Ангелина Засимова
Костры на чердаке

Предыстория. То, что сейчас

В прошлом это казалось гениальным. Чертовски гениальным. С трепетом вспоминаю тот ужас, который вытворил. И ведь тогда я даже не ведал, как это отразится на мне и какой грех я совершил.

Знаете, никак не отразилось. Я счастлив и живу дальше полноценной яркой жизнью, просто стараюсь не вспоминать. Лишь иногда, может быть, кто-то придет во сне, но не более.

Я знаю, мой дом все еще стоит на том же месте, и я уверен, мой дом крепко охраняют существа, которых я создал и поместил на чердак.

МНОГО-МНОГО ЛЕТ НАЗАД

Кусок, вырванный из не далекого будущего

На полу чердака холодно. Чувствую спиной остуженные доски даже через плотный пуховик. Из моего рта выходит пар. Щеки розовые от холода. Приходится генерировать тепло внутри куртки. Напротив стоит моя собственность – кот. Он долго и неподвижно смотрит на мое тело. Также долго, как я лежу. Но не нападает. Мешкает. Глупец даже не подозревает как мало осталось ему жить.

Совсем скоро мой седьмой День Рождения. Я планирую совершить одиннадцать жертвоприношений. Следующие восемь лет своей жизни в этом тихом, злачном месте мне необходимо принести в жертву одиннадцать существ.

Дело в том, что я хочу смастерить несколько вещиц, практически одиннадцать. И чтобы их хоть немного очеловечить, придется раздобыть настоящие души, что даровал Господь Бог.

Даже не боязно. Долго размышлял и сегодня решился наверняка. Первой жертвой будет мой кот Тим. И вот почему.

Первая вещь. Кот

Незадолго до того, как я оказался на чердаке

Кот привел меня туда.

Паршивец изуродовал мои маленькие нежные ладони в кровь. Острые, наверняка полные всякой разнообразной заразы когти впились и прошлись по моим рукам. Негодник даже вцепился ими в грудь, но тут я легко отделался. Неужели спятил? Ополоумел на старость лет?

Сумасшедший!

Сумасшедший!

Сумасшедший!

Подцепил бешенство!

Готов был поддать ему, но кот убежал. Пытался поймать. Злодей улизнул! Ничего, ничего… Вечером вернется, когда захочет есть. И я накормлю его сполна. Будет знать.

Сначала быстренько помыл руки с мылом, а потом облизал все царапины на руках. Нашел ватку, бахнул йода на раны. Зажгло! Аж скривило от мучений. Теперь заживать еще сколько будут… Я даже вспотел немного от шока и боли, которые пережил.

Это ничего, у нас дом небольшой, деревянный, он далеко от меня не убежит, и мне известны все места, где паршивец Тим может спрятаться. Больше всего он любит подполье. Но сейчас оно, слава богу, закрыто, а то нарисовалась бы проблема. Не такая большая, как если бы Тим выбежал на улицу во двор. Там явно он одержал бы победу, ловко бы ускакал от меня по снегу через палисадник.

Признаться, я перекусил конфетами с чаем, и пока что забылась боль. Холодно – нацепил теплую кофту. Она была как на взрослого мальчишку-подростка, ну, это потому что я не маленький, а достаточно круглый и плотный, поэтому ношу большие вещи в столь нежном возрасте. Мама называет меня кабаном. В шутку. Но порой мне кажется, что она не шутит. Она говорит «мой кабанчик» обычно. Мне не очень это нравится.

Немного подергавшись, взгромоздился на кресло в гостиной так, что стянул ногами немного покрывало-чехол, но все поправил и принялся за дело. Ох, какой энтузиазм меня накрывает. Просто бешеный! Тут же я, разложив на подлокотнике все материалы, взял картонку, положил на ногу и начал чертить свое создание. Кривовато вышло, но ничего. Он вышел своеобразный. Вырезал и положил фигуру из картона на белый лоскут. Начал обводить, но понял, что лучше переместиться на стол. Сгреб в кучу все штучки и начал.

Пришлось, конечно, повозиться. Существо вышло небольшое, примерно как кот по размерам. Я вырезал две стороны одинаковые и наспех сшил, оставив дырочку, через которую надо будет набить ватой и какими-нибудь старыми вещами мою игрушку. Но это после, разумеется, а сейчас время перекуса. Мама принесла из кухни, которая была отдельно от нашего дома, большой кусок малинового пирога и чай. Я попросил еще, она покачала головой, но пошла мне навстречу, только попозже, после ужина. Жаль, но придется пойти на это и дождаться.

После плотного перекуса я принялся за дело. Я нашел иглу у мамы и принялся аккуратно шить. Она уже ловила меня за этим делом, но продевать иголку через ткань мне очень нравилось. Я совершенно не дергался во время этого процесса – был напряжен и сосредоточен. И я кое-как закончил! Долговато, конечно…

Я знал, что меня это успокаивает, но тогда еще не понимал, что я шью. Этот процесс был моим ритуалом. Я не придавал Вещи значимости, реально существующей формы и не дал имени.

Теперь существо необходимо набить. Пришлось хорошо пошарить в аптечке и нижнем ящике комода, который для всяких не ясных предметов. Думаю, у каждого в доме такой есть. Именно ящик, где лежат крупные вещи и его достаточно редко просматривают.

В аптечке оставалось немного стерильной ваты, но этого шматка мне мало. В ящике я нашел не большой кусок поролона, который остался от старого дивана. Но и этого было маловато. Я съел еще пару конфет и хорошо подумал. Конфеты помогали яснее соображать. Решение пришло, и я поспешил одеться. Оделся я, конечно, так себе, и если бы мама увидела, то, верно, случился бы скандал, но она была увлечена приготовлением ужина. Я направился в кладовую, где быстренько, пока я не замерз сильно, порылся по ящикам и нашел старого плюшевого медведя. Шустро, даже не задвинув обратно ящик, я поспешил домой в тепло. Канцелярским ножом вспорол живот плюшевому медведю и даже немного насладился процессом. Достал наполнитель и запихал в существо, поместил остатки ваты, затем разрезал поролон на кусочки и засунул в между ватой и наполнителем так, чтобы наощупь моя игрушка оказалась мягкой и приятной.

Мама прокричала мое имя и позвала на ужин. Я прокричал в ответ «сейчас иду!», но это подразумевало под собой не сейчас, а через некоторое время. Необходимо хорошо заштопать вещицу, чтобы не один кусочек поролона не посмел вывалиться из дырочки.

Дело сделано. Я наскоро отужинал, оскорбил своим скоростным режимом маму, конечно же, но ничего, в этот раз она ругалась не сильно. Да и я не слушал уже, если честно, потому что за окном кухни показалась большая Тень. Я выбежал пулей и проскочил в дом, крепко хлопнув дверью, чтобы та закрылась хорошенько.

Солнце вот уже практически село. Пока мама не вернулась из кухни, я успею прибраться и спрятать иглу и нитки. Но не тут-то было! Я уже стягивал сапожки в темной прихожей, потому что было лень включить свет, как вдруг в окне комнаты, которое выходило на двор, вновь мелькнула Тень.

Огромная Тень приближалась, я слышал ее топот, громоздкие шаги. Почувствовал, как дверь должны дернуть. Дверь дернули раз… Я тут же, спотыкаясь, прямо в обуви, подорвался и улетел в свою комнату. Двери дернули со всей силы и открыли. Холодный воздухом повеяло по полу… Я стоял, прижавшись к стене. Двери закрыли смачным хлопком. Затем я не услышал звуков как как-то разувается. Я услышал медленные, тяжелые шаги и увидел краем глаза, как большущая Тень плывет по стене. Я почувствовал как запахло смердом. Тень замерла. Затем я услышал шаги и как захлопнулись двери. Тень ушла.

Черт… Вот так пронесло! Сейчас мне необходимо умыться, почистить зубы и лечь спать, но вся вода на кухне… Придется подождать, пока мамочка принесет воду. Сейчас я разуюсь и лягу спать, надо обувь только отнести. И я понес. О нет! Тень! Вновь большая Тень мелькнула в окне. Сейчас нельзя в прихожую… Нет, я оставлю обувь у комнаты. Теперь я разденусь и лягу спать, ну, и ничего страшного, что один раз зубы не почистил.

Я сбегал за Вещицей, прижал к сердцу и залез под одеяло целиком.

– Сука! Где деньги, мразота? Тварина, дай мне денег! Куда ты все заныкала! – громкий и тяжелый голос усиливался. Двери смачно открылись. Громоздкие и уже быстрые шаги. Я сжался под одеялом. Дверь осталась открытой, повеяло морозцем. Тень включила свет во всем доме и принялась рыскать по шкафам и полкам.

– Где, сука, деньги? – орала Тень.

Внутри меня задрожали все органы, а кровь будто перестала циркулировать от страха. Тень ворвалась в мою комнату, включила свет и, свирепо дыша, принялась обрывать шторы и копаться в шкафу.

Я тихонько выглядывал из-под одеяла. Сглотнул вязкую слюну. Я даже дышать не мог. И тут почувствовал, как на меня кто-то смотрит. Испуганный Тим вылупился на меня как ошалелый. Я тут же подскочил и вместе с одеялом побежал к коту. Кот ждал меня у входной двери. Вдруг вбежала мама, вся заплаканная. Прикрыла двери.

– Выстудил все, Господи. Сыночка, посиди у меня в комнате.

Потом, держась за стену, она прошла в комнату. Кот начал мяукать и подсел к входной двери. Кот смотрел на меня и продолжал кричать.

– Ну что же ты наделала-то, а? – завыла мама. – Зачем? Да зачем же, а?

– Где деньги, сука!

– Да нету у меня! Нету! Зарплаты еще не было!

– Есть! Шлюха! Ты же шлюха!

Тут Тим подошел ко мне и продолжил еще сильнее мяукать. Я вздохнул и резко обулся, нацепил шапку, накинул пуховик и выбежал вместе с котом в сенцы на морозец. Ух, градусов минус двадцать, наверное. Я подхватил фонарик и выбежал во двор.

Тим поскакал за дом. Я за ним следом. На кухню было страшно идти – Тень могла туда вернуться. Я бежал за Тимом, а тот будто соображал по дороге, где укрыться.

Кот вдруг замер на мгновение у строительной лестницы, ведущей на чердак. Я некоторое время подумал. Из дома доносились крики Тени и рыдания мамы. Кот поспешил на лестницу.

– Сука! Иди сюда, сучка драная! Шалава ебучая! Куда пошла, блять?

Тень выскочила из дома.

– Прекращай! Хватит! – рыдала мама.

Тут же я быстро, насколько мог, начал забираться по лестнице, зажав фонарик в зубах. Я открыл дверцу чердака и проник, кот следом, перепрыгнув через меня. Посветив фонариком, я увидел просторное помещение, местами застеленное сеном. Вздохнув, я, запыхавшийся, лег на пол чердака. Кот сидел напротив и испуганно таращил на меня глаза.

Мое тело задергалось, и я зарыдал, испытывая сильнейшую ненависть из-за своей трусости и беспомощности. Я трус и слабак. Я не могу защитить маму. Тень как-то уже вытворяла подобное, но обещала, что больше так не будет. Я ненавижу Тень. Я никак не могу повлиять на нее и обезопасить себя. Могу только убегать и дергаться. А если скажу Тени лишнее слово, то от меня мокрого места не останется.

Я рыдал, смотрел на кота и понимал: единственное, что я могу сделать – молить Бога о том, чтобы Тень умерла.

А пока этого не произошло, мне необходимо защитить себя и маму. Может быть, Боженька никогда не убьет Тень, поэтому придется это сделать мне. Но для начала надо потренироваться. Мне необходимо создать своих защитников. Точно. Да. Мне надо сделать круг, чтобы защитить себя.

Я встал, начал ходить по чердаку и раскладывать соломинки в определенном порядке. Ходил так, пока окончательно не замерз и не успокоил свои нервы. Затем прилег.

На полу чердака холодно. Чувствую спиной остуженные доски даже через плотный пуховик. Из моего рта выходит пар. Щеки розовые от холода. Приходится генерировать тепло внутри куртки. Напротив стоит моя собственность – кот. Он долго и неподвижно смотрит на мое тело. Также долго, как я лежу. Но не нападает. Мешкает. Глупец даже не подозревает как мало осталось ему жить.

Совсем скоро мой седьмой День Рождения. Я планирую совершить одиннадцать жертвоприношений. Следующие восемь лет своей жизни в этом тихом, злачном месте мне необходимо принести в жертву одиннадцать существ.

Именно одиннадцать! Это число разъедало мои мысли. Надо было одиннадцать и все!

Мне мало одной вещицы. Мне необходимо теперь смастерить одиннадцать. И чтобы их хоть немного очеловечить, придется раздобыть настоящие души, что даровал Господь Бог.

Даже не боязно. Долго размышлял и сегодня решился наверняка. Первой жертвой будет мой кот Тим… Мне теперь так больно шить будет. Надо наказать мерзавца. Он! Достоин! Наказания! Как же я зол на Тима… Зол! Очень зол… Действие конфет прошло, кажется. Мои нежные ладони саднят.

Мой кот так просто от меня не уйдет, ему не избежать наказания за проступок…

– Сыночка, ты где? – раздался голос мамы.

Тут же я медленно выглянул из-за двери чердака и встретил маму, которая ходила и искала меня по двору. Мы встретились, она принесла мне конфету и таз с водой и зубной щеткой, я справился, и она уложила меня спать, ничего не объяснив.

Вторая вещь. Хомяк

Уже несколько дней как кот исчез. Странно! Почувствовал или что? Меня испугался? Ну, точно. Бог с ним, еще доберусь. Обычно Тим спал в моих ногах. Придет еще.

Сегодня я проснулся в одиннадцать часов, мама оставила на печи под полотенцем плотный завтрак, состоящий из наваристой овсяной каши на коровьем молоке с домашним сливочным маслом, также два бутерброда из домашнего пшеничного хлеба, на котором блестел хороший слой ароматного майонеза и кусочек поджаренной вареной колбасы. Также к завтраку прилагался большой стакан сладкого какао. И таблетки, конечно же. Еще мама оставила записку, что вернется с работы как обычно в шесть вечера на автобусе, также под вторым полотенцем грелся мой обед, а ужин мама успеет приехать и приготовить.

С любопытством я заглянул под полотенце, где стоял обед и сладостно улыбнулся. Мама приготовила жареную картошку с салом, так как знала, что я не любитель супов. К картошке прилагалась миска овощного салата, заправленного майонезом. И, конечно же, стакан какао и кусочек творожного пирога! Я облизнулся, хотел было съесть сейчас, но осознал, что уже наелся неплохо и потом я просто умру с голоду, если слопаю все сейчас.

После завтрака я поставил грязные тарелки под полотенцем и пошел заниматься своей обязанностью. Она заключалась в очистки клетки моего любимого и драгоценного хомяка Вениамина! Как же я люблю его! Люблю больше всех на свете! А вот клетку убирать не люблю… Чем быстрее, тем лучшее. На время переместил Вениамина в специальную коробочку с высокими стенками, что он не убежал, а сам быстренько оделся и побежал высыпать наполнитель для клетки в специальную яму за баней. Когда я возвращался домой, то с ужасом осознал, что забыл закрыть двери.

Двери необходимо максимально жестко захлопывать, вот со всей силы, чтобы наверняка. А я забыл… Тут же их закрыл и обернулся. Тим!

Мой кот Тим, худой и облезлый, но очень довольный, вышел из моей комнаты. Я сразу заподозрил что-то не то, ведь в надежной коробке на столе находилась моя любовь Вениамин. Я бросился пулей в комнату, сжираемый страхом, который будто крошил мои кости и подливал масла в горящую кровь.

Коробка опрокинута. Бездыханное пушистое тельце лежит на столе.

Слезы градом покатились по моим пухлым щекам, я завыл как волк, упал на стул и дрожащим пальцем потрогал Вениамина. Он был еще теплым. Я громко шмыгал носам и в слезах кричал. Я встал, начал пинать стул и стены, сходил на кухню, глотнул воды, потом вернулся и продолжил, смотря на Вениамина, горько лить слезы.

– Тим! Паршивец! Я тебя убью! – закричал я.

Я выскочил в сенцы, накинув наспех куртку и даже не зашнуровав ботинки. Тим сидел на крыльце и лизал лапу. Вдруг он почувствовал хлопок двери, обернулся и, увидев мое разгневанное лицо, удрал в огород. Я со всей злостью закричал, даже запищал его имя.

– Ти-и-и-и-им! Ти-и-и-и-и-и-и-им!

Я бросился следом. Кот остановился посреди огорода, обернулся. Наверное, думал, что я не полезу в толщу снега, но я бросился за котом. Тим напрягся и поскакал к колючей проволоке, за который вырисовывался бесконечный Белый лес. Он остановился у края, все еще надеясь, что я оставил его. Но мои ноги упорно шли за котом в надежде отомстить. Кот удрал. Я дополз до проволоки и повалился в снег, истерично рыдая. Он… Я… Как… Я ненавидел Тима. Я пообещал себе отомстить. Я пообещал себе прикончить мерзавца! Отомстить за друга!

Вернувшись в дом, я какое-то время боялся заходить в комнату. Я выпил обеденный какао, поиграл с пистолетом, затем полистал энциклопедию про мифических существ, поспал в комнате моей мамы и… кое-кого.

Я вздрогнул, когда послышались громоздкие шаги в сенцах. Двери тяжело открылись, повеяло морозом. Я почувствовал зловонный запах бензина, солярки и алкоголя. Два тяжелых шага. Я замер. Тень остановилась.

– Эй, малой.

Я молчал.

– Малой, че ты носишься?

Тень показала себя наполовину. Свет падал на часть грубого сморщенного лица и широкое плечо в телогрейке.

– Тим… Там… – я показал на комнату.

Тень нахмурилась и, не разуваясь, прямо по ковру прошла в мою комнату большими тяжелыми шагами.

– Еп ты же, вот скот, – заговорила Тень. – Это кошак его?

– Да, – я медленно подошел и встал в проходе комнаты.

– Вот сука. Я увижу – вспорю его. А этого… Сейчас… Ты это, найди че-нить. Коробку там, хер знает, че-то такое… Положи туда мышу и выходи, – сказала Тень и тяжелыми шагами ушла на улицу, хлопнув дверьми.

Я, весь мокрый от нервов, принялся искать коробочку. И еще окошко приоткрыл, чтобы запах соляры поскорее выветрился. Слез уже не было, лишь план действий, который надиктовала Тень. Я послушался. Я не знал, что мне делать.

Уложив Вениамина в коробочку из-под старого телефона, которую я нашел в ящике для бесполезных вещей, я обулся, оделся и вышел на улицу. Тень копошилась у сарая, там у нее был свой угол – специальный настил с инструментами, электрической шлифовальной машиной и разными железками. Рядом с настилом находилась дверь в кладовую, куда мне был проход воспрещен. На кладовой висел замок, ключ был только у Тени.

– Малой, иди сюда. Во, – произнесла Тень, держа сигарету в зубах и вручая мне самый настоящий православный могильный крест размером с книгу. Три гнилые деревяшки от старого подрамника, два маленьких гвоздика. – Пойдем.

Я тяжело вздохнул и вновь послушался Тень. Он взял лопату и пошел на конец огорода, минуя уличный туалет и припорошенную снегом кучу жухлой травы. Мы дошли до столба на углу, который натягивал колючую проволоку, как другие столбы по краю огорода. Тень вколола лопату в мерзлую землю, раз, два. Земля поддалась.

– Поклади, – сказала Тень. – Клади гроб в могилу.

Я подошел и медленно положил Веню в ямку. У меня дыхание сперло, я всплакнул. Мы немного так постояли. Я ревел. Затем Тень засыпала землей могилу, поправила лопатой и забрала из моих дрожащих рук крест, воткнув его в землю. Я ревел. Тень ушла, оставляя меня наедине с моим горем, напротив могила Вениамина. Я сбивчиво дышал и шмыгал носом, затем очень сильно замерз и поспешил домой.

Тогда я пообещал, что буду каждый Божий день навещать Вениамина.

На следующее утро так и поступил. Пока мама была на работе, я аккуратно отломил один цветок фиалки и поспешил к другу на конец огорода. Вновь постоял, погрустил и положил ему цветочек у крестика.

– Мне жаль, Вениамин, и прости меня. Я любил тебя и буду любить. Мне очень-очень сильно будет не хватать тебя… Ты мой ангел, – говорил я и вновь ревел, утирая горькие слезы рукавом.

И на следующий день я пошел на могилу к Вениамину. Вновь оторвал мамин цветочек из горшка. Она так любит свои фиалки, будет ругаться, если увидит.

На четвертый день не удалось пойти, мама повезла меня утром к какому-то врачу, мне стучали молотком по коленкам и просили следить за пальцем. Слушали этой штукой с ушами сердце и спину.

Я болтался в коридоре, пока доктор разговаривал с мамой. Мне выписали новые таблетки. Потом мы еще гуляли по городу и ждали вечера, чтобы уехать в свою деревню на автобусе. Приехали очень поздно, я не успел сходить к Вениамину, покушал и лег спать. Мамы долго не было в доме. Я не знаю, где она была.

На пятый день тоже были дела, мама повела меня на мероприятие в Дом Культуры, а вечером, когда мы вернулись… Когда мы вошли во двор, то я вздрогнул от увиденного. Вся наша посуда, вся мебель из летней кухни, дрова валялись на земле во дворе.

Мы зашли в сенце и включили свет.

– Иди в дом, – сказала мамочка строго. Но я не успел. Громоздкими и быстрыми шагами Тень вышла из дома. Даже нет. Вылетела. Тень была без кофты, с голой грудью. Она яростно смотрела на меня и мать, как бык на красную тряпку. В руке Тень крепко сжимала нож.

Вжавшись в угол, я наблюдал за происходящим.

Я не мог никуда уйти. Тень и мама были в проходе. Я не мог закричать, горло перехватило. Даже позвонить не мог, телефон был стационарный и дома. Я никак не мог помешать Тени – слишком мал. Он бы пришиб меня одним взмахом руки.

– Где ключи от машины, сука?! Шлюха! Где, ****ь, ключи от машины?! – заорала во все горло Тень, прижав маму к другому углу и нависнув над ней с ножом. – Где?

– Нет… Ты пьяный… Нет…

– Сука! Живо отвечай!

– Я не дам тебе ключи. Ты пьяный, – напугано лепетала мама.

– Сука! – Тень рывком всадила нож в сантиметре от лица мамы и схватила ее своей лапищей за горло. – Дай мне ключи, шлюха! Проститутка, ****ь, где ты шлялась? Сука!

– Нет… – до последнего сопротивлялась мама. Тень не отпускала ее горло.

– Мразота блядская, где ключи?! Дай мне ключи, сучка!

– Та-м… Под подушкой… – прошипела мама. Тень отпустила ее, зашла в дом, забрала ключи и вылетела, оставив все нараспашку.

Затем вдруг о мою ногу начало что-то тереться. Ах, это паршивец Тим. Он напугано смотрел на меня.

Тим, Тень чуть не убила маму. И я ничего не смог сделать.

Мама тогда заревела, я вместе с ней. Мне было больно и грустно, и ненависть к Тени зрела в моем сердце. Вскоре мы услышали, как загудел двигатель машины. Громко отворились ворота. Машина выехала и стремительно уехала в неизвестном направлении. Мы зашли в дом. Мамочка принесла мне булочку с чаем и велела посидеть в своей комнате, а пока она справится с ужином.

Тим очень осторожно подошел и начал смотреть на меня душераздирающим взглядом. Он будто раскаивался в содеянном и жалел меня. Кот будто знал, что я собираюсь его прикончить. Будто он чувствовал и поэтому принес в жертву Вениамина. Вместо себя. Но так в системе жертвоприношений не работает! Однако… Я решил дать шанс Тиму. Он еще в силах мне послужить.

Меня осенило.

Я не послушался маму. Быстренько оделся, взял лопату и побежал на могилу Вениамина. Мне нужен был друг. Мой друг.

– Пожалуйста, прошу, – плакал я, колупая лопатой мерзлую землю. Она еле-еле поддавалась мне. Я добрался. Подхватил гробик и побежал домой. Но в сенцах остановился. Трупик быстро растает и все насмарку пойдет. И я кое-что задумал.

На какое-то время я оставил Вениамина в кладовке, а сам вернулся домой и принялся за свои любимые энциклопедии. Одна мне нравилась больше всех – про Древний Египет. Там рассказывали про интересный процесс захоронения – мумификацию. Я нашел эту статью и принялся перечитывать. Так-так… Очень много ингредиентов… Тело необходимо выдержать в специальном растворе семьдесят дней… М… Мучительно. Потом я кое-что вспомнил и нашел книгу по кулинарии, еще бабушкину. Там была статья… Про мясо… Да, как высушить мясо. Так… Тонко нарезать и положить в духовку… Ну уж нет! Я Вениамина резать не намерен. Так… И с духовкой возиться долго.

Я крепко задумался. Потом мама принесла отварной картофель с селедкой и огурцом. И чай с конфетами. Я принялся уплетать в обе щеки долгожданный ужин. А пока я занимался, мама принесла с улицы замерзшее постиранное белье и развесила на проволоке над печью. Хм.

Вот же оно!

Пока мама ходила относить тарелки, я поикал в ящике для всех в мире вещей нитки. Сбегал в кладовку, взял Вениамина и привязал к его тельцу нитку. Оставил так. Ночью, когда мама закрыла ворота и уложила меня, напоив таблетками, и сама улеглась спать, я осторожно прокрался в кладовку, взял свое тельце и повесил за нитку над печью. Улегся спать.

Утром мама спрашивала меня, что за странный запах, но я пожал плечами. Вениамин, правда, пах не очень. Поэтому я решил переложить его в золу. Открыл поддувало перчаткой и разгреб золу кочергой и поместил туда тело хомяка. Вечером достану, проверю. А пока я принялся за шитье второй вещи.

Моя первая вещь должна была напитаться духом кота, но паршивец сбежал. Поэтому первому тотему будет присвоена душа Вениамина. Кот принес в жертву его, спас себя. Смерть Вениамина не была напрасной. Я знал. Поэтому я принялся за иголку с ниткой. Я еще не знала, какой душой наполнится второй тотем. Но я почувствую. Обязательно.

Пока за окном не загудел двигатель. Вернулась Тень. Я спрятался под стол, прихватив с собой вещи для шитья и разложил перед собой на какое-то время. Игла лежала не очень ровно, я поправил ее. И будущая вторая вещь должна лежать не горизонтально, а вертикально, ближе к выходу, иначе мама умрет. Мама не умрет, нет, нет, нет. Тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо и постучать три раза. Фух, не сбудется.

Прислушался. Хлопнули ворота, затем громыхнули двери гаража. Тень грохнула дверью летней кухни и затихла. Тень легла спать, я был в этом уверен. Теперь в моем доме настал тихий час. Прекрасное время для обеда, а то я перенервничал. Итак, что же оставила мама? На печке под полотенцем стояла картошечка с кетчупом, фаршированные блинчики с грибами, а также вишневый кисель с двумя шоколадными вафлями. Я подкрепился, убрал посуду под полотенце. И вспомнил!

Я открыл заслонку, оторвал от веника толстую соломину и принялся копошиться в золе, чтобы раскопать Вениамина. Я уперся во что-то мягкое и склизкое. Скривившись, раздобыл резиновые перчатки в ящике для всех вещей и достал с их помощью тельце моего друга. Он пах золой и сыростью. И был очень мягкий. Я нашел картинку и положил на нее Вениамина.

– Дела, – вздохнул я. – Что же делать мне с тобой, Веня, как тебя высушить?

Оставался один путь – духовой шкаф. В книге по кулинарии было сказано: чтобы высушить мясо необходимо разогреть духовку до сорока градусов и положить на два часа туда мясцо. Эх, знал бы я еще как эту духовку включать.

Духовка пряталась на нижней полке, я открыл ее, нашел вилку, но она была слишком короткой, а духовка слишком большой и тяжелой для меня. Я достал удлинитель из-под телевизора и протянул его от ближайшей розетки к духовке. Удалось! Подключилась! Только вот… Вентиль был выкручен на один и сорок градусов. Наверное, это оно. Как раз то, что мне нужно!

Подождал пока она нагреется. Достал противень, нашел пищевую фольгу и водрузил туда Вениамина. Сел напротив духовки и стал ждать. И засек время, конечно же. Необходимо два часа.

Снял пока что перчатки и пошел вздремнуть…

***

Я проснулся от странного запаха дыма. Поморщил нос и подскочил! Господи, сколько я спал?! Вениамин! Мама меня убьет. Я поспешил на кухню, тут же открыл окно. Затем выдернул из розетки вилку.

– Божечки, – я заплакал и затрясся от нервов. Подергался немного. – Ладненько. Я открыл все окна и дверь в доме. Мама так делала, когда случайно прокараулила пирожки. Эх… Я на свой страх и риск открыл духовку, помог перчаткой и увидел Вениамина. Точнее то, что осталось от него.

Мой дружочек превратился в черный сморщенный уголек. Я подышал и опять всплакнул. Как же так? Ну как же так, а?

Я скинул перчатки и пошел в мамину комнату, залез под кровать и принялся рыться в грязном белье – у нее там был тайник с моими конфетами. Нашел, съел парочку, потом еще. Нет, так дело не пойдет. Надо бы разобраться с проблемами, которые я сотворил.

Сбегал в комнату за первой вещью, немного распорол ее ножницами, потом достал Вениамина и засунул его во внутрь вещи. Ой, Горячий! Быстренько заштопав вещь, я вынес ее в сенца, чтобы мое творение остыло. А пока Вениамин охлаждался и первая вещь наполнялась его душой, я ходил по дому, пшикал освежителем воздуха и ждал, когда сквозняк унесет всю гарь.

Мне удалось, правда, пришлось померзнуть.

Вечером, когда мама вернулась, она ничего не заподозрила, какой же я молодец! Она накормила меня ужином, дала таблетки, которые я запил теплым коровьим молоком и ушла в летнюю кухню, туда, где живет Тень.

Стоило ей закрыть двери, я быстренько оделся тепло, взял фонарик и осторожно вышел в сенца, чтобы забрать вещь. Отлично! Она полностью охладела и уголек превратился в холодную ледышку.

– Тварь! Сука! Проститутка! – орала Тень.

– Где ты был, козел такой? Вот я умру, на кого ребенок останется? – верещала мама.

Я вздрогнул и поспешил обойти дом, чтобы по лестнице забраться на чердак. Отворив дверцу, я проник в свое тайное логово и посветил фонарем. В углу мелькнули желтые глаза. Мамочки!

Ах, это Тим! Ух. Проконтролировать все решил мерзавец.

Мама говорила, что не надо больше лазать на чердак, ведь тут могут быть мыши, но я не слушал ее и мышей тут не видел, честно говоря.

Чердак стал моим тайным ритуальным местом.

И именно здесь в определенном порядке я разложу одиннадцать вещиц. Они будут моей защитой.

Третья вещь. Пёс

Вот и зимушка прошла. Сосульки загремели. Мы с котом завороженно наблюдали за капающей водой. А еще я кашлял и горло болело. Я частенько болел по весне, и мамочка не выпускала меня из дома в такие дни. Тем более совсем скоро мой седьмой День Рождения, и я скоро пойду в первый класс. Болеть в такой день нельзя. Мне в голову пришли мысли о конфетах, переглянулся с котом и пошел порыться в мамином шкафу, но, увы, конфет не обнаружил. Я знал все ее тайники и всегда находил новые. Эх… Топ-топ-топ. Грох!

– Э-к-кх! Ух! А-а-а-а-п-ч-х!

Звуки раздались за дверью. Кот испуганно посмотрел на меня и бросился вон под кровать. Я замер и сжался, чувствуя ножками холодный сквозняк. Дверь открылась и повеяло запахом перегара с солярой.

– Малой, э! Держи! – Тень, замерзшая и раскрасневшаяся, стояла в прихожей и протягивала мне целлофановый пакет из магазина, наполненный фруктами и конфетами с вафлями. Я замер.

– Ну, бери, э! – повторила Тень. – Я метелки сдал.

Я боязно встал и забрал тяжелый пакет.

– Мамке оставь хоть, все не ешь, – шмыгнула носом Тень.

– Спасибо, пап, – буркнул я.

– Ага. Давай. Мамка когда придет?

– В шесть.

– Ясно. Кхм! – сказала Тень, прокашлялась и вышла.

Еще долго я не решался лезть в пакет. Оставил его на табуреточке у прихожей. Мне хотелось конфет. Но не этих. Эти страшно есть. Тень, конечно, их не отравил, они были магазинские. Но… В прошлый раз, когда Тень принесла большой пакет со вкусностями, мама закатила скандал и пошла все сдавать обратно в магазин. Поэтому я ничего не трогал. Мама ругаться будет.

И я оказался прав. Вечером мама вернулась, и, пока я пил чай с булочками, которые принесла она, я слышал, как она кричала на Тень. Весь двор слышал. Кажется, вся улица. Я попил чаек, взял Тима в охапку и забрался под стол. Закрыл глаза и принялся водить глазными яблоками в стороны. Три раза вправо и влево, потом сбился и начал заново. Потом вверх и вниз. Затем вздохнул четыре раза и сжал Тима шесть раз.

Мама умрет.

Тень убьет маму.

Тень может.

Мамочка, пожалуйста, только бы ты была жива. Только бы Тень не убила тебя.

Замолчала. Что это? Мне страшно. Почему мамочка замолчала?

Неужели Тень убил ее? Взял мамочку за волосы и уронил крепко о железный угол печи несколько раз. Теперь она лежит в крови, а он дальше лег спать. Боже. Нет, нет, нет.

Три раза через правое плечо тьфу, тьфу, тьфу. И постучать по деревяшке три раза.

Все хорошо. Мамочка будет жива. А что я буду делать, если она умрет? Куда я денусь? Кому звонить? Кого звать на помощь?

Я в детдом, да? Или меня оставят с папой. Где хуже? В детдоме или с отцом? Не знаю. Так. Или меня тетя из города заберет к себе? Или дядя на Сахалин увезет? Куда же я денусь… Но ведь папу посадят в тюрьму, если узнают, что это он убил. Я точно в детдом попаду. А если он расскажет всем, что мама просто уехала и закапает ее тихонько?

Мамочка, пожалуйста, не умирай. Я заревел и задергался. Мамочка, не умирай!

– Сына, – произнесла мама, заходя в дом. – Я покушать принесла. Иди сюда, руки тебе помоем.

Хух, мамочка жива. Вытерев слезы, я поскакал ужинать. Тем временем мама принялась за пакет.

– Господи! Ну и что он тут накупил? Апельсинов, ананаса два, яблок взял, колбаса какая-то дорогущая! Господи! Ну… Е… Куда нам это? А это? Сыр Пармезан! Ну артист! Ну дает! Дрова заканчиваются, а он накупил всякого дерьма. Ну так заработал ты, нет бы жене сразу принести деньги, так он сразу пропивать все и всячину всякую покупать! Господи!

– Мамочка, а ты будешь возвращать это в магазин? – спросил я, пережевывая куриную котлету «ёлочка».

– Да куда? Он же в городе брал. Куда… Есть теперь будем все. Ну, на День Рождения тебе. У тебя же праздник через два дня.

– М, хорошо.

– Пойду в холодильник уберу. Ну артист! Хоть бы тортик взял! А он ананасы и апельсины… О, Господи… Ну что за человек?

Мамочка ушла.

– Тим, ну чего тебе?

Кот подошел и начал жалобно смотреть в душу. Я понял, что он хочет и откусил немного от котлетки, дал ему.

На следующий день мне полегчало. Мамочка с вечера готовила салаты на следующий день, а еще она сбегала за тортиком в магазин вечером. Красота! Я уже размечтался о салате Мимоза, но он был строго на завтра. Эх… Моя сайра с яйцом и майонезом, эх… Ну ничего, я дождусь. Сколько слюнок уже вытекло!

В мой День Рождения утром мамочка принесла мне большую коробку с красивейшим самосвалом! А потом зашла Тень, трезвая и умытая, он вручил мне целых пятьсот рублей и шоколадку! Я офигел! И поблагодарил их.

Празднование моего седьмого дня было запланировано на вечер. Обещали приехать родственники из города с моей племянницей, а еще мама позвала соседскую девочку, которая была меня на два года младше. Ее звали Олеся, и у нее что-то не так было с речью и головой. Так мама говорила. Но Олеся была хорошая. Я с ней иногда здоровался. Правда, она из многодетной семьи, где все родители алкоголики. Но моя мама иногда, когда топила баню, звала их к нам мыться.

Я радостно играл с новым самосвалом. Потом мне позвонили родственники с Сахалина на мамин телефон, поздравили, потом еще тетя звонила и поздравляла.

Тим мурчал. Однако я заскучал к полудню и решился пойти прогуляться. Тепло оделся, обулся, позвал с собой Тима, но тот не пошел.

Настроение прекрасное! Погулял вокруг дома, полазал в сенцах летней кухни и посидел на лавочке у бани. И даже посмотрел, как с соседские коты делят территорию на крыше, шипя друг на друга. Как жаль, что Тим остался дома и пропускает зрелищный бой!

Ну и крыша у соседей! Я бы забрался и сделал там шалаш. Я бы там вообще много чего сделал! М-да! А это кто?.. Вот! Один из братьев Олеси залез на крышу и начал таскать какие-то мешки с чердака. То ли Миша, то ли Гриша, то ли Дима… У нее столько этих братьев было! И все на одно лицо.

Мама говорит, что мне с ними нельзя общаться, иначе нахватаюсь вредных привычек.

Ой, и солнышко. Как приятно нежиться под солнышком. Хм. Но у меня ведь есть своя крыша.

И чердак.

Я давненько не был на чердаке. Совсем забыл про него. Хм… Ой, надо бы проверить свою вещицу! Точно! Надо залезть, проверить вторую вещь и сбегать на могилку Вениамина. Мой друг, прости, что я забыл о тебе.

Подбежав к заборчику, я кое-что вспомнил. В начале весны Тень переставила будку с нашим добрым старым другом Мухтаром как раз под чердак. Потому что старое место он изрядно истоптал.

Мухтар был помесью овчарки и лайки. И, к сожалению, он не очень любил меня. Часто лаял, стоило пройти мимо. Ни с того, ни с сего лаял. Я пытался подружиться с Мухтаром, но пес меня не принимал.

Теперь Мухтар спал. Я боялся приближаться к нему, так как пес мог выскочить. Но, если обойти по краю, то, даже когда Мухтар лаял, цепь его сдерживала, и он не доставал до меня.

И я решился.

Осторожно ступил на территорию Мухтара. Шаг за шагом приближался к лестнице, ведущей на чердак.

В будке что-то зашевелилось. Я замер. Так. Либо на лестницу, либо резко бежать.

В это самое мгновение Мухтар пулей выскочил из будки и посмотрел на меня бешеными глазами. Залаял, оскалив зубы.

– Ааааааа! – заверещал я и отбежал.

Тень выскочила из гаража и смотрела на срывающегося с цепи Мухтара.

– А ну тихо, Муха! – заорала Тень. – Муха!

Собаке хоть бы что. Он продолжал бешено лаять на меня.

Моментально, озверев не хуже собаки, Тень подхватила полено из дровника и набросилась на пса. Вдарила на морде.

Пес заскулил, заплакал.

Я замер.

– А ну, сука! – заорала Тень и еще раз вдарила псу поленом.

– Папа, не-е-ет! – заорал я во всю глотку.

Залаяли соседские собаки.

– Папа! Папа! Не надо, папа! Стой, пожалуйста! – ревел я и кричал как бешеный.

Соседские собаки разрывались.

Мама выбежала из летней кухни в то же мгновение. Растерянная и испуганная, она закричала.

– Сашка! Нет! Сашка, стой!

Не было сил моих терпеть и смотреть, как он убивает нашу собаку. Я подошел и начал кричать прямо под Тенью, тормоша его за брюки.

– Папа! Остановись! Па-а-а-а, – не смог я выговорить последнее слово из-за спазма в горле и слез. Он рывком отбросил меня в сторону. Я ревел.

Мама взяла таз и начала бить отца по спине.

– Сашка! Сашка!

– О, кума, чего вы тут? Кум, ты че! – через забор показался сосед. Он подбежал к нам и помог оттащить отца от полуживой собаки.

– Сань, ты че, епт, беса попутал? Э?

Я дрожал и дергался. Не мог выговорить и слова. Дергался и мычал. Мычал и дергался.

Мамочка обняла меня.

Это не по-настоящему же? Это я все придумал?

Мухтар лежал. У него шла кровь из головы. Из рта. Из того, что осталось от морды… Мамочка тут же накрыла собаку какой-то тряпкой и подняла меня с земли. Я стоял у дровника и дергался, хрипел от слез и соплей.

– Давай водички выпей, сыночек, вот, – мама принесла мне кружку с водой и пошла в сарай за телегой.

– Ма-ма… Па… К-к-как… – не мог я собрать слова из букв.

В тот день я подхватил заразу, которая будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь – заикание.

– П-п-п… – пытался выговорить я, но не выходило.

Мамочка вытащила из сарая телегу и какую-то старую клеенку нашла в сенцах. Затем вернулась с соседом.

– Валерка, он живой? – спросила устало мама.

Сосед присел и поднес руку к носу пса.

– Дышит вродь.

Мама вздохнула.

– Надо его это… – сказал сосед. – О, сейчас.

Сосед сходил за кирпичом к отцу в гараж. Потом мама сказала мне отвернуться.

Хрусть.

– Господи, прости нас за наши грехи. Валерка, давай грузи его.

Сосед и мама погрузили тело Мухтара на клеенку и затащили тушу в телегу. Мама сходила за какой-то тряпкой и накрыла сверху пса. Сосед ушел, а мы с мамой пошли в лес на деревенскую свалку.

– Прости нас, Муха, – прошептала мама, положила руку на ткань, под которой была собака. Ее глаза вновь налились слезами. – Прости. Ты не заслужил. Прости, Бога ради.

И я приложил ладонь к ткани. Всплакнул.

Мама закрыла глаза и наклонила телегу. Туша собаки полетела в глубокую яму из старого мусора, который свозили сюда со всей деревни. Мама вздохнула, встряхнула головой, и мы отправились домой.

– Гости через час приезжают уже, давай это, умывайся, переодевайся и будем кушать, – сказала мама, когда мы зашли в дом.

Этим вечером я сидел, весь намытый и в новом свитере от тети, за столом. Мамочка переоделась в красивое платье и радостно встречала гостей.

Первые пришли наши родственники по папиной линии: тетя Лида, которая работала у нас фельдшером и ее дочь Марина – девушка в обтягивающих джинсах с залакированной прямой челкой, с розовыми длинными ногтями, от которой очень сладко пахло духами. Вроде бы тетя Лида приходилась мне троюродной тетей, а Марина троюродной сестрой.

– Здрасти! Ой, а дядя Саша где? – спросила Марина, не глядя вручая мне пакет с подарком.

– Да спит, устал, работал в ночь, – улыбалась мама гостям.

– А… – многозначительно произнесла тетя Лида. – Ну пусть. Кормилец же.

– Ага, – хохотнула мама.

Я молча кивал и сжато улыбался, принимая подарки. Гости веселились и пили шампанское. Я столько много времени думал о салате Мимоза, а теперь мне кусок в горло не лез. И я ковырялся вилкой в тарелке.

– А что это именинник такой грустный у нас? – улыбалась тетя.

– Да это он всегда такой. Сынок, улыбнись! – попросила мама. – Сейчас фотать вас буду!

Я сжато улыбнулся, мы сфотографировались. Потом пришла Олеся – странная соседская девочка. Она подарила мне какого-то старого резинового утенка. Немного расстроился, конечно. Думал, хотя бы шоколадку принесет или красивую машинку новую. Но я также сжато ей кивнул и произнес еле слышно себе под нос:

– С-с-спасибо.

Мама усадила Олесю за стол, наложила разных салатов, картошки, и девочка принялась уминать яства за обе щеки.

– Эх, как быстро дети растут. И в школу скоро уже, да?

Я кивнул.

Мне хотелось побыть одному. И поесть в одиночестве. Еле как я высидел весь вечер с гостями. Потом добрая тетя с племянницей, которая была в красивом платье принцессы и даже не разговаривала со мной, уехали в город на своей красивой машине. Олесе мама завернула с собой в пакет картошки и отправила домой.

– Кушать будешь? Я не убираю тогда пока, – сказала мама, видя, что я остался сидеть за столом.

Кивнул. Она ушла. Я жадно набросился на салаты, мясо и картошку. Ел и не чувствовал вкуса. Мне хотелось заполнить желудок до отвала. Наестся и лечь.

Покончив с едой, встал и пошел полежать. Однако меня подергивало немного. Желудок начало тянуть от тяжести. Конечно, целый день не ел ничего практически, а тут на тебе – разом в себя весь стол запихал.

Немного полежав, я попробовал вздохнуть и произнести что-нибудь.

– П-п-п-п. Кхм. П-п-п-п-привет. Ухх…

Плохо шло. Что-то случилось с моей речью. Я не понимал, что именно, но мне стало очень страшно, и я пошел за своими материалами. Я не трогал ткань и иголку с нитками пару месяцев, но сейчас мне необходимо было себя защитить. Настало время для третьей вещи.

Сегодня я сошью куклу, а завтра схожу на свалку за ушком Мухтара.

Мой оберег меня защитит. Мой злой ангел будет со мной всегда на чердаке.

Четвертая вещь. Сын кота

Часть, в которой мы знакомимся с женой кота Тима и его сыном котенком по имени Рис

Обморожение конечностей миновало мою судьбу. Почему? Да потому что ледяная весна кончилась и завтра наступит первый день лета. Ух, мама обещала тортик купить на День Защиты детей. А еще мы в город на аттракционы поедем.

Наш кот Тим куда-то пропал, зараза. Его уже неделю дома не было. Он так делает иногда. Уходит зачем-то в лес, а потом возвращается – грязный, странный и голодный.

Сегодня я лежал на кровати и смотрел мультфильм «Подземелье драконов» и подъедал кукурузные палочки. Увлекательный приключенческий мультсериал. Я смотрел на героев и мечтал о завтрашнем походе в парк аттракционов. Там будет паровозик. Вот бы как герои заехать на нем в лабиринт с чудовищами и оказаться в фэнтезийном мире с какой-нибудь суперспособностью.

Я бы хотел способность управлять сознанием людей. Чтобы все делали так, как я хочу. И я бы всех направил как нужно, как правильно.

Дрр-ла-ла-ла-дзынь.

– Да, Лен? – мама взяла трубку. – Сына, сделай потише!

Убавив звук на пульте в пленке, я прислушался.

– Лен, да ты что? Вот паразит, довел. Ну! А как ты теперь? А куда ты с детьми-то? Ой, ну и хорошо. Ну и поделом. Пусть теперь помучается, пусть теперь по поминкам объедки пособирает, ну, паразит! Во дает!

Я нахмурился и подвинулся на диване поближе к проходу, чтобы лучше слышать разговор.

– Ага, ага. Кошмар. Паразит. Ну паразит! Ты молодец, Ленка! А мы? Да мы нормально, поедем с малым завтра в парк на аттракционы. Ты со своими тоже? Ну увидимся тогда, обсудим. Ты сейчас к родителям? Ага, ну понятно. Давай, если что на связи. Держись, Лен! Угу… – мама отключилась.

– Ч-ч-что т-т-такое с-с-с-с-сслучилось, мамочка? – уже стоял я в проходе кухни, и мой любопытной нос тянулся к экрану телефона мамы.

– Да тетя Лена разводится. Дядя Толя совсем озверел. Пьет не просыхая, с работы его за пьянство уволили, еще и дома не появлялся неделю, а на днях тетя Лена с работы домой возвращается… С пакетами! С тяжелыми! И прямо перед ее носом проезжает машина мужа, он останавливается. Она думает, о, как хорошо, сейчас он ее с пакетами до дома подвезет. А этот скот знаешь что? Садит к себе с остановки какую-то лярву, и они уезжают! Ну, вот тетя Лена не выдержала. Последняя капля, говорит.

– А-а-а к-к-как она? А п-п-почему раньше не развелась? – любопытствовал я.

– Ну как? Не по-христиански. Все-таки муж. Хотела семью сохранить. А он вон как с ней. А сейчас в коленях ползает, извиняется. М-да.

Помолчал.

– Мамочка, а п-п-почему т-ты не разведешься с папой?

Она помолчала.

– Да как это? А куда мы?

– В город, к-к-к родственникам. Или он к-к-к-уда-нибудь… – размышлял я.

– Ой, не выдумывай давай! Давай лучше иди прогуляйся, а то дома целый день сидишь! А потом на ужин позову, – сказала мама и вышла из дома.

Она хлопнула дверью, я вздрогнул. В этот день я крепко задумался о том, чтобы уговорить маму на развод с папой. Все-таки это теперь мне открыло глаза. Ведь если мы разведемся, то она больше не будет плакать, а я перестану заикаться. Мне больше страшно не будет. Я принял во внимание этот факт.

На улице приятно пекло солнце. Тени не было в поле зрения. Он куда-то делся. Я осторожно заглянул в гараж, в сарай, заглянул в его коморку с инструментами, даже в баню заглянул – следов присутствия моей угрозы не обнаружено.

Хорошо на душе, когда Тени нет. В эти прекрасные мгновения спокойствия я даже не дергался и дышал полной грудью.

Напротив моего дома стояло большое дерево – вековая сосна. С тяжелой ветки тянулись качели, сделанные из плотной желтой веревки. Это еще для брата сделали, но он уже вырос и большой, он далеко сейчас учится, но должен приехать летом на каникулы к нам.

Качели я любил. Хоть и попа на них могла знатно пострадать, как и я сам целиком, но тем не менее этот немногочисленный вид развлечений в моей деревне доставлял мне удовольствие. Обойдя дом, я перелез через палисадник и выбрался на улицу. Эх, качельки, мои качельки!

– Оо, дай мне покачаться! Эй! – послышал я голос со спины. Обернулся. Ко мне со стороны леса бежал мой знакомый с соседней улицы. Мама говорила, что мы будем с ним одноклассниками в сентябре. Ленька, сын нашей почтальонши.

– Ленька, п-п-п-привет! – обрадовался я знакомому. – На! Т-т-тебя расс-с-скачать?

– Давай! – радостно согласился Леня и запрыгнул на качели. Я принялся качать его со все силы. Сначала взял за веревки, отошел максимально далеко и отпустил. Потом толкал со всей силы, мне хотелось, чтобы Леня сделал сальто.

– А-а-а! – испуганно кричал мой дружок. -А-а-а! Хватит!

Но я не мог остановиться. Я будто стал одержим и раскачивал Леню все сильнее, не сбавляя темп.

– А-а-а! – кричал он. – Все! Стоп!

Мне было что об стену горох. Мне хотелось его раскрутить на этих качелях.

– Да стой же! – орал Леня. Как вдруг он, когда был не далеко от земли, спрыгнул.

– Ты чего? – говорил Ленька, потирая зад. – Глухой, что ли? У меня голова кружится уже.

– П-п-п-прости. Я думал, что это весело.

– Не делай так больше! Блин! Я же просил!

– П-п-прости, – бормотал я.

Ленька был маленький и худенький, но очень юркий. И приземлялся мягко.

– Ладно. Погнали на карьер? – отмахнулся друг и встал с земли.

– Н-н-надо маме сказать.

– Давай, жду, и вынеси попить, – попросил Леня.

– Ща! – сказал я и побежал.

Дома я предупредил маму, что отойду с другом в лес и набрал ему кружку с водой, вынес. Ленька напился, я тоже глотнул, и мы пошли на карьер. Он располагался в самом начале дороги в лес. А еще напротив была бездонная деревенская свалка.

– Т-т-ты завтра в город едешь? – спросил я Леньку. Он нашел по пути большую ветку и бил ей по крапиве, растущей на обочине. Мы шли.

– А? Не. Мы дома. А ты едешь?

– Ага.

– Круто.

– Угу.

– Куда поедете? На аттракционы?

– Ага.

– Классно. О, карьер!

Перед нами открылся большой песочный карьер. Бело-желтый песок огромными глыбами свисал с обрыва. По бокам блестели оранжевые залежи глины, но нас они не интересовали.

– Круть! – подтвердил я. – Давай это будет нашей базой. Только т-т-твоя база с той стороны, а моя с-с-с этой!

– Давай! Надо залезть туда! – произнес резво Ленька.

Легкий и шустрый Леня с легкостью, цепляясь за корни деревьев, залез на самую верхушку карьера и сел, свесив ноги. Я же карабкался с большим трудом. Почему-то песок на моей части все время сыпался и мне не удавалось зацепиться.

Как вдруг мне удалось встать на твердую часть песка, я обрадовался и полез дальше, но стоило расслабиться и сделать упор на одну ногу, чтобы шагнуть, как я почувствовал, что все сыпется. И я ползу вниз вместе с кучей песка. Окаменевший кусок отвалился, и я полетел вниз. Сверху на меня посыпался песок – и в глаза, и в уши залетел. Я чувствовал, как меня засыпает огромная раскрошившаяся глыба.

– Ленька! – орал я.

Мой друг спрыгнул с обрыва и подбежал ко мне, начал тянуть за руку.

– Ну! – кряхтел он. – Ну же!

– Ща! Тьфу, тьфу, – отплевывал я песок и выбирался из-под завала. – А… Слава богу!

– Жесть! Тьфу-тьфу. Мама ругать будет. Весь в п-п-песке.

– Пойдем тогда на речку, почистимся!

– П-пойдем! – поддержал я, и мы направились к месту. Однако путь к реке лежал через узкую дорожку по краю обрыва. Меня передернуло, когда мы проходили мимо ямы. Ведь там… Несколько месяцев назад там мы похоронили Мухтара. Я боязно посмотрел на место, куда мы его скинули, но следов собаки не было. Его склевали вороны и съели черви. Хорошо, что я тогда успел сбегать и отрезал от него кусочек уха, которое высушил в духовке и спрятал в третьей вещи.

Мы отряхивались у реки. Ленька снял футболку и стал трясти ее. У него было маленькое и худенькое тельце. При виде этого тельца мне захотелось сжать Леньку так, чтобы все его кости хрустнули, и чтобы он завизжал о пощаде. Потом Леня снял обувь, чтобы вытряхнуть песок, и я увидел его тонкие маленькие ступни. И мне очень захотелось на них наступить своими большими ногами и передавить до хруста. Я даже сглотнул.,

– Чего задумался? – спросил Ленька и улыбнулся, умывая лицо в реке.

– Ничего, – буркнул я, ополаскивая руки в воде. У меня очень странные мысли. Не понимаю откуда они.

Вжжж! Вжжжжж!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.