Анна Холод
#ВыБывшие. Часть 2

Часть 2

Не буду тратить Ваше время на напоминания предшествующих событий. Мы жили жизнь Евы, терпели ее неудачи, влюблялись вместе с ней, осуждали некоторые поступки, но оставались с ней. Посмотрим, что из этого выйдет и что ее ждет дальше. Вернемся в Париж на мгновенье, где Ева с Джорджем провели встречу и даже успели потанцевать на мосту.

Глава 29. Продолжение. Париж, Париж…

Все нутро буквально горело от злобы и вожделения. Не дождавшись ответа, я отвернулась к двери, быстро нашла ключ и нервно повернула в скважине, как вдруг почувствовала теплое дыхание на шее.

– Ты думаешь мне легко уходить от тебя вот так? Легко бросить твои губы, твои бедра, которые я обожаю, твой запах… Но если мне не изменяет память, то в самолете ты пела другую песню, – он легко положил ладонь на живот.

Я знала, что пожалею, как и каждый раз, но моя крыша уже давно курила в уголке.

– А если я передумала? Что тогда будем делать? – зазывно прошипела я еле слышно, все еще стоя задом к нему.

– Ты в своем репертуаре, детка, ты знаешь об этом? За это я тебя и… – он развернул меня лицом к себе.

Джордж впился в губы с жадностью голодного льва, разрывающего газель, производя кульбиты мощным и сладким языком, буквально взрывая рот от удовольствия. Он заканчивал один круг и начинал другой, с новым напором, громко вдыхая воздух снова и снова. Одновременно приподнимая платье.

– Джордж, Джо… – на вдохе шептала я.

Дверь открылась под напором разгоряченных тел, и мы оказались в комнате, наполненной светом парижской луны. Целуясь, мы вмиг добрались до спальни. Он повернул меня спиной, расстегивая молнию на платье. Я почувствовала, как он мягко запустил руку в трусики между ног. Платье с шорохом упало на пол. Джордж покрыл поцелуями плечи, развернул лицом к себе, поцеловал в нос и точно бросил меня на кровать позади. Я, опираясь на локти и улыбаясь, смотрела прямо в глаза. Я все еще была в туфлях и чулках. Джордж снял пиджак и медленно расстегнул рубашку с ухмылкой.

– Надеюсь, ты никуда не торопишься, детка.

– Уже не совсем.

В это время брюки уже лежали на полу, также, как и его нижнее белье. Я увидела то, что весь вечер напоминало о себе. Он смотрел на меня глазами, затуманенными от страсти.

– Пришел твой черед, детка.

Он стянул с меня трусики медленно, нежно касаясь пальцами кожи, любуясь мной во всей красе, провел по спине и лиф упал сам собой, как по волшебству. Его тело нависло надо мной, и я почувствовала тяжелое дыхание. Я потянулась к нему с надеждой дотронуться до губ, но в миллиметре от цели он оттолкнул меня обратно. Джордж наклонился, дотронулся губами до пупка и медленно спустился ниже. Его напор зажигал внутри искру, он искушал, дразнил и заставлял хотеть его каждой клеточкой тела.

– О да, еще… – я откинулась назад, закусила губу и закинула руки наверх.

– Тс, не говори ничего…

Его голова оказалась вровень с самым сокровенным, он секунду внимательно разглядывал меня. Потом крепко обхватил бедра. Он ласкал сладкий бугорок, быстро-быстро касаясь его кончиком языка. Я стонала и закусывала губу, когда он продвигался глубже во влажные глубины. Джордж сильнее сжал бедра, поцеловал меня там и поднялся. Он короткими поцелуями добрался до груди. Джордж взял в рот сосок и покусывая его, сжимал вторую в такт. Я знала, чего хотел он, а мне впервые хотелось ответить тем же. Я улыбнулась и быстрым движением перевернула его на спину.

– Детка…

– Никаких слов… Ты сам сказал.

Я медленно спустилась вниз, покрывая живот поцелуями, и выпрямилась на руках, когда оказалась слишком близко к члену.

«Давай, он точно не укусит. Попробуй и мир заиграет другими красками» – Ева в голове ухмыльнулась и подмигнула.

Я взяла член в рот. Джордж застонал, и во рту стало теснее. Он быстро нашел мою руку и поцеловал каждый пальчик. С выражением безусловного наслаждения он запрокинул голову и закрыл глаза, а я продолжила сосать, прохаживаясь языком по всей длине. Распалив его ласками, я поднялась на колени, сняла туфли и села на него, направляя член рукой. Он проскользнул вглубь. Я запустила руки в свои волосы, выгнула спину, а тазом вращала и терлась об него с нажимом.

Джордж сел, держа меня за бедра и остановил, я скрестила руки на шее, а он впился в меня страстным поцелуем. Я склонила голову набок и сжала его сильнее. Он обхватил меня за талию и резким движением уронил на спину. Пока я пыталась перевести дыхание, Джордж лег на меня, осыпая поцелуями шею и грудь.

Спина выгнулась, поднимая поясницу и живот на встречу его телу. Я закрыла глаза, и из горла вырвался стон: глухой и невольный. Джордж оторвался от груди и закинул мою ногу на плечо.

– Дааа, – крик пронзительный и долгий разорвал тишину ночи. Джордж провел кончиками пальцев по ноге и вошел в меня, закатывая глаза. Он продолжал двигаться в динамичном ритме, периодически спускаясь к уху и покусывая губы. Я запустила руки в его волосы, уже влажные от жара наших тел. Затем он повернул меня на бок, потянул назад и поцеловал, глубоко вонзив язык. Его член быстро вошел в меня вновь, с нарастающим темпом.

– Деткааа… – выдохнул он.

Мое утро началось в девять, когда солнечные лучи, пробивающиеся сквозь легкие занавески, бегали по лицу. Я больше не смогла изображать сон, поэтому открыла глаза. Джорджа уже не было рядом, но, впрочем, я не удивилась. Я потянулась и осознала, что снова поддалась желанию и переспала с ним. Повернув голову к ночному столику, я нашла записку: «Завтрак заказан. Я зайду в одиннадцать, у нас планы, детка». Его планы, как обычно важнее и не обсуждались. Завтрак прибыл в 9:30, и день окончательно начался.

Оказывается, нам предстояла поездка на выставку ретро автомобилей, удачно, что я была в восторге от такого. Множество блестящих на солнце машин, разных годов выпуска, цвета поразили нас свежестью, звуками открывающихся дверей с легким скрипом, заведенных двигателей и запахом кожи в салоне. Поездка была для всей команды, поэтому на телефонах было множество фото с высунутыми языками, куча шуток, причем пошлых, и подколов для каждого. Джордж обращал на меня внимание также, как и все остальные члены команды, пока мы не остались вдвоем, сидя на скамейке напротив Эйфелевой башни. Я курила, медленно выдыхая дым, а Джордж читал мне про нее в путеводителе.

– Детка, бросай сигарету, нам уже пора. Этот город будет ждать нас снова, – он поцеловал мою ладонь, закончив абзац.

– Да, я не сомневаюсь, – с грустью сказала я. – Завтра мы вернемся в реальность, поездка останется только отголоском в памяти.

Полет обратно прошел неплохо, если не считать задержки рейса на час и раздельных мест в самолете. В Минтоне мы встретились только на ленте получения багажа. Ночь покрывала Минтон, хотелось только лечь.

– Тебе удалось поспать, Ева?

– Да, я заставила себя, оказывается так становится не так страшно.

– Значит вот кто храпел весь полет, – он рассмеялся. Я не ответила. – Меня ждет автобус команды, я пойду, увидимся, детка, – сказал Джордж и поцеловал в щеку.

– Да, конечно, до встречи, – я старалась сдержать слезы.

– Тебе кстати вызвали такси, оно ждет у входа. Смс я скинул.

Все было очевидно: выходные прошли и мне больше не на что было рассчитывать. Я ведь знала это, знала в ту самую секунду, когда увидела его на улице, но почему тогда снова так грустно и горько.

В колледж я приехала немного раньше других с кофе для себя и Меган. Сидя за партой и вспоминая Париж, я почувствовала чей-то взгляд. Я повернулась и увидела Меган. Она задорно наклонила голову на бок и пошла ко мне.

Я заплакала без слов.

– Вот и привет, Ева.

Глава 30. А дальше что?

Алкоголь не меняет человека, а показывает истинное лицо.

«Доктор Хаус»

После Парижа у меня не было времени грустить. Закончить колледж стало первостепенной задачей, я растворилась в учебе целиком. Через несколько дней после прилета в дверь постучался курьер с букетом белых калл без записки или звонка. Это было своеобразное спасибо за поездку в его духе. Он никогда не любил проявлять эмоции или эмоции именно ко мне.

В июле мы закончили колледж в красивых платьях под мантиями. Бросили шапочки в воздух, сфотографировались с родителями, даже папа приезжал на церемонию и выпили по бокалу шампанского в общем зале. Затем сменили каблуки на кроссовки и в компании еще шестерых девчонок отправились в Мексику.

Это время стало перезагрузкой, переходной стадией от колледжа к обычной жизни. Может поэтому я мало чего помню об этой поездке, а может потому, что текила лилась круглые сутки вместо кофе, воды и иногда еды. Так много текилы я никогда не пила. Хотя остров кукол я запомнила. Целый остров, где с каждого дерева, из-за каждого угла на тебя смотрели куклы. Не просто куклы, а грязные, часто одноглазые, пластмассовые монстры, которые будто смотрелив душу. Они снились мне еще несколько раз после возвращения.

Десять дней в Мексике пролетели слишком быстро. В аэропорту мы все разъехались в разные стороны.

Август 2009г.

Я официально съехала от девочек. Тина переехала к Генри, а Холли сняла небольшую квартиру в поисках серьезного романа. Гейл уже давно уехала в Лондон просто потому, что могла.

А мы с Ширли решили провести лето в Уилтонтоне. Мы не были готовы на поиски работы, оттягивая этот момент вечеринками и алкоголем. В один из вечеров я встретила Патрика в баре, когда вышла покурить.

– Ева? Это ты?

– Патрик? Серьезно?

Не думала, что в будний день в Уилтонтоне можно встретить прошлое.

– Да, во всей красе.

Самолюбования ему не занимать. Он стал однозначно взрослее. Темноволосый и все также невысокий парень улыбался мне.

– Сколько мы не виделись? – я действительно не помнила.

– Наверно пару лет, а может и больше. Что делаешь здесь?

– Небольшая передышка после колледжа.

– Ооо, поздравляю тебя. Ты одна тут?

– Нет, она со мной, – Ширли вылетела из бара, моментально закуривая.

– Ты что один тут?

– Нет, не один. Мы нашей старой компанией несколько раз в год собираемся. Сейчас именно такой случай.

– В смысле старой компанией? – я резко вспомнила Шона. Меня даже немного передернуло, будто током ударило, но совсем незаметно. Наверно текила с Мексики еще не отпустила.

– Джон скоро подъедет, – Патрик усмехнулся, а Ширли глубоко вздохнула и закатила глаза.

– А мне то, что, думаешь у меня кроме него за это время мужиков не было. Привет ему.

Ширли любила мужчин и особенно мужчин, которые любили ее. Несколько романов и предложение руки и сердца были за ее плечами, но она предпочла свободу.

Она развернулась и вернулась в бар.

Мы засмеялись.

Патрик предложил выпить. Я согласилась.

Через неделю Ширли общалась с Джоном так, будто он ей неприятен, хотя в глазах читалось нечто большее. Желание наказать его или желание растерзать от страсти. Ему это так нравилось, что он не отходил от нее, как и несколько лет назад. То колол ее словом, то шутил и смотрел на реакцию, подпаивал пивом и улыбался.

А меня из вечера в вечер обнимал Патрик. Целовался он все также нелепо. Как же объяснить. Вроде рот большой и губы пухлые, но он ими не пользовался, будто боялся поддаться импульсу, будто клевал или челюсть сводило при каждом поцелуе. Я старалась расслабить его, не напирать, иногда в поцелуе, правда, прорывалась страсть, но это были редкие вспышки. После бара мы вдвоем отлучались к нему в небольшой гостевой домик, в котором он жил, когда приезжал в Уилтонтон. Там мы проводили ночи, занимаясь самым обычным сексом в миссионерской позиции. Мы курили в кровати под приглушенную музыку, а он поглаживал мне ноги.

23 августа 2009г.

Дешевое вино из коробок нам с Ширли показалось отличным выбором на вечер. Много сухого вина. После выпитой половины запаса мы отправились в бар под мышкой с остатками. Там на веранде нас ждала компания парней из прошлого и возможность выкурить сигаретку.

Медленно попивая вино из пластикового стаканчика, я абсолютно не осознавала насколько пьяной уже была. Патрик периодически что-то нашептывал на ухо и целовал в шею. Он казался в тот вечер симпатичнее, чем обычно. Мы с Ширли убегали танцевать под привлекательные треки, оставляя вино и сигареты. Через пару часов я была, как говорится в стельку. Я не моталась, не держалась за косяки или падала, я просто смотрела только перед собой, внутри будто все кружилось, а снаружи я улыбалась.

– Может пойдем ко мне? – Патрик явно хотел секса.

– Конечно, без проблем, – я была готова на приключения.

Оставив Ширли в объятиях Джона, мы с Патриком покинули чат. По дороге к нему я допивала вино прямо из коробки, а он уговаривал меня быть тише. Я кричала песни, хотя абсолютно не умела и не умею петь, только пить и даже в этом я сомневаюсь.

У Патрика в доме он быстро стянул с меня обувь и джинсовку. Я кружилась в комнате под музыку в голове.

– Ева, ты сегодня перебрала. Поставь уже это вино!

Я взглянула на него из-под ресниц. Слишком многое из вечера я совсем не помню, но помню туалет. Алкоголь, бушующий в венах, взыграл и попросился наружу. Я за закрытой дверью блевала, когда постучал Патрик. Я отпрянула от унитаза и испугалась, потому что не все, что вышло из меня попало внутрь.

– Ева, как ты? С тобой все в порядке?

Меня трясло. Он открыл дверь с напором.

– Ева, да что происходит?

Патрик стоял в дверном проеме, смотря сверху вниз. Я рванула вперед.

– Ева, стой! Подожди.

Он схватил меня за руку, а я с глазами олененка посмотрела на него. Я не понимала, что происходит, что могло быть дальше.

– Патрик, я…

– Ева, что за бардак, ты сегодня с ума сошла что ли?!

Он все еще держал меня.

– Кто, на хрен, будет убирать все это?

Я помню, как наполнялись кровью его глаза и как во мне вскипел вулкан, от которого стало страшно. Я резко дернулась из его рук, а в руках Патрика остался только мой шарф.

Я стояла спиной к входной двери, когда он надвигался на меня, сжимая его.

– Ева, не делай глупостей. Ева?

Я двигалась назад, не слушая Патрика. В какой-то момент его глаза показались мне ужасными, в голове нарисовался безумный образ, которого я испугалась. Я видела только то, что хотела или придумала, хотя сумасшедшей была я.

– Отстань от меня, не подходи!

– Ева, дорогая, не убегай.

– Отстань от меня!

Я кричала на него и выбежала на улицу.

– Ева…

Я слышала только голос Патрика в темноте, удаляющийся от меня. Я бежала сквозь траву, размахивая руками. Только когда я оказалась на дороге посреди пустыря я ощутила сырость в ногах. Я стояла посреди дороги в носках и красных джинсах. Внезапно память отключилась.

В какой-то момент я очнулась от вибрации телефона в кармане, лежа на траве. На экране светилось имя Ширли, но я не взяла трубку. Я встала и медленно побрела в ночи вдоль дороги по земле влажной от росы. Звонок раздался в очередной раз. Снова Ширли.

– Ева, блин, где ты? Патрик звонил, не может найти тебя. Где ты?! Что, черт возьми, произошло? – она кричала.

– Я… Не знаю. Ширли, где я?

– Ты что с ума сошла? Где ты?

– Девушка, вам помочь? – на обочине остановилась машина.

– Спа-сибо, не надо.

Они рванули с места.

– Ева, ты дура, где ты? Сможешь вернуться сама?

– Куда вернуться? Где я?

Связь резко пропала, а я заплакала. Я просто шла вперед, несмотря на грязь под… носками. Я долго шла, не понимая, где находилась, а телефон молчал. Периодами память выключалась и оставалась в моменте позади.

Я брела в темноте среди зданий, которые не узнавала, пока меня не осветили огни машины. Я встала рядом со стеной и закрыла лицо руками. Я надеялась, что это полиция наконец нашла меня. Мне казалось, что прошла вечность, а я бежала от насильника в моей собственной голове.

– Ева! Ева, блин. Я с ума сошла, пока искала тебя. Погоди… ты без обуви?

Я ничего не говорила.

– Садись в машину! Быстро!

Я поддалась.

– Нагулялась, надеюсь?

Ширли искрила сарказмом, улыбаясь Джону за рулем.

С утра накачели я нашла пакет с кроссовками и запиской от Патрика: «Надеюсь, ты в порядке. Шарф не уцелел от твоих приключений. Береги себя». Это был высший позор.

29 августа 2009г.

Последняя суббота лета. Лета, где мы были свободны от работы или учебы, от предрассудков, от планирования будущего, от накоплений на квартиру, от сложных отношений, от глупостей, которые мешали жить. От реальности в целом.

– Слушай, выпьем сегодня немного? Только, не как в прошлый раз, чтобы не искать тебя с собаками по Уилтонтону, – Ширли смеялась.

– Собак, кстати, не было. Может стоило.

– Серьезно? Тебя только собаки смущают?

Мы с Ширли заржали. Патрик, господи, Патрик, не возненавидел меня, он на удивление остался рядом. Он даже не просил объяснений, сославшись на алкоголь.

Вечером мы с Ширли выбрали красно-черное под настроение и отправились в бар уже под бутылкой вина.

Часа в три ночи, я курила, а Патрик обнимал меня за талию.

– Какие планы на осень, Ева? Что думаешь? – Джон, улыбаясь, уточнил у меня, поглядывая на Ширли.

– Найду работу, возможно перееду, пока все не прозрачно. Покуролесила на славу, теперь очередь за карьерой.

Я ответила, как думала. Руки Патрика медленно отпустили меня. Когда мы отошли с Ширли в туалет она дала мне подзатыльник.

– Ты вообще понимаешь, что говоришь?

– Ты ударила меня. Ширли. Ты обалдела? Держи свои ручонки при себе.

– Что ты думаешь на счет Патрика?

– Что я могу думать? Это лето и все на этом, – я вопросительно посмотрела на нее.

– Он думает иначе, ты что не заметила?

– Нет. О чем ты?

– Ну ты дура тогда.

– Ширли, не забыла с кем говоришь? Может как-то иначе будешь выражаться!

– Прости, не подумала. Правда, прости. Ты не видишь, как Патрик смотрит на тебя?

– Как? Обычно. У нас секс и все. Чего?

– Все-таки повторюсь, ты дура.

– Ширли! Повторюсь. Ты охренела. Что конкретно хочешь сказать?

– Патрику не все равно на тебя, ты заметила, как он смотрит, как вникает в то, что ты говоришь? Как не хочет тебя отпускать. Он остался с тобой после твоей выходки неделю назад!

– Ты серьезно? Нет, не заметила и не хочу замечать, все это глупости. Все это развлечение ради забавы. И все. Для нас обоих.

– Поговори с ним, ты многое поймешь.

– Ладно, ладно. Поняла, – я взяла ее за руку. – Сама-то крутишь Джоном без угрызений совести, а он ловит каждое твое движение и буквально смотрит в рот.

– Он имеет то, что я позволяю. Месть – блюдо, которое подают холодным, разве ты забыла, – она усмехнулась.

Мы вернулись, а я сразу же подошла к Патрику. Он отстранился и пошел в бар.

– Патрик, постой!

Я побежала за ним. Он остановился спиной ко мне.

– Патрик, что случилось?

– Ты что ничего не помнишь?

Я смотрела на его затылок непонимающим взглядом. Он развернулся.

– Ева, скажешь что-то? Я дал тебе достаточно времени.

Он ждал, ждал реакции, но я молчала.

– Ева? Сейчас самое время говорить.

– Патрик… Я не знаю, что сказать.

– Я не могу так больше.

– Как так, что произошло?

– Не веди себя будто дура.

– Ты не первый сегодня говоришь мне это. Может я, правда, дура.

– Хм. Тогда возможно это правда.

– Ты серьезно?

– Ты, правда, ничего не помнишь?

– Что я должна помнить? Патрик, не веди себя, как маленький.

Он вырвался из моих цепких рук и пошел по направлению в бар.

– Патрик… Что я не запомнила? Патрик?

Он быстро вернулся ко мне, подойдя впритык. Поцеловал в уголок губ, посмотрел и сказал последнее в наших, будто бы, отношениях.

– Я сказал, что люблю тебя. Люблю, понимаешь! Ева. Люблю!

– А я… Я что-то ответила?

Он ухмыльнулся и даже искренне улыбнулся.

– По-моему, твоим вопросом все уже сказано. Я люблю тебя, Ева, но это тебе совсем не нужно. Стань счастливой.

Он поцеловал меня в нос, улыбнулся, повернулся и ушел в бар, несколько раз обернувшись также с улыбкой. Конец лету, сексу и Патрику.

На следующий день он уехал из Уилтонтона, о чем я узнала внезапно от Джона.

А когда он предложил Ширли отношения с влюбленными глазами, она расхохоталась ему в лицо с видом победителя и с чувством полного удовлетворения вернулась к прежней жизни.

Через пару лет мы виделись с Патриком несколько раз через стекло машины и кивали друг другу. Больше мы с ним никогда не говорили. Насколько я знаю, он женился и у него прекрасные близнецы, надеюсь у него все хорошо, и он счастлив.

Осень – Зима 2009г.

Я вернулась в Минтон. Холли предложила пожить с ней. Поэтому я поехала на квартиру, чтобы закопаться в газетах с объявлениями.

Холли работала, а я курила и просматривала страницы. Я звонила, ходила на собеседования в юбках и на каблуках. Но или я не та, или там не так. Реклама не принимала меня. Время шло.

– Обучение начинается в понедельник, потом экзамен, испытательный срок и свободное плавание.

Улыбаясь, сказал мне руководитель подразделения, принимая на работу.

– Договорились. До понедельника.

Я протянула руку и улыбнулась.

Чисто случайно найденная вакансия обернулась стажировкой в одной из лучших IT корпораций.

После обучения и стажировки я оказалась сотрудником большой компании и начала карьеру со специалиста call-центра в большом офисе на десятом этаже в центре Дюверта в одном из open space офисов с такими же молодыми ребятами, как я. В мои обязанности входила помощь клиентам на другом конце провода, если у них глючил интернет или хотелось на кого-то накричать для разнообразия скучной жизни. Моя карьера никак не хотела давать мне работу в рекламе.

Теперь я платила за квартиру уже своими деньгами, а их приходилось зарабатывать.

За осень я успела встретиться и разойтись с капитаном полиции «грустилкой». Он обалденно целовался, а вот шутил и рассказывал так, что можно было уснуть даже после ведра кофе внутривенно, а грустил он по товарищам, погибшим в Афганистане. Мы встретились при странных обстоятельствах и разошлись также стремительно, когда ему нужно было покинуть город и уехать на задание под прикрытием.

Через несколько лет он превратился в отличного фотографа, который наконец ушел с полицейской работы, переехал куда-то в Европу и научился ценить и запечатлевать восхитительные моменты. В моей квартире есть одна его работа. На ней скалы, человек, бушующий океан и чайка на заднем плане в черно-белых тонах. Прекрасное мгновение, как по мне.

Вернемся к работе. К первой настоящей работе, куда надо было ездить каждый день, где за опоздания просили письменное объяснение, а не хлопок по заднице, где были планы, премии или их отсутствие, обучения, работа, которая на заканчивалась после каникул. Каникул больше не было.

На обучении я познакомилась с интересной девчонкой. Она слишком расслаблено сидела на стуле, буквально стекая по нему и жевала жвачку так, что иногда я точно видела ее зеленый цвет. Еще она постоянно меняла ноги, когда сидела, скрестив их, и моментами подсмеивалась, будто ей в ухо шептали шутки невидимые эльфы. Но помимо странностей она красивая, с длинными ногами, головы на полторы выше меня и с безумно притягательной кожей и русыми волосами. Не думайте я не извращенка и не трогаю девушек в автобусе, просто ее кожа цвета молочного шоколада с ноткой красного перца притягивала глаз. Все это гены ее отца, который когда-то давно приехал из маленького городка Бразилии в поисках американской мечты. Забыла упомянуть, ее имя Флора. Мы частенько садились вместе, учеба пролетала под яркие шуточки. Флора и надо мной подтрунивала, если я выглядела нелепо, но это закаляло.

– Нее, это что-то не то совсем, не подходит. Ева, блин, зачем ты нацепила эту кофту.

Стандартный набор вместо привет от Флоры. К началу самостоятельной работы мы были уже на одной волне и наши рабочие места оказались рядом. Флора постоянно рассказывала про какие-то дикие знакомства, как она ночью могла сорваться в другой город на вечеринку, как обожала автопати в утренних кафешках, как отбивалась от поклонников. В такие моменты, когда ее телефон в очередной раз разрывался звонком, я чувствовала себя ущербно. Знаете, в большинстве случаев, в паре подруг одна красавица, а другая может и симпатичная, но №2, в этом тандеме я была точно вторым номером.

Только через пару месяцев я поняла почему в ней всегда так много запала, почему сон для нее вещь не постоянная и почему разрывался телефон. Однажды она подошла ко мне пока я курила на улице перед работой.

– Слушай, Ева. Кстати, классная куртка, – она наклонилась с высоты своего роста к уху. – У тебя есть?

Я наверно странно посмотрела на нее, потому что ее глаза моментально расширились, и она будто отпрыгнула от меня.

– Так ты что нет? Я думала да.

– Флор, ты понимаешь, что говоришь абсолютно не связно? Но наверно нет… Объяснишься?

– А хочешь?

– У тебя же нет, – я улыбнулась, затягиваясь.

– Достанем, не проблема, – она подмигнула.

– Флор, позже поболтаем.

Однажды я решила, что тоже хочу. Примерно через неделю мы с Флор встречались уже в туалете в одной кабинке, чтобы перед работой пройтись по «узкимдорожкам». Работа проходила однозначно веселее, разливаясь по телу музыкальными ритмами, даже когда на другом конце провода клиент повышал голос, в голове будто звучала мелодия. Я стала меньше спать и меньше есть.

Как-то раз я увидела, как Флора подливала себе в кофе нечто из маленькой бутылочки, такой типа тех, которые берут в путешествие. Что-то прозрачное, будто вода.

– Попробуешь? – она зазывно улыбнулась.

– А почему бы нет, – я даже не раздумывала, а утопала все больше в этом интересе зависимости, словно качаясь на волнах. Она влила мне в кофе «чудо-воды» и по телу разнеслась жизнь, которая будто смыла все тревоги, расслабив каждую мышцу, каждую клетку, но при этом не мешая думать. Просто стало просто. Без головной боли, нервов, похмелья.

– Слушай, меня позвали на вечеринку в честь Линкольна 12 февраля. Я решила, что ты идешь со мной, точнее с нами.

Вот так Флора пригласила и получила мое согласие в одном предложении, моментально без запинок. Мне давно хотелось посмотреть ночную сторону этой девчонки.

Вот только 12 февраля мне позвонила Джули и напомнила о запланированной встрече узкой школьной компанией 13 февраля. На это я тоже согласилась, но месяца полтора назад, о чем конечно забыла.

12 февраля 2010г., перетекающее в 13 февраля 2010г.

Я приехала к Флор около восьми вечера и застала ее вместе с подругой, танцующих под Кэти Перри с расческами вместо микрофонов. Они сразу предложили мне «волшебного сока» и вечер потек совсем иначе. Мы прыгали под музыку, пели и красили друг друга. Через пару часов, а может позже мы зашли на вечеринку в здание старой текстильной фабрики с большими окнами. На входе нас встречали люди, одетые, как Линкольн. Флора сразу же потащила меня в туалет, пройтись по «дорожкам» и «выпить сок» и так несколько раз за ночь.

Флора с кем-то поздоровалась, с кем-то обнялась, с кем-то посмеялась. Мы пробрались поближе к диджею, надели солнечные очки, светящиеся в неоновых огнях, и потекли по нотам. Впервые я танцевала, не останавливаясь ни на минуту, музыка словно захватила меня и управляла телом, руками, ногами и головой, я будто видела музыку, не было усталости, не было жажды, ничего человеческого, только движения и ощущения. Было плевать что происходило вокруг, кто все эти люди, как они двигались, что думали о нас или обо мне, было только чувство легкости внутри.

Около семи утра мы вышли из здания фабрики и впервые за ночь взялись за сигареты.

– Как ты на счет автопати? – Флора чиркнула зажигалкой и посмотрела на меня.

– Серьезно? Вечером у меня встреча с друзьями, не проспать бы.

– Ева, кто тебе сказал, что ты вообще сегодня будешь спать.

Флора с подругой рассмеялись. Они взяли меня под руки, и мы отправились в кафе неподалеку. В подвале заведения звучала музыка и кто-то танцевал, кто-то сидел наверху, где кстати тоже кричала музыка, но был свет и люди вроде бы общались под напитки, хотя слышали ли они друг друга большой вопрос.

Домой я вернулась около двенадцати дня даже без намека на сон, поэтому я позавтракала, перемеряла несколько комплектов одежды, потому что они меня как-то не радовали что ли, и переслушала раз пять свой плейлист. Я была готова к вечеру на все 100%.

Мы собрались в небольшом баре. В какой-то момент у меня стала непроизвольно дергаться нога, меня охватило дикое желание сорваться куда-то и бешено смеяться. Я пила коктейли, как воду, слушала людей вокруг, но будто не слышала, что они говорили.

– Мы едем танцевать. Ева? Ты здесь? – обратилась ко мне Джули, пока я курила на улице.

– Да, конечно, еду! – я буквально крикнула на нее.

– Ева, ты в порядке?

– Да, я еду!

– Это я поняла, а ты в порядке?

– Несомненно, позови Алекса.

Я точно знала, да и все знали, что Алекс мог достать все, даже самое интересное и незаконное. Алекс вышел буквально через минуту.

– Ева, ты звала меня.

Он, как всегда, на веселе, отличался от всех жизнерадостностью что ли, всегда знал где помолчать, хотя это редко бывало, где пошутить и разрядить обстановку, а где сказать что-то умное, хотя это бывало не часто.

– Слушай, у меня к тебе немного странная просьба.

– Не тяни же, холодно.

– Короче вчера я была на вечеринке, не спала сегодня всю ночь и день…, а когда я вообще спала? Наверно позавчера. Ладно не об этом.

– Ты сегодня такая странная, несобранная. Совсем не похоже на тебя.

– Не перебивай, Алекс. Мне нужна подзарядка, понимаешь? Я будто разваливаюсь на части, – я вцепилась в ткань его пуловера.

– Ева, Ева, подожди, ты что творишь. Что с тобой?

– Я не знаю, что такое ломка, но наверно это она, – я отпустила его руки, но не перестала смотреть на него сверлящим взглядом. Я слышала, как колотилось сердце.

– Ева, солнышко, ты что…, ты серьезно? – мы никогда не были особо близки, хоть и общались в одной компании, поэтому слышать от него такие слова было удивительно. Он схватил за плечи и странно посмотрел прямо в глаза. – Тебе нужно успокоиться, слышишь? У тебя зрачки расширены и бегают.

– Нет, не надо мне успокаиваться, просто помоги мне, сделай что-нибудь. Я видела музыку.

Я буквально обмякла в его руках, но он все еще держал меня.

– Музыку? Наверно прикольно, – он усмехнулся. – Я и пытаюсь тебе помочь. Ева, для тебя это не норма.

– Может достанешь мне что-нибудь? – я не унималась.

– Ева, остановись, – он потряс меня. – Я не буду ничего тебе доставать, прекрати. Тебе нужно прийти в себя, слышишь?

– Ну почему, почему?

– Я сказал нет!

– Ребята, нам пора. Вы здесь застряли, – Джули застала нас в моменте, когда Алекс держал меня и повысил голос. Не знаю, что она подумала.

– Едем. Ева, ты поняла меня, надеюсь! Сейчас мы едем в «Персей», я куплю тебе коктейль, и мы поговорим.

Я посмотрела на него из-под ресниц, в голове проносились только слова ненависти к нему. Я вырвалась из рук.

Уже в «Персее» Алекс подошел ко мне со спины и протянул стакан с практически прозрачным напитком.

– Думаешь, коктейль сейчас лучшее решение?

– Уверен в этом. Не стоит тебе влезать туда, куда ты пыталась влезть вчера. Для тебя это как надеть обувь на три размера меньше. Тебе лучше прекратить, – он сказал это в затылок, держа стакан перед моим лицом. Я взяла стакан и развернулась.

– Что это? – я отпила немного. – Водка?

– Ред булл с водкой, если быть точнее, – он подмигнул. – После парочки таких ты многое забудешь.

– А лучше мне станет?

– Да, точно станет, я тебя уверяю. Эта смесь ставит на ноги, правда сердце поколотится, но выбьет все дерьмо из тебя.

Через час я прыгала на танцполе.

С утра я открыла глаза и увидела в сером свете потолок ужасного грязно-голубого оттенка и подумала: «Либо это сон, либо…». Я с боязнью потерла глаза, но ничего не изменилось, поэтому я повернула голову. Алекс лежал рядом на подушке, а в комнате позади него было множество коробок с надписями. Он сопел, а я судорожно подняла простынь и обнаружила себя в лифчике без трусиков, также, как и его. Я закрыла глаза и собрала осколки в памяти. Как ворвались в квартиру, целуясь, буквально пожирая друг друга, потом упали в прихожей, запнувшись о коробку, смеялись, а потом я проснулась.

– Да, ладно, что за хрень, – выпалила я.

Алекс потянулся и открыл один глаз.

– Доброе утро. Вот кого-кого, а тебя, Ева, я никогда не ожидал увидеть с утра в своей кровати, – он усмехнулся.

– Я тоже не планировала оказаться здесь, – я поежилась, но продолжила, – скажи, мы это? Ну это… Ну ты понял.

– Если ты про секс, то да, мы переспали, несколько раз. Ты не помнишь? – он приподнялся и навис надо мной. Он недолго думал и впился страстным поцелуем, я поддалась. Целовался он совсем неплохо, даже не смотря на небольшой рот и немного сухие губы.

Недолго музыка играла. Обычно мы созванивались и виделись у него или встречались в «Персее» и ехали к нему. Нет мы не были парой официально, мы будто сталкивались случайно и проводили вместе ночь.

Все закончилось в ту ночь, когда он раскрыл мою самую главную тайну. Он позвонил вечером, когда я продумывала гардероб на работу, выбрав серое платье и красные колготки с сапогами на каблуках. Мы занимались сексом, он целовал меня, гладил кожу и шептал что-то на ухо. Я отвлеклась буквально на минутку и упустила момент, когда он кончил, а я не угналась за ним, чтобы сделать это вместе. Точнее сделать так, чтобы он подумал, что мы сделали это вместе. Обычно я не забывалась. Алекс посмотрел на меня после глубокого выдоха.

– Ева, у меня к тебе один вопрос, – он закурил, лежа на спине.

– Что ты хочешь знать, – я почувствовала подвох.

– Ты не кончила?

Я замолчала. Что принято говорить: правду или виртуозно врать.

– Я…

– Ты хоть раз кончила, пока мы спали?

– Если честно нет, – выдохнула я. Даже будто стало легче.

Он многозначительно молчал, а потом произнес то, о чем обычно не говорят.

– Может тебе стоит провериться?

– Хмм, завтра мне рано вставать, давай спать.

С утра я быстро собралась, посмотрела на спящее тело Алекса с разбросанными руками, оставила записку: «Мы хорошо провели время. Всего тебе хорошего, Алекс» и ушла.

Начало марта 2010г.

Практически сразу я подала заявку на перевод в другой отдел, который занимался более прибыльными клиентами, точнее уже компаниями. Меня, наконец, пригласили на собеседование и дали положительный ответ. Одновременно с этим меня включили в программу кураторов для новых сотрудников, поэтому за моим столом практически всегда находился кто-то кроме меня, я просто слушала, мягко поправляла, разбирала ошибки и помогала, когда была нужна. «Подарки» Флоры я больше не принимала, работа проходила возможно теперь не так весело, я больше не видела музыку, как раньше, но голова была чиста. Флора также рассказывала о бурных днях и ночных тусовках, но теперь я знала теневую сторону и зависть полностью отступила. Я слушала, смеялась там, где нужно, поражалась и все равно восхищалась ею.

В один из дней марта я также сидела позади ученика с блокнотом и умным видом. Он разговаривал с клиентом, периодически запинаясь и дергая меня за шнур наушников. Флора подмигнула и отлучилась в туалет.

Через час или полтора я все также слушала вопли клиентов, с которыми не справлялся мой подопечный, поэтому мне пришлось вмешаться и закончить диалогвежливо и без претензии, которая красной нитью тянулась сквозь весь разговор.

– Ты молодец. Не переживай, бывает всякое. Со временем ты научишься и перестанешь реагировать. И, кстати, на клиентов голос повышать нельзя, чтобы не произошло, – я была спокойна, но пригрозила пальцем.

Я выключила нашу линию, чтобы ученик спокойно переварил и выпил кофе. А сама повернулась к Флоре, чтобы посмеяться над истеричкой на том конце провода. Она сидела на стуле, запрокинув голову назад в неестественной позе. Она будто растеклась по стулу, руки опущены, наушники немного съехали, а ее линия разрывалась звуком и красным огоньком. Я сорвала наушники и бросилась к ней.

– Флора, очнись, очнись! Ты в порядке? Флора!

Я трясла ее, но она будто марионетка не двигалась сама. Я сняла наушники и попыталась поднять ее. Неудачно и чуть не упала.

– Помогите! – я вскрикнула.

Кто-то вызвал скорую, а к нам подбежала руководитель отдела. Она разогнала всех по рабочим местам и отключила линию Флоры. Мы усадили ее обратно на стул, побили по щекам, пока не приехала скорая. Флора была безжизненно серого цвета, не двигалась и в какой-то момент мне показалось, что у нее текла слюна, но она дышала. Я безумно испугалась и не слушала то, как объясняется мой ученик.

– Ева, работай, поговорим позже.

Парамедики быстро привели Флору в порядок, буквально одним уколом. Она словно проснулась ото сна, раскрыла глаза и начала махать руками, как ненормальная.

– Что вы тут со мной делаете? – она будто отмахивалась от них лежа на полу. – Ева?

– Флора, Флора, спокойно, все хорошо. Ты просто потеряла сознание, нам пришлось, понимаешь. Но ты в порядке, – я снова сорвала наушники с себя и подбежала к ней, показывая глазами то, что не могла сказать прямо.

– Вы поедете с нами в больницу, собирайтесь, – парамедики собрали вещи.

– Никуда я с вами не поеду! Мне не нужна ваша помощь. Я отказываюсь.

Она подписала какой-то бланк, и они уехали, переговорив с нашим руководителем.

– Флора, поговорим? – она отвела ее в кабинет, после этого Флора ушла домой, поцеловав меня в щеку на прощание.

– Поговорим завтра.

– Ева, подойди ко мне.

Вот и меня позвали на разговор.

– Ева, что случилось с Флорой? Я знаю вы общаетесь.

– Я не знаю. Я сразу забила тревогу, как только увидела ее в таком состоянии.

– Мне кажется, ты лукавишь и знаешь больше, чем говоришь. Но, думаю, ты сделаешь выводы из этой ситуации самостоятельно. Ты через несколько дней переходишь в другой отдел, сделай это с чистого листа.

– Конечно, спасибо. Я Вас услышала.

– Иди, работай.

Я вернулась к рабочему месту, надела наушники и была готова слушать разговоры, как ко мне подошла сотрудница другого отдела. Отдела составления заявок для вызова мастеров к клиентам. Они сидели всего лишь за стенкой, нобыли уверены в своем превосходстве.

– Ева, Ева Купер, это ты? – одна из «лучших» окрикнула меня. Я обернулась. Она выглядела уверенной в себе, в узкой черной юбке, белой блузке с красивой, большой грудью, обворожительной улыбкой и, конечно, на шпильках. Я была без каблуков в черной рубашке на выпуск, джинсах и небрежным хвостом.

– Да, это я, что-то случилось?

Незнакомка окинула меня взглядом, я выпрямила спину.

– Да, именно. Просто так я бы не искала тебя. Несколько дней назад ты оформила заявку на вызов мастера к клиенту, но я поговорила с ним, мы исправили ошибку дистанционно. Вызов не нужен.

– Так, и в чем проблема?

– В смысле в чем?! Не нужно каждый раз оформлять заявки, если с клиентом можно решить вопрос без выездов. Мы тратим ресурсы компании на это, – она заметно нервничала, надувая губы, как мне показалось.

– Прости, как тебя зовут?

– Извини, я не представилась. Меня зовут Пейтон, – она протянула руку и улыбнулась.

– Мое имя ты уже знаешь, – я слегка дотронулась до руки. – Если на то пошло, то я всегда делаю все необходимое перед тем, как направить заявку. Для меня это последнее средство, поэтому эта ситуация для меня удивительна. Возможно, спустя время у клиента что-то изменилось, – я развела руками.

– Хорошо, я поняла. Просто имей ввиду. Я решила сказать, что все решилось спокойно.

Она вдруг мило улыбнулась, а после ушла за стенку.

Через несколько дней я сидела на обучении для перехода, последней в комнату зашла Пейтон и заняла единственное свободное место – рядом со мной.

– Ты тоже переходишь?

– Да, мы будем работать вместе, – Пейтон улыбнулась и подмигнула.

Так нелепо началась наша дружба. Флора осталась на прежнем месте, ее не уволили, но предупреждение сделали, после того как проверили всех на наркотики. Мы также ходили курить вместе и иногда обедали, она приходила в перерывы на кофе, но постепенно времени стало все меньше и найти его все труднее. Она обучала сотрудников на своем рабочем месте, а я нашла новых друзей.

11 апреля 2010г.

Я вернулась домой из клуба в шестом часу, чтобы не выглядеть развалиной, растекаясь по стулу на работе – решила не ложиться. Вот почему я закрыла дверь в комнату, приняла душ, напевая в полный голос слова разных песен в одной, а с часа ночи ничего не пила. Я схватила кофе в термокружке и отправилась на работу, наслаждаясь погодой. Музыка в ушах заставляла двигаться, размахивая бедрами. В воскресенье, на удивление, было много людей и мне пришлось ехать стоя.

Телефон в какой-то момент внезапно разразила череда смс, пришедших с разницей в несколько секунд. Обычно так рано мне никто не писал. Я потянулась за телефоном и задела локтем даму рядом, возможно она спала стоя, потому что посмотрела на меня будто я столкнула ее с кровати или обрыва. Джули и Кэр практически одновременно написали.

Кэр: Ева, ты что еще спишь? Ты что в интернете не была?

Кэр: Напиши мне, как проснешься.

Кэр: Я думала ты работаешь сегодня.

Кэр: Ева, почему ты молчишь!

Джули следом писала практически то же самое. «Что за паника с утра» – Ева внутри скривила лицо и потянулась. Кофе только разливался по жилам и будоражил организм, а девочки писали мне будто после ведра энергетика. Я усмехнулась, но через двадцать секунд моя надменность испарилась.

Джули: Джордж женился, Ева. Я скинула тебе ссылку.

Меня резко повело в сторону, словно автобус вместо дороги внезапно взлетал, но это заметила только я. Я зачем-то отпустила поручень и буквально начала падать. Дама, проснувшаяся от локтя, снова повернулась ко мне, но не решилась повысить голос.

– Вам плохо? Что с вами? – она удерживала меня, а я не могла ответить, я будто провалилась внутрь, глубоко туда, где темно, сыро и воняло плесенью. Я не могла не только говорить, но и дышать, я хватала воздух вокруг с выпученными глазами. Меня быстро усадили на сиденье, помнится кто-то дал пару легких пощечин.

– Все, хватит! Стоп! Я в порядке, в порядке! Спасибо.

Я подняла руки к лицу. Какой-то самаритянин явно желал избить женщину, но я быстро оправилась. Я достала телефон и зашла по ссылке. Там я увидела улыбающегося Джорджа и его уже супругу. Мейли́н Чайнжи – японка с легким румянцем на фарфоровой коже, умеренной улыбкой и тонкими губами. Они вдвоем, по одному, с друзьями, постановочно и в жизни, смеялись и… Целовались. Целовались с шампанским и без, мазали друг друга тортом. Кольца! Кольца на пальцах! Я свернула страницу и ответила Кэр.

Я: Давно? Когда ты узнала?

Кэр: Только сегодня. Я так поняла пару недель назад.

Я: Здорово, надеюсь он счастлив.

Последние пару слов я заставила себя написать и выбежала из автобуса от резкой тошноты. Меня вырвало в ближайшую урну, но мне было абсолютно все равно как на меня смотрели немногочисленные прохожие. До работы я добиралась пешком аллеями между домов. Я выкурила несколько сигарет по дороге.

Весь день я качалась на стуле, пила кофе и курила. Пейтон несколько раз пыталась поговорить, но я отвечала невпопад и усмехалась над мыслями в голове. Она махнула на меня рукой и оставила в покое. В голове всплывали фотографии Джорджа и Мейлин, резвящихся в парке. Я не хотела верить в происходящее. Вечером, уже после работы, Кэр позвонила.

– Ева, мне сказали, что это фотосессия, что свадьбы не было. Так что значит он не женат, – она была такой радостной, будто открыла новую планету. Кстати, откуда она взяла эту информация я не знаю и по сей день. Я так и не поняла, что она имела ввиду. Что свадьбы не было и была просто фотосессия, как пример того, что может быть? Или свадьбы, как свадьбы с приглашениями не было, а только фотосессия для друзей и ужин для пары? Она не задавалась этими вопросами, она спешила сказать то, что сказала, а как это понимать моя проблема.

– Не находишь странным, если они просто решили сделать фото с кольцами, друзьями, в платье и костюмах. Чтобы потом что? Смотреть и искать ошибки для будущей церемонии?

– Откуда я знаю, мне все равно. Она же японка, может у них так принято. Ты, кстати, как? – я слышала, что Кэр волновалась.

– Нормально, как же еще! Он никогда не врал мне на счет личной жизни.

– Ага, он просто правду не говорил.

Кэр была права. Джордж никогда не говорил мне о личной жизни. Я никогда не знала один он или в паре. Он всегда говорил: «Для нас и наших встреч я всегда свободен». Меня это подкупало, подкупало, что я – человек, ради которого он отбрасывал все на задний план. Но я никогда не думала, что он отбрасывает на самом деле или в принципе отбрасывает хоть что-то.

Конец мая 2010г.

Конечно же, свадьба Джорджа оказалась не фейком. Он женился. Рана в виде свадебных фото Джоржда затягивалась. Мы с Пейтон сблизились настолько, что я могла назвать ее лучшей подругой. Я рассказала ей о Джордже и всей истории однажды за большим количеством алкоголя. В честь дня основания нашего отдела несколько руководителей решили организовать пикник с выездом на озеро, мы с Пейтон не могли такое пропустить. А я в честь первого отпуска решила, что могу оплатить себе поездку в Афины.

Сотрудники небольшими группами собирались в автобусы. Половину или около того я видела впервые. Некоторые поехали на своих машинах, но к нам с Пейтон это не имело никакого отношения. Всю дорогу мы пили пиво, кричали песни под радио и знакомились с коллегами. Руководители ехали на машине впереди нас.

Май. Солнце грело практически также, как летом, на небе легкие облака, тихо плывущие в бесконечности, вокруг зеленая трава и небольшой лесок с озером. Вот, что увидела я после того, как сошла с автобуса.

– Ева, чего застряла, пошли помогать.

Я побежала в общую массу людей, где кто-то резал, кто-то расстилал, кто-то расставлял, а кто-то стоял, но уже с пивом в руке.

Сначала мы с серьезными лицами слушали речи руководителей, пафосно произносивших их даже в лесу и спортивных штанах, позже кто-то разбрелся по кучкам, чтобы поболтать, сделать фото или выпить больше, чем планировал.

Вскоре ребята начали играть в футбол, а девчонки танцевали под музыку из машин и всех поющих устройств нашей команды. Я лежала на траве между футболистами и танцорами, наслаждаясь солнцем, припекающим к щекам и пивом, пока оно не успело нагреться, а мне по ноге не прилетел мяч.

– Ты чего забыла в траве? – крикнул мне кто-то из ребят. Я поднялась на локтях, осматриваясь сквозь очки.

Пейтон махала руками, явно зазывая к себе. Я спустила солнечные очки на нос. Около кромки леса стояла машина, которой не было до этого, из нее оглушительно звучала музыка, под которую танцевал буквально весь женский пол нашего сборища и только один парень. Он прыгал и размахивал руками так беззаботно, будто его никто не видел. Он повернулся ко мне, словно почуяв мой взгляд. Я тут же натянула очки обратно и поднялась. Он махнул мне рукой, а Пейтон и другие засмеялись скандируя.

– Ева! Ева! Ева! Иди сюда.

– Я уже иду. Придурки, – сказала я, махая бедрами, изображая танец. – И что мы тут имеем? – обратилась я к Пейтон, когда была так близко, чтобы меня никто не слышал.

– Это парень из нашего отдела, представляешь. Ни разу его не видела. Симпатичный, как думаешь?

– А как его зовут ты узнала?

– Узнаем… Моя любимая песня, давай танцевать.

Я поддалась моменту и отдалась музыке, по жилам бежало пиво, и каждая молекула танцевала. Я тоже прыгала, разбрасывала руки в разные стороны, громко кричала слова песен и много крутила бедрами. Мы с Пейтон обнимались и громко хохотали между треками.

– Девочки, надо поберечь аккумулятор, а то мне придется нести машинку на руках, – в какой-то момент он прервал дискотеку.

– Ну Лионель, пожалуйста, – жалобно взмолилась толпа девчонок вокруг.

Значит Лионель.

– Не могу, правда. Вы все просто великолепны, танцуете превосходно, но я, правда, не могу.

Он развел руками, широко улыбаясь с неровными белыми зубами. Но он был таким очаровательным, что все моментально забыли причину возгласов секунду назад. Когда он улыбался, он был гораздо привлекательней. Даже аппетитней, я бы сказала.

Мы с Пейтон закурили. Я смотрела на него и не могла понять, чем он меня так привлекал. Невысокий, темноволосый мексиканец с прической, как у Дориана Грея в одноименном фильме, с легкой небритостью и крупным носом для его лица смотрел на меня карими глазами, потягивая колу.

– Ева, ты смотришь на него как-то плотоядно, – Пэйтон засмеялась. – Я за пивом схожу. Расслабь булочки, – она ущипнула меня за ягодицу.

– Конечно, я пока погреюсь на солнышке.

Я отвернулась от импровизированного стола с кучей народа.

– Ева? Не так ли? – голос позади был явно не Пейтон. Я обернулась и приспустила очки.

– Да, все так, – я немного удивилась, но передо мной, протягивая пиво стоял Лионель. Я бросила мимолетный взгляд на Пейтон позади него, а она подмигнула. «Негодница, подставила меня» – Ева внутри с прищуром посмотрела на нее.

– Пейтон сказала, что ты хочешь, чтобы пиво тебе принес именно я, – он улыбнулся и сверкнул зубами.

– Она наверно не так поняла меня, но мне приятно, что ты согласился, – я схватила бутылку и буквально за секунду выпила из нее практически половину.

– Видимо после таких жарких танцев ты хочешь пить, – в его голосе явно чувствовалась усмешка. Это он еще не знал, как я скрыла желание рыгнуть.

– Если честно, то даже слишком, – я непроизвольно икнула и засмеялась так, что солнечные очки оказались на траве. Я наклонилась за ними все еще смеясь и не заметила, как Лионель тоже наклонился. Мы столкнулись лбами и по инерции приземлились на задницы, смеясь еще сильнее и громче.

Примерно через час я также пила пиво, но уже опираясь спиной на Лионеля, а он шептал шутки про окружающих. Он заставлял смеяться снова и снова. Он держал мое пиво и всякий раз подносил зажигалку, когда я хотела закурить, даже, если был не рядом. Я видела, как на меня косились все свободные девушки отдела, а я прижималась к нему еще сильнее. Я обожала, когда парня рядом со мной другие находили привлекательным и желанным.

– Не переигрывай, – в какой-то момент шепнула Пейтон. – Все уже поняли, что у вас внезапная любовь.

Я хотела ей возразить, но смысл врать.

Через несколько часов, когда практически все было выпито, много съедено, шутки отшучены, руководители уехали, солнце стало не таким теплым, пиво не таким вкусным ко мне подошел Лио.

– Мне кажется, здесь становится скучно, может поедем в город?

– Думаешь пора? – мне хотелось и не хотелось одновременно.

– Да, как-то уныло, когда вокруг столько пьяных. Пора ехать. Бери подругу и в путь, – он поцеловал меня в висок, будто по привычке. Стало приятно.

Мы с ветерком под музыку доехали до Дюверта. Пейтон спешила на встречу с парнем, а я ужебыла с ним. На протяжении всей дороги он держал меня за руку, периодически целуя ее. Я подпевала радио вместе с Пейтон и улыбалась, словно школьница. Уже на набережной под кофе и сигареты мы болтали о работе, о пикнике, о том, как я танцевала под пиво, а он совсем без него. Он шутил, а я смеялась, уже не театрально, а естественно и не над всем.

Когда солнце зашло за горизонт, когда небо сменило окраску с розового на темно-синий, Лионель отвез меня домой, нежно и даже робко поцеловал на прощанье. Он легко коснулся губ, потом запустил руку в волосы, а второй обнял за талию и медленно, будто изучая рот водил языком туда-сюда. Я вошла домой с «бабочками в животе». Они порхали и щекотали цветными крылышками.

Июнь 2010г.

Романтический период отношений описывают во многих романах, дабы увлечь и влюбить в персонажа, поэтому я не буду этого делать. Я не желаю, чтобы Лионель стал таким. Я тоже не тот персонаж, в которого можно влюбиться, но такова жизнь, я полагаю.

Лионель начал наш роман мягко завлекая. Он приносил кофе, когда мы работали вместе, платил за салат в обед и покупал сигареты. Маленькие мелочи доставляли радость. Вечерами мы обходили набережную несколько раз и целовались до боли в губах, а потом отвозил домой. Каждый поцелуй он заканчивал чмоком в нос. Он говорил правильные вещи, делал комплименты и заставлял меня смеяться по-настоящему.

Я практически сразу познакомила его с Тиной и Холли, потом Ширли и мамой. Я будто сорвалась в колодец, утопая с закрытыми глазами. Вот только вместо прозрачной и теплой воды там были испражнения, и я тонула там, где не планировала и так, как никогда бы не нафантазировала.

Глава 31. С широко закрытыми глазами

В конечном счете, невзирая на факты, человек верит в ту истину, которая ему более приятна.

Оноре де Бальзак

Все тот же июнь 2010г.

Прошло три недели с тех пор, как Лионель стал моим парнем. Через два дня я улетала в Грецию на десять дней, Холли оставила квартиру в моем распоряжении. Тина готовилась к свадьбе с Генри.

Я купила свечи, сложила из них сердце на полу, раскидала немного лепестков, которые остались от букета, разлила вино по бокалам, приготовила салат и запекла рыбу в ожидании Лионеля.

– Ева, ты здесь? – послышалось из холла, после того как хлопнула дверь.

– Иди в комнату.

– Я думал мы посмотрим фильм или прогуляемся, – сказал Лионель пока не открыл дверь. В комнате уже горели свечи. – Ева… Какая прелесть, это так, так… Романтично.

Да, романтика и я вещи может и совместимые, но неуклюжие, а иногда нелепые.

– Сюрприз. Та-да-дам.

Я широко улыбнулась и раскинула руки.

– Вижу, ты постаралась.

Он подошел, переступив через свечи одним большим шагом, взял мое лицо в ладони и нежно поцеловал в губы. Я обняла его за талию.

– Тебя ждет еще кое-что интересное сегодня, – я прошептала на ухо и поцеловала в щеку.

– Тогда начнем. Я в нетерпении, – он тоже прошептал и поцеловал в шею.

Примерно через час я сидела на нем в нижнем белье, перебирая его волосы пока Лионель целовал грудь. Его руки быстро расстегнули бюстгальтер, скользнули ниже и я уже оказалась на спине, а он расстегнул джинсы. Он навис надо мной на секунду, затем скользнул к ключице, пробежался губами по косточкам и спустился к груди, посасывая поочередно соски. Я закрыла глаза, извиваясь от желания. Внизу все пылало. Я покусывала губы, а он спустился по животу к трусикам и быстрым движением стянул их. В воздухе висело желание. Он стоял на коленях, любуясь мной. Лионель пробежался пальцами по коже и поцеловал в нос, в эту же секунду в голове всплыл Джордж, смеющийся надо мной каждый раз, когда я подставляла губы, а он целовал меня в нос. «Почему сейчас! Что происходит! Убирайся!» – Ева внутри вопила от негодования. Я быстро открыла глаза, а Лионель впился в меня поцелуем. Который от неожиданности получился смазанным и нелепым, я будто не успевала за движениями. Я была уже не там.

– Все в порядке?

– Коне… чно, – улыбнулась я. Не говорить же, что, закрывая глаза, я вижу другого парня.

– Знала бы ты, какая ты сладкая, – шептал он.

– Это вино полусладкое так на меня действует, – ответила я плохой шуткой.

Он натянул презерватив, пока я наблюдала за ним и попытался войти в меня. Да, именно попытался. Потому что я его не пустила. Я наблюдала, будто сверху, как он нелепо улыбался и пытался незаконно проникнуть внутрь. Мои ворота опущены, вокруг за́мка рвы с крокодилами и стражники на башнях с зажженными стрелами. Я расслабилась или подумала, что расслабилась, поцеловала его и дала знак на повторный вход. Но снова рвы и размытые дороги. Он попробовал еще и даже еще, пока мне не стало совсем больно. Он смотрел, будто я закрываю перед ним дверь и смеюсь по ту сторону, подглядывая в глазок.

– Ева?

– Думаешь, это я?

– Здесь только мы.

Я тоже так думала, но призраки повсюду.

– Я не знаю, что это такое, правда. Я хочу, правда, хочу!

– Видимо не так сильно или не меня.

– Что ты такое говоришь. Лионель, прекрати, дело вовсе не в тебе.

– Я начинаю сомневаться.

Он вышел на балкон и закурил, а я набросила халат и вышла за ним. Я обняла его сзади, поглаживая волосатую грудь и животик, поцеловала спину, потом шею и наконец дотянулась до мочки.

– Думаешь сработает?

– Все может быть, – я шептала.

Он бросил бычок через балкон, быстро повернулся ко мне, распахнул халат и впился в губы глубоким поцелуем, схватив за талию. Лионель поднял меня за бедра, и целуясь, мы ввалились обратно в комнату и упали на кровать. Он оторвался от меня на секунду, а я смеялась. Он улыбнулся и вновь армия решила прорваться через рвы, но вновь неудача и ворота заклинило на полпути. Лучники махнули рукой и сошли с башни. Попытки армии Лионеля прекратились. Он сел на край дивана.

– Ты… Что-то не так? Это из-за поездки? – он говорил со мной, не поворачиваясь. Иногда лучше смириться, чем объяснять или придумывать что-то.

– Наверно я переживаю, ведь послезавтра я улетаю, – я поцеловала его в спину и обняла.

Думаю Лионель решил отыграться на мне, потому что предложил допить вино под фильм «Паранормальное явление». Я обожаю ужасы и все производные, но от этого фильма у меня были пупырчатые мурашки, как говорил король Джулиан в «Мадагаскар». Иногда мне казалось, что я даже не дышала, мы сидели в полной темноте, освещаемые только лучами от телевизора, а я все время не отпускала ладонь Лионеля. Когда фильм закончился я будто выдохнула от счастья.

Я легла на привычное место с краю и ощутила жуткий дискомфорт. Мне казалось, что в углу кто-то стоял, будто надо мной кто-то дышал, но это Лионель пытался погладить волосы, что одеяло будто двигалось. Буквально через минуту я вскочила с фонариком от телефона и посвятила в ненавистный угол комнаты.

– Ева? Ты в порядке? – Лионель сел и потянулся ко мне.

– Нет, абсолютно нет! Я хочу в туалет.

Я сорвалась с места, но только оказавшись внутри, поняла, что не могла закрыть дверь, будто физически не могла.

– Подойди ко мне!

– Ева, ты же в туалете?

– Я не могу находиться здесь.

– Не понял.

Лионель стоял в полном недоумении и наверняка думал, что я сошла с ума. Я оставила дверь открытой, а он был за углом в нескольких метрах от меня и говорил. Еще никогда я не позволяла себе такого поведения. Я не могла и представить себе, что когда-нибудь вот так буду пи́сать в присутствии парня, с которым недавно познакомилась и тем более после недосекса.

– Ляжешь с краю! И спасибо.

Я чмокнула его в губы и забралась под одеяло. Он обнял без слов, прижал к себе и только так я заснула.

Через несколько дней Лионель высадил меня в аэропорту. Поцеловал и поехал на работу. Всю ночь перед полетом с Ширли, Холли и Тиной мы пили пиво с текилой за отдых и совсем забыли о времени, поэтому я спала только несколько часов и чувствовала себя отвратительно с безумной жаждой. Я села в самолет, ответила на несколько сообщений от Лионеля и хотела расслабиться, но тут рядом со мной посадили пару с ребенком. Но не просто с ребенком, а с грудным ребенком, который находился на стадии, когда они только едят, спят, кричат, будто от их крика зависит вращение Земли, и пачкают памперсы, конечно, иногда они улыбаются, но от этого не легче. И вот рядом со мной сидел парень, на руках которого был малыш, который начал орать через пять минут после их прихода. Через тридцать минут он все еще кричал и кричал, впервые я пожалела, что не опоздала куда-то. Я уже раз пять повернулась, поправила вещи, надела и сняла очки, но расслаблению это не помогало, даже похмелье ушло на задний план. В момент, когда я готова была закричать вместе с этим малышом, на него и на его родителей, которые не могли успокоить ребенка, будто украли его от настоящей матери, к нам подплыла стюардесса.

– Извините, возможно вы хотите пересесть?

– Нет, не стоит, нам вполне комфортно, – ответил мой сосед. Как же мне хотелось рассмеяться ему прямо в лицо, но я смеялась только внутри.

– Сэр, извините, но я обращалась не к вам. Мисс?

– Это вы… мне? – я сдвинула очки от недоумения.

– Да, хотите пересесть? – она улыбнулась какой-то человеческой улыбкой, доброй и понимающей.

– Конечно, с огромным удовольствием, я пойду за вами куда скажете, даже, если придется сидеть на полу.

Я встала, схватила сумку и готова была следовать за ней хоть к туалету, хоть в соседний самолет, даже на парашюте, только бы не слышать плач. Мои соседи бросили дерзкий взгляд, но промолчали.

Через двенадцать часов в автобусе с другими туристами мне сообщили, что отель, который я выбрала, закрыт в связи с массовыми отравлениями какой-то там палочкой. Я до момента высадки не знала куда меня везли.

Это оказался отель на полуострове за горами, от которого до ближайшего города или поселка ничего не ходило, а выехать оттуда можно было только на такси или с экскурсией. Как сказали работники – этот отель выбирали те, кто хотел потеряться, оторваться от мира. Но я ехала не теряться в горах, а гулять в толпе людей, поддаваться запахам местных заведений и знакомиться с греками. В ту же ночь я выпила около четырех «Пина колада» и пыталась познакомиться с персоналом слишком навязчивее, чем думала. Вот почему на следующий день, поймав на себе несколько взглядов, услышав шутки в свой адрес и смех, я поняла, что оставаться в блокаде отеля неуместно. Уже вечером одна из местных гидов перевезла меня в город и заселила в другой отель. Он был совсем небольшой, со скудными напитками и городским пляжем. Но рядом были приятные ресторанчики с местной кухней, запахом жареного мяса, разносящимся по улице и площадь с фонтанами, вокруг которой по вечерам бродили толпы туристов.

В итоге я ходила на пляж, купалась в чистейшей воде Средиземного моря, гуляла вечерами, наслаждаясь атмосферой, пила красное вино, курила на балкончике, слушая, как мои соседи занимались сексом, будто завтра конец света. Я улыбалась, мне хотелось им аплодировать, потягивая вино. Я успела съездить в Афины, помахать Зевсу на Олимпе и купить диск с музыкой Греции в одном из местных магазинов.

В последний день, возвращаясь с пляжа меня окликнули.

– Девушка, обернитесь.

Мне понравился голос, и я бросила взгляд назад.

– Я вижу вас не первый раз на пляже, надолго вы у нас?

– Сегодня последний день, уже завтра самолет.

Он улыбнулся безупречной улыбкой. Его звали Софон. Он родился на Родосе, потом жил в Канаде, но в итоге вернулся в Грецию, где мы и встретились. Высокий темноволосый парень с слегка напевным тембром голоса и мопедом, на котором вечером мы отправились в ресторан. После нескольких блюд из морепродуктов мы примчались в бар с деревянными бочками вместо столиков. «Где же ты был пару, тройку дней назад» – проскочило в голове, когда мы гнали на мопеде, а я с распростертыми руками пропускала сквозь пальцы ночной воздух Греции.

В баре мы танцевали, утоляли жажду водкой, а голод оливками, вот почему почти под утро, завалившись в номер вместе с Софоном, он бросил меня на кровать, а я не сопротивлялась. Он раздел меня, покрывая поцелуями тело, пылающее от желания и загара. Я поддалась обстановке и забыла о том, что уже завтра в аэропорту меня будет встречать Лионель. Все что было на отдыхе остается на отдыхе за закрытыми дверями номера отеля.

С утра, или точнее сказать через несколько часов, я проснулась от сильнейшего стука в дверь. Я вскочила с макияжем вчерашней ночи и засухой во рту, судорожно нашла часы, не понимая, где находилась. В щель под дверь протиснулась записка с оповещением, что рейс перенесен на несколько часов и выезд сдвинулся, что стало наилучшей новостью. Я быстро растолкала Софона, одновременно наслаждаясь чистой водой и закидывая вещи в чемодан. Минут через тридцать он ушел через задний выход для персонала, обменявшись номерами и страницами в социальных сетях. Я выдохнула, когда он пропал с горизонта, привела себя в порядок и со свежим лицом показалась у стойки администратора. Меня встретили осуждающие взгляды местных работников. В аэропорту я купила несколько бутылок вина, оливки и отправилась на рейс.

Лионель, как и обещал, встретил меня с цветами и улыбкой. Квартира снова осталась в нашем распоряжении. Мы откупорили одну из двух бутылок, приехавших вместе со мной, и занялись сексом без каких-либо преград. Ворота смазали, ров засыпали, а стражники превратились в добрых и милых дам с цветами, подбрасывающих конфетти в воздух. Оргазм, я, конечно, имитировала, как и привыкла, но процесс был хорош. Я давно научилась получать удовольствие от сюжета, а не от знаменитого оргазма. Он для меня, как князь Монако, он как бы существует, о нем все говорят и даже описывают, но вероятность познакомиться с ним тает с каждым сексом.

Конец июля 2010г.

– Сегодня white party на озере, мы идем, я купила билеты, – вот так поприветствовала меня Кэр.

– Слушай, завтра мы едем с друзьями Лионеля за город с утра.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Очевидно, что я не могу пойти.

– В смысле не можешь? Может не хочешь?

– Хочу, почему же, просто как я завтра встану.

– Скажи ему, что пойдешь танцевать, поедете позже и все, – вот так просто по мнению Кэр все решалось.

– Я не могу сказать ему вот так просто, что иду танцевать.

– Он что запрещает тебе это? Вот Даг ничего мне не запрещает.

В тот момент я осознала, что он и правда достаточно ревностно относился к развлечениям без него, но признаваться в этом тяжело, даже себе.

– Нет, конечно, нет. Я попробую. А Даг женат и права не имеет тебе запрещать.

– Никаких попробую, мы идем. Хочешь дома сидеть в такой классный день. Перестань ломаться, Ева. Выпьем пивка, обсудим остальных, можешь уехать домой пораньше, если что.

– И правда, договорились.

На самом деле я не хотела пропускать вечеринку. Во мне боролись две Евы: одна не хотела ругаться с парнем из-за какой-то вечеринки, а другая рвалась выпить и крутить бедрами под музыку. Но эта вечеринка всегда мне нравилась: гостей с билетами перевозили на моторках на другую сторону озера, куда так просто не попасть, все наряжались в белое, танцевали босиком на остывающем песке и купались в белье от большого желания или градуса в крови, а чаще от того и другого. Кэр забронировала нам столик немного на возвышенности, с которого мы наблюдали за танцами у самой воды. Лионелю о вечерней прогулке я, конечно, не рассказала. Он работал, поэтому вторая Ева победила и плясала с маракасами. Маленькая ложь вошла в чат.

Ближе к закату я была в белой юбке-трапеции, разлетающейся от ветра или поворота, в белом топе и босоножках на платформе.

– Отлично выглядишь, – мама застала меня перед зеркалом.

– Да, Кэр решила вытянуть меня из дома.

– Правильно, нечего тухнуть, особенно летом, – она подмигнула и отправилась в комнату.

Майло поднял морду и широко зевнул, глядя на меня.

– Думаешь, мне будет скучно там? Или ты намекаешь на Лионеля?

Майло повернул голову на бок, а я потрепала его за ушко.

Когда мы подъехали к озеру телефон раздался звонком от Лионеля.

– Как дела у моей малышки?

Врать сразу как-то расхотелось, но и говорить правду тоже было уже поздно.

– Все хорошо, провожу вечер дома.

– Мне кажется, я слышу шум воды и какое-то странное эхо. Ты не дома? Ева?!

– Ты что такое говоришь.

– А что тогда за звуки?

Мне нужно было время подумать, но как раз его у меня и не было.

– Я просто в туалете, вот и эхо, не хотела тебе говорить, где я взяла трубку, – я сделала извиняющийся тон, что в тот момент было несложно.

– Дааа, может быть. У меня перерыв заканчивается. Завтра все в силе? В одиннадцать встречаемся у памятника, как договаривались? Доберешься?

– Конечно, без проблем. Беги работай, целую.

– Целую, малышка.

– Ева, куда пропала, нас уже ждут, – звала Кэр.

Мы сняли обувь, ощутив еще теплый песок, проходящий словно вода между пальцев, заняли столик и откупорили пиво. Мы смеялись, танцевали и бегали к воде.

Кэр все еще встречалась с Дагом, который снимал ей квартиру, где они трахались, и купил ей машину. Она закончила местный общественный колледж, который оплатил Даг и не собиралась искать работу.

В какой-то момент Кэр посмотрела будто сквозь меня со странной улыбкой. Мне на плечо легла рука, а по спине пробежал холодок. Я медленно повернула голову и смотрела на ладонь несколько секунд прежде, чем подняла взгляд. Кэр, на удивление, все это время молчала. Джордж смотрел на меня сверху вниз, играя ямочками на щеках. В животе закололо, а плечо машинально пошло вниз, избавляясь от руки, оно будто загорелось под его ладонью.

– Ева?

– Что вы тут делаете?! – Джордж был с компанией друзей, среди которых был и Том.

– Ты вроде не среди организаторов, чтобы задавать такого рода вопросы. Отдыхаем, как и вы. Я люблю эту вечеринку вот и все на этом.

– Ясно.

– Может потанцуем?

– Я пока не хочу, Джордж.

– Или со мной не хочешь?

– Или так.

Он посмотрел на меня так, будто не ожидал такого ответа, наклонился и прошептал.

– Если что я буду недалеко и готов на все, как всегда. Ты безумно хорошо выглядишь и пахнешь, детка, – я чувствовала горячее дыхание на коже. Он легко коснулся губами мочки уха, чтобы никто не заметил.

– Девушки, вы прелестны, отдыхайте, – он подмигнул, и вся их компания направилась за стол через несколько от нашего. Джордж встал лицом ко мне и боковым зрением я заметила его взгляд.

Еще после нескольких пиво Ева внутри меня осмелела и пошла танцевать с одним из друзей Джорджа, а он наблюдал за нами. Как же звали этого друга…? Мартин или Морти, хотя уже неважно, потому что он был разменной монетой. Часа через два он обнимал меня за талию и пытался поцеловать, но я только улыбалась и извивалась.

– Ева, я собираюсь домой, ты со мной или остаешься? – Кэр коснулась локтя с призывом.

– Нет, я никуда не поеду, я еще не закончила.

– Ты не перебарщиваешь? Уже ночь, завтра встреча с Лионелем, ты не забыла?

– Конечно, я не забыла, я вернусь домой через час максимум, не переживай. Езжай.

– Хорошенько подумай и звони если что.

Она поцеловала меня в щеку и пошла к лодкам, обернувшись несколько раз.

– Мы едем в дом Тома, ты с нами? – друг шептал губами, которые были мне противны.

– Конечно.

Дом Тома был в городе, но считался домом у озера. Родители купили его, когда мы учились в школе, но я никогда не была там. Туда мы и отправились после того, как пересекли озеро. Я шла вместе с ними и смеялась над шутками.

– Ева, давай я отправлю тебя на такси домой? Куда ты? – Джордж коснулся меня.

– Зачем? Я развлекаюсь, разве ты против?

– Я против! Против, что ты так ведешь себя, – прошипел Джордж на ухо.

– Я уже взрослая и обойдусь без твоей опеки.

Минут через тридцать мы сидели на веранде и пили пиво. Друг стал лезть ко мне сильнее, чем на вечеринке.

– Перестань ломаться, Ева, поцелуй меня. Ну же…

– Морти, отвали от нее! Ева, пошли, – Джордж отпихнул Морти, взял меня за руку и повел в темноту. Мы нашли резную скамейку между двумя яблонями с видом на озеро, из-за которого пыталось выбраться солнце.

– Вот поэтому я и не хотел, чтобы ты была тут.

– Неужели ты беспокоишься за меня?

– Конечно, ты разве думаешь иначе. Никогда не понимал, что там в твоей прекрасной головке происходит, – он прикоснулся к моим волосам и поправил прядь, будто мы в романтическом фильме.

– Зачем ты это делаешь? – я подалась лицом за его рукой, а он ладонью коснулся щеки и задержался на ней. Я чувствовала тепло, разливающееся по телу от лица.

– Что именно? Что именно, детка? – он приблизился ко мне и поцеловал в губы, я подалась на него сильнее, всем телом, он моментально прижал меня к себе. Я всем нутром желала быть там, с ним.

Через час мы сидели на той же скамейке, он обнимал меня и поглаживал, а я лежала на его плече, наслаждаясь рассветом.

– Я видела фото, – начала я неуверенным голосом. Он молчал. – Видела фото, фото с твоей… вашей свадьбы. Свадьбы, Джордж!

– И?

– Ты женат? – я все еще спрашивала, когда все уже очевидно.

– Разве это имеет значения?

– Безусловно.

– Почему? Разве я стал целовать тебя иначе, относиться иначе или чувствовать, мои прикосновения стали другими или я сам? Ничего не изменилось.

– Ты теперь в принципе не можешь целовать меня и что-то чувствовать, ты разве не понимаешь.

– Ева, детка, ничего не изменилось.

– Только ты так считаешь. Я не понимаю, как ты так можешь…

– Можешь что?! Любить двоих?! Желать целовать тебя, когда дома ждет жена?! Жена, странное слово, – он усмехнулся. – Да, могу, могу лучше, чем ты думаешь.

– Ты любишь меня? – я впервые за слишком долгое время услышала это.

– Конечно, я люблю вас обеих.

– Но женился ты на ней, – я чиркнула зажигалкой.

– Да, женился, но давай мы не будем об этом. Когда-то я и тебе предлагал, если помнишь. Поговорим лучше о тебе. Как у тебя дела? Нашла кого? Курить вижу не бросила.

– Как хочешь. Нет, не бросила, – я выдохнула дым. – Если честно, то да, нашла, завтра знакомлюсь с его друзьями. Мы недавно встретились, но мне кажется, что это может привести к чему-то бо́льшему.

– Это же здорово, так здорово, что у тебя есть он, а у меня она.

– Да, я тоже так думаю. Но нам нужно прекратить.

– Что прекратить? – он взял лицо в ладони и начал хаотично целовать.

– Все вот это и наши внезапные встречи, нам нужно забыть друг друга.

Он прекратил целовать, отстранился и просто смотрел.

– Возможно, ты права.

– Возможно, мне этого не хочется, но обстоятельства таковы.

– Как считаешь, когда это закончится?

– Джордж, это уже закончилось. Ты женат, не забыл, – я улыбнулась так мягко, что Ева внутри отложила газету и усмехнулась.

– Тогда значит… все?

– Значит. На самом деле и я не одна. Пора заканчивать этот гастролирующий цирк.

Он отпустил меня.

– Ты любишь его? Я его знаю?

– Какая любовь, нет, об этом рано говорить и нет, ты не знаешь его.

– Я рад, рад, что ты не одна и рад, что не знаком с ним, – он обнял меня за плечи, перебирая пальцами по коже. – Пойдем в дом, уже прохладно. У тебя мурашки.

Он чмокнул меня в нос. В нос, как прежде и потянул за руку к дому. Мы заняли одну из комнат внизу, легли на кровать и разговаривали, считая завитки на обоях. За окном уже сияло солнце. Я не заметила, как глаза закрылись, и я провалилась в сон. Я проснулась от запаха кофе и поцелуя в лоб и нос. Я открыла глаза и увидела Джорджа с чашкой.

– Просыпайся, соня, скоро обед.

– Какой обед? В смысле обед? Настоящий? Прям обед?

– Да, Ева. Ты странная. Уже одиннадцать, так что да, скоро обед. По крайней мере у большинства людей, – он мотнул головой на чашку кофе для меня и отхлебнул из своей.

Я вскочила с кровати с лохматыми волосами и макияжем «Панда». Под подушкой лежал разряженный в ноль телефон.

– Мне нужно позвонить, срочно! Ужас какой, я… Я уже должна быть… Черт, черт! Что за срань!

– Я вызову тебе такси. Ты опаздываешь?

– Я не опаздываю, я уже опоздала. Опаздывала бы я час назад. Черт, черт! Придется оправдываться.

– Скажи правду, не начинай со лжи.

– Прикольно, что именно ты это говоришь, но не важно. Мне пора бежать. Нет времени даже посмеяться над этим.

– Такси уже здесь, детка. Беги к своему принцу. Я рад, что мы провели время вместе напоследок.

– Я тоже рада, что мы поговорили. Будь счастлив.

Я улыбнулась и побежала к машине.

Когда я включила телефон, примерно в 11:30 уже дома, посыпались смс от Лионеля, а в пропущенных было сорок два звонка от него. Я держала телефон трясущимися руками, вспотевшими от страха. Страха перед разговором, страхом услышать голос или наоборот услышать короткие гудки, или крики. Я боялась. Я ходила по комнате, зря теряя время. Вдруг телефон разразился звонком.

– Наконец-то, Ева, мать твою! Где ты? Черт! – он выругался на мексиканском и явно послал меня куда-то далеко. – Что ты молчишь? Где ты, Ева? Отвечай сейчас же!

– Я… Я… Я дома, еще дома.

– В смысле дома, почему дома? Что случилось? Ты должна быть уже здесь, а тебя нет, что, на хрен, произошло?! – он кричал в трубку, а меня трясло.

– Я все объясню, объясню, Лионель, не кричи, – я говорила еле слышно.

– У тебя полтора часа на сборы, мы ждем тебя. Все!

Он повесил трубку. Еще минут пять я стояла с телефоном в руках без единого движения.

– Ева? Ты дома? – мама вошла в комнату, снимая очки, разнося по комнате запах кофе с корицей. – Я думала ты уедешь с Лионелем. Вчера я просидела до полуночи над документами, думала, что не услышала, как ты уехала. А ты еще дома, интересно, – она подмигнула. – Кофе ждет тебя, если хочешь, выпей и прими душ. Ужасно выглядишь, дочка. Будто танцевала всю ночь на голове и пила пиво одновременно.

– Да, ты права, спасибо, ма.

Я быстро приняла душ, выпила кофе, сменила мятое белое на спортивный костюм с кроссовками и отправилась навстречу неизбежному.

Подходя к машине, я видела, как смотрел на меня Лионель, как смотрели на меня его друзья. Мне хотелось развернуться и уехать обратно в теплую кровать, к Майло, который бы облизывал лицо и маме, которая варила кофе, к булочкам, в которых слишком много ванили. Но я шла прямо в логово льва.

Лионель поцеловал меня в щеку.

– Ева, это мои самые близкие друзья Оуэн и его девушка Клэр.

– Мы рады с тобой наконец познакомиться. Хотя мы думали, ты приедешь пораньше, – а Клэр оказалась язвой. Симпатичная блондинка с хитрыми глазами, а обнимал ее Оуэн. Светловолосый парень с видом подкаблучника.

– Вчера внезапная вечеринка сломала все мои планы, поэтому сегодня я не смогла встать вовремя, знаете, как это бывает. А будильник не завела.

Я сказала это на удивление настолько уверенно, что сама не ожидала от себя. Я взглянула на Лионеля, который готов был взорваться от злости, судя по красному лицу.

– Вечеринка значит. Будет, о чем поболтать в дороге, – Клэр улыбнулась, тоже посмотрев на Лионеля.

– Давайте в машину, мы уже потеряли кучу времени. Много времени, правда Ева?

– Да, Лионель прав, поехали ребят.

В дороге разговоров не было, если не считать подшучиваний Оуэна и Лионеля друг над другом. Я пару раз даже проваливалась в сон.

Приехав на озеро, Оуэн пошел ставить палатку, надувать лодку, а Клэр суетилась вокруг него с глупыми советами, разбирая сумку с едой. Я усмехнулась, когда Лионель схватил меня за локоть и потащил к воде.

– Хей, мне больно!

– Мне тоже больно слышать все это.

– Что? Про вечеринку?

– Про вечеринку, про которую я не слышал, про твое опоздание на два часа. В чем ты мне еще врешь? А?

– Лионель, отпусти меня и не перегибай палку. Мне больно, черт побери.

– Прости, – он отпустил меня. – Ева, ты врешь мне. Зачем?

– Я не хотела врать, я бы рассказала тебе позже, просто не хотела ругаться.

– Не уверен, что врать лучше, Ева, – он взглянул на меня, закурил и замолчал.

– Лионель, перестань. Что смысла обижаться, если все уже сделано, а? – я подошла к нему ближе, положила руку на плечо. Он отстранился от меня и молча ушел к палатке.

– Так чем помочь, Оуэн? – услышала я.

Я сглотнула слезы, выкурила пару сигарет, рассматривая воду и как в ней отражалось солнце. Минут через двадцать я поняла, что я либо начну действовать, помогать остальным и обнимать Лионеля против его воли, или я могу идти домой пешком, забыв последние пару месяцев из-за одной нелепой встречи. Расставаться с чем-то всегда так сложно, неудобно и, кажется, не вовремя, поэтому я выбрала первый вариант.

Я вдруг оказалась везде. Нужно было пошутить – я здесь, посмеяться – я здесь, накачать лодку – не проблема, вымыть овощи – позвольте я, порезать мясо – снова я.

– Ты совсем забегалась, хочешь пива? – смягчился Лионель, как я и рассчитывала. Он протянул бутылку, когда я сидела у палатки, пропахнувшая мясом и чесноком.

– Да, было бы неплохо, – я улыбнулась, внутренне выдохнув, но рано.

– Знаешь, я тут подумал. Мне кажется, завтра, когда вернемся в город, нам стоит расстаться, – он отхлебнул из бутылки так, будто попросил у меня жвачку. Он смотрел на меня в ожидании слов. А я будто застыла, будто обратилась в камень. Внутри меня взрывались гранаты непонимания, мне хотелось врезать ему с ноги, но я молчала. – Ева, ты слышала? – он тронул меня за колено.

Я очнулась, как только тепло его ладони электрическим разрядом пробежало по мышцам. Я подняла глаза, он затмевал солнце собой, рассеивая лучи по бокам. Я отрицательно замотала головой, затем быстро поднялась и направилась к воде, снимая футболку и шорты по дороге, оставшись в купальнике. Лионель попытался поймать меня. Я почувствовала только легкое касание пальцев на коже.

– Ева? Куда? Куда ты? – я слышала, как он кричал вслед, конечно, слышала, но я не могла позволить обернуться. Чтобы плакать, смотря на него, чтобы его друзья ехидно улыбались этому, чтобы понять сколько времени потратила зря, чтобы умолять передумать? Нет, не могла и не стала. Я с разбега оказалась в озере. Нырнула, затем воздух и снова глубина. Я не оборачивалась, я слышала, как он звал меня, видела глаза мужчины, рядом с которым набирала воздуха. Я поплыла туда, где озеро немного изгибалось, образуя полуостров. Я знала, что не сбегу, но ничего не могла поделать с желанием попробовать. В какой-то момент у меня устали руки и воздуха будто даже после вздоха становилось все меньше, поэтому я вышла из воды и вдоль озера направилась обратно к палатке. Легкий ветер обдувал кожу, осушая капли, становилось все холоднее, несмотря на солнце. Когда я дошла до места, то оказалось я поранила ногу, а мое полотенце в закрытой машине и мне не согреться. На нашей полянке никого не было, ровно, как и лодки. Я медленно сползла на землю около колеса машины, закрыла глаза и облокотилась на металл, который успело нагреть солнце.

– Ева! Ева! – я открыла глаза, ко мне из воды стремительно приближался Лионель с криками размахивая руками.

«Мы расстались, я искупалась, так что полотенце мне, одежду и я скажу пока» – вот, что подумала я за те несколько секунд, что были у меня.

– Ева! С тобой все в порядке. Ну слава богу! Ты что себе позволяешь, где ты… Как ты… У тебя кровь, – он выглядел испуганным и кричал при этом.

– Порезалась наверно о камешки или ракушку, не знаю, – я от неожиданности заговорила еле слышно.

– Ты замерзла!

Он быстро открыл машину, достал полотенце, укутал меня и поцеловал в мокрые волосы.

– Лио, мы займемся грилем, – Оуэн вытащил лодку на берег, а Клэр бросила пренебрежительный взгляд в мою сторону. С ней мы вряд ли подружимся.

– Тебе нужна аптечка, пластырь, у меня все есть. Сиди, не вставай.

Он смыл грязь с ноги, обработал ранку и заклеил пластырем. Это было так мило ине приторно.

– Не стоило так суетиться. Правда, я в порядке. Мне бы вещи забрать, и скажи, как отсюда выбраться.

– Перестань, никакой суеты. Ты точно в порядке? Согрелась? Куда выбраться? О чем ты?

– Помоги лучше своим друзьям, я тут как-нибудь справлюсь.

– Ева, они без меня управятся. Я буду с тобой.

– Ммм. Надолго-ли. Пока завтра не высадишь меня там, где взял. Я лучше уйду сейчас.

– В каком смысле?

– Давай без театральных сцен, Лионель. Ты примерно с час назад бросил меня, так что не переигрывай, – я встала на ноги.

– Ева, я погорячился.

– Вот оказывается, как все просто, – я развела руками от изумления.

– Ты соврала мне, я разозлился. Сильно… Ты проспала, опоздала и как ни в чем не бывало рассказываешь моим друзьям, что была на вечеринке. Вечеринке, о которой я не знал. Я думал, что ты дома и спишь, как ангел, а ты…

– А я бес во плоти. Я бы рассказала тебе. Рассказала бы, правда. В подходящее время. Понимаешь? – я подошла к нему и мягко провела пальцем вверх по руке до груди и осталась там.

– Думаешь соблазнить меня? – он хотел улыбнуться, я заметила дернувшийся уголок рта, но сдержался. Его руки поверх полотенца уже обнимали меня.

– А у меня получается?

– Несомненно…

Я улыбнулась на секунду, заглянув в глаза, а он растворил улыбку в поцелуе. Лионель так крепко сжал меня в объятиях, что я почувствовала всю его радость.

– Утихомирь своего друга, мы же теперь не вместе, – я усмехнулась, а он шлепнул меня по заднице.

– Перестань так говорить, все выяснили и забыли. Обещай мне только одно.

– Что же? – я натягивала одежду поверх купальника.

– Конечно, не врать, а если захочешь на вечеринку, то хотя бы держать в курсе.

– Конечно, теперь только так. Я поняла в чем была не права.

Я улыбнулась и поцеловала его, обнимая за шею. Джордж женат, это не изменится, поэтому таких вечеринок больше не будет. Скрывать больше нечего.

В итоге мы отлично провели время. Ели рыбу и стейки, пили пиво и танцевали под музыку и звуки воды. Я не влюбилась в пару Оуэн и Клэр, они остались только друзьями Лионеля.

На следующий день вечером я вернулась домой, где меня встретил Майло, трясущий хвостом от радости будто там батарейки, мама, изучающая материалы очередного дела и комната, маринующая последние запахи Джорджа на белой одежде. Я вдохнула знакомый аромат полной грудью, будто третьим легким, закрыла глаза на пару секунд и абсолютно без слов отправила наряд в корзину для белья.

Июнь 2011г.

Время шло, менялись дни, люди и события. Я все больше погружалась в Лионеля, влюбляясь в слайд, который он рисовал передо мной. Мама говорила, что я надела розовые очки, заклеила уши жвачкой и наслаждалась снами. Но я не хотела думать и взвешивать, я хотела счастья, как у Джорджа. Знаете, чтобы цветы без повода, чтобы нежные слова в уши, чтобы объятия, когда замерзла или ночью, когда он думал, что ты спишь, чтобы с утра будили поцелуем и кофе, чтобы на работу вез мужчина, а я разглядывала мелькающий пейзаж. Абсолютное бездействие в маленьком вакууме, хоть и нарисованном неизвестным художником на скорую руку с потекшей краской. Как только я почувствовала что-то вроде этого – я поплыла, поплыла по реке из темных вод, стирающих разум до белого листа, а местами до дыр.

Я все больше сближалась с Пейтон, стала больше зарабатывать и не заметила, как Лионель стал понемногу просить взаймы, но правда с возвратом. Он перешел в другой отдел компании и стал работать с какими-то запросами. Я влюбилась в образ, который придумала и видела только его. Я жила с широко закрытыми глазами.

Меня абсолютноне насторожило, когда он в какой-то момент стал жаловаться, что тратит много денег на кредитные карты, которыми любил пользоваться раньше и теперь ему сложно выкручиваться. А ведь на меня тоже нужны деньги. Я так хотела ему помочь, сделать его счастливее, что не заметила, как оказалась в банке, подписывающей документы на кредит, чтобы он смог платить одну сумму вместо пяти по разным картам в разное время. По правде сказать, мне это даже не мешало, Лионель платил, а я старалась заработать еще больше, ведь я всерьез задумалась о собственной машине.

Но было не только плохое. Меган вышла замуж в прекрасном платье цвета шампанского. Я, конечно, в роли подружки шикарно смотрелась в платье цвета шоколада в пол. В тот день я забыла обо всем: работе, Лионеле, хоть он был рядом, деньгах, я просто танцевала и искренне смеялась.

После нового года, проведенного с его друзьями и его брата с девушкой, которой он не подходил, но судить не мне, Лионель все чаще рассказывал о родственниках, дяде и его бизнесе, родителях и как им тяжело. Я купила машину, кстати, тоже в кредит, но в своих доходах я была уверена, как никогда. Он медленно, шаг за шагом стал подводить меня к помощи ближнему, но только своему, а не моему. Я до сих пор не понимаю, как я настолько отупела в тех отношениях, а может это что-то магическое. Вот бы весь бред в жизни можно было объяснить волшебством, а не собственной глупостью.

Какое-то время я жила с Холли, но к осени съехала обратно домой, мы стали реже видеться.

Джули с Финном тоже узаконили свой союз в небольшой компании, провели свадебное путешествие в Европе и вернулись в небольшую квартиру Финна. Они были счастливы.

Кэр, наконец-то, рассталась с Дагом, убедившись в том, что жену он не бросит. Он забрал машину, а в квартиру, за которую платил для Кэр, поселил новую девочку с порцией лапши на ушах.

Ширли устроилась в агентство по недвижимости, после того как несколько месяцев путешествовала по Азии и навестила Гейл в Лондоне.

Мы с Лионелем все чаще оставались у меня. Постепенно в моем шкафу появились мужские носки, трусы и рубашки. Иногда мне казалось, что ему некуда ехать, но боялась спрашивать.

Весной я тоже поменяла работу. Из open-space одной компании я перебралась в другую, где я продавала предложения рекламы. Не мечта, но уже ближе. Параллельно я проходила обучения по этой тематике, чтобы не «заржаветь». Я подумывала о школе бизнеса. Пейтон осталась на прежнем месте, но это не мешало нам общаться. Я обожала вечера, когда я оставалась у нее. Мы откупоривали бутылочку вина, курили в открытое окно, а потом ехали танцевать, хотя Лионель думал, что мы в пижамах печем печенья. Она иногда спрашивала:

– Ева, выглядишь странно, улыбаешься будто натянуто и пьешь вино, как воду, все хорошо?

– Пфф, просто вино люблю и время с тобой. Вот и все. Тебе кажется, дорогая, – я каждый раз отмахивалась от нее, потому что не хотела жаловаться, а она все равно не помогла бы.

Она соглашалась с ложью и ждала, пока я взорвусь.

Перед тем как уйти на новое место мы с Лионелем устроили небольшие выходные в Кентукки, кстати, путешествуя на моей новой машинке по дорогам вдоль лесов. Мы бродили по пещерам, осмотрели несколько домов с привидениями Луисвилля, питаясь в придорожных кафе.

Вы знаете, большую часть времени с ним мне было действительно хорошо. Да, он многое не договаривал, но я была по-своему счастлива, ведь не было того, с чем я не могла справиться.

Ближе к лету Лионель уволился, не имея вариантов новой работы. Он сказал, что ожидал от этого места другого, что руководитель и он на разных волнах, поэтому работа приносила больше разочарований, чем удовольствия. Меня поставили перед фактом, не спрашивая.

У Лионеля не было плана действий, а только бесконечные амбиции. В итоге он брал мою машину и работал в такси. Вот так он оплачивал то, что был мне должен.

Настал момент, когда Лионель наконец попросил меня снова помочь ближнему, ведь нужно было срочно куда-то вложиться, чтоб заработать еще больше, а для кого я не спросила. И вдруг, я вновь оказалась в банке, а он целовал руку, которой я ставила подпись в бумагах. Вечером он притащил цветы и не исключено, что на банковские деньги, но кто считал.

– Что? Голова? Разум? Здравый смысл? – смех. – Конечно нет, зачем? Я ими не пользуюсь.

Мое состояние в период Лионеля имело двойственный характер. С одной стороны, я была в маленьком пузыре, у меня под боком, в прямом смысле, был мужчина, которого было не стыдно показать, сказать, что у меня есть пара, что я не одна, я не бракованная и не сломанная. А с другой стороны, разум кричал в зеркало и бился о стены, просил остановиться, уйти, но я все глубже и глубже увязала в смоле обязательств, от которой попахивало гнилью.

Ближе к концу июня я догадалась, что мы все-таки живем вместе без официальных предложений и соглашений. Я поняла это, когда Лионель открыл дверь своим ключом, с учетом того, что в тот вечер я осталась у Пейтон.

Мне так хотелось отвлечься, что я начала ремонт в комнате. Закупила обои с птичками и солнцем, клей, кисточки и с упоением сорвала старье со стен.

Конечно, Лионель помогал мне. Тогда-то я увидела, что мужского в нем меньше, чем он думал. Я смеялась над тем, как он держал дрель или молоток, боясь удариться или, испачкавшись краской, сразу бежал стирать ее, или только смотрел на инструкцию, когда я собирала кровать. Я смотрела на него и не могла найти в нем то, во что я влюбилась на пикнике. Он обожал узкие джинсы и хорошую укладку, а я любила новые обои, которые наклеила сама.

Январь 2012г.

Мы ругались все чаще: из-за денег, работы, моих друзей, но в основном из-за денег.

После того, как последний винт был вкручен в каркас дивана, подушки выложены, ремонт закончился, а мы разбирали коробки с вещами, чтобы вернуть их на место, Лионель нашел альбом, точнее несколько с фотографиями из школы. Я никогда не относилась к девушкам, которые показывали новому парню прежнюю жизнь, которая его не касалась, чтобы показать какой она была, кто ее сопровождал, и сама никогда не просила. Но фото были в руках Лионеля, и он погрузился в мою жизнь, жизнь до него. Буквально через пару минут после открытия первой страницы, он стал переворачивать их с размахом, краснея от злости. Я взглянула на него, не понимая в чем дело, а он смотрел на меня исподлобья.

– Что случилось-то? – я недоумевающе развела руками.

– Что?! – он повысил голос. – Что случилось она спрашивает! А то, что твои альбомы – это какой-то культ поклонения незнакомцам, – он развернул страницу альбома, где на одной стороне красовалась я с Колином, а на соседней обнимала Джорджа и смеялась. Они выглядели шикарно, а я счастливой.

– Это было давно, даже слишком, чтобы вспоминать об этом, – я улыбнулась, приближаясь пальцем к снимку. Он резко захлопнул альбом.

– От этого надо избавиться, – заключил Лионель.

– Лионель? Ты серьезно? Ты чего с ума то сходишь. Это фотографии и все.

– Ты что выберешь фото вместо меня? Я не тыкаю тебя в фото моих бывших, хотя могу.

– Так и я не тыкала, ты сам решил копаться в моем прошлом. Это прошлое, понимаешь?

– Ева, я все сказал. Выброси это убожество.

Он положил передо мной альбомы и демонстративно вышел из комнаты.

Я сидела на полу, а рядом со мной лежали былые времена. Фото, с которых некогда любимые мальчики кричали мне: «Не бросай нас, Ева. Спрячь нас. Тебе было так хорошо в наших объятиях». Я почувствовала, как по щекам текли слезы, словно горячий металл, оставляя шрамы прямо на сердце. Я глубоко вздохнула и вскоре рядом со мной была стопка фото прошлого, которое не хотело прощаться со мной, а я расставаться с ним, с каждым была история, смешная или нелепая ситуация, кого-то хотелось увидеть, а от кого-то спрятаться за прохожими или шляпой на улице. Вся моя личная жизнь в стопке, а в альбоме пустые листы, словно провалы в памяти. Я плакала, а Майло лежал на ноге, иногда поскуливая.

– Закончила? – Лионель выдержал время и вернулся.

– Зачем тебе это?

– А зачем это тебе?

– Это мое прошлое, моя память, моя жизнь.

– Теперь у тебя есть другая, со мной. Оставим все остальное в прошлом.

– Оно и было в прошлом, пока ты не вытащил это наружу.

– Я уже все сказал. Выбор за тобой.

– Ага.

Я не знала какая жизнь у меня с ним и захочется ли потом хранить фото с Лионелем в альбоме, но никто не знал будущего. Я не разговаривала с ним в тот вечер. Неужели он думал, что я буду прыгать от счастья, когда мое прошлое разносили по кирпичикам. Лионель собрал фото, поцеловал в макушку и ушел работать в такси на всю ночь. Только через время он признался, что хотел сжечь все фото от злости, но их было так много, что он сжег только штук десять, а остальные выбросил. Он отправил в мусорку мою жизнь, часть души, период времени, который не повторить и не восстановить.

Маленький красный «жук» все чаще ломался, в голову пришла идея покупки новой машины. Хотя после того, как я попала в аварию, провалившись колесом в яму и врезавшись в машину на соседней полосе, желание водить отпало.

Я помню тот день. Мне дали выходной, когда я позвонила на работу. Я с дрожащими руками приехала к Лионелю и кричала, что больше не сяду за руль. Он обнимал, вытирал слезы и сказал, что будет личным водителем для меня, в любое время дня и ночи. Я согласилась с заплаканными глазами и крепко обняла его.

Именно поэтому по осени я продала «жука» и сделала взнос для заказа нового Ford. Конечно, Лионель уговорил на модель, которую я не могла себе позволить, но кредиты никто не отменял, хотя мне уже стоило остановиться. Он снова пообещал помогать с выплатами, ведь авто для нас двоих. Ничто не сравнится с запахом новой машины, я уверена вы меня поймете. Запах салона, в котором никто не сидел, приборная панель, ласкающая гладкостью, мягкость руля, который ты первым выкрутишь на полную.

За неделю до того, как я села в новую машину, деньги за которую я бы уже не вернула, Клэр праздновала день рождения, на котором мы были в числе гостей.

В тот вечер я много пила, общалась в основном с незнакомыми друзьями Клэр, а Лионель периодически подходил, целуя в щеку, губы, волосы, показать насколько у нас все хорошо, какая идиллия в отношениях, которые держались на моем кредитном потенциале. Мне нравилось внимание также, как и коктейли, которые мешал Оуэн. И вот когда время на часах перевалило три ночи, а мои ноги вот-вот дали бы сбой, Лионель решил, что мы остаемся у Клэр с Оуэном, и мне пора спать. И я даже согласилась. Вот только минут через пятнадцать я вскочила на ноги и кричала на него, обвиняла в изменах и флирте с подругами Клэр, которые уже разошлись. Честно, я не знаю откуда все это взяла, возможно пьяный мозг вспомнил, что Лионель болтал с ними на кухне и смеялся, когда курил без меня или мне просто это приснилось, а может все и сразу. Он пытался успокоить меня, держал за руки, которые я хаотично разбрасывала, закрывал и сжимал ладонью рот. Я кричала, что он сидит на моей шее, что не умеет зарабатывать, что подарок Клэр куплен только на мои деньги, также, как и машина и вся его одежда. Он шипел на меня:

– Заткнись, дура. Заткнись, поняла. Не смей говорить такое.

Телефон во время крика полетел в стену. Когда глаза Лионеля налились кровью в комнату ворвался Оуэн.

– Ребят, вы что так орете? Давайте до утра оставим все это. Лионель! Утихомирь ее.

– Я пытаюсь.

– Дайте мне просто уйти, я хочу уйти отсюда! Сейчас же!

Каждый нерв тела будто резко дал команду расслабиться, руки опустились, Лионель ослабил хватку, а я, улучив секунду, вырвалась из цепких пальцев. Я схватила сумку и выскочила из комнаты, увидев надежду на выход, хотя бы из квартиры. Как вдруг позади я услышала шаги, меня мотнуло в стену от внешней силы и вот я уже сидела на полу, вокруг кто-то кричал, а передо мной лицо Лионеля.

– С ней все в порядке? Что тут вообще происходит?! – Клэр кричала. День рожденье явно испорчен, но было, о чем поболтать с подружками.

– Не трогай меня, придурок! – я хотела встать, но почему-то не могла.

– Ева, ты успокоилась? – Лионель поднял меня за плечи, прижимая к стене.

Я посмотрела на невозмутимые глаза и впервые не знала, чего ждать.

– Отпусти меня, – произнесла я медленно и зло, он убрал руки, а я рванула или мне так показалось, в ванну и закрылась там.

В зеркале я увидела сумасшедшие глаза, размазанную тушь и пряди волос, выбившиеся из растрепанной прически. Я умылась, привела глаза в порядок, а за дверью меня умоляли выйти.

– Вдруг она что-то сделает с собой, – я услышала Клэр. Она говорила вполне серьезно, как мне показалось. Я усмехнулась. Неужели она сама в это верила.

– Отлично посидели, но мне пора идти, – я ошарашила всех, открыв дверь с не порезанными венами.

– Ева, такого я от тебя не ожидала, – Клэр не унималась.

– А я тоже, если честно, – ответила я уже в дверях.

Я вышла во двор в четыре утра, когда солнце еще спало, когда на улице еще горели фонари, когда все могли увидеть разорванное платье под расстегнутой курткой, но не увидели черные пятна под глазами и стыд. Я закурила, а позади меня окликнул Лионель. В первую секунду я хотела бежать, но сил и желания двигаться не было.

– Стой! Ева, стой!

– А что разве не догонишь, – сказала я не громко и не тихо, при желании можно было услышать.

– Что? Хотя не важно, – он уже догнал меня и шел рядом, глубоко дыша. – Ты что там устроила?

– Может напомнить, что это ты впечатал меня в стену, порвал платье, которое не покупал, и да, оставил без телефона. Так что пошел ты в жопу! – я выдохнула дым в его сторону и отвернулась.

– Ты совсем с ума сошла. Я защищался от тебя, а стена – это случайность.

– Отличное оправдание, Лионель. Мне кажется, говорить больше не о чем.

– Что значит не о чем? Нет, нет, дорогая, ты перегибаешь! Ты пьяная «в стельку» и несешь чушь. Пошли ко мне, отец уехал, мама приведет в порядок твое платье, а мы все обсудим за кофе.

– Зачем мне идти к тебе, если я могу поехать к себе. Одна!

– Затем, что нам надо спокойно поговорить, а вопросы твоей мамы по поводу твоего вида мне явно не нужны.

– Ха! Да, ее расспросы приведут тебя в суд.

Я засмеялась так громко, что споткнулась и подвернула ногу. Лионель подхватил меня.

– Я же сказал ты пьяная.

– Я же сказал ты пьяная, – передразнила я его. – Не трогай меня, а то встреча с асфальтом страшнее, чем со стеной, – я вырвала руку.

– Хотел бы ударить – ударил или не помог бы сейчас. Ева, хватит так вести себя. Да, мы поругались, но с кем не бывает. Пошли уже ко мне. Поговорим.

– И правда, вот ведь мелочи жизни. Ладно пошли, мне жутко хочется в туалет.

Мы были как раз за пару кварталов до его дома. Никогда не думала об этом, но в четыре утра мама Лионеля была на ногах, сварила кофе, поговорила с каждым по отдельности и вместе, зашила платье. Может она у него какая-то ведьма или еще кто из волшебных. Я плохо помню разговор, но факт в том, что с утра мы вышли из квартиры вместе с Лионелем. Вместе, как пара, хотя я хотела собрать его вещи и выбросить в окно, а лучше сжечь. Но словно по волшебству мы поехали ко мне вдвоем и вовсе не вещи собирать, а заниматься сексом. В тот день где-то в душе́, где-то очень глубоко фундамент уважения треснул, а в щель полезло безразличие, страх долгов и будущего, а еще ненавистное мне желание ударить его вместо слов. Моя мама об этом инциденте так и не узнала. Она услышала, что мы сильно напились, гуляли до утра, а платье порвалось о косяк в ванной. Может она и не поверила, но вида не подала.

Через несколько дней мы выгнали из салона новенькую машинку. Лионель улыбался, а я вновь подписывала бумаги.

Он периодически устраивался на работу, но терял ее также быстро, как сгоряют звезды.

Новый год я встречала вместе с Меган и ее друзьями, а Лионель после того, как поздравил родителей уехал на моей машине развозить пьяных людей в такси. Если честно, в компании парочек, которые целовались ровно в полночь, я чувствовала себя паршиво, даже после нескольких бокалов вина. Вот почему уже в два часа ночи Лионель вез меня домой, а я курила в открытое окно, несмотря на холод.

Пришло время прощаться с Меган. Мы какое-то время еще общались, не зря мы дружили столько лет, но время разводит людей. У нее появилась семья, а у меня увеличивающиеся долги. У нас стало меньше общего: разные жизни, разные работы, разные головные боли. Я точно знаю, что Меган воспитывает прекрасных девочек где-то в Аризоне. Мы до сих пор можем перекинуться несколькими сообщениями, она звала пару-тройку раз приехать на выходные, но всегда находились причины остаться.

Лето 2012г.

Благодаря работе у меня появились новые друзья. Офис стал местом, где атмосфера питала энергией, где не нужно было делить деньги, заставлять кого-то найти работу, повышать голос каждые пять минут, откуда не хотелось уходить. Вот почему я брала дополнительные смены, но и из-за денег, конечно. Работа на телефоне в open-space не самая желанная и порядком бесила.

Но именно там я встретила Эмму, от которой не могу отделаться и по сей день. Задорная маленькая яркая рыжеволосая девушка с широкой улыбкой и высоким лбом. Она – человек, который будто понимал меня еще до того, как я открывала рот, она не осудила ни за одну историю, которую услышала, будто все в порядке вещей, даже если это то, о чем лучше молчать, всегда знала, чем помочь или как пошутить. Она была в числе первых людей, которым я рассказала про Лионеля все, даже о том в какой долговой яме я оказалась с его легкого толчка.

Хотя ее история тоже «прекрасна». Оказалось, что она в двадцать пять уже побывала замужем. Собиралась до гробовой плиты, но бросила его, когда после года брака из дома стали пропадать вещи, а у него появились синяки на руках и под глазами. Поэтому весной она подписала бумаги о разводе без капли сожаления, и мы махнули на отдых. Лионель пытался отговорить меня от поездки, но я хотела сбежать от него и проблем в другую страну или вселенную. Мы отлично отдохнули вдвоем: валялись на пляже днем, наслаждаясь солнцем, вечерами зависали в барах, напиваясь коктейлями под кальян. До пирамид мы так и не добрались, но я дотянулась до одного из отдыхающих соседнего отеля. Дениз – симпатичный австралиец с большими глазами и нежными руками, которые обнимали меня на танцполе. Несколько раз мы ночевали вместе, но до тела я его не допустила, только поцелуи. Его губы пухлые и бархатистые, в которых я утопала. Когда мы уезжали – он помогал собирать вещи до утра, а потом посадил в автобус, поцеловал и помахал на прощанье. Уже в самолете я нашла в кармане записку с номером телефона и ником в социальной сети.

По возвращении меня встречал Лионель на машине, у которой на обеих левых дверях были здоровенные вмятины.

– Что за дрянь? Лионель, черт, – я кричала на парковке аэропорта.

– Это что вместо приветствия? – он потянулся ко мне, но я отклонилась, поцелуй получился нелепым и практически в подбородок.

– Спрошу еще раз. Что за нахрен?!

– Как сказать… – он начал совсем неуверенно. А я держала чемодан и продолжала смотреть на него. В ту секунду я жалела, что взгляды не испепеляют. – На парковке в меня въехал эпилептик.

– Как такое могло случиться?

– У него произошел резкий приступ, он нажал на газ, врезался в меня, потом откатился назад и снова в машину. Это было страшно, я думал в штаны наложу прямо там. Может пожалеешь меня, а не металл.

– А тебе откуда знать? И вмятины я вижу только на ней, а не на тебе.

Он уже забрасывал чемодан в багажник, а я садилась в машину.

– Я после ночной смены в такси спал на заднем сиденье, поэтому да, я знаю, как это было, – он хлопнул дверью и резко сорвался с места.

– Придется ехать в страховую и все эти бумажки, Лионель. Я так устала от перелета, твоих обещаний, а тут еще это.

– Малышка, я записал нас на завтра, так что сегодня ты будешь рассказывать, как отдохнула, а завтра займемся делами, подойдет? – он положил руку на колено и улыбнулся. Кожа будто пылала под ладонью.

– Подойдет, прости, что наорала, – я положила руку ему на ногу и он сбавил скорость.

Через месяц Лионель застал меня за перепиской с Денизом. С человеком из другого штата мне было гораздо интереснее, чем с тем, который лежал в метре от меня. Он устроил скандал, впервые с нашей драки у Клэр он замахнулся, но остановился.

Я чувствовала победу, победу над человеком, который зависел от меня, от моей работы, от моей машины, от моей квартиры. Я спокойно села за компьютер и продолжила общаться с Денизом, смеясь вслух над его шутками. Конечно, послевкусие курортного романа быстро выветрилось, но это общение было легким и приносило поверхностную радость. Я отворачивалась от монитора и видела унылое нечто, которое возило меня на работу, целовало, говорило, читало газету, занималось со мной сексом, пыталось иногда защищать остатки прав, хотя останавливалось на середине, но не могло заработать достаточно или в принципе заработать себе на жизнь и поэтому жило за счет других. Паразитизм, если коротко. Когда-то я нарисовала для себя образ человека и стала с ним жить, целовать его, держать за руку и только потом сквозь грязные окна моего мирка и розовые очки стал просачиваться свет, озаряя истинное лицо Лионеля.

После того, как машина стала гладкой, полированной и блестящей после автосервиса Лионель снова разбил ее. Опять!

Мы вновь отремонтировали машину и в один из дней лета поговорили о наших отношениях. Мы обсудили кредиты, аварии, его безработицу, наши ссоры, постоянные крики, редкое, но случающееся рукоприкладство с обеих сторон, скучный секс и решили отдохнуть друг от друга. Лионель пообещал отвозить меня на работу, но не жить у меня. Я разрешила ему пользоваться машиной, ведь я отвратительный водитель.

Март 2013г.

Осенью мы вновь поменяли машину, уже на более дешевую, как нам казалось, но денег снова не хватало и пришлось брать новый кредит. Опять! Сумма платежа стала меньше, но незначительно. Лионель пытался подрабатывать, но постоянной работы не находил. Мы будто жили в дне сурка.

В сентябре мы официально расстались. Мы впервые говорили с ним на равных. Говорили обо всем, что происходило. Он сказал о том, что родителям тяжело в финансовом плане, что они снова переехали в маленькую квартирку на окраине города, где им всем тесно, а он сам не мог обеспечивать себя жильем и помогать при этом платить кредиты. Я слушала и понимала, что не могла вот так просто его бросить, ведь я зависела от него и его ежемесячных оплат также, как он зависел от меня и моей машины. Я чувствовала, как седеют волосы.

– Я буду вносить ту сумму, которую смогу, жить у тебя и возить тебя на работу. Как тебе такой вариант?

– Лионель…

– Ева, не руби, пожалуйста, не бросай меня вот так. Дай мне шанс, еще один шанс. Маленький шансик.

– Я не рублю, я думаю, – я закрыла лицо руками, качая головой. – Нам не быть вместе, это ты понимаешь?

– Конечно понимаю. Понимаю, Ева! Я только прошу не выгоняй меня на улицу, войди в мое положение, иначе мне придется ночевать в машине, – он положил голову на мои колени и стал их целовать. – Прошу тебя, пожалуйста.

– Как ты себе это представляешь? А если я найду кого-то? Если мне потребуется машина?

– Я сделаю все, как скажешь, только давай попробуем.

Он посмотрел глазами кота из фильма «Шрек», в голове роились миллион мыслей о ситуации и абсолютно ни одной с выходом из нее. Я решила, что лучше держать его ближе и получать хотя бы часть денег, чем отпустить и не справляться самой. Платеж по всем обязательствам на тот момент был больше, чем моя зарплата.

– Хорошо, я согласна. Давай попробуем, хотя пока я слабо представляю, как это будет.

– Спасибо, спасибо, милая. Я сделаю все, все, все.

На этом мы и остановились. Это напомнило ситуации, когда родители остаются друг с другом ради ребенка или жилья. А я сохранила и держала его рядом, чтобы следить за его заработком, чтобы он возил меня, как водитель, а он ради машины и крыши над головой.

В конце ноября одна из подруг с работы вышла замуж, а я на свадьбе безжалостно флиртовала с друзьями жениха и много пила. После этого Лионель вез меня домой. Я могла уйти с девочками посидеть в кафе или танцевать, а ночью позвонить ему, который приезжал за мной в любое время без вопросов. Конечно, я видела, как пульсирует вена на лбу, но он молчал.

В начале декабря Эмму пригласили в агентство по рекламе, и она согласилась. После ее ухода я слышалаот нее только положительные отзывы. Она работала с клиентами напрямую, предлагая рекламу. Я начала ей завидовать.

После нового года я стала посещать вечерние курсы маркетинга в местном колледже, чтобы освежить знания, чтобы убить время и не проводить вечера в компании человека, с которым меня уже ничего не связывало, кроме долгов и общей простыни.

5 марта, я в баре с коллегами. Недавно мы подписали документы о сокращении, нашу компанию выкупила крупная корпорация, поэтому у нас законный повод выпить столько, сколько влезет, вернуться домой пьяными настолько, чтобы на утро абсолютно ничего не помнить.

Ноябрь 2013г.

После сокращения у меня была пара свободных месяцев. Один из клиентов мамы оказался владельцем небольшой фирмы по работе с недвижимостью, она предложила поработать там на полставки. Я согласилась, лишняя строка в резюме и опыт не помешают.

Эмма порекомендовала меня на освободившееся место в агентстве в начале лета, а я держала пальцы скрещенными. Буднями я ездила на подработку, в обед приносила маме кофе и салат, потому что фирмы были рядом, а в выходные вместе с Джули и Кэр ходила в бассейн.

Пейтон сняла квартиру ближе к ее новой работе, а я осталась у нее в гостях на пару-тройку недель, чтобы отвлечься от Лионеля. Самое смешное, что Лионель в основном жил у меня.

С рекомендациями от клиента мамы с середины августа я вышла работать в роли рекламного агента вместе с Эммой. Первый шаг в рекламный бизнес наконец был сделан.

Лионель все реже и реже платил вовремя по кредитам, а иногда мог вообще не платить. Я все чаще и чаще пила на буднях, занимала деньги, нервно улыбалась и кричала на него до потери голоса, словно истеричка. Лионель устроился в кофейню, но толку было пшик. Платежи были больше, чем зарплата, поэтому каждый месяц я буквально выбивала из него деньги, приходила в кофейню, говорила, звонила, умоляла найти средства, но не подводить меня. Иногда мне казалось, что я могла бы продать его почку, оставалось только купить побольше льда. Вечерами я плакала в подушку потихоньку, чтобы мама не слышала, покупала виски, которое ненавижу и хранила его в ящике под футболками, чтобы порой приглушенные крики совмещать с алкоголем на подоконнике и морщиться.

В августе Майло резко отказался от еды и воды, мы быстро среагировали, но, к сожалению, он не выжил. Лионель был со мной и держал за руку, только за тот момент я ему благодарна.

– Ева, дочка, я не хочу больше видеть собак в доме. Я не вынесу еще одной потери, – мама была категорична сразу после кремации.