Рина Кент
Стальная принцесса

Rina Kent

Steel Princess (Royal Elite #2)

Copyright © 2019. STEEL PRINCESS by Rina Kent the moral rights of the author have been asserted

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

© Васина Софья, перевод на русский язык «Издательство АСТ», 2025

* * *

Потерянным душам.

Вы не одиноки.

Примечание автора

Привет, мой дорогой читатель.

Если раньше ты не читал мои книги, то, возможно, ты этого не знаешь, но я пишу мрачные истории, которые могут расстраивать и тревожить. Мои книги и их главные герои не для слабонервных.

«Стальная принцесса» – это мрачный роман о хулиганах старшей школы, о взрослых, содержащий описание сомнительных ситуаций, которые некоторые читатели могут счесть оскорбительными.

Если вы ищете героя, то Эйден не тот, кто вам нужен. Если вам, однако, не терпится встретиться со злодеем, то, как бы то ни было, добро пожаловать в мир Эйдена Кинга.

Чтобы оставаться верной персонажам, лексика, грамматика и правописание «Стальной принцессы» написаны на британском английском.

Эта книга является частью трилогии и не является самостоятельным произведением.

Плейлист

Let It Burn – Red

Up in Flames – Coldplay

Death and All His Friends – Coldplay

Up with the Birds – Coldplay

Fun – Coldplay & Tove Lo

Heroin – Badflower

Kill Somebody – YUNGBLUD

Anarchist (Unplugged) – YUNGBLUD

Break In – Halestorm

Unstoppable – Red

Hymn for the Missing – Red

If I Break – Red

Gone – Red

Not Alone – Red

Yours Again – Red

Obsession – Joywave

Teeth – 5 Seconds of Summer

Youngblood – 5 Seconds of Summer

Rush – The Score

The Descent – Bastille

Bury Me Face Down – Grandson

Burning Alive – 8 Graves

My Friends – Bohnes

Guns and Roses – Bohnes

Dead – Normandie

I Don’t Care – Our Last Night

Hollow – Barns Courtney

You Should See Me in a Crown – Billie Eilish

Глава первая. Эйден

Интуиция – штука интересная.

Она похожа на столкновение турбулентной энергии с твердым предметом.

Интуиция может предсказать, что вы проиграете битву еще до ее начала.

Я не проигрываю.

Как только ободряющая речь тренера завершается, я хватаю сумку и выхожу из раздевалки, ни с кем не разговаривая.

Нэш зовет меня по имени, но я не обращаю внимания ни на него, ни на всех остальных.

Я часто теряюсь в своих мыслях, и они знают, что лучше не встревать между мной и моим разумом.

Кроме того, они провели со мной почти два десятилетия и уже должны были привыкнуть к этому.

Я достаю телефон и набираю номер Эльзы.

Он выключен.

Эльза не выключает телефон.

Никогда.

Сама она, конечно, не признается, но всегда беспокоится, что может не ответить, если ей позвонит кто-то из ее опекунов.

Я останавливаюсь возле раздевалки и повторяю попытку.

По-прежнему ничего.

Обычно я ставлю негатив выше позитива, потому что позитив портит людей.

Но в данный момент я бы хотел, чтобы в моем восприятии было исключение.

Я бы хотел, чтобы перед негативом было что-то позитивное.

Я бы хотел, чтобы гребаный телефон Эльзы не был выключен.

И я даже не загадываю желаний.

– Эй, Кинг!

Ронан Астор врезается в меня сзади и обхватывает рукой за плечо.

Его форма заправлена неправильно, а на влажных волосах все еще осталось немного шампуня, как будто он не потрудился как следует их промыть.

Он – аномалия своей фамилии. Если великий граф Астор увидит его таким, он, вероятно, запрет его дома и снова научит хорошим манерам.

Если бы я не был так занят, я бы отправил ему фотографию, просто чтобы посмотреть на реакцию графа Астора.

Иногда он бывает забавным.

Несмотря на внешний вид Ронана, проходящие мимо нас девушки хлопают ресницами, глядя на него. Он подмигивает одной и жестом просит другую позвонить ему.

Этой школе нужно повысить свои стандарты.

– Ты дерьмово выглядишь, – говорю я невозмутимо. – И убери свою руку, пока я ее не сломал.

– А-а-а, вот и мой приятель. – Он улыбается мне. – На мгновение мне показалось, что я потерял тебя. Итак, на чем я остановился? Зачем я снова подошел к твоей сварливой заднице? – Он щелкает пальцами. – Точно! Джонатан встречался с директором скаутов Премьер-лиги. Замолви за меня словечко, а?

– Джонатан был здесь?

– Bah alors[1], приятель. Все в школе знают, что твой отец был здесь, а ты нет? Какого хрена, серьезно?

Джонатан был в школе.

Телефон Эльзы выключен.

Я хочу списать это на совпадение, но такого понятия, как совпадение, не существует.

Совпадение – это оправдание, которым пользуются слабаки, когда реальность бьет их по лицу.

То, что я встретил ее снова, не было совпадением.

И то, что она исчезла сейчас, – не случайность.

Я сказал ей, чтобы она не разговаривала с Джонатаном. Я ясно дал ей понять, что она должна держаться от него подальше.

Звук машины скорой помощи прорезает воздух.

И это не проезжающаямимо машина скорой помощи.

Нет, она направляется прямо к заднему входу в школу.

– О-о-о… – Астор встает на цыпочки, чтобы заглянуть в окно. – Драма. Пойдем посмотрим.

Джонатан приехал в КЭШ.

Телефон Эльзы выключен.

Скорая помощь у здания школы.

Знаете, в чем прикол интуиции? Она никогда не ошибается.

По крайней мере, в моем случае.

– Эй, Кинг! – Найт бежит к нам, его брови сведены на переносице. – Возможно, ты захочешь это увидеть.

– Это то, о чем я и говорю, – произносит Астор. – Это драма, а мы всегда должны принимать участие в драме…

– Это Эльза, – обрывает его Найт. – Ее нашли в бассейне.

Глава вторая. Эльза

Прошлое

– Ты не можешь быть моей, если ты слаба. Навязчивый голос превращается в жужжание. Долгое, забытое жужжание.

Вода наполняет мой рот, нос и уши.

– Борись! – кричит голос надо мной. – Борись, Эльза!

Мои конечности барахтаются в воде. Моя грудь сжимается от сдерживаемой энергии.

Я не могу дышать.

Пожалуйста, дай мне вдохнуть.

Знакомое головокружение заманивает меня в свои объятия. Мои конечности больше не двигаются.

Меня вытаскивают из воды. Я хватаю ртом воздух, задыхаясь и брызгая слюной. Сердце едва не выскакивает из груди.

Зрение все еще расплывчато, даже после того, как я несколько раз моргаю.

Мрачный, пасмурный воздух покрывает мою кожу липким блеском. Одежда липнет к телу, как клей, когда я дрожу. Мои зубы стучат, но монстры не оставляют меня в покое.

Я хочу назвать имя, но если я это сделаю, если я произнесу его, меня не только бросят в воду. Я тоже стану той, кого нельзя называть.

Поэтому я называю другое.

Единственное имя, которое у меня осталось.

– Ма…

Меня вновь бросают в воду.

На этот раз мне даже не удается вдохнуть полной грудью.

Я не собираюсь бороться.

Какой смысл в борьбе, если монстры не позволяют мне сражаться?

Скоро я стану такой же, как тот, чье имя нельзя называть.

Скоро мама будет обнимать кого-то другого, потому что она не сможет обнять меня.

Эти монстры отняли у нас все.

Эти монстры убили меня. Не один раз, даже не два – они постоянно меня убивали.

Может быть, мне не следовало возвращаться к жизни.

Если бы я этого не сделала, они не убили бы меня снова.

Если бы я этого не сделала, я была бы подобна тому, чье имя нельзя называть, и тем, кто был после.

Вот что случается с теми, кто не может убежать от монстров, верно?

Эти монстры забирают все, что хотят.

Чья-то рука тянет меня за рукав, вытаскивая из воды. Мои губы изгибаются в улыбке.

Он здесь ради меня.

Он всегда будет здесь, рядом со мной.

Конечности и легкие подводят меня. Я даже не могу открыть рот, чтобы вдохнуть.

Я ничего не могу сделать, кроме как закрыть глаза и плыть по течению.

Настоящее

Мои глаза приоткрываются, и в ноздри ударяет запах антисептика.

Кажется, целую вечность я смотрю в белый потолок, позволяя этому запаху просачиваться повсюду вокруг и внутрь меня.

Должно быть, это больница.

Почему я в больнице?

Я слишком дезориентирована, чтобы вспомнить, что произошло до того, как меня привезли сюда.

Что-то о…

Может ли это быть?..

Я хлопаю себя рукой по груди, но не чувствую повязки.

Ладно, значит, дело не в операции на сердце.

Я исследую свой разум в поисках ответов, но чувствую головокружение. Все это похоже на гигантскую черную головоломку, но нет кусочков, которые можно было бы сложить вместе.

– О, милая. Ты пришла в себя. – Ломкий голос тети доносится до меня с порога, прежде чем она появляется у кровати.

Ее рыжие волосы собраны в пучок, а сама она одета в черный брючный костюм. Бледность ее лица настораживает больше, чем обычно.

– Тетя. – Я замолкаю из-за хрипоты в своем голосе и прочищаю горло. – Что произошло?

Я пытаюсь сесть, и тетя помогает мне, поправляя больничную койку и подкладывая подушку мне под спину. Я смотрю на иглу, воткнутую в мои вены, и под кожей начинается зуд.

Я отрываю взгляд, чтобы сфокусироваться на тете.

Она садится на край кровати, между ее бровями пролегает морщинка.

– ТЫ не помнишь?

– Я шла на автостоянку, а затем…

Родители Эльзы убили его мать. Единственная причина, по которой Эйден взглянул в сторону этого монстра, – это заставить ее заплатить за грехи своих родителей.

Я несколько раз моргаю от вспыхнувших в памяти слов Джонатана Кинга.

Это сон.

Это не может быть правдой.

Чем больше я отрицаю это, тем сильнее воспоминания обрушиваются на меня. Они подобны бурлящей воде, которая поглотила меня и лишила возможности дышать.

Я делаю глубокий вдох.

Но ничего нет. Воздуха нет.

Я не могу дышать.

– Один из твоих одноклассников нашел тебя в бассейне. Ты не дышала, и школа вызвала скорую помощь.

Тетя продолжает говорить, но мне трудно дышать. Что-то тяжелое врезается в мою грудную клетку и легкие.

Я сжимаю кулак на больничном халате и бью себя в грудь снова и снова.

Удар.

Удар.

Удар.

Дыши.

Дыши, ты, глупое создание.

– Эльза! – кричит тетя, ее голос срывается. – Ч-что случилось?

Удар.

Удар.

Удар.

Чем сильнее я бью, тем тяжелее мне становится дышать. Воздух не поступает внутрь и не выходит наружу. Я сейчас задохнусь.

Точно так же, как в воде, я просто перестану дышать.

Это конец.

– Эльза!

Голос тети становится дрожащим и ломким. Она пытается схватить меня за запястье, но не может. Ничто не мешает мне наносить удары снова и снова.

Стальная кровь течет в твоих венах.

Ты мой шедевр, Эльза.

Моя гордость.

Мое наследие.

Комната наполняется шумом. Я едва различаю голос дяди. Крики тети. Врачей. Медсестер.

Кто-то разговаривает со мной. Перед моими зрачками вспыхивает ослепительный свет.

Удар.

Удар.

Удар.

Убирайся.

Сильные руки удерживают меня, но я не могу перестать бить. Они связывают мне запястья, и ткань врезается в кожу.

Они что-то говорят мне, но я ничего не слышу из-за шума в ушах.

Теперь все кончено.

Все кончено.

Я кричу, перекрывая все звуки в комнате.

Убирайся!

Убирайся из меня!

Игла протыкает мою кожу.

Ой.

Мои руки опускаются, и движения замедляются.

Глаза закатываются к затылку.

Все кончено.

Все это.

Теперь ты доволен, монстр?

Глава третья. Эльза

Когда я снова просыпаюсь, тетя и дядя сидят по обе стороны от меня.

Глаза тети опухли, как будто она плакала, пока вытирала мою руку мягкой влажной тканью. Это успокаивает, даже убаюкивает.

Я хочу закрыть глаза и вернуться в пустоту, из которой только что вышла.

Там так тихо. Так тихо, что я ничего не вижу, ничего не обоняю и ничего не чувствую.

Здесь же антисептики и моющие средства окружают меня со всех сторон.

Я ненавижу этот запах. Это напоминание о моей операции и о том, насколько я ненормальная.

Я собираюсь вновь провалиться в сон, когда замечаю что-то на коже тети. Рукава ее куртки задираются, обнажая царапины на запястье.

Мой безумный взгляд перескакивает на дядю. Он опирается обоими локтями на колени и наблюдает за мной, нахмурив брови и поджав губы.

Нет.

Я не могла.

…не могла же?

Эта сцена похожа на воспоминание о тех временах, когда мне снились кошмары.

Приступы.

У меня был приступ в больнице. Кажется, я снова ударила тетю. Эти царапины – из-за меня.

Я причинила ей боль.

– Прости, – шепчу я, медленно садясь.

– Милая. – Тетя перестает вытирать мне руку и бросается ко мне в объятия. – Я так рада, что ты проснулась.

– Прости, что причинила тебе боль, тетя. Мне так жаль. – Я всхлипываю ей в шею. – Я не хотела этого. Я… я не знаю, что со мной не так.

– С тобой все в порядке, ясно? – Она отстраняется и заправляет мои волосы за уши, но выражение ее лица суровое. – У тебя просто стресс. Верно, Джексон?

– Да, тыковка. – Дядя придвигается ближе и, выдавив улыбку, берет меня за руку. – У тебя случилась паническая атака. Доктор сказал, что это выглядело хуже, чем было на самом деле.

– Но. – Я указываю на царапины на запястье тети, мои губы дрожат. – Я о-обидела тетю и.

– Доктор сказал, что я не должна была останавливать тебя во время приступа. – Она улыбается, поглаживая меня по волосам, словно я хорошая дочь. – Значит, это была не твоя вина, милая.

Как она может так спокойно относиться к этому? Я причинила ей боль.

Я уже делала это раньше.

Если бы дядя не увел ее, я не знаю, что могла бы сделать.

Если бы врачи не вкололи мне что-то, все могло быть гораздо хуже.

Тетя – единственная мать, которую я когда-либо знала. Это ненормально, что я причиняю ей боль.

– Расскажи мне, что случилось в школе, – спрашивает тетя, и дядя придвигается немного ближе.

Мои губы сжимаются в линию.

Знакомый зуд зарождается у меня под кожей.

Комната начинает кружиться, и моя свободная рука сжимает простыни в кулаке, пока костяшки пальцев не белеют.

Эйден связался со мной, чтобы отомстить. Он связался со мной, чтобы причинить боль.

Чтобыуничтожить меня, как и обещал.

Все было ложью.

Игрой.

С самого начала я была пешкой на его шахматной доске, но я была слишком наивна, чтобы заметить это.

Нет. Я заметила.

Просто была слишком глупа, чтобы отнестись к этому серьезно.

– Тыковка. – Голос дяди становится жестче. – Оставайся с нами.

Я качаю головой, снова сосредотачиваясь на их лицах. Дымка почти исчезает, когда я замечаю их встревоженные взгляды.

Лицо тети выражает опасение, словно она ожидает, что я снова ее ударю. Тело дяди наклонено вперед, как будто для того, чтобы остановить меня, если я это сделаю.

Я не могу снова подвергнуть их тому аду, который случился ранее. Они бросили работу, чтобы быть здесь. Я не могу доставить им еще больше проблем, чем уже доставила.

Тетя берет меня за руку.

– Камеры наблюдения не работали в зоне бассейна. Ты помнишь, что произошло?

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и мои конечности напрягаются.

Я плыла, и плыла, иплыла.

Я не могла дышать.

Все, что я вдыхала, – вода.

Я все еще чувствую вкус хлорки на своем языке.

Было холодно. Так чертовски холодно.

На мгновение я подумала, что это конец. Потому что именно так ощущается конец, верно? Бесконечно.

Одиноко.

Холодно.

Ад – это не только обжигающий огонь. Эта вода была моим особым видом ада.

Холодный ад.

Кто-то толкнул меня.

Чья-то рука толкнула меня прямо в бассейн.

Но я не могу быть уверена, правда ли это или плод моего воображения. В конце концов, я была не в себе всю дорогу от парковки до бассейна. Мне не следовало там быть.

Если я не помню дорогу к бассейну и не могу вспомнить лица, которые видела, почему мой разум не мог сыграть со мной злую шутку? Думая, что меня толкнули, мой разум может защищаться от правды – я прыгнула туда по собственной воле.

Это… пугающая мысль.

Мне нечем доказать, что меня толкнули, и я ни за что не стану беспокоить тетю и дядю, когда сама в этом не уверена.

Шмыгая носом, я улыбаюсь.

– Кажется, я споткнулась.

– Что ты вообще делала возле бассейна? – спрашивает тетя. – Ты избегаешь их, как чумы.

– Блэр. – Дядя бросает на нее многозначительный взгляд.

– Что? Эльза бы и близко не подошла к бассейну по собственной воле. – Она прищуривает глаза. – Эйден заставил тебя сделать это?

Мое сердце сжимается при упоминании его имени, но я качаю головой.

– Он был на тренировке… – Я замолкаю, когда в мой разум врывается безумная мысль.

Был ли он там?

Он первоклассный нападающий и может уйти в любой момент. Он мог быть у бассейна.

Мои губы дрожат.

Он же не может быть тем, кто толкнул меня, верно?

Я мысленно отвешиваю себе пощечину. Мне нужно перестать делать из него святого, которым он никогда не станет.

Факты таковы: Эйден Кинг способен утопить меня.

В конце концов, он единственный в КЭШ, кто хочет уничтожить меня.

– Перестань делать поспешные выводы, Блэр, – говорит дядя.

– Я просто пытаюсь выяснить, что произошло. Она бы не пошла в бассейн по своей воле.

Она права. Я бы не пошла.

Но я все равно оказалась в зоне бассейна. Никто не брал меня за руку и не вел туда, я шла туда собственными ногами.

Что, черт возьми, пыталось сказать мне мое подсознание в тот момент?

Раздается стук в дверь, и мы вздрагиваем.

– Войдите, – говорит дядя.

Я вытираю глаза, когда в больничную палату входит парень, одетый в форму КЭШ. Он выглядит достаточно взрослым, чтобы быть старшеклассником, но я никогда раньше его не видела.

Он не из тех, кого легко забыть.

Высокий, с широкими плечами и пронзительными карими глазами, которые кажутся немного знакомыми.

Его светлые волосы коротко подстрижены, почти по-военному.

Мы словно встречались раньше, но я этого не помню.

– О, Нокс. – Тетя встает с сияющей улыбкой. – Проходи.

Нокс? Проходи?

Я бросаю вопросительный взгляд между ними.

– Милая. – Взгляд тети скользит от меня к новенькому мальчику. – Нокс тот, кто вытащил тебя из бассейна и вызвал скорую. Если бы он не оказал первую помощь, ты, возможно, не справилась бы.

– Я рад, что с тобой все в порядке. – Он улыбается, и его глаза закрываются от этого движения.

Это удивительно очаровательно.

– О, – говорю я. – У меня нет подходящих слов, чтобы отблагодарить тебя.

– Ты только что это сделала. – Он снова улыбается. – Отличный старт в Королевской элите, верно?

– Старт? – спрашиваю я.

– Я только что перевелся. Сегодня был мой первый учебный день.

Это объясняет, почему я никогда не видела его раньше.

Дверь снова открывается, и у меня перехватывает дыхание.

Эйден входит внутрь, за ним следует Ким.

Мои губы дрожат, когда я осматриваю его с головы до ног. Его форма выглядит безупречно – если не считать отсутствующего как обычно галстука. Его чернильно-черные волосы взъерошены, а металлический блеск глаз кажется нейтральным, как будто он вышел на прогулку.

Но опять же, это Эйден; неотразимый, как бог, и опасный, как монстр.

И самое печальное, что я знала это с самого начала.

Просто потому, что я отказалась прислушаться к здравому смыслу или заглянуть за фасад, не значит, что меня обманули.

Нет, не так. Я обманула себя, заставив поверить, что Эйдена можно спасти.

Дьяволы не могут быть искуплены.

Дьяволы могут только разрушать и гореть.

Он сказал, что уничтожит меня, и он это сделал.

Пришло время уничтожить его в ответ.

Я улыбаюсь каждому.

– Могу я поговорить с Эйденом наедине?

Как только я закончу, от него ничего не останется, точно так же, как ничего не осталось от меня.

Внутри меня всегда была тьма.

Я боролась с ней.

Я отрицала ее.

Пришло время принятия.

В конце концов, только монстр способен уничтожить монстра.

Глава четвертая. Эйден

Насмешливый взгляд Рид мечется между мной и Эльзой, как шарик для пинг-понга, когда она разворачивается, чтобы покинуть палату.

Я не обращаю на нее внимания.

Я не обращаю внимания ни на кого, кроме Эльзы.

И нового парня. Спасителя Эльзы.

Ее рыцарь в гребаных сияющих доспехах.

Какой самый простой способ сломать рыцаря и раздавить его на куски?

На самом деле я воспользуюсь самым сложным способом сжечь его и буду смотреть, как он превращается в пепел.

Направляясь к двери, он одаривает Эльзу последней тошнотворно-сладкой улыбкой.

Моя голова склоняется набок, изучая язык его тела и выискивая знак – или слабость.

Он слишком собранный, но я что-нибудь придумаю.

Я всегда так делаю.

Когда я смотрю на Эльзу, мой левый глаз дергается.

Эльзу не просто так называют Холодное Сердце. Она асоциальна – абсолютно. Даже когда люди заговаривают с ней, ее улыбки в лучшем случае неловкие. Внутри же она желает, чтобы они исчезли и перестали тревожить ее замкнутый мир.

Но сейчас она улыбается.

Нет.

Это не просто улыбка – у нее слегка подергивается нос, а глаза выглядят мечтательными.

Та самая улыбка, которой она одаривает меня после секса.

Или когда спит, обвившись вокруг меня.

Эта улыбка принадлежит исключительномне.

Какого хрена она дарит ее новенькому парню?

Я продолжаю смотреть ему в спину даже после того, как дверь закрывается.

Я сказал, что буду смотреть, как он горит?

Планы изменились. Это слишком мягко.

Сменив выражение лица, я падаю на стул напротив больничной койки Эльзы.

Ее светлые блондинистые волосы утратили свой блеск и ниспадают по обе стороны бледного лица. Оно даже белее, чем естественный цвет ее кожи.

Больничный халат кажется на три размера больше, чем нужно, и скрывает фигуру.

Но она все еще выглядит аппетитно.

Дело не в ее внешности, а в ней самой.

Эльза как маяк посреди темного моря.

Игла прокалывает ее фарфоровую кожу и вонзается в вены. Краснеющая плоть похожа на кроваво-красную розу.

Я смотрю на это дольше, чем нужно.

Это почти похоже на засосы, которые я оставил вокруг ее шрама.

Несовершенство в мелочах.

Мой взгляд возвращается к ней.

Она наблюдает за моими руками, которые небрежно свисают с колен.

Мне хочется начать нести чушь про новенького, но не сегодня.

Она чуть не утонула.

Она была в бассейне, а меня не было рядом.

Мысль о том, что я мог потерять ее после того, как она наконец-то стала моей, вызывает мрачное чувство.

Подобное тому, что я ощутил, когда Алисии не стало.

Если бы не новенький, Эльза не сидела бы здесь.

Хм. Может быть, я не буду долго мучить его, прежде чем разорву на куски.

Пронзительно-голубые глаза Эльзы снова фокусируются на моем лице. Только в них нет ничего знакомого.

Они темные и мертвые, как дно океана.

Эльза смотрит на меня, но не видит. Словно она заблудилась в мире, созданном ею самой, и никого не пускает внутрь.

К черту это.

Ей не удастся спрятаться от меня. Не сейчас.

– Что произошло? – спрашиваю я.

– Мне было холодно, – говорит она отстраненным тоном, и ее лицо лишено эмоций. – Ты знаешь, как становится холодно, когда тонешь? Когда задыхаешься? Когда хватаешь ртом воздух, но все, что получается вдохнуть, – лишь вода?

– Нет.

Она невесело усмехается:

– Конечно. Ты же ничего не чувствуешь.

– Ты пытаешься к чему-то подвести?

Какое-то мгновение она пристально смотрит на меня. Но молчит.

Я смотрю в ответ, продолжая ее игру в молчанку.

Это один из методов, которым Джонатан научил меня и Леви. Молчание может быть использовано в наших интересах.

Людей обычно тяготит долгое неловкое молчание, и они вынуждены заполнить его или дать нужный ответ.

Эльзе лучше не использовать эту тактику против меня, потому что требуется нечто большее, чем просто тишина, чтобы расколоть меня.

Я пытаюсь разглядеть ее, чтобы что-то сказать, но она остается пустой, как доска.

Хм. Интересно.

С каких пор она стала нечитаемой?

Когда я узнал о случившемся, я позвонил Джонатану. Он сказал, что никогда не разговаривал с Эльзой в школе. Кроме того, предполагалось, чтовсе это должно быть в моих руках. Джонатан не стал бы вмешиваться.

Однако интуиция, которая не замолкала ни на мгновение после тренировки, отказывается отступать.

– Тебе было весело? – наконец спрашивает она.

– Что?

– Разыгрывать весь этот спектакль, желая уничтожить меня за то, что сделали мои родители.

Моя голова склоняется набок.

Она не должна этого знать.

Джонатан не лжет. Если он сказал, что не разговаривал с ней, значит, он этого не делал. Кроме того, ему нравится заставать своих жертв врасплох. Не в его интересах, если она узнает эту информацию.

– Откуда ты это знаешь? – Я стараюсь, чтобы мой голос звучал непринужденно.

– У меня есть свои источники.

Я прищуриваю глаза от тона, которым она это произносит. Она бросает мне вызов, и зверь внутри меня рвется наружу, чтобы противостоять ей.

Полегче, мальчик. Не сейчас.

– Я задала тебе вопрос, – продолжает она.

– Какой вопрос?

– Ты знаешь, я не хотела в это верить, но теперь это обретает смысл. В конце концов, при первой встрече ты сказал, что уничтожишь меня. Ты ведь знал о моем прошлом уже тогда?

Тишина.

– Ты не ответишь? Хорошо, а как насчет этого? – Она замолкает. – Разве твоя мать не покончила с собой или что-то в этом роде? Как могли мои родители убить ее в Бирмингеме?

Как много она знает?

Как далеко зашла?

Погодите.

К ней вернулись воспоминания?

– Ты собираешься сдержать свое обещание? – спрашиваю я.

Ее брови хмурятся.

– Какое обещание?

Значит, она ничего не помнит. Это имеет смысл. В конце концов, Алисии не должно быть места в ее воспоминаниях.

– Я хочу расстаться. – Она качает головой с горьким смехом. – Вообще-то, нет. Мы никогда не встречались, поэтому я хочу покончить с тем, что у нас есть, прямо сейчас.

Мой левый глаз дергается, но я продолжаю молчать. Если я заговорю, то сразу перейду к действиям. Я прижму ее к кровати и выкину эту идею из ее головы.

Но это предупредит ее опекунов, которые могут подслушивать наш разговор.

Кроме того, ей нужно отдохнуть.

Вместо этого я заставляю себя улыбнуться.

– Попробуй еще раз, сладкая.

Она скрещивает свои бледные руки на груди.

Это глупо, на самом деле.

Она уже должна была понять, что ничто – абсолютноничто — не удержит меня вдали от нее.

Эльза может носить доспехи, но я проткну их насквозь. Черт возьми, она может спрятаться за крепостью, и я разрушу ее к чертовой матери.

– Если ты меня не отпустишь, – невозмутимо отвечает она. – Все узнают, что это ты столкнул меня в бассейн.

– Какие у тебя доказательства?

– Мне они ни к чему. Это показания жертвы.

– Хм. Это будет твое слово против моего, сладкая, и так случилось, что в качестве алиби у меня есть вся футбольная команда и тренеры.

Она приподнимает плечо.

– Не имеет значения. Вся школа будет знать, что я не могу встречаться с человеком, которого обвинила в нападении.

– Ты думаешь, мне есть дело до того, что подумают люди?

– Будет. – Ее бесстрастный тон действует мне на гребаные нервы. – Потому что на этот раз это будет битва не на жизнь, а на смерть, Кинг.

Кинг.

Она назвала меняКингом.

Я велел ей называть меня так, когда хотел уничтожить, но теперь это похоже на удар прямо в спину.

– Ты думаешь, что сможешь победить меня, сладкая? – Я встаю и направляюсь к ней медленными хищными шагами.

Жаль, сегодня от нее не пахнет этим кокосовым дерьмом. Вместо этого она вся пропитана запахом больницы.

Прежняя Эльза смотрела бы на меня диким взглядом. В этих пронзительно-голубых глазах были бы сомнения, бороться ли ей или поберечь силы.

Но это не она.

Она не вздрагивает. Она просто остается неподвижной, как статуя.

Холодная, ледяная статуя.

Это не моя Эльза.

И если мне придется разбить эту статую, чтобы вытащить ее, то так тому и быть.

Она смотрит на меня затуманенным взглядом.

– Мы враги, не так ли?

– Может быть.

– Тогда между нами все кончено, – говорит она с большей силой, чем нужно.

Я заправляю выбившуюся светлую прядь ей за ухо, не торопясь ощутить тепло ее кожи на своей.

– Вот тут ты ошибаешься, сладкая, – бормочу я возле ее губ. – То, что мы враги, не отменяет того факта, что ты, черт возьми, моя.

Глава пятая. Эльза

Ким берет меня под руку, когда мы идем по школьным коридорам.

Сегодня безрадостно.

Мрачная энергия исходит от старых стен, как будто они наполнены призраками.

И хотя никто из студентов не бросает в нашу сторону никаких издевательских замечаний, это похоже на те дни, когда мне требовалось проходить через этот зал так, словно я шла по зоне боевых действий.

Нет.

На этот раз все гораздо хуже.

Это глупо, но я бы предпочла терпеть издевательства, чем ходить с мертвым грузом на груди.

Тогда никто из них не мог пробиться сквозь мою ледяную броню.

Никто из них не мог добраться до меня.

В каком-то смысле я была неприкасаема.

Теперь я тону и не могу вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха.

– ТЫ уверена, что тебе не нужно отдохнуть? – Ким пристально смотрит на меня, как будто я хрупкая ледяная ваза, которая вот-вот треснет. – Школа никуда не денется.

Она, тетя и дядя постоянно наблюдали за мной с тех пор, как вчера меня выписали из больницы.

Поскольку никаких травм не было, меня госпитализировали только для двадцатичетырехчасового наблюдения.

Тетя, дядя и Ким не отходили от меня ни на шаг. Даже когда я ходила в ванную, меня сопровождали либо тетя, либо Ким.

Это нормально, что они волнуются.

Но это еще не все. Эти трое не высказывают вслух подозрений, безудержно роящихся в их головах.

Поскольку я никогда не подхожу к бассейнам по собственной воле, они не купились на чушь в стиле «я споткнулась и упала».

Они, наверное, думают, что я… что? Что я пыталась покончить с собой? Что я склонна к самоубийству?

Я испускаю долгий вздох. Поскольку даже я не уверена в том, что произошло в тот день, трудно успокоить их беспокойство, не показавшись сумасшедшей.

– Я в полном порядке. – Я улыбаюсь Ким. – Кроме того, ни за что не оставлю тебя одну.

Она обнимает меня сбоку.

– Хочешь потусоваться со мной и Киром позже?

– Конечно.

Это ее способ держать меня в поле зрения и не оставлять наедине с моими мыслями.

Она права.

Мне лучше, когда я не зацикливаюсь на своей голове.

Она слишком быстро становится темной.

– Доброе утро, дамы.

Мы останавливаемся, услышав голос Нокса. Он стоит, засунув руку в карман брюк, с непринужденной улыбкой на лице.

– О, привет, Нокс.

Его глаза скользят по мне.

– ТЫ чувствуешь себя лучше?

Я киваю.

– И снова у меня нет слов, чтобы отблагодарить тебя.

– И у меня. Большое спасибо. – Ким пожимает ему руку, в ее глазах блестят слезы. – Если бы с ней что-то случилось, не знаю, что бы я делала.

– Ким…

Боже. Черт возьми.

Тетя и дядя, должно быть, чувствуют то же самое, что и она, если не хуже, но они изо всех сил стараются этого не показывать.

– Я счастлив, что был там. – Он снова улыбается мне. – Ты у меня в долгу.

– Проси что угодно, – говорю я.

– Как насчет того, чтобы устроить мне экскурсию? – Он наклоняется, чтобы прошептать: – Не буду лгать – я чувствую себя здесь немного потерянным.

– Мне знакомо это чувство. – Я смеюсь, качая головой. – Как насчет того, чтобы встретиться после школы? У меня сегодня нет тренировки.

Или, скорее, тетя позвонила тренеру Нессрин и очень вежливо приказала сделать перерыв.

– Тогда увидимся. – Он одаривает меня еще одной улыбкой, прежде чем исчезнуть за углом.

Взгляд Ким мечется между мной и тем местом, где стоял Нокс.

– Я могу провести ему экскурсию.

– Почему? – Я подталкиваю ее локтем с озорной улыбкой. – Он тебе понравился?

– Он горячий и все такое, но не в моем вкусе.

– Тогда почему ты хочешь устроить ему экскурсию?

– Э-э… Элли. Это правда, что Нокс спас тебе жизнь и ты должна быть благодарна, но ты же понимаешь, что Кинг взбесится, если увидит тебя с ним, да?

– К черту Кинга.

– Подожди. Что? – Ее глаза чуть не вылезают из орбит. – Я имею в виду, ЧТО?

– У нас с ним все кончено. Не произноси больше его имени при мне.

– Но… но… почему?

– Потому что я наконец очнулась и поняла, какой он есть на самом деле.

Монстр.

Моя кровь все еще кипит от того, как небрежно он разговаривал в больнице.

Он не извинился и не попытался ничего объяснить.

Он не сказал мне, что все, что я слышала, было ложью. Он даже не пытался защищаться.

Он был таким же, как обычно. Придурком.

Даже если он не изменился, изменилась я.

На этот раз я ни за что на свете не позволю ему наступить на меня.

Как только мы с Ким заходим в класс, на меня нападают Ронан и Ксандер. Коул следует за ними по пятам.

– Элли. – Ронан берет меня за руку. – Я не мог уснуть прошлой ночью, думая о тебе.

– Он дымил в потолок, – говорит Ксандер.

– Fait chier, connard![2] Это потому, что я не мог уснуть. – Ронан отталкивает Ксандера, прежде чем встретиться со мной взглядом, полным жалости. – Я даже не устраивал вечеринку, дорогая.

– Спасибо, наверное? – говорю я.

– ТЫ в порядке? – спрашивает Коул.

Я улыбаюсь и говорю громко, чтобы слышал весь класс:

– Такие вещи не могут убить меня.

– Вечеринка у меня дома, чтобы отпраздновать возвращение Элли к жизни! – объявляет Ронан, и многие в классе поддерживают его настрой.

– Это не очень хорошая идея. – Ким неловко улыбается. – Элли не любит вечеринки.

– Я в деле, – говорю я.

Все, включая Ронана, смотрят на меня с открытыми ртами.

– Ты действительно придешь без уговоров? – Ронан подозрительно смотрит на меня. – Я собирался украсть деньги Найта и Нэша и предложить их тебе в качестве взятки.

Я невольно улыбаюсь. Ронан всегда так действует на людей.

– Я действительно приду без уговоров.

– Тогда я украду деньги Найта и Нэша и оставлю себе. – Он шутливо тычет в меня пальцем. – У тебя нет возможности передумать.

– И не мечтай.

– Как будто я бы тебе позволил. – Ксандер бросает на него вызывающий взгляд.

– О да, Найт!

Между ними вспыхивает спор, и Коул, как обычно, пытается утихомирить их. Половина класса, включая Ким, зачарованно наблюдает за происходящим. Другая половина уже строит планы на сегодняшнюю вечеринку.

Я могла бы отказаться, но намеренно этого не сделала.

Мне надоело убегать и прятаться.

Это часть плана, ведь чем чаще я вижу Эйдена, тем больше я вспоминаю о его чудовищной натуре и тем сильнее его возненавижу.

Он не должен был подпускать меня так близко к себе, ибо знаете что? Теперь я возьму все, чему научилась, и швырну ему в лицо.

Эйден не проявляет слабости, но я уже знаю одну.

У меня разбилось сердце, когда я получила эту информацию, но я с удовольствием воспользуюсь ею.

Мой взгляд блуждает по классу. Искать его бесполезно. Если бы он был здесь, это проклятое осознание схватило бы меня за живот и мои глаза автоматически нашли бы его.

Я плюхаюсь на стул и достаю блокнот. Нокс входит в класс с беспечной развязностью, в наушниках.

Как будто ему все равно, в школе он или нет.

Он улыбается мне и подмигивает Ким. Она машет в ответ с широкой улыбкой, на мгновение отвлекаясь от подслушивания разговора Ронана и Ксандера.

Нокс позволяет наушникам упасть ему на шею и говорит голосом, который привлекает внимание всего класса.

– Привет всем. Меня зовут Нокс Ван Дорен, и я здесь новичок. С нетерпением жду возможности увидеть, что такое Королевская Элита.

Все смотрят на него, разинув рты. Для студента-новичка у него поразительная уверенность в себе, и я думаю, это гипнотизирует моих одноклассников.

Всех, кроме трех всадников.

Коул не отрывает взгляда от своего учебника истории.

Ронан продолжает спорить, но это односторонний спор. Ксандер не слушает его и даже не притворяется, что слушает.

Он смотрит на Нокса с задумчивостью, которую редко проявляет.

– Я устрою тебе экскурсию, – кричит девочка с задних рядов класса Ноксу.

– Прости, дорогуша. У меня уже есть экскурсовод. – Он снова улыбается мне.

Другая девушка предлагает отдать ему свои записи.

В мгновение ока он теряется между несколькими одноклассницами.

– Я знала, что он будет популярен, – вздыхает Ким, занимая свое место. – Ты думаешь, он запомнит, что мы первые, кто заговорил с ним? Он не похож на тщеславного парня.

– Я уверена, что это не так. В конце концов…

Слова застревают у меня в горле.

Я не смогу продолжить говорить, даже если захочу.

Мою кожу покалывает от осознания, и я чувствую его приближение еще до того, как он появляется на пороге класса.

Такой уровень связи больше не забавляет.

Это откровенно раздражает.

Эйден широкими шагами входит в класс. Как обычно, в его форме нет галстука, но он по-прежнему выглядит как модель с высокой фигурой и взъерошенными волосами.

Жаль, что я не вылила кислоту на его лицо, когда у меня была такая возможность.

Выражение его лица непринужденное. Даже скучающее.

Как будто ничего не случилось.

Как будто мой мир не перевернулся с ног на голову два дня назад.

Эйден даже не притворяется, что сосредоточен на ком-то еще, и направляется прямиком в мою сторону.

Я игнорирую его и переключаю внимание на свой блокнот.

Он останавливается у моего стола, нависая, как удушливый дым.

– Ко мне или к тебе после занятий?

– К Ронану. – Я достаю свой учебник истории. – Он устраивает вечеринку в мою честь.

Он прищуривает глаза на Ронана, который делает вид, что насвистывает, прежде чем схватить Ксандера за плечо.

Взгляд Эйдена возвращается ко мне с хищной искоркой.

– Осторожнее, сладкая. Ты начинаешь давить на меня. Мне не нужно напоминать тебе, что я не такой уж милый, когда давлю в ответ, не так ли?

Я опираюсь локтями о стол и встречаю его металлический взгляд своим твердым.

– Мне не нужно напоминать тебе, что между нами все кончено, не так ли?

Его левый глаз дергается, но он остается неподвижен, как скала.

– Хм. Правда?

– Да, Кинг. Пришло время принять это.

– Или что?

– Или тебе остается ждать и наблюдать. – Я улыбаюсь. – Но я обещаю, что тебе не понравится.

Он протягивает ко мне руку, и мне требуется все мужество, чтобы не отшатнуться.

Эйден есть Эйден, независимо от того, насколько я смелая или что, как мне кажется, я о нем знаю.

Его спокойный режим пугает.

Нет, он ужасает.

Мне просто нужно научиться игнорировать этот страх.

Он зажимает выбившуюся светлую прядь между пальцами и не торопится заправлять ее мне за ухо.

Никогда не бывает хорошо, когда он проявляет такую обманчивую мягкость.

Наклонившись, он шепчет мне на ухо мрачные слова:

– Во что бы то ни стало покажи мне, на что способна, сладкая.

Глава шестая. Эльза

После школы я нахожу Нокса рядом с седьмой башней.

Отгородившись ото всех наушниками, он что-то печатает в своем телефоне. Выражение его лица непринужденное, но кажется, что он потерялся где-то за пределами физического мира.

Когда я подхожу, из его наушников все громче звучит музыка в стиле хэви-метал. Увидев меня, он вешает наушники на шею и улыбается. Музыка со щелчком прекращается.

– Вижу, ты увлекаешься металом? – спрашиваю я.

– Что я могу сказать? Тяжелые вещи говорят со мной.

Интересно.

Мы идем по открытому коридору, разделяющему седьмую и восьмую башни.

– Не уверена, знаешь ли ты об этом, но в КЭШ десять башен. С первой по третью – для первокурсников. С четвертой по шестую – для студентов второго курса. Выпускники занимают четыре оставшиеся башни.

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему студенты выпускного курса занимают четыре башни?

Я приподнимаю плечо.

– Чтобы хорошенько сосредоточиться на занятиях, поскольку именно они будут поступать в колледжи.

– Ты уверена, что это не из-за богатых родителей?

Смеясь, я качаю головой.

– Именно по этой причине. Ты прекрасно впишешься сюда, если изучишь иерархию.

– Это так важно? – Он теребит пальцами наушники.

Я останавливаюсь на пороге восьмой башни.

– Что?

– Иерархия. Ты можешь изменить ее, если она тебе не нравится.

Я продолжаю идти, и он присоединяется ко мне.

– Так было на протяжении веков. Ее нельзя просто изменить.

– Пока не попробуешь – не узнаешь. – Он осматривает окружающее пространство. – Где твоя подруга с зелеными волосами?

– А, Ким. Она должна забрать своего брата, чтобы мы могли пойти на вечеринку.

– Ты только что сказала «вечеринка»?

Я оглядываю Нокса с головы до ног, и мне в голову приходит безумная идея.

Идея, которая могла бы положить конец злоключениям между мной и Эйденом раз и навсегда.

Я пообещала ему, что он пожалеет обо всем, и я не шутила.

Чем больше он будет пытаться задушить меня, тем упорнее я буду бороться.

Чем больше он будет пытаться задушить меня, тем сильнее я буду искать воздух.

На этот раз пострадает он, а не я.

– Хочешь пойти со мной? – спрашиваю я Нокса.

– На вечеринку? – он ухмыляется. – Черт возьми, да.

– Мы с Ким заедем за тобой.

– А могу я заехать за вами? – Он проводит рукой по волосам. – Мне не нравится, когда кто-то меня подвозит.

– Звучит неплохо, – я смеюсь.

– Что?

– Мы – полная противоположность. Я не люблю водить машину. Даже не подавала заявление на получение водительского удостоверения.

– Почему?

– Наверное, это заставляет меня нервничать.

– Что ж, если тебя нужно будет подвезти, я с радостью выручу.

– Оу, спасибо.

– Это я должен благодарить тебя, Эльза. – Уголки его глаз смягчаются. – Отстойно быть новеньким, но ты делаешь все проще.

– Всегда рада. Ты вроде как спас мне жизнь, помнишь?

– Ты, конечно же, не позволишь мне забыть об этом.

– Черт возьми, нет. Я в долгу перед тобой на всю жизнь.

Он наклоняется, ухмыляясь.

– Я запомню.

Мы продолжаем прогулку, и я показываю ему лучшие места, где можно найти спокойствие и тишину, хотя их не так уж и много.

Я поднимаю на него взгляд.

– Могу я тебя кое о чем спросить?

– Конечно.

– Когда ты нашел меня в бассейне, ты не заметил что-нибудь странное? Или, может, кого-нибудь еще?

Он мычит.

– Не совсем. Я заблудился и наткнулся на бассейн, а затем заметил тело, плавающее вверх ногами. Представь себе мой шок.

– Прости.

– Не стоит. Это была не твоя вина, – он замолкает. – Ты действительно споткнулась и упала?

– Да.

Нет. Я не знаю.

Судя по моим ночным кошмарам и приступам, рука, которая толкнула меня, могла быть плодом моего воображения.

Этот сценарий означает, что у меня галлюцинации и психическое состояние хуже, чем я думала.

Это пугает меня до чертиков.

Я решаю сменить тему.

– Где ты раньше учился?

– В другой частной школе.

– Правда? Учащиеся частных школ редко переводятся, особенно в выпускном классе.

– Нам пришлось переехать из-за работы моего отца.

В этом есть смысл.

Когда мы выходим на улицу, я встречаюсь взглядом с Ксандером. Он прищуривается, глядя на Нокса, как будто пытается заглянуть ему в череп.

Прежде чем он успевает сделать шаг в нашу сторону, я говорю Ноксу:

– Пошли.

Он позволяет мне отвести его в сад.

Я не сомневаюсь, что Ксандер расскажет Эйдену обо всем.

Но это не имеет значения.

Эйден сам все увидит сегодня вечером.

* * *

– Ты выглядишь сексуально. Не будь я девчонкой, подкатила бы к тебе. – Ким оглядывает меня с ног до головы, пока мы стоим перед зеркалом в моей спальне. – Почему ты раньше не наряжалась, напомни?

Я закрепляю волосы еще одной заколкой, позволяя конскому хвосту упасть на спину.

На мне маленькое черное платье без рукавов, которое облегает мою грудь и талию и ниспадает чуть выше колен. Я также нанесла тушь для ресниц, блеск для губ и тетины духи «Нина Риччи».

– Но ты уверена, что это хорошая идея? – Ким встречается со мной взглядом в зеркале. – Ты никогда так не одевалась, даже когда была с Кингом.

Мои губы дрожат, и я сжимаю их в тонкую линию.

С Эйденом я всегда чувствовала потребность быть собой. Мне нравилось быть собой и то, как сильно это нравилось Эйдену.

По крайней мере, он заставил меня в это поверить. Это могла быть игра, подобная всем тем, в которые он играл до сих пор.

– Кинг не имеет значения, – говорю я.

– Тбгда кто имеет?

– Никто.

Она берет мои руки в свои, поворачивая лицом к себе.

Ким выбрала узкие черные джинсы и белый топ. Ее волосы ниспадают по обе стороны лица, зеленые пряди блестят на свету.

– Элли, поговори со мной. Что происходит?

– Я меняюсь, Ким. Точно так же, как ты изменилась летом.

– Какое у тебя оправдание?

– Оправдание?

– У меня был повод. Мне надоело быть изгоем, и я решила что-то с этим сделать. А какой повод у тебя?

– Мне больно. – Я смеюсь с горечью, которая пронзает мою грудь насквозь. – Мое сердце растоптано, Ким. Все это время я была чертовой шуткой. Заговором. Игрой. Я чувствую, что если не выпущу пар, то взорвусь.

Ее ярко-зеленые глаза смягчаются.

– Это из-за Кинга?

– Ты знаешь, люди по-разному реагируют, когда кто-то разбивает им сердце. Некоторые зализывают свои раны и убегают. Другие держатся на расстоянии и прячутся.

– В каком ты лагере?

– Ни в каком. Я выбираю бороться за свою свободу. Я много задолжала самой себе, ты так не думаешь?

– Думаю. Я понимаю это лучше, чем кто-либо другой. – Она обнимает меня сбоку. – Но будь осторожна. Кинг не проигрывает.

– Теперь проиграет. – Я обнимаю ее одной рукой. – Я обещаю.

Потому что у меня больше нет шансов на поражение.

* * *

Как и договаривались, Нокс заезжает за мной и Ким.

Во время поездки он шутит о том, сколько раз заблудился в КЭШ за один день.

Ким, которая не очень любит заводить разговоры с незнакомцами, втягивается и смеется над его легким юмором.

– Значит, она все неправильно поняла? – спрашивает его Ким.

– Представь себе. – Нокс не отрывает глаз от дороги. – Я заблудился между этими чертовыми башнями, а поблизости нет ни одного человека. Даже кошки смотрят на меня как-то странно, как будто хотят изгнать из меня нечистую силу. Затем я замечаю блондинку и подхожу к ней, но она думает, что я приглашаю ее на свидание. Она поправляет очки и говорит мне:«Извините, мистер Ван Дорен, но я замужем за математикой. Тем не менее, спасибо вам за проявленный интерес. Это сделало меня счастливой, хотя этого и не видно»*.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Да ладно(фр.).

Вернуться

2

Пошел ты, придурок!(фр.).

Вернуться