Розалина Будаковская
Знамения. Разбуди меня, когда проснёшься

"Сонный" друг

– Этот твой Бог, – Джек расплылся в пьяной улыбке. Кажется, ему одновременно было и весело и страшно, – Думаешь, он способен на то, чтобы убить всех?

– Мой Бог? И не всех, между прочим, а только часть. Это не то же самое, – ответила я, в тайне представляя какого это, когда от мира остаётся одна десятая часть людей. – А ты в кого веришь?

На секунду Джек встрепенулся, оторвав бутылку водки от губ. Его глаза полыхнули не то страхом, не то удивлением, будто он совсем забыл, что я ещё здесь.

– Я католик, – он снова опустился на подушку и вытянул ноги на спинку дивана. – Мой Бог никого бы не убил. А ты в кого веришь?

– Я верю в того, кого вижу, – сказала я и в очередной раз мельком задумалась, а придерживаюсь ли я какой-то религии на самом деле? Но ответ из раза в раз отрицательный. Я помотала головой. – В тех, кого вижу.

– И, что, он или они убили бы кого-нибудь? Просто так?

– Не просто так, у них есть план, – я машинально пожала плечами. – Какой-то особенный план.

– Хреновый план, если из-за него кто-то умрёт.

Я не спорила только по тому, что сама не знала об этом плане подробнее. Но несмотря на неизвестность, он казался правильным. Не страшным, не отвратительным, не кровожадным и жестоким. Я просто доверяла. Джек часто называл меня бесхребетной из-за моей «доверчивости», я же себя такой не считала. Что ж, не всегда по крайней мере.

Джек не спал третьи сутки, и меня это огорчало. Он напивался – и как его не клонило в сон из-за этого? – и голосил на весь дом, пока соседи не вызовут полицию. После очередного предупреждения Джек принимал ледяную ванну, выпивал пару-тройку кружек кофе и бегал как заведённый по городу. С вечера всё начиналось сначала: алкоголь, полиция, ванна, кофе, работа.

– Только глаза закрою и вижу воду, – измученно прошептал Джек, перевалившись на бок. – Так много. Бескрайняя. И ничего вокруг, – он поднял на меня глаза. – Как может ничего не быть, Роуз? Ты ведь тоже её видишь! Откуда её так много?

Его снова трясло, он снова боялся даже вспоминать о снах. Я не отвечала, гладила его по волосам и надеялась, что усталость наконец возьмёт своё. Джека уже тошнило от алкоголя и растворимого кофе, тело время от времени вздрагивало, и сознание медленно отключалось от реальности.

– Была бы ты настоящей, – протянул он, сжимая мою руку. – Ты бы терпела меня, Роуз? Мы бы могли встречаться.

– Как будто мне и так тебя мало.

Джек всё-таки уснул, я задремала рядом, а спустя какое-то время проснулась. Моя спальня, мой дом. Здесь тихо и бывает одиноко, особенно когда есть что рассказать, а некому. Напоминанием от Джека остались тошнота и премерзкое чувство, будто все эти три дня пила я, а не он. Желудок требовал остаться дома, отдыхать, а будильник навязчивой мелодией напоминал о новом дне. Хотелось всего и ничего. Как минимум сбежать поскорее от чужого похмелья и своего страдающего тела. Но возможно ли это? Конечно нет.

Когда мне только начал сниться Джек, я и не думала, что столкнусь с такой проблемой – чувствовать чужое состояние. Правда, раньше это в самом деле не было настолько ужасно: из-за внезапной тошноты можно прогулять школу, не пойти куда не хочется, не убираться и не скучать на экскурсии. Ни один врач не мог объяснить причину моего недомогания, а значит просто назначал пару дней отдыха дома. Джек может напиться вусмерть, может заболеть, сорвать голос и ещё целая куча всего, а страдаю от этого почему-то я. Не то чтобы ему не достаётся за свои же деяния, но я-то тут причём? Почему ему не достаётся от моего здоровья также?

Тошнота нехотя отступает после таблетки аспирина, но желудок подобный завтрак не жалует. Чищу зубы, мысленно обещаю себе съесть что-нибудь очень вкусное по пути к торговому центру, а между тем невольно вспоминаю, как Джек вообще появился в моей жизни. Это был ещё один сон. Немного глупый, немного обычный, но достаточно реальный, чтобы остаться в памяти пятилетнего ребёнка.

Пусть мне и было совсем немного, но сны уже отличались от «детских». В них кипела жизнь, какую увидит далеко не каждый взрослый. Это был космос, это были странные существа – я называла их пришельцам и сравнивала с тем, что о них говорили по телевизору – и, конечно же, люди, много людей, однако из всех Джек оставался самым реальным. Впрочем, сны с его участием даже снами не казались: всё ощущалось так, будто я вовсе не сплю в эти моменты. Джек жил своей жизнью, а я, словно любопытный призрак, наблюдала за ним. Всё шло замечательно, пока Джек меня не заметил. Не знаю, как и почему это вышло, но получилось крайне неловко:

– Чёрт, ты что здесь делаешь?! – мужчина стягивал полотенце на бёдрах так сильно, будто сможет спрятаться в нём полностью. Растрёпанные волосы встали дыбом. – Как ты сюда попала?! Я, что, не закрыл дверь?!

– Кажется, я заблудилась, – стыд и смущение окрашивали моё лицо во все оттенки красного. – Извини.

Хотелось спрятаться и убежать, но как это сделать – понятия не имею. Из снов я умела выходить по собственному желанию, но только не из этих. Будто меня в них что-то держало. Или кто-то? Я боюсь незнакомых людей, но Джек совсем не страшный. Может, потому что я уже видела его раньше, наблюдала, а, может, потому что он боится не меньше меня?

– Нет-нет, это ты извини, – он пытался быть милым и по-прежнему тянул полотенце. Оно уже трещало. Ещё немного и порвётся. – Как ты сюда попала? Как тебя зовут?

– Я Роуз, – хотелось подойти ближе, но я сама себя останавливала. – Ты ведь спишь, да? Это просто сон, – любопытство взяло верх. Я с опаской рассматривала большую светлую комнату. – Ты часто мне снишься.

Повсюду беспорядок. Пол завален одеждой, пустыми и полупустыми бутылками, бумажками от еды и фантиками. В углу за шторой даже притаилась целая стопка коробок от пицц. Я люблю пиццу, но от этой пахло очень неаппетитно.

– Думаешь, я сплю? – он явно заинтересован. – Почему?

– Я точно сплю, вот и подумала, что ты тоже, раз видишь меня.

Это был наш первый разговор с Джеком. Короткий, но куда лучше бесконечного молчания и подсматривания откуда-нибудь из-за угла. Джеку двадцать семь, а мне пять… или восемь? Кто его знает: и в том, и в том возрасте мои родители разводились, так что с конкретикой здесь туго. Одно мне было известно совершенно точно: Джек реален настолько, насколько это вообще можно представить.

У него тёмные волосы с лёгкой волной, яркие серые глаза, но лицо и тело выглядят слишком молодо. Глядя на Джека, никак не предполагаешь, что он давно закончил школу. У него были свои интересы, которые я не понимала сначала из-за маленького возраста, а потом просто потому что находила себя в другом. Мы похожи и в то же время совершенно разные. Нас объединяют сны. Джек говорит, это безумие, а я… Я не думаю на этот счёт, я просто вижу сны.

Долгое время я представляла Джека, живущим в параллельном мире или даже на другой планете и другом времени. Несмотря на свой маленький возраст, на такие темы я говорила с уверенностью нобелевского лауреата или, как минимум, путешественника во времени и пространстве. Будто я всё это уже видела, будто сама исследовала каждый закуток Вселенной, а потом в голову пришла шальная идея, и я родилась ребёнком, которого и из дома не всегда выпускают. Угораздило же меня вспомнить о своей «прошлой жизни» в столь несамостоятельном возрасте! Взрослые каждый раз говорили, что у меня чересчур богатое воображение и хорошо бы направить его в правильное русло, а не растрачивать впустую. Отныне сны записывались и представляли собой крошечный пазл. Не знаю, что именно я искала, какую картину хотела увидеть из этих кусочков, однако была уверена – во снах что-то спрятано. Как минимум, Джек. После стольких лет общения – а снился он мне постоянно, – я жаждала познакомиться с ним вживую.

Конечно же, теорию о параллельных мирах я рассказала и своему «сонному» другу. Он оценил и признался, что сам тоже об этом думал. По ночам мы рассказывали о своих мирах в надежде найти пересечения. Вдруг не всё так плохо? Раз всё так похоже, может, параллельные миры соприкасаются настолько, что есть шанс преступить их грань? Почему Джек? Почему я? Вопросы не кончаются по сей день, становятся только запутаннее и их количество растёт в геометрической прогрессии.

Пока воспоминания не захлестнули меня полностью, я одеваюсь и уже не укладываюсь по времени. Наспех запираю квартиру, радуюсь, что случайно не оставлю включённым утюг, потому что у меня его нет, и бегу к остановке. Надеюсь, автобус без меня не уйдёт, иначе придётся топать пешком, и я точно опоздаю.

К счастью, автобус стоит на остановке, а у его дверей расслабленно курит его водитель, не взирая на недовольные возгласы пассажиров из салона. Этот парень чуть старше меня, в грязной футболке цвета мокрого асфальта, в спортивных штанах, вытянутых на коленях, и пыльных кроссовках. По-моему, он никогда не переодевается. По крайней мере я не видела его в другой одежде.

– Доброе утро, Роуз!

– Спасибо, что подождал, Терри.

– Может, всё-таки сходим на свидание? – Терри пытается казаться крутым, но чуть не падает с тротуара. – Кто-нибудь ещё ради тебя задерживал рейс?

– Конечно нет, – улыбаюсь я, – но не сегодня, Терри. Потом, ладно?

– Эх, потом да потом, – вздыхает он, кидает окурок мимо урны и садится за руль. – Ладно, однажды и мне повезёт.

– Обязательно, – киваю я и мысленно желаю ему поскорее найти пару.

Душно, через стекло припекает солнце. Кто-то нервничает, что опаздывает, кто-то непринуждённо продолжает читать свежую газету в абсолютной толчее. Я уткнулась лбом в стекло, листая ленту соцсетей в телефоне. Честное слово, иногда хочется идти пешком лишь бы не стоять вот так вот в забитом автобусе. Посты пестрят заголовками о политике, государства никак не поделят границы, растущих ценах на продукты и электроэнергию, именитые финансисты которую осень угрожают дефолтом, всевозможные врачи кричат о вреде еды – кому-то не угодило мясо, кому-то наоборот фрукты и овощи, рыба и даже вода – и коротенькой строчкой среди этой мешанины проскакивает новость о наводнении где-то в странах Африки. Статья всего из пары предложений, суть которых можно свести к одной фразе – вода поднимается. Ни фотографий, ни оценки ущерба, ни данных о пострадавших. Просто факт – вода поднимается.

Забавно, мне и Джеку в последнее время снится вода. Её так много, что в пучине исчезают целые города, а затем наступает тишина. Ни криков, ни плача, паники тоже нет, лишь тишина. Правда, в наших снах вода чистая, почти прозрачная, скорее всего из океанов. Джек из-за этих снов даже перебрался подальше от побережья.

– В какую ещё ерунду мне верить? – как-то сказал он. – Может, в гороскоп? Или гадалкам?

– Параллельные вселенные, конечно, другое дело, – ответила я. – В это верить можно с уверенностью.

– Они по крайней мере не грозят мне всякой, – он хмыкнул, – водой всякой. Наводнения, исчезновения городов… Чертовщина какая-то! Что должно случиться, чтобы вода вдруг поползла на города?

Спорить с ним бесполезно. Я убедилась в этом за столько лет знакомства. Даже если Джек вдруг поймёт, что не прав, на словах он будет до последнего упираться.

Я, в отличии от Джека, к снам отношусь, можно сказать, серьёзно. Ничего не снится просто так. Человеческий мозг, может, и легко обмануть, но он вовсе не дурак. Сны, как говорят учёные, подсказки от нашей психики, однако это утверждение теряет смысл, когда сталкивается с одинаковыми снами у разных людей, из разных уголков мира – вода, а следом за ней приходит тишина. Одни видят в масштабном потопе теорию заговора, другие божью кару, третьи роются в научных статьях геологов и океанологов, в надежде найти не то подтверждение своим снам, не то опровержение. Якобы не может уровень вода так стремительно подняться и угробить половину планеты, нужны предпосылки за десятки лет. Что ж, я не отрицаю существование «подсказок», но думаю, они насколько очевидны и прямо у нас перед глазами, что мы просто не берём их в расчёт. Ведь с самого маленького возраста над убеждают: самые страшные тайны спрятаны глубже всего.

– Ладно, – однажды почти сдался Джек, – пусть всё будет правдой, но, чёрт возьми, уже третий год и ничего не происходит! Роуз, ты же не ставишь будильник на полночь, если на работу тебе к восьми?

И с этим сложно не согласиться. Предупреждают заранее, но не за целую же вечность? Ожидание раздражает. Начинаешь сомневаться в себе на пустом месте. Может, сны и в самом деле просто сны? Я регулярно прихожу к этой мысли, но от полного её принятия меня каждый раз отделяет тот факт, что снится одно и то же разным людям, которые никак не связаны. Случайность? Какой-то общий будильник, до звонка которого мы проснулись и наблюдаем, как медленно капают минуты?

– Эй, Роуз, – кричал Терри. – Роуз! Выходишь? Твоя остановка, не проспи!

Сердце Лондона прогрето солнцем с самого утра, духота и, похоже, будет дождь. Я забегаю в кофейню и наконец завтракаю. Сэндвич пахнет странно, но тем не менее довольно вкусный, а кофе гораздо крепче, чем обычно, что, впрочем, тоже неплохо. Я не выспалась. Все эти сны, когда я бываю у Джека, высасывают из меня силы и на день ничего не остаётся. Будто я на самом деле навещаю его где-то на другом конце планеты и до звонка будильника возвращаюсь домой, боясь пропустить работу.

Уютную кофейню незаметно заполоняют люди с дорогими ноутбуками. Появляются то в одном углу, то в другом, и не успеешь оглянуться, как рядом с твоим крошечным местом у подоконника уже собралась очередь недовольных инфлюэнсеров.

– Долго ещё? – с раздражительностью, граничащей с брезгливостью, выплёвывает один из них. – У тебя, что, работы нет? Чего здесь сидишь? Заняться нечем?

От наглости я немного опешила, но всё же взяла себя в руки:

– Где хочу, там и сижу. И сколько хочу.

– Ну да, ну да, – усмехается парень, – пока ты сидишь здесь, я получаю твои деньги.

Девушки, которые стояли за ним, тоже рассмеялись. Пришли они вместе или просто поддержали «коллегу», мне всё равно. Теперь остаться на этом месте и спокойно доесть свой завтрак – дело принципа. Даже если я опаздываю, а я, разумеется, опаздываю. Магазин вот-вот откроется, это будет уже третий раз за месяц, как я прихожу позже положенного, что означает – надбавки мне не видать.

– Ради бога! – кричит девушка-бариста. – Сейчас же только утро!

– Вот именно! – отвечает ей троица с ноутбуками. – Нам нужно работать!

– Это кофейня, а не офис, – не сдаёт позиций бариста. – Здесь в первую очередь едят и отдыхают.

Инфлюэнсеры повержено уходят, бормоча проклятия в мой и адрес отважной девушки. За ними собираются и те, кто до этого спокойно работал за другими столиками. Я дожидаюсь, пока мои обидчики скроются из виду, залпом допиваю остаток кофе и в панике смотрю на часы – у меня осталось ещё две минуты до начала смены. Перед глазами уже пронеслась картина, как мне делают очередной выговор, но внезапно приходит сообщение из общего чата. Кара Смит, администратор зала, задержится минут на сорок.

Я со звуком выдыхаю и начинаю смеяться. Гора с плеч! Значит всё в порядке, можно идти черепашьим шагом. Тем более моя напарница как штык на месте, а к открытию в понедельник мало кто приходит за новыми джинсами или кофточкой. Обычно до полудня в зале тихо, спокойно и даже немного скучно.

– День удался? – робко спрашивает девушка, протягивая руку за моей чашкой.

– Можно и так сказать.

– Хорошо, – она улыбнулась чуть увереннее, но всё равно ещё стеснялась. – Меня зовут Таша, кстати.

– Роуз. Рада познакомиться. Не видела тебя тут раньше.

– Устроилась на прошлой неделе, – Таша нервно натирала стойку перед собой. – А ты часто тут завтракаешь? Как ты узнала, что я новенькая?

– Я знаю почти всех, кто работает на этом этаже, а тебя вижу впервые.

– Не так всё сложно, если разобраться, – засмеялась Таша. – Хорошо. Теперь ты и про меня знаешь.

Телефон разрывался от сообщений Энди, моей напарницы. Писала она одно и то же: «Роуз, где тебя носит?!» Я ответила бегущим смайликом и отключила звук уведомлений. Таша без лишних слов поняла, что я опять опаздываю. Мы обменялись пожеланиями хорошего дня, и я ушла. Спустя какое-то время подоспела и администратор зала. Она ещё час бродила между рядов и оправдывалась за опоздание перед кем-то невидимым.

За весь день к нам заглянул всего один человек, и то, увидев ценник на джинсы, он тут же вылетел пулей. Да так он спешил убраться отсюда, что даже вешалку свалил. Энди устало вздохнула и поплелась возвращать вещь на место. Это случилось ближе к закрытию, мы считали минуты, чтобы скорее пойти по своим делам. Энди вернулась и упала на низенький стульчик за прилавком с кассой. Я записывала очередной рассказик для блога, где мой текст не наберёт и десяти лайков, а моя напарница активно переписывалась с очередным ухажёром на сайте знакомств.

Честно говоря, я ей даже завидовала: Энди редко тратилась на еду, на косметику, на одежду и мелкие путешествия. Большую часть зарплаты она откладывала на отдых где-нибудь в Европе, исправно вычёркивая из своего списка важных мест три города в год. Не скажу, что у меня всё очень плохо, нет. Мой сборник рассказов напечатало небольшое издательство и каждый квартал я получаю скромный процент от продаж. Но всегда хочется большего. Стоит покориться одной вершине, как ты уже строишь планы по захвату соседней и не оставляешь надежд однажды оказаться на Олимпе, среди других «гигантов». Пока реальность оставалась не такой уж вдохновляющей: новые тексты писались с трудом, особого отклика у аудитории не вызывали, да и идеи казались похожими одна на другую. В прошлом месяце я всерьёз подумывала бросить всё это, но стало обидно терять даже те крохи славы, которые уже принадлежали мне. Ещё и Джек не упускал возможности похвастаться, какую роскошную светскую жизнь ведёт: вчера за его картины боролись две галереи, предлагая суммы, которые мне и не снились, сегодня мистер Джек Шайн уже блистает на сцене театра, в зале не хватает мест желающие на него посмотреть, а завтра он летит на другой конец страны пафосно рассказывать, как добился всего одной лишь лучезарной улыбкой и, может быть, чуть-чуть упрямством.

Чёрт возьми, как же это иногда невыносимо! Я не могла ненавидеть Энди, а Джека уж и подавно, но случались такие дни, когда мне хотелось забыть об их существовании и почувствовать себя хоть чуточку более важной, чем я есть на самом деле. Я ощущала эту значимость где-то глубоко внутри. Она горела крохотным пламенем, невзирая ни на какие обстоятельства.

Стрелки на часах наконец доползли до девятки. Мы с Энди не сговариваясь кинулись к выходу.

– Хорошего вечера, девочки, – напоследок улыбнулся нам охранник Чарли и кивнул. – Завтра придёте?

– Не моя смена, – ответила я. – Буду спать целый день.

– Ага, – вздохнула Энди, – а я за двоих отдуваться. Ещё и с Мэри!

– Да ладно, она тихая.

– Знаешь, кто ещё бывает тихим? Серийные убийцы! – Энди смахнула с экрана очередное сообщение от какого-то парня. – Вы вообще видели, как Мэри за всеми наблюдает? Она точно какая-то неадекватная.

Чарли на самом деле нравилось слушать всё это. Он был главным сплетником на этаже, так что мы всегда в курсе самых «горячих» новостей торгового центра: от чужой премии до свиданий и семейной жизни. С таким как Чарли и соцсети не нужны.

Мы вышли на улицу, пряча руки в карманы от прохладного воздуха.

– Может, поедим? – у Энди, как спецэффект, заурчал желудок. – На углу вроде есть что-то приличное.

Я тянула с ответом. Не потому что считала свои деньги – не сегодня по крайней мере – а прикидывала, как надолго меня хватит и во сколько после посиделок с Энди вернусь домой. От вечернего воздуха клонило в сон.

– Да ладно тебе, Роуз! Я же угощаю!

– Я думала, что сейчас усну, – засмеялась я. – Но раз ты угощаешь…

– Всё ясно с тобой, – Энди тоже смеялась. – Кстати, Кит придёт с другом. Может, и тебе подфартит с парнем.

– Вот я так и знала! Ты ничего просто так не предлагаешь.

– Да ладно тебе, – Энди прихорашивалась на ходу, используя телефон вместо зеркала. – Посидим, выпьем, поболтаем. Тебя же никто не заставляет встречаться. Просто развейся. Может, на романтической почве и новые идеи посетят.

С новым другом Энди мы встретились в шумном баре. Люди всё шли и шли, набиваясь в душный зал битком. Столики сдвигали к стенам, к барной стойке не протолкнуться, но нам с Энди повезло, что её ухажёр заранее взял напитки. Друг Кита действительно довольно милый: светловолосый, в круглых очках и рубашке, застёгнутой на все пуговички. Он смущался, краснел и постоянно улыбался. Правда, как его зовут, я так и не расслышала. Кит обращался к нему на «ты», Энди всё обаяние направляла на свою «основную» жертву, поэтому не особо вспоминала о присутствии кого-то ещё за столом.

К полуночи мы выбрались на свежий воздух. После алкоголя тело цеплялось за прохладный воздух, словно за спасательный круг. Никак не могу надышаться и, кажется, пьянею ещё сильнее. Впрочем, эффект быстро проходит, снова хочется только одного – спать. Я уже представляла, как зайду в квартиру, приму душ и завалюсь в постель, как Кит выдал очередное предложение, от которого никто, кроме меня, не собирался отказываться:

– Как насчёт того, чтобы гулять всю ночь и встретить рассвет?

– Я за! – радостно прыгала Энди. – Роуз, пойдёшь? Давай же!

– У меня, – мозг молниеносно перебирал всевозможные отмазки, – завтра очень важная встреча. Не хочу проспать и быть вялой.

– Да брось! – разумеется, она не поверила. – У тебя завтра даже смены нет.

– Да, но эта встреча очень важная, – не отступала я. – Вопрос жизни и смерти.

– И ты не сказала мне? – Энди уже забыла о Ките и смотрела прямо на меня.

– До сих пор не могу поверить.

Подруга смотрела на меня с подозрением, но всё-таки отпустила, взяв обещание, что я обязательно ей всё расскажу потом. Внутри я ликовала, но старалась сохранить лицо хоть немного огорчённым из-за неудавшейся прогулки. Энди висла на Ките и что-то ему шептала, тот улыбался и придерживал её за талию, чтобы она не упала.

– Эй, Тэйлор, не хочешь проводить девушку? – Кит хоть и сказал это мягко, но в то же время очень настойчиво. – Ты всё равно рядом живёшь, а завтра на пары. Не выспишься, и у кого я буду списывать?

– Точно, – Тэйлор не стал спорить. – Ты же не против, Роуз?

– Конечно нет.

Тэйлор держался от меня на расстоянии шага. Не знаю, чего он боялся. Соприкоснуться руками? То, что я толкну его на проезжую часть, если он будет идти ближе? Поцелую? Впрочем, именно из-за этого расстояния я чувствовала, будто иду одна, а Тэйлор… Он не отличался от моих соседей, которые в самом деле боялись ходить по темноте и старались держаться ближе, но не слишком. В окрестностях никогда не было бродячих собак или другой крупной живности, которой стоит опасаться. Всеобщий страх появился, когда на кого-то напали подростки-карманники. У них был складной ножик. Им они для устрашения порезали сумку, которую отобрали у пожилой женщины. Однако компашку быстро поймала полиция, буквально на следующее утро.

Несмотря на то, что это произошло полгода назад, страх остался у многих. Вот и Тэйлор заметно нервничает. Мы прошли под фонарём, он оглядывался по сторонам и на мгновение передумал идти дальше. Желание казаться смельчаком, конечно, пересилило.

– На моей улице светло, – неловко сказал Тейлор. – Прямо как днём. Из-за фонарей, конечно, а не потому что там не садится солнце, – рассмеялся он. – Ты же не подумала, что там солнце не садится?

– Именно об этом я и подумала, – мне хотелось поддержать парня, и я смеялась. – Если бы солнце светило постоянно, оно бы устало.

– Что? – Тэйлор ухмыльнулся и даже остановился. – Ты такая глупая, солнце не может устать, это же чёртов огненный шар в космосе.

Мы могли бы посмеяться, но никто не смеет называть меня глупой. Гнев тут же вспыхнул, к вискам приливала кровь. Рычать в ответ я всё же не спешила. Он выпил и, может, вообще не собирался меня обижать?

– Я дойду сама.

– Как знаешь, – Тэйлор пожал плечами. – Я всё равно не стал бы встречаться с такой, как ты.

– Прости? – я почти ушла, но обернулась.

– Кит не предупредил, что у его новой девушки некрасивая подруга. Ещё и настолько глупая.

Я смолчала. Словесная перепалка редко заканчивается быстро, да и рискует перерасти в рукоприкладство, я себя знаю. Однако хоть немного припугнуть Тэйлора хотелось. Он боялся темноты до чёртиков, и упустить такую возможность… Ох, нет.

– Надеюсь, ты хорошо доберёшься до дома, – гнев превращался в радость, – а то карманников развелась целая куча. Полиция уже устала приезжать.

Я поднялась к себе, приняла душ, а Тэйлор всё стоял под фонарём и озирался по сторонам. Надеюсь, он больше ни ногой в сторону моего дома. Оказавшись в кровати, я сразу же провалилась в сладкий сон. Утром меня разбудил бесконечный поток голосовых сообщений от Энди. Можно слушать вместо подкаста. Большую часть времени она рассказывает про вчерашнюю прогулку с Китом, а потом внезапно меняет тему:

– Тэйлор пришёл сегодня на пары с огромным фингалом под глазом. Только что Кит написал. С тобой всё хорошо? Перезвони, как проснёшься, я волнуюсь.

Мне стало не по себе. Неужели на Тэйлора вчера действительно кто-то напал? Чёрт, я же его только припугнула! Карманники у нас давно перевелись! И полиция тут же приедет по первому зову, а вчера это я так, шутила!

Энди пришла сразу после смены. Ей хотелось услышать всё лично и от меня, а не Чарли. Он всё равно рано или поздно узнает.

– Так это не ты? – искренне удивилась Энди. – А я уже целую речь приготовила Киту, какой козёл его друг.

– Если не я побила Тэйлора, это не отменяет, что он козёл.

– Ладно, извини, – Энди крепко обняла меня. – В следующий раз буду узнавать о чужих друзьях подробнее.

– Да, было бы очень неплохо, – рассмеялась я, мельком взглянув на окно: – Так темно сегодня, не хочешь остаться у меня? Диван всегда к твоим услугам.

Энди всегда нравилось в моей квартире, поэтому она не упускала шанс остаться. К счастью, моя подруга никогда не навязывалась и вообще была идеальным гостем: редко засиживалась допоздна, не пыталась наводить свой порядок и не рылась в чужих вещах.

Мы потихоньку убирались на кухне под новую серию любимого сериала, когда в дверь позвонили. Я без раздумий пошла открывать. Гостей не жду, но у меня запасные ключи от квартиры соседей, а свои они часто теряют. По пути я захватила ту самую связку с металлическим брелоком-клевером. Однако на пороге стоял вовсе не сосед, а незнакомый парень со скромным букетом тёмно-красных роз. На жилетке у него красуется логотип цветочного магазина, а под ним мелкими буквами выведено имя – Оливер.

– Роуз Блинк?

– Да, – заторможено ответила я. – Это я.

– Тогда это Вам, – Оливер вручил мне цветы, достал телефон и что-то отметил. – Хорошего вечера!

– Подождите! От кого это?

– Извините, не знаю, – он пожал плечами. – Я просто доставщик.

Я всё ещё растеряна. Оливер смотрел на меня не то с жалостью, не то с каким-то другим похожим чувством. Сострадание, может быть, хотя ничего ужасного не случилось.

– Там должна быть открытка, – сказал он. – Я видел, как её подписывали при упаковке. Может быть, повезёт и отправитель подписался.

Вместо ответа я кивнула, проводила Оливера взглядом и только после этого зашла домой.

– Кого ещё принесло? – Энди выглянула из комнаты, натирая тарелку, а затем подняла на меня глаза: – Ничего себе! Это от кого? – от радости она чуть не разбила посуду и поймала её практически у самого пола. – Кого ты от меня скрываешь?

– Я не знаю. Понятия не имею.

Цветы казались будто чем-то опасным. Я держала их чересчур аккуратно и боялась сжать больше. Я люблю цветы, но ещё никогда не получала их от кого-то таким образом. Это настораживало и будоражило одновременно. В какой-то момент я вообще не знала, что чувствую: страх, восторг или угрозу?

– Чего ты застыла? – Энди забрала цветы у меня из рук и смело разворачивала бумагу. – Не бомба же, не взорвётся, – её пальцы ловко пролезали под металлические скобки и разрывали упаковку. – Видишь? Всё в порядке, – она скомкала бумагу и засунула в мусорное ведро.

Я боязливо прикоснулась к цветам и напоролась на шип. Как будто, вот, всё самое страшное уже случилось, можешь выдохнуть и поставить розы наконец в воду.

– Доставщик сказал, здесь могла быть записка.

– Да? – Энди бережно развернула упаковочную бумагу, а затем снова смяла: – Ничего нет. Слушай, может, Тэйлор решил извиниться? Чтобы его снова никто не побил, – засмеялась она. – Но я бы на твоём месте всё равно с ним не стала бы встречаться.

– Боже мой, Энди, я и не собиралась!

Уснули мы конечно нескоро, пока все варианты переберёшь, на сон времени не останется. Всю ночь мы сидели на диване, литрами пили кофе и вспоминали всех, кто знает мой адрес. Охранник Чарли? Водитель автобуса Терри? Побитый накануне Тэйлор? Его друг Кит? Кто-то из одноклассников, с которыми мы не общались со времён школы? И когда все знакомые были перебраны, в ход пошли самые невероятные теории. Энди генерировала их одну круче другой. Там разговор зашёл о знаменитостях и богачах. Но здесь Энди уже вовсю представляла свою жизнь. Она с детства мечтала стать кинозвездой, до сих пор посещает кастинги и записывает видео для прослушиваний, но, как часто это бывает, удача пока не улыбается. В этом мы были похожи – всё ещё пытаемся добиться своего, несмотря на отказы.

Энди шмыгала носом и всё равно делала вид, будто не плачет. У меня самой наворачивались слёзы. То самое ожидание, оно повсюду. От дурацких непонятных снов до собственных мечт. Оно висит камнем и как только у тебя заканчиваются силы барахтаться, тянет на дно, в пучину отчаяния и жалости к себе. Иногда мне кажется лучшим решением упасть на это дно, возможно, тогда удастся отвязать от себя метафорический камень и резко плыть к поверхности. Но правда ли это? Сработает ли это? Не знаю, а потому опускаться на дно становится страшно. Вдруг его и нет вовсе?

– Однажды у нас получится, – мечтательно выдохнула Энди, глядя в потолок. – И ты и я, у нас всё получится.

– Обязательно, – поддержала я. – Не сегодня, значит завтра, но получится.

Силы окончательно иссякли. Веки слипались. Чашка чуть не упала, к счастью, она уже была пустой и ни один ковёр и диван не пострадали. Энди закуталась в плед, спала. Можно было бы не напрягаться и уснуть рядом, но всё же я ушла к себе. Гораздо приятней вытянуть ноги, чтобы завтра не жаловаться, что они еле ходят.

Стоило только закрыть глаза, как появился Джек. Он неожиданно трезв и собран. Крутится около плиты, между делом попивая воду с лимоном из огромного стакана. Джек ведёт себя так непривычно. Большую часть времени он действительно таким был – деловой, уверенный, собранный, всегда занятой – но в последнее время вёл себя абсолютно по-другому. И вот он снова пришёл в себя.

– Привет, – я робко поздоровалась и подошла ближе. – Я так по тебе соскучилась.

– За день? – Джек нисколько не удивился моему появлению, наоборот, по-моему, он был даже рад. – Как ты?

Инициалы Л.Л.Л.

Прошло чуть меньше недели с того дня, как доставщик принёс цветы. Розы быстро завяли и, когда я их выбросила, на самом деле даже почувствовала какое-то облегчение. За это время мой новый рассказ собрал больше отклика у читателей, чем все остальные публикации вместе взятые. Продажи печатного сборника тоже заметно выросли, что заставило меня задуматься, а не попробовать ли свои силы в крупной прозе? Может, я не так уж и плоха? Может, я действительно хорошо пишу и настало моё время? Но если писать, то о чём? Обычно муза приносит идеи на что-нибудь коротенькое, что помещается в четыре-пять длинных постов.

Несколько дней мысли крутились об одном: о чём писать? В конце концов, мне настолько надоел это вопрос, что прямо посреди ночи я открыла ноутбук, создала новый файл и написала первое предложение: «Сначала были просто милые подарки у двери, но я даже не представляла, в какую игру оказалась втянута». Да, розы от загадочного отправителя до сих пор будоражили сознание. Я выстроила в голове целую вселенную, похожую на фильм-триллер, где мою героиню преследует неадекватный поклонник и в конце убивает её. Зачем? Сама не знаю, но мне нужно было подвести хоть какой-то итог, а смерть жертвы показалась наиболее реальным концом.

Вот! Раз у меня уже есть готовая вселенная, почему бы не отобразить её на бумаге? Да! Это то, что надо! В ту же ночь безымянный файл вырос с одного предложения до трех тысяч слов и обзавёлся первой главой. Вынырнув из волны вдохновения, я смотрела на экран и не верила своим глазам. Об основных событиях ещё и речи не шло, а значит концовка предполагается нескоро. Я отложила ноутбук, плюхнулась на подушку, уже представляя, как буду держать в руках увесистую книгу со своим именем на обложке! В мыслях уже мелькали автограф-сессии с огромными очередями, вспышки камер и желанное чувство, когда тебя знают, когда ты больше не чья-то безымянная тень.

Мечты о будущем погружали в блаженную эйфорию, смешиваясь с усталостью и сонливостью. Ещё немного и у меня будет жизнь, которой я завидую. Жизнь, которая причиняет колющую боль, пока обходит тебя стороной. По щекам текли слёзы. Так и уснула – плача и улыбаясь. Забавно, что меня не пугала перспектива появления таких же таинственных отправителей цветов. Я не думала об этом, а если и думала… Оставаться и дальше никем просто невыносимо.

Утром я с трудом открыла глаза. Снова сон о воде. На этот раз он ощущался настолько реальным, что я боялась проснуться и обнаружить себя в затопленной квартире и звенящей тишине. Однако вот в чём дело: мне совершенно точно было известно – в тишине покой без страха и сожалений. Смерть ли это? Понятия не имею. Да и к чему эта чертовщина?! Зачем она повторяется снова и снова?! Разве человек в силах остановить цунами? Нет. Тогда зачем это? Рассказать геологам, океанологам или кто там вычисляет природные катастрофы? Чёрт возьми, если это действительно грядёт, то они и без меня знают! В конце концов не поднимутся волны, способные смести с лица земли мегаполисы, на пустом месте.

На негнущихся ногах я потащилась в ванную. Благо, сегодня выходной и в таком состоянии мне никуда не надо. Пока умывалась, я всё смотрела на воду и будто бы пыталась заставить себя её бояться. Глупо, знаю. Вода в стакане, вода из-под крана, капли всё той же воды на стенах душевой. Я зажмурилась и представила, как поток поднимается из сливных стоков на улице, по трубам в квартирах, в фонтанах, Темза лениво выползает из берегов. Тут же подключался мозг, рационализировал, мгновенно подсчитывал ущерб – ни крыши над головой, ни транспорта. Но несмотря на это, я ловила себя на ощущении спокойствия в груди. Перед глазами вдруг начала рисоваться карта мира. Было похоже, будто некто рисует сушу планеты с нуля. Он оставляет одни материки нетронутыми, другие закрашивает голубым цветом, обозначая новые владения океана. Часть меня приходила во всё больший ужас с каждым штрихом, а другая – менее думающая, похоже, – неистово требовала зарисовать «новый мир». Я бросилась к дневнику, куда записывала первые сны о воде, и сделала набросок карты.

Что это было? Видение? Чересчур яркая фантазия? Что это было?! Кожа покрылась мурашками, меня охватил леденящий ужас. В беспамятстве я рванула к входной двери и там же остановилась. Дневник за мной не погонится, видение закончилось, вода… вода тоже не преследует. Мне хотелось сбежать, однако я убеждала себя в менее трусливом предлоге выйти на улицу – нужно проветрить голову.

Я бреду куда-то, оглядываюсь время от времени, будто за мной кто-то гонится или следит, и ухожу всё дальше от дома. Потом начинаю задумываться, а закрыла ли я дверь, когда сбегала? Выключила ли воду? Сердце выпрыгивает из груди, задыхаюсь, снова оглядываюсь, высматривая кого-то на переполненной улице. Эмоции выходят из-под контроля. Нужно взять себя в руки, успокоиться. Чем бы ни были ни карта «нового мира», ни чёртовы сны, их уже нет, это были всего лишь… Чем бы они ни были, их уже нет.

Спасаясь бегством, я сама не заметила, как добралась до Трафальгарской площади. Справа журчал и брызгал во все стороны фонтан. Сон вспомнился сам собой, однако вместо желания убежать подальше, мне хотелось нырнуть в него. Неожиданное бессилье, но я протискивалась сквозь толпы туристов, чтобы опустить руки в воду и, перегнувшись, повисеть на бортике фонтана. Страхи и мысли утекали по пальцам, в голове гудело многоголосье толпы. Самочувствие заметно улучшалось в этой страшной воде.

– Мисс, с Вами всё в порядке?

Подошёл полицейский. Поджарый и высокий. Из-за солнца я не видела его лица, только примерный абрис верхней части туловища.

– Да, – я выпрямилась, нехотя вынув руки из воды. – Жарко сегодня.

Мужчина, жмурясь, взглянул на небо, а затем снова на меня. Похоже, он думает, что я пьяна или вроде того, вот и присматривается к моему лицу. К счастью, по утрам я пью кофе без бодрящих добавок. Хотя сегодня даже этого ещё не сделала. Желудок крутит. Полицейский отпустил меня и посоветовал отдохнуть. Не то у меня такой голодный и несчастный вид, не то ночь перед экраном ноутбука не создаёт лицу свежий вид. В любом случае я рада легко отделаться, теперь хочу чего-нибудь съесть и поспать ещё пару часов.

По дороге домой я заглянула в кондитерскую. Ароматы свежих круассанов с клубникой и горячего кофе с молоком не позволили пройти мимо. Я выбрала самый аппетитный и золотистый круассан на витрине, попросила чашку кофе, как вдруг поняла, что деньги остались дома. Проверила все карманы, стремительно краснея от стыда. Чёрт, со мной никогда такого не случалось! Я по сто раз могла проверить сумку, прежде чем выйти из дома, чтобы точно не попасть врасплох на кассе, но сегодня какое-то прямо особенное утро!

Парень за кассой молчаливо ждал и улыбался уголками губ. Думаю, он сразу догадался, что денег у меня с собой нет.

– Кошелёк забыла?

– Мне очень неловко.

– Далеко живёшь? – спросил он, махнув рукой. – Со всеми бывает, не переживай. Занеси до вечера, – он поставил на прилавок тарелку с круассаном и кофе. – Приятного аппетита.

После завтрака мысли о неизбежном и ужасном поубавились. В конце концов, не из-за голода же они были? Я допила кофе и возвращалась домой, чтобы снова вернуться в кондитерскую и наконец расплатиться. На улицах гудел ветер, слепило солнце, и я совершенно ни о чём не думала. Голова казалась лёгкой, как воздушный шарик. Добравшись до дома, я с опаской заглянула в квартиру, хотя точно знала, что ничего мне не угрожает. Ни вода, ни ожившая карта, ни вор или ещё кто. Я переоделась, несколько раз перед выходом проверила наличие денег в сумке и пошла обратно в кондитерскую. Так весь день прошёл вне дома. Сначала я расплатилась за завтрак, потом решила немного прогуляться, заглянула в книжный магазин, представляя, как однажды меня будут узнавать и просить сделать селфи, прошлась по торговому центру, купила носки в розовую ромашку, разговорилась с Ташей из кофейни и не заметила, как стрелка часов перевалила за восемь вечера. Завтра последний рабочий день перед двухнедельным отпуском, я хотела провести его бодро и, может быть, насыщено, а значит хорошо бы выспаться.

Чарли делал обход, заодно проводил меня до лифта. Я вышла на улицу, включила музыку в наушниках и неспешно шла домой. Спустя пару минут у меня появилось стойкое ощущение, будто за мной кто-то следит, смотрит прямо в спину. Так делают, чтобы не потерять кого-нибудь из виду. Я и сама так делаю, если иду в незнакомом месте, но понимаю, что человек передо мной точно здесь ориентируется. По телу бегут мурашки. Нечто похожее было утром. Может, это снова дурацкие мысли? С чего вдруг? Что им нужно?

Игнорировать эту жуть с каждой минутой становилось всё сложнее. Будто преследователь вот-вот дотянется до меня. Я остановилась на перекрёстке у пешеходного перехода. Вокруг десятки, если не сотни людей. Все заняты собой, своими делами, но, чёрт возьми, из-за страха мне кажется, они специально притворяются, что не замечают меня! Стараюсь дышать и не доводить себя до истерики, как впереди замечаю копну светлых волос. Высокий парень кажется очень знакомым. Я подхожу ближе, это Тэйлор. Невольно замечаю тот самый синяк, о котором рассказывала Энди. Он почти прошёл, но Тэйлор всё равно его замазывает, причём не очень умело.

– Чёрт, что ты здесь делаешь?! – шарахается он. – Отойди от меня!

– По-моему, за мной кто-то следит, – я держусь рядом с ним и стараюсь не оборачиваться, хотя очень хочется. – Сзади есть кто-нибудь, кто смотрит на нас?

– Ты ненормальная, нет там никого!

– Я серьёзно!

Тэйлор всё-таки оглядывается, а затем снисходительно смотрит на меня.

– Да кому ты не сдалась, психованная? Никому ты не интересна.

По-моему, я никогда так не хотела быть никому неинтересной, как сейчас. Тревога отступила, как будто в самом деле тот, кто следил, ушёл. Я с облегчением выдохнула.

– Да брось ты! – не сдержался Тэйлор, отряхиваясь, словно я прикасалась к его запыленному пиджаку. – Проводить тебя?

Я кивнула.

Собирались тучи, Тэйлор спешил куда-то и, пока мы шли, бормотал о том, что опоздает. Ему это не нравилось, хотя как сказать: вряд ли ему так хотелось идти туда, куда он опаздывает, если сам вызвался меня проводить. Мы поднялись на этаж, полил дождь. Тэйлор оглянулся. Расстроенным он не выглядел, скорее у него появилась уважительная причина никуда не идти, однако он не спешил показывать, что доволен этим.

– Если хочешь, оставайся на чай, – предложила я. – Не идти же под дождём.

– Зелёный чай есть?

– Надо посмотреть. Заходи.

Тэйлор с брезгливым выражением лица рассматривал мою квартиру, но не выдал ни одного едкого комментария. Он деловито прошёлся по гостиной, остановился у фотографий с Энди, полистал книгу с полки рядом и пристально глядел на керамического ёжика в панамке следующие минут пять, пока закипал чайник.

Я наблюдала за гостем и прикидывала, как бы лучше спросить про его синяк под глазом? Просто взять и: «Эй, что это у тебя?» Или начать издалека? И почему я так осторожничаю, будто сама в этом виновата?

Наконец Тэйлор сел на диван.

– Неплохо у тебя тут, – он качал головой. – Уютно.

– Спасибо, – смутившись, ответила я. – Квартира хорошая и соседи тоже.

Совершенно не понимаю, с чего начать разговор. Светские беседы – явно не моя сильная сторона. Это умеет Энди, она может к любому найти подход, но не я. Однако желание узнать про инцидент с синяком оказалось настолько сильным, что невольно вспоминались все приёмчики Энди.

– Тэйлор, – начала я.

– Нет, – тут же оборвал он. – Зови меня Тэй. Терпеть не могу Тэйлор, – сделав глоток чая, он добавил: – Когда у моих родителей есть ко мне претензии, они начинают свои нравоучения с полного имени, а во всё остальное время они, кажется, и не знают, как меня назвали.

– Хорошо, – его откровенность, честно говоря, немного шокировала, – Тэй.

– А с тобой это часто вообще?

– Что именно?

– Ну вот это вот, когда кажется, что тебя преследуют?

– Не знаю. Несколько дней, – спина покрылась мурашками. – Сначала кто-то цветы прислал, а сегодня как будто от торгового центра за мной кто-то шёл. Я целый день гуляла по городу, но ничего такого не было.

– А цветы от кого?

– Не знаю, – меня охватывала волна холодного и липкого страха. – Доставщик не знает и открытки не было.

Тэй на секунду замер, глядя мне прямо в глаза. От этого я напряглась ещё больше, но затем он расслабился и откинулся на спинку дивана.

– Ну уж точно не от меня, – рассмеялся Тэй. – Я такими глупостями не занимаюсь.

– А синяк откуда? – устала терпеть я. – Что-то случилось?

– Неважно, – Тэй зажался и будто бы даже боялся. Он притянул к груди колени. – Проснулся с ним. Всё лицо болело, – вполголоса говорил он. – А я не падал с кровати и биться у меня не обо что!

– Может, приснилось что, и ты отбивался во сне? Сам себе угодил в глаз.

Я хотела разрядить обстановку, пошутить, но Тэй напрягся ещё больше.

– Снилось, – кивнул он. – В самом деле снилось, – Тэй придвинулся ближе. – Мужик какой-то снился. Американец, акцент у него был. Глаза серые и волосы тёмные. Он так злился на меня, а я его впервые видел! – Тэй задрожал, натягивая плед на плечи. – Я его даже не знаю. Что-то он говорил, требовал, а я не соглашался, вот он меня и ударил. Когда я проснулся, синяк уже был и ровно на том же месте.

Серые глаза, тёмные волосы, акцент… Сколько угодно людей подходят под это описание, я это знала, но мысли всё равно упирались только в одного человека. С другой стороны… как бы он такое провернул? Джек вообще отрицает, что хоть что-то понимает в снах, а уж управлять ими или причинять вред через них…

– У меня есть подруга, она художница, – продолжал Тэй. – Я ей рассказал об этом, и она нарисовала портрет того мужика. Где-то у меня дома валяется. Я всё думал покидать в него дротики, но за полчаса не попал ни разу, – во всё горло рассмеялся Тэй. – Мистика какая-то! Вообще, я в такое не верю, это всё неправда, но как по-другому объяснить? Уберу портрет и прекрасно попадаю, поставлю обратно и дротики от него будто отлетают.

– Да уж, точно мистика.

Перед глазами стояло лицо Джека. Мне даже не приходилось вспоминать его, он будто всё время было у меня на подкорочке. Это всё равно что дышать. Ты не думаешь, как сделать это, ты просто знаешь. Я просто обязана проверить, кто был во сне Тэя.

– А ты можешь как-нибудь показать этот волшебный портрет? – я нервничала и на ходу придумывала адекватную причину, почему мне это так необходимо: – Знаешь, у меня есть теория, что людям снится какой-то определённый типаж людей. Хочу проверить.

– Ладно, но мне вообще сны не снятся. Уж тем более люди.

Дождь вскоре закончился, и Тэй ушёл. Всё это время мы говорили, но темы как в тумане – я думала только о том, как лягу спать, увижу Джека и… Что ему сказать? Вдруг на портрете вообще не он, а я обвиню его в чём-то загодя? Мне нужно выяснить всё очень аккуратно.

Прокручивая в голове какие-то мысли, уснуть не удаётся. Даже если это мысли о сне. Я вертелась, крутилась часов до трёх ночи, пока в один момент не уснула. Первыми полились мутные картинки. У них не было ни начала, ни конца и единственное сходство – вода. Мощные потоки воды, сносящие всё на своём пути. И тишина… После воды оставалась только тишина, как будто и кричать больше некому. Да и зачем? Никто не услышит.

Я ощущаю себя во сне, пытаюсь скорее прорваться сквозь бесконечную воду, не запоминать разрушения и звенящую тишину, будто ни то ни другое вообще ко мне не относится. Самое ужасное в этих снах – глубоко внутри ты всё равно знаешь, насколько они реальны. У них нет цели напугать, они предупреждают. Но почему не всех? Почему не всем снится вода? Ради интереса, когда мне только начали сниться сны о воде, я спрашивала всех вокруг, снилось ли им тоже нечто похожее? Нет. Никому. Ни единой душе. Был только Джек, который понимал, о чём я говорю. Многим позже появились люди, нашлись люди с такими же снами.

Наконец вода схлынула, и я оказалась у Джека. Его квартира всё такая же светлая, просторная, из окон половина города как на ладони, даже кусочек океана виднеется. Джек в смешных домашних штанах с персонажами супергеройских комиксов, в мятой футболке, слегка взлохмаченный и почти трезвый. На столе открытая бутылка вина, рядом два бокала и оба наполнены.

– Ты не один? – первое, что вырвалось у меня. – Не помешаю?

– Ты не можешь помешать, даже не говори так, – Джек строго глянул на меня. – Располагайся. Хочешь чего-нибудь?

Я устроилась на подлокотнике дивана, наблюдая за мельтешащей фигурой Джека Шайна от одного кухонного шкафа к другому. Джек казался нервным, но завидно держал себя в руках. Будто что-то скрывал, не то надеясь, что я сама догадаюсь, не то, наоборот, изо всех сил хотел оставить всё в тайне. Во мне просыпалось дикое желание узнать каждую его мысль. Абсолютно все! В какой-то момент я взглянула на себя со стороны. Я злилась, но не осознавала этого. Да и на что злиться? Тем временем ярость росла в геометрической прогрессии. Тело жгло изнутри. Мне казалось, я вот-вот взорвусь, а квартира загорится следом и ничто её не потушит, пока стены не сгорят дотла.

– Хочу спросить, – я подошла к окну, – Давно ты научился делать это?

– О чём ты?

Джек встал рядом. Во всей этой квартире только мы двое были самыми что ни на есть настоящими. От Джека пахло не слишком идеально – немного потом, мылом, вином и парфюмом, к которому он постоянно возвращается уже лет десять – его одежда была неидеальной. Вот, что выдавало его – детали, о которых не думаешь.

Внизу ровными рядами белые дома с бордово-красными крышами. Хорошенькая оградка, ровненькие газоны и все до одной чистые машины сверкают на солнце. Дети играют всего в пару игр, причём почему-то именно в те, в которые когда-то мог играть сам Джек. Ни одного подростка с телефоном, только взрослые. Из приоткрытой форточки чистый запах моря, прохладный воздух несмотря на жгучее солнце и зашкаливающий термометр.

Злость превращалась в ярость от осознания, что меня без разрешения затянули в выдумку, но в то же время негатив становился радостью, граничащей с сумасшествием. Теория о том, что именно Джек оставил Тэйлору синяк казалась всё реальнее. И как ты это сделал, Джек? Также создал сон, «поймал» в него Тэя, чтобы… ударить? Зачем? Можешь ли ты проделывать это с другими людьми, помимо меня?

– Слишком идеально, Джек, – я похлопала его по плечу и проверила клубнику, которая лежала в кухонной раковине. Ягодка к ягоде, без единой мусоринки, совершенно красные с насыщенными изумрудными листочками. – От тебя пахнет вином, а вино в бокалах и бутылке совсем не пахнет. Ты упустил это.

– С чего ты взяла, что это я? – он энергично развернулся, наблюдая за мной. – Может, это сон?

– Это сон, – кивнула я. – Твой сон. Ты сам его нарисовал.

– И как же я это сделал? – Джек уже не отпирался, но спрашивал так, будто для него создание сна тоже загадка. – Как это, по-твоему, делают?

– Вот ты и скажи, – клубника оказалась безвкусной. – Я так не умею. И опять не могу уйти, надо же, – сколько бы я не представляла дверь, она не появлялась. Впрочем, так было всегда, если сон касался Джека. – А если ты сойдёшь с ума и захочешь убить меня, я тоже не смогу сбежать? – я вернулась к дивану. – Несправедливо, тебе не кажется?

Он смотрел с недоумением и шоком, качнулся и подошёл ко мне:

– Я бы не смог убить тебя, – с его губ сорвался нервный смешок. – Я бы не смог.

И когда мне показалось, что я могу получить от Джека ответ на любой свой вопрос, я встала, не разрывая зрительного контакта между нами:

– Что за история с Тэйлором?

– Это неважно, – отмахнулся он, вернувшись к безвкусной клубнике. В конце концов, ягоды улетели в мусорное ведро. – Почему это тебя заботит? Он был груб с тобой, разве нет?

– Может быть, но зачем бить?

– Манеры никто не отменял, – Джек оставался не приклонен. – Не волнуйся, это сейчас так хочется отношений, а потом понимаешь, что из сотни может быть один достойный и то с натяжкой. Поверь мне, у меня большой опыт.

– Вот именно. Вот именно, Джек, у тебя большой опыт, а что есть у меня? Только какие-то представления об отношениях.

Во мне боролись досада и некая гордость. Приятно, когда есть кому за тебя постоять, безусловно, но это в то же время странно. Джек каким-то образом следит за мной? Может чувствовать, если у меня не всё гладко так же, как я ощущаю его похмелье? Или не расскажи я ему про случай с Тэйлором, ничего бы этого не было?

Правда, несмотря на обилие вопросов, озвучила я другой:

– Давно ты это делаешь?

Вместо ответа, Джек закусил губу, опустил глаза и сложил руки на груди. Он ни о чём не жалел, хотя очень старался делать виноватый вид.

– Если тебя это задевает…

– Нет, – перебила я. – Просто было интересно. Ты не говорил, что умеешь так.

– Если бы ты не сказала, я бы до сих пор думал, что это только сны.

Я обняла Джека, его сердцебиение тут же участилось.

– Будь ты не только во сне и хотя бы лет на десять младше…

– Чем я младше, тем дурнее, Роуз, – засмеялся он. – Я тебя тоже люблю.

Это был тихий и уютный сон, из которого не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Будильник трезвонил на краю тумбочки, пока не упал. Батарейки вывалились, звон прекратился. Я лежала в постели ещё какое-то время, глядя в коридор через открытую дверь. Джек будто всё время был рядом и только-только вышел из комнаты. Один из немногих раз, когда я понимаю, что очень по нему скучаю. Сердце разрывается на куски, ведь всё это было лишь в глупом сне! Сколько бы я не верила, что Джек – реальный человек, его призрак разбивается о реальность.

Я убеждаю себя подняться, пойти в ванную, приготовить завтрак и начать уже этот паршивый день. Чищу зубы и между делом листаю соцсети. С каждым днём популярность моего блога и крошки-сборника растёт. Это заставляет улыбнуться, поверить, что всё не так уж и плохо. Чёрт возьми, сколько я знаю людей, которые мечтают о таком! Знать о своей нужности и значимости для других.

Когда выясняется, что на завтрак у меня есть только половинка засохшего лимона и замороженный каменный стейк – потому что кто-то так и не сходил за продуктами, – я одеваюсь и просто выхожу на улицу. Приду на остановку чуть раньше, не дам Терри повода в очередной раз сказать, какой он молодец, раз ради меня задержал целый автобус.

По дороге написала Энди с предложением позавтракать вместе. Мы договорились встретиться в кофейне. Первыми всегда открываются фудкорт и кофейни. Наверное, для того, чтобы покупатели не ушли, не дождавшись, когда откроются магазины. С другой стороны все спешащие на работу заглядывают за стаканчиком горячего кофе и бегут дальше.

Энди немного опаздывала. Я заняла свободный столик – впрочем, свободными были все, только у кассы толпились люди, – и ждала подругу. Очередь за большим американо и литрами капучино на миндальном молоке с сиропами росла на глазах. Кофемашина натужно выдавала нескончаемые шоты эспрессо, в воздухе появлялся запах подгоревших орехов и жжёного сахара. Свежая выпечка с витрины разлеталась по бумажным пакетам ещё до того, как её успевали разложить. Часть людей, не дождавшись своей очереди, разворачивались и быстрым шагом удалялись в сторону гигантов фастфуда, где тоже был и свежий кофе и неплохая выпечка. Таша то и дело оглядывала наступающую очередь, утирала пот со лба, продолжая по сотому кругу желать каждому гостю доброго утра и пробивать заказы. Её напарница – кажется, её зовут Джули или Джини, – ловко вырисовывает молочной пеной узоры в каждом стаканчике, подписывает их, одним движением закрывает крышками и выкрикивает имена.

За шумом я не заметила, как подошла Энди.

– Ты чего такая кислая? – первое, что спросила она, и только потом сказала: – Привет.

– И ты классно выглядишь, спасибо.

– Ладно тебе, Роуз, – взгляд Энди скользнул по меню на стене за кассой и остановился на паре наименований. – Что будешь? Ты уже ела что-нибудь?

– Нет, я вчера забыла сходить за продуктами, – рассмеялась я. – Оставила себя без завтрака.

– Ты в порядке? – Энди рылась в сумке, искала кошелёк и зарядку для телефона. – Странная ты сегодня, Роуз.

– Опять снился Джек, – вполголоса сказала я, утренняя тяжесть напомнила о себе. – Иногда просыпаться совсем не хочется.

Энди замерла и насторожилась:

– Он что-то натворил?

– Да, он слишком милый.

Мне стало смешно, Энди подхватила и тоже засмеялась. То, что казалось утром настоящей трагедией вдруг стало неважным и надуманным. Джек, просто Джек из дурацкого сна! Мир из-за него не рухнет. Ни мой, ни чей-либо ещё. Сквозь смех Энди предложила всё-таки что-нибудь съесть и выпить кофе, пока не нагрянула администратор.

Очередь наконец разошлась, я сделала заказ у пустой кассы, улыбнулась Таше и вернулась к подруге. Должна отметить, Таша сегодня не менее странная, чем я: она с какой-то жалостью смотрела на меня и будто ждала чего-то. Наш завтрак принесла к столику напарница Таши – Джини. Теперь-то я точно знала её имя, прочитав его на кармане формы.

– Миленько здесь, – заметила Энди, разламывая ложкой эклер с малиновой начинкой. – Я думала, чашка кофе будет стоить в таком месте целое состояние, а оказалось даже дешевле, чем на фудкорте.

– Знаешь, если я бы хотела выглядеть сегодня очень мудрой, то сказала бы на этот счёт, что внешний вид обманчив.

Мы снова рассмеялись.

После еды настроение улучшилось ещё немного. Достаточно для того, чтобы с уверенностью перевести этот день из категории сносных или даже угнетающих в хорошие. На такой ноте прошла вся смена. Чарли сегодня рассказывал сплошь уморительные новости, покупатели заходили приветливые, администратор с воодушевлением делилась планами на следующий месяц. В общем, то, что обещало быть сложным и тяжёлым, неожиданно сменило полярность.

Вечер. Чарли проверял одну примерочную за другой, поправлял коврики, пока мы с Энди занимались одеждой, оставленной на кассе. Наконец смена закончилась, магазин закрыла администратор и, пожелав нам хорошего вечера, чуть ли не пританцовывая, удалялась в сторону эскалаторов.

– Может, в кино? – неожиданно предложил Чарли. – Со школы в кино не ходил.

Мы с Энди удивлённо переглянулись и согласились. Всю дорогу до кинотеатра Чарли убеждал нас, что на дух не переносит ужастики, но в конце концов из трёх фильмов выбрал тот, который даже назывался, как типичный хоррор или фильм-катастрофа – «Последний город на Земле».

Потопы, наводнения – вот, что по сюжету привело планету Земля к появлению одного-единственного города, где собрались все выжившие. Признаюсь, я вздрогнула, когда увидела на большом экране несущуюся на зрителей волну. Под её толщей исчез Лос-Анджелес, затем вода добралась до Техаса, подступала и подступала, пока не остановилась о границы США и Канады. Отдельным островком какое-то время болтался Нью-Йорк, но и его смыло. Что происходило в этот момент на другом полушарии, сценаристы умолчали. Осталась ли Европа? Азия? Смогла ли вода дойти до необъятной России?

Сюжет слишком напоминал мои сны, поэтому я прокручивала в голове карту, которую увидела недавно. Вспоминала каждый из «водных» снов, последствия огромных цунами. Я сравнивала каждую деталь, пока не поняла, что фильм лишь отдалённо напоминает мои видения. Наконец я выдохнула и где-то с середины смотрела на мелькающие картинки скорее как на развлечение, чем на подтверждение своих снов.

Сеанс закончился около полуночи. Энди уставшая поплелась домой, мы с Чарли вместе шли до перекрёстка, потом тоже разошлись. Я достала наушники, хотела послушать музыку, чтобы не идти в тишине, но телефон в ту же секунду стал разрываться от уведомлений. Лайки, комментарии и всё от одного нового подписчика с безличным ником – Л.Л.Л. Ни аватарки, ни фотографий на странице. Только пара постов с какими-то картинками из интернета. По-моему, Л.Л.Л. просмотрел всю мою страницу, каждую публикации и отреагировал на большинство из них. В конце всего этого потока пришло личное сообщение: «Привет, Роуз! Давно слежу за тобой. Как поживаешь?»

По коже пробежал холодок. Я оглядывалась, снова ощущая взгляд со стороны. Но на улице ни души. Ни собачников-соседей, которые всё остальное время обязательно встретятся и в полночь и в час ночи, но, чёрт возьми, только не сейчас, когда они так нужны! Я смахнула сообщение и быстрым шагом направилась домой.

Призрак

– Радуйся, дурочка, – хохотала Энди, глядя в камеру, – у тебя появились общительные читатели!

– Чёрт, кто пишет «слежу за тобой»? – не успокаивалась я. – Нормальные люди говорят «подписан», а не «слежу».

– Дорогая, у тебя паранойя, – Энди налила чай, отнесла чашку на стол и вернулась за телефоном. – Ты всё ещё переживаешь из-за тех цветов? Слушай, в конце концов, кто-то мог просто ошибиться адресом! Там же ни записки, ни твоего имени, так что…

– Мне иногда кажется, будто за мной на самом деле кто-то следит на улице, – я невольно задержала взгляд на окне. – Знаешь, иду и прямо мурашки по коже от этого. Никогда такого не было.

Мы обе замолчали, как-то неловко смотрели друг на друга.

– Хочешь, встретимся сегодня? – предложила Энди. – Погуляем.

– Я начала новую книгу, – в ответ на её вопрос я помотала головой. – Хочу написать сегодня ещё одну главу.

– Да? – оживилась Энди. – А о чём? Покажешь? Слушай, тогда я зайду вечером? Куплю что-нибудь вкусненькое или закажем пиццу? – она зачесала пальцами волосы назад. – Значит, я пока сбегаю в химчистку и… Короче, по мелочи.

– Да, хорошо, – улыбнулась я. – До вечера? Напиши, как поедешь ко мне, ладно?

– Да-да, – кивнула Энди. Я уже собиралась отключиться, но она вдруг серьёзным голосом добавила: – Эй, Роуз.

– Да?

– Не забудь сходить в магазин уже, – рассмеялась Энди. – Приду и сразу проверю твой холодильник!

– Очень смешно, – отмахнулась я. – До вечера.

– Увидимся! Ох, и, кстати, у меня есть идеи насчёт твоего Джека.

– Какие ещё идеи?

– Нет-нет-нет, скажу, когда приду. Давай, пока!

Я пила свой кофе и глазела на включенный ноутбук. Вообще изначально я принесла его из комнаты, чтобы посмотреть что-нибудь за завтраком, но потом заглянула в холодильник, где за прошлый день так ничего и не появилось, позвонила Энди… в общем, отвлеклась. А теперь я всё думаю: открыть файл книги с бестолковым обещанием написать «всего один абзац» или всё-таки сразу сходить за продуктами, чтобы потом не отвлекаться?

Вот я подтянула к себе ноутбук, открыла файл, намереваясь только глянуть, что успела написать в прошлый раз и не заметила, как увязла в сюжете, дописывая уже середину новой главы. Когда я очнулась, на часах было время обеда. Желудок тоже настаивал на перерыве и, желательно, на каком-нибудь съестном, а не пустом кофе. Пришлось одеваться.

Погода оставляет желать лучшего. Небо затягивают тучи, поднимается ветер. Птицы мечутся, ищут укрытие. Уличные коты тоже попрятались. Остаётся надеяться, что дождь польёт, только когда я дойду до супермаркета, и волшебным образом прекратится, как я соберусь обратно. Однако у погоды были свои планы: первую волну ливня я пережидала, вжавшись в стену под козырьком фургона с хот-догами. Как только за стеной дождя стали проглядывать проезжающие машины, я присматривала себе новые укрытия, медленно двигаясь в сторону магазина. У меня совсем не было настроения промокнуть до нитки, и мне почти это удалось, до входа в супермаркет оставались считанные метры, как проезжающая машина окатила меня из лужи.

Овощи, молоко, масло, хлеб, кофе… Сколько раз говорила себе, составлять список прежде, чем идти за продуктами, чтобы не теряться у прилавка. Да и вообще как-то не думается о продуктах, когда по спине и по шее течёт вода. В отделе кулинарии хотелось забрать вообще всё, несмотря на то, что половину я даже не ем. Наконец я взяла себя в руки, набрала в корзину большую часть того, что написала бы в список в спокойной обстановке, а на обед захватила курицу с картошкой. От запахов готовой еды аппетит просыпался зверский. Не будь на улице дождя, наверное, я бы запросто съела свой обед по дороге домой. Но всё-таки меня останавливает непогода: мокрые холодные курица и картошка – звучит совсем не аппетитно. Уже представляю, как приду домой, поем, а потом с чистой совестью вернусь к книге. Надеюсь, Энди оценит моё новое творение.

Не знаю, сколько я провела перед экраном, но отвлёк меня звонок в дверь. Телефон выключился. Похоже, сообщение Энди я даже не увидела. Спина, шея, ноги ужасно затекли. В полной мере я это ощутила только, когда встала со стула – двигаться просто больно. Послышался второй звонок, а следом басистый с хрипотцой голос Броуди, соседа справа. Он ростом под потолок, шея в жутких шрамах, боксер в прошлом, а сейчас работает тренером в тренажёрном зале. Разумеется, из-за грозной мускулистой фигуры и хмурого неулыбчивого лица, половина которого скрывает рыжая борода, большая часть жильцов считают его преступным элементом.

– Эй, Роуз! – стучал он. – Роуз, ты дома?

– Да, сейчас, – спешно крикнула я в ответ. – Уже иду.

С Броуди не сказать, что мы хорошо общаемся, но обязательно здороваемся при встрече и обмениваемся парочкой фраз на светские темы. Погода, как дела и прочая ничего не значащая ерунда. Броуди никогда не заходит, что же изменилось сегодня?

Увязнув в паутине мысленных вопросов, я открыла.

– Привет, рада видеть! Что-то случилось?

Затем я обратила внимание самого Броуди – он держал перед собой хлипкую коробочку с логотипом какой-то кондитерской или пекарни. Это всего-навсего моё предположение, но что ещё может скрываться под изображением круассана?

В это же время подбежала Энди.

– О, привет, Броуди! – бодро пискнула она, протискиваясь в квартиру. – Как ты вовремя! Не хочешь зайти на чай? Я купила пирожные, – её взгляд упал на коробочку в его руках. – Ах, ты тоже… Ладно, всё равно заходи. Сладкого много не бывает.

Она рассмеялась, деловито сбросила промокшую куртку, ботинки и скрылась в ванной.

– Да, правда, Броуди, заходи.

– Да я на минуту, – отнекивался он, переступая через порог. – У тебя тут под дверью какая-то шпана ошивается. Третий день уже.

По спине пробежал холодок, но я не подала виду.

– Шпана? Здесь-то?

– Ну не знаю, – Броуди мотнул головой, задев абажур. – Невысокий, в синей толстовке и бейсболке, вроде парень и ходит тут уши греет, – сведя брови, рассказывал сосед. – А, вот. Сегодня презент оставил, – он протянул мне коробку с кусочком торта. – Я бы на твоём месте не стал есть, но пахнет неплохо.

– Спасибо, – принимать очередной подарок от неизвестного было жутко настолько, что, видимо, эмоции проступили на лице.

– У тебя всё в порядке?

– Да, да, – кивнула я. – Просто как-то не по себе. Недели две назад кто-то прислал букет, а сегодня вот. И на улице иногда кажется, будто наблюдают, хотя рядом может вообще никого не быть, – я нервно усмехнулась, коснувшись виска кончиками пальцев. – Энди говорит, у меня паранойя.

Но Броуди не смеялся. Он слушал с таким серьёзным лицом, что мне самой начало казаться, будто за углом подстерегает реальная угроза, а все эти ощущения ничто иное как предупреждения от интуиции. За пару секунд напряжённого молчания я успела надумать куча самых разных ужасов, но тут выражение лица Броуди заметно смягчилось. Он улыбнулся.

– Да не переживай, Роуз. Я присмотрю за тобой, если тебе так будет спокойнее.

– Это ж каким образом? – вмешалась Энди. – Ты целый день в зале, а у Роуз отпуск.

– Просто знай, что я всегда рядом.

Броуди осторожно обнял нас с Энди и ушёл.

– Вот теперь тебе, конечно, будет совсем не жутко по улице ходить, да? Когда такой громила обещает за тобой присмотреть.

Энди, не дожидаясь моего ответа, пошла ставить чайник.

Почти весь вечер мы обсуждали какие-то новости и болтали ни о чём. Энди не стремилась выложить свои идеи насчёт Джека, а я всячески оттягивала момент, чтобы показать ей первые главы рукописи. Не знаю, чего дожидается Энди, но мне каждый раз просто неловко и, наверное, даже страшновато показывать что-то новое. А если не понравится? А если только мне новый сюжет кажется классным? В то же время я не могла оставить его пылиться в ящике стола. Иначе зачем писать? Истории существуют, чтобы быть рассказанными.

Блуждание вокруг да около надоело не только мне, но и Энди:

– Давай так, – она отодвинула от себя чашку, – ты даёшь мне почитать, а я скажу, что придумала насчёт твоего странного парня, окей?

– Джек не мой парень, но план мне нравится.

– Как знаешь, – отмахнулась она. – Ты ведь знаешь, как он выглядит, правильно? Чем занимается и всё такое?

– Ну знаю и что?

– В соцсетях искала?

– Джека Шайна?

– Ну конечно! – Энди вбила в поиск соцсети его имя и заговорщицки смотрела на список результатов. – Сейчас же все что-нибудь да выкладывают! А ты говорила, он любит делать селфи.

– Хорошо, я попробую, – согласилась я, а сама думала, почему сама до этого не додумалась? – А если я его узнаю, а он меня нет? Или не ответит?

– Тогда хотя бы твоя совесть будет спокойна, что ты приложила все усилия.

Мы обменялись – я отдала Энди ноутбук, а она мне свой телефон – и засели за чтение. Разница была в одном: Энди читала выдумку, основанную на реальности, в то время как я пыталась провернуть обратное – найти кусочек сна в реальности. Пользователей с ником Джек Шайн оказалось не так уж и много. Первые штук двадцать строк отличались лишь количеством пробелов между именем и фамилией, точками и прочими дополнительными знаками, чтобы система пропустила нового пользователя с «неоригинальным» именем дальше окна регистрации. Ниже список пополнялся именами, содержащими те же буквы, так что «Джек» мог легко превратиться в «Жаклин», например, а «Шайн» изменялось до неузнаваемости.

Я просмотрела каждый профиль из бесконечного списка, но Джека – моего, из сна – не нашла. Неудача отзывалась внутри облегчением и одновременно отчаянием. Если это просто образ, не имеющий с реальной жизнью ничего общего? Если Джек в самом деле просто… выдумка? Почему-то я не могла смириться, подступали слёзы. Издав тяжёлый вздох, я не глядя обновила страницу, мельком взглянула на неё, как заметила новое фото в самом верху списка.

Джек! Это Джек! Дыхание перехватило, всё тело напряглось, колени я подтянула к груди и, зажмурившись, нажала на строку. Энди оторвалась от ноутбука.

– Ты чего там? – спросила она и подсела, заглядывая в экран. – Нашла? Это он?

А я ничего и ответить не могла, всё ещё боялась смотреть.

– А он красавчик, – заинтересованно отметила Энди и забрала телефон. – Понятно, почему ты зациклилась на нём.

Любопытство взяло верх, я с опаской заглядывала в телефон, чтобы в конце концов не поверить своим глазам:

– Это же правда Джек… Чёрт, это он!

В ночи мы с Энди вместе думали, что написать Джеку. И придумали! Даже отправили в личные сообщения, правда, особой надежды на ответ или хотя бы отметку «просмотрено» у меня не было. С другой стороны я уже во всю представляла, как мы общаемся и обсуждаем сны, благодаря которым узнали друг о друге. Надеюсь, он тоже меня видит. Надеюсь, эта связь не односторонняя, и «сонные беседы» я веду не сама с собой. Боже мой, всю жизнь! Нет, этого просто не может быть!

Прошёл месяц. Я написала ещё два сообщения в течение этого времени и каждый день будто бы случайно проверяла, прочитаны ли они? Ответа не было. Теперь я наблюдала за жизнью Джека не только, пока спала, но и через экран телефона. Забавно, как всё, что я видела раньше, совпадает с его реальными фотографиями. Поразительно и пугающе одновременно.

На несколько часов в день я отвлекалась от мучающих мыслей то на книгу, то на работу. Первое, конечно, нравилось мне больше. Пару раз я пробовала спрашивать Джека во сне о тех дурацких сообщениях, но он игнорировал мои вопросы. Будто не слышал их вовсе. Тогда я отчаялась. Если ещё пару месяцев назад я считала Джека в какой-то степени призраком, то сейчас этим безмолвным незримым наблюдателем стала я.

Таким же «никем» оставался загадочный Л.Л.Л. Он писал каждый день по несколько раз. Причем самые обычные вещи, будто мы знакомы. В какой-то момент мне показалось хорошей идеей ответить ему. Просто сказать «привет» и поблагодарить за тёплые слова о моих рассказах. На мой взгляд, в этом не было ничего такого. Ничего провокационного, ничего обещающего большего. Просто общение автора с его читателями. Однако… Чёрт, знала бы я, что психи следят не только за мировыми знаменитостями и политиками.

За твоей спиной

«Прорыв плотины произошёл в два часа ночи по местному времени в городе…»

«Несколько десятков деревень оказались под водой. О погибших пока не сообщается, по предварительным подсчётам в своих домах оказались заперты десятки людей.»

«Уровень мирового океана растёт.»

«– Засуха. Вам не кажется это смешным?

– Эй, ты о чём?

– Ну ты только посмотри, сколько новостей о потопах! Пусть возьмут воды оттуда, там всё равно много!

*смех*»

Вода, вода, вода. Повсюду вода и куда ни сунься, все о ней говорят, но говорят так, будто в многочисленных – не только я, но и официальная статистика так считает, – наводнениях, потопах и дождях нет ничего особенного. Вода и вода, что она может сделать? Кому от неё будет плохо? Ведь вода – колыбель жизни, как заявляют учёные-биологи.

Вода… Всё в воде… Однажды сны меня доконают. Может, я всё-таки придаю им слишком большое значение? И Джек… Как бы мне не хотелось, он тоже – просто… Произносить это в мыслях больно, а вслух даже сил сказать не хватает.

Я проснулась в пятом часу утра и вместо того, чтобы попытаться снова уснуть, взялась листать ленту соцсетей. Короткие видео с тупыми шутками из каких-то утренних шоу, кадры наводнений и последствия разрушений, грязная вода, люди… Как бы это ни звучало, в новостях не было ничего нового: громкие заголовки скрывали что-то не такое вопиющее, зато отлично привлекали внимание и уже заранее говорили тебе, как воспринять информацию – злиться, бояться, ненавидеть или радоваться.

Спать не хотелось, хотя я знаю, что пожалею об этом уже после завтрака. Прямо вижу, как ругаюсь сама на себя: «Почему ты просто не заставила себя ещё немного поспать? Кто вскакивает в такую рань?» И всё-таки я пошла принять душ. После поставила чайник и открыла ноутбук.

Книга написана ровно на половину. Главная героиня – известная телеведущая. В какой-то момент в её жизни появился человек, который следит за каждым её шагом. Если попросту – сталкер. Поначалу писать было интересно, даже вся моя паранойя сливалась в сюжет и служила вдохновением. Однако история стала всё больше походить на то, что происходит со мной. Пусть я не телеведущая и известной меня сложно назвать, но Л.Л.Л. продолжает атаковать мои личные сообщения. Вопросы-то вполне безобидные, а меня не покидает чувство, что за простыми «как дела?» и «что сейчас пишешь?» скрывается нечто жуткое.

За утро, едва снова не опоздав на работу, я закончила ещё одну главу. В ней главная героиня решается встретиться со сталкером лицом к лицу. В какой-то момент ей стало жалко человека, который замкнулся на чужой жизни. И пусть логически я понимала, что так точно делать не стоит – мало ли кем может оказаться неизвестный и чёрт знает, на что он способен – я ловлю себя на мысли, что и сама не раз порывалась сделать также. Да, просто взять и предложить Л.Л.Л. увидеться лично. Я думала об этом целый день. Хотела поделиться с Энди, но знала, что она не оценит.

Смена пролетела незаметно. Вечер. Энди убежала ещё за полчаса до закрытия на очередное свидание, а я, вот, стою у входа в торговый центр и снова думаю обо всём сразу: о воде, о Джеке, о книге и Л.Л.Л. Кстати говоря, последний только что прислал новое сообщение, от которого кожа покрылась неприятными мурашка и внутри всё на секунду сжалось:

Л.Л.Л.: «Привет, Роуз! Будь я рядом сейчас, то крепко-крепко бы тебя обнял».

Я оглядывалась по сторонам, словно Л.Л.Л. точно должен быть здесь, но вокруг полно людей и все смотрят в свои телефоны! Как-то слишком уж много для одного профиля. Я мотала головой. Мыслей так много, они неустанно жужжат, и это дико выматывает. Будто слушать одновременно тысячу разных песен. Нужно проветриться. Я надела наушники, дошла до перекрёста и свернула направо. Как-то слышала от Броуди, что в той стороне есть неплохой бар. В меру шумный, в меру богат на экстравагантные личности, но контингент вполне дружелюбный и общительный. Звучит как идеальное место для того, чтобы перестать о чём-то думать. Правда, живому общению и алкоголю я как нарочно предпочла чашку травяного чая и блокнот с набросками следующей главы.

– Эй, дорогуша, ты что здесь делаешь?

Голос Броуди я не сразу узнала. Слишком уж он был весёлым и расслабленным для обычного Броуди, который живёт по соседству. Я подняла на него глаза, едва различая в полумраке очертания его непривычно довольного и улыбчивого лица.

– Привет, – я уставши улыбнулась. – Как ты здесь?

– Моя дорогая, я люблю-ю-ю этот бар, – блаженно протянул он, тяжело опустился на барный стул рядом и заказал ещё одно пиво. – Ты-то как здесь? Я думал, ты не любишь ходить по злачным местам.

– Решила попробовать, – засмеялась я. – Вдруг понравится.

Вечер прошёл как нельзя хорошо. Не помню, с кем, кроме Энди, я так смеялась и забывала обо всём! Вообще я не любитель тусовок любого рода, но с Броуди было весело и беззаботно. Из бара мы вышли во втором часу ночи, побродили по городу, встретили рассвет и только после этого подумали о том, что хорошо бы хоть немного поспать перед работой.

– Позвони, как встанешь, – крикнул Броуди, тщетно пытаясь попасть ключом в замок. – Сам вряд ли проснусь.

– Ты тоже, хорошо? – я открыла свою квартиру быстрее и выглядывала из-за двери. – Если вдруг просплю.

– Замётано!

А после я даже не помню, как добралась до кровати и уснула.

Кажется, прошла всего секунда с момента, как я легла, и до того, как открыла глаза, жадно вдыхая. За стенкой трезвонит будильник на телефоне. Который час? Насколько я проспала? Проспал ли Броуди или он пытался разбудить меня, но отчаялся и ушёл в зал? Зрение едва фокусируется, я сижу на краю кровати и обрывками вспоминаю прошедшую ночь. Между тем голова приходит более-менее в норму, а телефон по-прежнему изо всех сил старается привлечь к себе внимание.

Семь утра ровно. Надо же, я проснулась по первому будильнику и чувствую себя довольно-таки бодрой! Но это пока. Примерно к обеду с ног буду валиться, если не раньше.

Несколько раз звоню Броуди, пока он наконец не берёт трубку:

– Ты просил разбудить, – выпаливаю я. – Доброе утро.

– Утро было бы ещё добрее, если бы начиналось в полдень, – отвечает он. – Спасибо. Доброе.

– Хорошего дня, Броуди.

– Ага, и тебе.

– Только не усни опять.

– Да не усну.

Я слышала, как он встал и не то кровать, не то диван скрипнули.

– Эй, Роуз, подожди, – Броуди вдруг замялся. – Не хочешь выпить кофе? Типа позавтракать вместе.

– Хочу, – без сомнений ответила я. – У меня как раз закончился кофе дома.

– Хорошо, – Броуди как будто бы мямлил от смущения. – Тогда через полчаса я зайду?

– Ладно, договорились.

Не то я на самом деле всё ещё не проснулась как следует, не то усталость дала своё, но предложение Броуди позавтракать вместе начало казаться чем-то вымышленным. Может, мне это приснилось? Кстати, о снах – я не видела сегодня Джека. Руки сразу же потянулись проверить его профиль в соцсетях. Я одернула себя – это уже одержимость какая-то! – правда, это не очень-то помогло. На странице Джека новое фото из аэропорта и короткая подпись: «привет, Иллинойс[1]!» Ничего необычного. Думаю, он особо не заметил моего отсутствия. Эта мысль неприятно колола в груди и одновременно с тем давала ощущение свободы. Будто в один момент осознаёшь, что нечто очень дорогое для тебя даже не существовало.

Но так ли это?

Я пыталась мыслить позитивно, но не выходило. До слёз обидно и тошно и так грустно. Чтобы не ходить весь оставшийся день с опухшим лицом, стараюсь отвлечься. Собираюсь, на ходу перечитывая заметки из блокнота. Пока вчера в бар не пришёл Броуди, мне удалось даже набросать кое-какой план сюжета и немного обдумать концовку. История нравилась мне всё больше и больше. Не знаю, как оказалась за ноутбуком, быстро печатая слово за словом, но если бы не Броуди, я бы точно просидела за книгой до последнего.

С Броуди я чувствовала себя вполне расслаблено. У нас было что-то общее и, наверное, самое главное он не обделён чувством юмора. Каждая его шутка пусть неидеальная, иногда грубоватая, но искренняя и живая. Не знаю, как это объяснить, но у некоторых людей шутки звучат какими-то заученными, словно их читают с бумажки, и что-то даже действительно смешное превращается в набор слов.

Настроение заметно улучшилось. После завтрака Броуди проводил меня до торгового центра, а вечером пообещал встретить. Энди, когда услышала об этом, прыгала от радости и называла нас прекрасной парой, а на мои возражения отвечала, что я просто ничего не понимаю в ухаживаниях и свиданиях. Здесь не поспоришь. Мысли о Джеке я гнала прочь, стоило им только появиться, и старалась сосредоточиться на чём-то более реальном и ощутимом: книге, работе, друзьях.

Прошло две недели. В книге написана последняя глава, заканчиваю синопсис[2] и отправляю Мелиссе, моему литературному агенту. Надеюсь, «Люблю тебя до смерти» – лучшего названия я не придумала, – придётся по вкусу издателям. Тяжело и в то же время всепоглощающе дались моменты, когда сталкер не побоялся забраться в дом главной героини, перевернуть все её вещи и запугивать тем, что обнародует нечто очень личное для неё. Эти сцены сильно на меня влияли. Пару дней мне даже казалось, будто в моей квартире кто-то бывает, пока я на работе: мерещились посторонние запахи, вещи будто лежали не на своих местах, как-то не так и духи будто расходовались больше обычного. Ничего не пропадало, весомых доказательств не было, поэтому странности я списывала на свою излишнюю впечатлительность и погружённость в сюжет.

У чата с Л.Л.Л. я отключила звук и добавила его в архив, чтобы не беспокоил. Он продолжал отмечаться под каждой публикацией не только на моей странице, но и у Броуди какими-нибудь мерзопакостными комментариями и пытался подружится с Энди, но та сразу добавила Л.Л.Л. в чёрный список. Сны о воде исчезли ровно так же, как и Джек. Его будто никогда и не было, хотя периодически я вспоминала о нём. Приятно, когда на глаза попадаются фотографии Джека в соцсетях. Глядя на его лицо мне каждый раз хочется улыбнуться. Иногда я говорю привет, в памяти оживают сны, когда мы виделись, но на этом я опускаю себя на землю. С каждым разом получается всё легче. По крайней мере мне очень хочется себя в этом убедить: без Джека моя жизнь обретает очертания чего-то настоящего, без него она не заканчивается и не теряет красок.

Спустя ещё неделю, проверяя по пути на работу электронную почту, я вижу ответное письмо от Мелиссы. Дыхание тут же замирает. Взгляд падает на начало письма, где стоят сплошные восклицательные знаки после моего имени. Я забываю, как дышать, и дрожащей рукой открываю ответ Мелиссы. Не успеваю даже вникнуть в короткий, но эмоциональный текст – иначе откуда столько восклицательных знаков? – как Мелисса звонит сама.

– Алло? – робко отвечаю я, прикрывая микрофон телефона ладонью. – Доброе утро, Мелисса.

– Роуз! – радостно кричит она. – Ты мне нужна сегодня же! Срочно! Это очень-очень срочно!

Я потеряла дар речи и могла лишь мычать что-то неразборчивое. Салон автобуса показался душным, ноги подкашивались. Мне хватило ума уцепиться за поручень и выскочить на улицу. Теперь до работы придётся идти быстрым шагом, чтобы не опоздать, но мне явно стало легче.

– Ты меня слышала? Нервничаешь? – Мелисса забрасывала вопросами, на которые я не успевала отвечать. – Слушай, понимаю, столько эмоций, мы так этого ждали, поэтому я кладу трубку, ты приходишь в себя и обещаешь быть как штык сегодня в три, договорились? Адрес сейчас пришлю, – она сделала паузу и повторила: – Ты меня слышала?

Меня хватило только на бестолковое «ага».

– Отлично, тогда до встречи.

Следующие пару минут я приходила в себя и всеми возможными способами проверяла, не сон ли это? Вдруг я сплю и всё это не по-настоящему? Пока я пялилась на свои ладони – говорят, они не будут чёткими, если ты спишь, – позвонила Энди и спросила, где меня носит? Чёрт, не хватало только на работу опоздать! Тогда меня точно не отпустят к трём! Я спохватилась и рванула к торговому центру. Не терпелось сообщить обо всём Энди и Броуди. От радости просто разрывало и, наверное, я бежала вприпрыжку.

На эскалаторе столкнулась с Ташей. Впереди толпой стояли ребята с ноутбуками и что-то бурно обсуждали. Обойти их не получится, да и я успела вовремя, до открытия ещё целых восемь минут. Из груди вырвался выдох, плечи наконец расслабились.

– Что это с тобой? – Таша ловила мой взгляд. – Что-то случилось? Повысили?

– Типа того, – улыбнулась я. – Сегодня отличный день!

– Да? – её глаза загорелись. – А что случилось?

– Потом скажу. Не хочу спугнуть удачу.

– Расскажи! – в порыве она схватила меня за плечи, но быстро сообразила и убрала руки. Таша покраснела. – Ты любишь обниматься? Я очень контактная, знаешь ли, – сообщила она прежде чем повиснуть на мне и засмеялась: – Не могу сдержаться!

– Не очень, – я невольно напряглась, отталкивая её. – Не люблю, когда меня трогают.

– Ой, тогда извини, извини, – она махала руками, но будто всё равно пыталась до меня дотронуться. – Знаешь, Роузи, я такая эмоциональная! Ничего, если я буду звать тебя Роузи?

– У меня есть имя. Меня зовут Роуз. Никак по-другому. Только Роуз.

– Какая-то ты злая, – отшатнулась Таша, старательно делая вид, что обиделась. – Ладно. Раз уж у тебя такой хороший день, пусть он будет всё ещё хорошим. Неважно, что мне ты его уже испортила.

Кому-то строгость с конкретной формой имени покажется дурной высокомерной замашкой, чем-то неразумным и заносчивым, кто-то скажет «надо быть проще», а для меня это важно. У меня есть имя, и оно звучит так, как я представляюсь. Честно говоря, сама не знаю, почему другие формы имени меня выводят из себя. Конечно, есть люди, которым редкие вольности легко сходят с рук, но Таше не входит в их число. И чем дольше я смотрела на Ташу, тем больше я закипала. Да, я бываю вспыльчивой, но не настолько же?

Наконец мы оказались на втором этаже и разошлись. Что-то в этой Таше было не так, но я никак не могла понять, что именно. Вроде ведёт себя мило, вроде просто контактная – а ведь Энди тоже! – но есть в ней нечто… неправильное? Не знаю, как объяснить это внутреннее сопротивление и ужасное раздражение.

Однако негатив тут же растворился, стоило увидеть Энди и Чарли: я просто не смогла сдержаться и выложила им сразу всё.

– Да ты что! – прыгала от радости Энди. – Поздравляю! Я так тебя поздравляю!

– Книг не читаю, но твою – с удовольствием, – робко улыбался Чарли. – Ты молодец, заслужила, – он потянулся к телефону, но в последний момент передумал. – Отметим? Когда? Твой качок будет? Давно хочу с ним познакомиться.

– Ты уже сказала Броуди? – оживилась Энди.

– Я только что узнала и чуть не опоздала. Ещё не успела.

– Ну ты даёшь! – воскликнула она. – Иди скорее звони! Это же такое событие!

– Только встречу назначили, это ещё не точно, – я вдруг и сама начала сомневаться в том, что мою книгу издадут. – Мне нужно быть там в три сегодня.

– Даже если не отпустят, мы тебя прикроем, – выступил Чарли. – Всё получится, не сомневайся!

Внутри появилась непоколебимая уверенность. До открытия две минуты, я взяла телефон и собиралась позвонить Броуди. Отошла подальше – хотя Чарли будто бы случайно всё равно бродил рядом, – и набрала его номер. Пошли гудки. Один, второй и с каждым новым я понимала, что на самом деле хочу услышать совсем не его. Подступали слёзы.

Сколько я не видела Джека? Я имею в виду его самого, а не его страницу в соцсетях. Две недели, месяц? Кажется, что целую вечность. Первое время мне казалось, что я на самом деле освободилась от него, забыла, но, чёрт, почему всегда есть эти «но»? В первый раз за долгое время я чувствовала, будто от меня оторвали кусок, и рана снова начала кровоточить.

Броуди не ответил. Оно и к лучшему. Потом скажу ему, когда перестану думать про Джека. Из груди вырвался сдавленный, горький смешок. Я сжала телефон в ладони, обернулась, прямо за мной стоял Чарли. Он немного ошарашен, видимо, всё слышал.

– У тебя всё в порядке? – Чарли приобнял меня. – Он что-то не то сказал?

– Нет-нет, Чарли, всё хорошо, – улыбнулась я. – Броуди занят, вечером скажу. Пусть это будет для него сюрпризом. Может, уже и подписанный контракт покажу.

Чарли криво улыбнулся.

Покупатели сегодня сменяли друг друга. Энди выдохлась уже после третьей пары девушек, которым срочно нужны были платья цвета «Барби», а я всё следила за стрелкой часов. Время не то остановилось, не то тянулось, но и это делало как можно неспешнее.

Одиннадцать, полдень, половина первого. Энди принесла кофе, пока я разбиралась с оставленными на кассе вещами. Одну из футболок сразу нужно отправлять в чистку после не самых аккуратных людей, а брюки – в ремонт одежды.

– Вот, как ты любишь, – Энди поставила стаканчики и плюхнулась на стул, – без кофеина, на банановом молоке, с сахаром и двумя порциями сиропа.

– Очень смешно.

В зале наступила тишина. Усталость валила с ног. Теперь-то я тоже чувствовала себя выжатым лимоном и переживала, что это состояние останется со мной до встречи в издательстве. Надежда только на кофе. И может быть на то, что Броуди увидит пропущенный звонок и перезвонит. Чуть позже к нам присоединился Чарли. От его кофе так сильно пахло чем-то сладким, что проснулся аппетит.

– Ну так что? – Чарли с пренебрежением глянул на пол и передумал садиться. – Где отмечаем твои успехи, Роуз?

– Да подожди ты, – ответила я, едва не поперхнувшись кофе, – ещё ничего до конца не ясно. Сначала нужно, чтобы всё прошло хорошо и мою книгу действительно взяли.

– Всё будет отлично! – воскликнул Чарли и глотнул ещё кофе. – Не понимаю, почему ты так в себя не веришь? Будь я на твоём на месте… – он задумался и мечтательно улыбнулся. – Роуз, да я бы уже стал премьер-министром! Можешь себе представить? Я и премьер-министр? – Чарли хохотал. – Включаешь телик вечерком, а там я, старина Чарли!

– Издаваемый автор и премьер-министр – ну ты сравнил! – рассмеялась я. – Это не настолько важно. Это как… Знаешь, это вроде мечты побывать в Диснейленде. Круто, но не так уж серьёзно.

Собственные слова жгли в груди, вызывая слёзы. В ушах вдруг начало звенеть. Энди и Чарли непонимающе оглянулись на меня.

– Ты совсем ненормальная? – отрезала Энди. – Ты, чёрт возьми, написала книгу! Книгу! Не кому-то забор разрисовала и копы не поймали, а книгу написала! Ты понимаешь вообще, что это значит?

Я растерянно смотрела на подругу и не знала, что ответить.

– То, что у меня было, что писать?

Энди грозно выругалась и вскочила на ноги.

– Чарли, хоть ты ей скажи!

– Роуз, ты чего? – в отличие от Энди, Чарли мягко улыбался и обнял меня. – Ты сделала большое дело.

– Да полно тех, кто пишет, вы чего? – мне было одновременно смешно и почему-то обидно. – Зайдите в интернет! Сейчас писателей куча!

– Роуз, я очень тебя люблю, – нервно вставила Энди, – но какая же ты иногда… Зла не хватает!

– Вот что я скажу, – я поднялась на ноги, – если её издадут, тогда да, это будет что-то значить. А сейчас… Её даже никто, кроме тебя, не читал, – и прежде чем Энди возразит, я добавила: – Ты моя подруга, ты любишь меня и всегда поддерживаешь. Я не говорю, что это неправда или неправильно, но это другое.

– Знаешь, Роуз, пока ты считаешь, что я поддерживаю тебя только потому, что мы друзья, ты всегда будешь здесь. Будешь стоять на кассе, упаковывать чёртовы блузки каким-нибудь истеричкам, бежать с испорченными вещами в чистку, чтобы не вычли из зарплаты и только мечтать о чём-то грандиозном, ясно?

– Энди, ты чего? – с опаской вмешался Чарли. – Успокойся, эй.

– Ты разве не понимаешь, Чарли? – не унималась Энди. – Ты будешь здесь, Роуз, пока веришь, что ты – никто!

Я бы возразила, слова легко найдутся, но вот в чём дело: внутри я знала – Энди права. Самое обидное, когда понимаешь, что принижаешь себя больше, чем кто-либо другой. Когда смотришь в зеркало и думаешь, как хочется быть кем-то ещё, только бы не собой. Кем-то важным, кем-то талантливым, кем-то заметным, красивым, умным, способным, интересным, привлекательным, успешным, но не собой, потому что ты не имеешь значения. Тебя всегда мало, ты всегда какая-то «недо»: недостаточно красивая, недостаточно умная, недостаточно талантливая, недостаточно успешная.

Энди ушла остыть, я за тем же самым спряталась в примерочную. В зале остался только Чарли. Он немного нервничал, что остался один на один с возможными покупателями, но в тот же момент радовался, ведь пока ещё никто не пришёл. Мы с Энди вернулись к кассе вместе, не сговариваясь. Если какие-то обиды друг на друга и были, то сейчас они надёжно скрыты за улыбками и необходимостью работать. Позже Энди сама напомнила, что я должна собираться на встречу, пока не опоздала.

– Удачи тебе там, Роуз, – негромко и робко сказала Энди, пока я проверяла сумку. – Звони, как закончишь. Уверена, они будут в восторге от твоей книги.

– Спасибо, – на большее меня не хватило, ещё немного и полились бы слёзы, поэтому я просто обняла подругу. – Что бы я без тебя делала, Энди?

Улица встретила проливным дождём. Зонта у меня, разумеется, с собой нет. Остаётся надеяться только на то, что капли вдруг окажутся медленнее меня, я удачно смогу лавировать между ними и доберусь до метро более-менее сухой. Чуда не случилось, дождь усиливался с каждой минутой. У входа в метро, ютясь с десятком других прохожих под скромным навесом, я всё-таки решила взять такси и была у издательства за пятнадцать минут до назначенного времени. Мелиссы ещё нет. Надеюсь, она успеет вовремя.

Тревожно, страшно и внутри разрывается фейерверками приятное волнение. Как будто раскачиваешься на качелях, взлетаешь так высоко, что перехватывает дыхание и сжимается желудок. В следующую секунду делаешь полный оборот: вот тебе и страшно от осознания того, как это выглядело со стороны, что могло с тобой случиться, но в то же время накрывает такое счастье! Хочется прыгать, кричать и смеяться. Здесь также: часть меня паникует, теряется в догадках, что и как говорить, что делать, а вторая часть уже победила и празднует если не полноценную победу, то хотя бы новую веху в жизни.

На языке так явно чувствуется жжение и сладость алкоголя. Они сменяются чем-то горьковатым и противным – я никогда не курила, но думаю, дым на вкус именно такой. Горло пересыхает в одно мгновение, желудок урчит от голода. Хочется сбежать, хочется всего и сразу, и в первую очередь успокоить себя присутствием Мелиссы рядом. А её всё нет. Звонить мне, честно говоря, стыдно, а на сообщения она не отвечает.

– Роуз, она скоро будет, успокойся, – шептала я сама себе. – Возьми себя в руки, всё будет хорошо.

Но в свои же утешения верится с трудом именно в те моменты, когда поддержка больше всего нужна. Я обнимаю себя за плечи, зажмуриваюсь и прислушиваюсь к звукам улицы. Дождь. Капли барабанят по стёклам, они отзываются лёгким дребезжанием под натиском воды. Стуком перекидываются крыши домов и машин. Глухими звуками тайно общаются зонты прохожих. Только асфальт молчит, собирая все сплетни в переполненные водостоки. Машины, как помехи на радиоволнах, разрывают тонкие ручейки, смешивают их, но вода упрямо продолжает течь дальше. Нет ни паники, ни страха, только бесконечное вдохновение происходящим.

Звуки стихают. Настолько плавно, что замечаешь это не сразу. Город переходит на шёпот, а затем умолкает. Ливень усиливается, вода покрывает проезжую часть, поднимается к тротуарам и будто ждёт разрешения захватить их. Я поднялась на ступеньку, так хоть кроссовки не промокнут ещё больше. Вода поднимается, и ни звука вокруг, будто Лондон разом опустел. Сны накатили волной, выхватывая мой разум из реальности. Мне чудится, как здания со всеми их обитателями погружаются под толщу прозрачной холодной воды. Ни криков, ни плача, ни шума… Ничего. Лишь я остаюсь каким-то чудом вне катастрофы.

– Роуз? Эй, Роуз!

За видением я не увидела машину, на которой приехала Мелисса, и момент, как она подошла, я, разумеется, тоже не уследила. По телу пробежала лёгкая дрожь – не то озноб, не то мурашки.

– Как ты? Не нервничай так, всё будет хорошо, Роуз! – подбадривала Мелисса, проверяя телефон. – Ну что, готова?

– Нет, – жалобно протянула я. – Вообще не готова.

– Тогда точно пора, – коротко рассмеялась она. – Лучшего времени не будет. Главное, не волнуйся так. Говорить, в основном, буду я, хорошо?

Меня хватило только на утвердительный кивок.

– Вот и отлично. Пошли.

Встреча проходила в небольшом белоснежном зале, где главной фигурой был овальный стеклянный стол. Он занимал практически всю площадь. Мелисса вошла первой, я – за ней, но от этого было не менее тревожно. Честно говоря, я уже не понимаю, чего конкретно боюсь. Отказа? Они уже случались со мной. Пусть не в таком формате, но случались. Множества вопросов? Что ж, будь я на месте редактора, то тоже бы их задавала. Я судорожно искала причину мандража и не забывала улыбаться.

На удивление, всё прошло гладко. Никто не пытался задавить меня расспросами, отказа, похоже, у редактора и в планах не было. Больше всего представителей издательства интересовала сама рукопись, вопросы соответственно задавались в большей степени о сюжете. Кто главная героиня? Кто сталкер? Почему он это делает? Отображены ли мотивы в тексте понятным языком или представлены намёками? И я рассказывала. Я просто рассказывала о своей книге, как будто напротив сидела Энди и слушала с интересом. Наверное, это самое важное: когда понимаешь, что в твои слова вникают, а не просто делают вид.

Спустя два часа я ставила свою подпись в конце многостраничного договора на издание и, не веря собственным ушам, прокручивала в мыслях сумму гонорара. У редактора – вообще-то, её зовут Нелл Скарборо, – в голове уже рисовался план на обложку, кому из известных авторов стоит послать книгу для пары цепляющих слов на форзацах, где лучше всего провести первые презентации и целая куча вытекающих друг из друга пунктов.

– Рада поработать с тобой, – на прощание Нелл обняла меня, из-за чего я на пару секунд, конечно же, оцепенела. – В ближайшее время напишу тебе на электронную почту. Приятно познакомиться, Роуз!

Мы с Мелиссой вышли на улицу. Она вызывала такси, спросила, не нужно ли меня подвезти, но я отказалась. Мысли вперемешку с эмоциями жужжали роем ос. А ещё захотелось есть. Не то на нервной почве, не то потому что обед пропустила.

– Вот видишь, всё хорошо, – Мелисса и сама была довольна таким исходом, она обняла меня. – А ты боялась. Совсем скоро твои фото будут чуть ли не на каждом шагу, Роуз!

– Это всё как будто сон, – нервно усмехнулась я.

Голод снова дал о себе знать, я скрестила руки на животе. Мелисса пропустила мимо мои слова, отвечая на бесконечные сообщения.

– Кстати, фото! – воскликнула она, мельком взглянула на аккуратные золотые часы на руке, и перевела глаза на меня. – Тебе нужны хорошие фото. Есть кто-нибудь на примете?

Я даже ответить не успела, как Мелисса продолжила:

– Слушай, у меня есть кое-кто, – она в который раз погрязла в тонне переписок. – Сегодня вечером или завтра утром напишу тебе. Адрес, что понадобится, – тараторила Мелисса, – в общем, всё скажу. Ты раньше была на фотосессиях?

– Нет, – я пожала плечами. – Никогда.

Подъехало такси Мелиссы, она засуетилась, проверяя сумку.

– В общем-то, там ничего сложного. Только раскованней нужно быть, а то придётся переснимать, хорошо?

– Я постараюсь.

Я шла обратно к торговому центру. Теперь уже не страшно промокнуть и стоило мне об этом подумать, как дождь тут же закончился. От удивления я даже посмотрела в небо – не причудилось ли мне это? Нет, дождя в самом деле больше не было, из-за туч прорезывались лучи солнца. Весь город за считанные минуты заполонили разноцветные блики, а где-то высоко-высоко мелькала полупрозрачная полоса радуги.

В кармане жужжал телефон. Пишет Энди. Сначала один скромный вопросительный знак, а потом сообщения от неё превратились в водопад вопросов. Среди них затерялось и короткое: «Не могу говорить, давай вечером», – от Броуди. В другой день я бы, наверное, обиделась на такое сообщение, но сейчас мне вдруг стало всё равно. Энди я намеренно не отвечала, хочу видеть её лицо, когда обо всём расскажу. Хочу видеть лицо Чарли, как он изо всех сил будет держаться, чтобы тотчас не разнести новость по всему торговому центру! В мысли настойчиво стучалось ещё одно имя, но я его отгоняла. Вот это действительно причиняло боль, засевшую комом в груди, которую я старалась скорее проглотить.

На входе в магазин мы столкнулись с Ташей. Обе сделали вид, будто не заметили друг друга, и молча разошлись. Узнав о решении издательства, Энди кричала громче, чем я могла себе представить. Даже пара человек из соседних отделов сбежались посмотреть, что у нас тут происходит. Позже, пока я приносила покупателям в примерочные несколько размеров блузок, Энди сидела с телефоном у кассы и кому-то постоянно писала. Чарли, очевидно, был с ней заодно.

Поздно вечером мы возвращались из бара небольшой компанией. Чарли отделился от нас на перекрёстке, пошёл домой. Тэй решил проводить нас до самого порога квартиры, но Броуди отчего-то так пристально на него смотрел, что тот передумал. Энди – вот кто не боится никаких, даже самых суровых взглядов. Она собиралась остаться сегодня на ночёвку и, честно говоря, я была за. Не нравилось это только Броуди. Что ж, он вообще какой-то странный после работы: хмурый, недовольный и злой. Новость о моём успехе, кажется, совсем его подкосила. За весь вечер Броуди не проронил ни слова.

Мы поднялись на этаж, бредём по коридору, говорим потише, правда, всё также громко смеёмся. У двери я остановилась, ищу ключ в сумочке, как случайный взгляд цепляется за немного отодвинутый коврик. В общем-то, ничего особенного, но мне стало не по себе. По спине пробежали мурашки, пальцы онемели. На секунду мне показалось, что и с дверью что-то не так. Я с опаской толкнула её плечом… ничего не произошло. Закрыто.

– Эй, ты чего? – Энди наклонилась ко мне и светила телефоном на замочную скважину. – Помочь?

Я помотала головой в ответ и в то же время послала свою паранойю куда подальше. Просто очень насыщенный день, вот и мерещится всякая дребедень. Наконец справившись с замком, мы вошли в квартиру. Броуди шарил по стене в поисках выключателя, попутно снимая кроссовки. Мне кажется, что с кухни тянет чем-то сладким и, похоже, не только мне – Энди насторожилась и вытянулась. Из комнаты послышался тихий шум, открылось окно. Внутри всё похолодело, я пячусь назад. Волосы на голове встают дыбом, шевелятся. Страх разливается от костей до кончиков пальцев. Броуди реагирует не сразу, а когда и понимает, что мы с Энди напуганы, уверяет нас в сквозняке.

– Ты просто окно не закрыла, когда уходила, – отмахивается он. – Не бойтесь, девочки.

Он наконец находит выключатель. Желтоватый свет открывает картину, от которой хочется немедленно убежать. Из груди рвётся крик ужаса, но я машинально зажимаю рот руками – вещи из шкафов вывалены на пол, повсюду разбросаны бумажки. Среди некоторых я узнаю свою недавнюю рукопись. Ноутбук открыт, стоит на столике перед диваном. Рядом кучей оставлена моя одежда. Розовое платье висит на карнизе, на вешалку намотан шарф. В квартире пахнет приторно-сладким и моими духами.

– Броуди, чтоб тебя, – разъярённо кричит Энди, – звони в полицию!

Тошнота, рёбра ломают приступы рыданий, сводит челюсть, раскалывается голова. Паника. Ужас. Страх. Дрожащие пальцы забираются под рукава толстовки и раздирают кожу в кровь. Я не понимаю, где нахожусь, вжимаюсь в угол у двери. Вместо слов изо рта вырываются мычания и завывания. Слёзы льются градом.

Я замечаю, как глаза Энди расширяются от ужаса, стоило ей посмотреть на дверь. Мне страшно, но я всё равно тянусь увидеть, что там. В свете мерцает надпись цвета металлик, выведенная от руки: «Я всегда за твоей спиной, Роуз Блинк. Люблю тебя больше всех».

Напряжение достигает пика и меня выворачивает прямо на порог.

[1] Штат в США

[2] Синопсис – краткое изложение содержания сюжета.

Всякое случается

В голове каша, полусон-полуявь. Всё спутанно, разбито и наспех собранно в кучу. Дни перетекают в ночи. Заснуть не получается, постоянно тошнит и мучает жажда. Сколько ни пьёшь, а постоянно хочется ещё. Все вокруг советуют отдыхать и не нервничать, но никто не говорит, как это сделать. Моё сознание до сих пор заперто в событиях той ночи. Иногда удаётся подремать, но я просыпаюсь с бешеной одышкой и непреодолимым желанием куда-то бежать. Тяжело дыша, вскакиваю с кровати, наматываю круги по номеру отеля, пока не отпустит. Ломаю пальцы, хватаю себя за волосы, впиваюсь ногтями в кожу, зажмуриваюсь, но ничего не помогает лучше, чем бег. Пусть даже его иллюзия. Иллюзия побега из кошмара, которого тоже на самом деле нет.

Полицейские нашли в квартире пару чужих отпечатков, следы ботинок на подоконнике в спальне, но личность не установили. На одной из камер с улицы видно кого-то «подозрительной наружности»: в капюшоне, тёмной куртке, небольшого роста. Непонятно, мужчина это или женщина. Телосложение обычное, так что под это описание может подойти каждый третий подросток к мешковатой одежде и добрая часть взрослых. Энди настаивала проверить жуткого Л.Л.Л., но это ничего не дало – аккаунт привязан к номеру без регистрации, а телефон вне зоны действия сети уже пару суток.

Каждый вечер заходит Броуди. Радостный, с улыбкой и чем-нибудь съедобным. Обычно это китайская еда, от её запаха тошнота усиливается, но Броуди приносит именно её. Иногда в висок стучится навязчивая мысль, что Броуди нравится меня жалеть. Он будто чувствует себя супергероем. Совсем не тот, каким он был в ту ночь. Я зачем-то вспоминала об этом каждый раз, когда Броуди приходил, и, находя на его лице счастливую улыбку, отмахивалась. Это совпадение напоминало идиотскую шутку, которую никак не можешь забыть.

– Тебе лучше?

Броуди коротко обнял меня, сел на край кровати и включил телевизор. Звук он, конечно, сразу сделал тише, чтобы не мешал, но, чёрт возьми, почему я чувствую себя здесь лишней? Броуди принёс пиццу и несколько бутылок пива. Он открыл две из них, вполуха слушая выпуск новостей, и одну не глядя протянул мне.

– Нельзя пиво с таблетками, – ответила я, отставив пиво на пол. – Так врач сказал.

– Роуз, просто выпей и расслабься. Тебе нужно расслабиться, а не глотать эту химию. Она не помогает, поверь мне.

Всё тело было без сил, и мне очень хотелось, чтобы слова Броуди оказались правдой. Я смотрела на бутылку и представляла вкус пива. Честно говоря, оно никогда мне не нравилось. Горькая, противная жижа, однако сейчас я почему-то представляла пиво сладким, даже немного приторным. Желудок впервые за несколько дней ответил на мысли о чём-то съедобном не подступающей тошнотой, а урчанием. Я ощутила голод за всё прошедшее время.

Сначала я пыталась разобраться, действительно ли это желание поесть или организм придумал новую ловушку? Как было в первые часы: сводящий с ума голод, а потом вся съеденная еда оказывалась на полу. В животе продолжало урчать, иногда переходя к болезненным спазмам. Наконец я решилась поесть, искала глазами пиццу, как поняла, что Броуди только что доел последний кусок. Он смешливо оглянулся на меня и глотнул пива из бутылки.

– Ладно, я пойду, – Броуди вытер руки, бросил салфетку в коробку. – Ты пиши мне, что ли, о своём состоянии. Кажется, ты мне не рада.

Шок, удивление. Я смотрю на Броуди широко распахнутыми глазами, не знаю, шутит ли он или говорит совершенно серьёзно, но ответ всё-таки находится:

– Я тебе рада, – слова дались через силу, я чувствовала себя виноватой. – Просто мне нехорошо.

– Оно и понятно! – Броуди покачал головой, ломая коробку пополам. – Целыми днями сидеть в четырёх стенах. Может, тебе лучше подышать свежим воздухом? Прогуляйся, сходи в парк, – он осмотрелся, не выронил ли чего. – Хочешь, завтра вечером можем вместе пройтись?

– Будет темно, – перед глазами промелькнула картинка парка в сумерках, и кожа тут же покрылась мурашками. – Мне страшно ходить по улице, когда темно.

– Роуз, не придумывай! Я же буду рядом, тебе ничего не будет грозить!

Броуди тянулся обнять меня, а по моим щекам вот-вот грозились политься слёзы. Внутри всё снова холодело, дрожь окутывала руки, в комнате становилось душно. Я пыталась справиться с этим самостоятельно: глубоко вдыхала и сильно обнимала себя.

– Сидишь тут такая несчастная, – раздражённо буркнул Броуди, – а мне, думаешь, какого за тобой наблюдать, а? Думаешь, мне легко?! Но мне тебя жалко, кому ты нужна, кроме меня?

Я смотрела на него сквозь пелену подступающих слёз. Никак не могу понять, почему он так говорит? Да что с ним, чёрт возьми, такое?! Или Броуди прав – я погрязла в той проклятой ночи? Что если я никогда оттуда не выберусь?

– Всем тяжело, Роуз, – рявкнул он, – так что имей совесть. Пострадала и хватит! Жизнь-то продолжается! – Броуди потянулся к двери, но решил добавить: – У других и похуже бывает, но ничего ведь, не прячутся и не ноют.

Бормоча и дальше, что всё произошедшее «не смертельно», но уже себе под нос, Броуди ушёл. Я осталась одна в комнате. Стояла по середине, не понимая, что сделала не так. А сделала ли вообще? За всё время, сколько я знаю Броуди – как соседа и как друга – никогда не видела его в таком настроении. Он всегда всех пытался поддержать, был очень милым, заботливым, сострадающим… Может, я в самом деле придаю слишком большой вес случившемуся? Я ведь жива, со мной всё хорошо. И даже если Броуди прав и всё именно так, как он говорит, почему мне обидно? Почему каждая клетка моего тела восстаёт против? Правду, особенно обидную или невыгодную, редко когда слышать приятно, но являются ли правдой слова Броуди?

В дверь постучали. Первая мысль была, конечно же, о Броуди. Он передумал злиться на меня? Вернулся сказать, что говорил слишком резко, что перегнул? Я невольно вытянулась в струну, тело напряглось, и я ждала, когда дверь откроется, но аккуратный стук продолжался.

– Мисс Блинк? – послышалось с той стороны, и голос принадлежал полицейскому, а не моему другу. – Мисс Блинк, простите, у Вас всё хорошо? Вы в порядке? – затем он пояснил причину своего беспокойства: – Мистер Диксон громко говорил и вышел нервным. У Вас всё хорошо?

Напряжение тут же спало, я облегчённо выдохнула.

– Да-да, – мой голос звучал слабо и колебался. – Всё в порядке.

– Нужно что-нибудь? – после короткой паузы спросил он. – Воды или чего-нибудь ещё? Не стесняйтесь!

Я молчала. Какая-то растерянность. На секунду мне показалось, что парень в форме за дверью и есть тот, кто перевернул мою квартиру и следил всё это время. Очередной приступ страха, но на этот раз оцепенение в какой-то степени меня злило. Да, большая часть меня напугана, замерла, однако есть за ней крошечный пучок смышлёных клеток, который готов защищаться до последнего.

– Меня Тони зовут, – представился полицейский. – Тони Каннингем. Я из Кардиффа, если хотите знать. Недавно в Лондоне, года полтора, наверное.

Не получив ответа, я думала, Тони Каннингем из Кардиффа бросит бесполезное занятие поговорить через дверь, но, на удивление, он не сдавался.

– Простите, мисс Блинк, я случайно подслушал Вашего врача. Он говорил, Вам стоит поесть. Ещё не проголодались?

– Немного.

Голос Тони звучал чётко и ясно, будто полицейский сидит прямо на полу. Я представила его, подпирающим спиной дверь, и не смогла сдержать смех. Наивная лёгкая радость смешивалась с болью и страхом, проливаясь слезами. Я не успевала их вытирать и смеялась, смеялась, смеялась…

– Знаете, у меня тут есть немного картошки фри и, – Тони шуршал пакетом, – хот-дог. Ещё тёплый! – он снова прильнул к двери: – Хотите?

– Что угодно, только не китайскую еду и пиво.

– Тогда пополам?

Тони с опаской приоткрыл дверь, просунув пакет с половинкой хот-дога. Я подобралась к еде не сразу, будто боялась, что она окажется отравленной или вместо неё в пакете окажется какая-нибудь дрянь. Но запах с каждым шагом чувствовался всё сильнее. Пахло жареной сосиской, сладкой горчицей, кетчупом, маринованным луком, сыром, свежими овощами и ещё тёплым хлебом. Аромат картошки на фоне всего остального мерк.

Первый укус, второй. Жевать приходится медленно и прислушиваться, не передумал ли вдруг желудок есть? Третий, четвёртый и я не заметила, как всё доела.

– Кажется, я ничего вкуснее не ела.

– Это ещё что! – отозвался Тони. – Вот есть у меня друг, Габриэль, он готовит так, что объедаюсь каждый раз и не могу остановиться, пока всё не подчищу!

Чуть позже я заварила чай и, конечно, предложила чашку полицейскому. Мы приоткрыли дверь и, сидя по разные стороны блестящего железного порожка, продолжали говорить. Я увидела Тони в первый раз и, честно говоря, думала, он выглядит старше. Сколько ему на самом деле? Около тридцати? Нет, Тони казался тем старшеклассником, по которому плачет модельное агентство: улыбка, красивое лицо, тёмные глаза, длинные ресницы, волосы крупными завитками и помимо всего этого в нём было что-то притягательное. Можно иметь смазливую, идеальную внешность, но без харизмы, заразительного внутреннего огня она быстро превратится в ничто.

Вспомнился Джек. С его детскими выходками, которые иногда так меня раздражали, с его манерой напиться перед важной встречей, а потом мёрзнуть в ледяной ванне, чтобы быстрее прийти в себя, с его эмоциональностью, которой порой не хватает мне. Я скучала, так сильно скучала. Пусть сон, пусть призрак, пусть хоть кто, но я чувствую себя живой рядом с ним. В безопасности, в порядке, спокойно.

К часу ночи мы с Тони наговорились вдоволь. Нас обоих тянуло в сон. Я старалась не спугнуть это состояние и легла в кровать не раздумывая. Тони, в отличие от меня, перебивал дремоту крепким кофе по ту сторону двери. В полусне перед глазами мелькали разные картинки: от утрированно злого Броуди, который кидался на меня с кулаками и готов был убить, до пугающей тени, ползающей по тёмной стене. Последнего персонажа я приняла за некий образ моего преследователя. От всего этого я ворочалась, пряталась под подушку – будто поможет – но понимала, что картинки – лишь плод воображения и нервного срыва.

Веки щипали, болели, затем я просто перестала их чувствовать. Наверное, как раз тогда и уснула. Я оказалась в месте, похожим на метро, но никого, кроме меня, на платформе не было. Серые стены, серый потолок и две яркие жёлтые полосы «не переступать» по краям. Откуда-то сверху доносились звуки: рычание, скрежет, крик, хруст стекла. Будто аудио-эффекты из всевозможных фильмов ужасов.

Поезд сообщил о скором прибытии грохотом колёс и поднявшейся волной ветра из тёмного туннеля. Прямо передо мной остановился вагон. Внутри пусто, поэтому я заняла первое попавшееся место напротив выхода.

Интересно, что это? Таким путём я ещё не добиралась до Джека. Может, это просто сон? Без воды, без каких-то масштабных событий – просто сон. Как говорил доктор, моя психика пытается сбежать. Может, вот так? Буквально нарисовав собственный поезд, чтобы уехать подальше от страшного и неприятного. В пути у меня появилось время подумать. Я почему-то отчаянно вспоминала наш разговор с Броуди сегодня, но на его место ставила Джека. Что бы он сказал? Иди и возьми себя в руки? Хватит причитать? Сама виновата? Но Джек за столько лет ни разу себе такого не позволил! А если… Мерзко. Тошно. Скажи такое он, а не Броуди, обиделась бы я? Нет. Скорее эти слова его голосом нанесли бы мне последний удар.

Поезд остановился, я оказалась в знакомой квартире с белыми стенами. Свободно, легко дышится, просторно. Фигура Джека промелькнула у полки с фотографиями. Он протирал пыль и пританцовывал, придерживая громоздкие серебристые наушники одной рукой. Мне не терпелось скорее обнять его, но в то же время совершенно не хотелось услышать всё то же, что успел наговорить Броуди. Я колебалась, покачиваясь из стороны в сторону, и доводила себя слезами.

Джек вдруг снял наушники, прислушивался и наконец обернулся. Он удивлённо смотрел на меня.

– Роуз? – произнёс он, будто не верил глазами, и стремительно приближался. – Где же ты была? Где ты была так долго, Роуз? Что случилось? Боже мой, как я скучал!

Немо открываю рот, не зная, как всё объяснить и вообще с чего начать, но, кажется, Джек и не ждал ответов – он обнял меня, прижимая сильнее. Вот что на самом деле имеет значение: чувствовать себя в полной безопасности, как дома в объятиях близкого человека.

– Прости, – сквозь подступающие слёзы шептала я. – Я хотела от тебя избавиться. Ты же мне просто снишься.

– Всякое случается.

Я проспала почти сутки, не хотела уходить от Джека. Мы говорили, смеялись, плакали, обсуждали всё на свете от последних новостей из своих собственных жизней до чего-то глобального. Какое-то время молчали: лежали, не шевелясь, и глядели в белый-белый потолок. Ни одна таблетка не даёт столько спокойствия, сколько получаешь в присутствии любимых людей.

Нас окутывала дрёма. Бороться с ней сил не осталось, но сдаваться просто так не хотелось. Глаза закрывались, веки тяжелели с каждой секундой больше и больше. В последние мгновения перед тем, как окончательно заснуть, Джек сжал мою ладонь в своей:

– Не бросай меня больше, Роуз, – спутанно произнёс он. – Слышишь? Не оставляй меня одного.

Я очнулась в номере отеля, где заснула накануне. Ладонь всё ещё помнила сильные пальцы Джека, но ощущения стремительно теряли яркость, превращаясь в едва уловимый шлейф приятного сна.

Обычный день

Спустя две недели мне разрешили вернуться домой. Полицейское расследование не дало результатов. В квартире всё осталось так, как я запомнила: разгром, запах чего-то приторно-сладкого, куча моей одежды на диване и разряженный ноутбук на кофейном столике у дивана. Холод пробирает до костей – окно с той ночи никто так и не закрыл. Цветы на подоконнике в спальне превратились в сухие облетевшие веточки с потрескавшейся землёй у корней. Постельное бельё покрылось слоем пыли и непонятной грязи: не то безумный фанат ходил по ней в обуви, не то непогода была настолько сильной, что закинула пару луж прямо на моё одеяло.

На часах одиннадцать утра. Если повезёт, к обеду успею собрать всё, что нужно отнести в прачечную. Не знаю, как ещё можно перестирать и высушить столько вещей? К трём часам обещала прийти Энди и помочь с уборкой. Броуди предложил встретиться где-нибудь вечером и отметить моё возвращение. Он всячески намекал, что не прочь остаться сегодня у меня, якобы, чтобы я не так боялась. Мне этого не хотелось, я делала вид, будто не понимаю намёков, и вообще пригласила на ночёвку Энди.

В ванной нашлась пара резиновых перчаток. Как представлю, что мои вещи в моём доме трогал кто-то посторонний, снова начинаю дрожать и сходить с ума. Что он с ними делал? Просто трогал? Перебирал? Надевал? Топтал их, а потом сваливал в кучу? Было ли это один раз или он давно забирается в мою квартиру?

В тишине меня пробирала дрожь и жуткое ощущение слежки то из окон, то из замочных скважин, из-за шкафов и с потолка. В общем, отовсюду. Я включила радио, да погромче, чтобы уж все соседи были уверены, что я вернулась, но и при этом периодически вздрагивала из-за шума по ту сторону двери. Ничего особенного, просто те же соседи. Эти шорохи я слышала постоянно и настолько к ним привыкла, что перестала обращать внимание, но после случившегося всё привычное стало казаться опасным. Вдруг тот человек, фанат, постоянно подслушивал и ошивался у меня под дверью, следил за мной через окна, а я просто не обращала внимания? Узнала бы я сейчас, что он рядом? Узнала ли бы его среди прохожих? Виделись ли мы с ним в повседневной жизни? Часто ли? Где? Как он узнал, где я живу и куда хожу?

Чем дольше я находилась в квартире, тем глубже в мозг забиралась мысль, что всё можно было предотвратить, будь я чуть внимательнее.

Бесконечные вопросы и переживания немного затихали, когда я погружалась в уборку: тёрла плиту, столы, кухонные шкафы, холодильник внутри и снаружи, выбрасывала, зажав нос, испорченные продукты. Это отвлекало. Я думала о сегодняшнем вечере, будто о продолжении самого обычного дня. Что бы я делала в обычный день? Еле-еле встала по будильнику, зависла бы в ванной, бесцельно рассматривая своё лицо, испачканное зубной пастой. Встретила Броуди… перед глазами пронеслись несколько недель, как мы встречались, но эти воспоминания хотелось вычеркнуть из расписания обычного дня и, кажется, из памяти. Пусть Броуди остаётся просто соседом. По крайней мере, тогда он был не такой странный и злой.

В дверь постучали, и в ту же секунду тело покрылось мурашками. Боюсь пошевелиться и вздохнуть. Стук повторился – острожный, вкрадчивый, словно гость сам не хотел никого напугать. Затем раздался голос, такой же тихий и бережный:

– Роуз? Роуз, ты там?

Я узнала Тэя, телу вернулась подвижность и слабое ощущение тепла. Невольно шаркая, я пошла открывать.

– Привет, – смущённо и взволнованно улыбался Тэйлор. У него в руке был пакет со всякой утварью и химией для уборки. – Энди сказала, ты вернулась домой. Ты одна?

– Пока да, – ответила я, взвешивая даже простые слова, и невзначай отметила, что из чистящих средств у меня остался лишь стиральный порошок, и тот на дне коробки. – Энди зайдёт позже.

Тэйлор вытер ботинки о придверный коврик, замялся – снимать их или нет? Всё же решил не следить ещё больше, оглянулся, нехотя снял куртку и задержал взгляд на двух больших мешках с вещами для прачечной. Он поморщил нос.

– Хочешь чай? – спросила я, по привычке щёлкнув кнопку чайника. – Только к нему ничего нет, всё испортилось. Даже сахар кончился.

В ответ Тэй скованно кивнул, озираясь по сторонам. Наконец он сел на краешек дивана и уставился в тёмный экран ноутбука. Больше всего я боялась, что Тэй начнёт расспрашивать о той ночи, обо всём, что творилось здесь, пока я не вернулась, о раздражающих «планах на будущее», самочувствии, таблетках, страхах, какого теперь находиться в квартире и всём прочем.

Нависшую тишину оборвал чайник, шумно булькая и заполоняя пространство вокруг себя паром. Я не глядя потянулась к чашкам, достала их голой рукой. Меня сразу же пронзила дрожь – ручки кружек показались липкими. Я немедленно надела перчатки, насыпала в чашки соли и тёрла их, пока эмаль противно не заскрипела.

Наворачивались слёзы. Грудь содрогалась от беззвучных всхлипов, я тяжело выдыхала и кусала губы, чтобы не разрыдаться окончательно. Вот она моя жизнь. Её как будто взял кто-то поносить без спроса и вернул поношенной, грязной, провонявшей и порванной. Всё можно починить, выстирать, почистить, но прежней она уже не будет. Я задыхалась от этого. Задыхалась от бессилия.

Тэй держался в стороне. Я знаю, он смотрит на меня, но, к счастью, не бросается успокаивать и говорить, что всё наладится. Не предлагает забыть обо всём и спрятаться – хотя первое время очень этого хотелось. Иногда, чтобы пережить нечто ужасное, нужно не бежать от него, не делать вид, будто этого никогда не происходило, а окунуться с головой. Утонуть, захлебнуться в страхах и беспомощности, дойти до грани и только затем выбраться. Не знаю, понимал ли это Тэй, но я рада, что он не пытался мешать.

В дверь снова настойчиво постучали. Испуг на мгновение, я спешно вытирала слёзы и искала в полутьме хоть одни часы – неужели уже три? Кроме Энди я никого не жду. Тэй оглянулся на меня и нехотя побрёл встречать гостя.

Стук, ещё и ещё. Нет, это точно не Энди. Она стучит увереннее, настойчивее, а тот, кто стоит за дверью, очень волнуется. Вариантов не было совсем, я просто ждала, когда услышу голос и, возможно, пойму, кто это.

– Привет! Не хотела тебя отвлекать, но…

Высокий, почти писклявый голос Таши из кофейни, я узнала сразу. Увидев Тэя, она замолчала, а я машинально старалась вжаться в самый дальний угол кухни и стать невидимкой. Я ждала Энди, но уж точно не её.

– Мне нужна Роуз, – настаивала Таша. – Я хочу увидеть Роуз.

– Не лучший момент, – негромко ответил Тэй. – Она отдыхает.

– Дай я зайду и посмотрю, как она, – не отступала Таша. – Мне нужно сказать ей кое-что важное.

– Для этого есть телефон, – твёрже говорил Тэй. – Роуз хочет отдохнуть, и не предупреждала, что кто-то придёт.

– Я хотела сделать ей сюрприз! – почти кричала Таша. – Роуз! Роуз!

Дверь хлопнула, голоса стихли, но затем снова раздались уже еле слышно:

– Если не уйдёшь сейчас, я позвоню в полицию, – шипел Тэй. – Понятно? Они только и ждут звонка отсюда. Мигом приедут!

– Ладно! – бойко ответила Таша и всё-таки сдалась. – Тогда передай ей это. Подарок. Пусть у неё всё будет хорошо.

Я слышала, как её гневные шаги отдалялись, но Тэй по-прежнему не заходил. Ждал, пока она окончательно уйдёт, чтобы уж точно не начала стучать снова? Не имею ни малейшего понятия, однако вопросы к Таше возникли: откуда она знает мой адрес? Энди точно не могла сказать. Может, Таша живёт неподалёку и видела, куда я иду? Честно говоря, меня настораживала и пугала любая мелочь. Даже что-то незначительное поток беспокойных мыслей за секунду превращал в настоящую катастрофу.

Хочется есть. Который всё-таки час? Сколько уже я тут перекладываю всё с места на место? Телефон остался на кофейном столике, к которому я с опаской прокралась. Два часа дня ровно. Неудивительно, что я проголодалась. Первой пришла мысль о доставке, но квартира всё ещё казалась недостаточно чистой, чтобы есть здесь. Да и проветрить голову не мешало бы. Может быть, подозрительности станет хотя бы в половину меньше.

Вернулся Тэй, перед собой он нёс небольшую коробку из кондитерской или пекарни. В нос ударил приторный сладкий запах. Волосы тут же встали дыбом, я вытянулась в струну и едва сдерживалась от того, чтобы не попятиться от зловещих ассоциаций.

– Что-то не так? – Тэй поднял на меня глаза.

– Не знаю, что там, но убери это, пожалуйста.

Тэй не придумал ничего лучше, чем сунуть коробку в пустой холодильник. Он сделал чай, пока чайник не остыл, и принёс чашки к дивану. Я тем временем приводила себя в чувства: тёрла пальцы, пока не чувствовала в них покалывание. Меня всё ещё поражает, какими слабыми и беззащитными могут быть люди – просто запах, который в обычной жизни кажется приятным, вдруг вводит в ступор, доводит до ужаса и слёз. Надеюсь, это пройдёт. В конце концов, в моих планах на дальнейшую жизнь не было пункта «шарахаться от сладостей и выпечки».

Я потянулась к чашке, чуть не обожгла рот чаем и ни с того ни с сего рассмеялась. Тэй искоса посматривал на меня. Он колебался, будто хотел что-то сказать, но никак не решался и ждал, пока мой беспричинный смех либо обретёт какой-никакой повод, либо закончится. Быстрее случилось второе.

– Не хочешь пройтись? – предложил Тэй. – Поедим, например. Зайдём за продуктами. Что скажешь? – его пальцы зависли в сантиметре от моего запястья. – Встретим Энди, развеемся, а потом вернёмся и закончим уборку. Как думаешь?

– Пойдём, – закивала я. – Нервов надолго здесь не хватает.

Он с опаской приобнял меня.

– Самое сложное будет ночью, – вполголоса поделилась я. – Уснуть и спать. Я даже сейчас ко всем звукам прислушиваюсь, как будто за мной постоянно следят. А если тот человек вернётся? – в приступе ледяной дрожи я посмотрела на Тэя. – Его же не нашли, а он знает, что я буду здесь.

– Не думала переехать? Хотя бы на другую улицу, я уже не говорю про район, – Тэй замолчал, но затем продолжил: – Недалеко, но туда, где есть кто-нибудь из охраны, где дверь не такая хлипкая и окно в спальне не открывается, стоит применить немного силы.

– Даже если он найдёт меня…

– Там будет кто-то ещё, – кивнул Тэй. – Не ты одна и соседи, которых не дозовёшься. И свет под окнами.

Вместо ответа я снова кивала. Не скрою, что и сама думала о переезде. Даже сохранила пару вариантов, пока жила под наблюдением полиции, но решила не предпринимать ничего, пока не вернусь. Мне казалось, продолжать жить здесь будет не так сложно. Подумаешь, как говорил Броуди, ничего ведь не случилось! Но окунёшься в эту атмосферу снова, как притихшие страхи вновь обретают силу.

Мы не стали засиживаться, быстро собрались и побрели в сторону самых оживлённых улиц. Спустя время в одном уютном заведении мы остались и заказали пасту. Энди без труда нашла нас. После сытного обеда мы втроём просматривали объявления о сдаче жилья, пока не остановились на одном варианте. Посмотреть и переехать можно уже сегодня. Тэй предложил не тянуть и поехать всё разузнать.

Первое отличие, бросившееся в глаза – оживлённость. Рассуждая логически, я бы сказала, что преследователь будет невероятно рад толпе, ведь он легко сможет раствориться в ней, однако я чувствовала себя здесь гораздо спокойнее, чем на улицах у нынешней квартиры, где в тёмное время суток горит всего один фонарь. В общем, мне уже сейчас хотелось остаться. Внутри апартаментов просторно, очень светло, красиво и на четвёртом этаже. С мебелью, с техникой – всё это похоже на прекрасный сон. Райан Блейк – агент по недвижимости, который встретил нас ещё на улице, и сам так вдохновлённо рассказывал, что в конце добавил, как ему тоже хотелось бы тут жить. Единственное, что смущало – аренда составляет три четвёртых всей моей зарплаты в магазине. Несмотря на очевидные преимущества, я готова была отказаться.

– Да ты чего, Роуз?! – вмешалась Энди. – Ты забыла? У тебя же есть гонорар! Ты можешь себе позволить новую квартиру и не бояться, что какие-то чокнутые опять залезут в твой дом!

Меня разрывали сомнения и страхи. Да, я всегда мечтала жить лучше, носить дорогую одежду, скупить все желанные баночки в отделе косметики, выбирать то, что понравится, а не то, что не лишит меня обеда и ужина на ближайшую неделю. Кто не хотел бы просыпаться в красивой квартире с шикарным видом? И в таких случаях чаще всего думаешь: вот появятся деньги, и я буду жить так, как хочу! Но вот в чём дело – вместе с деньгами приходит страх снова остаться ни с чем. Даже если на счёт упал целый миллион фунтов, тебе постоянно кажется, что он вот-вот закончится.

– Мисс Блинк, цена просто отличная, – не смог промолчать Блейк. – Поверьте моему опыту, такие квартиры сдаются куда дороже! Заехать можете уже вечером.

Эти слова не очень-то меня убедили, поэтому агент настойчиво продолжал:

– А район уже видели? – он подбежал к окну, указывая на противоположную сторону дороги. – В той стороне кофейни, кафе, пекарни, даже пара ресторанов. На нижних этажах спортзал, на крыше зона отдыха и обалденный вид на город! И что немаловажно, внизу постоянно дежурит консьерж! Так что настойчивых поклонников к Вам точно не пустят.

Райан Блейк рассмеялся, а у меня по спине побежали мурашки. Вот тот самый аргумент, который заставил меня в ту же минуту ответить решительное «да».

– Прекрасно! – воскликнул он. – Давайте договоримся часов на восемь вечера? Я привезу ключи, подготовлю бумаги, а Вы пока… В общем, соберётесь. Договорились? Здесь же в восемь вечера.

Мы возвращались в квартиру, где до сих пор царили хаос и разруха. Ещё пару часов назад мне было бы стыдно за то, что я так и не довела начатое до конца, а сейчас думала о том, какие вещи можно забрать с собой. Одежду? Я боялась к ней прикасаться без перчаток. Мне казалось, будто она покрыта непонятной липкой грязью. В голову, как ни странно, приходил только дневник снов. Не знаю, от кого я прятала его, но преследователь так и не нашёл эти записи под фальшивым дном ящика в тумбочке.

Энди брезгливо заглядывала в мешки с одеждой и постельным бельём. Её воротило от всего этого не меньше меня. Спокойным из нас троих оставался только Тэй. Кажется, он вообще не думал о том, чем мог заниматься здесь преследователь и на кой чёрт ему понадобилось всё крушить. Тэй зависал в своём телефоне и кому-то не переставая писал. Я нервно ходила по комнате, пытаясь собрать хоть какие-то вещи, но руки тянулись к дневнику снов и только. Как будто я больше ни в чём не нуждалась ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. Важными оставались записи о фантастических картинках, невероятная карта «нового мира» и пара самых ярких фраз Джека Шайна. Правда, за всю мою жизнь запоминающихся цитат от Джека я услышала столько, что на целый сборник хватит.

Комната с каждой секундой казалось всё более чужой. Окно, которое я лично красила полтора года назад, как переехала сюда. Кровать, которую не помешало бы оттереть от следов сажи, но я за столько времени почему-то так этого и не сделала. Шкаф – небольшой, но зрительно занимающий половину пространства. Стол с полками под самый потолок. Из-за одной проклятой выходки какого-то человека мой самый уютный уголок в целом мире в одночасье стал совсем чужим и незнакомым. Паршивое чувство грусти и пустоты. Никак не получалось справиться с ним, отпустить или хотя бы так в него не погружаться. Душевные терзания длились, на удивление, недолго. Обычно я очень привязываюсь к месту и вещам. Неделями, а то и месяцами тоскую, но сегодня внутри что-то переменилось.

Я поднялась с продавленного матраса, полная странной решимости. Вот я уже точно знаю, где оставила зарядку для телефона, в какой карман рюкзака стоит её забросить, чтобы не искать полдня. Туда же полетели несколько шариковых ручек, наушники, моя крохотная заначка в пятьдесят фунтов, солнцезащитный стик для лица (открывала ли я его вообще после покупки?) и наше с Энди рождественское фото.

Уже выходя из комнаты я, конечно же, вспомнила про ноутбук и другие памятные вещи, помимо снимка с подругой. Но, боже, это чувство… Я будто бы переезжаю не в другую квартиру, а собираюсь отправиться в долгое путешествие. Помутнение, которое никак не заканчивалось. И мне было не страшно, наоборот, я чувствовала, словно готовилась к этому уже какое-то время. Просто забыла.

Своим чередом

– Могла бы и посоветоваться со мной! – рычал Броуди в трубку. – Переехала, значит. И как мы теперь будем видеться? Я устаю после работы, между прочим, и не горю желанием переться к чёрту на куличики по темноте.

И что на это ответить? Ничего в голову не приходило. Да и надо ли? Сомневаюсь, что Броуди звонит, чтобы услышать что-то от меня. По-моему, он просто хочет высказать своё недовольство, а ещё, может, заставить меня чувствовать себя виноватой. Верно, я ведь всё придумала и, когда твою квартиру переворачивает верх дном невесть кто, в этом нет ничего ужасного и уж тем более страшного.

– Эй, чего молчишь, Роуз? – гаркнул он, но затем добавил: – Только не реви там, ладно? Этого ещё не хватало.

Я кивнула, словно через микрофон Броуди это увидел бы, и промычала нечто, похожее на согласие и утверждение.

– Вот и славно, – смягчился он. – Давай поужинаем сегодня. Как раз обсудим, когда ты вернёшься. Если не хочешь жить у себя, перебирайся ко мне. Давай в десять в нашем любимом баре, помнишь?

Снова вместо ответа я промычала и кивнула.

– Вот и умница, Рози, умница, – приглушённо засмеялся Броуди. – До вечера.

Экран телефона погас, его хотелось отшвырнуть куда-нибудь подальше, но телефон-то тут причём? Я выключила звук, отложила мобильник на стол и снова надела перчатки.

Ночь на новом месте прошла даже лучше, чем я могла предположить. Со сном мучиться не пришлось, не преследовало маниакальное желание каждую секунду проверять окна, дверь, шкафы и тёмные углы. Помню, как вернулась из пиццерии неподалёку по хорошо освещённой улице – Броуди отказался меня провожать, оправдывая это тем, что я от него «сбежала куда подальше», – поднялась к себе, спокойно приняла душ и провалилась в сон, даже не успев расстелись постель.

Утром мне захотелось поставить жирную точку на всей этой дурацкой истории с преследователем. Я позвонила Энди с просьбой помочь закончить уборку. Подруге я всё говорю, что надену свою одежду только после большой стирки, но вот уже который раз за утро на глаза попадается мешок с вещами, и я думаю, как с радостью оставлю его на помойке. Первые полчаса я изо всех сил заставляла себя придумать, пусть и самую невероятную, причину оставить большую часть, а потом просто плюнула на это и… Будь как будет.

– Ты чего такая грустная? – из комнаты появилась Энди с полным мешком всякой всячины. – Кто-то звонил?

– Броуди.

– Ах, понятно, – она закатила глаза и отмахнулась, небрежно стерев со лба пот рукавом. – Что ему нужно? Рвётся уйти с работы и помочь нам всё это дотащить?

Мы обе рассмеялись, как будто это действительно могло бы прозвучать из уст Броуди исключительно в виде шутки. И что с ним стало? Я помню его совсем другим.

– Хочет встретиться вечером и обсудить, когда я вернусь сюда.

Энди пробубнила что-то себе под нос, скинула перчатки и, поморщившись, посмотрела на свои руки.

– А с виду он казался отличным парнем, – вполголоса продолжала Энди. – Милым, славным. Весь такой добряк и джентльмен.

– Он странно себя ведёт с того самого дня, – отметила я. – Знаешь, мне показалось, он даже в лице изменился, когда я сказала ему про книгу, – я машинально пожала плечами. – Думаю, его это бесит.

– Если ему не даёт покоя твой успех, то, – Энди смотрела с жалостью, хотя её тон скорее должен был вселять некую уверенность, – к чёрту его! К чёрту Броуди!

– К чёрту так к чёрту, но я просто не понимаю что к чему? – я заклеила скромную коробку с посудой и наконец тоже сняла ненавистные перчатки. – Когда Броуди только узнал, что я веду блог и пишу и даже у меня есть тот сборник, он казался заинтересованным. Всё расспрашивал о писательстве, слушал, но стоило книге обрести какое-то признание, так ему всё сразу пришлось не по душе.

Мы перемывали Броуди кости все следующие полтора часа, пока собирали оставшиеся вещи. Этот разговор ни к чему толковому, кроме как навсегда и немедленно вычеркнуть «добряка-соседа» из жизни, не привёл. Ох, я ошибаюсь – мы же закончили убираться! Вот это действительно достижение! На часах почти два часа дня, мы уставшие, голодные и мечтаем принять душ. Да, животный страх перед квартирой у меня внезапно пропал, но ощущение несмываемой липкой грязи на всём, чего мог касаться тот человек, никуда не делось.

В четыре мусорных мешка поместилась вся моя жизнь. Я в тайне надеялась, что успела нажить чуть больше. От бумажек, одежды и обуви на все сезоны до бытовой техники и посуды. Раньше я регулярно раз в месяц злилась и переживала, что мне нечего надеть, а сейчас, когда приходится тащить весь свой гардероб в прачечную, очень даже рада, что тратилась на новые шмотки исключительно в день премии или внезапной надбавки. Основная часть денег всегда уходила на еду, квартиру, кофе из кофеен и многоступенчатый уход за лицом, чтобы к нему можно было хотя бы прикоснуться без боли. Каждый раз, когда я думала, что слишком много трачу на гели для умывания, сыворотки и крема, вспомнила, с каким внутренним отвращением я подходила к зеркалу. Почему у меня не исчезли все эти проблемы лет в восемнадцать так же, как у одноклассников?

Мы подошли к мусорным бакам. Энди тяжело выдохнула, а я никак не могла себя заставить поднять один из мешков и избавиться от него. Вся моя косметика, часть из баночек была совершенно новая, но потом некто забрался в мой дом и все флаконы оказались вскрыты, перемешаны и бог знает что ещё.

– Да не переживай ты так! Это всего лишь косметика, – подбадривала Энди. – Зато представь, вечером будешь всё новое открывать. Круто же!

– Я столько потратила, – причитала я. – Помнишь, даже откладывала!

– Пусть тебе больше не придётся этого делать, – Энди крепко обняла меня за плечи. – И весь этот ужас на лице пройдёт, наконец-то, и денег на всё хватит.

После излишне грустного расставания с мешком косметики, мы с Энди поплелись в прачечную и часа через два с половиной вернулись с горой чистой чистых вещей обратно. Теперь предстояло всё разложить обратно по шкафам. Подушки и одеяло мы убрали на верхние полки, оттуда достали чемодан. Я покупала его на первую зарплату в надежде, что буду много путешествовать, но по факту в нём от сезона к сезону пережидали куртки, свитера и обувь.

Сборы в очередной раз не увенчались успехом: странно, что я раньше не замечала, насколько моя повседневная одежда поношенная. Футболки усыпаны рябью крошечных дырочек, джинсы протёрты даже на поясе, любимые толстовки каким-то чудом ещё не развалились на отдельные детали. С каждой вещью внутри поднимались непонимание и шок. Целыми остались только платье с выпускного, которое я надела один-единственный раз в жизни, и упаковка совершенно новых колготок с рисунком-сердечками. Они лежат в ящике второй год, никак не подворачивался случай надеть.

– И давно я хожу как бездомная? – я показала подруге все потёртости и повреждения на одежде. – Почему я этого не замечала?

Энди неловко и виновато смотрела на меня.

– Наверное, тебе было не до этого, – пролепетав, она пожала плечами и не хотела смотреть в глаза. – Ты и в салон отказывалась со мной идти, и на маникюр, и по магазинам, – Энди обернулась на меня, но всё равно отводила взгляд. – Сначала я думала, у тебя какие-то проблемы.

– Как я выгляжу? – строго спросила я. – Как я выгляжу на самом деле, Энди?

– Как подросток, – Энди обняла себя. – Это неплохо! – тут же воскликнула она. – Многие так одеваются! Кому-то нравится, кому-то даже идёт!

– А мне идёт?

– Роуз, тебе и подростком-то быть не шло, – она неловко обняла меня. – Ты выглядела странно в пятнадцать.

Внутри снова всё переворачивалось. Будто я вдруг надела очки, и мир вокруг оказался не совсем таким, каким я его запомнила. Говорят, в творчество уходят с головой, когда реальность осточертела настолько, что от неё тошнит. Дальше куда проще: создать вымышленный мир и жить в нём так долго, сколько сможешь, а если надоест, то в любую секунду он изменится до неузнаваемости. Реальность не такая податливая. В ней всегда чего-то не хватает. То какой-нибудь мелочи до идеальной картинки, то целого списка значительного и важного. Я не считаю, что начала писать лишь из-за того, что моя жизнь не была похожа на сказку, но не буду отрицать моменты, когда мне хотелось переписать какой-нибудь неудачный эпизод из прожитого дня.

– Вот я так и знала, что ты всё воспримешь близко к сердцу! – нервничала Энди. – Ты так сильно из-за всего переживаешь! Это же просто вещи! В конце концов, можно просто пойти по магазинам, – она плюхнулась на гору одежды, которую я отложила на выброс и лениво потянулась. – Раз ты у нас теперь знаменитость, то и одевайся по статусу.

– Знаменитостью я стану, когда про книгу узнают кто-то, кроме самого издательства и нас с тобой, – засмеялась я. – Так что пока я это я.

– Ох, Роуз, – Энди нехотя потянулась к телефону, – какая ты не дальновидная. Вот сегодня ты просто переезжаешь в новую квартиру, а завтра будешь думать, куда впихнуть отпуск между автограф-сессиями и всякими светскими встречами. А ведь тебе ещё и новые книги писать!

Вещи совместным решением было немедленно отнести на помойку, закончить с ненавистной уборкой и заняться более приятными делами – пообедать и купить новую одежду. Буквально за полчаса Энди успела найти штук сорок картинок с готовыми образами. Я с трудом представляла себя в новом, более «взрослом» стиле, но попробовать интересно.

Во время очень позднего обеда мы обсуждали ближайшее будущее, а в мыслях тем временем навязчивым эхо отзывалась всего одна фраза: «Вода поднимается». Причем тут вода, куда она поднимается? Конечно же, первым делом вспоминались сны. Они до сих пор остаются достаточно реалистичными, чтобы верить в них и не сомневаться, что однажды миллионы людей проснутся в «новом мире».

Я слушала Энди, изо всех сил игнорируя очередную порцию видений, в которых Лондон стремительно заполоняется прозрачной холодной водой. В какой-то момент мне даже стало трудно дышать, но всё это быстро прошло. Прямо как в прошлый раз, пока я ждала Мелиссу у издательства.

– Ты здесь? – из состояния медленного удушья меня вытащил голос подруги. – Ты меня слушаешь?

– Просто задумалась.

Энди продолжила.

Поздно вечером я наконец переступила порог квартиры. В прихожей стало не протолкнуться из-за красивых пакетов с новой одеждой и косметикой. Среди них даже затерялся один с моим будущим завтраком. Я заперлась на оба замка, скинула обувь и от усталости съехала по стене прямо на пол. Сил совсем не осталось и будь у меня хоть на грамм меньше совести я бы уснула прямо у входной двери. Телефон рядом разрывался от назойливых звонков Броуди. Я сказала часа два назад, что не приду на ужин, но, похоже, Броуди не намерен сдаваться просто так.

Пока я раскладывала вещи по местам, принимала душ и наконец заваривала травяной чай, звонки не кончались, но в одну секунду всё стихло. Я выдохнула и подошла к телефону. На экране отображалась внушительное число неотвеченных вызовов, пара сообщений от Энди о том, что она хорошо добралась домой, и запрос на переписку из соцсетей. Строку с пропущенными я просто смахнула, потом ответила Энди. Очередь дошла до последнего уведомления. Открывать его было страшно, даже мурашки побежали по коже, однако я зачем-то на него ткнула.

Таша: «Привет, это Таша из кофейни. Мы в последний раз как-то нехорошо расстались, а потом я услышала, что с тобой случилось, и меня до сих пор мучает совесть. Хочу узнать, как ты?

Не знала, что ты пишешь. Интересно почитать. С чего посоветуешь начать? Рассказы в блоге или сборник?»

– Чёрт, это просто… просто Таша! – нервно засмеялась я и добавила: – Вы с Броуди иногда так похожи. Точно не понравились бы друг другу.

Что-то мне подсказывало, что одним сообщением от Таши не отделаться, а значит и начинать не стоит. Точно не сегодня, когда хочется побыть в одиночестве и тишине. Телефон отправился на зарядку в дальний угол комнаты, я включила телевизор и остановилась на каком-то сериале. Неожиданно сюжет меня захватил и, несмотря на то, что это была сто сорок третья серия, я не могла оторваться, параллельно строя догадки, как связаны герои. Больше никаких мыслей в голове не было. Ни о воде, ни о Броуди и Таше, ни о чём больше, только сериальные разборки.

Всё шло своим чередом. Жизнь возвращалась в прежнее спокойное и безопасное русло, при этом на горизонте маячили неплохие шансы исполнить все свои мечты.

Жертва

– Будь милой и вежливой, но не давай себя в обиду, – наставлял Джек, наматывая широкие шаги от кухонного стола до дивана и обратно. – И даже если найдётся какой– то злобный гад с заковыристым вопросом, лучше ответь что-нибудь глупое и безобидное или переведи тему, понимаешь? В крайнем случае ты всегда в праве отказаться от ответа. Говори уверено, чётко, не глотай слова и не теряй мысль. Все пришли только ради тебя, помни это и сияй, – Джек задержал взгляд на мне. – Если будет совсем страшно, представь, что я рядом. Прямо там стою с тобой.

– Всё будет хорошо, – я поймала его руку и заставила сесть рядом со мной. – Не знаю как, но точно ничего страшного не случится.

Но Джек меня не слушал, о чём-то мучительно размышлял и кусал нижнюю губу.

– А вот ещё что! – воскликнул он, устремив безумный взгляд на меня. – Попрактикуйся над автографом. Понятный, быстрый и такой, чтобы ты могла повторить его в любом состоянии – хоть с закрытыми глазами, хоть пьяная.

– Я же не пью.

– Вот и не начинай, – он поцеловал меня в лоб. – Похмелье – то ещё наказание. Сначала ты в Раю, а на утро проходишь все круги Ада, пока ищешь чёртов телефон по всей квартире и пытаешься понять, в каком столетии находишься. Ох, а если ты ещё кого-то подцепил в таком состоянии… – Джек отмахнулся. – Попробуй вспомнить хотя бы имя и чем вы там занимались.

– Вот поэтому я не пью.

– Вот поэтому я всегда говорю, что ты гораздо умнее меня в свои… – Джек оценивающе рассматривал моё лицо. – В свои «меньше, чем мне».

И тем не менее в мои «меньше, чем Джеку» я чувствовала себя пустым местом. Даже в тот день – а это сегодня – когда начинался тур с презентациями моей книгой «У тебя за спиной». Волнительно, вдохновляюще, радостно, но в то же время туда как будто должна была ехать другая Роуз Блинк, а я просто притворялась ей и надеялась, что никто этого не заметит.

Конечно, очень приятно, когда тебя узнают на улице огромного Лондона, когда один из тысячи покупателей книжного стеснительно подойдёт и спросит, а не о моей ли книге говорят в сети? Почти каждый день я вижу новые и новые комментарии в соцсетях о том, как люди ждут мою книгу, и в то же время мне не верится. Иногда ловлю себя на мысли, что хочу проснуться и вновь очутиться в своей безопасной неизвестности перед миром. Я одновременно боялась такой участи, но сейчас… состояние, когда тебя никто не знает, вдруг показалось самым спокойным и безмятежным. Я однажды поделилась этими мыслями с Джеком, а потом целых два часа слушала, какая я странная. В отличие от меня, Джек Шайн не просто мечтал быть известным, а буквально родился с чувством, что не знать его может только отшельник в каком-нибудь глухом лесу, и то ему однажды посчастливится услышать голос «того самого» хотя бы издалека.

Девять утра, вокзал Паддингтон. Я жду Мелиссу и нервно слежу за бегущими строчками на электронном табло. Первым в коротеньком списке городов – хотя я и в половине из них не была – значится Кардифф. Давно хотела там побывать, но каждый раз, как собиралась… В общем, находились дела поважнее. И вот сегодня я всё-таки попаду в этот город и не просто как турист, а как настоящий писатель со своей первой крупной прозой. Меня переполняла радость, гордость за саму себя, но где-то поблизости всё равно бродил страх опозориться. Чем ближе подбирался этот страх, тем чаще я повторяла слова Джека: «Все пришли только ради тебя, помни это и сияй».

Но если никто не придёт? Кожа покрылась мурашками.

– Роуз! – окликнула Мелисса, гордо цокая каблуками. – Всегда вовремя, вот это да! – она коротко обняла меня, каким-то немыслимым способом удерживая в одной руке и сумку с ноутбуком и стакан с кофе и телефон. – Мне только что написал организатор, – Мелисса медлила, но по её лицу было понятно, что новости хорошие. – Полный зал, Роуз! Битком! Даже встать уже негде!

Пару секунду я ничего не могла ответить. Мне не послышалось? Полный зал? Из-за меня? Сердце упало в пятки, дыхание замерло, а по щеке скатилась случайная слеза. Неужели… Чёрт возьми, я не верю! Смех, слёзы, страх, радость, отчаяние, воодушевление – кажется, я ощущала всё и сразу. В этот момент мне стало всё по плечу. Опозориться? Возможно ли сделать это настолько сильно в первый раз? Возможно ли всё перевести в шутку или хотя бы сделать вид, если даже что-то и произойдёт, что всё так и было задумано? В сладостном предвкушении мы сели в поезд. Мелисса не отлипала от ноутбука, а я тайком раз за разом выводила свой автограф, который придумала буквально накануне утром, в блокноте

Время от времени, отрываясь от своего крайне увлекательного занятия, я мельком оглядывала пассажиров. Все занимались своими делами, некоторые просто спали. Каждый избегал взгляда другого. Мы делали вид, будто не замечаем друг друга, но несмотря на это меня в очередной раз мучило неприятное ощущение слежки. Откуда? Все, кого вижу я, о моём существовании в этом поезде, кажется, даже не подозревают, а остальным не очень-то удобно наблюдать за мной и при этом оставаться незамеченными. В очередной раз я списала всё на отголоски пережитого нервного срыва. Говорят, нервная система может ещё долго искать опасность там, где её нет, и вгонять в тревожность в людных местах. Я выпила успокоительное на всякий случай. Не хочу, чтобы какая-то паранойя испортила весь день.

Тем временем мы были на месте. В Кардиффе солнечно, но холодно из-за ветра. Город пахнет солью, морем и мокрым асфальтом. Я вдыхала всё глубже и глубже, пока голова не закружилась. Вот так бы и стояла у вокзала, рассматривая спешащих людей, проплывающие облака и как тонкой струйкой из ларька с хот-догами и жареной картошкой поднимается пар. Захотелось есть. Я запросто могу забыть поесть, но стоит услышать запах еды… Это похоже на какой-то рефлекс.

– Как странно мы приехали, – затараторила Мелисса. – Ещё час в запасе, – она снова сверилась с часами. – Не хочешь чего-нибудь перекусить пока? Не знаю, как ты, а я даже позавтракать не успела. Как обычно, – рассмеялась Мелисса.

С тем голодом, который неожиданно подступил от одного только запаха фастфуда, я даже не знаю, как удержалась, чтобы не выкрикнуть: «Без еды я бы отсюда не ушла!» Вместо этого я застенчиво согласилась и соврала, что нервничала перед отъездом и тоже не завтракала. В принципе, это и не совсем враньё – я действительно переживала и вместо своего обычного завтрака съела лишь четверть от него. Даже кофе не допила. Чашка так и осталась стоять на столе, дожидаясь, пока я вернусь и помою её.

Закончив с поздним завтраком, мы неспешным шагом направились к месту презентации. Мы с Мелиссой мило болтали о всякой ерунде, как я услышала голоса… Десятки перешёптываний, говорили мужчины и женщины, молодые, постарше и в возрасте. Все они обсуждали одно – мою книгу. Им всем оказалась знакома не понаслышке тема преследования. Кого-то не оставлял в покое бывший, за кем-то следил коллега, странный приятель, брат или сестра лучшего друга, сосед, подписчик. Вариантов оказалось так много, что я и представить себе не могла. Разве будешь подозревать кого-то близкого? И да – ведь кто ещё может знать о тебе больше остальных? – и в то же время подобные подозрения казались стыдными, неблагодарными и оскорбительными по отношению к человеку, который давно занимает не последнее место в твоей жизни.

Мысли заполнились образами людей, кто хоть немного мог подойти на роль преследователя. В списке фигурировали Энди и Броуди, хотя они оба никак не могли бы заходить со мной в квартиру и одновременно с этим в спешке вылезать из окна в спальне. На простейшую логику негативно влияла паника. О чём я вообще? В панике нет логики и в помине. Руки зудели, казалось, под кожей что-то ползает. Меня захлёстывала волна страха, которой я пыталась, если не противиться, то хотя бы не потонуть в ней. Если так на меня действуют чужие разговоры о преследовании, то вдруг мне зададут вопрос об этом и… что я буду делать? Не выдержу натиска паники и сбегу как ненормальная, ища мнимое укрытие?

– Роуз, ты в порядке? – Мелисса машинально потянулась ко мне, но в последний момент спохватилась и опустила руки. – Только не молчи, Роуз! Что случилось? Ты принимаешь таблетки? Они у тебя с собой?

Не отвечая, я дышала. Глубоко, размеренно и уверенно. Накал в самом деле через пару выдохов спал, затем отпускала дрожь и иррациональное желание убежать. Значит всё не так плохо? Вернулась логика. Думаю, этот приступ взял начало ещё в поезде, когда я почувствовала пристальный взгляд, а не с разговоров читателей. Я сильно прижимала руки к груди и жмурилась.

– Я думала, тебе лучше, – вполголоса сказала Мелисса. – Ты не говорила, что всё так плохо.

– Это уже лучше, – ответила я, медленно опуская руки и выравнивая дыхание. – Иногда накатывает. В поезде мне показалось, что за нами кто-то следит, вот и понеслось.

– Там были сотни людей, кто-то уж точно на нас смотрел.

– Нет, это другое, – настаивала я. – Именно следил. Я не видела его, но это точно было. Я чувствовала.

Мелисса перевела взгляд на ожидающую толпу, а затем снова посмотрела на меня.

– Ты готова?

Я кивнула. Конечно я не могла быть уверена на все сто процентов, что готова оказаться перед всеми этими людьми, однако я пыталась себя в этом убедить. Мне хотелось быть смелее. Может быть, если во что-то отчаянно верить, оно претворится в жизнь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.