# Ты моя жена. Настоящая

Лана Пиратова

– Это правда? – его взгляд давит, но я упрямо задираю подбородок вверх. Я не боюсь тебя, Давид.– Что именно? – спрашиваю. – В нашей жизни столько лжи, я уже и сама путаюсь.– Он мой? – кивает на мой живот.– Кто, Давид? – не сдаюсь я, все еще надеясь, что не так поняла вопрос.– Не тупи, Василиса! Ребенок мой? – смотрит на меня исподлобья.Я зажмуриваюсь, чтобы не заплакать. Его вопрос ранит, но он не увидит моих слез. Немного успокаиваюсь и отвечаю медленно и равнодушно:– Не твой. Иди к своей будущей жене или матери твоего ребенка. Этот ребенок не твой.

## Глава 1. Василиса

– Ну, чего ты дрожишь? – пальцы Максима сжимают мои ладони. – И руки ледяные. Не бойся. Самое страшное уже позади. Остались формальности. Выступишь в суде и все. Свободна. И поедешь отдыхать куда-нибудь. И я с тобой с удовольствием.

– Да не на что нам ехать-то, – лишь бы поддержать разговор отвечаю я, оглядываясь по сторонам.

Мы в суде. Ради него и приехали из Питера. Я – ключевой свидетель и должна дать показания по делу «черных» риэлторов.

– Ну, не скажи, – возвращает меня в реальность Максим. – Папа твой предусмотрительный был. Некоторые квартиры так оформил, что ты теперь богатая наследница. Когда это все завершится, я расскажу тебе.

– Мне не нужны эти квартиры, – говорю холодно. – Они в крови.

– Ты не отмахивайся сразу то, – назидательно произносит Максим. – Там не квартиры. Там кое-что посущественнее.

Подмигивает мне.

Не успеваю спросить, о чем он. Хотя мне это и неинтересно. Я не собираюсь пачкаться об эти деньги. Они принесли нашей семье только несчастье.

Нас вызывают в зал суда. Внутри много народа. За решеткой сидят какие-то люди, которых я не знаю. Меня что-то спрашивают. Отвечаю, что знаю и чему научил меня Максим.

Все происходит как будто не со мной. Я как будто наблюдаю за происходящим со стороны.

Наконец, меня отпускают и я сажусь с краю, рядом с Максимом.

Но чувствую дискомфорт. Оно и понятно: столько незнакомых людей и я вынуждена им всем рассказывать о махинациях своего отца. Я не вижу, потому что сижу, опустив голову, но чувствую их взгляды. Осуждающие взгляды.

Родителей не выбирают. И я своих любила. И продолжаю любить? несмотря ни на что.

А это просто момент, который надо пережить. Все проходит. Пройдет и это.

– Ты как? – отвлекает меня от мыслей Максим.

За это время мы сблизились. Он и правда проявил заботу обо мне. Не досаждал ненужными вопросами, но все понимал. Я чувствовала это.

– Нормально, – тихонько киваю. – Долго еще? Я могу выйти?

– До перерыва нет. Скоро перерыв объявят. Тогда выйдем немного.

С нетерпением жду. Но почему бросает в жар? Спину жжет. Как будто кто-то сверлит меня взглядом. Оборачиваюсь – никого, кто бы так прямо смотрел на меня. Заправляю волосы за ухо. Опускаю взгляд и мысленно отсчитываю секунды ожидания.

Наконец, судья объявляет перерыв.

Сразу же встаю.

– Я сейчас. Переговорить кое с кем надо, – говорит Максим и я одна выхожу из зала суда.

В коридоре дышать гораздо свободнее. Иду к туалетам. Лицо горит и мне просто необходимо умыться холодной водой.

В туалете, кроме меня, еще одна женщина, но она быстро уходит. Я только собираюсь закрыть за ней дверь на защелку, потому что хочу остаться одна хотя бы на несколько минут, как в дверь ударяют. Я отскакиваю к стене. Со страхом смотрю на мужские ботинки. Боюсь поднять взгляд. Особенно после того, как слышу:

– Ну, здравствуй, Василиса. Я знал, что мы еще встретимся. Знал.

Раздается звук захлопывающейся двери.

И опять эта самодовольная улыбка на, безусловно, красивом лице. Ничего не меняется.

Беру себя в руки. Я запретила себе реагировать на него. На его фотографии в интернете, на сводки новостей о его личной жизни. Он – пройденный этап.

– Чего молчишь? – ухмыляется. – Так рада меня видеть, что дар речи потеряла?

– Не могу сказать, что меня поразила твоя прозорливость, – отвечаю, глядя прямо ему в глаза. – Как оказалось, бизнес твоего отца не так уж и чист.

– Хм, – Давид не перестает улыбаться, – а ты стала другой.

– Учителя хорошие были.

Делаю шаг в сторону двери, но тут же Давид хватает меня за руку и впечатывает в свое тело.

– Я искал тебя, – шепчет мне в волосы. – Но ты хорошо спряталась. Но я знал, что найду тебя.

– Не ты нашел, Давид, а я сама появилась. Потому что так надо, – поправляю его и упираюсь руками в грудь. Пытаюсь оттолкнуть.

– Опять споришь? – подхватывает меня за попу и усаживает на столешницу. Сам встает между ног. – Зачем сбежала? Разве мы не договорились?

– Ты серьезно, Давид? – я и правда не верю, что он говорит это все всерьез. После всего, что случилось.

– Я же объяснил тебе, что нам на тот момент нельзя было быть вместе. Формально. Но на самом деле мы же были вместе.

– Бред какой-то, – мотаю головой и пытаюсь слезть на пол. – Пусти меня. Перерыв скоро закончится, а мне надо еще с Максимом переговорить.

– Максим, – улыбается Давид. – Никогда бы на него не подумал. А вон как оказалось… Сиди!

Рукой вцепляется в мою ногу, лишая возможности сделать хоть одно движение.

– Это все было раньше. Теперь нам ничто не мешает быть вместе. К черту процесс. Ты уже все рассказала, что от тебя требовалось. Поехали домой, Василиса. Поговорим, – хищно улыбается. – Задолжала ты мне за это время.

– Чего это я задолжала? – не понимаю я. – Денег твоих я не взяла. Помощи от тебя не просила.

– Долг супружеский задолжала, – усмехается, приподняв бровь. – Там уже такие проценты.

Берет мою ладонь и кладет себе на ширинку. Господи, Давид.

– Что-то маленькие проценты-то, – усмехаюсь я, ощупываю пальцами возбужденный член Давида.

– Маленькие? – он приподнимает бровь. – Ты, похоже, забыла. Напомнить тебе?

Берется за ремень. Он что? Серьезно думает, что я вот так дам ему? Прямо в туалете? В суде? Ну уж нет, бывший муженек, я не собираюсь осквернять правосудие.

– Давид, мы в туалете, – пытаюсь образумить его. Пока словами. – Женском.

– Я в курсе, – злится он, потому что ремень не поддается.

– Пошли в кабинку, – говорю я. – Я помогу.

Давид поднимает на меня взгляд, улыбается, проводит рукой по волосам.

– Ты ж моя девочка, – произносит довольно.

Ну не козел?

– Пошли, – ставит меня на пол и шлепает по попе в направлении кабинок.

Там я ставлю его рядом с унитазом, а сама сажусь на корточки. Смотрю на него снизу вверх. На лице Давида нескрываемое счастье. Какой же примитив, все-таки.

– Надеюсь, ни на ком не тренировалась? – он вдруг резко сжимает мои волосы и тянет их вниз.

– Мне одного урока хватило, – отвечаю, пытаясь улыбаться. – Я понятливая.

– Молодец, – улыбается он. – Покажи, как усвоила материал.

Я расстегиваю ремень, замок. Член уже выпирает в боксерах. Провожу по нему пальцами. Через ткань. Твердый и горячий. Все как я помню.

Но, прежде чем спустить боксеры, дергаю брюки вниз, до самых щиколоток.

– Зачем? – спрашивает Давид.

– Ноги твои хочу увидеть, – отвечаю. – Они меня возбуждают.

Довольно хмыкает. Верит всему. Как же надо себя любить, чтобы быть таким.

Провожу руками по его ногам. Сверху вниз. И одновременно трусь носом о член в боксерах.

Давид запрокидывает голову и упирается руками в стенки кабинки.

– Продолжай.

Стягиваю с него трусы до самого низа.

А потом резко встаю и выхожу из кабинки. Стою там и поправляю одежду.

– Ты чего? – Давид изумленно смотрит то на меня, то на свой член. – На колени вставай!

– Ага, – киваю. – Сейчас за подставкой сбегаю, а то не достаю.

И с этими словами бегу к выходу.

– Сука! – слышу в спину и грохот.

Прежде чем выскочить из туалета, быстро оборачиваюсь – Давид лежит на полу, рукой сжимая свой член.

Он не сделает ни шагу. Я же застегнула ремень у него на щиколотках, когда он кайфовал, запрокинув голову.

– Стой! Сука! – хрипит он и тянется к ремню.

Так, пора.

Я выбегаю из туалета и бегу к охраннику:

– Быстрее! Там женщине в туалете плохо! Быстрее! – кричу ему и тяну за руку. – Да, не стесняйтесь! Там нет никого. Только она. У стены там.

Любезно открываю ему дверь и слегка толкаю в спину.

## Глава 2. Василиса

Блин! Что же я наделала?!

Это единственная мысль в моей голове, когда я вижу, как к туалету бегут еще двое охранников.

– Так, и чего Серый сказал-то? – доносится до меня их разговор.

– Да извращенец какой-то в бабский туалет проник! Как смог?! Сейчас всем пизды дадут! Не видать нам премии квартальной! Сейчас я его лично, суку…

Дальше следует поток предполагаемых действий в отношении Давида.

Это же его приняли за извращенца.

Блин. И жалко его. Но потом я вспоминаю, как он обманывал меня.

Поэтому пусть. Но ведь и правда извращенец? Он зашел в женский туалет! В суде!

Пусть голову включает хоть иногда.

Но встречаться с ним взглядом мне больше не охота, поэтому я быстро бегу по коридору.

– Ты чего? – ловит меня Максим. – Случилось чего?

– Живот скрутило, – обхватываю себя руками и наклоняюсь. – Тошнит. Я не досижу до конца, Максим. Точно нет.

– Ладно, поехали. Ты уже все равно показания дала.

Максим отвозит меня домой, а сам уезжает обратно в суд.

Иду на кухню. Там Вика, моя старшая сестра.

– Ну, как все прошло? – спрашивает она.

– Нормально. Быстро. Видишь, уже дома.

– А я вот сижу все и думаю, – мечтательно произносит Вика. – Ну, здорово же, что все так сложилось! – я не разделяю ее восторга, но терпеливо выслушиваю. – И Ратмира этого схватили, и денежки, считай, у нас в кармане. Ведь Давид сам развелся с тобой. Сам нарушил условия договора. Вот, пусть-ка теперь отстегивает нам неустойку.

Вика довольно потирает руки.

– Нет, Вика, – охлаждаю ее запал. – Эти деньги мы не возьмем. Пусть подавится. Или купит на них себе новую жену.

– Ты чего? Ревнуешь, что ли? – усмехается сестра. – Неужто и правда влюбилась? Ха! Тогда, сестренка, надо было крепче за яйца его держать и не отпускать. Такие мужики на дороге не валяются и отбиваются легко.

– Ну и нафиг он нужен такой? Пусть катится.

Сестра лишь хмыкает.

Вечером к нам заходит Макс.

– Когда мы возвращаемся в Питер? – спрашиваю я.

– Я хотел поговорить с тобой. Наедине, – серьезно произносит он и это настораживает. А вдруг он знает про извращенца в женском туалете? А вдруг извращенец ищет меня? Пора. Срочно пора уезжать. Почему-то на этот раз мне кажется, что Давид сильно разозлился. – Сядь.

Сажусь напротив Максима.

– Понимаешь, Василиса, все не так просто с твоим отцом.

Это пугает меня.

– Помнишь, я говорил, что он схему придумал с этими квартирами? – спрашивает у меня Максим.

Что-то было, да. Киваю.

– Твой отец гениальный мужик был. Он, похоже, предполагал, что квартиры-то ненадежны. Отнять могут или ещё что. В общем, он там так все оформил при продаже квартир отцу Давида, что юридически ты оказываешься совладелицей того самого торгового центра, ради строительства которого и покупали те квартиры.

– Подожди, – мотаю головой. – Ничего не понимаю. Какого торгового центра? О чем ты? Квартиры же изъяли. Ты сам говорил. Они отошли в доход государства, как полученные незаконным путем.

– Да, так и есть, – кивает Максим. – Но доля твоя в бизнесе осталась.

– В каком бизнесе? – я все еще ничего не понимаю. Бизнес какой-то.

– В бизнесе отца твоего бывшего мужа. Давида.

Я стою и просто хлопаю глазами. Мне ведь сейчас это снится?

– Это так, Василиса, – предупреждает мои вопросы Максим. – Это стало известно недавно. После того, как разобрались с документами у нотариуса.

– Чушь какая, – я встаю и наливаю себе воды. Выпиваю залпом целый стакан. – Это какая-то ошибка…

– Если бы, – усмехается Максим. – Поверь, многие бы хотели, чтобы это было ошибкой.

– Кто об этом знает? – спрашиваю я.

– Пока почти никто. Ты боишься?

– А не должна? – внутри я негодую за такую подставу от папы. Оно мне все это надо?

– Они тебе ничего не сделают. Не бойся, – пытается успокоить меня Максим. – В случае твоей смерти, – я вздрагиваю и испуганно смотрю на него, – да, прости, Василиса, но я вынужден говорить, как есть. Так вот. В случае твоей смерти твоя доля отходит благотворительному фонду.

– Ерунда какая-то. Что за благотворительный фонд?

– Не важно. И не ерунда. Твой отец все правильно предусмотрел. Им невыгодно тебя убивать. Прости.

– Но… – запинаюсь. Я в растерянности. – Что мне теперь делать? Со всем этим?

– Вникать, – пожимает плечами Максим, улыбаясь.

– Я не хочу, – признаюсь. – Я хочу в Питер. Подальше от этого всего.

– А Давиду отомстить хочешь? – неожиданно спрашивает Максим.

## Глава 3. Давид

– Еще раз объясняю вам, – сижу перед следователем в ожидании, когда приедет мой адвокат. – На меня напали.

– В женском туалете, – задумчиво произносит он в ответ, отстукивая ручкой по столу. – В здании суда. Сняли штаны и возбудили. А чего хотели-то? Не сказали?

Издевается. Ну, понятно, на его месте я бы тоже не особо поверил. А что делать? Не признаваться же, что меня в очередной раз развела одна и та же девчонка. В последний! Обещаю! Клянусь просто сам себе! Сука буду, если еще раз ей удастся меня обвести!

– Обокрасть, наверное, – отвечаю на вопрос следователя.

– А ты деньги в трусах, что ли, носишь? По старинке? Чтобы наверняка?

Сжимаю губы.

– Слушай, командир, – говорю проникновенно. – Отпусти, а? Ну, видишь же, что не извращенец я.

– Ну все же, – наклоняется он ко мне, – скажи, что ты там делал без штанов и со связанными ногами?

– Нереализованный минет, – отвечаю угрюмо, пряча глаза.

– А другого места не нашли? Так приспичило? – усмехается следователь. – Ладно, – что-то пишет и протягивает бумагу мне. – Штраф вот. Оплатишь.

Хватаю постановление. Выхожу из кабинета и отзваниваюсь адвокату. Его помощь мне больше не нужна.

Почти месяц спокойной жизни. Скучной жизни.

Именно столько я не видел Василису. Я вернулся к прежней жизни. Пробовал забыть ее. Выкинуть из головы. А она… Она сидела занозой и больно жалила каждый раз, когда я пытался выбить ее из башки другими.

Почему так? Она не ценила меня. Не готова была принимать.

Я пытался быть честным с ней. В последнюю нашу ночь я сказал ей правду – нам нельзя было быть пока вместе. Пока. Я же не бросал ее. Просто просил понять.

В моем окружении завелась «крыса». Я знал об этом еще до нашего брака.

Егоров, мой человек в органах, рассказал, что кто-то сильно заинтересован в том, чтобы отжать у меня клуб. Он нужен им как звено в наркоцепочке. Я давно подозревал нездоровый интерес к клубу со стороны торговцев дурью. Всячески с ними боролся.

– Отступись, Давид, – сказал мне тогда Егоров. – Твой клуб идеален для них. Они не отстанут.

– Я сам создавал этот клуб и не собираюсь сливать его в наркопомойку.

– Тогда готовься. Они будут искать пути, как прижать тебя.

Тогда я и подумал, что надо жениться на какой-нибудь лохушке. И родителям угодить, и выбрать жертву, закрыв ею своих родных.

Женился. Присматривался к людям из окружения. Кто-то же должен был выдать себя. А Василиса сама лезла в приключения.

Другой бы плюнул, но я не мог. Смотрел на нее и понимал, что не могу рисковать ею.

Чем дальше, тем сложнее становилось относиться к ней как к мишени. И это пугало и злило меня.

Когда ее похитили, Егоров сказал мне:

– Девчонка, жена твоя – первая мишень. Хочешь, чтобы ее оставили в живых, прогони ее. Разведись.

И опять я бы убил двух зайцев: и папу порадовал разводом, и отвел бы от Василисы опасность.

Ну, не мог я ей все рассказать. Не мог. Собирался сделать это. Но после того, как разобрался бы со всем.

А потом она просто взбесила меня. В очередной раз сбежав. Обманув охранников.

Она узнала о разводе. Какая-то сука ей донесла.

Обиделась. Я же обещал, что никогда с ней не разведусь. Получается, опять обманул. Но ведь ради нее. Дура! Просто дура!

Не нужна мне. Пусть живет, где хочет и как хочет.

Вот этими мыслями я пытался перебить свое желание броситься на ее поиски.

Не помогло. Совсем.

Мне не хватало ее. Моей зайки. Не хватало. Решил найти. Несмотря ни на что. Но она как сквозь землю провалилась. Просто исчезла. Я – к Егорову. Он лишь развел руками: девочка твоя в разработке. Местонахождение скрывается даже от сотрудников полиции. Важный свидетель, мать твою.

Оставалось лишь ждать? Нет. Я все равно продолжал ее искать. Хотя понимал, что в Москве это нереально.

Когда я увидел ее в суде, у меня даже кровь быстрее побежала по венам. Нет, я догадывался, что она должна там появиться, но все равно это было неожиданно.

Она не видела меня. Сидела, опустив голову.

Моя маленькая девочка. Моя жена.

Сил терпеть не было и поэтому все это и произошло в женском туалете суда. С такими вот последствиями.

Но зато теперь я знал, где искать ее. Службе безопасности не составит труда найти ее через тот же суд.

Но что делать потом?

Отец явно дал понять, что хочет моего брака с Аминой.

А Василиса?

Мне нужна она. Пусть в качестве мой девочки, независимо от брака с Аминой. Я не готов отказаться от нее даже ради исполнения воли отца.

Ведь может же у меня быть секрет?

Осталось найти и убедить Василису в том, что такое положение ее ничего не меняет. Мы все равно будем вместе. Хуй с ней, с Аминой. Мешать все равно не будет. Да и не узнает она.

А у меня будет моя зайка. Только моя.

И отец ничего не узнает. Идеально же.

И вот на этом моменте мне и звонит отец. Он как чувствует.

– Давид? Срочно приезжай в офис. Быстро, – говорит взволнованно.

– Что-то случилось?

– Да! Но не телефонный разговор. Приезжай.

## Глава 4. Давид

Еще по голосу отца я понял, что случилось действительно что-то серьезное. Поэтому без промедления еду в офис.

Отец у себя в кабинете. На столе бутылка виски и два стакана. Нетипично для него.

Когда я сажусь на кресло возле его стола, он молча разливает содержимое бутылки и протягивает мне стакан.

– Отец… – начинаю я, но он не дает мне договорить:

– Пей, – кивает на стакан.

Ну, меня долго уговаривать не надо.

Закусываем лимоном.

– Виделся? – спрашивает отец, разглядывая пустой стакан.

– С кем? – я и правда не понимаю, о чем он

– Виделся, – заключает отец.

Ничего не отвечаю. Но, кажется, догадываюсь, о ком он.

– Чем же так зацепила тебя? – вопросительно смотрит на меня.

– Я не понимаю, о чем ты, пап, – отворачиваюсь.

– Ладно. К делу. Полная задница у нас, Давид. Мы можем потерять существенную часть бизнеса.

– Что случилось?

– Нотариус накосячил, – недовольно произносит отец. – Пообещал одно, а по факту вышло иначе.

– Это как?

– Девчонка эта, – смотрит на меня, – Василиса, пакетом большим владеет теперь.

–Не понял, – трясу головой. – Каким пакетом? Какая Василиса.

– Да блять! Давид! Ты что тупишь?! Так нервы на пределе! Твоя жена. Бывшая, блять, жена, – злится отец, – владеет вторым по объему после нас пакетом акций торгового центра.

Я молчу, потому что не верю в услышанное. Просто хлопаю глазами.

– Чего молчишь? – спрашивает отец. – Не ожидал, да? А каково мне?!

– Ты точно про Василису? – откашливаюсь. – А она знает?

– Думаю, уже да.

– А что нотариус? Подвесить его за яйца, чтобы все вернул? – а что еще я могу предложить?

– Да хуй там, – продолжает злиться отец. – Убрали его. Он много знал, похоже. Короче, не вариант. Придется жить с этим.

– Ну, пакет у нее и пакет. Ты чего там переживаешь? – я откидываюсь на спинку кресла. Мне даже нравится эта ситуация. Значит, мы теперь почти партнеры с зайкой. Забавно.

– А переживаю я, сынок, – цедит отец, не разделяя мое веселье, – потому что новость эту я узнал от Арсена.

– Чего? – хмурюсь. – А он каким образом там?

– Прямым. Представитель Василисы – адвокат Арсена. Сука, – отец наливает и залпом выпивает еще один стакан виски.

Ничего не понимаю. Откуда Арсен знает Василису? Не понимаю, но знаю одно – мне это не нравится.

– Когда он тебе сказал? – спрашиваю у отца.

– С утра приходил. Вместе с представителем.

Я сижу, уставившись в стену. Какое-то тревожное чувство зарождается внутри. И я знаю, с чем оно связано. Но не хочу думать о нем.

– Думаешь о ней? – возвращает меня к разговору отец.

Быстро смотрю на него. Молчу.

– Женись.

Я перестаю моргать. Чего?!

– Верни ее себе, – продолжает отец. – Нельзя, чтобы акции ушли из бизнеса. Тогда придется все продавать посредникам. Подешевке. Понимаешь?

– Подожди, отец, – выставляю вперед руку. – Мы разведены с Василисой. Что значит «верни»? Я развелся, потому что ты так хотел.

В моих слова упрек, но отца не обмануть.

– Давид, Давид, – качает головой он, хитро улыбаясь. – Ты бы не сделал этого только ради меня. Ты же сам хотел этого? Ты сам развелся с ней. Ну, так уж совпало, что и мою волю удовлетворил. Похвально.

Сжимаю губы.

– Я не знаю, что у вас там произошло, – уже серьезно произносит отец, – но ты должен вернуть себе жену.

– Да как?! – взрываюсь и встаю с кресла. – Она видеть меня не хочет! Из-за нее чуть на пятнадцать суток не попал!

– Чего?!

– Шутка, ну, – спохватываюсь.

Ну, не рассказывать же отцу о своем приключении в женском туалете.

– Не разочаровывай меня, сынок, – спокойно говорит отец. – Я знаю, ты можешь любую получить. А Василиса уже была твоей. Неужели ты так плох, что она не захочет вернуться?

Ухмыляется.

– Ну, деньги используй, – пожимает плечами. – Однажды же это сработало.

Я опять резко перевожу на него взгляд. Откуда он знает?! Но отец лишь ухмыляется, не продолжает.

– А Амина? – перевожу разговор. – Вроде как, ты хотел, чтобы я на ней женился? – усмехаюсь.

– Ну, видишь, как все переигралось. Кто же знал? Ну, Амину, – произносит задумчиво, – Амину Тимуру передадим.

Я падаю обратно в кресло.

– Передадим? – спрашиваю с улыбкой. – Как кубок какой-то. Может, оставить ее в покое? Что-то мне подсказывает, что Тимур не будет в восторге.

И я живо представляю себе, как мой младший брат Тимур* узнает о таком «подарке судьбы».

– Ну, ему же нравятся девочки постарше, – улыбается отец.

– Но все же не мешало бы его спросить, – говорю я, хотя заранее уже знаю реакцию Тимура.

– Ладно. Это потом. На, – отец протягивает мне какую-то бумажку, – это телефон жены твоей.

– Василисы?! – я рад, что скрывать.

– Ее.

– Откуда у тебя он?

– Не важно. Давай, позвони ей. Назначь встречу. Сегодня вечером! Потому что завтра у нас уже встреча с ее представителем! Давай! – кивает мне.

При нем, что ли, звонить? Вижу по его взгляду, что да. Он ждет именно этого. Надеюсь, папа не собирается отслеживать каждый мой шаг в отношении Василисы.

Под его чутким заинтересованным взглядом набираю ее. Отвечает не сразу. Проходит гудков пять, не меньше.

– Да? – раздается, наконец, задорное.

– Василиса, – говорю я, – это Давид.

Тишина. Не ожидала.

– Чего тебе? – как-то грубо произносит она. – Передачку не понесу.

Стерва.

– Встретиться хочу с тобой, – говорю прямо.

– А я нет.

– Василиса, – рычу, но потом вспоминаю, что отец тут и говорю уже мягче: – я соскучился, Василиса.

– Иди на хер, Давид! – кидает она и дальше гудки.

Ну, Василиса была бы не Василиса, если бы ответила иначе. Я улыбаюсь этому ребячеству. Я-то знаю, что стоит нам остаться наедине, и она по-другому запоет.

– Мда, – отец складывает губы трубочкой, – что ж ты такого натворил-то, Давид, что девка тебя на хер шлет? Что-то мне кажется, не видать тебе Василисы. Не видать.

Тяжело вздыхает.

Я не собираюсь переубеждать его. Василиса моя. Была моей и будет моей. Как я этого добьюсь? Мое дело.

Встаю и иду на выход.

– Давид, – окликает меня отец. Оборачиваюсь. – Не наломай дров. Девчонка не глупа и отлично понимает, в какой мы жопе.

– Думаю, ты ей льстишь, – усмехаюсь я.

– Нет, Давид. Я трезво оцениваю ситуацию. Если не сама дошла, то ей донесли информацию в нужном русле.

Смотрю на него, разворачиваюсь и ухожу.

В машине опять набираю Василису. Не отвечает. Запомнила номер. Ладно, напишу сообщение.

«Зайка, давай поговорим».

Ответа нет минут десять. Я уже злюсь. Ведь сообщение прочитано! Я это вижу!

«Боюсь, мои уши не выдержат столько лжи».

Сучка.

«Обещаю говорить только правду. Скажи адрес, я подъеду».

«Записывай. ИДИ НА ХЕР».

Именно большими буквами.

Сразу же набираю ее, но она отключила телефон!

Сказать, что я зол, – не сказать ничего. Выжимаю газ и мчу домой.

Я уже знаю, что сделаю. Чего бы мне это не стоило.

На следующий день после обеда назначена встреча с представителем Василисы. Ну, и ее я тоже рассчитываю увидеть.

Но нет. Приходит Арсен с каким-то же гондоном. Я не подаю им руки. У нас с Арсеном старые счеты и я не намерен идти на мировую даже сейчас.

– Ну что? Начнем? – спрашивает, усмехаясь, Арсен.

– Нет, – говорю я. – Где сама владелица?

– Ее присутствие необязательно, – опять усмешка. Смотрит на часы. – Да, и мы задерживаться не будем. Вот наше предложение. Пока предложение, Давид.

И Арсен протягивает мне папку с документами. Кладу ее на стол, даже не открывая.

– Ладно, изучи его, – Арсен и, похоже, его адвокат уходят. – Вам лучше согласиться на наши условия, Давид.

Да, пошел ты. Я еле сдерживаюсь, чтобы не сказать это вслух.

Я зол. Но больше не из-за предложения Арсена, а из-за того, что Василиса не пришла. Не хочет меня видеть? Это огорчает и бесит. Больше бесит. Потому что я знаю, что она это все назло. Не из-за того, что ей так хочется, а для того, чтобы меня вывести из себя.

Хочу ее увидеть. У меня же для нее сюрприз.

Довольно улыбаюсь. Так и не терпится увидеть ее глаза, когда покажу ей кое-что.

Дело за малым – как вытащить ее на встречу. Не идет ведь на контакт. Играет.

И тут на телефон приходит сообщение. Хм…

«Хочу посмотреть свой торговый центр. Кто может мне показать?»

Зайка возомнила себя хозяйкой. Умиляет до теплоты в груди. Невольно улыбаюсь.

«Приезжай через час к центральному входу. Тебя там встретят».

Ответа нет. Ну, будем считать это за «да».

Хватаю ключи от машины и буквально лечу к торговому центру.

Василиса приходит с опозданием. Я наблюдаю за ней из-за колоны. Она оглядывается по сторонам, смотрит на телефон. Подхожу к ней сзади.

– Нехорошо опаздывать на деловые встречи, – шепчу почти на ухо.

Она чуть ли не отскакивает от меня.

Оборачивается и смотрит, нахмурившись.

– Давид?

– А что тебя удивляет? – улыбаюсь я. – Это же не только твой, но и мой, пока еще, – говорю с грустью в голосе, – центр.

– Хорошо, – вздергивает вверх подбородок. – Почему твой сотрудник опаздывает? Кто мне будет показывать?

– Я, – произношу с придыханием. – Остальные все заняты работой. Так что, я покажу.

Василиса хмыкает.

– А у тебя, значит, нет дел? Бездельничаешь?

– Ни в коем случае, дорогая! Но ради тебя вынужден был прервать свои порывы в трудовом оргазме.

Василиса закашивается. Заботливо стучу по спине.

– Хватит, – отводит мою руку.

– С чего бы ты хотела начать? – спрашиваю по-деловому, едва сдерживая улыбку.

– Не знаю, – пожимает плечами.

– Ну, тогда, пошли, я тебе план покажу для начала, – беру ее за руку. И не хочу отпускать! Опять чувствую ее нежную кожу.

Но у Василисы, похоже, другие планы. Она выдергивает руку.

– Прошу, – приглашаю ее на эскалатор. – Кабинет с планами на самом верхнем этаже.

– А лифт?

– Временно не работает, – улыбаюсь.

Василиса встает на эскалатор. Я – за ней. Ее задница теперь прямо на уровне моих глаз. Так и хочется шлепнуть по ней, утянутой в узкие брюки.

– Перестань глазеть на мою попу! – шипит она, резко обернувшись и уловив мой взгляд.

– Приличнее одеваться надо, – отвечаю я.

– Я прилично одета! – возмущается она и в этот момент по лестнице сбоку бежит пацан. Задевает Василису и она отшатывается и чуть не падает.

Я прихожу ей на помощь. Подхватываю ее подмышки и она ударяется мне в грудь.

И это касание ее тела как током ударяет. В брюках становится тесно. Пальцами сильнее сжимаю ее. Не отпускаю.

– Пусти, – она сама толкает меня в грудь.

– Хоть бы спасибо сказала, – произношу недовольно.

– У тебя в центре бардак, – отчитывает меня она. – За что «спасибо»? Если бы лифт работал, на эскалаторе не было бы столько народа.

– А ты, оказывается, зануда. Вроде прошло не так много времени, а у тебя все признаки старения.

– Это какие же? – складывает руки на груди.

– Брюзжание, плохая координация, интерес к бумагам, – перечисляю я.

– Хватит. Да, я слишком стара для тебя, Давид. Ну, ничего. У тебя же опыт есть. Найдешь себе новую, молодую жену.

– Да, у меня, вроде, как есть уже жена, – усмехаюсь. – Я же не двоеженец.

– Ах да, забыла, – Василиса недовольно прикусывает губу.

Глупенькая. Так и не поймет. Ну, ладно, пусть пока помучается в неведении.

Наконец, мы оказываемся на пятом этаже, где расположена администрация центра. Я показываю Василисе, куда идти, пока мы не оказываемся в кабинете.

Достаю из шкафа папки и раскладываю бумаги на столе.

– Подойди, – зову ее.

Но она не двигается с места.

– Василиса! Да, подойди ты! Не бойся. Я не кусаюсь. Не съем я тебя.

Делает шаг и я добавляю с улыбкой:

– Понадкусываю только.

– Прекрати, Давид, – произносит серьезно и подходит к столу.

– Вот, смотри. Это план центра, – показываю ей основные объекты.

– А это что? – тычет пальчиком.

– Где? – делаю вид, что не понимаю. – Подойди ближе, покажи.

Нехотя делает еще один шаг.

– Вот, – протягивает руку.

– Ну-ка, ну-ка, – я встаю сзади нее и наклоняюсь к столу.

Я практически касаюсь ее тела. Руками упираюсь в стол. Еще немного и мой постепенно набухающий член коснется ее попки. Мне кажется, или Василиса перестает дышать?

– Это, Василиса, – кладу свою руку на ее и веду по тому месту, на которое она показала. – Это очень важный объект. Комнаты отдыха.

– Зачем они в торговом центре? – чуть слышно спрашивает она.

Я не отпускаю ее руку и вывожу ей круги на столе.

– Люди приходят за покупками, устают. Им хочется провести время вдвоем, – шепчу ей на ухо и, наконец, касаюсь ее тела своим. Пока еще удерживаюсь от того, чтобы лечь на нее.

Пристраиваюсь так, что ширинка оказывается четко между ягодиц в обтягивающих брюках.

Еще острее ощущаю желание трахнуть ее.

– Зайка, – шепчу в волосы, ошибочно принимая ее молчание за согласие.

Приятно расслабляюсь и тут Василиса резко ударяет в меня бедрами. И это больно. Потому что основной удар приходится на возбужденный член.

Воспользовавшись тем, что я отшатываюсь от нее, она разворачивается и зло зыркает на меня.

– Оставь меня в покое, Давид! – отходит и встает у стены. – И вообще я пришла по делу.

– Так, – улыбаюсь и делаю шаг к ней.

– Мне сделали предложение о продаже моей доли, – смотрит прямо в глаза. – И я всерьез подумываю согласиться. Но пока думаю.

– Это ты молодец, – все также улыбаюсь и медленно иду к ней. – Это хорошо, что ты думаешь. Растешь, Василиса. Настоящая бизнес-леди. Подумать тут не помешает. Ты ведь не сможешь просто так продать.

Останавливаюсь в метре от нее и наклоняю голову набок.

– Такие сделки так просто не совершаются. Нужно согласие.

– Чье? – подозрительно спрашивает она.

– В твоем случае – супруга. Без него сделка будет недействительной.

– О чем ты, Давид? – вижу, что ее подозрение усиливается. – Мы в разводе.

– С чего ты взяла?

– Я… я сама видела, – уверенности уже меньше в голосе. – Хватит! Дай я уйду!

Иду к столу и достаю из ящика бумагу, за которую я отдал приличные деньги.

– Я не знаю, что ты видела, но мы с тобой муж и жена. Вот, – протягиваю ей.

– Но… как? – она изумленно смотрит на меня. – Это подделка! Не верю!

– Ты сама знаешь, что это не так, – улыбаюсь и забираю у нее от греха подальше свидетельство о браке без отметки о расторжении.

С нескрываемым удовольствием наблюдаю за мыслительным процессом, который просто-таки отражен на лице у Василисы. Глазки бегают туда-сюда. Зубки прикусили губу.

Вот так, девочка. Вот так.

– А теперь, тебя отвезут домой, – говорю я.

– Я не скажу тебе адрес, – упрямится она.

– Свой адрес я и так знаю, – усмехаюсь. – Иди, дома вечером поговорим.

– Подожди, ты думаешь, я к тебе поеду?! – вспыхивает она. – Ну, знаешь ли…

– Не забывай, Василиса, у нас договор, – напоминаю спокойно. – По нему ты должна жить в моем доме. Хочешь нарушить его? Хм. Вернее, ты уже его нарушила. Мне выставить неустойку?

Молчит.

Стоит, насупившись.

– Я не верю тебе, – говорит, сузив глаза. – Я видела документ о разводе. Видела!

– Он был не настоящий. А ты поверила. Сбежала. Глупенькая маленькая девочка.

Тянусь к ней рукой, но она отступает. Не дается.

– Я заплачу неустойку, – говорит серьезно.

– Денег не хватит.

– Займу. Мне обещали. Я не буду с тобой жить, Давид. Не буду. Как еще тебе это донести?

## Глава 5. Василиса

В следующее же мгновение Давид оказывается рядом. Обхватывает меня за талию и прижимает к себе.

– Я не дам тебе развод, – шепчет в самое ухо. – Смирись, Василиса. Тебе придется терпеть меня.

Усмехается, заправляя волосы мне за ухо.

Наклоняется. Я уворачиваюсь от его губ, вызывая у него усмешку.

И тут раздается звук пожарной сигнализации. Вижу, как в глазах Давида вспыхивает тревога. Он быстро отпускает меня и хватается за телефон.

– Где? Выводи всех!

Кладет трубку и тянет меня за руку.

– Что случилось, Давид? – спрашиваю я.

– Быстрее! Потом все! Пошли!

Он буквально силой тянет меня за собой. Я едва успеваю перебирать ноги.

Мы выходим из комнаты и я остро ощущаю запах гари. Но дыма нет.

– Давид! – шепчу испуганно. – Это пожар? Господи…

– Успокойся! – кидает он мне и ведет куда-то.

К лестнице. Но снизу уже вовсю валит густой черный дым. Остается какой-то пролет и он будет наверху. На нашем этаже.

Я в панике отскакиваю от Давида, пытаюсь вырвать свою руку, но чувствую лишь, как сильнее сжимаются его пальцы. И он опять тянет меня куда-то.

Доносятся звуки сирены. Пожарные!

– Давид, мне страшно, – шепчу я. – Мы умрем?

– Еще чего! – вижу, что он пытается улыбнуться.

Тянет меня в другую сторону. Дергает какую-то дверь и мы оказываемся на пожарной лестнице. Тут еще дыма не так много.

– Быстро! – кричит Давид.

Я кое-как перескакиваю через ступеньки. Страшно. Очень страшно. Дым становится все гуще и гуще.

– Давид, я боюсь, – чуть не плачу.

– Тихо, Василиса. Я с тобой.

После этих слов хватает меня на руки.

– Держись!

И я обнимаю его за шею. Закрываю глаза от страха. Сама прижимаюсь к Давиду.

– Блять! – кричит Давид. – Сука!

Хочу повернуть голову туда, куда устремлен его взгляд, но он рукой прижимает мое лицо к своей груди.

– Не смотри! – рычит зло.

Я слышу стук его сердца. Носом утыкаюсь в рубашку. Замираю.

Потом чувствую, как Давид накрывает мое лицо пиджаком и, матерясь, быстро бежит.

Становится жарко. Очень жарко. Но я ничего не вижу. И не пытаюсь. Мне страшно. Пусть лучше я буду видеть перед собой белоснежную рубашку Давида и ощущать его запах.

Потом до меня доносятся голоса. Мат, крики, звуки сирены.

Когда открываю глаза, то обнаруживаю себя на носилках. Вокруг белые халаты.

– Давид? – оглядываюсь по сторонам, но его нигде нет.

Пытаюсь встать, но мне не дают.

– Нельзя. Лежите.

– Мужчина? Давид? Где он? Он меня вынес. Где?

– В машине. Сознание потерял, – равнодушно отвечает молоденькая девушка в белом халате. – Лежите.

– Что с ним? – не унимаюсь я. – Он жив?

– Рад, что ты так переживаешь за меня, – теплая знакомая рука ложится мне на волосы.

– Давид! – резко оборачиваюсь. У него на лице ссадины и рука перебинтована.

– Что с тобой? – мне сложно скрыть волнение.

Несмотря на возмущение врача, встаю.

– Давид? – вопросительно смотрю на него. – Что с рукой? – едва касаюсь.

– Ничего страшного, – он улыбается.

– Так, вы почему из машины вышли? – к нам подходит еще один врач. Обращается к Давиду. – В больницу едем!

– Все в порядке со мной. Не поеду я в больницу, – отвечает Давид.

– Отказываетесь от госпитализации?

– Да.

– Подпишите тогда.

Давид быстро ставит свою подпись и опять смотрит на меня.

– Испугалась?

Я оглядываю здание. Снаружи оно несильно пострадало. Похоже, вовремя потушили внутри.

– Что случилось, Давид? Пожар? Почему?

– Ну, с этим будет следствие разбираться.

– Ты так спокоен, – удивляюсь я. – Это же твой центр. И он горел. Там же повреждения, ущерб.

– Страховка все возместит, Василиса. Скажи лучше, – наклоняется ко мне, – ты прямо по-настоящему за меня переживала?

– Ну, было бы странно, если бы я не спросила, где ты, – пожимаю плечами.

– Ну что, спаситель? – к Давиду со спины подходит пожарный и хлопает его по плечу. – К награде представлять тебя?

– Какой еще награде? – поворачивается к нему Давид.

– За спасение, – пожарный кивает в мою сторону. – Грамотой наградим! В газете напечатаем.

– Спасибо, конечно, – вижу, что Давид недоволен. – Я хотел бы инкогнито остаться.

– А награда? – интересуется пожарный.

– А награду я рассчитываю получить в другом виде, – улыбается Давид и многозначительно смотрит на меня.

Зря беспокоилась. С ним все в порядке.

Пожарный жмет ему руку и оставляет нас одних.

– Ну что? Поехали? – вдруг спрашивает Давид.

– Куда? – не понимаю я. – Домой?

– В ресторан, Василиса, – он берет меня за руку.

– Ты что? Спятил? Только что пожар был! Какой еще ресторан?!

– Какой-нибудь тихий и где вкусно готовят. Я знаю такой, – как ни в чем ни бывало говорит он.

– Ты серьезно, Давид? – смотрю на него.

Может, ссадины-то на лице неспроста? Может, его по башке ударило?

– Я, между прочим, тебя спас, – говорит Давид и тянет меня за руку к машине. – И вот награду заслужил. Слышала?

– Грамоту? – улыбаюсь я.

– Ну, я рассчитываю на нечто другое, – приподнимает одну бровь.

– На что это? – забираю свою руку, останавливаюсь и складываю руки на груди. Стараюсь строго смотреть на него.

– Не на людях же, Василиса, – укоризненно смотрит на меня. – Пойдем, я озвучу тебе свои желания наедине.

– Давид, почему ты так спокоен? – спрашиваю я, когда он, взяв меня за руку, ведет к машине. – Это же пожар. А если бы мы погибли?

У меня до сих пор сердце замирает от страха.

– Я же не дал нам погибнуть, – отзывается Давид. – Со мной ты в безопасности. Но только со мной. Садись, – открывает переднюю дверь.

– А куда это мы поедем? – спрашиваю я, не торопясь сесть в машину.

– Домой, – как ни в чем ни бывало отвечает Давид. – Куда же еще? Переодеться надо, душ принять. А потом и поговорим.

– Ясно, – киваю я. – Вот эти твои «поговорим» обычно до разговоров и не доводят. Нет, Давид, я домой поеду. Вика, наверное, уже волнуется.

Вижу, как Давид недовольно сжимает губы.

– Хорошо, – произносит вслух. – Отвезу тебя домой. К тебе домой. Садись.

– Василиса, – говорит Давид уже в машине, – ты, мне кажется, не до конца понимаешь, в какую задницу попала. Ты в опасности. Понимаешь? – поворачивается и быстро смотрит на меня. – Я могу тебя защитить. Только я.

– Хм, – задумчиво произношу я, – это что-то новенькое. То есть я должна поехать к тебе не из-за договора, а ради защиты? И ради этого же раздвинуть ноги?

Давид усмехается. Паркуется возле дома, в котором мы с Викой сейчас живем.

– Ну, заметь, тебе же нравилось это делать. Давай, по-честному? Нравилось?

– У меня был выбор?

– Ты кончала, Василиса. Со мной кончала. Помнишь же, как ахуенно было? Такое не забывается.

– Я притворялась, – знаю, что, наверное, это очень обидно слышать, но не могу удержаться.

Давид лишь смеется.

– Ты еще и врушка. Думаешь, я не могу определить, когда баба кончает по-настоящему, а когда притворяется? Ты – плохая актриса, Василиса. И кончала ты по-настоящему.

Его самоуверенность просто бесит.

Сжимаю руками виски.

– Что? – обеспокоено спрашивает Давид. – Василиса, что? Тебе плохо?

– Голова кружится и тут колет, – показываю на левую грудь.

– Надо было в больницу тебя отправить! – Давид бьет по рулю ладонями.

Я молчу в ответ, а потом запрокидываю голову на бок.

– Василиса? – Давид берет меня за подбородок и слегка трясет.

– Василиса? – зовет меня, я не отзываюсь. – Черт! Угорела, все-таки! Суки! Убью найду! Сейчас, девочка, сейчас.

Приоткрываю глаз и вижу, как Давид тыкает в телефон.

Ладно, хватит с него.

– Ну что, хорошая я актриса? – спрашиваю с улыбкой, поправляя волосы.

Давид медленно поворачивается ко мне. Отбрасывает телефон на панель. В его глазах зарождается нечто, чего я начинаю бояться.

Молча он кладет ладонь мне на шею и слегка давит.

– Маленькая сучка, – буквально цедит сквозь зубы, – играть со мной вздумала?

Наклоняется и его лицо совсем близко.

– Не зли меня, девочка.

А я задыхаюсь. Но не от его ладони у меня на шее. От запаха. Вернее, от вони.

– Извини, – говорю, зажимая нос пальцами, – но ты пахнешь как подгоревший шашлык.

– Хм, – Давид как-то сразу расслабляется и на лице появляется улыбка, – не самый плохой аромат. Я пахну мясом.

– А я вегетарианка, – отворачиваю лицо, потому что Давид наклоняется еще и его губы почти касаются меня.

– Смотри, до чего без меня докатилась, – ухмыляется он. – Помнится по утрам ты резво бутерброды уплетала. С колбасой бутерброды. Василис, – поворачивает мое лицо к себе и смотрит прямо в глаза, – я соскучился. Поехали домой. Попробуем еще раз. Сначала.

– Для чего, Давид? – спрашиваю теперь уже серьезно. – Ради акций этих? – смотрю пристально. – Ты развелся со мной, Давид. Хотя обещал, что не сделаешь этого никогда. Я уже поверила тебе раз. Пусти. Дай мне выйти.

Толкаю его от себя и он послушно отступает. Не давит. Садится на свое сиденье.

– Ты моя жена, Василиса, – говорит, уткнувшись взглядом в руль.

– Договорная, Давид, – напоминаю я. – Это все была игра. Я не хочу больше. Не хочу.

Открываю дверь и выхожу. Давид не удерживает меня. Так и сидит, вцепившись в руль и не сводя с него взгляда.

– Спасибо тебе, Давид, – говорю я, прежде чем закрыть дверь. – За спасение спасибо. Можешь не волноваться – акции продавать не буду. Пока.

И, так и не дождавшись от него ответа, захлопываю дверь и забегаю в подъезд.

Открываю дверь в квартиру своим ключом. До меня доносятся какие-то шорохи, скрипы, шепот. Кто там? Иду в комнату и навстречу мне выскакивает Вика. Запахивает свой халатик. Волосы взъерошены, щеки горят.

– Ты чего так рано? – спрашивает, хватая меня за руку. – Пошли на кухню. Тебя ждала ужинать.

И тянет меня за руку за собой. На кухне садимся за стол и Вика заботливо наливает мне чай. Приятно. Но странно.

И тут в дверях появляется Максим.

– Привет, – улыбается и тоже садится за стол.

Я смотрю то на него, то на Вику.

– Я не знала, что ты здесь.

– Зашел проведать, как вы тут.

Вика и ему наливает чай. Они переглядываются.

– Вик, – говорит Максим, – выйди. Нам с Василисой поговорить надо. По делу.

Вика не возмущается. Едва заметно улыбается в ответ и уходит.

– Уже знаешь, наверное? – Максим обращается ко мне, как только за ней закрывается дверь.

– Что? – не понимаю я.

– Пожар в центре Давида. По всем новостям. Не слышала разве?

Решаю не говорить пока, что я там была.

– Слышала, – киваю. – К счастью, без жертв. Вроде.

– Да-да, никто особо не пострадал. Ну, кроме тебя.

Изумленно смотрю на него. Он что? Знает?

– Это Давид поджог устроил, – вдруг произносит он.

– Что? – я хлопаю глазами. – Что ты говоришь такое, Максим? Зачем ему это? Это же его центр. Ущерб, убытки…

– Убытки покроет страховка, – говорит Максим с ухмылкой. – У него все просчитано. На несколько ходов вперед.

– Но зачем ему это? Не понимаю…

– Конечно, не понимаешь, – улыбается Максим. – Доверчивая ты и неопытная. Вот сейчас, после пожара, ты не сможешь продать свои акции. Никому. Пока следствие не будет закончено и страховая не разберется.

Я задумываюсь.

– Он все просчитал, – говорит Максим. – Тянет время. Наверняка, у него уже есть план, как соблазнить тебя. Спасти, например, от чего-нибудь или кого-нибудь. Наобещать. Тебе надо быть осторожной, Василиса. Очень осторожной. Давид хитрый и за свои деньги переступит через кого угодно.

## Глава 6. Василиса

– Максим, слушай, – говорю я. – А мы с Давидом в разводе?

Мне до сих пор не дает покоя бумага, которую показал мне Давид. Получается, что мы и правда все еще женаты? Как узнать? У Давида спрашивать – не вариант. Я не верю ему.

– Конечно, в разводе, – ничуть не сомневаясь, говорит Максим. – Ты разве не видела свидетельство о расторжении брака?

– А откуда ты знаешь, что я его вообще видела? – его слова кажутся мне подозрительными.

– Ну, – он неопределенно пожимает плечами, – наверное, видела. Или нет?

Не отвечаю. Отворачиваюсь. Думаю.

– Зря ты мне не доверяешь, – вдруг говорит Максим. – Я ведь уже помог тебе.

– А зачем, Максим? Зачем ты все это делаешь? Вы же друзья с Давидом. Или?

– Были друзья, Василиса, были. У меня есть причины так поступать. Поверь мне. Давид не только тебе жизнь испортил.

На кухню возвращается Вика и Максим не договаривает.

– Закончили? – спрашивает сестра.

– Да, – Максим встает и прощается с нами.

Мы с Викой ужинаем.

– Слушай, Василис, – произносит она, прерывая долгое молчание, – я спросить хотела.

Вопросительно смотрю на нее.

– Как тебе Максим? Ну, как мужчина?

– Никак, – говорю честно.

Вика облегченно выдыхает.

– Подожди, – хмурюсь я. – Ты что? С ним? Подожди. А Артур?

– А что Артур? – спокойно произносит Вика. – Было и прошло. Мне Максим нравится.

– А мне нет, – говорю честно.

– Ты что? Он же спас тебя! С акциями помог! Давид, что ли, твой лучше?

Я не отвечаю. В этом споре нет правых. Каждый останется при своем мнении. Поэтому и спорить бесполезно.

– Ладно, ты же меня все равно не послушаешь, – примирительно говорю я. – Просто будь осторожна.

Вика лишь смеется в ответ.

На следующий день решаю немного прогуляться и выхожу из дома с наушниками в ушах. Иду, стараюсь не думать обо всем, что произошло. Я устала от этих мыслей.

И тут меня кто-то берет за руку. Резко оборачиваюсь.

Арсен. Мы виделись пару раз всего. Максим меня познакомил с ним. Сказал, что он поможет с акциями этими.

– Привет, Василиса, – улыбается он мне.

– Привет, – отвечаю и перевожу взгляд на мужчину, который подходит к нам. Он явно старше нас. Серьезный и взгляд такой жесткий.

– Здравствуйте, Василиса, – и голос у мужчины жесткий, хотя сейчас он и пытается изобразить улыбку на лице. – Меня зовут Исмаил. Можем мы поговорить с вами?

Смотрю на Арсена.

– Не бойся, – улыбается он. – Ничего страшного с тобой не случится. Я же уже помог тебе. Вон кафе, – кивает на вывеску, – пошли, просто посидим, кое-что обсудим.

– Ладно, – соглашаюсь. У меня нет причин отказываться.

В кафе я ничего не заказываю.

– О чем вы хотели поговорить? – спрашиваю сразу же.

– Итак, – произносит мужчина, – я Исмаил. Отец Амины.

Имя знакомое. Нет. Но все надежды разбиваются следующей фразой:

– Девушки, которая станет женой Давида, вашего уже бывшего мужа.

Опускаю взгляд и упираюсь им в стол.

– Я знаю, что у вас был не настоящий брак, – продолжает мужчина. – Давид и Амина должны пожениться совсем скоро. Но… Есть одно «но».

– Какое? – поднимаю на него взгляд.

– Вы, – прямо говорит он. – Мне не нравится, как ведет себя Давид ни с вами, ни, тем более, с моей дочерью. На двух стульях не усидишь. И выбрать он должен Амину.

– А я причем? – спрашиваю я.

– Не давайте ему надежду.

– Я не понимаю, – хмурюсь я и перевожу взгляд с Арсена на отца Амины и обратно. – Что вы от меня хотите?

– Я куплю ваши акции, – заявляет отец Амины. – Сразу же как закончится следствие о поджоге. Куплю по хорошей цене. Выше, чем кто-либо предложит вам.

– Но я не планировала их продавать, – говорю упрямо.

– Пока у Вас есть эти акции, Давид не оставит вас в покое. Вы же хотите зажить спокойной и безбедной жизнью? Без Давида. Он же причинил вам боль.

– Откуда вы знаете? – я опять смотрю в стол.

Как же неприятен этот разговор!

– Это так. Я знаю. Поверьте, Василиса, вас никогда не примет его семья. Потому что… вы другая. И Давиду нужна другая. Та, которая примет его таким и будет прощать.

– Вы о своей дочери? – поднимаю на него взгляд.

Кивает

– И вас как отца это устраивает? Вы же о своей дочери! – и почему я так возмущаюсь?

– Она готова к этому. И Давид перебесится. Нужно лишь время. Молод еще он. А молодости многое можно простить. Но речь не об этом. Василиса. Я предлагаю вам сделку. Выгодную сделку. Получив деньги, ты сможешь забыть о работе до конца своих дней. Сможешь уехать, куда захочешь.

– Мне надо подумать, – неопределенно говорю я, отворачиваясь.

– Конечно. Я не тороплю тебя с решением. Тем более, что следствие в самом разгаре. Вот моя карточка, – кладет передо мной на стол визитку. – Ну, и у Арсена есть мои данные. Надумаешь – дай знать. Все оформим правильно.

Он встает.

– Да, – говорит, как будто что-то вспомнил, – Василиса.

Ждет, пока я подниму на него взгляд.

– Не вздумайте играть. Я рассчитываю на вашу честность и порядочность.

Я ничего не отвечаю, но ему и не нужен мой ответ. Ведь это скорее угроза, чем просьба. Это я отчетливо понимаю.

Отец Амины уходит первым. Мы остаемся с Арсеном одни.

– Какие планы на сегодня? – спрашивает он.

– Обдумать столь заманчивое предложение, – бурчу я.

– Хм, неплохо-неплохо, Василиса. Через пару годиков станешь акулой бизнеса с таким усердием. А, может, поужинаем? У меня новый ресторан открывается. Презентация сегодня. Я приглашаю.

– Нет, Арсен, спасибо. Одна хочу побыть.

– Понимаю. И не настаиваю. Тебя отвезти куда?

– Нет, я прогуляться хотела.

– Ок, – смотрит на часы. – Если что, звони. Я всегда рад помочь. Подумай над предложением Исмаила. Человек серьезный. Слова на ветер не бросает. Хорошие деньги даст, Василиса.

– Я же сказала, что подумаю, – произношу недовольно.

– Ну, вот и молодец. До встречи! Вике привет! – подмигивает мне.

Дожидаюсь, когда он исчезает из вида, и тоже иду на выход.

Настроение испорчено. Разговор с отцом Амины окончательно поверг меня в уныние. Втыкаю в уши наушники и врубаю музыку. Засунув руки в карманы шорт, иду, не глядя перед собой.

Хочу понять, что меня больше всего расстроило? Планы отца Амины? Его жесткий тон? Нет. И в голове как ответ на мой вопрос звучит: «Давиду нужна другая».

Почему так обидно? Потому что правда. Отец Амины озвучил то, о чем я лишь думала.

Тру нос пальцами и чуть не попадаю под машину. Отскакиваю назад. Кто-то явно неадекватный подрезал меня на переходе.

Дверь открывается и из машины выходит Давид.

– Ты что?! Спятил?! – кричу я на него, вынимая наушники.

– А ты оглохла? – улыбается он и присаживается на капот машины. – Кричу-кричу, сигналю, хоть бы голову повернула.

– Зачем? – пожимаю плечами. Прихожу немного в себя и хочу обойти его. Но он делает шаг в ту же сторону.

Смотрю ему в глаза.

– Я за тобой вообще-то приехал, – говорит Давид, чуть улыбаясь.

– Не помню, чтобы мы договаривались, – отвечаю я. – Мне пора.

– И куда же ты спешишь?

Я лишь фыркаю и, все-таки, обхожу его. И только собираюсь опять воткнуть наушники, как слышу стон. Оборачиваюсь. Давид стоит, облокотившись на машину, и держится за голову.

– Что, Давид? – спрашиваю я.

– Ничего-ничего, иди. Тебе пора, – и опять стон.

Ну, не брошу же я человека, которому явно плохо. Может, у него последствия от угара? Или удара? Рука, вон, до сих пор перевязана. Правда, держится он не за нее, а за голову.

Подхожу к нему.

– Давид? Может, врача вызвать?

Он молчит.

Достаю телефон.

– Не надо врача, – говорит он, не поднимая взгляда на меня. – Сейчас лучше станет. Домой поеду.

Идет к двери.

– Погоди, – волнуюсь я. – А вдруг тебе по дороге плохо станет? Тебе нельзя за руль.

– Все нормально будет, Василиса. Но мне приятно, что ты переживаешь за меня, – слабая попытка улыбнуться.

– Ладно, – вздыхаю я. – Я с тобой поеду. До дома. Потом такси вызову.

– А как же дела? Тебе же пора было куда-то, – уже веселее говорит Давид.

– Вот, если мы сейчас же поедем, то я еще могу успеть.

Давид наблюдает, как я обхожу машину и сажусь на пассажирское сидение.

Тоже садится.

– Тебе уже лучше? – замечаю явные признаки улучшения на его лице. Похоже, зря я, все-таки, поехала с ним.

– Да, – слабо говорит он и опять хватается свободной рукой за голову.

– Надо врача вызвать, Давид. Вдруг что-то серьезное?

– Обязательно вызову, Василиса. Обещаю. Вот из дома и вызову.

Смотрю в окно. Хм, странно. Почему-то мне кажется, что мы едем не к Давиду домой. Кошусь на него.

В конце концов, оказываюсь права.

Давид привозит меня на какое-то… поле?! Но на поле этом не урожай зерновых.

– Где мы? – строго спрашиваю я. – Куда ты привез меня? Давид!

Он улыбается. Точно у него голова болела?

– Ты обманул меня! – стучу его в плечо.

– Ай, Василиса, эта рука еще не зажила! – жалобно произносит он.

Блин! И правда ударила его по перевязанной руке.

– Прости, – цежу быстро. – А теперь отвези меня назад. В цивилизацию. Обманщик. Ты как был вруном, так им и остался.

– Обманул, да, – спокойно произносит он, проводя пальцам по подбородку. – А как иначе тебя заманить? Как, Василиса? Ты же упрямая. Ведь не пошла бы со мной? Не пошла.

– И правильно бы сделала. Куда ты привез меня?

– Открытый кинотеатр, – подмигивает мне. – Смотри!

Показывает в сторону и там вспыхивает огромный экран.

– Это что? Кино будут показывать? – мне сложно скрыть восхищение. Я никогда не была в таких кинотеатрах. Мой максимум – небольшой кинозал в торговом центре. – А какое кино?

– Не знаю. Какая разница?

– Давид!

Оглядываюсь по сторонам. Как раз подъезжают другие машины. Но близко друг к другу никто не встает.

– Можем на лужайке расположиться, а можем в машине остаться, – Давид слегка, как будто случайно, проводит пальцем по моей ноге.

– На лужайке, – твердо произношу я.

Давид вздыхает.

– Хорошо.

Хм. Какой-то подвох. Точно. Слишком как-то быстро он согласился.

– Выходи.

Давид тоже выходит и идет к багажнику. Я заворожено смотрю на яркий экран. Там как раз идет заставка. Подходит Давид, расстилает на траве плед.

– Прошу.

Я стою и внимательно смотрю в эти синие улыбающиеся глаза.

– В чем подвох? – спрашиваю.

– О чем ты, Василиса?

– Все как-то странно… Что ты задумал?

Давид усмехается.

– Не могу я собственную жену пригласить посмотреть кино? Что странного? Вот кино, – показывает на экран. – Вот люди, – теперь машет в сторону остальных зрителей. – Все невинно, Василиса.

Еще раз пристально смотрю на него и сажусь на плед.

– Ладно.

– Сейчас, – Давид отходит и возвращается с какой-то сумкой. Садится рядом, совсем близко. – Давай, Василиса, отметим наше примирение, – говорит, доставая из сумки вино и бокалы. Корзинку с фруктами.

– Ты за рулем, Давид, – напоминаю ему.

– Вино безалкогольное. Не переживай.

Подает мне бокал.

– Так вот. За примирение!

– Не помню такого события в своей жизни, – замечаю я. – Поэтому просто выпью за твое здоровье. Чтобы голова не болела.

– Ну, я не возражаю, – усмехается он. Чокается со мной и внимательно следит, как я отпиваю.

– Ты туда ничего не подсыпал? – смотрю на него с подозрением. На вкус, вроде, ничего не ощущается. Но мало ли!

– Ты сейчас сильно обидела меня, Василиса, – Давид ставит бокал и отворачивается от меня.

И мне становится неловко. Вроде как, зря обвинила человека.

– Ну, хорошо, – говорю я. – Прости.

– Ладно, проехали, – опять поворачивается ко мне.

– Ой, там кино началось, – пальцем тычу в сторону экрана.

Я внимательно слежу за тем, что происходит на экране. Фильм и правда интересный. И не замечаю, как начинает холодать, а я, как была в майке и шортах, так и приехала на поле.

– Замерзла? – спрашивает Давид.

Присаживается ближе, прижимает меня спиной к своей груди и обнимает. Становится теплее. И уютнее, что ли. Я даже не пытаюсь вырваться из его объятий.

– Хочешь, в машину пойдем? – шепчет мне Давид на ухо. И у меня мурашки бегут по телу. И я точно знаю, что не от холода.

От касания его губ.

Но все равно мотаю головой.

– Тогда так сделаем, – отпускает меня и снимает с себя легкую куртку. Набрасывает ее на меня спереди. Опять прижимает к себе. Обнимает руками под курткой.

И вот теперь я сижу и уже не так внимательно смотрю на экран. Я сосредоточилась на других ощущениях. Не на зрительных.

– Зайка, тебе нравится фильм? – шепчет Давид и носом проходится по моему уху.

Киваю. И замираю. Потому что его рука подхватывает кромку моей майки и чуть приподнимает ее. И вот уже его горячие пальцы проводят мне по животу.

Я кладу свою руку на его.

– Тшшш, зайка, – шепчет Давид. – Тшшш. Я же ничего не сделаю тебе. Дай мне только чуть-чуть вспомнить тебя. Я так скучал.

Он водит пальцами по моей коже.

Мой взгляд прикован к экрану, но я уже давно потеряла суть происходящего там.

– А ты, зайка? Ты скучала по мне? хоть чуть-чуть?

– Нет, – выдаю я. И это, в принципе, правда.

Слышу легкую усмешку. Пальцы идут выше. Кончиком одного он проводит по кромке лифчика.

– Хочешь, я докажу тебе, что ты врешь? – говорит Давид.

– Врешь из нас двоих ты, Давид, – отвечаю я. – И я устала от этой лжи. Пусти меня!

Пытаюсь встать, но Давид и не думает отпускать меня.

– Ну, тихо, зайка, тихо. Давай поговорим, – произносит с усмешкой, лишь крепче обхватывая меня руками. – И перестань дергать попой на моем члене, а то не сдержусь.

Мне и правда уже давно в попу упирается его бугор в штанах.

– Я ведь был верен тебе все это время, – шепчет он мне на ухо. – Я же заслужил награду?

Пальцами проникает под резинку шорт.

– Ты думаешь, я тебе поверю? – убираю его руку.

– А зачем мне врать? Это правда. Не хочу никого, кроме тебя.

Убирает свои руки с моего тела и поворачивает мое лицо к себе.

– Зай, поехали домой? – губами касается моих губ.

– А фильм? – улыбаюсь я.

– Я тебе диск куплю. Нет. Лучше сеанс устрою персональный в кинозале центра. Только для тебя. Поехали?

Пытается меня поцеловать, но я уворачиваюсь и его губы попадают мне на щеку. Давид усмехается. Поправляет на мне куртку и опять обнимает.

– Зай, ты же жена мне. Помнишь? Есть такое понятие как «супружеский долг». Я хочу получить его.

– Может, со своей новой жены его получишь? – убираю его руки с себя, сбрасываю куртку и отодвигаюсь.

Давид ухмыляется, откидывает с себя куртку и ложится на спину на плед. Руки за голову.

– Ну-ка, расскажи мне о моей новой жене.

– Я кино смотрю! – демонстративно отворачиваюсь к экрану.

И тут Давид хватает меня за руку и дергает на себя. Я оказываюсь на нем. Он кладет руки мне на ягодицы и сжимает их. Двигает меня чуть наверх и вот уже мне между ног упирается кое-что твердое. Давид резко толкается бедрами, фиксируя мою попку.

– Не нужен мне никто, кроме тебя, – произносит теперь уже серьезно, глядя прямо в глаза. – Сколько раз еще сказать?

– А что толку говорить? – не сдаюсь я. – Я же другое вижу.

– Что?! – уже злее говорит он и пальцами впивается мне в ягодицы. До боли. – Что ты видишь?!

– Амину, например. Твою будущую жену.

Давид морщится и отворачивается.

– Глупая ты еще.

– Возможно. Но не дура. Вот женишься на Амине и ей будешь долг отдавать. Или брать. Дай мне встать, – упираюсь руками ему в грудь. – Давид!

– Не пущу я тебя никуда, – приподнимаясь, цедит он мне почти в губы. – Амина мне никто. Откуда ты знаешь про нее, не спрашиваю. Догадываюсь. Кому ты будешь верить? Мне, своему мужу, или мудаку какому-то?

– Никому, – спокойно произношу я. – Никому не буду верить, Давид. Вы все обманываете меня.

– И я? – он улыбается. Спускает руку ниже, на ногу и просовывает ее под шорты. – Я ведь не вру тебе. У меня правда никого не было. Я был верен тебе.

– Я не просила, – бурчу я.

– А я сам не хотел. Тебя хочу только. Зай, – наклоняет мою голову к своим губам и шепчет в самое ухо: – ты знаешь, что это вредно для здоровья?

– Что именно?

– Ну вот, сколько у меня не было? И у тебя. Сколько?

– Говори за себя, – произношу серьезно, но внутренне смеюсь, глядя, как сходятся брови на лице Давида.

Одним движением он переворачивает меня и теперь уже я под ним. Давид просовывает одну ногу мне между ног. Разводит мои руки в стороны. Я отворачиваюсь.

– В глаза смотри мне, – рычит он.

– Давид, тут люди! – пытаюсь призвать его к порядку.

– Им плевать. Как и мне на них. Было у тебя?! – приподнимает мои руки и ударяет ими о землю. – Было?!

– Я не обязана отчитываться, – злюсь я. – Ты мне никто! Пусти меня!

– Я ведь проверю, – ухмыляется и просовывает руку между нами.

– Перестань! – отталкиваю его и он легко сам перекатывается с меня на бок. Лежит так и кладет руку мне на живот.

– Василиса, поехали домой. Нам же надо поговорить. Сама понимаешь. Мне надо тебе кое-что рассказать. Я хочу защитить тебя. Вокруг тебя слишком много мудаков.

Я хмыкаю. Ты – один из них. Но вслух не произношу. Поправляю молча волосы.

– Поехали, – гладит меня по ноге. – У меня на руке уже мозоли будут скоро.

– Надеюсь, трудовые?

– И не надейся. Половые. Василис, ну, хватит, правда. Сама же знаешь, что не права.

– Что?! – я вспыхиваю. – Знаешь, что, Давид?! – резко вскакиваю с пледа и поправляю одежду. – Иди-ка ты туда, куда я тебе уже говорила!

– Ну-ка, озвучь. Рискни лично сказать такое. Не по телефону, – он облокачивается на локоть и с усмешкой смотрит на меня.

Бросаю на него гневный взгляд, разворачиваюсь и гордо ухожу.

– Куда ты? – кричит он мне в спину. – Тут до города пять километров. Василиса! Ну-ка, вернись!

И не подумаю. Правда, куда идти тоже не представляю. Еще и темнеет. Куда такси-то вызывать? Кругом поле и лес вон.

– Василиса! – меня кто-то окликает. Поворачиваюсь на голос. Моя бывшая соседка по общаге. – Ты как здесь? Тоже кино смотрела?

– Угу. Ты не знаешь, до метро в какую сторону?

– Вообще, вон туда, – машет рукой, – но далеко ведь. Ты без машины? А как здесь оказалась? Поссорилась, что ли?

– Да.

– Ну, бывает. Пошли с нами! Довезем тебя. Садись!

Прежде чем сесть в машину, я оборачиваюсь и смотрю на Давида. Он сидит на пледе, положив руки на согнутые колени. Смотрит на меня, но не подходит.

– Ну? Ты едешь? – кричит мне с заднего сиденья знакомая и я быстро сажусь и мы трогаемся.

Давид не позвонил. Не написал. Вообще никак не проявился. Ждала ли я? Не знаю. Но было немного обидно, что вот так ему все это надо. Не поехала с ним, чтобы дать отдохнуть его мозолистым рукам, и он как-то быстро забыл обо мне. Наверняка, нашел кого-то более сговорчивого. Я уверена в этом!

На следующий день мне звонят с незнакомого номера. Я не отвечаю. Но звонок повторяется. Ладно, вдруг что-то важное.

Мужской голос на том конце называет мои данные и представляется как следователь.

– Я расследую дело о поджоге. Хочу с вами переговорить. Сегодня в два, – и он называет адрес.

И это не просьба. Я слышу это по его тону. Но мне скрывать нечего. Наоборот, я хочу сама разобраться, почему же в тот день случился пожар. Ведь мы могли погибнуть. И еще много народа. Поэтому без раздумий еду к следователю.

В кабинете меня встречает лысоватый полный мужчина. Бросает на меня быстрый взгляд и кивает на стул:

– Садитесь. У меня к вам будет несколько вопросов в рамках расследования. Вы пока свидетель в этом деле. Но это пока, – поднимает на меня взгляд. – Что вы делали в тот день в торговом центре?

– А что делают в торговых центрах? За покупками пришла, просто погулять.

– А как вы оказались в административной части тогда? – серьезно смотрит на меня. – Вас где пожар застал? И с кем?

– Я пришла к владельцу центра. У меня была встреча назначена, – уже честно рассказываю я. – С ним и спасалась. Вернее, он меня спасал.

– Так. Хорошо. Давайте и дальше вы будете мне говорить правду. Хорошо? Это в ваших же интересах.

Я молчу, но какое-то тревожное чувство зарождается внутри.

– Вы до этого были в этом торговом центре? – спрашивает следователь сразу же.

– Нет, – мотаю головой. – В первый раз пришла.

– Хм, занятно. В первый раз пришли в центр и сразу пожар. Занятно. Не находите?

– На что вы намекаете? – хмурюсь я.

– Я не намекаю никогда. Я следователь и должен лишь констатировать факты. А факт на данный момент такой: вы впервые пришли в торговый центр и впервые там случился пожар. К счастью, никто не пострадал. Включая вас.

Я ничего не отвечаю. Потому что просто не знаю, что ответить на его слова. Он, вроде, и не обвиняет, но звучат эти самые слова очень подозрительно.

– Вспомните свой маршрут по торговому центру в тот день, – просит следователь.

– Я пришла. На входе встретилась с владельцем и мы пошли смотреть план. Все. Потом пожар.

– То есть в женский туалет вы не заходили?

– Нет, – уверенно отвечаю я.

– Точно? – он смотрит на меня исподлобья.

– Да, – уже зло говорю я. – Я отлично помню тот день.

– Проверим, – что-то пишет у себя в блокноте. – Пока никаких поездок никуда не планируйте. Я свяжусь с вами в ближайшее время.

– Зачем?

– Возможно, ваш статус в этом деле изменится, – неопределенно отвечает он, а я боюсь спросить, что он имеет в виду. – Пока свободны.

Он так и не поднимает на меня взгляда. Я встаю, прощаюсь и выхожу из кабинета.

## Глава 7. Василиса

Когда возвращаюсь домой, Вики нет. Но не успеваю даже поставить чайник, как в дверь раздается звонок. Максим.

– У меня для тебя две новости, – говорит он сразу же, проходя на кухню без приглашения. – Обе плохие.

Но меня этим не удивить. Я не помню, когда в моей жизни были хорошие новости.

– Во-первых, следователи сейчас внимательно изучают камеры видеонаблюдения в центре незадолго до пожара, – Максим смотрит на меня в упор. – Конкретно с момента твоего прихода.

– Они подозревают меня? – прямо спрашиваю я.

– Да, – сразу же отвечает Максим. – Ты разговаривала с Давидом?

– Вчера.

– Что он сказал тебе?

– Об этом ничего. Он же сам, наверное, не в курсе.

– В курсе, – улыбается Максим и кивает. – В курсе, Василиса. И я думал, что он предупредит тебя. Ты же была у следователя сегодня?

– Да, – хмурюсь я, – но… откуда ты знаешь? Хотя…

– Вот именно. Я все знаю. Ты встречалась с Давидом вчера вечером, хотя я просил тебя этого не делать. Но ладно, ты уже взрослая и самой тебе решать. Но он мог предупредить тебя, что завтра тебя вызовет следователь. Мог? Мог. Но не сделал этого. А все почему, Василиса? Как думаешь?

Я отворачиваюсь. Отгоняю плохие мысли.

– Он хочет избавиться от тебя, – продолжает Максим. – Если докажут, что ты устроила поджог, то запросто лишишься акций за мошеннические действия.

Повисает пауза. Я ничего не отвечаю. Максим тоже молчит.

– А что за вторая новость? – не выдерживаю я. – Ты сказал у тебя две новости.

– Да, – печально говорит Максим. – Ратмир пошел на сделку со следствием. За это ему обещают срок скостить.

Эти слова напрягают меня гораздо больше. Любое упоминание о Ратмире действует на меня так. Я рассчитывала, что он исчез из моей жизни…

– Он решил сдать всех своих наркокурьеров, – произносит Максим.

– Как? Подожди… – перебиваю его я. – Каких наркокурьеров? Он же «черный» риэлтор. Квартирами занимался. Причем здесь наркотики?

– Так, но не совсем так, – хитро улыбается Максим. – Он еще и распространением наркотиков занимался. По клубам ночным. Ну, вернее, не так. Не он занимался сам, конечно. Он сетью владел. Ну, в общем, не важно. Важно другое – сейчас решил сдавать своих курьеров.

– Разве это плохая новость? – спрашиваю я. – Пусть хоть так поможет.

– Ну, как сказать? – задумчиво произносит Максим, разглядывая стол. – Он тебя назвал одним из своих курьеров.

И переводит взгляд на меня.

Что?! Мне кажется, мои глаза резко стали идеально круглыми.

– И ведь протокол есть, где ты расписалась, – качает головой Максим. – Было, Василиса?

И я вспоминаю. Нашу первую встречу с Ратмиром. Странный пакетик у меня в сумке от Вики. Осмотр и угрозы. И спасение от Ратмира. Но какой ценой…

Я ведь и правда сама расписалась в том, что хранила наркотики, хоть и для своих нужд!

Опускаю взгляд. Не могу смотреть на Максима.

– Было, Василиса? – повторяет он свой вопрос.

И я молча киваю.

– Мдааа, – тянет Максим. – Значит, не врет. Плохо.

Я не знаю, что ответить ему. Конечно, плохо. Ужасно.

Но я ведь не виновата. Разве могут меня обвинить в том, что я не совершала?!

– Тебе понадобится хороший адвокат, Василиса, – заключает Максим. – Хороший и дорогой. Нужны будут большие деньги.

– Но… у меня нет денег, – тихо произношу я, закрывая лицо руками. – На дорогого адвоката точно нет.

Потом чувствую руку Максима на своем плече. Он уже подошел ко мне и стоит рядом. Обнимает меня по-дружески.

– Ошибаешься, – говорит мягко. – У тебя может быть очень много денег, Василиса. Не только на адвоката хватит. Еще и останется. Надо акции продать. Если есть хорошее предложение. Продаешь акции и покупаешь адвоката, – Максим смеется. – Ну? Не расстраивайся! Чего молчишь? – легонько трясет меня за плечо.

Я убираю руки от лица.

– Прости, Максим, я хочу одна побыть. Мне надо подумать.

– Да, понимаю, – чуть сильнее сжимает пальцы на моем плече. – Но ты же знаешь, что я всегда готов помочь. Подумай. По сути, зачем тебе эти акции? Управлять ими все равно не сможешь. А с ними ты все еще уязвима. Давид не отстанет. Не даст тебе жизни.

– Я подумаю, Максим, – убираю его руку с плеча.

– Ты как-то изменилась, Василиса, – недовольно произносит Максим. – Похолодела как-то. Ты на что-то обижаешься?

Вдруг берет меня за подбородок.

– Ты же помнишь, что я все для тебя сделаю? – говорит, заглядывая в глаза.

– Прости, – отворачиваюсь, освобождая свое лицо, – но тебе не кажется это, как бы сказать, странным? Вы же с Викой…

И я не знаю, как назвать их отношения. И отношения ли?

Но Максим все прекрасно понимает. Ухмыляется.

– А при чем тут Вика? Вика – твоя сестра и, конечно, я с ней общаюсь. Не более.

– А мне показалось…

– Показалось, Василиса. Именно показалось, – улыбается Максим.

– Хорошо, – быстро соглашаюсь я.

У меня нет желания продолжать этот разговор. Мне и правда хочется остаться одной и подумать.

– Ладно, поеду я, – говорит, наконец, Максим. – Если что решишь, звони. И помни, Василиса, ты в опасности.

Да, спасибо, что лишний раз напомнил мне об этом.

Когда Максим уходит, я долго смотрю в окно на вечернее небо. Мысли скачут. Надо остановиться хотя бы на одной, но не получается.

В конце концов, я принимаю решение.

Беру телефон, нажимаю на нужное имя и жду. Гудки. И еще. Неужели не слышит? Или игнорирует?

– Да, зайка, – слышу бодрый запыхавшийся голос. – Я же не сплю? Скажи что-нибудь, чтобы я понял, что это по правде происходит.

– Давид, мне помощь нужна, – говорю я, нерешительно закусывая губу.

– Нет. Все же сплю, – серьезно произносит он.

– Ладно, прости, что побеспокоила, – злюсь я и уже собираюсь положить трубку.

– Погоди! Зайка! Погоди! – кричит Давид. – Не бросай то, что начала. Продолжай. Ты позвонила по правильному номеру. Служба спасения слушает.

– Давид, я серьезно, – чуть не хнычу я.

– Все. И я серьезно. Говори!

– Я предлагаю тебе сделку, – выпаливаю я и замолкаю.

Я очень рассчитываю, что Давид согласится.

## Глава 8. Василиса

Давид забирает меня у метро.

– Красивая ты, всё-таки, девка, Василиса, – произносит задумчиво, без стеснения разглядывая меня, когда я сажусь на переднее пассажирское сиденье.

– И тебе привет, – отвечаю я.

Давид усмехается.

– Ну что? Соскучилась?

– Ты обещал быть серьезным, – говорю я. – Если нет, то я пойду.

Берусь за ручку двери, намереваясь выйти.

– Да сиди ты! – Давид накрывает рукой мои пальцы.

Его губы оказываются совсем рядом.

– Пахнешь также вкусно, – вдруг говорит он, блуждая взглядом по моему лицу. – Я так соскучился, Василиса. На любую сделку пойду.

Я убираю руку с ручку дверцы и ладонь Давида ложится мне на ногу.

Беру его за запястье.

– Дай, хоть потрогаю немного, – улыбается он. – Знаешь, сколько женского тела не касался? Кто бы узнал, подумал, что решил ориентацию сменить. А все ты. Вредина маленькая.

Приближает ко мне свое лицо.

– Мучить меня решила? Опять игры твои? Василиса? Не боишься?

– Чего это? – я судорожно сглатываю и вжимаюсь в сиденье.

– Проиграть? – улыбается Давид и нажимает незаметно на рычаг!

Сиденье резко опускается. Так неожиданно, что я охаю.

Рука Давида на моем животе.

– Чего напряглась? – он наклоняется ко мне. – Не обижу, ты же знаешь. Разве я когда-нибудь не думал о тебе? Не давал тебе кончить?

– Давид! – серьезно начинаю я и пытаюсь приподняться. – Подними кресло. Мы так не договаривались.

– А мы пока вообще с тобой не договаривались, – усмехается он. – Это ты вдруг решила обратиться ко мне. Сделку предлагаешь.

Он откровенно насмехается надо мной.

Я упираюсь руками ему в грудь и со всей силы отталкиваю. Так, что Давид ударяется затылком о потолок машины.

Сажусь в кресле и, нащупав рычаг, возвращаю его в прежнее состояние.

– Давид, еще раз, – говорю, глядя вперед, – я пришла поговорить серьезно. Если нет, то мне лучше уйти. У меня есть еще дела и тогда мне придется искать помощь в другом месте.

– Так тебе, все-таки, нужна помощь, – улыбается Давид.

– А ты не знаешь? – прищуриваюсь я. – Почему ты не сказал мне, что на меня хотят повесить поджог?

– «Повесить»! Фу, Василиса! Где уже набралась жаргона? Одного визита к следователю хватило? – Давид продолжает смеяться надо мной.

– Так вот, – я, наоборот, серьезна, – ты скрыл от меня это! Давид! Почему?!

Возмущенно смотрю на него.

– А ты дала мне шанс сказать это? – его лицо тоже становится серьезным. – Я ведь хотел поговорить с тобой. Не помнишь? А ты? Ты просто сбежала, Василиса. Впрочем, как всегда. Я уже не удивляюсь этому. Ты сама не дала мне возможности рассказать тебе.

– Хм, – произношу задумчиво, – то есть у тебя хватило времени, чтобы рассказать мне о том, как гудят твои яйца и поведать мне о своих мозолях, а вот предупредить меня у тебя времени не хватило. Какой же ты, Давид!

Сжимаю губы от злости.

– Какой есть, – ухмыляется он. – И тем не менее за помощью ты ко мне пришла. Максим же тоже, наверняка, предлагал помощь? А? Чего молчишь? Думаешь, не знаю, что трется возле тебя? И Арсен этот. Гондом. Но я рад, – произносит довольно и я удивленно смотрю на него.

Чему это он так радуется?! Так хочется стукнуть его сейчас. Прямо кулаки чешутся. Тру их об ноги.

– Почесать? – приподнимает бровь Давид и кладет мне на ногу свою руку. Просовывает пальцы между ног. – Скучала, зайка?

Опять приближает свое лицо ко мне. Голос становится хриплым.

– Так скучала, что думаю, куда тебе кулаком заехать: в самодовольную улыбку или по гудящим яйцам? – цежу я.

– Василиса, – Давид качает головой, но руку свою не убирает. – И то, и то надо пожалеть. Подпортишь губы и целоваться не сможем. Про яйца я вообще промолчу. Сама себя не простишь.

– Боже, – я закатываю глаза.

– Ну, хорошо, называй меня так. Только не на людях.

И я только собираюсь открыто послать его, как он добавляет уже серьезно:

– Я рад, Василиса, что ты не поверила ни Максиму, ни Арсену. Ты гораздо умнее, чем я раньше думал.

– Ага, – киваю. – Что только делать мне с этим умом?

– Я помогу тебе, – убирает, наконец, руку с моей ноги и проводит по волосам. – Давай, что за сделку там ты мне приготовила? Я прямо весь горю в предвкушении.

Кладет руку на ремень, привлекая внимание к своей ширинке. Ну, конечно, там уже топорщится внушительный бугор в штанах.

– Смотри, фитилек не сожги в этом пламени, – усмехаюсь я.

– Фитилек? – Давид приподнимает бровь. – Тебе напомнить, до куда этот «фитилек» доставал у тебя?

– А смысл? – пожимаю плечами. – Если я не запомнила с тех времен, то сейчас вряд ли что-то изменится.

– Ну и стерва ты, Василиса. И почему мне такая жена попалась?

– Еще не поздно, Давид, изменить свою жизнь. Амина ждет тебя. Вместе с «фитильком».

– А я смотрю, задела тебя Амина-то, зайка? – проводит пальцем по моей скуле. – Ревнуешь?

– Вот еще! – отдергиваю голову. – Тебе нужны акции, Давид?

Перехожу, наконец, к главному. Давид молчит. Просто наблюдает за мной.

– Я подарю их тебе, – продолжаю, не дождавшись ответа.

– Хм, какая щедрость.

– Не совсем. Мне нужна защита, Давид. Мне страшно. Я не знаю, кому верить.

– Ты пришла ко мне, – задумчиво произносит он. – Значит, мне веришь? – смотрит на меня исподлобья. Я отворачиваюсь к окну, прикусываю большой палец.

– Василиса, – зовет меня Давид. Потом чувствую его пальцы на своей шее и он поворачивает мою голову к себе. – Веришь мне?

Пристально смотрит в глаза. А я опускаю взгляд. Не знаю, что ответить.

– Глупенькая, – тихо произносит Давид и тянет меня к себе. Сам приближается и, не давая мне прийти в себя, впивается в мои губы.

Он так крепко держит меня, что я не могу пошевелиться. И опять его губы терзают мои. Давид толкает язык и наши языки встречаются. Он пытается обвести мой язык, придавить его, но я успешно уворачиваюсь и вызываю улыбку у Давида.

Его рука ложится мне на живот. Губы отпускают рот и начинают покрывать теплыми поцелуями скулы, подбородок, шею.

– Давид, – прошу я и упираюсь руками в него.

– Ну, зайка, я только поцелую, – шепчет он, продолжая целовать меня, а потом вдруг подхватывает, приподнимает и пересаживает себе на колени.

Удерживая меня за талию, смотрит серьезно.

– Пусти, Давид, – говорю я. – Я не за этим пришла. Дура! И почему я подумала, что ты изменился и поможешь мне? Пусти!

Пробую встать с него, но он не пускает.

– Успокойся, глупенькая, – улыбается Давид и придвигает мои бедра ближе к себе.

Так, ну вот теперь в меня упирается его стояк и я боюсь пошевелиться.

– Все? Успокоилась? – спрашивает Давид. – Теперь поговорим. Будешь меня слушаться – будешь жива и даже счастлива. Будешь опять бузить – мне сложно будет помочь тебе. Тебе угрожает опасность. И дело не в акциях. Хочешь, чтобы я помог тебе?

Ждет ответа, но я молчу. Сижу на нем, опустив взгляд.

Тогда Давид берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. Там теперь нет и тени улыбки.

– Ты сама пришла ко мне, Василиса, – говорит уже мягче. – Я ждал этого. Я хочу помочь тебе. Нам. Веришь мне?

Еще какое-то время я смотрю ему в глаза и киваю.

– Молодец, – Давид гладит меня по волосам. Проводит пальцами по скулам.

Кладет руки мне на плечи и ведет вниз. И, когда его руки оказываются на моих бедрах, сильно сжимает пальцы.

– Сука, – рычит сквозь зубы, – как же тяжело, Василиса.

Опускает голову и сидит так.

Потом вдруг резко подхватывает меня за талию и пересаживает обратно на пассажирское сиденье. Заводит мотор.

И молчит. Сосредоточенно смотрит на дорогу и молчит.

– Давид, – тихо зову его я, но он не оборачивается, – куда мы едем?

– Домой, – бросает мне и сворачивает на заправку. – Сиди тихо. Поняла? Я быстро.

Открывает дверь, чтобы выйти.

– Давид, а можно в туалет? – спрашиваю я.

Он недовольно оглядывается и отвечает сквозь зубы:

– Можно. Только быстро! И без шуток, Василиса.

Строго смотрит на меня.

Наверное, думает, что я опять хочу сбежать. Но нет. Почему-то сейчас, после его пары фраз, брошенных как бы между делом, мне особенно страшно.

Давид идет к кассам, а я заворачиваю за угол. Иду к дамским комнатам.

Длинный темный коридор и приоткрытая дверь в конце, откуда тянется слабая полоска света. По-видимому, запасный выход.

Замечаю фигуру человека у стены в капюшоне, но отгоняю от себя любые подозрения. Давид меня параноиком сделает! Навел тайны, а ведь наверняка не все так страшно! У него своя игра! Я уверена. Блин, и вообще я вот к нему домой сейчас еду. Сама считай. Опять.

Так. Все. Сейчас скажу ему, что не поеду никуда с ним. Жила же я до этого без него! У меня есть Вика. Максим есть. А у Давида одно на уме.

И, не дойдя до туалета, я резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и решительно поднимаю ногу, чтобы сделать шаг, но тут фигура от стены также резко отделяется и буквально прыгает ко мне.

Одной рукой меня обхватывают за талию, а второй – закрывают рот.

Короткое «а» – вот все, что я успеваю произнести.

Смотрю испуганными глазами, а меня уже тащат в конец коридора. К той самой приоткрытой двери.

Я, конечно, пытаюсь сопротивляться, но с каждой секундой понимаю, что бесполезно. Мои удары, похоже, вообще не ощущаются.

Мы уже у двери и, открыв ее ногой, мой похититель вытаскивает меня наружу. Замечаю черный тонированный автомобиль.

Мамочки. Это же меня туда сейчас и засунут.

Пока меня буквально волокут к машине, я оглядываю все вокруг в поисках помощи. Но здесь пусто. Только эта устрашающая машина и мы.

И я уже понимаю, что все. Это конец. Меня грубо нагибают и пытаются засунуть в машину и тут как спасение раздается голос сзади:

– Отпусти ее, сука!

Я замираю, точно также как и мой похититель. И потом он вдруг ослабляет хватку и я тут же вырываюсь и в два шага оказываюсь за спиной Давида.

Он рукой задвигает меня еще дальше и тут только я понимаю, почему меня так быстро отпустили – в руке Давида пистолет! Настоящий! И мне почему-то становится еще страшнее.

– Иди в машину! – бросает мне Давид через плечо. – Ну! Быстро!

– А ты? – спрашиваю дрожащими губами.

– Быстро, я сказал! – рявкает он в ответ и я уже больше не спорю. Бегу к его машине.

Открыв дверцу, оборачиваюсь и вижу, как Давид нависает над тем самым мужиком, который пытался украсть меня. Он ударяет его и что-то говорит. Трясет. Тот лишь мотает головой. Тогда Давид замахивается и ударяет его рукояткой пистолета сзади. Мужик падает. Я закрываю рот, чтобы не закричать.

Давид оглядывается, пинает мужика и быстро идет ко мне.

– Почему еще не в машине?! – кричит он, буквально запихивая меня внутрь. – Сейчас также обездвижу!

Он жмет на газ и мы буквально срываемся с места. Немного придя в себя, я чувствую, что сейчас заплачу.

– Давид, – беру его за руку, – это из-за акций? Да? Из-за них? Давид! Мне страшно.

Он молчит. Лишь еще сильнее жмет на глаз и постоянно оглядывается в зеркало заднего вида.

– Давид! – прошу я.

– Помолчи! – обрывает он и я опять слушаюсь.

Сижу, опустив голову и закрыв глаза. Слезы тоненькими струйками скатываются по щекам и падают на ноги.

Открываю глаза лишь после того, как машина останавливается.

– Где мы, Давид? – спрашиваю я.

– Там, где тебя не найдут, – сухо отвечает он.

Выходит из машины, открывает мою дверь и сразу же берет меня на руки.

## Глава 9. Василиса

Всю дорогу, пока Давид несет меня куда-то, я прижимаюсь к нему, закрыв глаза. Мне все еще очень страшно. Любой шорох пугает. И даже стук сердца Давида пугает, потому что стучит оно быстро-быстро и громко. Ему тоже страшно?

Я открываю глаза только когда Давид кладет меня куда-то. Осматриваюсь, но в комнате полутьма.

– Где мы? – спрашиваю хриплым голосом. – Куда ты привез меня?

– Успокойся, – говорит Давид. – Ты в надежном месте.

– У тебя? – все еще оглядываюсь, пытаясь понять, где же я.

– Нет. Ко мне тебе пока нельзя, – Давид пытается улыбнуться и что-то ищет в телефоне.

– Давид! – я вскакиваю и бросаюсь к нему. – Они хотят убить меня?! Это из-за акций?! Да?! Давид! Скажи мне! Давид!

Он отключает телефон и отбрасывает его на кровать. Обнимает меня.

– Успокойся, Василиса. Никто тебя не тронет. Пока я с тобой, – гладит меня по волосам. – Тихо, тихо. Все уже позади.

– Позади?! – я не могу успокоиться и вырываюсь из его рук. – Позади?! Меня хотели украсть! Чтобы убить! Это из-за акций! Из-за этих проклятых акций!

– Если бы ты слушалась меня, ничего этого не случилось бы, – голос Давида теперь как-то злее.

– Если бы ты вел себя не как мудак! – я вскакиваю с кровати и кричу на него. – Что я видела от тебя?!

– Успокойся, Василиса. И за языком следи, – цедит Давид. – Ты на нервах и можешь сейчас наговорить то, о чем потом пожалеешь.

– Правду?! Правду, ты имеешь в виду?! – нет, меня уже не остановить. – Я всегда нужна была тебе только для секса! Всегда! И зачем только ввязалась во все это?! Договор этот дурацкий! Муж придурок!

– Василиса! – раздается грозное и Давид встает и делает шаг ко мне.

– Ты все сломал во мне, Давид! Все! Я же больше не поверю никому! Понимаешь?! Никому!

– И не надо, – усмехается Давид. – Ты и не должна никому верить.

Он медленно идет ко мне.

– Успокойся, Василиса. Уже все прошло. Я же с тобой, – тянет ко мне руки.

– Нет! – я отскакиваю от него. – Не хочу больше! Забери свои акции! Я жалею о дне, когда увидела тебя!

– Глупенькая, – Давид продолжает усмехаться, – неужели ты не понимаешь, что мы все равно встретились бы? Видишь, как все вышло? Ты все равно была бы моей.

– Нет! – я все еще кричу, но чувствую, как силы оставляют меня.

– Да, Василиса, да, – Давид оказывается совсем рядом. – У тебя есть акции, которые нужны моей семье. Поэтому ты все равно стала бы моей. Другим способом, но стала бы.

Одной рукой он обнимает меня за талию, а вторую кладет мне на затылок и наклоняет мою голову себе на грудь. Я еще пытаюсь какое-то время вырваться из его объятий, но он крепко держит меня. Губами касается макушки.

– Тихо, – его горячее дыхание. – Все равно моя была бы.

– Давид, забери эти чертовы акции, – уже спокойнее прошу я. – Это все из-за них. Это Арсен. Или отец Амины. Или еще кто-то.

– Дело не в акциях, – серьезно произносит он.

Я поднимаю на него взгляд. Улыбки уже нет. Таким серьезным Давид редко бывает.

– Дело не в акциях, – повторяет он. – Из-за них тебя не стали бы красть. Ни Арсен, ни Максим.

– А в чем? В чем тогда дело?

– Не могу пока сказать тебе.

Я хмурюсь и сжимаю от злости губы. Меня хотели убить, а он не может сказать, почему?!

– Ну, тихо, не злись, – Давид опять улыбается. – Мне самому надо все выяснить. А пока ты здесь поживешь.

– Одна?! – испуганно смотрю на него.

– Да, – он опять серьезен. – Мне же надо разобраться со всем этим. И телефон мне свой отдай.

– Зачем?

– Я тебе новый вечером привезу. А по этому отследить могут. Никто не должен знать, где ты.

– И Вика?

– Она тем более, – усмехается Давид.

– Почему ты так говоришь? – строго смотрю на него.

– Никто Василиса. Все. Это не обсуждается. Телефон.

Передаю ему свой телефон.

– А теперь отдыхай иди, – ведет меня на кровать.

– Давид, но все же, где мы?

– А ты не узнала? – улыбается, сажая меня на кровать и закидывая мои ноги.

Мотаю головой.

Он наклоняется и шепчет мне в самое ухо:

– Там, где ты стала моей.

Точно! Еще раз быстро оглядываю комнату. Точно! Это же домик в лесу. Тот самый.

– Отдыхай пока. Тебе надо прийти в себя, – Давид целует меня в щеку и накрывает одеялом. – Я скоро приеду.

– Я боюсь, Давид. Одна боюсь.

– Так будет лучше. Пока. Я с тобой, – гладит меня по волосам. – Чего ты? Я с тобой буду.

– Почему? – заглядываю ему в глаза.

## Глава 10. Давид

Почему.

Всего одно слово, которое способно все испортить.

И Василиса, которая этим самым словом все и портит. Умеет.

Что она ждала? Что я признаюсь ей в любви? В том, во что не верю? Я никогда не испытывал этой самой любви. Да и что это такое? Любовь к матери – да. Любовь к родителям и брату – да. Потому что они – моя кровь.

А девкам достаточно того, что я их трахаю. Вот это чувство самое настоящее. Желание.

Да, мне нравится Василиса. Вернее нет. Я хочу ее. Опять хочу. Зря думал, что со временем остынет. Нет. Стало только хуже.

А еще я чувствую перед ней вину. Она хоть и вредина и дурочка малолетняя, но это я втянул ее во все эти опасные игры.

Пути назад нет. И сейчас я должен и ее обезопасить, и узнать, наконец, правду.

А потом трахнуть ее. Или не потом, а сейчас, когда отойдет немного.

Черт, почему так? Со мной впервые такое. Почему я слишком много думаю об этой девчонке?