# Чужая рука на запястье

Елена Жукова

Меня зовут Эйрика. Я хожу между мирами. Я ломаю судьбы. Я выполняю задания, ведь иного выбора у меня нет. Но все изменилось в тот момент, когда его рука оказалась на моем запястье.

## Пролог

Старик был мёртв. Запавшие глаза, подернутые смертной поволокой, смотрели в яркое летнее небо. Синюшные губы, с красной, не высохшей слюной, застыли так, будто он все еще произносил последние слова предсмертного бреда. Нос и скулы его заострились, и, если бы не седая борода, которой лицо старика заросло почти до глаз, то посиневший треугольник смерти был бы прекрасно виден. Полоса крови, смешанной со слюной, тянулась от уголка его рта по бороде, теряясь в зелёной траве. Я протянула руку и коснулась холодной кожи его век, закрывая умершему глаза.

Не сказать, что я ни разу не видела мертвецов. Приходилось. На этот раз причина была налицо: внутреннее кровотечение. Именно эта ясность и злила.

Он умер бы в любом случае, я была не в силах изменить это, потому и не хотела идти за ним, но Граст сказал, что Оракул выбрал именно старика. Зачем?

Я покосилась на лежащее худое, мертвое тело и чуть не сплюнула от досады. Рубашка подчеркивала впалый живот, да и темные брюки лишь выделяли худые тонкие ноги. Какая там искра? Не было там ничего! В чем жизнь-то держалась? Нет. Нельзя было его брать с собой. Нельзя было слушать Граста. Когда же ты перестанешь быть послушной девочкой, Эйри? Когда перестанешь, как гончая, делать стойку на любую команду этого старого маразматика? И что теперь делать? Бросить этого несчастного недопереселенца здесь?

Посмотрела на городок, едва видневшийся на горизонте. С места, на котором мы со стариком расположились, была хорошо видна и долина, поросшая колючими кустами шиповника, и окружавшие ее соседние холмы. Порыв ветра трепал волосы, заставляя щуриться. Пахло зеленью, весна еще не закончилась. Хотелось бы мне остаться здесь? Вечный вопрос. Может Тая, и впрямь, лучше оставить? Вновь посмотрела на гнущиеся под ветром травы. И вдруг вспомнились слова старика о внуках.

Ну уж нет! Граст это все начал, пусть он и расхлебывает. Если получится, конечно. Мертвых я еще не переправляла. Да и время для перехода не подошло. Особенно, если учесть груз.

Сигналка сработала неожиданно. Прекрасно, Эйри. Ты даже не соизволила проверить периметр. Я бросила взгляд на старика и сжала губы. Мы здесь как на ладони. А тащить его, пусть и тощее, но наверняка тяжелое тело – не лучшее решение в сложившейся ситуации. Все равно далеко не уйти. Выхода не оставалось.

– Что, ж, Тай, мы, конечно, не так близко знакомы, – шепотом проговорила я, укладываясь на старика спиной так, чтобы накрыть собой его мертвое тело, – но придётся тебе потерпеть мою близость… Или мне – твою. Надеюсь, ты, как джентльмен, не допустишь никаких вольностей.

Зажав на браслете камень, я включила режим камуфляжа. Для меня, ожидаемо, ничего не изменилось и я, представив, насколько правдоподобно выгляжу снаружи, кивнула, подбадривая себя. Каждый раз боролась с сомнениями, но защита срабатывала неизменно. Острый длинный нос старика впечатался в мой затылок, а холод его тела проник даже через одежду, но в остальном неудобств не было. Моральных тоже. Старику уже все равно, а мне нужно доставить груз. И посмотреть в глаза Грасту.

Патруль был немногочисленным. Трое и собака. Действовали четко, слаженно. Вояки осматривали холм, пока их пес принюхивался. Я ждала. Камуфляж не пропускал, ни запахов, ни тихих звуков, и для пришедших мы со старым Таем были всего лишь пригорком, но мне не хотелось почувствовать на себе вес патрульных, пусть даже смягченный защитой. Толстые подошвы их шнурованных ботинок вряд ли доставят приятные ощущения.

Пес был молодой, поджарый, с рыжими подпалинами. И любопытный. Он кружил по тому месту, где я совсем недавно сидела, чуть не взрывая носом примятую траву. Один из патрульных подал безмолвный знак остальным, посылая их в разные стороны. Наверное, старший. Сам же присел рядом с псом. Провел пальцами по травинкам, ища глазами другие признаки. И нашел. Черт возьми. Еще бы. Старик перед смертью так харкал кровью, что не увидеть ее мог лишь слепой. Странно, что пес первым не обнаружил ее. Старший приблизился и снова присел, разглядывая бурые пятна.

Запах ваксы и пота. Я пожалела, что камуфляж не работает в обратную сторону. Надо поговорить с ребятами, пусть проработают функцию. И заодно подумают, как уменьшить площадь соприкосновения с объектом.

Старший растер каплю крови между пальцами и ткнул их под нос крутящемуся рядом псу. Тот внимательно обнюхал предложенное и преданно взглянул в глаза патрульному.

– Ищи!

Четвероногий принялся за работу, а я посмотрела на склонившегося прямо ко мне старшего. Лицо прямоугольное, строгое, линии острые, угловатые. Хищный узкий длинный нос с горбинкой. Чуть кривоват, явно ломаный. Брови нахмурены. Глаза… Красивые. Но слишком холодные. Голубые, с коричневыми крапинками.

Я задумалась о том, что под пятнистой формой наверняка прячется поджарое, упругое тело. Губы мои сами растянулись в улыбке. Самое время, Эйри, подумать об этом. Особенно, лежа на покойнике. Это поджарое тело скрутит тебя в бараний рог в одну секунду. Ну, не в одну, меня еще поймать надо. И все же. Как бы ни хотелось почувствовать на себе его крепкие объятия, обойдусь, пожалуй, без них.

Патрульный провел рукой по камуфляжу. Один раз, другой. Снова нахмурился. Я знала, что он чувствует прикосновение травинок, но насколько оно идентично трепещущей рядом натуральной зелени представить не могла. Пес залаял откуда-то из-за его спины. Нашел место нашего выхода. Секунда – и перед моим взглядом вновь лишь небо. Я облегченно выдохнула. Надолго ли?

Патруль возвращался еще раз. Но больше для перепроверки, чем для тщательного обследования. Только старший достал пакет из кармана и, сорвав пару травинок, испачканных кровью старика, сунул их внутрь. После все ушли, но я до вечера прождала сигнала перехода. Только после этого отключила камуфляж и положила мертвую, ледяную и практически каменную ладонь старика на свое запястье.

## Часть 1

### Глава 1

Изрытая глубокими трещинами, рыжая земля, без признаков какой-либо жизни тянулась на сколько хватало взгляда. Сухой ветер подхватывал мелкую пыль и скатавшиеся глиняные камушки, разнося их по бескрайней равнине. Лишь эхо, рожденное в глубине бездонных трещин, странным прерывистым голосом подвывало ему.

Я слушала эту песню, сидя с закрытыми глазами. На минуту можно было представить, как ветер обдувает мою кожу, как спутывает волосы, хлещущие по закрытым векам, как жар утреннего Солнца сушит губы, обжигает щеки. И над всем этим властвует гул. Назойливый, непереносимый, словно светило упорно хочет достучаться до меня. Гул ищет слабое место. Щель. Трещину. Пусть даже крохотную дырочку, чтобы проникнуть в мою голову. И стоит его впустить, как мои мысли больше никогда не будут моими. Их поглотит Солнце, наполнив меня сотней иных голосов, прежде чем, достигнув перигелия, спалить тело, смешав пепел от него с глиняной пылью.

Остались ли там хоть какие-то признаки былого? Хотя бы металлические покореженные скелеты? Или куски вечного пластика? Граст говорил, что там ничего не осталось. Но мне верилось с трудом. Мне вообще в последнее время во все верилось с трудом.

Я открыла глаза, сетуя на не вовремя помянутого Главного Советника. Даже в этом он, казалось, был виноват. Взгляд уткнулся в едва подернутую робкой зеленью черную землю. Хотелось протянуть руку, чтобы ощутить нежный прохладный пушок зарождающейся жизни. Перед глазами пролетела Ушка, сверкнувшая на Солнце металлическим боком. Ее отблеск преломился внутри купола и потух где-то у моих ног. Управляемый Терраформирователь. Один из десятка тысяч подобных ему. Эти маленькие бездушные работники, вкупе с огромными разлапистыми монстрами, создавали то, за что в будущем будут вести бесконечные споры и, не приведи Оракул, войны. Плодородные земли Терры. Вновь воссозданные после катастрофы, которую никто из ныне населяющих террианцев уже не помнил.

Я отодвинулась от стекла и притянула колени, обхватив их руками. Ребята говорили, что те, кто придумал купол, были гениями. Но никто из нас не знал, кто его придумал, как не знали мы и тех, кто создал Систему Терраформирования. И никто не знал, откуда взялся Оракул. Со временем мы перестали задавать вопросы, на которые никто не знал ответов. Просто жили и пользовались дарованной возможностью присоединять вновь сформированные земли.

Главный Советник когда-то давно рассказывал мне сказки о старых людях, разрушивших Терру. Описывал их странные, стремящиеся к небу дома, машины, летательные аппараты, питающиеся ядом, и дома, выделяющие яд. Гораздо позже я увидела такое собственными глазами, и сама дышала ядовитым воздухом. Узнала, что высокие дома называются небоскребы. Или их там так называли, а здесь по-другому? Терра. Эрта. Земля. Ёрд. Гея. Я могла назвать и еще двадцать ее названий теперь. Но было ли все это одним и тем же? Даже Оракул не ответил мне на этот вопрос. А уж Граст и подавно.

– Вот ты где, – услышала я его голос и еле сдержалась, чтобы не сплюнуть. Помяни черта – он тут, как тут.

Мягкие тапочки Главного Советника позволяли бы ему передвигаться и вовсе бесшумно, но волочившаяся по полу бархатная мантия, подбитая непромокаемой тканью, которую он неизменно носил, отчаянно шуршала, нарушая все его планы. Хотя, может в том и был план?

Я оперлась на руку и встала с пола, намереваясь избежать беседы и как можно быстрее уйти.

– Постой, – разгадал мои намерения Граст, – ты не должна избегать меня. Мне жаль, что так получилось.

– Мы уже все обсудили. Зачем начинать заново?

Я не смотрела ему в лицо, прячась от взгляда, но самой мне это не нравилось. Я не любила времена, когда мы были в конфликте. Всегда одно и то же. Я бегаю от него – он ищет встреч, бесконечно читает нотации и в конце концов добивается своего. Примирения. Только вот конфликты случаются все чаще и чаще.

– Эйрика.

Главный советник подошел совсем близко и прятать взгляд стало еще сложнее. Я демонстративно отвернулась и услышала тяжелый вздох.

– Хорошо, – слишком длинная пауза, – ты была права. Я признаю это. Но молчанием ничего не изменишь.

Я повернулась слишком резко, заставляя его отступить.

– А чем изменишь? Чем?! – он сделал останавливающий жест, но было поздно, меня уже несло. – Я сотню раз говорила тебе, никаких стариков и детей! Но ты все время настаиваешь на своем! Добиваешься! Любыми путями! Запугиванием, шантажом, лестью, долгом – тебе все равно!

– Что ты говоришь? Послушать тебя, так я монстр, каждый раз посылающий тебя убивать.

Я почти засмеялась. Но, вспомнив данное себе обещание, вовремя остановилась. Никаких скандалов, Эйри. Он прекрасно знает мой характер. Если я сейчас выплесну весь свой гнев, то после ему ничего не будет стоить перевести ссору в мирное русло. Спичка. Так он всегда меня называл в детстве. Зажглась – и погасла.

– Я больше не хочу говорить на эту тему. Ты обещал мне отпуск. Я отдыхаю. Можешь не искать со мной встреч?

Граст грустно посмотрел на меня.

– Я хотел извиниться. Но если ты так хочешь – хорошо. Отдыхай. Я не потревожу тебя. Где меня найти ты знаешь. Только Оракул…

– Черт тебя побери, Граст! Я даже знаю, что ты сейчас скажешь! Оракулу нужна искра. И раз в старике ее не было…

– Ты сама все понимаешь. Не затягивай. Неделя твоя, но дальше нужно что-то решать.

Он кивнул в сторону купола.

– Ты всегда должна помнить, Эйрика, что это все только благодаря тебе.

Я не обернулась. Мне не нужно было видеть, чтобы понимать, о чем он. Каждый раз, как он напоминал мне об этом, я чувствовала, что меня душат эти тиски. Долг и Ответственность.

Шуршание мантии означало конец разговора, но облегчение не настало. Граст ушел, а слова его так и жужжали в ушах. Я даже почти замычала от злости. Вот. Вот почему я не хотела говорить с ним. Потому что он всегда знал, куда нужно надавить. Всегда!

Я повернулась к стеклу купола и вновь посмотрела на зеленеющую землю. От прежней нежности не осталось и следа. Она вновь превратилась в обязанность.

«Все это только благодаря тебе».

Мне. И Оракулу.

Сколько я провела времени там, у стекла? Час, два? Потом был минус пятый уровень. Как всегда. В те дни, когда меня одолевала тоска, я шла знакомым маршрутом. На минус пятом шумно и темно. Это позволяет мыслям замолчать. И не лезть обвинениям в голову. А это уже было облегчением. Просто стоять у стены и чувствовать вибрацию, не идущую ни на миллиметр выше пятого уровня. Слиться с легкой дрожью многокилометрового монстра и не чувствовать ничего, кроме этой дрожи.

Установка Главного Терраформирователя шумела на тысячу голосов. Что происходило там, ниже уровнем, мне не было известно в точности. Технические тонкости – не мой конек. Но я знала, что там происходит чудо. Глубоко проникающие иглы, вибрационные машины, насосы, лазерные установки и Бог знает что еще – все это превращало мертвую, зараженную и обезвоженную землю, смешанную с застывшей магмой в то, что могло рождать жизнь. Рождать и умножать.

Стена, являющаяся границей живой территории, уже была, когда я родилась. И Оракул тоже был. И купол. Тот самый, позволяющий всем нам дышать, жить, выращивать сады, разбивать огороды, он тоже был. Уже. Но Стена не двигалась. Точнее, двигалась крайне медленно. Ведь управлял процессом терраформирования Оракул. А он увеличивал территорию лишь в единственном случае. Если среди живущих появлялась новая искра. Новая жизнь. Не всякая, а лишь та, для которой нужна была эта территория. Жизнь без искры по мнению Оракула была бессмысленна. И для нее территория не предполагалась. Только искра имела ценность. Искра, которую я потеряла.

Тори позвонила, прервав мое самокопание.

– Я слышала, ты вернулась, – голос ее прорывался сквозь толщу металлических перекрытий, звуча прямо в моем ухе.

– Да.

– Два дня назад. – Слова прозвучали, как обвинение.

– Да, я…

– Я понимаю, но… Эйри, да что там так шумит?

– Минус пятый.

– Что?

– Минус пятый! – Пришлось повысить голос. – Что ты хотела?

– Пригласить тебя в гости, вообще-то, – подруга замолчала, а я начала искать повод, чтобы отказаться.

– Разве ты не приедешь, как обычно ко мне?

– Кейти отпустили на выходные, а Итэн уехал на фермы, – Тори знала, что именно заставит меня передумать. – Так ты приедешь?

– Конечно. Через час буду у тебя.

– Захвати для Кейт чего-нибудь сладкого, если сможешь. Иначе она сведет меня с ума.

Я усмехнулась и отсоединилась.

Кейти. Маленькая егоза и впрямь могла свести с ума. Но ее непоседливый нрав мне импонировал. В ней была искра. Та самая. Которой так не хватало ее отцу. Расчетливому самовлюбленному мерзавцу.

Я встретила Итэна на выпускном. Чистая случайность. Ему удалось починить нам воздушный шар, иначе плакала бы вечная традиция, встречать рассвет новой жизни в воздухе, под самым куполом. Мы с Тори глупо строили ему глазки и хихикали, а потом, после приземления, он провожал меня в общежитие, и мы долго не могли расстаться. Тогда он казался мне веселым и милым. Пожалуй, он был единственным, в кого я была по-настоящему влюблена.

Я оторвалась от вибрирующей стены, сердясь на то, что звук ее не может заглушить ни воспоминаний, ни боли.

На улице через прозрачный купол ярко светило солнце, и я решила добраться до дома на лёте, а потом оставить его на ближайшей к Тори воздушной парковке и прогуляться пешком.

После обучения, когда нужно было определяться с жильем, квартиру я выбрала подальше от Центра, да и от реки, отрезающей его волнистой голубой полосой от всей остальной Терры.

Вообще, крупных районов на Терре было четыре. Центр. Север. Юго-запад. И Юго-восток. Три из них начинались у Стены и, сужаясь, секторами стекались к реке. А за рекой круглым пятном, заполненным сплошь элитными домами, сверкал Центр с Башней Оракула, видной с любой его точки.

Все говорило о том, что жить я должна в Центре, но я выбрала Юго-восток и город, называемый Рабочим. Мое жилье пряталось чуть не в дальнем его квартале. И хоть я старалась не выделяться на общем фоне, но мой потрепанный лёт был словно табличка «Она из Центра».

В Рабочем городе жили простые служащие, не хватавшие звезд с неба. Не фермеры и не инженеры, которые были нарасхват. А простые работяги. И потому лёт был только у меня, да у Гордона Кита, работавшего старшим механиком в мастерской по починке этих аппаратов. Из чего был собран его агрегат, сложно было сказать, но я бы на нем ни за какие коврижки не полетела, несмотря на гениальность его владельца.

Да, район, где я жила, не славился богатством, но он был теплее сверкающих фасадов Центра и люди здесь жили душевнее. Граст, всякий раз кривившийся, при упоминании места моего жительства, называл мой выбор чудачеством, а я здесь чувствовала себя свободной, в отличие от роскошных апартаментов, выделенных мне в Центральной башне.

Поднявшись на лёте над верхушками сосен, я направилась вдоль леса. Четкая схема сосновых посадок почти скрадывалась за пышной хвоей. А вот скучное радиально-круговое расположение построек ферм слева угнетало. Серые безликие корпуса на серой же безликой земле. Мне никогда не нравились эти выстроенные в ряды скотники, сверху напоминавшие армию, приготовившуюся к нападению. Каждый раз, проделывая путь от Стены домой, я старалась не смотреть в ту сторону, сосредотачиваясь на зеленых пушистых макушках.

Пролетев совсем немного, я свернула вправо, к городу, терракотовым ковром крыш сменяющему зелень деревьев. В отличие от ферм, натыканные абы как городские дома создавали непередаваемое чувство суеты и беспорядка. Но таким город не был. Здесь рано вставали, спеша на уходивший по расписанию челнок, от местных пекарен пахло сдобой, а от нередких баров – самогоном и пивом. Рабочий выглядел каким-то устаревшим. Однако мне всегда было тепло, когда я думала о нем.

Долетев до середины сектора, я нашла в навигаторе единственную доставшуюся городу парковочную вышку и по-старинке ткнула пальцем в подкрашенную серым цветом точку на прозрачном экране. Та сменила цвет на зеленый и почти сразу пропищал сигнал об автоматической стыковке. Можно было расслабиться. Я откинулась в кресле, наблюдая за тем, как лёт медленно приближается к голубовато-прозрачной вышке. Еще пару минут – и он завис напротив подсвеченной платы, беззвучно пристыковавшейся к носу моего красавца.

Что скрывать, лёт свой я любила. Он был единственным, по кому я скучала в дни отсутствия, понимал меня с полуслова, никогда не перечил и четко выполнял свои функции. И пусть с виду был неказист, зато мог дать фору любой последней модели, которых в достатке было в Центре. Что ни говори, а иметь выдающегося механика среди своих соседей очень даже неплохо. Иногда я отвозила Малыша в лабораторию и разрешала ребятам похулиганить, впаивая в его электронный мозг очередную никчемную функцию, но в последнее время это случалось крайне редко.

Дверь открылась и я, ступив на транспортировочную панель, называемую воздушкой, понеслась вниз, оставляя Малыша на парковке. Решив и здесь прогуляться пешком, я спустилась на землю, отпуская панель обратно.

Пройдя добрых шесть кварталов по неровно замощённым улочкам, я, наконец, добралась до двухэтажного дома, на втором этаже которого и жила. Миссис Шерри, моя соседка снизу, придержав занавеску с рюшечками, приветливо махнула мне из окна. Из-за ее двери доносился умопомрачительный запах выпечки, и я невольно сглотнула голодную слюну. Пожалуй, до Тори все же полечу на воздушке.

– Эйри, – голос миссис Шерри, высокий и резкий, прекрасно сочетался с ее пышечной внешностью, а также не давал ни малейшей возможности сделать вид, что я ее не услышала, – мистер Шерри велел напомнить тебе, чтобы ты сказала, когда к тебе можно зайти.

Я почувствовала неловкость, зря пронадеявшись на его склероз. Но пожилой мужчина не сдавался, всерьез намереваясь прочистить забившуюся раковину на кухне. И убеждать соседа в том, что кухня во всей моей квартире самый незаселенный угол, было бесполезно. Последнее приготовление шедеврального ужина в моем исполнении и привело к упомянутой проблеме.

– Я пока не знаю, когда освобожусь, миссис Шерри, – озвучила я привычную отговорку. – Но передайте мистеру Шерри мою благодарность.

Шмыгнув по лестнице на второй этаж, я быстро закрыла дверь, пока доброжелательная соседка не придумала ничего другого, и облегченно выдохнула. Я дома.

Минималистичный стиль квартиры вполне меня устраивал. Порядок и ничего лишнего. Почти как в общежитии.

Наша комната с Тори была похожа на нынешний дом. Моя часть комнаты выглядела так, словно меня ограбили. Причем, вещи явно перенесли к соседке по комнате. Тори умудрилась даже навязать милых, по ее мнению, подушечек на свою кровать. Видно, судьба моя жить с такими соседками.

Оглядев безупречный порядок, я разделась и положила одежду в стирку. К моему приходу она уже будет в шкафу. Теперь можно принять душ, переодеться и отправиться в гости. Тори не нравился мой однообразный вкус в одежде, и я решила порадовать ее, надев единственную в моем гардеробе юбку. Было еще платье, но вечерний наряд не подходил событию, хотя ресницы я все же решила накрасить.

Зеркало в ванной ничем новым не порадовало. Темные волосы, разделенные на косой пробор, острыми кончиками прядей указывали на упрямый подбородок. Зеленые глаза, высокие скулы, прямой нос. А вдобавок ко всему этому темные круги под глазами и намечающиеся мелкие морщинки. Ну и где, спрашивается, застрял праздник, тот, что на моей улице? Я почесала голову, растрепав волосы, тут же упавшие на лицо, и включила душ. Вода была едва теплой, поэтому из душа я выскочила, стуча зубами и на все лады проклиная Председателя Правления, совершенно забывшего о существовании Рабочего города. Пообещав себе в следующий раз натравить на него Граста, я провела по ресницам тоном, быстро оделась, но выйти не успела. Миссис Шерри показалась в проеме двери, совершенно позабыв в нее постучаться.

– Я стучала, Эйри, – опровергла она мое предположение, тряся мелкими кудряшками, – но ты не отвечала.

В руках у нее была тарелка, на которой, блестя темной вишней через полоски подпечённого теста, лежал пирог.

– Миссис Шерри, – принялась я ее уговаривать, застегивая на ходу пуговицы блузки, – я ухожу и точно не смогу попробовать ваш аппетитный подарок.

– Чушь, – безапелляционно заявила она, но, разглядев мой наряд, расплылась в улыбке. – Эйри, ты идешь на свидание?

Голос ее стал тихим, а интонация восхищенной. Мое лицо вытянулось в ужасе от ее предположения и я, округлив глаза, покачала головой.

– Нет-нет. Что вы? Свидания – и я… Словом, ничего не изменилось. И в будущем не предвидится, миссис Шерри. Я иду к подруге.

Старушка грустно вздохнула и вновь посмотрела на пирог.

– Тогда тебе точно не обойтись без моего пирога. Возьми его с собой, угости Тори и малышку.

Я вспомнила о просьбе подруги и, поблагодарив соседку, сгребла по пути пирог, пообещав вернуть тарелку. Миссис Шерри спускалась гораздо медленнее меня, поэтому ее причитания по поводу моей личной жизни догнали меня на выходе из дома.

Мысль о переезде еще никогда не казалась мне такой заманчивой. Я зажала камень на браслете, вызывая воздушку и вскочила на нее уже в конце улицы. По дороге, успокоившись, передумала менять место жительства и решила просто приходить домой попозже, дабы не подвергаться впредь подобным допросам.

## Глава 2

Тори с семьей жила в собственном доме и, хотя фактически все документы были оформлены на Итэна, я не замечала за подругой какой-либо стесненности. Да, Итэн был, конечно, мерзавцем, но, кажется, искренне любил свою жену. Наверное, именно за это я… не сказать, что простила его, но позволила быть далеким фоном, касающимся моей жизни. Моей и Тори.

Воздушка донесла меня почти до белоснежной калитки их дома, расположенного в Северном городе. Здесь, как и на всей жилой Терре было тепло, и местные жители украшали свои участки цветами. Я залюбовалась пышными крупными пионами в палисаднике подруги и не заметила, как из-за низкого заборчика выскочило нечто громко лающее и подпрыгивающее на тоненьких лапках. Назвать существо с торчавшей в разные стороны редкой шерстью собакой не поворачивался язык.

– Брысь! Брысь, сказала!

Я попыталась отпугнуть животное ногой, но оно оскалило мелкие зубки и злобно зарычало.

– Только попробуй, – предупредила я его, – улетишь далеко и надолго.

Животное не нападало, но и подпускать меня к калитке не желало. Спасла меня выбежавшая из дома Кейти.

– Буся, Буся, отойди. Это Эйри приехала. Эйри-и-и!

Шестилетнее создание, измазанное чем-то сладким, врезалось в меня, обнимая липкими ладошками за юбку. Нос ее ткнулся мне в живот, и я еле удержала пирог.

– Кейти, – я погладила малышку по голове и присела, расцепляя детские ладошки. – Где ты так вымазалась?

Я пощекотала сладкие щеки. Собака безбоязненно приблизилась и принялась лизать девочке ладошку. Маленькая хозяйка быстро сгребла существо в охапку и протянула мне.

– Это Буся.

Собака отодвинула морду и потянулась за пирогом.

– Буся, нельзя! – скомандовала хозяйка.

– Пойдем-ка в дом пока от пирога хоть что-то осталось, – предложила я, заметив, что гостинец, несмотря на команду, уже почти облизывают.

Кейти обхватила меня одной рукой за шею, другой прижала собаку к себе и я, с трудом удержав равновесие, подняла ее, направившись к дому подруги.

– Так откуда у тебя… Буся?

– Мне папа подарил, – гордо заявила девочка, – он не хотел, но мама сказала «Надо!».

– Понятно.

Дверь открылась, и мы все втроем, наконец, вошли в дом. Тори, увидев нас с кухни, бросилась забирать пирог, одновременно обнимая меня.

– Видишь, какой у нас трам-тарарам? Думала встретить тебя у калитки, но пришлось доваривать соус. Проходи.

Я, освободившись от части ноши, перехватила Кейти удобнее и вместе с ней уселась на диван, выдыхая.

– Ну, рассказывай, – крикнула я подруге, вновь скрывшейся на кухне, – с чего вдруг Буся?

Я разглядывала как малышка, сидя у меня на коленях, подставляет ладошки под влажный, розовый язык собаки и улыбалась.

– Ой, – донесся смех Тори, – не поверишь, но это чудо нам досталось совершенно случайно. У соседки через три дома ощенилась собака. Кейти бегала смотреть щенков, и та пообещала нам отдать одного. Пришлось взять. Итэн был, конечно, против, ты же знаешь его нелюбовь к животным, но мы с его уговорили.

Да, нелюбовь Итэна к чему бы то ни было, кроме себя самого, я помнила.

Кейти сползла с коленок и побежала на кухню поить свое сокровище водой. А я попыталась разгладить юбку, попутно обнаруживая на животе сладкие пятна от щек малышки. Пришлось идти отмываться на кухню.

Тори копошилась у плиты, одновременно выключая панель и перемешивая соус. На столе уже стояли тарелки с мясом и паровыми овощами, оставалось лишь полить эту вкуснятину фирменным соусом подруги и… Глаза мои поймали в фокус тест на беременность в стакане.

– Тори? – я перевела взгляд на подругу.

Та, уловив вопрос, повернулась ко мне. Я показала глазами на тест-полоску. Тори расплылась в улыбке и кивнула.

– Четыре недели, – ответила она тихо.

Я тоже улыбнулась и постаралась, чтобы улыбка моя не выглядела вымученно. В голове крутилось, что у подруги будет уже второй ребенок, тогда, как я…

«Нет, – остановила я себя. – Нет. Ты не будешь думать об этом, Эйри. Держи улыбку. Держи. Ты же правда рада за нее? Правда. Обнять. Надо обнять ее и спрятать лицо, а то она начнет жалеть меня».

Обнять удалось, спрятаться – нет. Тори чувствовала меня или я не сумела скрыть не вовремя всколыхнувшуюся зависть. И ведь я действительно радовалась за Тори, но тоска и обида прорвались на секунду наружу, и подруга увидела.

– Прости, прости, Эйри, – зашептала она, заглядывая мне в глаза. – Я должна была убрать, сказать тебе позже, но не успела, забыла.

Слезы прозвучали в ее голосе, и я снова обняла ее.

– Я правда рада за тебя. И ты не должна от меня ничего прятать. В этом никто из нас не виноват. Просто так получилось.

Я говорила правильные слова и хоть они звучали болью, но, как и прежде, выученная медитация сработала. Мы успокоились обе. Мне стало легче. Не чувствовать зависть приятно. Особенно по отношению к Тори. Я надеялась, что и ей стало легче. По крайней мере, она уже вытирала глаза, когда мы разомкнули объятия.

– Берите тарелки и шагайте за стол, – скомандовала Тори, слез в ее голосе уже не было.

За столом болтали обо всем подряд. Правда, в основном, рассказывала Кейти. Мы с Тори больше слушали.

– Мэри Руни подарили на день рождения корову, – серьезно говорила малышка, подкармливая Бусю под столом мясом, – а Тиму Картеру обещали лёт.

– С каких пор детям разрешили водить лёты? – Тори удивленно посмотрела на меня.

– Ни с каких, – ответила я на ее вопрос. – Брось, можно подумать, что ты не слышала таких историй, когда мы жили в общежитии. Вспомни Ганса Ванштейна и его воздушку от лёта брата.

Тори заливисто рассмеялась. Мы обе помнили с каким высокомерием наш однокурсник таскал повсюду свою воздушку, рассказывая всем истории о подаренном лёте. А после бегал по всему корпусу от приехавшего за своей собственностью брата.

– Он еще кричал потом, что тот специально стащил его лёт из гаража, чтобы сбежать в Центр от родителей.

Я тоже посмеялась, вспоминая детские годы в общежитии. Мы с Тори росли вместе и, хоть и были обе сиротами, судьбы наши все же различались. Как между собой, так и от судеб однокурсников.

На Терре все дети с трех лет жили в общежитии и учились в корпусе. Вплоть до совершеннолетия. Их отпускали на выходные к родным, а те, у которых не было родственников, оставались на все время в корпусе. Так мы с Тори и прожили вместе пятнадцать лет. Она уезжала на выходные к дальним родственникам раз в месяц. И тогда я оставалась одна.

– А помнишь, как ты поколотила его из-за меня? – Выдернул из воспоминаний голос подруги.

– Не из-за тебя, а из-за Киса, – возразила я.

– Какого Киса? – тут же встряла Кейти.

– У нас с твоей мамой был котенок. Мы нашли его на улице во время прогулки и спрятали у себя в комнате в общежитии.

Глаза у малышки округлились.

– А так можно?

– Нет, Кейти, – пресекла мой кивок Тори. – Что ты делаешь, Эйри? Магистр Граст потом Итэну голову открутит.

– Невелика потеря, – пробормотала я, но подруга меня услышала и покачала головой.

– В общем, – продолжила я рассказ, уходя от скользкой темы, – Кис жил у нас ровно три дня. Мы таскали ему еду из столовой, убирали сюрпризы с кроватей. И даже стирали тайком белье.

– Фу-у, – сморщила Кейти нос.

– Да-да, – наставительно подтвердила Тори.

– Но однажды, Ганс Вайнштейн подкараулил нас, когда мы хотели выгулять Киса и вцепился в него мертвой хваткой. Твоя мама ни в какую его не отдавала и тогда он ее очень сильно толкнул.

– И ты упала?

Тори кивнула.

– Но Эйри набросилась на Ганса и поколотила его.

– На шум, правда, сбежались кураторы и Киса у нас забрали, – завершила я поучительную историю.

– А Ганс?

– Ганс? – я задумалась и перевела вопросительный взгляд на подругу. – А правда, куда делся после выпуска Ганс?

– Мне кажется, я видела его на фермах. У него же родители были фермерами. Но может это и не он был. Не знаю, – пожала та плечами.

Я посмотрела за окно. Темнело. Пора было собираться домой.

– Останешься сегодня у нас? – предложила Тори, перехватив мой взгляд.

– Что ты? Нет. Поеду, – улыбнулась я. – А то миссис Шерри решит, что я и впрямь на свидании.

– Было бы неплохо, – высказала свое мнение подруга и поймав мой укоризненный взгляд, добавила: – Иногда.

– Об этом не беспокойся. Иногда и я не так свята, как выгляжу.

Двадцать минут дороги пролетели в одно мгновение. Включив автопилот, я любовалась звездами сквозь Купол, складывая их в созвездия. Мысли затаились, ожидая, когда я лягу спать и, пролетая мимо Центра, мне подумалось, а почему бы, собственно, и нет. Сменив пункт назначения, припарковалась у навороченного воздушного паркинга. Робот-парковщик на широком транспортере довез меня до входа в сверкающий неоновыми огнями отель «Звезда». Я прошла мимо настоящего швейцара, любезно распахнувшего передо мной двери, и направилась к администратору. Лучший отель Терры мог себе позволить живой персонал. Сегодня за стойкой был Жак. Приветливо растянув губы в улыбке, он протянул мне жетон.

– Как обычно, мисс Эйрика?

– Да, спасибо, Жак.

Я перехватила у него из пальцев жетон и поспешила в лифт. Три этажа остались внизу, когда стрелка над дверьми издала уверенный звон, указав окончание пути. Пентхаус с выходом на крышу, бассейном, огромной спальней, гостиной и мультистеной, разделяющей их. Была еще белоснежная ванна с хрустящими халатами и голосовое управление. Я прошла в гостиную.

– Двери на крышу.

Стеклянные двери разъехались в стороны, впуская в номер шум и воздух улиц. Он разбавил томный цветочный аромат, наполнявший помещение.

– Ванна. С пеной.

Я вышла на крышу, сняв туфли, ступая босыми ногами на деревянные дощечки настила. Дорого. Натуральное дерево. Еще теплое. Ничто не сравнится с ним. Ровный, чуть мерцающий искорками навес, скрывающий пентхаус вместе со всем содержимым от любопытных глаз пролетавших мимо пассажиров лётов.

– Желаете вина? – мягкий нейтральный голос нарушил тишину.

– Красное, сухое, – хотелось напиться до чертиков, но я запретила себе эту слабость. Пусть будет вино. И ванна. И Кас.

– Музыку? – робот был обязан предложить мне все услуги отеля.

– Пожалуй.

– Ванна готова.

Я смотрела на город сверху вниз. Центр. Шумный, даже ночью. Сверкающий, но грязный, наполненный похотью, завистью, жадностью. Да, сейчас он подходил мне больше, чем честный старомодный Рабочий. Я потерла браслет на руке. Почему-то именно в Центре он начинал раздражать до зуда. Хотелось отодрать его, пусть даже вместе с кожей.

– Кас будет через полчаса, – сообщил все тот же безликий голос.

– Как тебя зовут? – спросила я, задавшись вдруг этим вопросом.

– Как вам будет угодно.

Я нахмурилась. И разозлилась.

– Никак.

– Ваше желание записано в память номера.

Стало смешно. Но образ тест-полоски в стакане, вдруг возникший перед глазами, окончательно испортил настроение.

– Громче.

Музыка зазвучала громче, а я принялась расстегивать пуговицы на блузке. Вслед за ней на пол полетели юбка и белье. Я стояла на крыше, зная, что меня никто не увидит. Подхватив бокал с вином с поднявшегося снизу круглого столика, тремя глотками осушила его. Терпкий вкус разлился по языку. Нет, хотелось не этого. Хотелось, чтобы горло обожгло, а в груди разлилось тепло. Но вино на это не способно. На это способен только изумрудно-золотистый даст. Бокал полетел к одежде, жалко звякнув о деревянную панель.

– Желаете еще?

– Нет.

Я вошла в номер, зажигая свет, и прошла в ванну. Горячая вода обняла мое тело. Усмехнулась. Да, здесь вода была горячей. Представляю, что устроили бы обыватели Центра, отключи Правление у них горячую воду.

Вода делала свое дело, расслабляя тело. Я долго смотрела в одну точку, потом отпустила бортик и провела рукой по руке, размазывая пену. Пузырьки лопались, оставляя мокрые разводы на коже. Скользкая кожа рук, плеч, шеи. Музыка звучала слишком громко, захотелось ее заглушить, и я нырнула в ванну с головой. Так должно было стать лучше.

Но с закрытыми глазами стало хуже. Вернулись образы воспоминания.

«Я думал, что вытянул счастливый билет! Думал, раз ты тащишь отовсюду искры, то и в тебе самой их целый чертов костер! Но ты мертва, мисс эксклюзивность! Мертва! Ты всего лишь кукла Оракула! Служба доставки! А мне нахрен не сдалось твое пустое чрево! Мне нужна искра! Слышишь? Искра! Не смей больше приходить сюда! Я тебе ничего не должен!»


Я всплыла, задохнувшись не то от боли, не то от нехватки воздуха. Всплыла, размазывая по лицу льющуюся воду. Слез не было. Их не было давно. Только боль. Я схватила переливающийся пузырек с духами и метнула его в стену.

– Чтоб ты сдох, Итэн! Чтоб ты сдох.

На бежевой поверхности разрослась клякса и по ванной разлился «аромат страсти». Движение позади меня заставило обернуться. Кас был обнажен и, как всегда, чертовски хорош. Я позволила ему вытащить меня из ванной и отнести на кровать. Он поцеловал меня, мягко укладывая на белое покрывало. Я провела рукой по его широкой груди, по шее, вдавливая подушечки в кожу, запуская пальцы в его волосы. Он почувствовал мое настроение. Я это точно знала. Поэтому, когда он склонился к моим губам и спросил: как? Я поцеловала его, ощутимо прикусывая губу: угадай.


Когда я проснулась была еще ночь. Кас спал, лежа на животе. Желание провести пальцами по его мускулистой спине подавила усилием воли, мне не хотелось его будить. Я приняла душ и, подойдя к шкафу в ванной комнате, заказала одежду. Да, можно было нажать на камень браслета и одеться в комбинезон, но мне хотелось чего-то настоящего. Через минуту в шкафу лежал черный костюм. Ткань облекла мое тело, словно вторая кожа. Легкая куртка на замке. Волосы я чуть подсушила и оставила немного влажными. Так будет приятнее ощущать ветер.

Спустившись к регистрационной стойке, отдала Жаку жетон.

– Спиши с моего счета и уничтожь все мои вещи в номере.

– Как будет угодно, мисс Эйрика.

Я кивнула и вышла в прохладу ночи. Внутри было звонко. Касу удалось то, в чем потерпело поражение вино. Он прогнал мысли, оставив лишь приятные воспоминания. Как всегда. Я ступила на транспортировочную панель, и все тот же робот доставил меня к лёту.

– Ваш лёт прошел легкое техобслуживание, – предупредил робот.

Я кивнула. Малыша намыли до блеска. Даже запах лаванды все еще стоял в салоне, когда я села за руль.

– Режим мотолёта.

Пришлось подождать пару минут, чтобы пространство вокруг трансформировалось. Вновь почувствовался воздух улицы. Сиденье утратило спинку, сузилось и вытянулось. Руль развернулся, обретая контур виденного мной на Земле. Две турбины по бокам и педали для ног. Я включила подсветку и зажала знак ключа. Мотор издал устрашающий звук. Я улыбнулась. Неплохая иллюзия. Что ж, прокатимся с ветерком.

С места сорвалась, тут же принимая чуть вправо. Распугав несколько лётов страдавших бессонницей жителей Центра, я рванула вдоль реки, опустившись к самой воде, поднимая кучу брызг. Засмеялась, когда вода попала мне на лицо. Пролетев круг почета, наигранно отсалютовала башне Оракула. Потом повернула к Рабочему и, чуть сбросив скорость, набрала высоту, намереваясь на этот раз полететь домой.

Однако, в этот момент правая турбина сменила рев на еле слышный гул. Подсветка вырубилась. Малыш ухнул вниз, теряя равновесие. В это мгновение затихла вторая турбина и я, поняв, что в следующую секунду встречусь с землей, зажала защитный камень на браслете. Контур прикрыл мое тело в момент падения, приняв на себя первый основной удар, но вдруг схлопнулся и я покатилась по жесткой поверхности, в последний миг группируясь и все же собирая по дороге покрытие, землю, сдирая кожу, раз за разом ударяясь и ломая кости. Боль была ужасной, невыносимой. Когда именно остановилось падение я не видела. Чернота поглотила все.

## Глава 3

Писк мешал. Назойливый звук, казалось, залез так глубоко ко мне в голову, что вытолкнуть его обратно не хватит ни сил, ни времени. Я застонала и проснулась от собственного голоса. Свет зажегся, и стало понятно, что я не дома. Воспоминания промелькнули в голове каруселью, отчего мгновенно затошнило. Пришлось сглотнуть вязкую слюну. Я мысленно просканировала свой организм. Болело где-то в районе ребер, правое бедро и колено, оба локтя и левое плечо. Я поморщилась и тут же добавила в список левую скулу и губу. Да, катилась я знатно. Как только жива осталась?

Но, что уж, болит – значит не отмерло. А подумать следовало о другом. Во-первых, что случилось с Малышом? Во-вторых, что случилось с защитой? И в-третьих, чьих рук это дело?

Малыш. Сломаться он не мог. Гордону Киту я доверяла. Он еще ни разу меня не подвел. Когда могли сломать лёт? Пока я была у Тори? Нет. Тогда он бы сломался еще по пути в Центр. Значит, ломали, пока я была в Звезде. Стоп. Но и тогда он рухнул не сразу. И все же парковка у Звезды выигрывала в этом странном соревновании. Вспомнились слова робота-парковщика. «Ваш лёт прошел легкое техобслуживание». Техобслуживание. Понятно теперь, какое именно техобслуживание он прошел. Кто же тебя так обслужил, Малыш? Пока непонятно.

Браслет. Я скосила глаза на руку, но наткнулась на восстановительную капсулу, скрывающую мое тело вплоть до шеи. Она-то и пищала. Значит, я не ошиблась. Голова целая. Почти. Тут же захотелось потрогать губу и скулу, узнать, насколько там все плохо.

Итак, браслет. Почему защита слетела? Еще ни разу такого не случалось. На настройке я была перед последним заказом. Но почему же тогда она… а потому что я ей после настройки и не пользовалась. Обошлось почти без неожиданностей. Использовала только защитную иллюзию. А контур нет. Но что, если бы я решила воспользоваться защитой там, во время заказа? Что было бы тогда? Нет меня – нет проблемы. Мало ли что может случиться во время задания. А когда я вернулась решили перестраховаться и сломать лёт? В Рабочем этими умностями заниматься некому. Значит, все пути ведут в Центр.

Капсула пропищала в другом ритме и в комнату заглянула медсестра.

– Ой, вы уже очнулись? Как вы себя чувствуете? Я сейчас доктора позову.

Нажав кнопку на панели капсулы, медсестра быстро и почти бесшумно удалилась, а спустя пять минут явилась с худощавым доктором Корном. С ним я была знакома и не слишком обрадовалась встрече. Более упрямого человека я не встречала.

– Мисс Эйрика, – поздоровался он. – Как вы себя чувствуете?

Видимо, здесь другие вопросы задавать не умели, да и ответа на них не ждали.

Он посмотрел на панель и принялся считывать данные.

– Перелом ребер, сильный ушиб локтевых суставов, перелом со смещением левого плеча, его мы, кстати сразу вправили, сильный ушиб правого бедра, правая коленная чашечка… лишь синяк и ссадина. Ну и сотрясение, конечно. Да-с, такой итог ваших ночных полетов.

Доктор перевел взгляд на меня.

– Что-то болит?

– Странный вопрос, – констатировала я. – Я в восстановительной капсуле. Вы наверняка ввели мне обезболивающее. Что у меня может болеть?

– Не лукавьте, мисс Эйрика, – возразил доктор. – Болеутоляющее мы вам действительно ввели, но небольшая болезненность должна присутствовать.

– Когда вы меня отсюда выпустите?

– Мисс Эйрика, – усмехнулся Корн, – понимаю ваше нетерпение, но нужно срастить плечо и после сотрясения необходим полный покой. С остальным, согласен, держать вас здесь было бы глупо. Но плечо и голова…

– Наложите легкий каркас.

– Давайте с вами договоримся. Я не буду советовать, как вам искать искры, а вы не станете советовать мне, как лечить.

– Когда?

Мы померились с доктором взглядами и он, нахмурившись, потыкал в табло капсулы.

– Эти сутки вы проведете здесь.

– Сутки?!

– Смиритесь.

– Что я буду делать в таком положении целые сутки?

Доктор кивнул мне, прощаясь, и, отвернувшись, двинулся к двери.

– Можете петь, только негромко, – услышала я его ироничное предложение.

Медсестра хихикнула и вышла следом за доктором.

Хотелось бросить что-нибудь им вслед, но руки, к сожалению, были в капсуле.

Дверь снова открылась, впуская Граста. Его секретарь тенью прошмыгнул в помещение следом за начальством. Лицо главного советника выражало беспокойство. Секретарь пододвинул стул и Граст величественно опустился на него. Я отчего-то почувствовала себя беззащитной.

– Здравствуй, Эйри, – тон у Главного Советника соответствовал выражению лица, – я поговорил с доктором. Он сказал, что ты легко отделалась.

– Пусть придет и скажет мне это в лицо. Сутки в камере. Как срок.

– Думаю, он из лучших побуждений. Как ты себя чувствуешь?

Я вздохнула и на секунду прикрыла глаза, набираясь терпения.

– Если сегодня меня еще кто-нибудь об этом спросит…

– Хорошо, хорошо. Давай тогда поговорим о другом. Расскажи мне, что случилось.

Я посмотрела ему в глаза, поняв, что он действительно хочет знать.

– Мне бы хотелось поговорить с глазу на глаз, – высказала я свое пожелание.

Главный советник обернулся и кивнул. Секретарь легко поклонился и вышел. Может его и оскорбило мое желание, но вида он не подал. Когда дверь закрылась Граст вновь вперил в меня свой взгляд.

– Судя по таинственности ты предполагаешь, что это не несчастный случай.

Я хотела кивнуть, но это было неудобно, поэтому прикрыла глаза.

– Думаю кто-то очень хотел, чтобы я отделалась не так легко.

– Почему ты так считаешь?

– Во-первых, мой лёт всегда в отличном состоянии, – принялась я перечислять. – Во-вторых, сломали защиту. Убить на задании не вышло, поэтому придумали что-то понадежнее. Странно, что выбрали этот способ. Яд был бы вернее.

– Чушь, – отмел мое предположение Граст. – Отравление вызвало бы большее подозрение, чем авария. Ты же носишься, как умалишенная. Да и вообще, Эйри, подумай, что ты говоришь. Кто может хотеть твоей смерти?

Я посмотрела на него говорящим взглядом, но решила все же подкрепить взгляд словами.

– Шутишь или издеваешься?

Граст лишь недовольно поджал губы.

– Ты самая большая ценность Терры.

Я фыркнула.

– Мне желает смерти минимум пятьдесят человек, а то и все сто из тех, которых я привела сюда.

– Тебе так кажется. Каждый из них благодарен тебе за второй шанс.

– Не все. И не каждому этот шанс требовался. Но, как ты знаешь, выбираю не я. Только вот им все равно.

Граст поморщился.

– Где мой лёт?

– То, что от него осталось, собрали. Пока он в гараже судебного отдела, но завтра я отдам приказ об уничтожении.

– С ума сошел?! – голос повысился сам.

Он что, хочет уничтожить моего Малыша?

– Эйри, от него почти ничего не осталось, это просто куча железа.

– Плевать! Это моя куча железа! Не смей даже думать в его сторону.

– Смени тон, будь любезна.

– Я свяжусь со своим механиком, – сказала я чуть тише, но все еще недовольным тоном. – Оформи разрешение на получение.

– Офицеры из судебного отдела хотели с тобой поговорить…

– Нет.

– …но я сказал, что ты еще не готова принять их, – закончил главный советник, многозначительно посмотрев на меня.

– Сделай так, чтобы это оформили просто как аварию. Не хватало еще чтобы эти солдафоны спугнули мерзавцев. Пусть выпишут штраф и все.

– Еще что-то, Ваше капризное высочество? – Тон главного советника сменился, и я поняла, что снова перешла границы.

– Прости. Но сделай, пожалуйста, как я прошу.

Граст долго вглядывался в мое лицо, принимая решение.

– Ты уверена, что справишься сама?

Я снова попыталась кивнуть и зло выдохнула. Тошнота не унималась.

– Уверена.

Он вновь задумчиво посмотрел на меня.

– При одном условии. Ты проведешь эту неделю перед отъездом в Центральной башне.

Я криво усмехнулась.

– Зря надеешься. Принц не приедет.

Он нахмурился, пытаясь уловить смысл моих слов.

– Спасать меня из башни дракона некому, – пояснила я.

Граст мягко, почти по-отечески улыбнулся и я вспомнила, что раньше он улыбался так чаще. Когда во время учебы я проводила выходные у него в кабинете. Пожалуй, я скучала по тем временам.

– Ты слишком много читала старых сказок.

– Ты сам подсовывал их мне.

Граст поправил мои волосы.

– Я считаю, мы договорились.

– Хорошо.

– Я приеду завтра за тобой. Отдыхай.

Я вздохнула, предвкушая тоскливый день без возможности пошевелиться. Главный советник усмехнулся и поднялся со стула.

– Постарайся не свести персонал с ума, – проговорил он, оставляя меня одну.


Сначала была долгая тоскливая ночь. Точнее ее остаток. Вязкие, тягучие мысли не давали заснуть, соревнуясь с болеутоляющим. Мысли победили. Казалось, за эти несколько часов я подумала о каждом из ближнего окружения. Даже о тех, кто приносил кофе в мои комнаты в Центральной башне. К утру наметился зыбкий план. Граст думал, что выиграл и я сдалась, соглашаясь на его условие. Но он не понимал, что попал в свою же ловушку. «Дай человеку то, что ему нужно и он подумает, что победил тебя». Он сам научил меня этому. И как только я определилась с будущими действиями, пришел сон.

День наступил позже. Не знаю во сколько, но ровно с приходом доктора. Тот бодрым шагом вошел в мою палату, лишенную окон, и растянул губы, что, видимо, должно было означать улыбку.

Не обратив внимания на мой сонный вид, Корн потыкал в панель капсулы и снова улыбнулся.

– Скажите, что я могу ехать домой.

– Еще нет, но уже скоро, – дал он мне призрачную надежду. – Негативные последствия вашего сотрясения сглажены. Осталось чуть долечить перелом. Через три часа вам наденут каркас и тогда вы будете вольны ехать куда захотите.

Я промолчала. Обезболивающее больше не действовало и тело начинало ныть. Капсула действительно помогала, но я знала, что отголоски будут тревожить еще долго.

– Что нужно будет делать потом? – поинтересовалась я.

– Хм, – он вытянул губы трубочкой, размышляя. – Пожалуй, спокойный образ жизни на пару недель я все же посоветую. Полноценно плечо будет действовать именно через такой срок. Не раньше.

– Не пойдет. Нужно раньше.

Корн покачал головой.

– Что поможет?

– Еще сутки в капсуле, – он снова растянул губы.

Я не ответила, надеясь на его наблюдательность. И не напрасно.

– Хорошо. Сколько у вас времени до…

– Неделя. Уже меньше.

Он постучал пальцами по халату.

– Неделя, неделя. Хорошо. Я дам вам инъекции. Делать будете раз в день, как проснетесь. Курс десять дней. Не волнуйтесь, они в мини формате. Можно будет взять с собой. Но колоть нужно прямо в плечо. Понятно?

– Понятно. Зайду к вам перед отъездом.

– Мы еще увидимся на установке каркаса.

Он еще раз ткнул в панель и ушел.

Примерно через час заглянула медсестра. Не та, что была ночью, другая. Мне хотелось, чтобы все уже закончилось, но ее действия меня насторожили. Во-первых, она плотно закрыла за собой дверь. Потом стандартно поздоровалась. Ее улыбка показалась мне наигранной, но я все еще убеждала себя не играть в паранойю. Лишь когда ее пальцы принялись что-то настраивать на панели, мне пришло в голову поговорить с ней.

– Не скажете, когда доктор Рид будет готов принять меня?

Она посмотрела на меня и мило улыбнулась.

– Доктор Рид занят, он примет вас позже. А пока я добавлю лекарства в ваш состав по его указанию.

Ждать дольше было глупо. Дернув руки на себя, я поняла, что достать их в таком положении никак нельзя. Тогда я толкнула крышку капсулы коленями. Надежные крепления выдержали, а мои сбитые коленные чашечки будто взорвались болью. Медсестра насмешливо посмотрела на меня и продолжила набирать что-то на панели.

– Эй, кто-нибудь! – позвала я громко. – Эй!

– Ты отсюда не выберешься, – затрясла она головой. – Нет, для тебя тут одна дорога.

Я забарахталась, наплевав на пульсирующую боль в плече. И поняв, что она права и из ловушки капсулы мне не выбраться, лихорадочно принялась искать выход. Что она там натыкала? Какой дрянью наполняются мои вены? Торжествующий взгляд мерзавки дал понять, что задуманное ей удалось.

– Эй! Помогите! Помогите! – завопила я, понимая, что еще пара секунд – и будет поздно.

Запястье зазудело, и я чуть не расплакалась от облегчения. Теперь нужно было лишь расслабиться. Наградой моему чуть затуманившемуся сознанию стало растерянное выражение лица медсестры.

## Глава 4

Мне повезло. Трижды. Во-первых, меня перенесло недалеко. Без нужных настроек могло забросить куда угодно. Я до сих пор с содроганием вспоминаю свое первое путешествие, когда в возрасте шести лет уснула в собственной кровати в общежитии, а проснулась посреди небольшого городка, где никто меня не знал. Я целые сутки провела в приюте, правда, меня и обогрели, и накормили. Но и оттуда я перенеслась. Каких только кошмаров тогда ни насмотрелась. Поэтому, когда я увидела знакомую Центральную башню, то побежала к ней со всех ног, боясь, что меня снова перенесет куда-то. С тех пор прошло много лет, но я хорошо помню те свои ощущения.

Вторым везением стало то, что выбросило меня в самом безлюдном из миров. По крайней мере, мне так показалось. Лежа в траве, я поначалу пыталась отдышаться. Переход для меня был уже привычен, и я точно знала, что первые пару мгновений глаза лучше не открывать, голову ведет, будто после бутылки даста. Но неизвестный состав в моей крови добавил эффекта, затуманив разум. И все же, немного отдышавшись, я нащупала браслет и зажала камень, мысленно моля его сработать. На мое счастье, браслет сгенерировал мне привычную одежду, и я вздохнула с облегчением. Бегать голой по лесам и прятаться в пещерах не хотелось. Еще меньше хотелось остаться без защитных функций. Насколько мне помнилось, зверья здесь было навалом. Но проверять все функции своего помощника не стала. Так и лежала в траве, думая о том, как бы подняться. Дрожь уже охватила тело. Мысли терялись, перетекая в бред, потом вновь выплывая в реальность.

Во время очередного просветления я поставила себе зарубку, подумать о том, отчего сработал браслет. С сожалением констатировала факт, что вокруг темнеет, а место для ночевки не найдено. Следовало поторопиться, вот только вот мой организм был занят борьбой за жизнь. Уже проваливаясь в мутное марево бреда, я поймала себя на странной мысли, можно ли было считать третьим везением то, что вместе с моим бедным телом сюда не перенесло капсулу?


– Здесь, – послышался мне голос, и я поняла, что бред перешел в следующую фазу.

Веки слиплись, но инстинкт самосохранения вынуждал их разлепить и я, потребовав от тела невозможного, приоткрыла их настолько, насколько было в моих силах. В сумерках мелькнули три темные фигуры. Звери. Нужно нащупать на браслете камень. Я знала, где он находится, знала, как выглядит, но рука поднялась лишь на пару сантиметров от земли. Тело забило крупной дрожью, а голову повело влево.

– Баба.

Шепот. Мужской. Мужской?! Я попыталась выровнять голову, чтобы разглядеть сквозь мутную пелену говорившего.

– Пьяная, что ль? – другой голос, но тоже мужской.

Я попыталась что-то сказать, но вышло лишь мычание. В сознании оставаться стало невыносимо тяжело, но все же я не сдавалась. Кто это? Куда меня на самом деле перебросило?

– Да нет, под наркотой, – снова раздалось с той стороны, где был первый.

Его шепот перешел в шипение, и я подумала, что люди мне точно привиделись, это зверье нашло меня по запаху. В подтверждение теории мою ладонь облизал чей-то язык. Я попробовала отодвинуться, защититься. Но тело окончательно отключилось. Последним, что я услышала был негромкий твердый голос:

– Забирайте.


Ночью я сражалась с великанами. Они грозно бубнили совершенно не складывающимися в слова звуками. Иногда громче, иногда тише. Они то склонялись надо мной своими уродливыми мордами с огромными непропорциональными глазами, то отходили дальше, раскачивая мой организм на ужасных длинных руках. В один из таких моментов тошнотворный комок подкатил к горлу, и я не стала сдерживаться. После этого они перестали бубнить, приступив к физическим экзекуциям. Вероятно, в отместку. Меня хватали за руки, открывали веки, но я начала отчаянно вырываться. Они были сильнее, выше, мощнее. Они царапали меня острыми когтями, пытались сломать мне пальцы и влить что-то в рот. Потом силились разодрать одежду. Даже пытались отодрать браслет с кожи. Но я сопротивлялась. До тех пор, пока кошмар не перетек в спасительную баюкающую темноту, в которой я тихонько подскуливала: «Забери меня домой, забери».

Кому я это говорила? Наверное, Грасту, который бросил меня в этой больнице абсолютно беспомощной. Запертой в камере. Обида полыхнула в мозгу. Уж кто-кто, а он должен был понимать, как для меня невыносимо закрытое пространство.


Свет резанул по глазам, и я крепко зажмурилась.

– Доброе утро, девочки, – раздался бодрый голос. Мне захотелось кинуть подушку в вошедшую полную женщину в белом халате.

И если бы не шок от увиденного, я бы так и поступила. Но мой мозг окончательно проснулся и теперь пытался сопоставить известные мне факты с открывшимся видом. Поднявшись на койке, я натянула простыню. Плечо стрельнуло острой болью. Я аккуратно пристроила его на подушке и огляделась. Комната была не больше той, в которой я лежала в капсуле. Голубые стены. Белый потолок. Три койки, две из которых заняты. Одна мной, другая девицей с бледно-зеленым лицом. Две тумбочки. Стул. Один. Окно. Почему-то с белыми решетками. На подоконнике чахлое растение в горшке.

– Молчат, – констатировала вошедшая, – а я вам тут попить принесла. Небось пить хотите.

Она поставила на ближнюю ко мне тумбочку стеклянный графин и стакан. Во рту сразу стало так сухо, будто я вечность не пила.

– Чего смотришь? – спросила женщина в халате. – Не боись, мы не звери какие. Напоим даже таких, как вы.

Она вздохнула.

– Чего ж вам не живется-то спокойно, а? Все дряни норовите нажраться какой. Ну вот ты, Маш, скажи, где опять паленку взяла? А?

Девица молчала. Женщина налила воды и подала стакан мне. Я с жадностью осушила его и вернула, кивнув. Та улыбнулась.

– Вот и умница. Сейчас вам воды выпить бойлер нужно, чтобы вымыть из себя все, что вчера выкушали. А ты кто ж такая?

Она села на мою койку. Полное улыбчивое лицо отчего-то вызывало доверие. Я тоже чуть подняла уголки губ.

– Зовут тебя как? – спросила женщина.

– Эйрика, – произнесла я и прочистила горло.

– Эрика, значит. Это что ж? Из прибалтов, наверное? Или родители были? Эстонцы? Вроде не похожа ты на эстонку. Они сплошь светлые, а ты темненькая. Наверное, батя из обрусевших прибалтов был, а мать хохлушка. А?

Первое правило безопасности в чужом мире: молчи и соглашайся. Люди сами придумают тебе историю.

– Как же ты, Эриша, к нам попала? К нам только с города прийти можно. Иль загуляла с каким кавалером? Он тебя во лесок пригласил, а ты и согласилась?

Я опустила глаза, изображая стыд, а на самом деле соображая, где это здесь и что ж это за место, куда только загулять можно случайно, да еще и с каким-нибудь похотливым идиотом.

– Журналистка я, – выдала я одну из моих любимых заготовок, – статью приехала писать, а машина сломалась.

– Журнали-и-истка? – женщина удивленно уставилась на меня. – Это ты, наверное, про нашего горлопана-полковника вызнавать приехала? От, я скажу, солдафон-солдафоном, а туда же, статью про него писать будут.

– Почему ж он солдафон? – спросила я, понимая, что попала, вероятно, в военную часть.

– Дак, а почему таких как он солдафонами кличут? Орет почем зря, гоняет личсостав по поводу и без. Ты так и напиши в своей статье. Пусть ему икается. Третьего дня заявился в нашу медсанчасть и разнос устроил. Мол, и полы-то мы не моем, и белье не кипятим.

Она схватила мою простынь и принялась тыкать в нее пальцем с полуоблупившимся лаком.

– Глянь, ну разве оно не белое? А он, ирод, хоть бы раз порошка нормального купил. В прошлый раз мыла хозяйственного мешок притащил и говорит: «Вот вам, бабоньки, стирайте – не перестирайте. Лучше порошков импортных. А завтра, – говорит, – еще белизны привезу, чтобы все сверкало и инфекции не было». Все руки истерли.

Она вздохнула тяжело, а я подумала, что хозяйственного мыла ни разу не видела и, пожалуй, без этого обойдусь.

– А на парней как орет, – женщина закатила глаза, – больше, конечно, на новеньких, да на солдат. Офицеров не трогает. Он их в кабинете отчитывает. Думает, там не слышно. Только когда Андрей Яковлевич кричит, вся часть в курсе, кто и где проштрафился. Вон позавчера, Маш, слышишь? Твоего отчитывал. Ты-то и не слышала, небось, в отключке была. А он Лешку твоего и вдоль, и поперек. За то, что опять не прыгнул на тренажере. За дело, конечно. Я так считаю, в десант тебя никто не тащил. Пришел – учись. Но уж как Яковлич надрывался. Аж перепонки лопались. Мы с Никитичной даже окна позакрывали, хотя по нынешней жаркой поре без этого дышать нечем.

Женщина снова вздохнула.

– Он, конечно, самодур, но время от времени за дело пацанов учит. Да что ж это я? Заболталась с вами. Пойду, а вы воду пейте, пока обратно не полезет. Туалет-то у нас там, в конце коридора, не заплутаете.

Она бодро вскочила и пошла к выходу.

– Я через часик приду вам системы ставить, так уж вы к тому времени в туалет-то сходите, а то потом час лежать под капельницами.

Женщина вышла, а я посмотрела на соседку. Та закрыла глаза и отвернулась к стенке. Вот и отлично. Я встала. Дурнота, ожидавшая этого, накатила волной. В глазах потемнело и тело покрылось холодным потом. Схватившись за спинку койки, еле устояла. Но садиться не стала, знала, что сейчас все пройдёт. Подождала, тяжело дыша. А когда мир вернулся и головокружение прошло, налила воды и, вцепившись в стакан, сделала два неуверенных шага к окну. Широкий и длинный подоконник легко вместил меня, даже ноги сгибать не пришлось. Белое крашеное дерево деревянной рамы. Крашеное, правда, слой за слоем так, что предыдущий, в тех местах, где отлуплялся, не отчищали, а красили поверху. Оттого и слой был уже миллиметров пять. Я взглянула в окно, делая глоток из стакана. Мир я более-менее идентифицировала. Он был от нас переходах в пяти. Далековато. Но ничего, и дальше ходила. Жалко, что Искру не найти без Оракула, а так бы совместила приятное с полезным. Сама я их чувствую, но ошибиться несложно. А в этом ошибаться нельзя. И переход может убить, и если человек без Искры, то что за жизнь его ждёт там? Ни тебе привилегий, ни средств к существованию. Рабочий – самое большее, что ждёт. Да тяжелая работа с утра до ночи. Как бы то ни было, придется обойтись днем отдыха, когда вернусь и снова в путь. Но, может оно и к лучшему? Кто меня хотел убить и почему, я не выяснила, лишь закопалась в вопросах. А так хоть время на раздумья будет. Продержаться бы здесь до вечера, а там переход.

Окно палаты выходило прямо на дорожку, вдоль которой были высажены березы. Они бросали тень на окно, заслоняя от яркого утреннего солнца, поднимавшегося из-за длинных одноэтажных корпусов. Было тепло, и я поняла, что нужно сменить стиль одежды. Облегающий костюм мало подходил под обстановку. Но при соседке переодеваться не стала. Потом, оправдание нужно еще придумать. А сейчас потерплю. К тому же, в костюме не холодно и не жарко. Лишь бы вопросов не вызывал. Но вопросы скорее всего будут.

Узнать бы название хоть одной газетенки, в идеале – самой затрапезной. Но где тут узнаешь? Я вздохнула и отпила еще глоток. Воинская часть – это тебе не центр города, где на тебя всем наплевать.

Дверь открылась. Я обернулась, рассматривая вошедшего. Молодой парнишка, стриженный почти в ноль. Погоны я не различала. Но на них лишь буквы. РА. Если бы это было задание, Оракул влил бы эту информацию в меня еще до отъезда. А так сиди, Эйри, думай. Обходись своей логикой и опытом. Молодой. Призывают тут на службу лет в восемнадцать – двадцать. По виду подходит.

Веснушчатое лицо, голубые глаза. Форма висит мешком. Парень посмотрел на мою соседку, перевел взгляд на меня.

– Вас просят подойти для беседы в кабинет.

Ни тебе здравствуйте, ни вариантов. Иди, Эйри.

– Здравствуйте, – сказала я, многозначительно делая паузу.

– Здравствуйте, – смутился паренек, краснея, но тут же вытянулся в струнку. – Пройдемте.

– И кто же просит меня подойти?

– Капитан Рокотов, – оттарабанил солдатик.

Я вздохнула, свесила ноги с подоконника. Отдохнула, собираясь с силами. Отпила еще воды и тихонько спустила босые ступни на нагретый лучами дощатый крашеный коричневой краской пол. Ноги мгновенно стали ватными, и я снова схватилась за спинку койки. Стакан со стуком упал на пол, остатки воды разлились. Парнишка растерянно взирал на мои потуги удержаться на ногах. На шум прибежала прежняя медсестра. Она-то, ругаясь с порога, и усадила меня на койку.

– Куда? Куда? Рано еще. В туалет? Так меня позвать надо. Вы ж сейчас как былинки, еле на ветру колыхаетесь. А тебя чего принесло, Теренин? Стоит. Нет, чтоб помочь. Видишь, плохо человеку. Чего тебе?

– Так товарищ капитан велел…, – неуверенно проговорил он.

– Товарищ капитан?! Щас. Ага. Скажи своему товарищу капитану, что не он здесь распоряжается. Хочет поговорить – пусть спросит разрешения у лейтенанта Грунчева. Он пока что начальник медпункта, а не капитан Рокотов. Или я чего запамятовала, а?

Парнишка совсем сник. Он глянул еще раз на то, как медсестра поднимает, кряхтя, стакан и вышел, сочтя, видимо, это за лучшее решение.

## Глава 5

К моменту, когда желавший лицезреть меня капитан и местное светило врачебной науки сговорились меж собой, настало время капельниц. Здесь они были странными. У нас просто капсула с чипом. А здесь целое устройство. Медсестра по имени Полина, та самая, что отвоевала меня у сопливого солдатика, привезла стойки на колесиках, навершила каждую из них двумя огромными бутылками, воткнула в одну из бутылок иглу с полой гибкой трубкой и приблизилась ко мне, таща за собой эту конструкцию.

– Не боись, – уверила она меня, – я не больно колю. Раз – и все. Синяков ни у кого не было. Рукавчик только задрать придется.

Я принялась закатывать рукав на правой руке, радуясь, что одежда, хоть и сгенерирована, но вполне похожа на настоящую. Даже снять можно. А если обратно не надеть, через сутки рассеется, став снова функцией в браслете.

– Наряд у тебя, сразу видно, заграничный, – продолжила Полина. – Нашим такого ни в жисть не сделать. Но мне такой фасончик не к лицу.

Она рассмеялась, и я вежливо улыбнулась. Вовсе не хотелось представлять ее колоритную фигуру в облегающем комбинезоне.

Перетянув резинкой руку выше локтя, медсестра и правда легко воткнула иглу в вену. Покатав колесико около бутылки, она настроила капельницу на нужный темп и улыбнулась.

– Лежи теперь. Доктор сказал, что токсины из тебя мы выведем, но вот анализ крови придется послать в город, потому как лаборатория нам не положена. Завтра снарядим тебя вместе с сопровождающим в городской госпиталь, там и анализ сделают, и рентген заодно. Плечо твое уж больно Михалычу не понравилось.

Я кивнула, соглашаясь и запоминая. Михалыч, значит, это местный доктор, который лейтенант Грунчев. Сколько ж у них имен. Я и забыла. У кого два, у кого три. А завтра, завтра меня уже здесь не будет. Планируйте сколько вам влезет. Хотя узнать, чем меня пытались отравить хотелось. Но, не судьба.

Оформив мою молчаливую соседку также, как и меня, Полина удалилась. Однако не успела прокапать даже одна бутылка, как явился новый гость.

Казалось, я была готова ко всему. Но нет. Увидев посетителя, я на долгую минуту впала в ступор. Не бывает таких совпадений. Лицо это я слишком хорошо запомнила, чтобы спутать. Острые линии. Хищный узкий длинный нос с горбинкой, чуть кривоватый. Все еще холодные красивые глаза. Голубые. А крапинок отсюда не разглядеть.

Моим посетителем оказался старший разведгруппы, что искала нас с Таем в последний неудачный переход. Тогда с ним вроде было еще трое и собака.

– Капитан Рокотов, – представился он, глянув на мою соседку. Та все еще притворялась спящей.

Я молча кивнула. Рокотов. Хорошее имя, говорящее. Рокочущее.

Он чуть прищурился, заметив мой откровенно разглядывающий взгляд.

Не стушевался. Знает себе цену.

– Мне нужно с вами побеседовать.

Я снова кивнула.

– Вы можете присесть, – первая эйфория еще не до конца прошла, но я уже чувствовала, что встреча эта ничем хорошим для меня обернуться не может. Его сильное, большое тело все еще могло скрутить меня, как я и предполагала в прошлый раз.

Он прошел, пододвинул стул так, чтобы видеть меня и в то же время не мешать процессу. В руках его возник блокнот и ручка. Руки у него тоже были красивыми. Я даже залюбовалась. Опрашивать станет. Понятно. А версий у меня и нет. Это раздражало.

– Как Вас зовут? – голос его в прошлый раз я не слишком хорошо запомнила и сейчас отметила, что он скорее похож на баритон, но низкие басовые нотки делали его чертовски притягательным. Говорил капитан негромко и спокойно. А у меня внутри бурлили эмоции.

– Эйрика.

– Эйрика…

Как он его произнес. А? С раскатом. Не грубо. Вот, ведь, угораздило же именно ему меня допрашивать. Он говорил, а у меня аж щекотало внутри от его голоса.

Капитан подождал немного и все же спросил:

– А фамилия?

Я лихорадочно принялась вспоминать хоть одну из своих легенд, но, так и не вспомнив, ляпнула первую же попавшуюся.

– Кит.

Отчего мне пришло в голову прозвище Гордона-механика, я не ответила даже самой себе.

– Эйрика Кит? – он не удивлялся, а именно уточнял, записывая в блокнот. – Как вы оказались на территории части?

– Я журналистка. Ехала сюда, чтобы писать статью.

– Вы из областной газеты? – И взгляд, пронзающий насквозь. До мурашек.

– Нет. Я независимый журналист. – Я чуть повернулась, но задела плечо, и оно привело меня немного в чувство. Чего ты, Эйри, растеклась тут лужей?

Снова молчание и шуршание ручки.

– Так как вы здесь оказались?

– Послушайте, – рассердилась я, – моя история не слишком хороша, и я бы не хотела распространяться…

– К сожалению, вы обязаны ее рассказать. По правилам я должен вас арестовать за незаконное проникновение на закрытую территорию военной части и сопроводить в городское отделение военной полиции. Но я хочу сначала разобраться.

Я нахмурилась. Повезло тебе, Эйри, как утопленнице.

– Хорошо. Но… обязательно это делать сейчас? Я бы не хотела рассказывать о своей ошибке всем присутствующим.

Я бросила говорящий взгляд в сторону койки своей соседки и капитан, тоже посмотрев на нее, нахмурился.

– Пусть так, расскажите, о чем будет ваша статья, – он отложил блокнот и выжидающе замер.

Я попробовала придать своему взгляду игривость.

– Тайна.

– Не слишком ли много тайн для вас?

– Вы так считаете? – я попыталась еще раз. Но собеседник обжег меня холодным взглядом.

– Пока что я считаю, что вы не та, за кого себя выдаете. Но я еще не получил доказательств. И если получу, то беседовать с вами стану не я.

Вся симпатия испарилась, как не было. Он что, мне угрожает? Смешно. Ну что ж, поиграем, капитан. Только на моих условиях.

Вариантов развития событий я видела несколько. Ни один из них мне не нравился. Нужно было раньше придумать правдоподобную историю и выложить ее как на духу. Прикинуться бедной дурочкой и вызвать жалость. В крайнем случае – желание поскорее от меня отделаться. Стоп. Пораньше отделаться?

– В чем вы меня обвиняете? Не та, за кого себя выдаю? Вы намекаете на то, что я шпион? Так? Вас что, капитан Рокотов, не учили, что с журналистами лучше не портить отношения? Хотите, чтобы я написала о вас статью? Поверьте, это совсем не в ваших интересах.

Капитан прищурился. Почувствовал угрозу?

– Вы намереваетесь оклеветать меня лично или всю нашу часть? Хотите раскопать здесь что-то, чего вовсе нет? Это не самое страшное, поверьте. Ваше пребывание здесь незаконно! Это вы понимаете?!

– Пытаетесь меня запугать!? Да мне даже раскапывать ничего не нужно! Все и так на виду!

Говорили мы уже на повышенных тонах, сцепившись не на шутку. В дверях появилась Полина. Она принялась переставлять иголку в соседнюю бутылку, но я остановила ее.

– Не нужно. Спасибо, Полина. Господин капитан намеревается арестовать меня. А капельница помешает ему это сделать.

– Арестовать? – ошарашено повторила медсестра.

Капитан тяжело вздохнул.

– Я пытаюсь донести до вашего любопытного журналистского носа, что совать его не в свое дело чревато последствиями. Я не знаю, каким образом вы оказались здесь, но поверьте, выясню. Стоит только добраться до базы – и вы как на ладони. Посмотрим, станете ли вы и дальше хранить свои секреты.

Рокотов поднялся.

– Продолжайте, – кивнул он Полине на бутылку и перевел взгляд на меня. – Надеюсь, до следующей нашей встречи, вы выздоровеете настолько, чтобы дойти до моего кабинета.

– Не сомневайтесь. До вашего кабинета я дойду гораздо раньше, чем вы думаете.

Дверью он не грохнул, но впечатление такое создал. Сапоги-то уж точно прогромыхали на весь коридор. План удался. Можно было спокойно подумать, что будет дальше.

Полина переставила капельницу.

– Чего вы так с ним?

– Он заявил, что я шпионка. Ваш капитан, он совсем что ли сумасшедший?

– Да что вы, – расплылась в улыбке медсестра. – Он всегда вежливый. Молчаливый только. Я вообще первый раз слышу, чтобы он повысил голос. Нехорошо это, базы он поднимет. И вы тоже.

– Что?

– Он вас на руках к нам принес. Сидел тут с вами полночи, а вы так на него.

– Сидел?

– Вот прямо на этом стуле, – Полина кивнула на стул, на котором только что сидел недовольный капитан. – А вы упираться. Рассказали бы ему все, чего уж таиться. Не шпиенка ж, в самом деле. И газетку бы назвали, чего вам стоит? Не съедят же вас там за это.

Я замолчала. Она вздохнула.

– Ох, молодежь. Нет чтоб улыбнуться ему. Поболтать, пофлиртовать. Мужик-то неженатый. Да и вы, смотрю, без колечка.

Я обожгла ее взглядом. Отчего-то именно сейчас это кольнуло больнее всего. Полина ушла все еще тихо ворча, а я прикрыла глаза, намереваясь поспать хоть час спокойно без кошмаров и переходов.

Приняв позицию оскорбленного представителя прессы, я не стала ждать, когда явится очередной посланец и позовет меня к начальству. Почувствовав себя гораздо лучше после сна и капельниц, я взяла штурмом для начала кабинет главного врача, то бишь начальника медпункта, лейтенанта Грунчева. Сухопарый доктор в белом халате, накинутом поверх формы, сидел за столом и жевал бутерброд. Возраст его с ходу не определялся. Можно было дать ему и сорок, и пятьдесят лет. Я, постучавшись, вошла в кабинет. Он с сожалением отложил свой перекус на тарелку, потом и вовсе, проводив тоскливым взглядом, убрал в шкаф и с вниманием посмотрел на меня.

– Я бы хотела поблагодарить вас, доктор, за то, что спасли мне жизнь.

Он посерьезнел. Морщины на лбу и между бровей выделились сильнее.

– Смотрю, вам лучше.

– Вашими стараниями.

– Вам бы еще отлежаться денек. Но, полагаю, вы захотите уйти. По вашему здоровью могу сказать уверенно, основные симптомы интоксикации мы сняли. Но это не значит, что не нужно продолжать. Я выпишу вам средства, которые есть в любой аптеке. Пропьете, диету подержите с недельку и будет гораздо лучше. А вот с плечом шутить не советую. Не знаю, что с вами случилось, но кости на ощупь требуют гипсования. Возможно, там трещина, а возможно и перелом.

– Перелом, – подтвердила я, прерывая его измышления. – Был перелом со смещением, вставили на место.

– И не наложили гипс? – брови его подскочили вверх. – Даже съемный? У каких коновалов вы лечились? Мне, конечно, сложно судить без рентгена, но если вы уверены в переломе, то…

– Я обязательно проконсультируюсь, доктор.

– Конечно, я даже знаю где. Раз вам не сидится на месте, то я отправлю сейчас вас в город. Сдадите анализы. Сделаете рентген. И попадете к прекрасному специалисту, моему коллеге. Он точно посоветует вам, как лучше поступить. Только вы уж попросите у него, чтоб бумажки выдал, а то наш единственный компьютер захворал. И похоже, что уже не выздоровеет. А мне отчетность сдавать, – он увидел сомнение на моем лице. – Езжайте, езжайте, не сомневайтесь. Там точно все сделают.

– Сейчас? – выудила я из его слов основной смысл.

– Конечно, а чего тянуть? Я узнаю, какая машина сейчас поедет в город и отправлю вас с сопровождающим. Правда, вам придется уладить все дела с капитаном. Иначе вас не выпустят.

Я кивнула, соглашаясь. Уехать от капитана выглядело самым верным решением. Но сначала нужно было до него дойти и услышать, наконец, как он ошибался на мой счет.

– А что вы можете рассказать мне о вашем полковнике?

– Полковнике Савине? Андрее Яковлевиче? – удивлённо переспросил он, как будто в части было несколько полковников Савиных. – Ну, что вам сказать, человек он непростой. Мягкого расположения не ждите. Вы же интервью хотите у него взять?

– Побеседовать.

– Беседовать с ним тяжеловато. Хотя, смотря на какую тему. Он ведь на этой должности давно. Часть как свои пять пальцев знает. Прижимист, есть в нем это. Ну, и голос у него… командирский. Об этом вам, наверное, уже рассказали. А о чем ваша статья? – спохватился доктор.

– Что, доктор, и вы меня за шпионку принимаете? – я покачала головой. – А ведь я ехала хорошую статью о вашем полковнике писать. Часть держит в ежовых рукавицах, нареканий не имеет, порядок тут у вас, дисциплина, – перечисляла я все подряд, что приходило в голову. – Но уж больно подозрительны все. Хотя, понимаю, не в магазин попала, в воинскую часть. И все же.

Доктор кивал на все мои слова, в конце даже мягко улыбнулся.

– Вы знаете что? Вы идите-ка к полковнику перед обедом. Андрей Яковлевич, подобр…, торопиться будет.

Я поблагодарила за совет.

– Так вы у него и сопровождающего попросите. Или нет, лучше я сам. Ну идите, идите, полежите пока. После пообедаете. Я вам диетический стол прописал, не слишком вкусно, но полезно.


К полковнику меня сопроводил сам доктор, иначе не пустили бы. И так смотрели почти через прицел. Он же представил и пояснил, что нужно, а после оставил нас.

Кабинет полковника мне не понравился, но общая пошарпанность мебели говорила о том, что выделять себя «горлопан» не любит. Аскет, стало быть. Или, скорее всего, как говаривала миссис Шерри, «ни себе, ни людям».

Хозяин кабинета, этакий квадратноголовый, короткостриженный, широколобый и набыченный экземпляр прекрасно отражал свою суть, оценивающе глядя на меня сквозь прищур. Рот его был закрыт, а губы почти скрылись в глубине ротовой прорези. Морщинистое, одутловатое, поджаренное на солнце лицо, с мешками под глазами и сведенными к переносице бровями никак не располагало к душевной беседе.

– Ну и каким недружественным ветром вас сюда занесло? – первые фразы подтвердили мое предположение. Людей полковник не любил. Женщин – в особенности. Тактика в общении с такими людьми предполагала введение их в заблуждение восхвалением всех сфер их деятельности. Без ожидания благодарности. И никакого флирта.

Я сдержанно улыбнулась.

– Признаюсь вам как на духу, меня привело любопытство. На фоне общей расхлябанности слова о царящем в вашей части порядке удивили. Я, если честно, не поверила слухам и решила проверить все лично. Но за все время пребывания на территории вашей части не нашла к чему придраться. Как вам это удается?

Полковник на мои комплименты не клюнул. Или клюнул, но вида не подал. Крепкая рука с широкой ладонью и мясистыми пальцами сжала бедную ручку так, что мне послышался легкий треск.

– Думаете налить мне меду, а потом дерьмом нас полить!? На какую газетенку вы работаете?! – заорал полковник.

Я опешила. Честно. Еще ни разу в моей жизни лесть не вызывала такой реакции.

– До определенного времени я не могу назвать…

– Молчать! – продолжал кричать он, – Как вы попали на территорию части!?

И этот туда же.

– Это случайность.

– Случайность!? Еще скажите, что это чудо! – лицо у полковника покраснело.

– Я не говорила этого! Скорее, это неприятная ошибка. Я действительно ехала сюда, но по пути меня отравили, забрали все вещи и почему-то подкинули на территорию вашей части в совершенно невменяемом состоянии.

Я тоже перешла на повышенный тон, но полковника это не смутило.

– Вот в невменяемое состояние я верю! Капитан Рокотов именно так и сказал. Но тот факт, что вас обокрали и обманули еще требует тщательной проверки! И капитан в этом разберется!

– Проверяйте. И если вы найдете тех, кто это со мной сделал, я буду вам очень благодарна!

– А если мы найдем подтверждение вашего обмана!?

– Я не вру! Я журналист и ехала написать статью о вашей части! Правдивую, к вашему сведению, статью!

– Ни один писака еще не написал ни слова правды! – продолжал кричать он. – И я не позволю вам писать о нас статью!

– Но я не собиралась очернять вас, – сказала я как можно тише, пытаясь снизить общую громкость нашего разговора.

– Собиралась! Еще как собиралась! – раскочегарился полковник.

– Хотите я покажу вам статью, которую напишу, а после уже отдам редактору?

Полковник хотел что-то ответить, но, вдруг споткнувшись о мое предложение, замолчал. В глазах его читалась какая-то мыслительная деятельность.

– Пишите.

После криков тихий тон командира части меня озадачил. Он же достал из ящика стола лист бумаги и протянул его мне вместе с многострадальной ручкой. Я покосилась на предложенное.

– Что?

– Статью.

– Сейчас? Вы хотите, чтобы я написала статью сейчас?

– Да. Хочу проверить то, что напишете.

– Но я не пишу статью за пять минут. Мне нужно время. Давайте я принесу статью вам завтра утром.

Я потянулась за бумагой, но ладонь полковника вдруг громко шлепнула по листу.

– Сейчас!!!

Мои ушные перепонки почти лопнули от его крика. Внутри меня сжалась от страха маленькая девочка. Я просто не понимала, что происходит. Если он так орет без повода, то что будет, если дать ему этот повод?

Пришлось согласиться. Я писала полную ахинею, учитывая мои скромные познания о мире вообще и практическое отсутствие данных об этой конкретной части, в частности. Но полковник вдруг взялся мне очень активно помогать.

– А о медпункте написали? Вы ж там почти уже сутки провели. Пишите.

И я писала.

– Напишите, что у меня самый лучший личсостав.

И об этом тоже.

– У нас самая лучшая столовая. Не ходили еще? Сейчас допишем и пойдем.

– Но мне нужно вернуться в медпункт. Доктор прописал диету…

– Еще чего! Диету! Будете обедать как все! Чтобы не писать, что кроме каши у нас ничем не кормят!

Брови мои не опускались в течение всего часа, проведенного в кабинете командира части. И когда звонок отвлек внимание полковника от моей персоны, я облегченно выдохнула.

– Статью оставите мне. Я отдам вам ее завтра, – полковник почти вырвал у меня из рук лист бумаги, – И только попробуйте изменить в ней хоть слово! Вы мне ответите!

Я кивнула.

– Свободны!

Я ошарашенно посмотрела на него, но поняв, что меня в конце концов отпускают, пробормотала «до свидания» и вылетела из кабинета настолько быстро, насколько мне позволяло состояние.

Выскочив за дверь административного здания, я со всего размаху влетела в грудь капитана Рокотова. Ударившись плечом, я зажмурилась и замычала от боли. Он машинально поймал меня за плечи, предотвращая падение. Но от этого стало лишь хуже. Ругательства сдержать не удалось.

– Да что б вас черти унесли! – воскликнула я, выплескивая на капитана всю скопившуюся за время общения с полковником злость. – Уберите сейчас же руки!

Капитан мгновенно выполнил указание. Прикрыв глаза, я обхватила ладонью плечо. Под пальцами запульсировало. Я принялась мысленно убаюкивать боль, задабривая свое тело обещаниями про скорый отдых и нормальное лечение. Всего полдня. Полдня. И я буду дома. Зудящая мысль о том, что дома меня ждет не только покой, но и убийца, омрачала приятное предвкушение. Но, как оказалось, даже убийцы из моего мира в данный момент были мне роднее здешних обитателей.

– Я прошу прощения, – голос капитана прорвался сквозь мои успокоительные мысли.

Открыла глаза и наткнулась на его пятнистую форму. Пришлось поднять взгляд выше. Капитан действительно сожалел.

– Я прощаю, вы не нарочно, – попыталась его обойти, но он заступил мне дорогу.

– Кто позволил вам покинуть медпункт? Что вы здесь делали?

Очень захотелось съязвить. Искала ваши секреты и государственные тайны, что я еще могла делать в административном здании. Нет, он правда идиот. Я вновь задрала голову, разглядывая его. Капитан щурился, но на этот раз не из-за подозрительности, хотя и ее хватало. Солнце светило ему в глаза и от этого они стали совсем светлыми, будто вода в ручье. Это совсем сбило меня с язвительного настроя.

– Навещала полковника Савина.

– Зачем?

– Я что обязана отчитываться вам? Я не ваш подчиненный.

Капитан разозлился, но это угадывалось лишь по заледеневшему взгляду и дрогнувшим ноздрям.

– Прошу следовать за мной, – да, по голосу это тоже чувствовалось.

– Еще чего. – Я обогнула его и направилась к медпункту, но он меня догнал в два шага.

Рука капитана крепко схватила меня за запястье, вынуждая остановиться. По-моему, ему ничего не стоило переломить мои косточки, сжав пальцы чуть больше, но Рокотов всего лишь удерживал меня. И что особенно приятно, удерживал не за больную руку.

– Если вы не хотите, чтобы я вызвал наряд… – он подошел ко мне вплотную, загораживая солнце, и даже чуть склонился, чтобы я достаточно хорошо расслышала его слова, – то пройдемте со мной.

Я знала, что он пытался сделать. Он хотел напугать. Давил своим огромным нависающим торсом, мужским запахом, моральным напором. Вот только он не учел, что я не маленькая запуганная девочка. Хотя и была ей совсем недавно, в кабинете полковника. Но капитан не кричал. И я смело взглянула ему в глаза.

– Боюсь, – я сделала паузу, ожидая реакции на слово. Капитан недовольно нахмурился, было видно, что сердится он на себя. И чуть отступил, отпуская мое запястье, – боюсь вы не до конца поняли, кто я. Я журналист. А это человек, который умеет обращаться со словами. И которым не нравится давление, от кого бы оно ни исходило. Мы с полковником Савиным составили прекрасную статью, совместными усилиями. И если вы еще хоть раз позволите мне указать на то, что я должна, а что не должна, то боюсь наши с ним усилия пропадут даром. Не думаю, что ваше начальство оценит рвение.

Взгляд капитана не сдвинулся ни на миллиметр. Он хранил молчание и сверлил меня глазами. Я улыбнулась.

– Хорошего дня, капитан Рокотов.

– И вам хорошего дня, госпожа Кит, – губы офицера презрительно изогнулись.

Я удовлетворенно кивнула и продолжила путь, одновременно выдыхая. Капитану почти удалось проломить мою защиту. Выдержать его пристальный взгляд было нелегко. Он и сейчас прожигал им мою спину, которая тут же выпрямилась, игнорируя боль. Вспомнились слова Полины, и я чуть не фыркнула. Что она предложила? Пофлиртовать с ним? С капитаном Рокотовым!? Он же непрошибаемая скала. Ни одной эмоции на лице. Даже с полковником пофлиртовать было реальнее.

## Глава 6

Обед был отвратительным, но я так хотела есть, что отварной рис, похожий на липкую скомковавшуюся массу, проглотила в одно мгновение. За время прогулки соседка моя исчезла, и обедала я в гордом одиночестве, глядя в окно.

Уже придя в медпункт, я вспомнила цель, с которой мы с доктором шли к полковнику. Сопровождающего ни один из нас не попросил. Да какой там, попросил, даже не вспомнил. Я выдохнула и потянулась за стаканом с несладким чаем. Гадость какая.

Время после обеда тут полагалось проводить лежа, о чем мне и доложила вошедшая Полина.

– Приятного аппетита, – доброжелательно проговорила она, – а я к вам с новостями.

Я удивленно допила остатки бурды из стакана и слезла с облюбованного подоконника.

– Что случилось на этот раз?

– Наш доктор, лейтенант Грунчев, обедал сейчас с полковником Савиным и другими офицерами. О вас говорили. Доктор рассказывал, что полковник даже хвалил вас. Говорит, сразу видно, что вы опытный журналист. Вон как все разглядели в части. Я даже спросить хотела, чего вы такое разглядели?

– Да ничего, что все в порядке здесь, – отмахнулась я, поражаясь логике полковника.

– А еще сопровождающего вам выделили, чтоб в город свозить. Вы ж там ненадолго. А ему как раз в город нужно. Вот он и вызвался. Сам вызвался, между прочим.

Полина подняла наставительно палец, а у меня по спине прошелся холодок предчувствия.

– Кто же это такой заботливый?

Полина весело посмотрела на меня.

– А то сами не знаете? – она расплылась в улыбке. – Он, доктор говорил, даже начштаба обошел. А ведь тот должен на казенной машине сегодня в военкомат ехать. Так нет. Не пустил. Сам, говорит, отвезу. Пригляжу. Все ж я ее нашел, на мне и ответственность.

Я сжала зубы, чтобы не выругаться. Вот, значит, как, Рокотов? Ответственность? Нос свой любопытный ты засунуть хочешь. Кровь я там сдам, может чего и покажет? Глядишь, еще какое «обследование» придумаешь. Шиш тебе.

– Да я как-то подумала, что рановато в город собралась. Полежать надо, наверное. Плечо разболелось и слабость что-то накатила, – решила я отвертеться от поездки, укладываясь для правдоподобия на койку.

– Да что вы? Болезная. Так тем более. Надо в город скорее ехать. Вдруг системки наши не вымыли из вас эту гадость. Где вы только ее нахватались? А у него машина, не то, что наши развалюхи, в миг докатит, к ужину уж вернетесь. И ехать там, наверное, удобно. Он и сиденье откинет, я скажу.

– Нет, – я аж подскочила, – не надо мне никакого сиденья. И чего это меня одну в город возить? Вон соседку мою захватить можно. За один раз двоих сразу.

– Машку-то? А чего ее везти? Она уж дома, небось, – Полина хмыкнула, присаживаясь ко мне на койку. Панцирная сетка с матрасом просела почти до пола. Медсестра оперлась рукой о матрас и наклонилась чуть ко мне, – А ты чего? Боишься его, что ли?

Я вытаращила глаза.

– Вот еще, боюсь. Просто ехать не хочу. Анализы не люблю сдавать и плечо болит.

Полина снова села прямо, разглядывая меня.

– Ну-ну, – проговорила она, – значит, понравился, но не твоего поля ягода. Да?

Она поднялась, рассердившись.

– Конечно, все ж олигархов ищут. Я думала хоть журналисты честные люди, а тож, богатых подавай. Где ж на всех богатых найти?

Она шла, не оборачиваясь, и ворчала. Даже из коридора слышались ее тихие причитания.

Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Пожалуйста, ну пожалуйста. Пусть уже зажужжит внутри. Пусть меня закинет хоть за сотню миров, только бы не ехать с этим странным, дотошным, вредным капитаном. Но внутри стояла звенящая тишина. Стало обидно. В прошлый раз, когда меня хотела убить сумасшедшая медсестра, желание осуществилось, а сейчас нет.

Я рассердилась. И что мне делать? Ведь он не цветочками будет со мной любоваться. Он вопросы свои задавать будет. И что отвечать? Все ту же версию. А она, как дуршлаг полна дыр. Первое. На чем я ехала? На машине. Допустим. Где теперь машина? Украли. Кто? Разбойники? Пираты? Не знаю. Ладно. Как я с ними встретилась? Где? В гостинице. Ехала издалека, на ночь заселилась в гостиницу. Пошла поужинать в местное кафе. А там эти двое. Двое? Как выглядели? Один высокий и худой. Второй маленький и полный. Бред. Обычно они выглядели. Как отравили? Подсыпали что-то, наверное, в чай. В принципе, неплохая версия.

Я вздохнула, открыла глаза и вздрогнула. Капитан стоял около койки, и я могла поклясться, что не слышала ни звука, так тихо он подкрался. Он переоделся в гражданскую одежду, она ему шла гораздо лучше формы.

– Вы напугали меня, – призналась я.

– Вы тревожно спите, – он даже не извинился, – что совесть мучит?

Гнев поднялся в душе.

– Что вам от меня нужно?

– Правда, – он помолчал, наблюдая за тем, как я гневно соплю, потом протянул свою руку. – Вставайте, пора ехать, если хотим засветло вернуться.

Я проигнорировала его ладонь.

– Я не поеду с вами.

– Почему? – голубые глаза смотрели насмешливо. – Боитесь?

– Вы меня раздражаете.

– Вы меня тоже, – констатировал он, – но ваше плечо нужно полечить.

Я покачала головой.

– Мне говорили, что начштаба тоже едет в город… Какого черта вы делаете?

Капитан Рокотов наклонился и, подхватив меня под руку и под коленки, поднял с кровати. Я честно сопротивлялась. Точнее пыталась. Но с моим плечом особого выбора в способах сопротивления не было. Остановилась на том, что обхватила капитана за шею, чтобы не сверзнуться и гневно прожгла его взглядом.

– Отпустите меня сейчас же! – захотелось нажать на электрошокер, но тогда бы я, мало того, тоже оказалась на полу, так еще и выдала бы себя с головой. К тому же нос мой вдруг учуял его запах и внутри совершенно некстати проснулось желание. Он искоса посмотрел на меня и я, схватив ртом воздух, отвернулась.

Капитан пересек широкими шагами комнату и вышел за дверь. Полина, выглянувшая из кабинета на звук нашего спора, расцвела в улыбке.

– Ох, капитан Рокотов, да вы романтик, – протянула она, умильно глядя на нас.

– Принесите направление, пожалуйста, – не обратил тот внимания на ее слова, – а то у меня руки заняты.

Я с отчаяньем посмотрела на Полину. Но та, мило улыбаясь, помахала мне в след рукой. Капитан, открыл дверь плечом и вынес меня на улицу, благо в это послеобеденное время совершенно пустую.

Оказавшись усаженной в его черный автомобиль, я насупилась. Он вытянул ремень безопасности и, словно нарочно, потянулся, чтобы его застегнуть. Лицо его приблизилось к моему и мне показалось, что он сейчас меня поцелует. Даже губы зазудели, требуя невозможного. Его дыхание коснулось моей кожи, заставляя губы раскрыться в ожидании касания. Но тут прозвучал щелчок замка. Ремень был пристегнут.

– Я и сама могла пристегнуться, – заявила я, скрывая разочарование за ворчанием.

Капитан, уже почти высунувшийся из салона, остановился и, буравя меня взглядом, покачал головой.

– Это мой автомобиль. Мои правила. Советую ничего не трогать.

Я закатила глаза. Автомобиль. Видел бы ты мой лёт. Тоска коснулась сердца. От Малыша остались одни обломки. И так как меня нет сейчас там, то даже их, наверное, уже увезли на переработку. Капитан сел за руль, а я тяжело вздохнула.

– Вот и правильно, смиритесь. Все равно будет по-моему, – неверно понял он мой вздох.

– Еще чего? Никогда, – меня возмутила такая самоуверенность.

– Чего тогда вздыхаете? – он повернул ключ и мотор тихо заурчал.

– Машину свою вспоминаю. Где она сейчас?

– Потеряли? – спросил он, глядя на панель приборов.

– Практически, – не стала вдаваться я в подробности.

К машине спешила Полина, неся в руках бумаги. Рокотов опустил стекло и взял их, поднимая стекло обратно. Машина тронулась с места, набирая скорость и Полина осталась позади. Я обернулась и увидела, как она рисует в воздухе щепотью. Наверное, это такое благословление.

Мы ехали молча, Рокотов включил тихо музыку, давая нам обоим время успокоиться и не чувствовать этой неловкости во время невольного уединения. По крайней мере, я так думала. Хотя по его виду нельзя было сказать, что он смущен.

– Зачем вы устроили этот спектакль? – спросила я, когда мы уже миновали КПП.

Он бросил на меня взгляд через зеркало, после повернулся на пару секунд.

– Вы не оставили мне выбора.

Я отвернулась, глядя на мелькающий за окном пейзаж. Деревья сменялись кустами и проплешинами. А те после снова деревьями.

– Расскажите мне все, как было. Я должен знать.

Я готовилась к вопросам, напору, угрозам и совершенно растерялась, услышав просьбу. Разглядывая его лицо, я задавалась вопросом, зачем ему это? Очевидно, что я не шпион. Тогда какая разница? Что такого важного в моей истории, что он не может ее отпустить?

– Зачем вам это?

Он молчал, невольно хмурясь. И вдруг повернул руль, сворачивая с трассы на проселочную дорогу.

– Куда?

– Потерпите, скоро все поймете.

Скорость он снизил, дернув рычаг, и принялся петлять, выбирая высокие места среди засохшей волнами земли. Машину качало и порой меня так дергало, что я порадовалась ремню безопасности. Плечо от этого дерганья разнылось. Он искоса посмотрел на то, как я поглаживаю руку и снизил скорость еще, заставляя машину медленно и тяжело пробираться по кочкам. Колея шла через редкий лесок и вскоре вывела на широкую, открытую всем ветрам площадку размером в целый Центр. Рокотов остановил машину. Он вышел, обошел капот и открыл мою дверь.

– Выходите, – заявил он и я, боясь, что он вновь примется меня собственноручно отстегивать, быстро нажала на кнопку, сдерживающую ремень безопасности.

– Что происходит? – настороженно спросила я, выходя из машины.

– Пойдемте, – он взял меня за руку довольно осторожно, едва придерживая за пальцы.

Я сделала пару шагов и остановилась.

– Почему я должна вам доверять?

Он повернулся и вдруг, хохотнув, вновь потянул меня за собой. Мы шли недолго. Около невысокой кривой молоденькой сосны капитан остановился. Трава на небольшом пятачке была примята, а дальше стояла почти по щиколотку.

– Знаете, где мы?

Я огляделась и покачала головой.

– Это полигон. Ребята тренируются тут, стреляют, выполняют прыжки. Там дальше стоят вышки тренажера, – он кивнул куда-то, и я машинально посмотрела в сторону виднеющихся металлических опор.

– И что? Это должно мне помочь в написании статьи? – не понимала я к чему он клонит.

Он присел, погладил траву рукой, как мне показалось с нежностью и посмотрел на меня снизу вверх. Лицо его было в тени, но я залюбовалась его чертами. И в животе аж заныло от вида загорелой шеи и мышц спины, плеча, обтянутых футболкой.

– Здесь я нашел вас той ночью.

Я вновь посмотрела на примятую траву, потом по сторонам. Конечно, сейчас при свете дня место выглядело совсем по-другому, да и тогда, с земли я ничего толком не разглядела. Но все же мне показалось, что капитан не врал. Он поднялся, наблюдая за моими жестами.

– Вы бредили, – сказал он, – потом, в больнице. Нет, здесь тоже пытались что-то сказать, но я не мог разобрать что. И я хочу… – он неожиданно протянул руку и отвел прядь волос с моего лица, заправляя за ухо. Во рту стало сухо, я посмотрела на его губы и тут же отвела взгляд, делая вид, что осматриваюсь. Какого черта, Эйри? – Я хочу понять, что с вами произошло. Кто вы? И за что вас так? За что накачали и бросили здесь умирать? Ведь если бы мы не наткнулись на вас тогда, если бы не пошли повторно проверять, если бы Кит не почуял вас, вы бы умерли.

– Кит? – я недоуменно посмотрела капитану в глаза.

– Наш пес.

– Пес. Ну да, кто-то тогда лизал мне руку. Я подумала, что меня хотят съесть. Вы покажете мне моего спасителя?

Я спросила и подумала. Зачем? Зачем просить о том, чему не случиться? Завтра меня здесь ведь не будет. Капитан сощурился от солнечного света и улыбнулся.

– Покажу. Если расскажете, что произошло.

Я вздохнула.

– Я не слишком хорошо помню подробности.

– Журналист с плохой памятью? Это что-то новенькое. Пойдемте в машину. Пора ехать, если мы вообще хотим успеть в госпиталь.

Я кивнула. Нужно было уходить. Но что-то держало меня здесь. Снова осмотрела полигон, место, куда меня выбросило. Взгляд зацепился за блеск в примятой траве. Я обошла капитана и наклонилась, поднимая маленькую бусину.

Рокотов подошел ближе, рассматривая мою находку.

– Ваша? – спросил он.

Я кивнула, крутя в пальцах ровный металлический шарик. Мой навигационный маячок. Я даже не почувствовала, как он выпал из браслета. Зажав его в руке, я вложила пальцы в протянутую капитаном ладонь, позволяя ему повести меня за собой.

## Глава 7

Глядя как моя кровь заполняет мерную емкость, я вдруг почувствовала неясную тревогу. Что еще можно узнать по этой бордовой жидкости? Какие секреты она откроет? Что узнает обо мне капитан? Да какая тебе разница, Эйри? Не все ли равно, если завтра тебя здесь уже точно не будет? Но отчего-то не хотелось, чтобы он вспоминал обо мне плохо.

Навигационный маячок встал на свое место в браслете, и теперь я поняла, почему до момента его обнаружения чувствовала себя как в детстве, в свободном плавании между мирами. Он работал в обе стороны. И если Граст ищет меня, а в этом я нисколько не сомневалась, теперь это ему вполне удастся. А раз ему и Оракулу будет известно мое местоположение, то и с настройкой перехода проблем не возникнет.

В сопровождении капитана я шла на рентген, который отчего-то располагался на последнем этаже пятиэтажного госпиталя. Сразу представила как люди со сломанными ногами поднимаются по этой бесконечной лестнице. Когда мы уже поднялись на этаж я проговорила об этом своему спутнику, на что тот усмехнулся и сказал, что для больных вообще-то существует лифт. Меня, то бишь, к больным он не причислял. Стало обидно и смешно от собственных мыслей одновременно. Не умеешь ты, Эйри, выглядеть больной. Разве что, когда без сознания валяешься полумертвая. Я усмехнулась и вдруг почувствовала знакомое жужжание внутри. Веселое настроение как ветром сдуло. Как же не вовремя. Нет, с одной стороны, мне ведь хотелось поскорее убраться отсюда. Но с другой…

Я покосилась на фигуру сопровождающего и поджала губы. Значит, не судьба, Эйри. Да и не нужно больше испытывать ее, судьбу эту. Того раза с Итэном хватило. А для развлечения есть Кас.

Мы вышли в коридор, и капитан указал кивком на дверь, над которой горела красным лампочка. Не входить.

– Подождем, – флегматично сказал мой сопровождающий.

Я согласно кивнула. Что еще оставалось? Мысли понеслись вскачь. Откуда лучше сделать переход? Из госпиталя или дождаться, пока вернемся в часть? Посмотрела на Рокотова. Тот оказывается все это время разглядывал меня. Я вопросительно изогнула бровь.

– Вы выглядите, будто что-то замышляете, – озвучил он причину.

Чертыхнулась внутренне. Молодец, Эйри, забыла, что лицо нужно держать? Не хватало, чтобы тебя заподозрили в чем-то и не спускали глаз по этой причине. Как тогда переходить?

Я улыбнулась и покачала головой.

– Вы опять за свое? Мы же уже вроде все обсудили по дороге.

– Только вот от всех ваших пояснений ясности не прибавилось, – настороженность не ушла из его взгляда.

– Уж простите, когда вас накачивают, память не слишком…

– Я не о том, – он нахмурился, – взять то же кафе, мы же проехали мимо стольких из них. А вы говорите, не то. Где же тогда оно?

– Я по другой дороге ехала. Послушайте, перестаньте меня мучить.

Его настойчивость раздражала. И ведь бил по слабым местам. Он замолчал, и я уже надеялась, что мы не станем возвращаться к этой теме, но капитан решил по-своему.

– Я вас не понимаю. Неужели вы не хотите найти их?

Вспомнилась медсестра в больнице, и я сжала кулаки, сдерживая эмоции.

– Поверьте, капитан, я больше вас заинтересована в том, чтобы найти того, кто накачал меня смертоносной дрянью. И я найду их. Сама.

Он нахмурился. Потом оглянулся. Лампочка над кабинетом потухла. А спустя секунду из него вышла женщина с перевязанной рукой.

– Можно идти, – как-то отстраненно сказал Рокотов.

Я хотела посмотреть ему в глаза. Зачем? Сама не знаю. Запомнить хотелось. Но не таким. Не колючим и обиженным. А чтобы посмотрел, как там, на полигоне. Чтобы увидеть крапинки в его глазах. Так, ни к чему. Напоследок просто. А он отвел взгляд, будто нарочно. Не знаю, как все произошло. Я просто взяла его за руку. Кожа на пальцах была грубоватой, но это тоже будило нечто необычное внутри.

– Я благодарна за ваш порыв. Это так редко встречается. Искреннее переживание за незнакомого человека…

Говорила слова и чувствовала, как нервничаю. Давно такого со мной не было. Он смотрел мне в глаза, но я не смогла прочитать, о чем он думает. Пора было двигаться дальше. И я уже отпустила его ладонь, разворачиваясь, чтобы уйти, но он вдруг поймал мои выскальзывающие пальцы. Я непонимающе посмотрела сначала на руку, потом на него.

– Не знаю почему, но у меня такое чувство, что вы прощаетесь.

Я, выдохнув, нервно дернула плечом. Что тут скажешь? Капитан отпустил мою руку. Мне показалось, что неохотно.

– Я буду ждать вас здесь.

Кивнула и быстро преодолела ту пару шагов, которая отделяла меня от двери. Оборачиваться не стала. И руку сжала в кулак, все еще чувствуя его пожатие. Мешали сейчас эти ощущения. Как якорь тормозили.

За дверью обнаружилась кабинка и медсестра, которая предложила мне раздеться, а после вышла во вторую дверь в комнате. Я порадовалась этому одиночеству и, прислонившись спиной к стене, настроилась на переход.


Куда меня выбросило, я поняла практически сразу. Слепота, реальная и в ощущениях, еще не прошла, но я услышала голос Граста. Он причитал как старуха.

– Эйри, Эйри. Слава Оракулу, ты жива. Жива, – показалось, что он даже заплакал.

Когда чувствительность вернулась, я обнаружила, что меня обнимают. А следом пришла боль. Плечо, которое сдавили, отозвалось разлившейся режущей пульсацией, и я не сдержалась.

– Граст, твою ж мать. Ты что, с ума сошел?

Главный Советник выпустил меня из объятий, не понимая причин моих ругательств.

– Что? Что? – кудахтал он.

Я схватилась за плечо, замычала и, подслеповато щурясь, вдруг рухнула на пол. Ноги меня не держали, как оказалось, а стояла я до этого только благодаря объятиям Главного Советника.

– Эйри! – бросился он ко мне.

– Стой!

Я остановила его, боясь, что он снова ухватится за больное плечо, и просто легла на пол, размышляя, отчего мне так, мягко говоря, нехорошо. Голова в лежачем положении кружилась гораздо меньше. Пол, правда, был холодным. Но подумать было о чем. Внутри разливалась дрожь, и тошнота подкатывала волнами.

– Вы ч-ч-что, перетащ-щ-щили меня сразу через пять пер-ре-ход-дов?! – осознала я причину.

Граст опустился на колено рядом со мной и я, глядя на то, как он тяжело это делает засомневалась в том, что старик сможет подняться. Главный Советник осунулся. Не спал, наверное. Волновался.

– По-м-м-моему, тебе нужно посп-п-пать.

– Я посплю, Эйри, посплю, – старик похлопал меня по руке, – главное, что ты здесь. Что ты жива.

Я все еще дрожала, но уже чувствовала, как дрожь спускается по телу, переходя в слабость. Тошнота, однако, никуда не делась.

– Нет, ну вы с Оракулом очень постарались, чтобы я не чувствовала себя живой, – попыталась я сглотнуть ком едва слышными словами. Но это не вышло.

Я резко приподнялась на локте и повернулась, чтобы выпустить рвущееся содержимое желудка на блестящий пол. Горечь и отголоски вкуса дрянного чая. Странно, что именно его не принял мой организм. Граст позади шуршал мантией, поднимаясь. Меня опять затрясло. Я отодвинулась от кисло-пахнувшей лужи и снова легла на пол. Было зябко и даже комбинезон не спасал от этого охватывающего тело холода.

Граст, кажется, звал кого-то на помощь. Я прикрыла глаза. Все, Эйри, все. Ты дома, можно расслабиться. Старик найдет доктора и тебя подлатают. Кто-то растирал мне ладони жаркими руками. Потом было мутное небытие. В нем, как в киселе, неплохо плавалось, только хотелось согреться. А после стало все равно. Я силилась сделать вдох, прорываясь сквозь розоватый свет, понимала, что еще немного и задохнусь, но воздуха не было. И вдруг голос выдернул меня из этого безвоздушья.

– Эйрика, как вы себя чувствуете? Вы слышите меня?

О, спрашивают, как чувствую? Значит, я жива. И значит, я в больнице. В больнице?!

Я открыла глаза, ожидая увидеть белую палату. Взгляд наткнулся на белый потолок. Ниже были персикового цвета стены и металлические панели. Я дома. В своей комнате в Центральной башне. Пришлось сфокусироваться на докторе. Это был личный врач Граста, доктор Сантир.

– Вы понимаете меня?

Я кивнула.

– Отлично. Пошевелите пальцами.

Я нахмурилась, но выполнила указание. Отчего именно пальцами? Что случилось с моими конечностями? Ах, да, плечо. Я посмотрела влево и обнаружила плотную белую глазурь, покрывающую больное место. Попыталась подвигать плечом, но доктор меня остановил.

– Не советую. Постарайтесь его вообще не тревожить. Каркас, конечно, сдержит ненужные нагрузки, но все же постарайтесь. Это ненадолго. Не болит?

Я покачала головой. Действительно, не болело.

– Можете пошевелить пальцами на ногах? – круглое лицо доктора приняло чуть вопросительное выражение.

Я пошевелила пальцами на ногах, одновременно понимая, что комбинезон кто-то отключил. Наверное, Граст. На мне была тонкая невесомая сорочка. Она закрывала тело до колен, и я увидела, как мои пальцы шевелятся. Доктор тоже увидел и удовлетворенно кивнул.

– Теперь скажите что-нибудь.

На этот раз удивилась я.

– Что сказать?

Он снова кивнул.

– Отлично. Речь не пострадала. Хотя все же полное сканирование вам пройти придется. Неизвестно к каким последствиям мог привести столь долгий переход. Если вам ничего не нужно, я оставлю вас. У двери в ваши апартаменты дежурит охранник. Кнопка вызова персонала у вас под рукой. Будет что-то нужно – вызывайте. Да, сутки восстановления начинаются с этого момента. Калорийная пища, обильное питье. Вам нужно набраться сил.

Доктор проговорил все это с небольшими паузами, но спрашивать я ни о чем не собиралась. Он вышел, и я заметила в проеме двери гостиной фигуру в черном. Охрана – это хорошо. Персонал явно прошерстили и оставили лишь надежных. Нужно спросить у Граста, что произошло за время моего отсутствия. Сутки восстановления? Значит, состояние не такое уж серьезное. Я бросила взгляд на табло часов. Десять. Десять утра или десять вечера? Не поймешь. Окна закрыты.

– Окно, – проговорила я и скрывающий фон на стеклах растаял, позволяя увидеть ночное небо.

Значит, десять вечера. Спать не хотелось. Выспалась, наверное. А вот голод уже проснулся. Я зажала кнопку вызова. Вошедший человек склонился в угодливом поклоне.

– Чего изволите-с?

Полосатая рубашка навыпуск поверх черных шаровар. Волосы, разделенные прямым пробором посередине. Усики. Робот-слуга Граста. Я усмехнулась. Вот ведь, любитель старых книг. Даже собственного слугу не пожалел.

– Я хочу видеть Граста. И принеси мне ужин.

– Сию минуту-с.

Робот вышел, оставляя меня наедине с мыслями. Пять миров, Эйри, это же рекорд. Рекорд, самый настоящий. Раньше ты думала, что можешь скакнуть через мир. И то считала это достижением. А это пять!

Вспомнился взгляд капитана и его прикосновение к моим пальцам. Странно, но ощущение осталось со мной. Там, где он касался. Я даже потерла кожу, но оно не исчезло. Что ты теперь делаешь, Рокотов? Ищешь меня по всей больнице? Мучаешься от неспособности понять, как мне удалось уйти? Бедняга капитан.

Я проигнорировала трепыхание при мысли о его пальцах на моей руке и нарочно представила медсестру-убийцу, чтобы перекрыть ненужные эмоции здоровой злостью. Пришлось покопаться в собственной памяти, чтобы сложить ее описание. Невысокая. Худая. Под белым халатом видно не было, но по выпирающим ключицам стало ясно. Не худая, тощая. Грудь маленькая. Ноги…, ноги не помню. Теперь лицо. Глаза. Да, их я запомнила хорошо. Карие, большие. Нос прямой, тонкий, средний. Губы. Вспомнилось, как она презрительно их изогнула. Тонкие. Возраст. Лет тридцать на вскидку. Нет, двадцать пять. Смуглая кожа. Да, пожалуй, я неплохо ее запомнила. Надо рассказать Грасту. Можно «срисовать» ее с моей памяти. И запустить в поиск. Времени на это уйдет немного. Жителей на Терре меньше, чем на Земле, к примеру. Личные метки есть у каждого. Через полчаса я уже буду знать кто она. А может ее уже схватили? И все мои прогулки по памяти излишни?

Тогда нужно будет найти ее сообщников. Ведь не сама она это выдумала. Я точно не была случайной жертвой. Если учесть нападение на мой лёт, то их, как минимум двое. Но что-то внутри мне подсказывало, что их гораздо больше. И цель у них – уничтожить меня. Почему?

Этот вопрос я задавала себе раз за разом и не могла ответить на него. Чем я могла помешать целой группировке? Могу понять, если против меня выступал бы кто-то из приведенных мной на Терру. Было несколько человек, кто не слишком мечтал здесь оказаться. Я не сказала бы, что их было много. От силы пара-тройка. Но чтобы организовать такого уровня нападения, они должны быть не в самом низу.

Очень не хотелось думать на ребят из техотдела, но то, что браслет отключил функцию защиты и то, что они смогли сломать мой лёт, говорило о технической подготовленности. Потом медсестра. Они знали, что нужно мне вколоть. Узнать бы еще что это было. Может удалось бы узнать что-то по этому следу.

Размышления прервал вошедший в гостиную Граст. Он пересек ее наискосок и зашел в спальню.

– Мне сообщили, что ты проснулась, – Главный Советник улыбался.

Выглядел он по-прежнему уставшим. Я почти пожалела, что позвала его. Время уже за десять, возможно, он собирался отдохнуть. Но зудящее желание узнать хоть что-то перечеркнуло жалость.

– Хотела поговорить с тобой.

– Да-да, я понимаю. Ты сердишься. Но мы не знали, что с тобой. Сначала вообще не знали где ты, жива ли. Потом маячок заработал. Оракул уверил меня, что иного способа нет, ждать нельзя, хоть и неясно, сможешь ли ты выдержать такой большой прыжок…

Я затрясла головой.

– Я не об этом. Хотя, об этом мы тоже поговорим. Потом.

Я принялась спускать ноги с кровати, намереваясь встать, но после передумала и легла обратно. Граст молча удивленно наблюдал за моими движениями.

– Ты в порядке?

Я задержала взгляд на его лице. Волнуется. Правда волнуется. Приятно.

– Я в порядке, Граст. Меня интересует нападение. Кто, почему, что сделано.

Старик устало улыбнулся.

– Узнаю мою Эйри. Четко, по сути. Как я тебя учил, – он вздохнул, потом отошел и тяжело опустился в ближайшее кресло, вынуждая меня повернуться так, чтобы его видеть, – Ну, что ж. Нападавшую взять живой не удалось. Она выпила какой-то яд. Мы нашли ее около твоей капсулы уже мертвой. Это раз. Она стерла из памяти оборудования, что именно с ней делала. Я отдал все ребятам из техотдела, они разобрали технику по винтику и теперь расшифровывают мозги. Это два. Как ей удалось попасть в твою палату выяснили почти сразу. В кладовке обнаружилась медсестра, которую оглушили. У нее и украли карточку для входа.

Я нахмурилась, но промолчала.

– По твоему лёту ситуация тоже… непонятная. Я велел собрать все обломки до крошки и отправил твоему, как его там, Киту.

– Гордону? Ты передал его Гордону Киту? – от радости я подскочила на кровати, но Граст покачал головой.

– По-моему, тебе велено соблюдать покой, Эйри. – заметил он. Я закивала головой и послушно улеглась обратно, ожидая продолжения. – Обломки у него. Но ты видела его мастерскую? Не ту, в которой он работает, а именно его? Уверена, что не хочешь, чтобы твоего Малыша разбирали наши ребята?

Я замотала головой так отчаянно, что Граст смирился.

– Хорошо. Мы проверили парковку у гостиницы. Там вообще нет данных о том, что ты парковалась. И в гостинице тоже нет о тебе данных.

Я похолодела.

– Как так? Я же была. Меня видели все камеры. Ими напичканы все магазины на улице, да и сама гостиница полна ими, словно тараканами. Потом, я оплачивала номер со своего счета. Надо проверить. Экран.

Металлические панели слились в одну, становясь темнее и возникший в воздухе экран засветился на их фоне ровным голубым светом.

– Нет нужды, Эйри, я проверял. Состояние твоего счета на тот момент не изменилось. Последнее списание было на воздушной парковке. Там, где ты оставляла лёт перед походом к Тори.

– Не может быть, – я прошептала это одними губами, и чтобы удостовериться запросила информацию по счету.

Данные совпали с версией Граста. Я почувствовала, как волосы зашевелились на моем затылке.

– Ты понимаешь что-нибудь? – спросила я, слепо глядя на экран.

Граст поднялся и подошел ко мне.

– Я понимаю пока только одно, дорогая. Тебя хотят убить. Ты, конечно, можешь обвинить меня в том, что я ничего не делаю, чтобы выяснить, кто этого хочет, но поверь, я делаю все, что в моих силах. Поспи. Подумай, кто бы это мог быть. И поговорим об этом утром. Что-то я устал.

Я кивнула и он, тихо шурша мантией, вышел.

## Глава 8

Монстрообразный, латаный-перелатаный лёт Гордона Кита грелся под щедрыми солнечными лучами, тускло отражая их от своей черненой поверхности. Я вздохнула, обходя его корпус. Соскучилась по полету. По Малышу. По свободе, которую он мне дарил. Да, челнок, по утренней поре совершенно пустой, тоже быстро доставил меня в Рабочий город, но только до станции, а оттуда я мерила шагами оставшееся расстояние. Нужно было хотя бы воздушку попросить у Граста. Нет, он бы и лёт мне выделил без единого слова. Но уходила я из Центральной башни тайком, поэтому пояснить с вечера для чего мне воздушка, так же как лёт, я бы не смогла.

Старые ржавые железки валялись в живописном беспорядке. Какие-то кольца, втулки, гайки, листы, крыльчатки, шлейфы – чего только не было под ногами. Справа у стены горой высилось нечто бесформенно-угловатое, прикрытое огромным куском грязного брезента. Развешенные по стенам разного калибра и, вероятно, назначения инструменты, напротив, размещались в строгом порядке. Здесь не было красивых стеллажей, их роль выполняли полки, собранные из ржавых листов железа, уложенных порой в несколько слоев. Зато ими были увешены почти все стены вплоть до арочного потолка. Измазанные в масле и прилипшей пыли воздушки валялись около импровизированных стеллажей.

Я взглянула наверх. Огромные металлические балки протянулись во всю ширину небольшого ангара, который Гордон скромно называл гаражом. С балок свисали толстые цепи, а на цепях держалось что-то большое и черное, что с ходу даже не угадывалось. Кит так и не разорился на транспортировочную воздушку. Я почувствовала, как совесть заворочалась внутри, ведь могла бы и подарить ее ему, но все время забывала. Запах ржавчины, масла, керосина и черт знает чего еще стоял плотной стеной, не впуская внутрь ни глотка позднего утра.

Я аккуратно обошла очередную кучу железа, жавшуюся к огромным разноцветным бочкам с облупившейся краской, и увидела хозяина ангара, склонившегося над металлическим столом. Перед ним, как перед патологоанатомом, лежала турбина. Корпус ее раскрылся, обнажив внутренности. Но Гордон был занят другим. В одной руке он держал какую-то плату, а в другой паяльник. Запах канифоли достиг моего носа, и я тут же чихнула. Вот ведь, сама запах люблю, а организм мой на дух его не выносит. Гордон повернулся ко мне, глядя огромным глазом через прицепленную к ободу лупу.

– Оклемалась? – кивнул мне мужчина. – И сразу к Малышу?

Он ткнул паяльником в сторону подвешенного непонятного контура, и я чуть не села на усыпанный железками пол. От моего лёта остался лишь этот куб? А где его корпус? Где салон? Где, в конце концов, его блестящий черный фюзеляж? Ну хоть часть?

– Да не переживай. Починю – будет как новый. Даже лучше. Видела моего Сокола?

Я медленно задумчиво покивала. Да уж, его Сокола я видела. Заплатка на заплатке. И мой малыш тоже будет таким монстром?

– Красавец?

Я удивленно обернулась. Красавец? Кто? Сокол?

– Гордон, но Малыш же будет с виду целым, да?

– Почему это с виду? – удивился механик, укладывая паяльник на подставку. – Он и будет целым. Конечно, я кой-чего добавлю, кое-что скрою, но видно этого не будет. Правда, работы тут на месяц, не меньше.

Я снова расстроенно покивала.

– Ты можешь отвезти его к вам. Ваши ребята сделают это дней за пять, – заметил он выражение моего лица.

Я испуганно повернулась к нему. Лупу мужчина переместил вверх так, что теперь я смогла рассмотреть его пропитанное маслом чумазое лицо. Механик достал из-под какой-то банки грязную тряпку и, протирая ею руки, подошел ближе.

– А чего ты и вправду им его не отдала? – Гордон протянул вытертую руку мне для приветствия. С удовольствием ее пожала. – Они же у вас там башковитые. Я, вон, гляжу, понапаяли всяких штук тебе. А программы… – он закачал головой. – Мой Кит даже не понял пока до конца что к чему.

– Понапаяли? Программы? – я оживилась. – Что ты нашел?

Гордон посмотрел на меня, прищурив левый глаз.

– А ну пойдем-ка, покалякаем там.

Он указал на видневшуюся позади него небольшую дверь, ведущую в святая святых гаража – лабораторию. И я последовала за ним.

Перешагнув через высокий импровизированный порог, возникший благодаря тому, что дверь была вырезана прямо в металлической, утыканной заклепками стене, я попала в мир чистоты. Гордон уже успел снять перед входом свою куртку и теперь залезал в чистый комбинезон прямо так, в грязных штанах и ботинках. В углу кабинета, напичканного экранами, клавиатурами, подставками и платами, высился шкаф самоочистки, а за ним ютился маленький столик с чайником и тремя чашками.

– Чай будешь? – поинтересовался механик.

– Буду. Погоди, я тебе свежего привезла, из нового урожая. И еще кой-чего.

Я выгрузила из рюкзака пакет с чайным сбором высшего сорта, поставлявшегося только жителям Центра, и кулек со вкусно пахнувшими ватрушками. Гордон улыбнулся.

– Помнишь, что я люблю выпечку. Только твоя соседка меня не жалует, а ведь у нее самые вкусные ватрушки.

– Это не ее, Гордон. Это из Центра, – разочаровала я его. – Я дома не была еще. С выпечкой миссис Шелли не сравнится, но тоже вроде неплохие.

Механик вздохнул и уселся на стул, позволяя мне хозяйничать. По чистой комнате пополз аромат чая, и мы сели ждать, пока напиток дойдет до готовности.

– Нашли того, кто это сделал? – напрямую спросил меня собеседник, щурясь в своей любимой манере так, что глубокие морщины прорезали его дубленую кожу

Я покачала головой.

– Что ты нашел?

– Что, надежда только на мои находки? – хрипло хмыкнул он.

Я помешала заварку и посмотрела Гордону в глаза, не собираясь говорить очевидные вещи. Мужчина улыбнулся, понимая это.

– Есть кой-чего, чего там быть не должно. Давай так, я скажу, как все было, а ты кивнешь, если догадка моя прямехонько в дырочку будет.

– Говори уже, – его затяжные окольные разговоры заставляли нервничать.

– Сначала у тебя упало давление в одной турбине, а минутки через две-три – в другой. А случилось это, когда ты домой летела. Не дольше двадцати минут летела до этого.

Я сглотнула слюну, ставшую вдруг горькой. То, что Гордон угадал о турбинах меня не удивило. А вот то, что он знал, когда это произошло… Я медленно кивнула.

– Вижу, что спросить хочешь, – сквозь прищур посмотрел он, – наливай чай, за чайком и покумекать можно, отчего все так.

Насыщенный цвет настоявшегося напитка полился широкой струей в чашки с желтоватым налетом.

– Надо фильтры почистить, – пробурчал Гордон, разглядывая свою посуду, – опять забились.

Он неторопливо подвинул чашку к себе и громко отхлебнул горячий напиток. Прикрыл глаза на секунду, наслаждаясь вкусом.

– Нет, что ни говори, а в Центре не ценят чай. Он ведь у них на каждом углу продается. Так?

– Гордон, – не выдержала я.

Тот по-стариковски беззвучно рассмеялся.

– Ладно, ладно, не кручинься.

Рука его потянулась за ватрушкой, но я забрала кулек.

– Гордон!

– Ну, етить твою канифоль.

– Рассказывай.

– Навигационная метка на тебе была. Все?

Он отобрал кулек и, достав ватрушку, впился в нее зубами, недобро глядя на меня.

– И что это значит?

– Сама кумекай, мне почем знать?

– Да расскажи толком, что ты нашел? Давление в турбинах отчего упало?

– Давление-то? Турбины? Ясное дело от чего. Сигнал получили и снизили.

– А сигнал откуда? – разматывала я логический клубок.

– А вот с сигналом дело хитрое. Судя по всему, Малыш сам отключил турбины. Знаю, спросишь почему. Так, что б прям найти – я не нашел, но следы причины есть. Хлипкие, но есть. Кит еще расшифровывает по остаточным следам, смещениям, ошибкам в кодах. Найдет, не волновайся. Он у меня башковитый. Да, Кит?

– Моя программа дополнена индивидуальными алгоритмами, что повышает шанс обнаружить вредоносную систему, – сообщил электронный голос.

– Привет, Кит, – поздоровалась я с искусственным интеллектом.

– Доброе утро, Эйри. Как ваше самочувствие? – вежливо поинтересовался он.

– Нормально.

– Расскажи ей, Кит, до чего мы додумались, – сдался окончательно Гордон, берясь за вторую ватрушку, – все одно, не отстанет.

– Мои выводы еще окончательно не сформированы, но с вероятностью девяносто девять целых и девяносто восемь сотых авария произошла из-за чужого вмешательства в навигационную систему и систему безопасности.

– И только? А как же программы? А турбины? Не мог Малыш сам их отключить.

– Сигнал о поочередном снижении давления в турбинах поступил в три часа десять минут с управляющего центра летательного аппарата «Малыш». Ровно через девятнадцать минут после запуска двигателя.

– Я ничего не понимаю, – покачала я головой, – зачем он это сделал?

Гордон похлопал по моей руке.

– Расскажи ей об остаточных следах, Кит.

– Напоминаю, что вы просили не рассказывать. Команда поступила семь часов и шестнадцать минут назад, – безжалостно сдал своего хозяина Кит.

– Вот же зараза, – выругался Гордон, – Скажи, говорю!

– Кожа кресла пилота, пострадавшая при аварии меньше всего, показала наличие в ней отравляющего вещества второго типа.

Я ошарашено посмотрела на посерьезневшего механика, соображая, что все это значит.

– Тебя хотели отравить, Эйри. Яд был набрызган на кресло, кожа впитала его, как губка. Возможно еще на руль, нет, даже скорее всего на руль, – констатировал мужчина.

– Но этого не может быть, – возразила я, – ребята из техотдела впаяли в Малыша определитель ядовитых веществ по просьбе вечно всего боявшегося Граста…

Гордон многозначительно покивал, понимая, к чему я веду.

– Следы уничтожения этой детали Кит и ищет. Точнее, сам определитель пережил катастрофу, чутка сплющился, но он на месте. А вот программу кто-то подчистил. И другую тоже, которая отвечала за взлом. Малыша сначала взломали. Это точно, чем хочешь поклянусь.

– Следы взлома есть?

– Смеешься? – Гордон отпил почти остывший чай. – В покореженном лёте? Хотя, чем черт не шутит. Поищем.

Я кивнула и оглядела лабораторию. Белые стены, белый пол, столы. И одинокий хозяин ангара. А ведь и сам гараж стоит на отшибе, в стороне от улиц Рабочего. Хотелось предупредить Гордона, чтобы был осторожен, но я не знала, как это сделать, не ущемив его самолюбие.

Я вздохнула.

– Ладно, – легко хлопнула я по коленкам, – пойду. А то Граст впадет в истерику от моего исчезновения. Гордон, ты ведь знаешь, как я тебе благодарна?

– А то, – криво усмехнулся механик. – с тебя выпечка от миссис Шелли.

– Я серьезно.

– И я, кхе-кхе, тоже серьезно.

Гордон поднялся. Я захватила со стола наши чашки и поставила в машинку.

– Фильтр поменяй, – напомнила я ему.

– Сам разберусь, – недовольно пробурчал он в ответ, расстегивая «чистый» комбинезон перед выходом.

Вот как ему скажешь?

– Пока, Кит.

– До скорой встречи, Эйрика, – ровный голос искусственного интеллекта перекрыл лязг двери.

Мы прошли сквозь полосу препятствий в виде куч железа и вышли на воздух. Я бросила задумчивый взгляд на Малыша. Что же с тобой произошло?

– Береги себя, – пожал мне на прощание руку Гордон, – я позвоню тебе, как что-нибудь найду.

– Ты тоже осторожнее тут…

Он кивнул, а я вдруг встрепенулась. Позвоню?

– Постой. Никто мне не звонил с момента аварии. Набери сейчас.

Гордон отошел на пару шагов, и я услышала, как он произносит: «Звонок Эйри». А дальше тишина на долгую минуту. И отрицательное покачивание. Не работает.

– Ладно. С этим я разберусь. Позвоню сама тебе дня через три.

Мужчина кивнул, и я махнула ему рукой, прощаясь. До станции еще шагать и шагать. Хорошо, потому что подумать во время ходьбы мне было о чем. В последний раз обернувшись на уже нырнувшего в темноту гаража Гордона, я свернула за угол и прибавила шагу, пытаясь уйти как можно дальше. Внутри меня все сигналило об опасности. Может и нужно было взять лёт у Граста? Нет, с ним бы я точно выдала месторасположение Малыша, а с ним и Гордона. Маршрутизатор воздушек работал постоянно, отслеживая их путь и передавая данные в сеть Купола.

Я посмотрела вверх. На фоне дневного неба виднелись едва заметные темные точки. Приемники. Они обеспечивали постоянной связью жителей Терры. И то, что мой личный чип связи молчал, вовсе не говорило о том, что я невидима для этих приемников. Скорее это говорило о том, что у меня забрали возможность позвать на помощь. И кто мог это сделать? Варианта было два. Первый – это Граст. Из соображений безопасности после второго покушения. Второй – те, кто хочет меня убить. И это плохо, потому что сейчас я для них как на ладони, беззащитна, одна. Чем не идеальная жертва?

Ровно в этот момент мимо уха пролетел дротик. Задев оперением прядь волос, он упал за моим плечом.

Да, нужно было все же попросить у Граста лёт.

Я отпрыгнула в сторону и, пригнувшись, намеренно побежала туда, откуда стреляли. Хотели меня вырубить? Посмотрим, кто там такой стеснительный. Наш с Тори наставник по самозащите, которой обучали сирот в интернате, буквально вбил нам в голову: «Не знаешь, как защититься – переходи в наступление. Напугай врага своей уверенностью. Моральная победа – это девяносто процентов успеха». Правда, потом неизменно добавлял: «По крайней мере, это будет смерть храбреца». Надеюсь, это не тот случай, но что уж теперь сожалеть?

До станции челнока оставалось еще три квартала. Днем Рабочий замирал. Основная часть его жителей покидала город с первым челноком, довозившим пассажиров до пересадочного пункта перед рекой и мчавшимся дальше, пересекая Центр насквозь.

Тишину на улицах, освещенных обманчиво-ленивым Солнцем, нарушал лишь звук моих шагов. Да, бегала я все еще громко. Около лачуг в лохматых кустах, за которыми, как я предполагала, прятался нападавший, никто не обнаружился и я, нырнув в подворотню, побежала вслед за удалявшимся звуком торопливых шагов. Шаги то разделялись, то сливались воедино, означая, что противников, по меньшей мере двое. Но длинный проулок после поворота раздвоился, и я, уперевшись руками в колени и тяжело дыша, посмотрела направо и налево, решая, за кем из убегавших отправиться. Выбрала правого и довольно неудачно. Спустя еще пару развилок, след окончательно потерялся. Я выругалась. Вслух. Пришлось возвращаться. Свернув пару раз не туда, я попетляла, но все же вышла к тому месту, откуда начался мой забег, и обнаружила пропажу дротика. Выругалась снова. Что еще оставалось? Только отправиться к станции.

Всю дорогу до Центральной башни я оглядывалась, всматривалась в лица случайных редких попутчиков, подозрительно косившихся в мою сторону, но так и не смогла заметить чего-то необычного. Лишь один из них, тощий мужчина с заплывшим глазом в поношенной линялой рубашке, проходя мимо меня к выходу, дохнул, обдав сивушным амбре и зло сплюнул на чистый пол челнока. «Что б ты сдохла, шагающая с-сучка». Шагающей меня называли часто. С-сучкой – только за глаза. А этот оказался смелым. Я пригляделась и спустя минуту узнала его. Я действительно притащила его в этот мир. Почти из петли вынула, куда собутыльники намеревались его засунуть. Там, где он жил до Терры, судьба была не слишком к нему благосклонна. Но, видимо, и здесь он не нашел иного применения Искре, как спускать пособие «искренних» на дешевое пойло.

И снова подозрения закрались в мою душу. Может это все же те, кого я привела? Те, кто не желал оставаться на Терре? Нужно было перебрать их досье, проверить.

## Глава 9

– Это совершенно безответственно! Ты понимаешь, какими могли быть последствия твоей выходки?! – негодовал Граст.

Уже битых десять минут я наблюдала, как он вышагивает по моей комнате и выслушивала одно и то же. Однако, это не мешало мне спокойно поглощать свой обед. Главный советник посмотрел на меня и яростно выдохнул.

– Тебя это совершенно не волнует?!

– Что? – Я со смаком обгладывала куриную косточку.

– Я распинаюсь уже полчаса, а ты спокойно жуешь?! – он пыхтел, как разъяренный бык и я, откровенно признаться, уже начала переживать, как бы старика не хватил удар.

Я пожала плечами, удивляясь его логике.

– Доктор прописал мне усиленное питание для восстановления. Я всего лишь следую его указаниям.

– Указаниям? А моим указаниям ты когда-нибудь будешь следовать?