычное дело. А тут. Взгляд как прилип к ягодицам Яны. Круглым и упругим. Толян не знал, упругие ли ягодицы у Яны, но захотел узнать.

С трудом он отошел от кабины, нашел в шкафчике большое пушистое полотенце. Это был подарок Оксаны, с которой Толян время от времени встречался, не особенно часто, но Оксана считала себя девушкой Толяна. Как будто почувствовав, что Толян о ней вспомнил, Оксана позвонила. На резкий звук Яна испуганно оглянулась и Толян вышел из ванной.

– Тебе не стыдно? – начинать с претензий было Оксаниной коронной фишкой.

– Нет, – Толян давно перестал дергаться на попытки развести его на чувство вины.

– Мы договаривались сходить в кино, – прятать желание пошататься по бутикам за культурный досуг, было второй фишкой.

– Я занят, ко мне друг приехал. Погостит пару недель.

– Бери друга с собой, я возьму Вальку, – Оксана была находчива.

– Окси, созвонимся на днях. Я год друга не видел, отстань пока.

– Отстань? Толик, что за дела?

– Толик? – Толян терпеть не мог свое детское имя и Оксана об этом знала. Да, его мать так не называла никогда, что эта курица себе позволяет.

– Не злись, милый. Я соскучилась, а ты какого-то друга мне предпочитаешь, – закапризничала Оксана. – Давай встретимся. Хоть ненадолго.

– Валька тебе в помощь, – знает Толян, что такое ненадолго. Он сбросил звонок и заторопился назад, в ванную.

Яна догадалась как выключить воду и стояла теперь на коврике у кабины. Вода стекала с нее на пол и Яна чуть не плакала. Дома после помывочного зала шла сушка, а что делать здесь она не знала. Толян закутал ее в полотенце, задержав в объятиях дольше необходимого. Я просто учу ее вытираться, уверял себя Толян, но понимал, что врет. Контраст сильной по-мужски девчонки и детского поведения ломал мозг. И еще Яна как-то очень уютно устроилась в его руках.

– Пойдем, помогу одеться.

– Да, – пробормотала Яна привычное.

– Держись за меня, подними ногу, – грубовато командовал Толян, натягивая трусы, а потом джинсы на Яну. То еще испытание. Тело у Яны было изящным, притягательным, Толян чертыхался. Легкое возбуждение витало в воздухе. Толян не мог поверить, что его так штырит от случайно встреченной пацанки, пусть и красивой. Может, зря он бортанул Окси? На голодном пайке и обезьяну захочешь.

Яна покорно поднимала ноги, подставляла руки, внимательно следила, как Толян застегивает ей пуговицы на рубашке и вжикает молнией на джинсах. Сандалеты надела сама, пошевелила прямыми пальцами с аккуратными ногтями, Толян сглотнул и отвернулся. Яна будто сошла с картинки в модном журнале. Секунду подумав, Толян достал из шкатулки, где хранил всякие армейские мелочи, витой кожаный браслет. В армии иногда на дежурствах нечего было делать, сплел.

– Для полноты образа тебе, – брякнул, конфузясь, Толян. – Носи, не теряй.

– Толь, – Яна вытаращила глаза, вертя запястьем.

– Пошли обедать, а то отец заорет сейчас. И не вздумай пить, всю игру нам поломаешь. Там кукла отцовская будет. Дура набитая. Внимания на нее не обращай, не отвяжешься потом.

– Да.

Толян вздохнул. Куда он встрял, где выход? Есть ли он вообще?

Глава третья

В столовой их уже ждали. И Толян недовольно поморщился. В гости притащилась теща отца, мало им одной Барби. Пока Толян служил в армии, отец женился. Не искал любовь или хорошую хозяйку. Объяснил просто: “Надоело за эскорт платить”. Когда Толян вернулся, у тещи лицо перекосилось от упущенной выгоды. Не была бы такой нетерпеливой, пристроила бы дочь за сына, а сама прибрала бы к рукам отца. Ну так хищной дамочке казалось.

Толян жениться не собирался еще лет десять. Намекал на это Оксане, но та, как все самовлюбленные красотки не принимала в расчет мнение Толяна. Любила пощебетать, куда они поедут в свадебное путешествие. Хвасталась подругам будущим мужем. Из-за постоянных наездов Толян и начал реже встречаться с Оксаной. Вляпаться, как отец, по случаю, он не хотел. Потому что потом появляются никому не нужные дети.

Жену отца, Толян, естественно, терпеть не мог, не разговаривал с ней, старался не оставаться с ней наедине и не обращал внимания на игривые взгляды. Одного он не учел, что вместе с Яной, кроме уважения отца, появятся проблемы другого толка. Что мать, что дочь не смогли скрыть ревнивой злости, увидев Яну. Заулыбались хищно, подскочили к ней и синхронно выдали свои имена.

– Натали, – томно произнесла молодая Барби.

– Софи, – с придыханием вымолвила ее мать.

Яна стояла столбом, недоуменно глядя на разодетых и крикливо накрашенных женщин, явно не понимая, что от нее хотят. Она переводила взгляд с одного лица на другое, рассматривала молча. Я все делала молча. Толян прыснул, никакого восхищения во взгляде Яны не было, так изучают муравьев, например. Когда Катя встретила их, Яна тоже на нее уставилась, словно впервые женщину увидела. Хотя на Катю она так беспардонно не смотрела. Скорее с любопытством.

– Чего вылупилась? – зло прошипела теща, попыталась оттолкнуть Яну и тотчас влетела руками в стену. Яна плавно ушла от ее атаки. – Ненормальная!

– Заткнись-ка, – отец поднялся из-за стола. – В моем доме друзей сына не оскорбляют.

– Яна, садись сюда, – Толян отодвинул стул рядом с собой. Когда Яна села, довольно зашептал. – Ну, ты монстр. Так Софочку уела. Мои поздравления.

– Это тебе, Яничка, – Катя поставила перед Яной тарелку с перетертым тыквенным супом. Всем остальным налила щей. – Приятного аппетита.

Яна вскинула голову на Катю, уголки губ чуть дрогнули, можно сказать, улыбнулась. Толян даже позавидовал той благодарности, что излучала Яна. Тоже посмотрел на Катю, которая вся засияла и улыбнулась Яне как родной. Толян воспринимал Катину заботу как должное, спасибо через раз говорил. Катя на службе, отец ей платит. Но это была так себе отговорка. Катя не обязана была помнить его вкусы, но помнила. Не обязана была подбадривать и утешать, но подбадривала и утешала.

– Кать, а ты чего ей суп? – не утерпел Толян.

– Так она капусту не любит.

– А ты откуда знаешь?

– Сказала, – Катя заторопилась уйти на кухню, а Толян покосился на Яну, которая с аппетитом ела суп. Как интересно Яна сказала Кате про капусту, если она кроме “да” и “Толь” ничего не говорит? И когда она успела это сказать, если все время была с Толяном?

– Яна, а какие парни тебе нравятся? – Наталья не оставила попыток привлечь на свою сторону гостью. – Блондины или брюнеты?

– Ты, наверно, хотела спросить, с каким размером кошелька, – захохотал отец. Яна лишь пожала плечами и отец одобрил. – Молодец, Яна. О мужиках трепаться не стоит.

– Не лезьте вы к ней, – встрял Толян.

– Для документов данные напиши мне, надо ж восстанавливать. Позвоню на днях, кому надо. Без паспорта в чужом городе бродить не дело, – отец стал серьезным. – Что еще пропало? Права там или военный билет? На барахло, наряды наплюй. Все магазины шмотками забиты.

– Да, – согласилась Яна и Толян опять покосился на нее. Она хоть поняла, о чем отец говорит? Поймав горестно-беззащитный взгляд, Толян вздохнул. Ничего из того, что отец просит, Яна сообщить не сможет. Придется выкручиваться.

Катя удивила Толяна еще раз, когда всем подала отбивные, а Яне паровые тефтели. И быстро вышла из столовой, избегая расспросов. К счастью, никто не обратил на это внимания. Обед подходил к концу, на столе появились булочки и конфеты к чаю. Толян уже поздравил себя с удачным дебютом, но переливы входного колокольчика спутали все карты. Гостей не ждали, но, видимо, сегодня случился день незапланированных визитов.

В столовую ввалились приятели Толяна. Колька по прозвищу Лось, Мишка Чуча и Валерка Вэл. А за ними маячила Оксана. Ясно было, что она и подговорила ребят навестить Толяна. Подскочила, повисла на шее, громко чмокнув в щеку. Отец поморщился, приятелей Толяна он ни в грош не ставил. Приказав Кате подать ему чай в кабинет, он отмахнулся от рук, протянутых для рукопожатия.

– Пойдем, Яна, посидим в тишине. Про службу расскажешь. Что можно, конечно. Секретов выведывать не стану.

– Пап, Яна с нами посидит, – Толян невольно сжал кулаки. Оксана наглая дура и не вовремя притащилась, но так вызывающе поступать отец не должен. Яна, между тем, встала и пошла за отцом. – Яна, ты куда? Останься.

– Нет, – сказала как плюнула. Толян вытаращил глаза. Словарный запас Яны обогатился еще одним словом.

– Кажется, мы твоему другу не понравились, – заржал Колька. – Что ж не сказал, что подруга, а не друг. Симпатичная. Засек, как она на Оксанку зыркнула? Ревнует тебя, что ли? У вас там в армии ничего не было?

– Лось, завязывай с борьбой без правил. Тебе весь мозг выбили, похоже.

– Она в самом деле на меня нехорошо посмотрела, – обиженно выпалила Оксана. – Как на червяка какого-то. А ты мой парень и спустил ей это.

– Окси, не ерунди.

Толяна разрывали противоположные желания. Хотелось побежать за Яной, разобраться, успокоить. Что ей отец наговорит? А если все откроется? Что Яна никакой не друг и в армии служить не могла. Реакцию отца предсказать не трудно. Но если уйдет сейчас, то как бы подтвердит слова Лося. Глупо так подставляться. Яна через неделю уедет, а с друзьями ссориться незачем..

– Толик, – мстительно начала Оксана и Толяна порвало. Он ухватил Оксану за руку, выволок на крыльцо.

– Пошла отсюда.

– Толик, ты что? Обиделся? Я же ласково.

– Я тоже тебя не матом посылаю. Заявишься без приглашения еще хоть раз, узнаешь, как я обижаюсь.

– Толян, ну прости, я не хотела. Ты какой-то бешеный сегодня.

– Не хотела? Да ты все сделала, чтобы меня разозлить. Я тебе не пупсик карманный. Дрессировать меня не надо.

– Я не буду так делать, – Оксана дула губы и силилась заплакать.

– Конечно, не будешь. Я в твоих играх больше не участвую.

– Они сами к тебе шли, я просто присоединилась, – выкрикнула Оксана, но Толян уже шагнул в дом, захлопнув перед ней дверь.

В столовой приятели одни доедали булочки. Наталья со своей матерью тоже не захотели пить с ними чай. Толян молча сел за стол. Мыслями он стремился в отцовский кабинет. Затея с армейским другом выскользнула из-под контроля. Яна повела себя странно, как будто обиделась. На что? Толян ей шнурки завязывал, в дом привел, а она, блин, как назло. Мишка хлопнул его по плечу. Он был самым совестливым, догадался, что Толян психует и готов выгнать их, как Оксану.

– Мы не хотели тебе мешать. Извини.

– Окси сказала, что ты нас приглашаешь на обед, – подхватил Вэл. – Сказала, что с другом хочешь познакомить. А у вас тут семейное застолье было. И друг, скажем так, слишком красивый.

– Я Окси послал по телефону, а она притащилась.

– А, так ты не на нас злишься, – обрадовался Колька. – Пошли в спортзал, разрядишься. Девки они такие заразы, кого хочешь из себя выведут.

– Пошли. Переоденусь только.

Толян кинулся в кабинет к отцу, но там никого не было. Наверху Яны тоже не оказалось. Толян растерялся, куда она могла деться? Заглянул в ванную, вещи Яны, майка и штаны, исчезли. Выстиранные трусы висели на бортике ванны. В спальне Толяна на стуле лежали аккуратно свернутые джинсы и рубашка, а на кровати – браслет. Яна вернула его подарок. Как будто отвергла Толяна и его помощь. А если уедет? Попросит отца отвезти ее на вокзал. Почему-то это отозвалось болью. Как от занозы. Хотя, кто такая ему Яна?

– Катя, – Толян заглянул на кухню. – Где отец?

– Так они уехали с Яничкой.

– Куда уехали?

– На работу сказали. Объекты осматривать.

– На работу? Объекты?

– Ну да, Сергей Иванович ей свой камуфляж дал. Она же высокая. Чтоб по стройкам не лазить в нарядном.

– Понятно.

Ничего Толяну понятно не было. Он вез приятелей в качалку и не мог разобраться в своих чувствах. Кого он больше ревнует? Отца к случайной гостье или Яну, которая предпочла уехать с отцом, а не остаться с ним. Как так получилось, что отец тоже его отверг? Даже не сказал, что забирает Яну с собой. Оба предали Толяна. Обида комом набухла в горле. Толян молотил грушу, отжимался, крутил до пота педали на велотренажере, но растерянность и злость не уходили.

– В бар? – предложил Лось. – Отдохнем.

– Давай.

– А подруга твоя? По пивку не хочет?

– Она не пьет, – отрезал Толян. Идея с баром ему не понравилась, но как черт сидел внутри и заставлял вредничать.

Не утерпел, позвонил отцу. И разозлился еще больше. Отец веселым голосом сообщил, что они почти закончили осматривать стройки. На нулевые циклы не поедут. По парку пройдутся и домой. Если Толян сопровождал отца, то им никогда весело не было.

Глава четвертая

Домой Толян притащился после полуночи. Злой и обиженный. Алкоголь не помог отвлечься и забыть, как с ним обошлись. И кто? Родной отец и неадекватная девица, которую он тупо пожалел. Где благодарность? Толян упал на кровать, не расправляя постель и не раздеваясь, пялился в потолок. В спину что-то кололо. Оказалось, браслет, который Яна вернула по непонятной причине. Лось смеялся, что Яна приревновала к Оксане. Может такое быть?

Толян вскочил и направился в спальню к Яне. Зачем гадать, когда можно спросить. Яна спала в странной позе. На спине, руки вытянуты вдоль тела. Аккуратно свернутое валиком одеяло лежало с краю, как будто Яна боялась упасть. Дышала едва слышно. И у Толяна пропало желание разбудить, потребовать объяснений. Откуда бы не сбежала Яна, ей там приходилось не сладко. А в том, что сбежала, Толян перестал сомневаться.

Шторы на окне Яна не задвинула, полная Луна светила ярко и белые волосы необычно мерцали. Толян мог до них дотронуться, даже руку потянул. Но сам себя остановил. Он дождется, когда Яна разрешит. Помедлив, все-таки завязал на руке Яны браслет. Завязал хитро, так, чтобы снять стало невозможно. Не пытался даже оправдаться, зачем он это делает. Хотелось Толяну, чтобы Яна носила его браслет. Глупость и попахивало идиотизмом, но хотелось.

На сердце сразу полегчало. Как будто совершил правильный поступок. Толян хмыкнул и, посмеиваясь над собой, лег спать. На этот раз по-нормальному. Расправив кровать и раздевшись. Спал крепко, с каким-то особым удовольствием. Отец дал целую неделю отпуска, можно отсыпаться и отдыхать. Никуда не спешить. А днем Толян увезет Яну на озеро. Сам давно собирался позагорать и понырять. Лето не резиновое. Оглянуться не успеешь, как закончится.

Утро началось смешно. Яна тыкала Толяну в нос руку с браслетом и сердито поджимала губы. В своей черной майке и нелепых штанах. С идеальной прической, волосок к волоску. Как у нее получается так причесаться, лениво подумал Толян. У нее и расчески-то нет. Поэтому спит как мумия? Чтобы прическу не испортить? Потянулся с хрустом и широко улыбнулся.

– Доброе утро. Ты чего такая нервная? А, красотка неземная?

– Сними!

– О, ты умеешь говорить. Класс, – Толян сел на постели. – Не сниму! Не махай тут ластами.

– Сними!

– Нет. Будешь носить. Поняла?

– Сними!

– Сказал, что не сниму. Отвали, – Толян шутливо оттолкнул Яну и встал. Глаза у Яны округлились. – Чего уставилась? Стояка утреннего не видела? Не знаешь, что так бывает?

Яна попятилась и выскочила из комнаты. Толян топал в ванную в превосходном настроении. Мурлыкал, когда стоял в душе. Яна, конечно, забавная. И чувства вызывает теплые. Но пока она гостит у Толяна, все будет как Толян решит. Без всяких капризов. А то придумала своевольничать. Боевая подруга называется.

– Яна, иди сюда, – заорал Толян из гардеробной. – Тебе какой цвет нравится?

– Нет, – Яна осторожно заглянула, но входить не стала.

– Чисто красный или пестрый? – Толян вертел в руках двое купальных шорт. – Наденешь с майкой. Мы на озеро поедем. Купаться и загорать.

– Нет.

– Не зли меня. А то отшлепаю, – показал растопыренную пятерню, изобразил, как будет шлепать, и Яна мгновенно скрылась. – Вот, зараза.

Толян метнулся за Яной, напрыгнул со спины, повалил на пол, хватая за запястья и вздергивая руки вверх. Яна не ожидала нападения, но резко сгруппировалась и почти скинула Толяна с себя. Они катались по полу, Яна молча, Толян рычал и все-таки подмял под себя Яну, взял массой. Хоть и с трудом. Яна была верткой и выскальзывала из самых крепких захватов.

– А ну, брейк! – отец стоял на пороге и качал головой. Громко хлопнул в ладоши. – Брейк, сказал.

– Утренняя разминка, – пропыхтел Толян, отпуская Яну. – Думал, навыки армейские потерял. Вспомнил.

– Вояки, – отец довольно улыбался. – Чем думаете заниматься?

– На озеро поедем.

– Хорошее дело.

Отец ушел. Толян поднялся с пола. Поднял Яну, которая притихла и смотрела в пол. Затащил ее в гардеробную и выдал одежду на день.

– Я с тобой крутым стилистом стал, – заржал Толян, когда Яна переоделась в легкие синие брюки и голубую футболку с косым вырезом. – Идеальный прикид. Да? Тебе синий прям в жилу. Чего молчишь? Выдай свое коронное.

– Да.

– Послушай, – Толян притиснул Яну к стене. – Ты напрасно обиделась. Эта Оксана просто так. Приятельница. Я вообще ее бортанул уже. Раз она тебе не понравилась. Мы же друзья. А ты с отцом уехала и мне ничего не сказала. Браслет кинула. Не делай так больше. У нас взаимовыручка с тобой. Поняла меня?

– Да.

– Ты согласилась быть настоящей подругой, вот и будь, – назидательно проговорил Толян, а Яна внезапно вскинула голову и впечаталась губами прямо в губы Толяна. Как током ударила.

Это было что-то ванильное из женских романов. Сестры покупали их пачками, уверяя, что изучают таким образом русский язык. Когда хотели достать Толяна, то зачитывали ему вслух интимные сцены. В которых брутальных мачо трясло от поцелуя с юной девственницей. В реальной жизни Толяна от поцелуев током не било никогда. Да и не заводило особо, целовался потому что девчонкам нравилось. А тут шарахнуло так, что отбросило друг от друга.

– Ты это, – Толян не знал, что сказать.

– Толь, – Яна выглядела такой же растерянной. Она не собиралась целоваться, вышло случайно.

– Пошли завтракать.

Лучше сделать вид, что ничего особенного не произошло. Да и что произошло? Они стояли слишком близко, поэтому их губы встретились, когда Яна подняла голову. Идиот, обругал Толян себя. С каких ершей он стал выражаться как барышня прошлого века. Встретились губы, придумал же. Толян преувеличенно весело балагурил за завтраком, отмечая, что Катя подала Яне сырники, а всем остальным традиционную яичницу.

– Хотите сырничков, Анатолий Сергеевич? – Катя заметила взгляды Толяна.

– Не откажусь. И собери нам перекусить, Кать, мы на озеро поедем.

– Я с вами поеду, – Наталья жеманно повела плечом. – А то Сереженька на работе.

– Нет! – Яна насупилась.

– Дай ты им армию повспоминать. Все равно на тебя не будут внимание обращать, – повысил голос отец и Наталья обиженно уткнулась в чашку. – Скоро девчонки приедут, будете компанией веселиться.

Ага, хохотнул про себя Толян. Девчонки прям разбежались брать мачеху в свою компанию. Те еще проныры и язвы. Когда родители развелись, мать умудрилась на каком-то модном курорте подцепить итальянца. К зависти всех подруг вышла за него замуж и укатила в Милан. Родила двойняшек, Мусю и Лялю. У девчонок были нормальные имена, но они сами выбрали себе кошачьи клички и отзывались только на них. Даже этот факт говорил о том, что с Натальей им никогда не найти взаимопонимание.

Толян отогнал мысли о сестрах. Приедут, весь мозг склюют, затаскают по клубам и выставкам. А пока не приехали, он свободен. От всего свободен. От бизнеса, от просьб отца, от будущих заморочек. Отличная погода и они с Яной уедут от всех и откровенно поговорят. Катя подтащила к джипу огромную корзину с продуктами и пледы. Отец принес удочки, лодку, спальники и палатку.

– Вы нас на зимовку отправляете? – Толян закатил глаза. – Пары полотенец выше крыши.

– Вези ее на дальнее озеро. Там красотища. Мало ли, захотите заночевать. И на рыбалочку на зорьке.

– Яна, ты рыбалку любишь? Что молчишь?

– Она в машине уже сидит, – засмеялась Катя. – Испугалась наших сборов.

– Вы кого хочешь испугаете.

– Анатолий Сергеевич, а родители у Яны живы? Где они живут?

– Ты с каких ершей меня по имени-отчеству стала называть?

– Для авторитета. Чтобы подруга уважала.

– Кать, если бы она меня не уважала, она бы ко мне не приехала. Зови как раньше. А то я вздрагиваю.

– Долго гостить будет?

– Надоела, что ли, уже?

– Что ты, она же как солнышко. С ней уютно. Пусть подольше поживет. Как она в армии-то служила? Она же… – Катя замолчала.

– Обыкновенно служила. Как все, как я.

Наконец, двинулись. Толян выдохнул, чуть он не завалился с родителями Яны. Лучше держать ее подальше от сообразительной Кати и отца. По крайней мере, пока они не придумают с Яной правдоподобные объяснения. Яна вертела головой, изумляясь всему, что видела. Домам на улицах, светофорам, автомобилям. Проводила восхищенным взглядом байкера на тяжелом мотоцикле. Если она вела себя так вчера с отцом, вопросов может быть много. Откуда взялась эта дикарка? Главный вопрос.

На лесной дороге Яна угомонилась. Перестала вертеться. Внимательно смотрела, как Толян ведет машину. Кивала каким-то своим мыслям. Наконец, положила свою ладошку на руку Толяна, лежащую на руле.

– Научи.

– Что?

– Научи.

– Водить машину?

– Да.

– Яна, давай сначала искупаемся, а потом как-нибудь покажу. Завтра.

– Завтра я исчезну, – Яна пробормотала еле слышно, но Толян разобрал.

– Я тебе исчезну, – рявкнул Толян. – Друзья так не поступают.

Яна убрала ладонь и отвернулась. Толяну стало стыдно. Чего вызверился. Культурно ведь Яна попросила и по сути она права. Сегодня они оба есть, а завтра солнце погаснет и все потеряет смысл. Вечно так у Толяна. Знает, что жить надо здесь и сейчас, а ведет себя как элементарный ждун. Откладывает на потом, на завтра, на понедельник. Яна вообще может отца попросить или Катю. И что тогда? На стенку лезть от ревности? Сам же втирал Яне про взаимовыручку. Толян резко затормозил.

– Садись за руль.

Глава пятая

В добрые учителя Толян не годился. Раз двадцать отказывал Оксане в подобных просьбах. А может и больше. Отвечал резко – хочешь научиться водить, топай на курсы. Умильные улыбочки и жалобные взгляды демонстрируй инструктору. Ему платят за тупизм учеников. А Толяну в лом. И не то, чтобы машину было жалко, хотя и это тоже. Бесило повторять и показывать одно и тоже, не надеясь на толковый результат.

Яна не канючила, не пыталась манипулировать, просто так очевидно расстроилась, показав свою беззащитность, что у Толяна защемило сердце. И отказывать ей не захотелось. Толян не стал мудрить, рассказывать устройство автомобиля и правила. Объяснил в двух словах – ногой вот так делаешь, а руками – вот так. Яна кивнула. И поехала. Довольно прямо для первого раза. Даже не старалась заглянуть машине под передние колеса, как все новички. Смотрела вперед и улыбалась.

– Отлично, – Толян залюбовался довольной Яной.

Боевая подруга путала передачи так, что машина ревела и дергалась, нечаянно давила на сигнал и сама вздрагивала от громких звуков всем телом, но все равно умиляла, а не бесила. Так быстро ни с кем Толян не сходился. И не хотел думать, что через пару недель возникнут вопросы, почему подруга не уезжает домой. Погостила и хватит – Наталья первая скажет эти слова. Конкуренток на внимание мужиков Наталья не жаловала.

– Я да, – гордо выдала Яна и насмешила до слез.

– Ты прирожденная гонщица, – не стал спорить Толян. Поймал момент, когда Яна устала, и помог затормозить. – Завтра еще поездишь.

Толян удостоился искреннего благодарного взгляда и на пустом месте почувствовал себя счастливым. Яна даже не стала уворачиваться, когда рука Толяна коснулась ее волос. Вопреки внешнему впечатлению волосы у Яны оказались мягкими, скользили между пальцев и непонятно было, как они сохраняют аккуратную прическу. Взлохматить Яну не удалось.

– Ты бы рассказала мне о себе, как жила, где, что делала? А то влипнем оба. Разоблачат нас как первоклассников, – Толян оставил руку на шее Яны, слегка сжал пальцы, помассировал плечи.

– Капсула, – выдохнула Яна.

– Что капсула?

– Спала.

– В капсуле?

– Да.

– А родители? Мама, папа? Они где?

– Вот, – Яна потрогала сережку в ухе.

Глупее разговоров Толян еще не вел, хотя не похоже было, что Яна издевалась или таилась. Отвечала искренне. Фантазия у Толяна опять разыгралась. Над Яной проводились эксперименты, опасные для здоровья. Она боится резких звуков, тормозила мыться под душем и почти не говорит. Предпочитает малые помещения, но отлично двигается в пространстве. Не социализирована, шуток не понимает и при этом вполне контактная. И любопытная.

– Яна, а что ты умеешь делать?

– Танец.

– Ты серьезно? Ты танцорка? Станцуешь для меня?

– Да, – Яна ответила серьезно.

– Сходим как-нибудь в клуб. Покажешь класс. Сестры приедут, придется их развлекать. Сестры у меня наглые, ты их сразу на место ставь, – по реакции Яны Толян не мог догадаться, зря он это говорит или его понимают. – Ладно, не парься. Приедем на место, посмотришь фотки, разберешься.

В будний день на озере было малолюдно. Толян подался в самый конец вытянутой вдоль берега поляны. Поставил машину так, чтобы отгородиться от всех. Завтра понаедут отдыхающие. Это место со школьных лет они занимали с пацанами. Оборудовали обеденную зону, сколотили стол и лавки, выложили крупными булыжниками костровище. И повесили для девчонок качели на кривых соснах. Раньше на велосипедах пригоняли, сейчас, конечно, все на машинах.

Яна осторожно выбралась из машины и огляделась. Молча наблюдала за Толяном, надевавшим купальные шорты. Скинула по его примеру сандалии и поковыряла пальцем ноги теплый песок. Тот урок в последний день, он помог понять, куда занесло Яну, Хранитель пытался подготовить ее. Но впечатлений было слишком много для полноценного восприятия и адаптации. Только одно Яна осознала четко, если бы не этот альфа, она бы не выжила. Не знала, куда пойти, и что говорить.

– Переодевайся! – Толян бросил в Яну шорты. – Купальник потом купим. Тут обычно в будни нет никого. Плавать-то умеешь? Догоняй, в общем.

Занырнуть в прохладную воду с разбега Толян обожал. С пацанами соревновались, кто под водой дольше просидит. Плавать, кажется, умел с младенчества. Мать рассказывала, что ревел белугой, когда его доставали из ванны. Вода была родной стихией, помогала отпустить проблемы, стать беспечным как в детстве. Толян намеревался за пару дней наплаваться до разноцветных кругов в глазах.

Отец был из другой породы, ценил реки и моря за водившуюся там рыбу, поэтому бассейн ни в доме, ни на участке строить не стал. Ограничился неглубокой лоханкой в сауне. Бассейн, конечно, не то. Если Толян когда-либо решится обзавестись своим домом, то выстроит его на берегу реки. Чтобы рядом лес и никаких городских развлечений. Окси не вписывалась в эту мечту. Можно о разрыве не жалеть.

Дикий вопль Яны Толян услышал даже под водой, вынырнул, рванул к берегу. Комар, что ли, ее укусил, зачем так орать? Яна топталась на берегу, не заходя в воду и вопила в полный голос. Едва Толян встал на дно, кинулась к нему, повисла на шее. Дышала как загнанная лошадь, сердце молотом билось в грудь Толяну. Опешив, Толян вынес Яну на берег, весила она при своем росте странно мало.

– Ты чего, маленькая? Испугалась? Подумала, что я утонул? – усадил на стол, заглянул в глаза. – Ну, перестань.

– Толь, – горестно выговорила Яна. Обхватила руками, прижалась щекой. – Толь.

– Вот же, – Толян растерялся. Страх Яны он чувствовал, мог его объяснить даже, но делать-то что? Гладил по голове и спине, не зная, что сказать. Вместо боевой подруги, он заполучил себе головную боль. Прогулка по минному полю, азартно, бодрит, но и вздрагивай постоянно, жди, когда рванет.

Через полчаса Яна успокоилась, отстранилась. Заметила, что футболка спереди намокла, охнула и начала ее отряхивать. Толян со вздохом поднял шорты, Яна их забыла, когда побежала за ним к озеру. Может, наврать всем, что Яну контузило? В армии? Задание было сложным. И память заодно отшибло. Никто не поверит в сериал для слабоумных. Но сказать правду тоже нельзя. Отец фыркнет, навсегда вычеркнет Толяна из путевых мужиков.

– Яна, давай договоримся, за меня ты не боишься. Не орешь и не закатываешь истерики, – Толян уже привычно стащил футболку и штаны с Яны, завязал шнурок на шортах, стараясь не пялиться на грудь и ниже. Взял за руку, повел на берег. Можно считать младшей сестрой, это все бы упростило, если бы не крохотная деталь. Яна волновала его. Как ни одна девушка не волновала. И в эту сторону Толяну смотреть было страшно. – Я не сержусь на тебя, не думай. Или ты за себя испугалась? Что одна останешься? Так тоже глупо. Еды полно. Машину ты водить умеешь.

Яна вырвала руку и больно ткнула кулаком Толяну под ребра. Развернулась и побежала назад к машине. Ну, уж нет, будет по-моему – Толян в два прыжка догнал Яну, закинул на плечо и устремился в воду. Успел зайти по пояс. Яна дергалась, вырывалась, в результате, грохнулись оба, подняв тучу брызг. Испуганная Яна наглоталась воды, закашлялась и Толян подхватил ее на руки.

– Не в лом тебе, что я на руках кое-кого таскаю весь день, – Толян ржал и тащил Яну на глубину. Обычные их игры с пацанами. Пусть Яна привыкает. А то обнимает за шею и жмется всем телом, от чего у Толяна в шортах тесно делается. Хорошо, в воде не заметно.

– Толь, – взмолилась Яна.

– Ложись на живот и маши руками и ногами. Моя подруга должна уметь плавать. Ты же мне подруга? Подруга, спрашиваю?

– Да.

– Молодец! Я тебя держу, давай, покажи класс, танцорка. Пока не поплывешь, не отпущу.

То ли Яна перестала бояться воды, то ли хотела скорей на берег, но довольно сносно начала повторять движения Толяна и проплыла сама метров пять. Толян нарезал круги вокруг и гордился собой. Да, он прекрасный учитель. За пять минут может научить хоть плавать, хоть машину водить. И отучить от бабских капризов.

На берегу закутал Яну в мягкий плед, налил горячего чая в кружку. Хлопотал как наседка над цыпленком. Если Лось увидит, со света сживет подколками. Не отмоешься. Яна хлопала глазами, встряхивала головой как щенок и ежилась, если холодные капли с волос попадали под плед. Но больше не противилась, послушно села за стол, взяла в руку огурец и внимательно смотрела, как Толян режет хлеб и мясо, макает помидор в соль и смачно откусывает.

Катя правильно подметила, с Яной было уютно. Еще ее хотелось трогать. Веселить. Прижимать к себе. Целовать. Толян уже и не злился на себя за неправильные желания. Сел рядом, обнял за Яну плечи, провел носом за ухом. Яна хихикнула, но не стала отстраняться, лишь опустила голову Толяну на грудь.

– Устала? Сейчас палатку поставим, поспишь, – от макушки Яны еле уловимо пахло жасмином и Толян вспомнил детство. Они жили на первом этаже, а под окном рос жасминовый куст. – На рассвете на рыбалку подниму. Иначе отец со свету сживет. Я так себе рыбак, но тебе ведь все равно не с кем сравнивать, да?

– Да.

Поставленная палатка привела Яну в восторг, она сразу забралась внутрь и сидела там как мышонок, пока Толян убирал продукты и доставал спальники. Упакованная в спальник Яна выглядела такой милой, что пришлось выскочить из палатки, чтобы не накинуться на нее с поцелуями.

Глава шестая

Рыбалка на зорьке отменилась по элементарной причине. Толян проспал. Будильник на телефоне отменил из-за Яны. Не хотел пугать ее. Сам полночи думал над историей появления девчонки, все больше убеждаясь, что Яна похожа на пришельца. Или на отличную артистку, которой разыграть публику ничего не стоит. Хотелось бы, чтобы версия с артисткой победила, но факты вещь упрямая. Яна хитрить не умела. Обижалась по-настоящему, как ребенок. И ни черта не понимала, как все устроено.

Шутки принимала всерьез, одежду не умела застегивать, молнии вводили Яну в ступор. А шнурки? Она даже шнурки завязывать не умела. На женщин в возрасте смотрела как будто не видела никогда. Разве можно такое сыграть? Ну, допустим жила в лесу, в изоляции, не видела людей. Как тогда оказалась на матах в фитнес зале? Сережка, волосы? Ни у кого Толян таких волос не видел. И глаз таких не видел. И влечения такого не чувствовал.

Толян вылез из палатки, будить Яну не стал. Солнце уже жарило вовсю. Размялся, поплавал с удовольствием. Народ прибывал, скоро займут весь пляж. Могут и его приятели подтянуться. Видеть их не хотелось. Начнут с пива, закончат дракой. Этот сценарий все знали наизусть. Кто кому и что скажет. Кто на что обидится. Толян оглянулся на палатку, не хотелось, чтобы Яна при пьяных разборках присутствовала.

– Здорово, Шум! – Толян резко обернулся, по школьной кличке его давно уже никто звал. И точно, в метре от него приплясывал Гошик. Одноклассник, одногруппник и сослуживец. Все со словом бывший.

Гошик был стопроцентным приспособленцем, душечкой мужского рода, с кем общался, того и копировал. Вот уж артист, так артист. Хотел быть всеми сразу. И девочкой, манерной и эпатажной. И крутым мачо. И ботаником. Гошик азартно демонстрировал свои таланты. Играл женские роли в спектаклях, носил яркие косынки на шее и завивал длинные волосы. Тусил в ролевых сообществах, дрался на мечах и приделывал длинные уши эльфов. В этом была и смелость, и глупость. За жеманность и тональный крем на физиономии Гошик огребал по полной. И за пародии на всех тоже.

В какой-то момент Толян начал его уважать за строптивость и бесстрашие и стал заступаться. В выпускном классе от Гошика отстали, связываться с Толяном дураков не нашлось, за кривляние больше не били. В благодарность Гошик поступил в тот же институт. Перевелся в группу, где Толян учился. Вертелся всегда поблизости. Приставал к тем же девчонкам. Толяну приходилось усиленно отстаивать личную жизнь. Мало того, после института Гошик и в армию пошел вместе с Толяном.

– Здорово, Гош! Кого не ожидал встретить, так это тебя. Неужели уволился из теплого местечка? – Толян сделал шаг назад и выставил руки, потому что Гошик явно собрался кинуться ему на шею. – Давай без телячьих нежностей.

– Ага, теперь на гражданке. Моя в отставку вышла. Ну, и я.

В армии Гошик быстро нашел себе покровительницу из штаба с высоким чином и служил в свое удовольствие. Помогал Толяну с увольнительными. Через год уходить из армии и не подумал, остался на сверхсрочную. Общение сошло на нет. И вот на тебе. Гошик нарисовался. Манерность с Гошика армия большей частью стесала, но кое-какие ужимки остались. То, что по телику показывали как анекдот, Гошик использовал вовсю в реальности.

– Живешь-то как, Шум? Женился? На самой красивой красоточке? Машинка ничего так у тебя.

– Да живу помаленьку.

Фамилия у Толяна была Бесшумов и в школе он ее не оправдывал. Вертелся на уроках, хохмил, запускал бумажные самолетики. Однажды молоденькая учительница зачеркнула в тетради первые буквы его фамилии, так стал Шумовым. Все подхватили – Шум да Шум. В школе льстило, в институте кличку Толян не афишировал. Да и отец любил повторять, что дела надо делать бесшумно. Толян дорос до этой премудрости.

– Помаленьку? Ты? Не верю! Ты уже у нас весь такой, – Гошик растопырил пальцы и взмахнул руками. – Мажористый мажор.

– Твоя-то где? – перевел стрелки Толян.

– На рыбалку уехала. Сейчас уже вернуться должна.

– Я тоже собирался, проспал.

– На черта она нужна эта рыба.

– Сам-то работаешь? – Толян решил провести быстрый опрос и распрощаться.

– А, ерунда. Не напрягаюсь. В паспортном столе командую. Сейчас по другому называется, я не запомнил еще.

– Поможешь с документами? Украли у друга.

– Не вопрос. Приходи, перетрем. Могу ускоренно брак зарегистрировать, подвязки есть.

– Гош, какой брак, не выдумывай.

– А мы вот расписались с моей. Здесь и за бугром отметили. Для торжественности момента.

– Поздравляю! Ты парень не промах. С меня подарок, – кто бы мог подумать, хотя Гошик всегда отвязным был. Толян усмехнулся, хлопнул приятеля по плечу. – Эй, ты чего застыл?

– Какой бутончик, – Гошик картинно прижал кулаки к груди. – Обалденная. Фиалка. Роза. Хризантема. Чья такая?

– Моя, – Толяну не нужно было оглядываться, чтобы понять, что так впечатлило Гошика. Вернее, кто.

– Ты перешел в нашу лигу настоящих мужчин? Которые женятся на необычных дамочках? Всегда подозревал в тебе нюансик…

– Ты придурок, Гошик. Не был я в вашей лиге и не буду.

– А это кто тогда?

– Это, – Толян вовремя поймал себя за язык. Гошику про армейскую подругу не соврешь. – Родственница дальняя. Из глубинки. Погостить приехала. Приобщаю ее к светской жизни.

– Я могу ее пристроить в хорошие руки. Не придется в глубинку возвращаться.

– Рехнулся?

– Шум, тебе этот бутон все равно не раскрыть. Не жадничай. А девочке нужна забота и опытный наставник. И она расцветет, – Гошик не сводил глаз с Яны. – Документы ты ей хотел?

– Так, стоп. Вон, твоя возвращается. Беги встречай.

– А? Да, я пошел, – Гошик побежал на берег, но вернулся. – Приходите ко мне. Помогу с документами. Я добро помню.

Толян уже жалел, что попросил Гошика об услуге. Добро он помнит, как же. Слишком Гошик впечатлился, а делиться Яной Толян не собирался. Гошик настырный, сам будет звонить. Еще и необычную дамочку свою притащит знакомиться. Гренадера в юбке. Решение созрело мгновенно, нечего здесь больше делать.

– Как спалось на свежем воздухе? – Толян оттеснил Яну за машину. – Почти как в капсуле. Да?

– Да, – Яна не сводила тревожного взгляда с Гошика. И только когда тот напрыгнул со спины на крупную женщину, переключилась на Толяна.

– Повторим урок вождения? – Толян спрашивал, но ответ ему не требовался. Он сноровисто свернул палатку, закинул вещи в машину и усадил Яну. – Тут ты уже все видела, найдем получше местечко.

Яна не возражала. Даже обрадовалась, что они уезжают. Ей нравилось, когда они только вдвоем. Она огорчалась, что конкурентов на внимание этого альфы очень много. И Яна пока не знала, как ей действовать. Опыта по обольщению альф у нее не было никакого. Альфа заявил свои права, повязал браслет, поселил рядом, но дальше все застопорилось. Конечно, такое и в мире Северины случалось. Альфы могли иметь много омег. И не брать их в свою постель.

Толян гнал машину и злился. На Гошика. За то, что тот сначала зачислил его в потенциальные женатики, а потом усомнился, что он потянет. Ну и проблему Толян себе нарулил. Яна неужто тоже замуж хочет? А Гошик как гончая стойку сделал. Вспомнил старые привычки. Толян ведь тоже почувствовал, что Яна необычная. Других девчонок Толяну было не жалко отдавать Гошику. Но только не Яну.

Опасения, что о нем подумают, возникли, целая гора. Но Толян, тем не менее, поехал не домой, а в лесную чащу. Когда-то они ходили с отцом в походы и нашли природный водопад, сохранившийся в диком виде, потому что добраться туда можно было только на вездеходе. Лесовозы превратили и так убитую дорогу в полосу препятствий, вскоре пришлось бросить машину и идти пешком. Взяли еду, спальники, палатку и отправились.

Формально, поход друзей в лес не являлся чем-то выдающимся, до этого момента Толян был в этом уверен. С пацанами и девчонками они облазили все окрестности, ночевали по семь человек в двухместной палатке, закидывая друг на друга ноги и руки. Только с Яной все шло наперекосяк. Шагали, не выбирая тропинок, молча, но если бы кому-то понадобилось спросить Толяна, а не свидание ли это у них, то самым честным был бы утвердительный ответ.

Между ними искрило, отрицать это было глупо. И чем дальше, тем сильнее. Толян обвинял бы во всем себя и со временем справился с нежеланным влечением, жениться он ведь не собирался, но ревнивое поведение Яны провоцировало на ответную ревность. Естественный интерес к странной девчонке быстро превращался во что-то другое, чему Толян не хотел даже подбирать название. Он зарычал от внутреннего раздрая, Яна вздрогнула и остановилась.

– Я не на тебя, не пугайся.

– Толь, – Яна забежала вперед, заступила дорогу.

– Ну, что? Иди давай, уже близко.

– Нет, – Яна не отошла, бросила спальники на землю. Потом закинула руки на шею Толяну и потянулась к губам.

– Яна, с ума сошла?

Толян отвернул голову и собирался оттолкнуть Яну, только руки как заколдованные не оттолкнули, а прижали. К себе, вплотную. Горячая волна пробежала по телу, заставляя податься навстречу Яне. Совершенно неуместная реакция, потому что Яна поняла, как к ней относятся. И улыбнулась. Не стала лезть с поцелуями, выдохнула как будто с облегчением.

– Яна да.

– Слушай, давай до водопада дойдем сначала, а там решим, кто да, а кто нет, – прозвучало как мольба и Толян чертыхнулся. Как же он так влип?

Глава седьмая

Водопад открылся неожиданно, за огромным поваленным деревом его не было видно. Всего пару метров высотой. Кристально чистая вода стекала по гладкому камню плавно, без привычных брызг, собирая у подножия небольшое с виду озерко, а потом вилась узким ручейком и пропадала в чаще. Толян знал, что озерко имеет приличную глубину. Нырял с маской когда-то. Рядом зеленела небольшая полянка, а вокруг молодые елочки. Недавно наросли, пятнадцать лет назад их не было.

Яна застыла от неожиданности. Она плохо понимала, куда и зачем они идут, опасалась, что Толь бросит ее одну в этом лесу. Слишком быстро они уехали после разговора с тем парнем, который смотрел на нее оценивающе. А тут волшебная красота. И никого вокруг. Она обежала полянку по кругу, схватила палатку и встала в центре. Толян засмеялся.

– Первым делом капсулу? Яна, брось ты ее, поставим к вечеру. Сейчас спальник расстелим и будем загорать. Тут можно голышом.

– Да, – с явным сожалением Яна положила палатку на траву. И громко вскрикнула. Из травы выпрыгнул кузнечик.

– Яна, не бойся, он не кусается. Ты и кузнечиков не видела?

– Нет.

– Ты можешь говорить нормально? Два-три слова хотя бы? А то я как будто сам с собой болтаю. Ты же не кретинка. Скажи, Толь, я все поняла. Буду говорить как разумный человек. Ну.

– Толь. Буду.

– Так не пойдет, Яна. Выдай все сразу. И не моргай мне тут.

Толян намеренно добавил строгости в голос, даже хотел гаркнуть как в армии, отдать команду. Чтобы Яна уяснила, что все серьезно. Быстрее адаптировалась. Здесь их никто не обнаружит, Толян натаскает Яну на правильные ответы. Все ей объяснит и потребует соответствовать. Яна кусала губы, сжимала кулаки, но молчала. Шагнула назад и опустила голову. Толян как привязанный шагнул следом. Одной рукой обнял за плечи, а другой приподнял за подбородок лицо Яны.

– Повторяй за мной. Я умею и буду говорить как все. У меня все получится.

– Толь.

– Не Толь. А то, что я сказал. Повтори, – Толян нахмурился, Яна молча шевелила губами. – Ну, хорошо. Скажи не вслух. Мне на ухо скажи.

Это было ошибкой. Тыкать губами Яны в собственное ухо. Толян забыл, как в гардеробной они едва не поцеловались. Как их ударило током. Яна выдохнула его имя и мягко обхватила мочку теплыми губами. И еще, нахалка, тронула языком ухо, оставляя влажный след. В поясницу вдарила горячая молния, заставляя выгнуться и притиснуть к себе Яну.

– Ты что делаешь со мной, зараза? Я тебе кто? – Толян тряс растерянную Яну за плечи. – Прекращай, а то я не знаю, что с тобой сделаю.

На самом деле, Толян знал, что он сделает с Яной, если она продолжит так его касаться, легко и влажно. С чувством. Дразняще. С другой девушкой он бы уже и сделал. Повалил бы на спальник, раздел и взял свое. С криками, стонами, к взаимному удовольствию. От мысли, что можно уложить Яну, темнело в глазах. Это было не просто крушение всех обещаний, данных себе и Яне. Что между ними не будет даже флирта. Только дружба. Это тянуло на падение в бездну, из которой возврата могло и не быть.

– Альфа, – прошептала Яна.

– Чего? – Толян уже забыл, что спросил у Яны, кто он ей.

– Толь альфа.

– Какой альфа? Вожак стаи, что ли? Яна, не чуди, – перевести все в шутку показалось лучшим решением. – А ты тогда кто?

– Яна омега.

– Что еще за омега? Что это означает? А, ты хочешь, чтобы я тебя назначил любимой женой? Так?

– Нет.

– В чем смысл, Яна? Альфа, омега. Мы с тобой обычные мужчина и женщина. Из этого ничего не следует. Ничего! Мы просто друзья. Пошли нырять лучше. А то доиграемся.

Отпихнув Яну, Толян кинулся к озеру, на бегу скидывая одежду. Бухнулся в воду. Надо охладиться и морок исчезнет. Он ведь сам лезет к Яне, тискает ее, обнимает. Вот девчонка и поняла его неправильно. Решила, что Толян ее соблазняет. А ничего подобного. Ей говорить нормально все равно придется научиться. На диктофон записать уроки, да и все. А Толян просто будет держаться на расстоянии. И запретит Яне шептать на ему ухо всякие глупости. Яна ничего не шептала, но Толян убедил себя, что она виновата.

– Чего встала, иди сюда. Будешь учиться нырять. Ничего не умеешь, где тебя только воспитывали? В подземелье?

– Танец, – возразила вдруг Яна.

– Как же я забыл, – дурашливо развел руки Толян. – Ты у нас великая танцорка больших и малых академических театров. Не будем ждать вечеринок в клубе, вечером и покажешь. Да?

– Да, – Яна подошла к озеру. Сняла с себя футболку, брюки, трусы и аккуратно сложила на берегу. И двинулась к Толяну.

– Эй, ты зачем, – Толян чертыхнулся, хотя сам же подал пример, залез в воду голым.

Взгляд Толяна прилип к стройной фигурке. Какая же она вся ладная. Как статуэтка. Яна медленно, ежась, заходила в холодную воду. Замахала руками, как будто плывет и упала на живот. Поплыла коряво, но не к Толяну, а к водопаду. И решила встать под стекающие сверху струи.

– Яна, нет! Не вставай. Там глубоко.

Но Яна уже потеряла опору под ногами, запаниковала, лихорадочно молотила руками и ногами. Белая макушка скрылась под водой раз, другой и пропала. Течением ее потащило на глубину. Выплыть Яне могло быть не под силу. Она не понимала всей опасности и вот. Толян похолодел. Что он натворил. Это ему вода как родня. А если он не успеет?

Нырять пришлось трижды, прежде чем Толян заметил барахтающуюся Яну и ухватил под мышки. Вытянул на поверхность, потащил на берег. Яна не сопротивлялась и, к счастью, не билась в руках Толяна. Наглотаться воды она не успела, но испугалась сильно. Дрожала, по щекам потекли слезы. Толян виновато сел рядом, укрыл пледом.

– Прости, я идиот. Не подумал, что ты к водопаду рванешь, – Яна молчала, обняла согнутые колени под пледом и спрятала лицо. – Яна, ну, пожалуйста. Хочешь, палатку поставим? Ты голодная, наверно. Уехали, не позавтракали. А уже почти вечер. Сейчас я костер разведу. Катя нам сосисок дала домашних, она их сама делает. Знаешь, какие вкусные. Мы их пожарим. Да?

Толян засуетился, натаскал сухих веток, подготовил костровище. Настругал палочек, чтобы жарить на костре хлеб и сосиски. Чувствовал он себя скверно. Как ни крути, Яна ему слепо доверяла, а Толян ее подставил. Друг, называется. Тешил свои комплексы и страхи. Командовал. Некстати вспомнилось, как просился с отцом в дальний поход в тайгу. А отец отказал, мол, тайга и океан не те места, где нужен такой как Толян. Выходит, отец был прав.

Костер вспыхнул сразу, добавив уюта. Толян занялся палаткой, поглядывая на неподвижную Яну. Даже на палатку огорченная девчонка не среагировала. Так и сидела, уткнувшись носом в колени. Толян не выдержал, сгреб ее в охапку, прижался губами к виску. Вдохнул запах жасмина. Яна не пользовалась парфюмом и только что из воды, откуда запах. Да еще такой умопомрачительно нежный.

– Пахнешь обалденно. Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Яна, не молчи. Говори, как хочешь, что хочешь, я не буду к тебе приставать. Не буду замечаний делать. Ты мне обещала станцевать. Помнишь? Может, сейчас? Когда совсем стемнеет, я ничего не увижу, – Толян отчаялся расшевелить Яну. Что еще сказать, чтобы она пришла в себя. Хотя бы голову подняла. – Дай сережку посмотреть, необычная она у тебя. Вроде родители тебе подарили. Да?

Яна не откликалась, сидела как неживая, и Толян предпринял последнюю попытку.

– Хочешь, поцелую тебя? Ты же хотела. Когда сюда шли.

– Да.

– Хочешь? – Толян не поверил своим ушам. Эта обидчивая глупышка всего лишь ждала, что ее поцелуют?

– Да.

– Иди ко мне, – Яна взглянула исподлобья, явно не веря в слова Толяна. Недоверие царапнуло, но сам виноват, теперь надо загладить. Яна чуть сдвинулась, подставила щеку. – Эй, красотка, мы не в детском саду, чтобы в щечки чмокаться. Губешки свои подставляй.

Толяна взбесило, что Яна изводила его своим молчанием, вместо того, что просто высказать свое желание. Спрашивал же, что ему сделать, как извиниться. Беситься, в общем, было глупо. Если бы Яна такое попросила, Толян бы наверняка струсил. Нашел бы с десяток отговорок. Друзья не целуются как влюбленные. А сейчас? Зачем сейчас Толян напросился? Чтобы что? Узнать, чем отличаются поцелуи с Яной и с другими девушками. Явно ничем.

Подставлять губы Яна не стала. Вскочила, отшвырнула плед в сторону. Подняла руки над головой. Замычала что-то, не размыкая губ, странную мелодию, похожую одновременно и на восточный танец, и на марш. Толян вытаращил глаза. Яна двигалась плавно, перетекая одного края поляны к другому. Это даже танцем сложно было назвать. Это была неведомая Толяну магия взаимодействия с пространством.

Как воздух занимает весь предоставленный объем, так Яна завладела поляной и всем, что было вокруг нее. Костром, елками, водопадом, Толяном, небом, заходящим солнцем. Она двигалась все быстрее, то отходя за языки пламени, то приближаясь совсем близко. Запах жасмина усилился. До Толяна вдруг дошло, что Яна танцует обнаженной. И он сам тоже сидит голый. После купания они так и не оделись.

Мысль пришла не вовремя. Теперь Толян мог думать только об этом. Они одни, голые и Яна танцует так, что пропали всякие сомнения: никому Толян не отдаст эту фантастическую девчонку. И переделывать ее больше не будет. Его Галатея не нуждается в шлифовке. А вот Толян не Пигмалион, явно не дотягивает до уровня творца. Чуть не сломал изящное, драгоценное творение.

Глава восьмая

Ночью Толян не сомкнул глаз. Не спалось, бывает. Это объяснение подходило и для бессонницы в кровати в охраняемом доме, и для бессонницы в спальнике в палатке, поставленной в лесу. Не спалось. Мало ли, душно, полнолуние, днем выспался, пьяные соседи бузят, комары. Десятки причин. И ни одна из них не устраивала Толяна. Было свежо, вкусно пахло и соседи отсутствовали. Не называть же соседом Яну, спавшую рядом так тихо, что Толян несколько раз прикладывался ухом к ее губам.

Ближе всего к истине лепился тот факт, что Толян сторожил сон Яны. В этом не было нужды. Место дикое, сюда даже случайно никто не придет. Спи себе крепко на свежем воздухе. Но мозг подсовывал то медведя, то волка, то змею и Толян таращил глаза в темноту и вслушивался, боясь пропустить малейший посторонний звук. До этого момента Толяну и в голову не залетало лишаться сна из-за выдуманной опасности.

Яна вздрогнула во сне и Толян тотчас прижал ее к себе, вдыхая сладко-горьковатый запах жасмина. Этот запах будоражил и успокаивал одновременно. Как девчонка могла так пахнуть сама по себе? Нежно, маняще, чуть терпко? Толяну ли не знать, как пахнут женщины без парфюма. Хватало историй. На пляже, в бане, в гостинице, в купе поезда… От Яны не пахло человеческой женщиной. Во, придурок, додумался. Толян постучал себя кулаком по лбу.

Вчера, когда Яна танцевала, запах усилился, стал ярче, острее, желаннее. Сейчас он был еле уловимым. Оттого хотелось прильнуть ближе, чтобы жасминовый аромат сам собой тек в легкие и обволакивал снаружи. Кто бы мог подумать, что на Толяна так маньячно действуют запахи. Плевать ему всегда было, кто чем пахнет. Парфюм он покупал тот, что продавцы навязывали. Или дело в Яне? Не в запахе?

Для человека, славящегося своим пофигизмом, Толяна одолевали слишком глубокие мысли. Как ему жить дальше? Можно сделать вид, что ничего особенного не произошло, по здравому размышлению и не произошло. Подумаешь, обнаженная девчонка станцевала для него у костра. Только на невидимых весах, оценивающих значимость событий в жизни Толяна, вчерашнее выступление Яны уверенно заняло первое место.

Жизнь поделилась на две части: до Яны и с Яной. До Яны все было просто и в то же время напряжно. Глупые ссоры с отцом, назойливая мачеха, работа в офисе и редкое от нее удовлетворение, приятели, спорт и беспардонные сестры. Он научился со всем этим справляться. Понимая, что, в общем, тратит жизнь на ерунду. Все вокруг так жили. Даже отец. Умеющий время от времени посылать нудные обязательства в дальнюю степь.

Отец нашел, на что менять скучную жизнь. На друзей и путешествия. Знал, для чего он зарабатывает огромные деньги. А Толяну до вчерашнего дня бесполезно было отказываться от работы и ночных клубов. Замены не существовало. И вот появилась Яна и будто занавес за спиной опустился. Железный. На каком-то тайном уровне Толян ощущал, та понятная жизнь закончилась. Все осталось на своих местах, отец, сестры, мачеха и приятели, а жизнь уже другая.

Это и было странным. Люди появлялись, потом исчезали, не оставляя следов. Ну, дружили, ну, любили, ну, заработали денег. Почему же сейчас Толян чувствовал себя вывернутым наизнанку? Не мог уснуть, пытаясь найти новую опору, чтобы выстроить безопасный мир для Яны. Влюбился? Слишком легковесное слово для того, что Толян чувствовал к Яне. Воздух в легких, кровь в сердце, вода в пустыне – это честнее.

Танцующая Яна свела Толяна с ума. Окончательно и бесповоротно. Хотя никаких нарочито интимных движений Яна не демонстрировала. Не гладила себя по бокам, не выставляла зад, не виляла бедрами и не облизывала кокетливо губы. И в то же время это был явно соблазняющий танец. Яна хотела понравиться, очаровать, и преуспела в этом. Она замерла в метре от Толяна, закинула руки за голову и закрыла глаза.

Толяна подбросило. Неведомая сила исходила от Яны, возбуждала и требовала схватить, присвоить, спрятать. Толян сделал этот выбор сразу, в фитнес центре, когда впервые встретился со взглядом неземных глаз. Но ошибочно полагал, что все еще делает этот выбор и может пойти другим путем, без Яны. Может сравнивать, анализировать, похожа ли Яна на обычную девушку своими плавными движениями и обидчивостью, или все-таки она необычная, с крепкими мускулами и жасминовым ароматом.

Все в Яне как будто было заточено под Толяна. Рост, не требовалось наклоняться, чтобы поцеловать. Плечи и талия, которые удобно было обнимать. Нежный запах, даже грудь, которая легла в руку как будто так и надо. Толян и помыслить не мог, что ему захочется невинно ласкать кого-то. Без всяких задних мыслей. Но когда он обнял Яну и почувствовал ее возбуждение, ощутил, как Яна прижимается к нему животом и бедрами и прерывисто дышит, самым естественным было приласкать ее так.

Погладить бедро, сжать ягодицу, упругую, как Толян и думал. Двинуть руку вниз. К женскому главному секрету. Хватило нескольких нежный касаний, чтобы Яна застонала и медленно начала оседать на траву. Пришлось подхватить ее на руки. Это действие стало уже привычным.

– Яна, ты в порядке? Понравилось? Коленки аж подогнулись, так тебя проняло. Давно никого не было?

– Толь, – Яна едва смогла прошептать его имя, улыбалась блаженно. – Я не знала.

– Чего не знала?

– Это.

– Шутишь?

– Нет.

– Никогда сама себе приятно не делала?

– Нет.

– Где ты жила, глупышка? Это ж базовые человеческие умения.

– Капс…

– В капсуле, помню. Но руки-то были у тебя. Догадаться могла, для чего ты так устроена, а?

– Омега, – Яна смотрела непонимающе.

– Второй раз ты мне толкуешь про омегу, но я не въезжаю. Ладно, – Толян уложил Яну в спальник. – Спи, давай, юная девственница. Боевое крещение у тебя сегодня. Первый оргазм. Серьезное дело. Завтра отметим.

– Толь, – Яна кусала губы. – Рядом. Хочу.

– Ты бы еще сказала “к ноге”, – Толян начал соединять два спальника, ему и самому хотелось быть поближе к Яне. – Иди сюда.

– Да, – Яна легла щекой Толяну на грудь. Повела рукой вниз как он, добралась до его хозяйства.

– Ах, ты, наглый птенчик. Куда тебя потянуло? Я ж тебе не в долг отвесил. От всего сердца. Не надо отдариваться. Спи, маленькая.

– Толь, – Яна поехала щекой по телу Толяна, поцеловала в живот. Повторила все то, что делал Толян. Гладила, сжимала, лизнула. И не отстранилась, когда тугая струя полетела в лицо.

– Я с тобой тоже девственником стал, – прохрипел Толян, когда сердце перестало колотиться как бешеное и по телу разлилась сладкая истома. – До тебя меня без разрешения тут не хватали. Прибил бы за такое.

– Первая? Я? – ликующим шепотом спросила Яна.

– Первая, ты, – Толяна насмешила искренняя и простодушная реакция Яны. – Дай, оботру, а то засохнет, неприятно будет.

Яна послушно подставилась и Толян с полным удовольствием возил по телу Яны влажными салфетками. О том, что они собирались быть лишь армейскими друзьями, в тот момент не вспоминал. После танца Яны это потеряло всякое значение. И про отца забыл, не переживал понравится ему или нет, что они теперь с Яной вместе. Плевать на весь мир, на приятелей, Окси и даже Гошика. Сделает документы, Толян заплатит.

Незаметно Толян задремал, хотя уже запели птицы и солнце нагрело палатку. Сквозь сон почувствовал, как Яна выбирается из спальника. Не стал открывать глаза, снилось что-то веселое, карусель, воздушные шары в небе, щенок. Когда, наконец, выспался и проснулся, то вылез из палатки и оторопел. Яна насобирала шишек, приличную горку, и аккуратно раскладывала шишки на песке в строгом порядке.

– Это что за икебана?

– Капсула, – Яна показала шишку.

– Шишка это капсула? Зачем? – не понял Толян.

– Дом, – Яна накрыла шишки полотенцем.

– Ты в такой шишке, тьфу капсуле, жила?

– Да.

– А тут кто, в других капсулах? – Толян прикинул, шишек было штук пятьдесят. Яна их все утро собирала, не поленилась. – Такие же как ты? Яна, тебя спрашиваю. Вот же ревнивица.

– Омеги, – наконец, буркнула Яна.

– Омеги? А где эти, которые альфы? Они ведь должны быть. Их дефицит, похоже. Не хватало на всех, да?

– Не знаю.

– Яна, ты же сама сказала, что я альфа для тебя. Значит, ты моя омега. Да?

– Да.

– Ну, и чего ты психуешь, мне другие шишки без надобности. Показывай, где твоя капсула была.

– Вот, – Яна заметно расслабилась.

– Нда, ни черта не понял, где эта ваша колония обретается. Как туда добраться? – Яна не ответила, пнула шишку, одну, другую. Потрогала сережку. – Давай их в костер. Или подожди, я тебе тоже кое-что покажу.

Толян разложил шишки по-своему. Отец, мама, он сам, сестры. Разыграл как кукольный спектакль семейную историю. Потом показал в телефоне фото сестер. Нарисовал на песке Россию, Италию. Подумав, изобразил школу, институт и армию. Чтобы Яна успокоилась относительно Гошика и его жены. И повинуясь нелепой идее, разложил бизнесы. Какие есть фирмы и направления.

– Отец хочет передать мне часть бизнесов. Ты бы какие выбрала?

– Это, – Яна положила руку на шишку, обозначающую фитнес центр.

– И почему я не удивился, – захохотал Толян. – Наше место. Яна, ты же танцуешь классно. Хоть сейчас на сцену. Возьму тебя тренером. Откроем новое направление в спорте. Директриса рада будет. Хочешь? Зарплату приличную дам.

– Не знаю.

– Ладно, разберемся. Пошли купаться, маленькая. И завтракать. На неделе в магазины заедем, бельишко тебе купим, платьишко. Идет?

– Да.

Глава девятая

Клуб для первого совместного выхода в свет Толян выбрал самый тихий и даже скучный. Отвязной молодежи здесь не водилось по причине дороговизны, в туалетах было чисто, напитки подавали приличные. Музыка не била по ушам и все желающие показать свое умение танцевать могли его удовлетворить. Танцпол располагался ниже уровня бара и столиков, танцующих было отлично видно. Толян заказал столик в углу и сразу предупредил официанта, чтобы проституток к ним не посылали.

Вопреки ожиданиям Толяна никто, кроме Лося, не набычился и не стал высокомерно щурить глаза, когда они с Яной заявились в обнимку. Перед этим Толян два дня объяснял Яне, куда они пойдут и зачем. На шишках, на пальцах, словами. Яна сообразительная, но все же Толян переживал. Не хотел, чтобы Яна выдала себя неумением протянуть руку для поцелуя или ответить на шутку. А то, что шуточки будут, ершу понятно. Такая шокирующая новость, Толян, считай, почти официально спарился. Они точно будут героями вечера.

Скрывать отношения Толян не собирался, все равно откроется, таись, не таись. Яна живет в его доме и они всегда вместе. Лучше уж принять волну недоумения и насмешек сразу, вытерпеть охи и ахи, все эти “как? уже и Толян? вот на кого бы никогда не подумал”. Он бы и сам на себя не подумал. Да и нечего думать, в понимании Толяна в чистом виде Яна не была невестой и, тем более, любовницей. Она вообще ни в какие рамки не вписывалась.

Яна скромно сидела рядом, не реагируя на подколки. Пила через трубочку безалкогольный коктейль, разглядывала обстановку, танцпол и людей, привычно не позволяя трогать себя за волосы и вызывая этим бурные восторги. Молча отодвинулась, а потом пересела на другое место, когда рядом плюхнулась Оксана и полезла к ней с обнимашками. Толян старался не вмешиваться, чтобы Яна хоть как-то сама научилась взаимодействовать с другими людьми. Все шло неплохо, поэтому когда вдруг позвонила мать, спокойно вышел из шумного зала.

Ничего нового мать не сказала. Муся и Ляля благополучно вылетели, ерш бы их уколол, а гостить собирались целый месяц. Все материны просьбы сводились к тому, чтобы девочки хорошо отдохнули, правильно питались и оживили язык. Ага, ехали бы тогда на курорт или в языковой центр, пробурчал про себя Толян. Там и питание, и здоровый образ жизни. Матери самой пора оживить язык, говорила она на родном русском все смешнее. Догадавшись, что Толян обижается, настойчиво стала приглашать его в гости к себе.

– Я с подругой, мам, приеду, – вырвалось у Толяна.

– С подругой? – мать заметно напряглась. – Я ее знаю? У вас серьезно?

– Нет, не знаешь, это армейская подруга, она тебе точно понравится. Отцу нравится, – о друзьях Толяна мать знала от отца, что все как один придурки недоделанные, а девки вертихвостки, поэтому облегченно выдохнула.

– Если отцу нравится, то приезжай с ней, – согласилась мать. – Хотя вкус у твоего отца немыслимый.

– Какой? Ладно, мам, пока. Я позвоню, когда встречу девчонок, – из зала послышался шум и Толян поспешил закончить разговор.

Вбежав в зал, он обомлел. В центре танцпола дрались Лось и Яна. Вернее, Лось зло махал кулаками, а Яна умудрялась от них уворачиваться. Двигалась она неуловимо, просчитать было невозможно, куда шагнет, и этим еще больше злила Лося. Зрители плотно стояли вокруг них широкой полосой и улюлюкали. А еще делали ставки.

– Ребят, у вас бой или бесконтактная фигня? Вдарь ему, белоголовая! Между ног. Не, в глаз дай. Чего не поделили? Ревность, наверно. Загулял громила.

Ярость мгновенно затопила Толяна. Не помня себя, он расталкивал людей, пробиваясь к Яне. Уверенный в себе Лось отвлекся, повернулся на недовольные крики, и в этот миг Яна стремительно ударила его в подбородок снизу, где кадык. Лося кинуло на первые ряды зрителей, которые дружно попятились. Никто его не поддержал и Лось рухнул на пол.

– Ты, – дико заорал Толян, схватив Лося за грудки и приложив его еще раз затылком об пол. – Еще хоть раз тронешь Яну, хоть пальцем тронешь, взглядом проводишь, убью.

– Сядешь, – прохрипел Лось, пытаясь освободиться.

– Сяду, но ты, сука, жить не будешь.

– Толян, брось, он же твою девчонку даже не задел, – Чуча и Вэл оттащили Толяна. – Вот бешеный. Сядь. Выпей.

– Вы куда смотрели? Нормально это, бить мою девушку? Мне ваших тоже отметелить в следующий раз? – Толян поманил Яну, так и стоявшую в центре зала, к себе.

– Да все вроде шуткой началось. Лось прицепился, покажи, да покажи, чему вас в разведке спецназа учили. Окси Лося накрутила. Она тут разорялась, что ты все выдумал про Яну, ну, что между вами любовь. От свадьбы, мол, хочешь откосить. Нанял артистку. Вешалась на Яну, все хотела с ней на брудершафт выпить.

– Окси дура, кто ее звал замуж-то?

Лось незаметно слинял. Яна подошла, глянула виновато. Толяну показалось, что она сейчас заплачет, глаза блестели. Вот же, не слабачка и не трусиха, вырубила Лося одним ударом, а Лось в два раза ее шире, а от громких слов расстроилась. Толян усадил Яну снова за стол, заказал ей шампанского. Парни сели напротив, шутили и хвалили Яну, выбрав дружбу с Толяном, а не Лося.

– Сестры когда приезжают? – уже пару лет приятели безуспешно пытались понравиться Мусе и Ляле. – Мы ждем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.