Александр Лекомцев
Взрослеть – так взрослеть

Кое-какая родословная

По субботам и воскресеньям молодой, красивый и стройный парень Абран Кадабракин навещал своих добрых, славных и далеко ещё не старых, а в самом цвету, родителей. Явился он их навестить ранним утром. Одет был по-походному, во всём зелёном: штормовой костюм, кепка, кроссовки… В руках держал огромную коричневую брезентовую сумку, в которой, в основном, находились продукты питания и спиртное, не считая кое-какой тёплой одежды.

Он поставил сумку на пол и сноровисто снял туфли и переобулся в тёплые и уютные тапочки. В просторной прихожей, расплываясь в широкой и открытой улыбке, он горячо и пламенно обнял маму, Анфису Олеговну.

– Ну, ты мне все кости переломаешь, Абрик, – ласково произнесла она, – задушишь в своих объятиях. Лучше сними с ноги тапочек и убей таракана. Он задумчиво курсирует под самым потолком, на стене.

– Оп-ля-ля! – сказал Абран и очень ловко ударил ползучую тварь подошвой тапочка, – вот он, уже валяется на полу, вверх ноги задрал.

– Ну, ты же не ликвидировал таракана, сынок! Он активно и нагло шевелится. Когда ты станешь взрослым.

– Скоро стану. Я давно решил, что взрослеть – так взрослеть.

– А таракан-то шевелится.

– Успокойся, мама! Я нанёс ему увечья, несовместимые с жизнью или, в крайнем случае, таракан получил сотрясение головного мозга.

– Ты сейчас, Абрик, явственно увидишь, как это мерзкое насекомое через тридцать секунд воспрянет духом и поползёт на кухню и там мне все тарелки побьёт. А разве мне такое надо?

– Он смертельно ранен, – стоял на своём Абран, – пусть же, где-нибудь в уголке бедное животное спокойно уйдёт в мир иной.

В коридор вышел и папа Плюс Назарович в полосатой пижаме и с журналом в руках. Он опустился на колени и стал внимательно рассматривать то место, где должен был находиться таракан. Потрогал цветной палас руками.

Потом выпрямился, то есть встал в полной рост, и без малейшей тени сомнения констатировал:

– Таракан ушёл! Полное безобразие! Мне уже опротивел по ночам топот насекомых. Вокруг такой простор, такая великая страна, а ты, Абран, всюду и везде натыкаешься на сплошные тупики.

– Где и какие, папа, тупики? – обиделся Абран, – у меня всё нормально.

– Ни черта у тебя нормального в жизни нет. Ты, Абран, даже таракана убить не смог. Не ребёнок ведь. Тебе уже почти двадцать три года. Слишком добрый, насекомое пожалел.

– Ничего подобного, – возразил Абран. – У таракана тяжёлая физическая травма, несовместимая с жизнью. Я это заметил. Правда, он пропал из виду.

– Обрати внимание, – заметил отец, – что ни он, а я и моя жена – твои непосредственные родственники, то есть твои родители, но только не всякие букашки, которые портят людям жизнь. Главное, чтобы ты кое-что понял.

– Мне давно это известно, – сказал Абран, – и не тараканов я люблю и уважаю, а вас. Вы гораздо приятней. Или вы сомневаетесь?

– Вы оба так долго говорите о таракане, – возмутилась Анфиса Олеговна, – как будто он какой-нибудь уважаемый политический деятель.

– Всё! Ни слова больше о нём! – твёрдо сказал Плюс Назарович. – Давайте пить утренний кофе! Проходи, сынок, и расскажи нам про своё житьё-бытьё. Как мы поняли, ты сейчас собрался на лоно природы.

Пожав руку отцу, Абран подтвердил свои намерения и прошёл в гостиную.

Что ж, в целом Плюс Назарович был прав. Почти с самого рождения Абрана преследовали сплошные неудачи. Особенно, на эротическом фронте. Не имелось у него тесных знакомств и пылких встреч с представительницами женского пола. Абран этого особо не отрицал. Правда, с неуёмной радостью осознавал, что вокруг для секса и эротики, в перспективе, такое раздолье, что только, как говорится, живи и радуйся.

Но когда замечательный и симпатичный парень основательно задумывался на подобную тему, вникал в неё, то понимал, что на этом просторе, на самом деле, огромное количество тупиков. Он пока и не сомневался, что существуют они, конкретно, для него.

По натуре своей крепкий, симпатичный и по годам взрослый парень в общении с представительницами женского пола был застенчив и скромен. Потому, как правило, с ним на сексуальные контакты не шли даже те дамы, для которых вступить в интимную связь с первым встречным, всё равно, что, к примеру, выпить чашку чая или даже кофе, или там конфетку какую-нибудь съесть.

Представительницы прекрасного и условно слабого пола, резко натыкаясь на неуёмную нерешительность, скромность и застенчивость этакого двуногого кабанчика, начинали и сами уподобляться ему. При этом внезапно переходили на нелепые и замысловатые разговоры о политике и о всяком чертовщине, которая, вообще, выеденного яйца не стоит и представляет интерес в виде гонораров только для участников многочисленных и специфических телевизионных шоу.

Его знакомые женщины и девушки разных возрастов были абсолютно убеждены, что с этим симпатичным и физически крепким парнем можно только вести беседы. К большему он не готов. Морально не готов общаться с женщинами так, как следует.

Одна, можно сказать, миловидная девушка при встрече с ним вдруг вспомнила, что когда-то очень давно, в свои тринадцать лет была дёвственницей. Но вдруг скромно и с некоторой внезапной растерянностью предложила юному Кадабракину сыграть с ней несколько партий в шахматы. А ведь она не имела ни малейшего представления об этой странной и, возможно, занимательной игре.

Просто она уподобилась своему собеседнику и впала в бескрайнюю застенчивость, как лягушка во время заморозков в анабиоз. И даже не важно, что ей давно уже стукнуло далеко за пятьдесят лет. Стала недотрогой – и точка! Ведь в нашей суетливой жизни и не такие чудеса происходят.

К своему двадцатитрёхлетнему возрасту студент политехнического университета Абран Кадабракин ничуть не изменился. Постоянно перед представительницами противоположного пола демонстрировал железобетонную нерешительность. Но при этом он, почти выпускник вуза и, в основном, положительный гражданин огромной страны занимался спортом, физически был развит и внешне привлекателен.

Да и, без всякого преувеличения, после завершению учёбы, в недалёком грядущем, согласно выданному документу, он намеревался сделаться инженером-технологом по производству мебели…

Но будущего солидного и перспективного молодого человека никто и никогда и не думал критиковать за его излишнюю застенчивость по отношению к женскому полу. Это было бы опасным занятием по той простой причине, что, в какой-то степени, душевный парень может невзначай так ударить по зубам обидчика, что их вставлять уже и не придётся. Не получится.

А вот искусственные челюсти, всегда, пожалуйста. Тут «волшебники в белых халатах» любому двуногому носорогу или бегемоту пойдут навстречу. Лишь бы они платили нормальные «бабки».

В принципе, вся молодёжная жизнь Абрана очень смахивала на полную неразбериху и абсолютное невезение во всём. Перед молодым человеком, особенно, в сексуальном плане везде и всюду там возникали преграды, то есть трудности, которых, в принципе, просто не должно быть.

При его колоссальном сексуальном влечении к противоположному полу застенчивость и нерешительность его в общении с девушками и женщинами приобрела, фактически такой вульгарный характер, что представительницы условно слабого и прекрасного пола попросту избегали с ним встреч. Зачем встречаться с Абранчиком, если он – ни богу свечка, ни чёрту – кочерга? А если выразится не так научно и ещё проще, то… ни рыба – ни мясо.

С ним практически было невозможно даже вести речи ни о каком половом сношении, и перспективой на эту тему даже и не пахло. Можно, конечно же, пару месяцев вести с девушкой разговоры о литературе, экологии и даже астрологии, но потом… Получалось, что в тот момент, когда она уже, что называется, созревала и готова была отдаться Кадабракину внезапно и решительно, даже на куче придорожного мусора, причём, принародно, он впадал в безумную застенчивость. При этом продолжал вести дикие беседы о повышении курса доллара или там… о жизни на Марсе.

Но такое ведь мерзкое издевательство над собой любая непорочная девушка могла простить два или три раза, но не больше. На четвёртый она просто имела полное право на то, чтобы плюнуть себе под ноги и, потупив взор, тихо и робко сказать, даже прошептать:

– Брезгуешь, скотина!

Вот и вся любовь… на основании глобальной скромности. А ведь с кем-либо из женского пола он безумно желал совокупляться, но вот не ведал, как и с чего следует начать. Может быть, думал: «Как же вот так можно таким мощным орудием мучить живого человека?». Получалось, что, в какой-то степени он и гуманист. А если разобраться, то ведь Абран – половой извращенец, лишивший счастья, пусть в молодые, но уже зрелые годы, возможно, около сотни дам, желающих оперативного сексуального простора.

Откуда вот такая преступная застенчивость в нём развилась, никто и не ведал. Даже мама с папой. Но вот и получалось, что юный гражданин Абран, фрагментами очень похожий на Аполлона Бельведерского, высокорослый и физически сильный, накаченный, по сути, ни пришей к одному месту рукав.

Но следует быть справедливым к молодому человеку и объективно заметить, что весьма странное «торможение» Абрана не стало его судьбой задолго до появления молодого человека на свет, то есть дело заключалось совсем не в его психическом заболевании и не в генах. Ведь его дед, а потом и отец в этом плане не были безумно скромны и насаживали на свои «стержни» всё, что шевелится. Разумеется, имеются в виду только особи женского пола.

Славная и замечательная фамилия древних волжских плотогонов Кадабракиных или поморских сказителей, а может, и каких-нибудь других слоёв дружного населения страны всегда заслуживала внимания и уважения.

Дедушка Абрана, доктор физико-математических наук в былые времена Назар Прохорович Кадабракин, который в своё время чуть было ни стал лауреатом Нобелевской премии за очень смелое, можно сказать, революционное открытие, был поистине творческим человеком. Он, как истинный математик дал своему сыну необычное, но оригинальное имя – Плюс. В дальнейшем и получился – Плюс Назарович. А какое ещё другое имя может дать своему чаду настоящий математик? Ни Минус же.

Надо сказать, замечательный дедушка Абрана, будучи преподавателем одного из столичных вызов того времени, известным профессором, очень даже часто пользовался сексуальными услугами своих студенток. А как же ему ни дать… на столе, на полу, в трамвае, на лужайке, если Назар Прохорович, опираясь на неопровержимые и убедительные расчёты, сумел поставить под сомнение математические открытия отца и создателя Неевклидовой геометрии Николая Ивановича Лобачевского?

Выступая с обстоятельным научным докладом по этому поводу в Академии, дедушка Абрана очень смело и решительно заявил:

– Какого бы собачьего хрена две параллельные прямые пересекались в пространстве? Но даже если это и так, уважаемые, то за пределами пресловутого пространства эти линии снова становятся параллельными. Не так ли? Я очень уважаю вклад в мировую науку гениального Николая Ивановича Лобачевского, но тут он… Короче говоря, толстый хрен с красным концом всей буржуйской науке на воротник! Слава КПСС!

После такой аргументированной и фундаментальной речи не сразу, но в стране оживились и всякого рода экстрасенсы, маги, шаманы и колдуны. Они теперь смело могли называть незримые миры и обители параллельными… Ведь доктор самых разных наук и даже академик Кадабракин доказал, что они не пересекаются. С тех пор и расцвела полная свобода словоблудия отечественной экстрасенсорики. Похоже, что и мозговые извилины во многих ответственных… головах распрямились и стали, как ни странно, строго параллельными.

Буквально всё окончательно и бесповоротно сделалось таковым, и никаких других представлений о самых разных мирах и обителях в расчёт больше не принималось.

После такого научного успеха гениального академика студентки и аспирантки начали активно отдаваться уважаемому учёному не только в придорожных канавах или, сидя на коленях у Назара Прохоровича, на шумных и многолюдных банкетах, но и во время ходьбы. Но не быстрой, а весьма и весьма неторопливой, прогулочной.

Известный и всеми почитаемый учёный имел возможность теоретически доказать, опираясь на практические исследования, что половой акт не реален только в прыжке. Но в целом, если подходить творчески к данному процессу, то и здесь предела совершенствованию нет и быть не может.

Таким образом, всё больше и больше появлялось дам, успешно и почти мгновенно защитивших кандидатские диссертации. В разных уголках Советского Союза на свет появилось несколько сотен малышей с именем Плюс. Другого названия для своих «произведений» профессор Кадабракин не признавал. В противном случае академик категорически отказывался идти на сексуальный контакт даже с дочерьми очень уважаемых лиц. Это был принципиальный учёный. По-настоящему свободный старик, а не какой-нибудь юморист.

Так что, если вашего папу или уже и дедушку зовут не Плюс, то, явно, вам очень не повезло. Вы, как бы, не смогли соприкоснуться с элитным научным миром. Ну, да ладно. Каждому своё. Тем более, что Захар Прохорович, в конце концов, был уличён в бытовом разврате и растлении подрастающего поколения, и его лишили всех научных степеней, званий и наград.

Всё ведь дается просто: сначала покрывают авторитетное лицо нежными поцелуями, а потом его тщательно оплевывают. А могут ещё чем-нибудь, не очень приятно пахнущим, и обмазать. Такая вот… добрая традиция.

Завершил свою гениальную жизнь и карьеру известный учёный Кадабракин в одном и сельских средних школ на юге Красноярского края. Преподавал там математику и физику. Но тамошние школьники уже в те далёкие времена, в конце гремучего и дремучего двадцатого века, основательно путали математика Лобачевского с маршалом Тухачевским. А вот уже после смерти учителя, в прошлом, академика Кадабракина юные математики пошли ещё дальше.

Они были уверены в том, что оба этих господина – члены сборной команды России по футболу. Но только вот юные сердца, конкретно и от души не понимали, почему этих спортсменов десятилетиями держат на скамейке запасных. Несправедливо получается. Обижают полузащитника Лобачевского и нападающего Тухачевского. Только так.

Сметливый и демократически настроенный во всех отношениях папа своего будущего сыночка, долгожданного малыша, в своё время, Плюс Захарович, поступил по-своему. Он, в настоящее время реально – начальник одного из отделов столичного предприятия, специалист с высшим образованием по обмотке электродвигателей, будучи молодым инженером, не советуясь с женой, дал своему первенцу не простое, но замечательное имя – Абран. Имеет же он право…

Пусть имя заграничное, но ведь звучит. Ни Петя, ни Вася, ни Ваня. Кроме того, кто-то из коллег по работе Плюса Захаровича пояснил молодому папаше, что человек с таким светлым и звучным именем отличается от всех остальных смелостью и неудержимой решительностью, часто становится лидером, находчив, смел… Одним словом, там долго можно было перечислять, чем замечателен человек с подобным именем. Таким образом, и получился двуногий продукт – Абран Плюсович Кадабракин.

Но в своего дедушку и даже в папу сынок ни умом, ни поступками не пошёл. Особенно это касалось девичьих сердец и даже самых примитивных женских половых органов. А ведь Плюс Захарович почти с младенческого возраста Абрана объяснял ему, что у них там, между ног находится всякое и разное: у одной «ватрушка», у другой – «чайка», у третьей просто застенчивая, но широкая «улыбка». В общем, всё реально, но не всегда понятно.

Своеобразная и настойчивая реклама в этом направлении особенного успеха не имела. Абран остался и практически в зрелом возрасте скромным и нерешительным до… омерзения. Одним словом, тупиковый период в его жизни основательно затягивался. Не физическое, а моральное взросление мальчика основательно затянулось.

Но вот его папа при любой возможности предлагал свои сексуальные услуги всем, даже незнакомым дамам… налево и направо, и чаще всего такая решительность приводила к успеху. Редко ведь какой женщине не хочется немного полежать под самым настоящим Плюсом или, в крайнем случае, взгромоздиться наверх и немножко самостоятельно поруководить процессом…

О таких женщинах опрометчиво не скажешь: «Нет в тебе стержня». Получается, что он всегда есть, даже во время его отсутствия. Ведь остаточные ощущения тоже что-то значат. Всё самое доброе и светлое многие дамы запоминают на всю оставшуюся жизнь.

Одно радовало Абрана, что имелся у него верный и надёжный друг, ещё со школьной скамьи, которого он звал Филик. А если полное имя, то мастер по обслуживанию холодильных установок Филимон Александрович Дубоглазов. Нормальный человек и работяга. По большому счёту, Филю можно было считать ударником капиталистического труда, если точнее, то рыночных укладов и отношений. Заказов на ремонт холодильников хватало, и деньги у него пусть не такие крутые, но водились.

А как раз сегодня они решили в выходной день, как обычно, встретиться на берегу речки Зелёная, перед огромным ромашковым полем у села Кривое. По этой причине Абран не стал долго распивать у родителей чаи, а занял у них безвозмездно и без отдачи определённую сумму денег, отоварился, чем надо, и стремительно отправился в путь.

Верные друзья Абрик и Филик договорились приехать туда на электричке, а не на своих машинах по той простой причине, что задумали оторваться по полной программе – попить на природе водки. Да и Филик обещал появиться не один, а привести для дорогого друга Абрана симпатичную девицу в целях знакомства и некоторой разрядки его сексуальной… напряжённости. Пора бы уже Абрану раскрепоститься и начинать взрослеть.

Девица не совсем, как говорится, первой свежести, но способна на совершение серии поступков самой низкой морально-нравственной ответственности.

Если точнее, то девушка эта должна была приехать сюда самостоятельно и добраться к речке через ромашковое поле пешим ходом. По заверениям Филика, она прибудет на место неминуемой и ответственной встречи стопроцентно, ибо у красавицы имеется полная возможность не только выпить на шару и закусить, но и подставить свой красный «рубец» какому-нибудь джентльмену. Разве это плохо? Это же ведь… романтика.

Жуткая образина

До загородной речки и ромашкового поля добрался быстро. Через семь или восемь остановок ему предстояло выходить с большой брезентовой сумкой, наполненной спиртными напитками и закуской.

Но в предвкушении возможного близкого счастья и неуёмной радости Абран нарисовался в живописных ромашковых полях на два часа раньше намеченной встречи, строго, на берегу речки. «Но если так уж получилось, – решил Кадабракин, – то немножко поброжу среди ромашек». Да ведь и правильно задумал. Стоит отдохнуть и набраться сил перед ответственным жизненным шагом, чтобы делать потом остальные, твёрдые, широкие и размашистые.

Обидно, но зачастую в повседневной жизни мы не замечаем самого главного, и примеров тому тьма. Взять, допустим, те же цветочные поля. Ведь хочется иногда наплевать на всё, сесть на электропоезд и отправиться за город, чтобы хоть, как-то, слиться с природой.

Если какому-то господину или даме приятен до устойчивого урчания в животе запах полевых ромашек, то ему или ей необходимо срочно отправиться на электричке за город, в поля. Там тьма-тьмущая этих удивительных цветов. Можно упасть в них – и наслаждаться, и наслаждаться. До изнеможения. Ведь приятно, согласитесь, ощутить себя единым целым с великим и необозримым миром, с ромашками, в конце концов.

Любуясь сельскими, загородными пейзажами, со всех четырёх сторон, Абран в ожидании встречи со своим другом детства Дубоглазовым решил погрузиться в мир природы, в частности, ромашек. Большая коричневая брезентовая сумка со спиртным и некоторой закуской лежала далеко в стороне, а он, Кадабракин, примостился в небольшой ложбинке, вдали от городской суеты.

Лежал на левом боку и блаженно мечтал если о не всемирном, то о своём личном счастье. Его зёлёный джинсовый костюм по цвету так сливался с травой, что молодой и симпатичный Кадабракин был практически незаметен в густой траве. Можно сказать, кузнечик, но только… крупный.

Даже с вертолёта с помощью самых современных оптических приборов его вряд ли бы обнаружили. Впрочем, никто бы этим и никогда не стал заниматься по той причине, что он, Абран, по большому счёту никому не был нужен.

Он в очередной раз внимательно посмотрел на циферблат своих шикарных, почти швейцарских, часов, но китайского производства. Времени имелось достаточно для того, чтобы побыть немного наедине с собой.

Повернувшись на правый бок, Абран привычным и отработанным движением расстегнул ремень джинсовых штанов и вывалил свой огромный фаллос прямо на траву, при этом напугав полутораметровую гадюку. Придя в себя, змея поспешно уползла прочь от опасного места. Ведь такой странной… рептилии, сросшейся с человеком, она ещё никогда не видела.

Неоднократно добрые люди говорили Абрану, что его толстый и увесистый орган, непременно, после смерти обладателя особенного «инструмента» должен находиться в одном из музеев. Ведь будет чем удивить иностранных гостей. А то ведь привыкли твердить: «В России ничего нет! Ничего нет!». Увидят они такое и густо покраснеют, потом даже извинятся, может быть, и на одной из площадок ООН. Там они непременно заявят, что в России имеется самое главное, причём, огромное, увесистое… Да и своим неповторимым народом она богата.

Нежно погладив левой рукой конец своего «монстра», Абран проникновенно сказал: «Никому мы с тобой не нужны. Несправедливо получается».

Он вдумчиво, постепенно ускоряя темп, начал заниматься самым обычным онанизмом. Ведь спорт – это спорт, а физкультура – совсем другое дело. Но делал это профессионально. Со стороны могло показаться, что массивная мясистая игрушка находится в руках настоящего мастера своего дела, который, как минимум, успешно закончил учёбу на специальных трёхмесячных курсах в этом… направлении.

За странным процессом самоудовлетворения наблюдала любопытная сорока. Высунув голову из густой травы, она пыталась понять, что же, всё-таки, происходит. Но такая любознательность обошлась птице очень дорого. Мощная струя сперматозоидов из пениса Абрана Плюсовича угодила сороке в голову.

Получив резкий и мощный гидравлический удар, она резко взмыла вверх. Но это были последние мгновения её жизни.

Если бы на это обратил внимание Абран, то, разумеется, ему бы взгрустнулось. Ведь он всем сердцем любил не только представителей флоры, но и фауны.

Смачно и довольно громко сматерившись на своём родном языке, гордая и свободная птица рухнула камнем вниз. Уходя в мир иной, она так и не поняла, что же с ней произошло.

Он блаженно лежал на спине и смотрел в высокое синее небо, а его фаллос мирно дремал, завалившись на бок. Кадабракин от недавнего удовольствия прищурил глаза. Всё плохое мигом забылось. Он сейчас был слит воедино с великим и необозримым миром.

Хотя времени до встречи с Филиком у него оставалось ещё много, но он решил идти на то место, где очень скоро у речки Зелёная они поставят палатку и будут активно отдыхать эти два выходных дня.

Абран взял за «загривок» своего верного друга и спутника по жизни и собрался уже бережно спрятать в штаны, как говориться, надёжно упаковать своё добро, но не успел… Молодой и симпатичный парень ясно и отчётливо увидел, как над ним склонилась страшная уродливая рожа с огромными толстыми и круглыми щеками. Если точнее, то жуткая образина. Вокруг единственного огромного глаза и маленького плотного рта вились чёрные густые волосы.

Разумеется, Абран был отважным человеком, но тут, потерял дар речи. Даже что-нибудь несуразно промычать не смог. Он ничуть не сомневался в том, что его запланировали сожрать живьём и непременно так и поступят.

Но тут он глубоко заблуждался. Щекастый монстр, издав рёв, как сразу пара десятков мотоциклов «EKONIK SPORT – 006», плюнул на его лицо чем-то жидким, зловонным и, явно, марсианским. Частично задыхаясь и на полном серьёзе теряя сознание, Кадабракин, всё же, успел своей крепкой ладонью ударить его по толстой щеке.

Но потом, всё же, войдя через несколько минут в своё замутненное сознание, Абран вскочил на ноги и воплями бросился в сторону речки, держа свой сексуальный «прибор» в руках. Он стремительно влетел в мутные воды и мгновенно погрузился в них с головой. Не сказать, что бы он внезапно посчитал себя белым лебедем, но где-то, около этого. Вода вокруг него мгновенно стала буро-жёлтой. Но если бы на этом всё заканчивалось. Вокруг Абрана начала всплывать безвременно и трагично погибшая рыба. Да ещё и лягушки.

Совершенно не понимая, что он делает и зачем, Кадабракин начал судорожно выбрасывать на берег самых крупных карпов, сомов и щук. Ведь даже после нагрянувшей на него недавней внезапной опасности, парень помнил, что отдыхать им с Филиком предстоит здесь ещё и завтра. Поэтому можно разжечь костёр и сварить уху. Не всё же время питаться колбасой, консервами и разного рода и вида зарубежными фасфудами.

Но тут внезапно вспомнил, в травах, рядом с опасным местом, в зарослях ромашки, находится его большая брезентовая сумка со спиртным и закуской. Надо было перебороть страх и возвращаться за ценной поклажей. Подумав минут пять или чуть больше, набравшись смелости, он поднялся наверх, к краю поля, и зашагал в сторону недавно произошедшего события.

Он шёл по полю на цыпочках, осторожно, как великан, но с перебитыми ногами… Расстояние, которое Абрану пришлось преодолеть, показалось ему долгим многокилометровым походом сразу с десятью нагруженными рюкзаками на спине. Однако Абран быстро отыскал сумку со спиртным и продуктами. Вздохнул с облегчением и отправился назад, к реке, в условленное место. Ведь совсем скоро там должен появиться Филик и, конечно же, с ним… замечательная, прекрасная девушка.

В принципе, ничего страшного не произошло. Не съел же, в конце концов, его страшный гуманоид, который, наверняка, явился сюда с недавно открытой американцами планеты Кеплер. Явно, намерения этого жуткого инопланетянами было недружественными. Кадабракина радовало и то, что одежда на нём почти высохла. Правда, активно попахивала чем-то мерзким, абсолютно инопланетным.

Вернувшись к реке, Абран в спешном порядке извлёк из рюкзака тонкое одеяло, разложил на нём продукты, раскрыл консервы, порезал колбасу и сало, достал пару бутылок с водкой, фруктовую воду, пластмассовые стаканчики. Наполнил один из них и выпил залпом. После пережитого на ромашковом поле он имел на это полное право.

На душе стало спокойнее, и он собрал в один из больших целлофановых пакетов добытую им рыбу, слегка дурно пахнущую, но, наверное, не отравленную.

Вскоре появился и Филик с двумя большими рюкзаками за спиной, в одном из которых была упакована большая четырёхместная палатка.

– Что, Абранчик, – поинтересовался он, снимая с плеч тяжёлый груз, – кормить меня сырым горохом, не появлялась здесь ещё твоя невеста, Снежана?

– Нет, не появлялась, Филимон.

– Странно, добить меня железным коромыслом. Она исполнительная и ответственная девушка, и никому не отказывает. А на халяву прибежала бы сюда, как рысь. Что-то непредвиденное произошло. Но, может быть, Абранчик, она скоро нарисуется. А ты почему такой печальный и сосредоточенный?

Кадабракин пока неопределённо пожал плечами, сразу ни о чём рассказывать не стал. Они выпили по стаканчику водки и, Абран, собравшись с духом, поведал другу историю, в некоторых подробностях, обо всём том, что совсем недавно с ним произошло на поле, у реки.

Закусив куском колбасы Филимон начал разбирать то, что произошло совсем недавно с его другом на поле. Он деловито заметил:

– Обычное дело с тобой случилось, глотать вчерашние гвозди. Сейчас все самые мерзкие существа из-под земли повылазили. Их многое в нашей жизни удивляет. Так люди говорят.

– Их удивляет, а нас нисколько. Мне до сих пор неприятно вспоминать, Филимон, что на меня среди ромашек напало что-то страшное и, возможно, потустороннее. Мерзкая, жуткая и уродливая образина. Ведь если бы ни удача и моя находчивость, то тебе сейчас не с кем было бы пить водку и беседовать на самые разные темы.

Моргнув сразу двумя глазами, Филя пожал руку друга:

– Хорошо, что всё обошлось, и ты живой, Кадабракин. Но водку бы я нашёл с кем пить. Здесь, вообще, никаких проблем бы не наблюдалось. Главное, что ты отбился от… нечистой силы. Правильно поступил.

– Я отбился от чудовища, но с трудом. Когда-нибудь я, Филя, расскажу тебе о нашей с ним битве подробнее. Но мои рассказы о хулиганских действиях представителя потустороннего зла не принесут тебе радости.

– Верно. Не принесут, паковать меня в рогожный мешок! Но ты – молодец! Защитил себя и, может быть, даже здешний посёлок. После того, как ты проучил монстра, он больше никогда не сунется в наши живописные места. Давай за это выпьем, а всё остальное приложится!

Они так и поступили, закусив колбасой и салом.

Им стало чуть-чуть веселее. Но, всё-таки, факт внезапного и странного нападения не выходил из головы Абрана и не поддавался никакому объяснению. Даже не факт, а манера поведения страшного чудовища. Никакая формальная логика не смогла бы объяснить разумность странного и хулиганского поступка существа, явившегося на ромашковое поле близ села Кривое из другого мира. Аномальная зона, получается, даёт о себе знать даже здесь, на периферии, а не только в столице.

К ним абсолютно неслышными шагами подошла девушка или молодая женщина, примерно, двадцати двух-двадцати трёх лет. В цветистом сарафане и домашних тапочках. От её внезапного появления Филик, от неожиданности, чуть не поперхнулся водкой, а вот Абран резво вскочил на ноги. Взгляд у симпатичной рыжеволосой, молодой дамы был каким-то рассеянным, можно сказать, рассредоточенным.

Кадабракин вопросительно посмотрел на друга. Тот определённо ответил:

– Нет, это не Снежана. Та брюнетка, черноглазая, а это вот рыжая и с синими глазами, бросать меня в канализационный колодец!

– Не надо никого и никуда бросать, парни! – сказала дама. – Я Мария, по отчеству – Степановна, а по фамилии – Стрелкина. Мне совсем не нужна ваша водка. Я не пью. А если делаю это, то очень редко и мало.

– Тогда чего же вам… тебе о нас нужно? – почти возмутился Дубоглазов. – Но если хочешь, то мы нальём. Спиртного у нас море и закуски всякой хватит. Мы всегда отдыхаем… с запасом.

Конечно, на несколько минут она присела рядом с ними, но только затем, чтобы сообщить что-то важное.

Улыбнувшись с некоторой тоской, она тихо произнесла:

– Сколько же ещё невинных душ пострадает здесь, на этом гиблом месте.

– Если вы, Мария Степановна, работник рыбной инспекции и увидели, что у нас в пакете свежая карпы, – вежливо пояснил Абран, – то мы их поймали почти что честным… способом. У нас нет ни сетей и даже динамита.

– Мне ваша рыба до фонаря! Я хочу сказать, что вы, господа, находитесь в страшной аномальной зоне, – пояснила Стрелкина. – Очень опасное место. В целях сохранения ваших жизней я вам советую сесть на электричку и вернуться домой. В уютной обстановке можно принять горячую ванну, почитать книгу про храбрых полицейских или про параллельные миры, выйти в Интернет или посмотреть по телевизору весёлое политическое шоу.

– Я приехал сюда отдыхать, стучать меня лопатой по спине! – запротестовал Дубоглазов. – Мы постараемся не входить в контакт с нечистой силой. В крайнем случае, мы с Абраном отважные парни, и постоим за себя.

Мария заверила верных друзей, что и заботится о них потому, что сердце у неё доброе. Пусть они ей и незнакомые, и уже пьяные, но, всё-таки, люди.

Она озабочено заметила, что село Кривое, ромашковое поле, речка Зелёная практически оккупированы страшными существами не земного, а какого-то другого происхождения. Стрелкина убедительно попросила, чтобы друзья её выслушали. Это много времени не займёт, но пользу принесёт основательную. Они просто, в целях своей безопасности, обязаны выслушать её.

Рыжеволосая, совсем молодая женщина начала свой рассказ издалека. Спокойно, неторопливо и обстоятельно. В общем, ей давно и основательно не везёт. Например, её личная семейная жизнь оказалась неудачной, и теперь она в разводе и даже вернула свою девичью фамилию.

В прошлом году, когда Мария почти только что вышла замуж за красивого и лихого парня Жору, местного рабочего птицефабрики, и начались всякого рода неприятности. Вся беда заключалась в том, что Георгий ни с того и ни сего вдруг начал резко употреблять спиртное. Может быть, на него, каким-то образом, повлияло постоянное дружеское общение с курами, а может…

Но дело в том, что прошлым летом примерно же в это время он на ромашковом поле в полном и гордом одиночестве напился до умопомрачения. А поскольку всё произошло в самой настоящей аномальной зоне, то и результат получился неутешительным.

Молодой и перспективный рабочий и скотник, кандидат в мастера спорта по бодибилдингу Георгий Терентьевич Полутряпкин, приняв изрядную дозу спиртного, разделся догола и пополз по ромашковому полю в неизвестном направлении. Как он объяснил позже, таким способом лечил радикулит… утренней росой, хотя все происходило вечером. По этой причине и ряду других ему никто особо и не поверил.

Его угораздило подползти прямо к доброй бабушке Пилохиной, которая мирно пасла на краю поля своих коз. Немного, семь голов. Когда же Полутряпкин, в которого вселился потусторонний демон, встал в полный рост и с африканским воинственным кличем «батанга» бросился на одну из коз, то старушка Анфиса Семёновна незамедлительно рухнула в обморок.

Благо, рядом с ней находились двое крепких внуков, которые стремительно связали возмутителя спокойствия и прямо в таком виде доставили в отделение полиции села Кривое.

Так получилось, что Жора не смог отделаться денежным штрафом и пятнадцатью сутками ареста. В конечном счёте, его успешно обвинили в попытке изнасилования пожилой чёрной козы. Напрасно Полутряпкин отшучивался во время многочисленных допросов, ему грозило до восьми лет лишения свободы.

Правда, строгая женщина, сорокалетняя судья Аделаида Фоминична Кульковская, глубоко ушедшая в себя и активно думающая о том, как ей излечиться от хронического запора, невпопад спросила у обвиняемого, участника судебного процесса:

– Так вы признаёте, Георгий Терентьевич, что имели намерение принудительно склонить чёрного козла к половой, интимной связи?

Глаза Полутряпкина от удивления округлились в десятый раз. Но тут, как раз, грамотный юрист, в данном, случае адвокат Арнольд Арнольдович Каримчук выразил справедливый протест, обращаясь к судье:

– Я очень бы хотел, ваша честь, чтобы вы моему клиенту во время судебного процесса не наносили оскорблений.

– Чем же я его оскорбила? – изумилась судья. – Я только задала господину Полутряпкину, вполне, резонный вопрос.

– Дело в том, что мой подзащитный не мог совершить попытку сексуального домогательства по отношению к чёрному козлу по той причине, что Георгий Терентьевич не извращенец и не почитатель странноватых западных европейских ценностей. Подчеркиваю, что здесь речь идёт об особи женского пола, именно, о чёрной козе.

– Да, я допускаю, что оговорилась, – вышла из раздумий личного порядка судья.– Конечно же, я имела в виду козу. Но разница не так велика…

– Позвольте с вами не согласиться, ваша честь, – не унимался адвокат. – Разница принципиальна и, проще говоря, тюремный срок за козу будет у моего подзащитного гораздо меньше, чем за козла.

Таким образом, опытному и непримиримому адвокату Каримчуку своими стараниями удалось грозящий Полутряпкину восьмилетний срок отбывания на зоне общего режима скостить до трёх лет, но строгого. Старый, лысый, предпенсионного возраста прокурор Илья Куприянович Лопушок бурно выражал негодование, но своего не добился.

Основная причина адвокатского успеха Арнольда Арнольдовича Каримчука заключалась в том, что его подзащитный напал на животное преклонного возраста и серого цвета, которому терять уже было нечего. Ведь и выбрал потенциальный сексуальный извращенец не самую красивую козу. А чёрный козёл просто стоял рядом. Его можно считать свидетелем.

Честно сказать, потерянный, но давно уже протрезвевший Полутряпкин так и не понял, за что его отправили на дальнюю зону.

– Бомбить меня мичуринскими яблоками! – возмущённо заметил Филимон, выслушав откровения Марии. – Странная история. Так ты, получается, не Стрелкина, а по мужу – Полутряпкина.

– Я Стрелкина, осталась на своей фамилии, – пояснила молодая и симпатичная женщина. – Кроме того, мы с Георгием развелись. Его выкрутасы мне надоели. Да и я гораздо симпатечней, чем самая молодая и обаятельная коза.

– Может быть, выпьете с нами, Мария Степановна, – предложил почти юной женщине Абран, – и вам станет легче.

Она категорически отказалась от предложения и решила продолжить свой рассказ о зловещем влиянии их местной аномальной зоны на мирных людей.

Мария с пользой для молодых людей намеревалась поведать о том, что с ней произошло почти полчаса тому назад. Жуткая история и… поучительная.

– Я решила немного прогуляться по полю, – пояснила молодая женщина, – и собрать небольшой букет ромашек. Обожаю эти цветы.

– Не понял! Грызть мои потные ноги! – откровенно признался Филимон Дубоглазов. – Зачем ты нам всё это рассказываешь?

– Сейчас всё поймёте, – заверила их Стрелкина. – Так вот… Как только я на минуту присела и начала собирать ромашки, как вдруг из-под земли выросли мощные волосатые руки и стали меня бесцеремонно и нагло хватать за бёдра.

Внимательно осмотрев свои ладони, Кадабракин робко возразил:

– Но у меня совсем не волосатые руки.

– Да причём здесь вы? – она замахала руками. – Я рассказываю вам об инопланетных или, может быть, потусторонних чудовищах.

– Теперь я спокоен за себя, за своего друга и местное население, – Абран налил себе очередную порцию водки. – Получается, что нет здесь никакой аномальной зоны, а вы, извините меня, Мария Степановна, просто насрали на моё лицо. В самом прямом смысле. Причём, всёго было очень много, и дерьмо, из вас текущее, имело изрядно жидкую… структуру. Извините, конечно. Мне неловко… Я даже стесняюсь.

Широко раскрыв глаза, а заодно и рот, Мария вырвала стаканчик с водкой из рук Кадабракина и залпом выпила его содержимое, словно удивительная и оригинальная птица под поэтическим названьем пеликан.

Выпучив глаза, она машинально закусила куском колбасы.

– Мне нельзя активно смеяться, – серьёзно признался Филимон. – Я недавно вставил зубы, и они могут запросто выпасть изо рта по причине моего задорного смеха. Произойдёт мощная вибрация. Мне остро необходимо срочно погрустить.

Ни слова не говоря, Стрелкина самостоятельно и решительно налила себе ещё водки, и тут же залпом осушила, опорожнила полиэтиленовый стакан.

– Это ромашковое поле размером более двадцати квадратных километров, крошить перезревшую капусту, – справедливо заметил специалист по ремонту и техническому обслуживанию холодильных установок и агрегатов Дубоглазов, – а ты вот, Мария Степановна, выбрала, именно не живот, ни ноги господина Кадабракина, а конкретно, его симпатичное лицо.

– Ну, так, видать… злые духи, – пролепетала она. – Иначе то, как…

Но взяв себя в руки, она достала из кармана своего сарафана блокнот и авторучку, записала в него свой домашний адрес и попросила Кадабракина сделать то же самое. Он взял листок с её адресными данными и продиктовал свои, правда, не понимал, зачем это делает. Разумеется, от волнения они совершенно забыли о том, что у них при себе имеются сотовые телефоны.

Немного заикаясь, Стрелкина пояснила, что если господину Кадабракину потребуется пластическая операция по замене кожи на лице, то она всегда готова её оплатить. Не бедствует, кое-какие сбережении имеются. В крайнем случае, она дом свой продаст. Он у неё огромный.

Не зная, что и сказать, Абран предложил Марии половину добытой рыбы, потому что, если бы ни она, то богатого улова не существовало бы, и карпы, щуки, и сомы продолжали бы радоваться своей повседневной и вольной жизни.

Но миловидная женщина резко встала на ноги и бросилась бежать, прочь от стихийного пикника. Скорей всего, Маша даже не бежала, а скакала примерно так, как это делают ипподромные лошади или даже те, что находятся в диком состоянии. А что? Скачи себе и скачи. Здесь же не княжество Монако, поэтому простора достаточно, если учесть все те земли, что расположены за Уральским хребтом.

Что касается, Филимона Дубоглазова, то он укорил друга, заметив, что надо было бы ему активно попросить Марию, чтобы она… Одним словом, её необходимо было трахнуть прекрасную женщину, где-нибудь в кустах, и она бы осталась довольной.

Но Абран, густо покраснев и местами посинев, категорически возразил. Нельзя же было пользоваться смятением и некоторым внезапным открытием истины, откровением души совсем ещё молодой и очень симпатичной женщины.

Спорить с ним Филик не стал, ибо он знал, что его друг робок и застенчив основательно и бесповоротно. Когда же по-настоящему повзрослеет его дружок. Внешне самый настоящий мужик, а вот сознанием почти пятилетний пацан.

Двуногий монстр

Немного приостановив процесс поглощения спиртного и съестного, Абран и Филимон принялись ставить палатку. Ведь совсем скоро наступит ночь, а в темноте заниматься благоустройством пусть временного, но жилья – самое последнее дело. Через минут пятнадцать-двадцать появилась и весьма озабоченная Снежана. С сумочкой через плечо, в джинсовом костюме кирпичного цвета. Разумеется, она не отказалась от водки, и практически в гордом одиночестве осушила пол-литровую бутылку.

Бесцеремонно и весьма грубовато Филик поинтересовался у девушки, где она так долго шарахалась, где её черти носили.

– Вот, именно, черти! – согласилась она. – Они меня и таскали туда и сюда по ромашковому полю. Если бы вы знали, что я видела, то поняли, почему я долгое время лежала в траве, как охотник на болотных куликов.

– И что же вы видели, Снежана? – робко поинтересовался Абран. – Наверное, летающую тарелку?

– Никакой тарелки я не наблюдала, Абран, – ответила Снежана. – Но я чётко видела самый настоящий НШО!

– Что это такое, рвать меня на мелкие части? – спросил Филимон, завершивший установку палатки. – Что такое НШО?

– Ну, что, вы совсем тупые оба, что ли? – сказала довольно пьяным голосом девица. – НШО – это неопознанный шагающий объект. С виду почти что человек, но рожа у него буро-жёлтого цвета. Глаз невидно совсем. От него несло такой вонью, что… Я была уверена, что он меня обязательно сожрёт, поэтому залегла на время в траву. Пережидала.

Наконец-то, к общему столу присоединились Абран и Филимон. Они задорно переглянулись, но не стали объяснять Снежане, что же произошло на самом деле. Но, ещё немного выпив, девица продолжала ужасный рассказ о жутком монстре.

Снежана ещё сообщила, что обратила пристальное внимание на то, как в травах в это время гуляла большая овчарка пастуха Федора Инисимова. Эта огромная псина под впечатлением увиденного жалобно заскулила и по самое горло зарылось в землю. Сам же Фёдор Геннадьевич бросился в сторону своего стада и надёжно укрылся от опасности, так сказать, за спины многочисленных коров. Но те тоже были не спокойны. Жалобно мычали.

Пастух сидел в зарослях ромашек и торопливо, и судорожно куда-то постоянно названивал по своему сотовому телефону. Но на том конце «провода» его усиленно, терпеливо и посылали туда, откуда он семьдесят лет тому назад выбрался на свет. Никто и ни в какое НШО, получается, не верил.

Только в отделении сельской полиции майор Этрускин по телефону дал Инисимову дельный и категоричный совет:

– Если, этот шагающий объект не опознан, Геннадьевич, тогда пойди и в срочном порядке опознай его!

– А потом, Илья Сёмёнович, – ответил пастух, – ты будешь опознавать мой труп. Но вряд ли опознаешь, потому что страшилище не оставит от меня даже старых костей. У меня сомнений на эту тему не имеется.

Этот жуткий разговор Снежана слышала, затаившись в густой траве и ромашках. Ей с лихвой хватило того, что старый пастух, который, в принципе, мог бы запросто в силу своего солидного возраста совершить какой-нибудь подвиг и посмертно получить медаль, отказался идти на контакт то ли с инопланетянином, то ли с нечистой силой.

Теперь ни Кадабракин, ни Дубоглазов не сомневались, что, именно, так во всём мире и рождаются легенды. Сначала их повторяют и редактируют на местном, «народном» уровне, потом – на общегосударственном, и окончательно они успешно пересекают рубежи самых разных стран.

Со временем они становятся необычными, зловещими и катастрофическими историями. Потом, уже на их основе, рождаются научные открытия, защищаются диссертации, создаются научно-исследовательские институты и самые обычные учебники для учеников средней школы, но, разумеется, и вузов.

Изрядно захмелевшая Снежана предположила, что это был самый настоящий гоголевский Вий, но только с жёлтой рожей. Разновидность такая. Наверное, его племянник. Приложив, указательный палец к губам, она шёпотом произнесла:

– Когда монстр бежал к реке, я заметила, что в правой руке он держал огромную и толстую кишку. Наверное, кого-то не успел доесть до конца.

– Это не кишка, – застенчиво и скромно произнёс Абран, отводя глаза в сторону, – это совсем… не она.

– Я хоть и молодая, но очень наблюдательное, – возразила девица. – То, о чём ты внезапно и решительно подумал, Абран, не может быть таких ужасных размеров.

Друзья не стали с ней спорить, переубеждать славную девушку. Пусть считает, как хочет. У страха глаза велики и в смятении или, к примеру, в нервном напряжении придумать запросто можно всё, что угодно.

В конце концов, уже поздним вечером, у костра, Снежана почти окончательно успокоилась, и Филимон Александрович вялым, но решительным голосом сказал:

– Пора уже вам, Абран и Снежана, использовать ваши половые органы на практике! Я не стану мешать и участвовать в самом процессе. Надо показать товар лицом! В этом ничего зазорного и необычного наблюдаться не будет, всё по-человечески. Встреча представителей двух противоположных полов. Полнее, традиционные и общепринятые отношения.

– Ура, – захлопала в ладоши застенчивая девушка, – я уже давно готова!

Встав грациозно возле костра, с сумочкой через плечо, она ловко, торопливыми девичьими руками сняла с себя джинсы, а потом и ажурные плавки. Бросила рядом с костром. Наполовину обнажённая, босая и заранее счастливая, она демонстрировала свои прелести в свете яркого костра.

Тут, на самом деле, было, на что посмотреть. Массивные и толстые половые губы тщательно выбритого… организма. Для пущей убедительности Снежана раздвинула их пальцами рук, игриво подмигнув Абрану.

Надо ли говорить, что вмиг протрезвевшего Кадабракина начало трясти от возбуждения крупной дрожью. Облизывая шершавый языком пересохшие губы, он только и смог поинтересоваться:

– А что это у вас… у тебя прямо там висит за кольцо?

– Это у Снежаны персинг, украшение такое, ломать мне мозги, – охотно пояснил Филик, – чтобы людям было приятно посмотреть. У неё ещё там внутри такое же имеется, но ты почувствуешь, Абранчик. Всё продумано, мода такая.

– Чего лясы-то разводить? – сказала Снежана, почесав клитор. – Теперь ты, Абран, показывай свой… механизм. Если у тебя там ничего нет, то будем просто пить водку. Это тоже хорошо.

Безумно смущаясь, Абран встал на ноги. Стыдливо отводя взгляд в сторону, он вывалил своего «поросёночка» на руку. От восторга у Снежаны заблестели глаза, и она томно и очень нежно прошептала: «Ого-го!».

Но вдруг её лицо перекосилось, и она в гневе и в ужасе закричала:

– Не подходи ко мне! Я узнала тебя, чудовище!

Снежана резко повернулась к Филимону и сказала:

– Ты предал меня! А ещё друг называешься! Я не позволю себя сожрать!

Она ловко и сноровисто ударила Дубоглазова сумочкой по носу. От неожиданности Филимон приземлился на заднюю точку.

Окончательно смутившийся Абран не успел присечь ни чем не обоснованное подозрение девицы потому, что она, без трусов, но в элегантной курточке и с дамской сумочкой на шее, не раздумывая, бросилась в бурные волны речки Зелёная.

– Дура! Ломать мой хребет через колено, – дал чёткое определение опрометчивым поступкам девушки Филимон. – Дура!

– Какая дура? – пробормотал Абран.

– Такая же, как и ты! Надо было девушку подготовить к тому, что она сейчас увидит нечто… экзотическое. Панику следовало предотвратить заранее. Теперь пойдём вытаскивать из реки труп несчастной и основательно перепуганной девушки Снежаны!

Они приступили к спасательным работам незамедлительно. Сначала ныряли, потом прощупывали дно длинными палками. В конце концов, их остановила усталость и острое желание выпить и закусить. Господин Дубоглазов заверил друга, что хоть Снежана абсолютно без трусов, но… живее всех живых.

Филимон вспомнил, что девушка здорово плавает и ныряет. Наверняка, она сейчас едет в город на ночной электричке. Какая разница, в трусах или без трусов. Главное, что она едет.

Но он в корне ошибался. Снежана пока никуда не ехала. Она, по счастливой случайности, перелезла через невысокий забор одного из крестьянских подворий и попала в надёжные руки старого пенсионера, но теперь давно овдовевшего пастуха Фёдора Геннадьевича Инисимова. Конечно же, он вошёл в положение девушки, которую пожелало изнасиловать, а потом и сожрать аномальное потустороннее существо.

За чаем он рассказал ей одну из поучительных и печальных историй из далёкого прошлого, о тех временах, когда Инисимов был ещё малым ребёнком.

В те не очень-то и давние времена, в шестидесятые, да и семидесятые годы минувшего века, происходило довольно много интересного и познавательного.

Как сейчас помнил Инисимов, шестидесятые годы, время своего детства. В то время на окраинах всех советских городов на самых видных и почётных местах гордо возвышались деревянные сортиры, по современному – туалеты. Проще простого. Можно было спокойно через перегородку, к примеру, мужского… отделения разглядеть до мельчайших подробностей даже приезжую дамочку и, между делом, назначить ей свидание, где-нибудь, у городского фонтана. Романтика, любовь и всякое такое.

А эта история произошла в небольшом сибирском городишке, где в то время с мамой и папой проживал и малыш Федя Инисимов, и она непосредственно связана с такими вот деревянными туалетами.

Когда к такому сортиру общего пользования, по-народному выражаясь, сральне, подъезжала специальная, активно пахнущая сероводородом автомашина, с вместительной ёмкостью, вместо кузова, вокруг деревянного туалета собирались не только дети разных возрастов, но и взрослые. Это был настоящий праздник. Через гофрированные шланги в ёмкость перекачивалось дерьмо, и шофёр, гордый, как павлин, внимательно следил за ответственным технологическим погрузочным процессом.

У деревянного нужника организовывалась в это время почти народная сходка. Именно, здесь можно было узнать самые последние новости.

А когда специальная машина, основательно загруженная фекалиями добрых людей самых разных национальностей, полов и возрастов, выезжала к главной дороге, то за ней бежала ребятня… с восторженными криками. Никто не спорит. Существовали и в то время унитазы, но не везде и не для всех. Впрочем, даже в процветающих странах земного мира всё происходило примерно так же.

Однажды маленький мальчик Федя Инисимов в городском магазине «Детский мир» увидел такую же машину-игрушку, но с надписью «молоко», он впал в раж и почти в истерику. Малыш, требовательно топая ногами и обращаясь к родителям, возопил:

– Купите мне гавновозку! Хочу гавновозку!

Но его относительно интеллигентные родители смутились, отводя в сторону глаза от кассира и продавцов. Всё же, одна из тех дам, которые несли полную ответственность за работу популярного магазина, сурово заметила:

– Надо сказать, что ваш мальчик уже с самого раннего возраста политически не подкован. А на детской игрушке-автомобиле, уважаемые, написано – «молоко». Среди других автомобильчиков так же не наблюдается никаких гавновозок. Они к нам в продажу не поступали и никогда не поступят.

Вот и получилось, что плачущему Феде родители так и не купили то, о чём он безмятежно и наивно мечтал.

Когда он достиг шестнадцатилетнего возраста, то, затаив обиду на родителей, сбежал из родного города и перебрался на товарном поезде из азиатской части России, в европейскую. Преодолел все трудности: в армии отслужил, получил несколько рабочих специальностей, женился… Одним словом, выжил и без… гавновозки и без активного общения с родственниками.

Дослушивая печальный рассказ Инисимова, Снежана горько плакала. Она решительно отодвинула в сторону кружку с горячим чаем и потребовала водки. Старик уважил девушку, а потом… Они очень активно занимались сексом. Ветхая избушка ходила ходуном, тряслась даже крыша. Но ничего страшного не произошло, только завалилась на бок кирпичная труба.

Рано утром счастливая и радостная Снежана бодрым шагом шла к перрону, где уже вовсю перевозили с места на место трудовой и праздный народ пригородные электропоезда. Разумеется, девушка прикрыла свою наготу, включая и тщательно выбритую, розовую «машинку». По этому случаю, Фёдор Геннадьевич подарил своей юной и внезапной подруге почти новые ватные штаны.

А верные друзья Абран и Филимон провели выходные дни в самом активном отдыхе. Без особых приключений. Примерно так же летели дни и даже месяцы… Но, разумеется, хватало в них разного рода тупиков, текущих неприятностей, странных встреч и открытий.

И вкривь, и вкось

Частенько, накачиваясь палёной водкой с яркими этикетками на бутылках, Кадабракин младший, уже дипломированный специалист с высшим образованием, по производству мебели, впадал в полную откровенность перед своим другом и постоянным собутыльником Филимоном. Как обычно, в свободное время, они «квасили» по вечерам в собственной квартире Абрана. Всё чаще и чаще, уже парень двадцати чётырёх лет, Кадабракин исповедовался перед другом, жаловался ему на своё непутёвое существование. Не жизнь получалась, а насмешка какая-то.

Он в расстроенных чувствах за бутылкой спиртного говорил Филику обо всём том, что на душе наболело. Правда, Если визуально наблюдать, со стороны, то всё, вроде бы, и не так плохо. По устойчивому мнению многочисленных наблюдателей со стороны, у Абрана, примерно, до двадцати трёх лет жизнь складывалась почти превосходно, то есть, если выражаться по-простонародному, довольно таки даже очень неплохо. Родители поддерживали его и морально. И материально.

Но последние год-полтора жизнь у Абрана потянулась беспросветная, серая и почти никудышная. Такого количества тупиков в студенческие годы у него, всё-таки, не наблюдалось.

Он пропадал в них везде и всюду были. Чтобы упереться в один из них и получить очередную неприятность, даже из дома можно было не выходить.

Пошёл в туалет, например, зацепился за дверь левой ногой, на которой сломал большой палец. На кухне обварился кипятком, менял в люстре перегоревшую лампочку – на голову упала люстра, поливал на лоджии цветы – уронил с пятого этажа керамический горшок с кактусом…

Не очень плавно опустившись на голову соседа, артиста кино и театра Худобрейкина, горшок разлетелся на мелкие части. К радости, Абрана тот самый, очень звёздный Худобрейкин не заметил никаких перемен.

Каким был, таким и остался. Довольно гордо и даже, в какой-то мере, звёздно продолжал шествовать по проспекту, явственно представляя, что следом за ним гонится тысячи полторы почитателей его таланта. Понятно, что они страстно и неудержимо желают получить от великого лицедея автограф, но никак не могут его догнать.

Спасибо Анфисе Олеговне, маме Абрана. Она старалась сделать всё, чтобы её сынок не скучал и ни в чём себе не отказывал. Ведь не напрасно же эта славная симпатичная и даже обаятельная дама совокуплялась с кем надо и сколько надо. Лишние связи никогда не бывают… лишними. Возможно, когда-нибудь они пригодятся и её сыну. Правда, пока не пригождались. С мебельщиками Анфиса Олеговна пока тесно не сближалась, потому Абран пока был безработным и… в личном плане, неудачливым.

Она в тайне надеялась и верила, что Абран пусть не так часто, но дружит организмами с девочками, не боится их и прочее такого, что они всегда имеют при себе… «Пока не женись сынок, лоханок много, осмотрись, обживись в квартирке, – наставляла она сына, – а любовь к тебе придёт… нечаянно нагрянет».

Это она ему так говорила, а внутри себя думала: «Трахай их всех в три дыры, но презервативы не забывай менять, как протухшие носки».

Но перемен в сексуальной жизни Абрана не наблюдалось. Взросление его шло медленно и тяжело. Как был он скромником и девственником, так им и оставался. Пожалуй, это и был самый главный и страшный тупик, из которого выбраться он уже даже и не мечтал.

Личная жизнь молодого человека казалось Абрану не очень-то удачной, нелепой, одним словом. То есть фортуна всегда поворачивалась к нему задницей, а могла бы ведь и обнять, и приголубить. Вроде бы, внешне окружающим казалось, что жизнь у Абранчика нормальная, а вот внутренне…

Одним словом, всё шло вкривь и вкось. Конечно же, его мужское естество кипело и бурлило, но не радовало ни юных дев, ни умудрённых опытом седовласых дам. Понимал Абран, что его существование складывается так, что, получается, не живёт он, по сути, у бога за пазухой, а так… прозябает. Но, к слову сказать, всем бы вот так… прозябать.

Он довольно часто с любовью и нежностью вспоминал ту самую красивую и молодую женщину Машу, которое имела счастье или неосторожность среди милых полевых ромашек насрать на его симпатичное, мужественное и одухотворённое лицо. Чего только ни случается в нашей суетливой жизни. А был бы он посмелей и порешительней в сексуальном плане, то непременно отыскал бы её, вручил бы Маше букет ромашек и проникновенно бы и задорно произнёс: «Вот и я! Здравствуй, любимая, и снимай трусы!».

Но такая вот своеобразная закомплексованность Абрана продолжала оставаться главным тупиком в его непутёвой и неудачной жизни. Оставалось только мечтать и не больше, возбуждать и радовать самого себя, что у него прекрасно получалось.

Абран даже не замечал того, что женщины, порой очень настойчиво, тянулись к нему. Как-то, до него это не доходило. Однажды к нему явилась молодая рыжая и фигуристая соседка Хельга, живущая под пятым, на нижнем четвёртом этаже. Женщина замужняя, но супруг в постоянных экспедициях, усиленно ищет на территории России следы Снежного человека, причём, с такой силой, как будто этот самый гуманоид разбойным и неприличным способом снял с его кредитной карточки последние полторы тысячи рублей.

В общем, её Сева был одержимым и увлечённым человеком и до такой степени, что и виагра здесь была бессильна, да и, пожалуй, совершенно не уместна. А Хельге очень хотелось… романтики, пусть не регулярно, но, хотя бы, периодически. Впрочем, у Севы, почему-то, даже на самых страшных баб… вставало. А вот на Хельгу – нет. Приелась, наверное, поднадоела.

Войдя в квартиру молодого Кадабракина, она почти с порога и с волнением заявила:

– Вы знаете, дорогой сосед, Абран Плюсович, я так спешила к вам, что даже не успела надеть трусики, в одном халатике и в тапочках.

Для убедительности она распахнула полы халата и на короткое мгновение продемонстрировала Абрану рыжую и густую шевелюру, находящуюся немного ниже пояса. Конечно «штырь» Кадабракина мгновенно стал большим и твёрдым, как кусок арматурины диаметральным сечением в девять с половиной сантиметров.

Но его сейчас больше волновало не это обстоятельство, а суматошная озабоченность молодой соседки. Ведь не зря же она так спешила и даже не звонила, а ногами стучала в дверь квартиры Абрана. Явно, что-то стряслось.

– Что-то случилось, Хельга Борисовна? – спросил он.

– Ещё как! – ответила она. – Вы заливаете мою квартиру водой!

– Но как такое возможно? Ведь ваша квартира находится не под моей, а в стороне.

– Вы, как человек с высшим образованием, Абран, должны знать, что вода имеет свойство и способность передвигаться зигзагами. Или вы ничего не читали про Ниагарский водопад?

Ему было стыдно признаться в том, что он, на самом деле, ничего про славный американский водопад не знает и не стремиться к этому.

Хельга пристыдила не очень любознательного соседа и решила лично проверить все те места, которые могли бы являться источником затопления её квартиры. Проверила все радиаторы, краны, заглянула в унитаз… Всё нормально.

– Странно, – сказала она, проходя в большую комнату, – значит, мне всё это показалось. Переутомление, знаете ли. Я ведь занимаюсь в нашем институте компьютерными программами. А там, простите, почти одни… бабы. А среди мужиков – сплошные лютики. Поговорить даже не с кем.

Обратив пристальное внимание на старый и основательно залитый вином и остатками пищи диван, Хельга с восторгом прошептала:

– Какое чудо! Такой отличный дизайн у этого дивана. Это же – раритет и одновременно старинная вещь. Великолепный антиквариат! Я больше, чем уверена, что здесь легко и свободно поместятся два человека.

Сказав это, она с разбегу плюхнулась на диван, легла, задрала вверх ноги и закатила глаза. Она предвкушала.

– Идите же сюда! И мы приляжем по-соседски, – прошептала она. – Я расскажу вам, Абран Плюсович, что-нибудь интересное.

– Нет, спасибо, – прохрипел молодой Кадабракин, перебирая ногами, как паук- косиножка, – я лучше постою. Пожалуй, я пойду на кухню и приготовлю кофе. Чем дольше оно вариться, ем питательней.

А ногами он перебирал потому, что правая штанина его домашнего трикотажного костюма увлажнилась. Разумеется, ни кофе, ни чай здесь не причём.

Мало ли существует в природе и другой жидкости, более густой и летящей из определённого отверстия со скоростью полёта отечественного истребителя Пятого поколения.

– Ну, давайте, хоть кофе, мать твою за ногу! – проворчала Хельга, – я ведь просто хотела проверить уместится ли на этом сра… прекрасном диване два взрослых и самостоятельных человека разных полов.

– Наверное, поместится, – пролепетал Абран. – Можно даже и не проверять, и так всё ясно.

– С одной стороны приятно, что ты, Абран, большой и симпатичный ребёнок.

– Не знаю почему, но так многие говорят.

Окончательно успокоившийся, Абран дрожащими руками приготовил кофе, и при этом даже ни разу не ошпарился. Надо сказать большая удача. Принёс его в кофейнике с чашками и конфетами на журнальный столик. Теперь можно было и побеседовать о музыке, литературе и политике…

Что ж, кофе так кофе. Но в тайне Хельга не оставляла надежды на возможную интимную связь с «застенчивым здоровяком». Такое мысленное определение она дала своему молодому и симпатичному соседу. Надо же ему когда-то взрослеть.

Чтобы раззадорить Кадабракина, она спросила его, может ли иногда приходить к нему в гости. Она в виде рассказов будет делиться с ним своим эротическим опытом, и тогда Абран Плюсович раскрепостится и станет, в конце концов, её постоянным сексуальным партнёром. Никуда не денется, если, конечно, не произойдёт что-то непредвиденное.

В общем, за чашкой кофе она довольно подробно и красочно рассказывала Абрану о своих эротических похождениях. После этого он ночью долго не мог заснуть и постоянно теребил свой возбуждённый «конец».

Знакомство в поезде

Молодому Абрану Плюсовичу продолжало не везти по-крупному. Не только в эротическом плане. Новоявленный молодой инженер-технолог, специалист по производству мебели, в течение более двух месяцев ни на одном предприятии не задерживался. Работал мастером, где придётся, и не на мебельной фабрике, где пока не существовало вакантных свободных мест. Взял бы он в свои мощные лапы фортуну, но фарт не получался и масть не шла.

Руки его, да и голова, если образно сказать, были только под половой член заточены. Если бы таким вот непутёвым парнишкам присваивали специальные учёные степени, то уже бы в своих младых летах юный Кадабракин успешно бы защитился. Тут бы он прыгнул гораздо выше собственного пениса и назывался, как минимум, доктором разгильдяйских наук.

Глядя на то, что сын их никуда не может приткнуться и определиться в жизни своей молодой, мама и папой Абрана, да и многие родственники и знакомые поговаривали, что надо бы ему, их сыну что-то резко поменять в жизни, к примеру, женится. Тогда-то вот всё пойдёт и покатит, как по рельсам, и он станет взрослым парнем.

Но Кадабракин юный пока колебался. Не знал, что делать и предпринять. Ведь, в какой-то, степени и робок был, и скромен даже тогда, когда «накатывал» стопку-другую коньячка. Застенчивость в сексуальном плане повелевала над ним, руководила его не совсем адекватными поступками. Все совокупляются, даже жучки и кузнечики, а вот он – ни в оном глазу.

Уже и мама его, Анфиса Олеговна, наконец-то, сообразила, что сынок её пока ещё светел не только душой, но и телом, то есть к девушкам и женщинам у него строго платоническое отношение.