Роксана Форрадаре
Увидеть все

1 глава

У меня были тонкие пальцы с короткими, обкусанными ногтями. Мою правую руку сжимали два кольца – железных и толстых, не слишком подходящих ребенку, которым я являлась. В стиснутом кулаке под этими кольцами скрывалась горсть монет. Я не могла почувствовать, но все равно была уверена, что мне невероятно приятно держать их при себе. Сальные увесистые кругляши, способные неделю кормить семью из трех человек, – сейчас они были важнее всего на свете. Я упивалась их наличием, когда вдруг из коридора раздался громкий мужской голос. Тесная комната перед моими глазами резко закружилась: я принялась торопливо искать место, где могла бы спрятать свой бесценный клад. Голос звал меня, звал настойчиво и сердито, и я, не придумав ничего умнее, положила монеты в маленькую коробочку…

– Ты положила их в коробку, Роза. – Я поморщилась, вырываясь из чужого воспоминания, и отпустила руку тринадцатилетней рыжеволосой девочки, которую крепко сжимала последние пять минут. – В коробку, которая стоит у тебя под кроватью.

– Точно? – Роза широко распахнула свои небесно-голубые глаза. – Неужели я там не посмотрела?

– Точно, – устало улыбнулась я. – Сходи домой и проверь еще раз.

– Спасибо вам, Ванда. – Она вдруг виновато потупилась. – Не думайте, что я такая забывчивая и глупая. Просто в тот день я очень рано встала и совсем не успела поесть. Еще брат вернулся… он ведь постоянно у меня деньги отбирает, если находит.

– Не переживай. Я ничего такого не думала.

– Сколько я вам должна?

– Нисколько, Роза.

– Почему? Я ведь знаю, что вы обычно берете плату за свои услуги.

– Я очень хорошо отношусь к твоей маме, вот почему. Беги, скоро фонари выключат.

Голодный желудок протестующе заурчал, но я с легкостью его усмирила. Несчастная девочка походила на скелет, а ее матери в нынешних условиях оставалось жить не больше года – брать с них плату было бы преступным делом. Еще этот оболтус Грач… додумался же, деньги трясти с младшей сестры! Мало ему было статьи за разбой! Его гулкий пьяный голос из воспоминаний Розы вновь застучал у меня в ушах, и я скривилась от отвращения.

– Где ты была, Ванда?

На порог, едва я добралась до дома, вышла моя сестра, Мак. Сводная сестра. Фонари на улице отключились в ту же секунду, когда глаза наши встретились: у нее они были карие и удлиненные, а у меня – светло-зеленые и круглые.

– Работала.

– Опять? – Она поджала нижнюю губу. Видно этого не было, но я так хорошо знала ее мимику, что с легкостью представила выражение ее лица. – Тебе же говорили, что это небезопасно. Если Штабу станет известно о твоих способностях…

– Все мои клиенты осведомлены, что перед гвардейцами нужно держать язык за зубами. Пойдем в дом, Мак.

– Ты подумала, что будет с родителями, если тебя арестуют? Особенно с мамой, учитывая ее…

– Ты знаешь, что я очень люблю твоих родителей, – вновь оборвала ее я. – Поэтому и пытаюсь быть им полезной.

Мак отвернулась и открыла дверь – крыльцо залил тусклый свет свечи, горевшей где-то в прихожей. Этот свет обнажил ее острый затылок под темно-каштановыми волосами, вязаный теплый свитер с маленькой дыркой на подоле и бледную кожу, такую же, как и у всех, кто проживал в Городе. Я зашла вслед за ней, бросив последний взгляд в кромешную темноту, нависшую над улицей. Ее обуславливало отнюдь не отсутствие на небе звезд и даже не ночное время суток. Город целиком и полностью располагался под землей.

– Она дома, ма. – Не глядя на меня, Мак побрела вглубь комнаты.

– Ванда, – проскрипел оттуда слабый женский голос.

Я протиснулась в узкий каменный лаз и уверенно улыбнулась своей приемной матери. Ей было уже за пятьдесят – преклонный возраст для Города, – и все в ее движениях выдавало болезненную немощность.

– Я принесла немного денег.

– Не гуляй так поздно, – не слушая меня, пробормотала она и со свистом втянула в себя воздух. – Ты заставила меня поволноваться.

– Прости, мама. Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, намного лучше…

Она поманила меня рукой, и я послушно устроилась у ее кровати, подогнув под себя ноги. Мак бросила на нас беглый взгляд через плечо. Она была старше меня всего на два года, но почему-то мама считала ее взрослой и самостоятельной, а меня, в мои двадцать четыре, маленькой и нуждающейся в защите. Наверное, дело было в неизгладимом первом впечатлении: при знакомстве я предстала перед родителями Мак худой и ослабленной, в то время как их родная дочь росла здоровой и крепкой, и с тех пор мама, пораженная разительным контрастом, продолжала видеть меня именно такой, хотя прошло уже больше девятнадцати лет.

– Она уснула, – коротко произнесла я, войдя в нашу с Мак комнату спустя полчаса. – Доктор Жако сегодня не заглядывал?

– Нет, он занят до следующей недели.

– А где папа?

– Он взял ночную смену в шахте.

– Зачем? – встрепенулась я. – Нам же хватает денег.

– Попробуй ему это объяснить, – фыркнула Мак, после чего, поерзав в нерешительности на кровати, поинтересовалась: – Что ты сегодня видела? Кому помогала?

– Я успела обслужить пятерых. – Я задула свечу, освещавшую нашу комнату, и опустила голову на подушку. – Знаешь, мне стало гораздо легче выискивать нужные воспоминания. Раньше я видела все вспышками, кляксами, а теперь… я была уверена, что не смогу помочь Розе, потому что прежде никогда не попадала минуту в минуту, но у меня получилось.

– Розе? Это ведь сестренка Грача?

– Да. Ты бы встретилась со своим однокашником, вправила бы ему мозги, вы ведь дружили когда-то.

– Нищета любого способна превратить в негодяя, – хмуро произнесла Мак. – Мне уже до него не достучаться.

Мы замолчали: я вновь принялась представлять небо, которое видела в последний раз два года назад на запланированной профилактической вылазке, а Мак наверняка в очередной раз задумалась о моих способностях. Потом мне стало холодно, и я попросила у нее разрешения надеть ее свитер. Хотя у нас были разные черты лица, разные по цвету и структуре волосы и даже разный оттенок кожи, мы обладали совершенно одинаковым телосложением, что оказалось весьма выгодно для семейного бюджета, ведь мы могли без проблем носить вещи друг друга.

Укутавшись в теплую шерсть, я вздохнула с облегчением.

– Ванда, ты же никогда не читала мои мысли? – внезапно спросила Мак.

– Я не читаю мысли.

– Ну не просматривала мое прошлое?

– Не просматривала. Я ведь тебе обещала. Да и не так-то это просто. – Колючий озноб вновь прошелся по моему телу, и я залезла под одеяло. – Представь, что ты погружаешься с головой в ледяную воду, чуть не задыхаешься, а затем резко выныриваешь и оказываешься запертой в чужом теле. Видишь и слышишь все, что видит и слышит оно, но ничего не чувствуешь и не можешь ни на что повлиять. В первую очередь тебя бросает в самые эмоциональные периоды жизни человека, когда он испытывал сумасшедшую радость или горе, и тебе приходится…

– Не продолжай. – Мак поежилась. – Я представила. Извини, Ванда.

– За что?

– Просто так.

На следующий день я вышла на улицу рано, едва фонари вновь загорелись. Их включали около восьми утра, а выключали в двенадцать вечера, и в этот промежуток Город был абсолютно, пугающе одинаков. Он состоял из вездесущей тишины, россыпи одноэтажных домиков и окружающего их со всех сторон черно-серого камня, а догадаться о приближении ночи без часов в нем было попросту невозможно, но я и не видела иной жизни. Я родилась здесь.

– Привет, Ванда.

В мрачном малолюдном переулке, который я проходила каждый день, спеша к своим клиентам, мне встретился с ног до головы замотанный в толстые слои одежды Виреон – светловолосый бездомный паренек примерно моего возраста. Матери своей он не знал, а отец погиб почти десять лет назад, предварительно задолжав крупную сумму какому-то местному бандиту. В результате Виреон оказался на улице, что, впрочем, было немногим хуже, чем жить в каменных стенах: в Городе в любом случае было холодно буквально везде.

– Привет. – Я извлекла из своей сумки крупный помидор. – Держи.

– Спасибо. – Он ловко поймал его и улыбнулся: – Моя спасительница.

– На работу устроиться так и не получилось? В шахтеры вроде всех берут.

– Увы, там тоже требуют регистрацию.

– Понятно, – сочувственно кивнула я. – Не унывай, как-нибудь прорвемся.

Виреон снова улыбнулся – улыбка ему очень шла, делала осунувшееся лицо не таким измученным и чахлым. Наверное, именно из-за этой задорной улыбки я и взялась подкармливать его с тех самых пор, как он лишился дома.

– Ты не говорила, чем зарабатываешь на жизнь сама.

– Да… это непросто объяснить.

Про мой странный дар было известно многим жителям южного района Города, хотя я почти не рассказывала о нем самостоятельно. Слухи всегда распространялись без моего участия, пересказывались удовлетворенными клиентами клиентам будущим, что приносило мне неплохой доход, но предполагало и некоторые риски.

– Гвардейцы, – неожиданно произнес Виреон, глядя мне за спину. – К нам идут.

Их было трое, в темно-серой униформе, состоящей из однотонных брюк, плотных рубашек и тяжелых ботинок. На поясе они носили очки ночного видения и дубинки из матовой резины, а у коренастого мужчины по центру имелся еще и пистолет, заточенный в кожаную кобуру.

– Сержант Нактус, – представился он. – Ванда, зарегистрированная в жилом строении номер пятьдесят четыре?

– Да, это я.

– Пройдемте.

– Что вам от нее нужно? – заволновался Виреон, заметив, что меня крепко взяли под локоть.

Нактус окинул его пристальным взглядом, словно решая, стоит ли вообще отвечать, однако его опередил другой гвардеец, помладше. Презрительно оттопырив нижнюю губу, он снял с пояса свою дубинку и принялся угрожающе раскачивать ею над землей.

– Твое какое дело, плесень? Ты откуда помидор взял? Судя по твоему внешнему виду, лишних денег у тебя не водится. Украл, признавайся?

– Все в порядке, – быстро сказала я Виреону, глазами приказывая ему не вмешиваться. – Пожалуйста, предупреди мою сестру. Давай, иди.

На страже безопасности Города, а также во главе его стоял Штаб, организующий работу двух основных военных подразделений: внутренней гвардии и разведки. Первые патрулировали улицы и следили за общим порядком под землей, а зона ответственности вторых располагалась снаружи, под небом. Ни с теми, ни с другими у меня прежде не возникало проблем, но однажды, как и пророчила Мак, это должно было случиться. Все-таки я ведь была видящей.

Идти пришлось долго: гвардейцы повели меня прямиком в главное здание Штаба, располагающееся возле единственного выхода из Города. Здесь, в северном районе, стояли элитные дома и проживали элитные люди. Здесь горело больше фонарей, дороги были шире и чище, и даже воздух казался более свежим, чем в глубинке, где я родилась.

– Извините, сержант Нактус, вы не назовете мне причину, по которой меня задержали?

– Помолчи, – бросил через плечо гвардеец, который угрожал Виреону. – Таскаемся тут с тобой… чего они сами ей не занимаются, Нактус? Разве мы обязаны им подчиняться?

Сержант что-то мрачно и утвердительно пробурчал ему в ответ. Вслед за ними я вошла в круглое высокое здание, напоминающее формой яйцо, – Штаб. Его внутреннее убранство резко отличалось от всего, что я когда-либо видела: здесь были и винтовые лестницы, и настенные лампы, и бархатные кресла, и много-много стекла и дерева, не в пример нашим каменным столам и кроватям. Снующие по широким коридорам люди были опрятными и чистыми, а некоторые из них даже имели на щеках бронзовый загар! Завороженно глядя по сторонам, я едва не столкнулась с мужчиной в темно-зеленой военной экипировке. Такую экипировку мне тоже раньше видеть не доводилось: широкие штаны были заправлены в мягкие высокие ботинки, объемная, расстегнутая на груди куртка выглядела тонкой и ненадежной, учитывая низкие температуры Города, а на поясе вместо обязательных для гвардейцев очков и дубинки висели сабельные ножны. Я во все глаза уставилась на незнакомца, уделяя особое внимание его насыщенной оливковой коже, так сильно отличающейся от моей.

– Капитан Йора, разрешите обратиться?

Этот же незнакомец интересовал и сержанта Нактуса. Когда он сделал шаг вперед, оттесняя меня, я торопливо опустила голову, несколько стыдясь своего наивного восхищения. И что меня так удивило? Неизвестная униформа и амуниция, цвет лица, говорящий о частом контакте с солнцем, – капитан Йора был разведчиком, о чем можно было догадаться с самого начала.

– Чего тебе? – недружелюбно кивнул он Нактусу.

– Капитан Ирга велела доставить эту девушку к ней. Вы не знаете, где она сейчас находится?

Разведчик перевел равнодушный взгляд на меня. Глаза у него оказались тусклыми, практически прозрачными, будто бы до них, в отличие от кожи, лучи солнца никогда не добирались. Из-за этого было сложно определить его возраст: невысокий рост, отсутствие острой щетины на щеках и худощавое, правильное телосложение предполагали в нем молодость и энергию, однако отдельные черты лица заметно старили и заставляли думать, что ему уже давно за тридцать.

– Я сам ее отведу. Свободны.

Довольные гвардейцы поспешили по своим делам. Я перестроилась за спину капитана Йоры и покорно побрела по лестнице на второй этаж. Осматриваться и восхищаться мне уже расхотелось, в груди стремительно росло неприятное гнетущее чувство. Я знала, что арест связан с моим даром. Ходили слухи, что видящие существовали и раньше и что Штаб, считая их феномен крайне неэтичным и раздражающим общество фактором, изолировал их от остальных. К сожалению, ничего конкретного про эту самую изоляцию никто не знал, и теперь в мою голову лезли самые нехорошие мысли.

– Ирга, – капитан Йора открыл очередные двери, которыми меня едва не прибило, потому что он и не подумал придержать их, – гвардейцы доставили тебе подарок.

– Прелестно, – откликнулся живой женский голос. – Ванда, верно? Подойди поближе.

Я вынырнула из-за плеча провожатого и заняла место в центре кабинета. Капитан Ирга оказалась плотной женщиной в прямоугольных очках, такой же бронзовой и румяной, как и все счастливчики, ходящие на свидание с солнцем чаще раза в месяц.

– Здравствуйте.

Помимо Ирги в кабинете находились еще двое мужчин. Один из них, черноволосый, лобастый и бледный, был в униформе гвардейца, а второй, высокий, голубоглазый и широкоплечий, – в обычном штатском костюме. Я плохо разбиралась в военных чинах, и потому могла лишь предполагать, какие посты в Штабе они занимают.

– Йора, ты куда? –Мужчина в штатском устало улыбнулся, глядя на разведчика за моей спиной, который, судя по всему, только что собирался улизнуть. – Ты мне нужен.

– Это еще зачем? Меня ребята ждут, мы к вылазке готовимся.

– Ты разве не понял, для чего мы пригласили Ванду? – всплеснула руками Ирга, по-прежнему разговаривая очень громко, даже визгливо. – Забыл, что мы вчера обсуждали, когда пришло известие о новой видящей?

– Все я помню, – огрызнулся Йора. – Только от меня-то вы чего хотите?

Мужчина в штатском неожиданно поднялся со своего кресла и приблизился ко мне. У него оказалась очень теплая рука, которую он без малейших сомнений вытянул вперед, хотя большинство людей, знающих о моем даре, опасались здороваться со мной подобным образом.

– Меня зовут Крайт, Ванда. – Я широко округлила глаза, потому что это имя было хорошо известно даже мне. – Я руковожу Штабом, и сейчас мне и всему нашему Городу требуется твоя помощь.

2 глава

– Что тебе известно о том, что творится наверху?

Крайт усадил меня в собственное кресло, а сам замер чуть поодаль, доброжелательно, но требовательно глядя мне в глаза. Капитан Ирга нетерпеливо перебирала пальцы над столешницей, ожидая моего ответа, а второй мужчина, оказавшийся не кем иным, как главнокомандующим гвардией, капитаном Гюрзой, неотрывно следил за ней и будто бы был чем-то очень недоволен. Йора же ни на шаг не отходил от двери, всем своим видом выражая желание покинуть кабинет.

Быстро осмотрев их всех, я вернулась к вопросу Крайта.

– Что там небезопасно. Что планету много лет назад заполонили какие-то хищные существа, которые убивают людей и лакомятся их мозгами.

– В целом все верно. Все верно… – Крайт тяжело вздохнул. – Я буду с тобой предельно откровенен, Ванда. Ресурсы Города подходят к концу. Нам нужно возвращаться на поверхность, но для этого мы должны выяснить, откуда берутся эти существа, в простонародье зовущиеся мозгоедами.

– Разрешите добавить, майор, – звонко произнесла Ирга, поднимаясь из-за стола. – Я отвечаю за изучение мозгоедов, Ванда, и тебе будет полезно узнать о них некоторые подробности. Для начала: это люди. Вернее, были ими когда-то. Мы видели, как в них превращались даже наши товарищи, но так и не смогли установить, что послужило катализатором этих превращений. Атмосфера на поверхности не содержит никаких подозрительных примесей, радиация, если и присутствует в некоторых местах, не выходит за рамки нормы, а последнюю версию о заражении путем укуса мы недавно опровергли. Однако они появляются вновь и вновь, подбираются к Городу целыми пачками, убивают наших разведчиков и рабочих, хотя мы с завидным постоянством зачищаем от них близлежащие территории!

Под конец своего выступления женщина в очередной раз прикрикнула, так велико было ее возмущение, что она, изучающая мозгоедов долгие-долгие годы, до сих пор не разгадала их природу.

– Но чем я могу помочь? – с легкой неуверенностью в голосе задала вопрос я.

– Твои способности, Ванда! – завопила Ирга, не позволив никому другому и рта раскрыть. – Люди, подобные тебе, появились примерно в то же время, что и мозгоеды, и это не может быть совпадением!

– Подожди, – строго произнес Крайт. – Свои теории обсудишь с ней наедине, мы пригласили ее не для этого. Ванда, мы уже сотрудничали с одним видящим, и он помогал нам… проникать в голову к мозгоедам.

– Но они же не люди, – напряженно выдавила я. –Даже если и были ими когда-то, разве сейчас у них могут быть локализованные воспоминания?

– Выходит, могут. Видящий, который работал на нас, говорил, что разобрать их крайне сложно, что мозгоеды мыслят примитивно, как животные, и все же некоторые сведения нам удалось из них вытащить.

– Где он сейчас, этот видящий?

Крайт, собиравшийся было продолжить, неожиданно запнулся и отвел взгляд. Как я поняла позднее, он надеялся не затрагивать судьбу моего предшественника, чтобы не пугать меня, однако за него это без зазрений совести сделал капитан Гюрза.

– Он и сам превратился в монстра, – проскрипел главнокомандующий гвардией. – Остался два года назад ночевать на Бете, а к утру она вся кишела мозгоедами.

– Тот случай и впрямь следует упомянуть! – тотчас вклинилась Ирга. – На поверхности, Ванда, у нас имеются две базы. Они находятся на расстоянии трех километров друг от друга, и два года назад на одной из них случилась сильнейшая вспышка заражения, за ночь выкосившая всех разведчиков и ученых, которые там только были. Вторую же базу эта вспышка не коснулась! Если предполагать вирусную природу…

– Чуть позже, Ирга, – и вновь Крайт мягко оборвал ее. – Ты перегрузишь нашу юную гостью информацией. Ванда, я бы сказал, что у тебя есть выбор, но это будет неправдой. Нам необходима твоя помощь.

– Ты излишне драматизируешь, – проворчал с недовольным видом Гюрза. – Мы вполне в состоянии существовать под землей и дальше.

– Не пытайся казаться большим дураком, чем ты есть на самом деле, – насмешливо покосился на него Йора, заговоривший впервые за долгое время. – Наши ветряки на поверхности еле держатся, подземный ручей мельчает. Дети рождаются мертвыми, взрослые не доживают и до пятидесяти – через несколько лет мы останемся и без энергии, и без воды, и без людей.

– Ты слышал, Крайт! – Гюрза подскочил с места, и его прежде сосредоточенное мужественное лицо исказила неприятная обиженная гримаса. – Слышал, какое обращение он себе позволяет! Мои гвардейцы постоянно жалуются на группу капитана Йоры и на него лично, и я намерен…

– Только не сейчас, – взмолилась Ирга. – Вы, два неотесанных мужлана, вообще способны думать о чем-нибудь кроме своей гордыни?! Если у вас руки чешутся, пойдите и набейте друг другу морды на улице!

– Прости нас за эту небольшую свару, – спокойным тоном обратился ко мне Крайт, игнорируя расшумевшихся подчиненных. – Мы все на нервах, а капитан Гюрза особенно беспокоится, что мы до сих пор не установили причину, по которой люди превращаются в мозгоедов. Поэтому он не вполне согласен с моим намерением в ближайшем будущем вывести жителей Города из-под земли.

– Именно так, – раздраженно поддакнул главнокомандующий гвардией. – Вспышки заражения до сих пор случались только на поверхности, и если вывести людей сейчас, не зная наверняка…

– Но мы и не собираемся выводить их сейчас, друг мой. Мы просим Ванду о помощи именно для того, чтобы сперва выяснить наверняка.

Последние слова майора Крайта явно всем пришлись по душе. Ирга часто закивала, глядя на меня с каким-то восторженным благоговением, а Гюрза, пробубнив себе под нос скупые слова согласия, вновь опустился в кресло.

– Раз уж мы обо всем договорились, – скучающим голосом протянул Йора. – Я могу, наконец, идти?

– Нет, ты должен услышать кое-что еще. Но для начала… – Крайт педантично поправил запонку на правом рукаве и внимательно посмотрел мне в глаза. – Я не буду спрашивать, согласна ли ты, Ванда. Вместо этого лучше поинтересуюсь, какую услугу ты хотела бы получить от меня взамен?

На секунду я растерялась, но только на одну-единственную секунду. По ее истечении я уже уверенно прямила спину.

– Мне бы хотелось, чтобы моя семья никогда ни в чем не нуждалась.

– Разумеется, – легко согласился Крайт. – Мы выделим твоим близким дом в северном районе и будем следить за их благополучием. Ты сможешь навещать их несколько раз в год.

– А где я сама буду жить?

– На поверхности, Ванда. На действующей базе Альфа.

От этой новости у меня перехватило дыхание. Неужели я вновь увижу небо и солнце? Не просто увижу – смогу наслаждаться ими дни напролет? Когда-то давно профилактические вылазки для жителей Города проводились каждый год, однако затем их количество сократили до одной вылазки в два-три года. Неужели я отныне не буду ими ограничена?

Молчание затянулось, и Крайт неправильно истолковал ошарашенное выражение, застывшее на моем лице.

– Там безопасно. И я, и капитан Ирга проводим на поверхности много времени – мы будем рядом.

– Я согласна.

– Спасибо, Ванда.

Крайт с явным облегчением вздохнул. Глубокие морщины на его лбу разгладились, и он вдруг сделался гораздо более молодым, чем мне показалось изначально. Ирга тоже мгновенно расслабилась, упав за свой стол, и только Гюрза с Йорой продолжили сверлить друг друга уничтожающими взглядами.

– Майор! – спохватилась я, испугавшись, что он вот-вот покинет кабинет. – Разрешите еще одну просьбу?

– Говори.

– Вы не могли бы пристроить к работе молодого человека, проживающего в Городе без регистрации? Его зовут Виреон, он очень умный и легко освоит любую профессию. И еще… – я слегка замешкалась, испугавшись, что прошу слишком многого, но Крайт ободряюще кивнул, предлагая мне продолжать. – Нельзя ли как-нибудь изолировать Грача, зарегистрированного в жилом строении номер семьдесят два? Назначить ему исправительные работы или отправить в шахту, чтобы он занялся хоть чем-то полезным и перестал изводить мать и младшую сестру?

– Я готов зачислить их обоих в военную академию. Нам как никогда нужны люди.

– Этого прощелыгу Грача я в гвардейцы не приму, так и знайте, – проскрипел Гюрза.

– Я распределю его в разведку, – легко отмахнулся Крайт, после чего серьезно посмотрел на меня. – Однако ты должна знать, что это достаточно опасная профессия и что заработная плата разведчиков, согласно нашим правилам, передается не им на руки, а их семьям. Передается в течение всей их жизни и пяти лет после их смерти.

– Так даже лучше. Если Грач вдруг попытается отказаться, вы уж, пожалуйста, заставьте его.

– Какие еще будут пожелания? – Йора, не отлипая от двери, закатил свои бесцветные глаза к потолку. – Крайт, она в Штабе первый день, а уже гнет пальцы, словно королева. Вы вообще уверены, что она видящая? С каких пор один анонимный донос у нас считается весомым доказательством?

Поймав заговорщическую полуулыбку Крайта, я медленно поднялась с кресла. Он хотел, чтобы я доказала свои способности, и разочаровывать его, руководителя целого Штаба, было бы крайне неучтиво с моей стороны.

– Вы позволите, капитан?

Йора холодно прищурился, когда я протянула ему ладонь. Он явно не горел желанием, чтобы кто-либо ворошил его прошлое и проникал в его воспоминания, но и отступиться просто так теперь не мог, потому что самолично спровоцировал меня на этот шаг. В конце концов он неохотно подставил руку, и я, крепко сжав ее, закрыла глаза.

Шел сильный дождь. Я не чувствовала его на своих плечах, но видела буквально повсюду. Йора, в чьем теле я находилась, ему наверняка не радовался, однако для меня застать это природное явление было огромным счастьем, ведь за всю жизнь я наблюдала его лишь пару раз. Эмоций, как и всегда при погружении в чужую память, не было никаких, однако я заметила, что руки мои слегка дрожат. И что они в крови по самый локоть. Я опустила взгляд на траву, застилающую землю, – очередное маленькое чудо для меня, выросшей в каменной клетке Города, но на сей раз даже оно не смогло завладеть моим вниманием. На траве в хаотичном порядке лежали человеческие тела. Их было столько, что у меня закружилась голова – именно у меня, а не у Йоры, чьими глазами я смотрела. Что происходило в этот момент с ним, было невозможно угадать.

– Почему?..

Я пошатнулась и опустилась на одно колено. У трупа, оказавшегося ближе остальных, был насквозь пробит череп в области затылка.

– Голец… Ящер…

Я побрела вперед, немилосердно подталкивая саму себя от тела к телу. Заглядывая в незнакомые лица, которые, однако, были прекрасно знакомы Йоре, и часто сглатывая вязкую слюну.

– Тисс!

Глаза сфокусировались на девушке с короткими светлыми волосами, и я бросилась к ней, позабыв обо всех остальных. Ее затылок был не тронут, однако рот искривлял оскал боли.

– Голова… она в огне…

– Я помогу тебе. Держись.

– Ничего… я ничего не вижу…

Из-под ее закрытых век покатилась кровь. Я попыталась поднять ее на руки, однако она с силой оттолкнула меня и закричала, так страшно и пронзительно, что мне захотелось зажать уши. К сожалению, Йоре эта трусливая идея в голову не пришла.

– Тисс, база недалеко. Потерпи, слышишь?

В ответ девушка распахнула глаза, но на их месте оказались лишь пустые глазницы. С нечеловеческой скоростью она вскочила с земли, отпрыгнула на два шага назад и высунула наружу неестественно удлинившийся язык. С ее головы полностью осыпались слипшиеся от воды волосы, кожа принялась стремительно темнеть, колени с хрустом выгнулись в противоположную сторону, а на руках появились крючковатые когти. Йора окаменел – я молилась, чтобы он взял хоть какое-нибудь оружие, чтобы срочно прострелил монстру его лысую черепушку или перерубил напополам саблей, но вынуждена была терпеть его полное бездействие. Он не двигаясь смотрел вперед. Мозгоед же, который еще недавно был миловидной миниатюрной девушкой, издал негромкий клекот и склонился к земле, явно принимая атакующую стойку.

Почти всегда трагические ситуации в жизни людей завязывались на что-то телесное и недоступное мне, например, на физическое ощущение боли или происходящий из их прошлого страх, который я не знала и оттого не чувствовала, но существовали и другие воспоминания. Воспоминания, в которых достаточно было увидеть и услышать, чтобы постичь весь ужас происходящего – их я ненавидела наблюдать сильнее всего. Если доводилось застревать в них хотя бы на пять минут, они становились для меня жуткой камерой, единственной существующей реальностью, в которой я терялась и искренне не понимала, почему мои руки не желают меня слушаться. Почувствовав, что момент подобной дезориентации вот-вот настанет, я уже собиралась вырваться из воспоминаний Йоры, как вдруг услышала знакомый голос:

– В сторону.

Три выстрела прозвучали из-за моей спины, когда я неуверенно отшатнулась и, не удержавшись на ногах, шлепнулась на землю. Одна из пуль угодила мозгоеду точно в лоб – он жалобно заклекотал, закружил на месте, но так и не упал. Прямое попадание в голову оказалось для него несмертельным! Он продолжал корежиться на траве, когда к нему, уверенно ступая, приблизился высокий мужчина в такой же, какая была на мне и на трупах вокруг, униформе разведчика. Он вынул из ножен саблю с широким коротким клинком и быстрым движением снес мозгоеду его окровавленную голову.

– Ничего, Йора. Так случается.

Когда этот мужчина посмотрел на меня, я узнала майора Крайта. Лишенный скорбных складок у рта и пигментации в области щек, он был лет на десять моложе, чем сейчас. Ничего ему не ответив, Йора вновь перевел взгляд на изувеченное тело мозгоеда, и тогда я поняла, что больше не в состоянии это выносить.

– Мне очень жаль. Вы потеряли весь отряд.

Йора выдернул руку из моих пальцев, однако в лице нисколько не изменился. Даже не нахмурился, хотя подобная реакция встречалась наиболее часто по окончании этой неприятной для любого человека процедуры. Ирга, не скрывая восторга, приподнялась и вновь опустилась в своем кресле, будто бы не могла дождаться, когда же придет ее очередь, Гюрза покосился с легкой опаской, а Крайт неожиданно отвернулся.

– Эта история известна всему Штабу, – сухо произнес Йора. – Не удивлюсь, если о ней болтали и в Городе.

– Странно, что большую часть отряда насмерть загрызли мозгоеды, а та девушка, Тисс, осталась в живых и превратилась. Очень странно… но вы все равно не могли убить ее.

Я тихо обрисовывала вслух увиденное, чтобы уложить это в своей голове. Не пытаясь задеть Йору или доказать присутствующим силу своего дара, а только для себя, но Ирга явно посчитала иначе. Она удовлетворенно захихикала.

– Лучше перестань сомневаться в ней, Йора, иначе она ненароком выдаст все твои секреты.

– У меня нет секретов, – невозмутимо отозвался тот. – Крайт, что еще мне нужно было услышать?

– Ванда присоединится к твоему отряду. Ты будешь отвечать за ее безопасность на поверхности.

– Шутишь? – Йора оторвался от двери, и даже голос его на мгновение приобрел хоть какой-то оттенок – оттенок вялого удивления. – Мы собирались провести за пределами базы около недели в нашу следующую вылазку, и ты предлагаешь мне тащить ее, абсолютно неподготовленную, с собой?

– Это не обсуждается, – строго заявил Крайт. – Мы уже потеряли одного видящего, и Ванду я готов доверить только тебе.

– Мы договаривались, что в моем отряде больше никогда не будет новобранцев.

– Я помню, Йора, но пора бы уже отпустить тот случай. Не зря ведь Ванда увидела именно его: ты зациклился и не позволяешь себе двигаться дальше, а между тем за последние шесть лет у тебя неизменно лучшая статистика среди всех руководителей. Ты выпускаешь из-под своего крыла превосходных разведчиков, ты отбил Бету у мозгоедов два года назад, и именно ты допускаешь минимальное количество потерь во всех операциях. Нет никакого смысла постоянно заглядывать в собственное прошлое, – Крайт еле заметно улыбнулся. – В конце концов, ты же не видящий.

– Как прикажете, майор.

– Теперь можешь идти. Гюрза, ты тоже свободен. Позаботься о семье Ванды и найди тех двоих, которых нужно будет зачислить в военную академию.

Главнокомандующий гвардией важно кивнул и с кряхтением поднялся на ноги. Я с завистью проводила глазами его округлый живот, явно не знавший голода, и вновь посмотрела на Крайта.

– Какую информацию успел добыть видящий, который работал на вас?

– Ирга, расскажи ей, а затем проводи на базу. Я поднимусь следом, как только улажу некоторые формальности.

Мы остались с капитаном Иргой наедине. Она выжидающе смотрела на меня, явно готовясь к шквалу вопросов, но я продолжала упорно хранить молчание. Обо всех, кто недавно покинул кабинет, у меня сложилось вполне определенное мнение: старый гвардеец, прекрасно устроившийся под землей и остерегающийся любых перемен, которые могли хоть как-то подорвать его авторитет; разведчик с психологической травмой, в прошлом потерявший много людей и не желающий теперь брать ответственность за чужие жизни; и их благородный командир, искренне переживающий за жителей Города, – однако эта женщина вызывала у меня противоречивые чувства. Всякий раз, когда мы сталкивались глазами, ее лицо освещало непонятное ликующее выражение, и именно его я никак не могла понять.

– Легко ты согласилась, Ванда, – произнесла она, решив первой нарушить установившуюся тишину. – И не испугалась ведь, что придется на поверхности жить… последнего видящего мы уговаривали гораздо дольше. Его, признаться, пришлось даже заставлять.

– Что ему удалось выяснить?

– Сразу к делу, значит? – Ирга сложила руки на груди. – Думаю, мы сработаемся. Экспериментальным путем нам удалось установить, что мозгоеды со временем теряют свои человеческие воспоминания. Те из них, кто стали таковыми очень давно, были абсолютно пусты для видящего, зато парочка свеженьких, только-только обратившихся, обладали некоторой памятью. Именно поэтому тебе придется выходить за пределы базы, Ванда. Экземпляры, которые содержатся в цепях на базе Бета, уже вряд ли помогут нам отыскать разгадку. Разведчики из отряда капитана Йоры разыщут для тебя мозгоедов, еще недавно бывших людьми, и ты будешь взаимодействовать с ними сразу, как только им удастся захватить их и обезвредить.

– Хорошо, – быстро, скрывая волнение, кивнула я. – Что еще мне нужно знать?

– Не переживай, Ванда. – Ирга многозначительно поправила очки. – Уж тебя мы сбережем. Забавно, что тебе, как и монстрам, необходим именно наш мозг, чтобы вытащить из него определенное содержимое. Не так уж вы и отличаетесь, правда?

– Что?

– Нет-нет, извини, я просто шучу. – Она неприятно, раскатисто хихикнула в ответ на мое недоумение. – Крайт был прав, что остановил меня: на сегодня с тебя достаточно. Отправляйся домой. Я даю тебе время до вечера, чтобы все объяснить близким, собрать вещи и вернуться в Штаб. Быть может, уже этой ночью ты увидишь звезды.

3 глава

До дома я добиралась долго, избрав путь гораздо более длинный, чем тот, которым меня утром вели гвардейцы. В прошлом я редко захаживала в благополучный северный район и плохо знала местные дороги. Огромная пещера, послужившая фундаментом для Города, имела высоту около сорока метров, а в длину постоянно искусственно расширялась; моя улица находилась практически на ее окраине, с той стороны, где днем и ночью вели работы шахтерские бригады. Едва я ступила на нее, как издалека заприметила Мак, прохаживающуюся вокруг нашего дома. Она явно давно дожидалась меня.

– Я говорила с Виреоном, – без предисловий произнесла она, как только мы очутились друг напротив друга. – Что гвардейцам было от тебя нужно?

– Они все узнали.

– Я так и думала. – Она спокойно кивнула. – Что теперь? Тебя заберут, как Ската? – Я недоуменно моргнула, и сестра принялась торопливо объяснять: – Со мной учился, молчаливый такой, у него еще родители погибли в детстве, как у тебя, и его наши соседи приютили. Он жил в сорок восьмом строении, а лет шесть назад за ним явились гвардейцы. Неужели ты его не помнишь? У него ведь тоже были какие-то способности.

– Скат, – повторила я, рисуя в голове портрет хмурого, вечно сутулящегося юноши, ровесника Мак и Грача. – Предыдущий видящий… да, меня заберут, как его. Теперь я буду жить на поверхности.

– Что?! – Голос у сестры внезапно взлетел на две октавы, хотя до этой секунды звучал размеренно и сдержанно. – На поверхности?! Почему именно на поверхности?!

– Так нужно. Не переживай, Мак, обо мне обещали заботиться все командиры Штаба. – Я невесело усмехнулась, вспомнив фанатичный блеск в глазах капитана Ирги. – Да и вам намного легче будет. Переедете в новый дом в северном районе, папа сможет больше не надрывать спину в шахте, маме лучшего врача выделят, а ты…

– Нет, Ванда! Ты должна отказаться!

Несмотря на некоторую категоричность, передавшуюся ей от отца, Мак всегда была очень уравновешенной девушкой. Строгая, но отзывчивая старшая сестра для меня, кроткая и быстро повзрослевшая дочь для родителей – сейчас она буквально не походила на саму себя. Затравленное выражение, наполнившее ее глаза, на мгновение даже ввело меня в ступор: Мак смотрела так, будто это ее собирались отправить на поверхность, а не меня.

– Я не могу отказаться. Майор Крайт четко дал понять, что у меня нет выбора. Давай лучше подумаем, как сообщить маме, чтобы не напугать ее.

– Соври, Ванда! Скажи им, что у тебя нет никаких способностей!

– Зачем? – искренне удивилась я. – У меня появилась возможность хотя бы немного пожить под солнцем. Появилась возможность выяснить, откуда взялись монстры, изгнавшие человечество под землю, и обеспечить тебе и родителям безбедное будущее – еще никогда я не была в состоянии принести всем столько пользы.

– Это моя вина… – Мак неожиданно обхватила себя за плечи и, пошатываясь, отступила назад. – Я все детство внушала тебе, что ты обязана нам. Я одергивала тебя, когда ты называла моих родителей «нашими», я требовала от тебя…

– Что ты такое говоришь? – Я поспешно протянула к ней руку в попытке приобнять. – Перестань, ты всегда хорошо относилась ко мне.

– Это я донесла на тебя гвардейцам, – закрыв лицо ладонями, прошептала она. – Вчера, когда ты снова задержалась.

Фонарь на длинной каменной ножке горел прямо за ее спиной. Привычный свет от него вдруг показался мне мутным и неприятным, и я, чтобы не смотреть на него, уставилась на каменный уступ, служивший крыльцом нашему маленькому обшарпанному домику.

– Я хотела, чтобы тебя забрали… чтобы мы с родителями зажили, как двадцать лет назад, когда тебя еще не было… чтобы мама разговаривала перед сном со мной, чтобы папа беспокоился только о нас троих, чтобы нашу семью знали по моим достижениям, а не по твоим дурацким способностям! – Мак звонко всхлипнула и сильнее сдавила собственные виски пальцами. – Но я не думала, что тебя отправят на поверхность, Ванда. Мне говорили, видящих просто изолируют… клянусь, я не желала тебе смерти!

Я машинально погладила ее по плечу, изучая застывшим взглядом надоедливый камень, простирающийся со всех сторон. Какая же неприятная, грубая, мрачная субстанция! И ведь от нее не избавиться, не отвернуться, разве что постоянно ходить с закрытыми глазами.

Мак продолжала рыдать, извиняться и хлюпать носом, даже не догадываясь, что ее последние слова не открыли мне ничего нового. Я слишком долго жила с ней в одной комнате и слишком хорошо разбиралась в людях, чтобы не знать про ее детскую обиду. Единственное, что меня по-настоящему удивило, так это ее донос, ведь я весь день думала, что гвардейцем меня сдала позарившаяся на вознаграждение вчерашняя клиентка из новеньких.

– Успокойся, Мак. Не плачь же, ну. Мама расстроится, если увидит твое опухшее лицо. – Я с силой пихнула ее в бок и обернулась к высящемуся вдалеке зданию в форме яйца. – Ты скажешь ей и папе, что мне предложили хорошую работу с проживанием в Штабе. Про поверхность ни слова, поняла? Я буду навещать вас раз в пару месяцев или чаще, если получится.

Мак отняла от лица дрожащие руки. Ее широко распахнутые карие глаза впились в мои, ища в них ненависть, злость или хотя бы презрение, но ничего подобного не обнаружили и теперь готовились выскочить от удивления из орбит. Я велела ей вытирать слезы, а сама в последний раз посмотрела на дом, в котором жила почти двадцать лет. Единственное окно без стекла вело в родительскую комнату, и она явно пустовала. Что ж, так было даже проще.

– Я должна идти.

– Но как же мама и папа…

– У меня не осталось времени. Ты попрощаешься с ними за меня. – Я взяла ее за руку. – Мак, ты не виновата. Я знаю, почему ты сделала это, правда. Все в порядке.

– Неужели ты совсем… не сердишься? – одними губами прошептала она.

– С вами я была счастлива каждый день. Если бы у меня была возможность вернуться на двадцать лет назад, я без раздумий выбрала бы снова стать твоей сестрой, поверь мне. Не кори себя понапрасну.

К капитану Ирге я явилась спокойная и уверенная. Своим признанием Мак отмела мои последние сомнения. Родительское внимание, еда, одежда и многие другие личные вещи – ее слишком рано вынудили делиться всем этим с совершенно незнакомой девочкой. Я должна была оставить ее, должна была позволить ей почувствовать себя единственно нужной, как она всегда и хотела, и обстоятельства сложились крайне удачно для нас обеих. Мне было искренне радостно, что именно сейчас, когда у меня появилась хорошая возможность не придумывать предлоги, чтобы покинуть дом, она наконец-то сказала правду и сбросила со своих плеч груз, терзавший ее долгие годы.

– Готова? – Ирга ободряюще подмигнула мне светлыми ресницами за прямоугольными стеклами очков.

– Да.

Выход из Города состоял из высокой каменной лестницы и длинного узкого тоннеля, начинающегося сразу за ней. Вместе с Иргой и еще одной молодой девушкой, которую она назвала своей помощницей, мы преодолели лестницу и двинулись вдоль гвардейских постов, которые располагались через каждые пятьсот метров. Дорога стремительно вела вверх, и я, предвкушая встречу с солнцем, все сильнее ускоряла шаг, из-за чего Ирге приходилось часто окрикивать меня, чтобы немного притормозить. Мы преодолели тоннель примерно за двадцать минут и вскоре очутились в той его части, где уже не было нужды в фонарях. Я глубоко втянула носом воздух и замерла.

– Полагаю, на базе Альфа ты уже была, Ванда. Вас должны были водить сюда на профилактические вылазки.

Ирга махнула мне рукой, предлагая выйти под открытое небо первой, а сама отправилась переговорить с гвардейцами, стоявшими на страже пещеры, из которой мы только что выбрались. Я кивнула, но с места так и не сдвинулась.

– Ты давно не была на поверхности? – робко обратилась ко мне ее помощница.

– Два года.

– Повезло. – Я уставилась на нее с изумлением, и она поспешно добавила: – Лично мне гораздо спокойнее спится под защитой каменных стен. Здесь все так… открыто, что ли.

– Как тебя зовут?

– Софора. – Она радостно улыбнулась и быстро заправила за уши длинные вьющиеся волосы, будто бы желая предстать передо мной со своего лучшего ракурса. – Я работаю в лаборатории капитана Ирги уже шесть лет. А ты наша новая видящая, да? Предыдущий видящий был не очень разговорчивый… он даже не отвечал, когда я с ним здоровалась.

Слушая ее вполуха, я принялась мелкими шажками продвигаться вперед и вскоре увидела перед собой небесное полотно. Вечернее, оно оказалось еще прекраснее дневного: перистые облака рисовали на нем замысловатые узоры, а по этим облакам пускало пурпурную волну гаснущее солнце. Играл с моими рукавами порывистый ветер, с непривычки от естественного света слезились глаза, отовсюду доносились разные звуки и запахи – мне потребовалось время, чтобы умерить восторг и понять, что за мной наблюдают.

– Прямо на солнце лучше не смотреть.

На поверхности даже капитан Йора казался не таким мрачным, каким он выглядел под землей. Я послушно оторвала взгляд от яркой полоски света на горизонте и покосилась на него исподлобья: интересно, через сколько дней или месяцев оттенок моего лица станет хоть немного похож на его?

– Ирга, я ее забираю.

– Это еще почему? – возмутилась женщина, резко прервав свою дружескую беседу с гвардейцами.

– Раз Крайт велел мне принять ее в группу, она будет жить с моими ребятами. Так они быстрее друг к другу привыкнут.

– Но ты же знаешь, что у меня на нее планы!

– Все претензии к руководству Штаба. – Йора поманил меня за собой. – Как там тебя, Ванда? Ванда, своим появлением ты серьезно усложнила мне работу и отодвинула на неопределенный срок вылазку, которую я тщательно планировал последние несколько недель, поэтому на радушный прием не рассчитывай.

– И не собиралась, – беспечно откликнулась я, вновь приклеившись взглядом к небу.

База Альфа представляла из себя застроенную невысокими сооружениями барачного типа территорию, огороженную по кругу пятнадцатиметровой стеной, примыкающей к остроконечной скале, в недрах которой и располагался Город. В центре базы возвышалась зубчатая дозорная башня. На эту башню мы с Мак поднимались в одну из профилактических вылазок, и я по сей день хранила в памяти живописные окрестные пейзажи, открывшиеся мне тогда.

– Мне нужно, чтобы ты не стала закуской для первого же мозгоеда, в связи с чем следующие три месяца ты проведешь на тренировочной площадке. Будешь там дневать и ночевать, пока не сдашь мне все нормативы хотя бы на удовлетворительно, ясно?

– Так точно, капитан.

Мой голос явно показался Йоре чересчур бодрым для человека, которого только что предупредили о ожидающих его впереди суровых тренировках и столкновениях с когтистыми монстрами. Он устремил на меня испытующий взгляд.

– Откуда в тебе столько энтузиазма?

Я лишь пожала плечами.

– Прикажете грустить, капитан? Вам проще общаться с теми, кто пребывает в настроении, аналогичном вашему?

– Будешь дерзить – накажу.

Йора, без сомнений, являлся человеком, который мог придумать по-настоящему тяжелое и изощренное наказание, но от его угроз мне стало только веселее. Он пришел бы в несказанное изумление, если бы в этот момент обернулся, ведь я широко улыбалась за его спиной. В детстве из нас двоих наказания всегда доставались только Мак: родители считали, что я и так достаточно настрадалась, потеряв кровную семью и проведя полгода на улице без единой монеты в кармане, – и моя сводная сестра, поглощенная обидой, даже не догадывалась, что я завидую ей ничуть не меньше. Мне казалось, раз мама и папа наказывают ее, они пытаются ее чему-то научить.

Йора во второй раз за день едва не пришиб меня тяжелой дверью – на сей раз дверью мрачной двухэтажной казармы, раскинувшейся вдоль стены базы. Внутри оказалось душно; я торопливо расстегнула пуговицы на старой отцовской куртке, без которой в Городе неизменно мерзла, и поймала на себе взгляды нескольких разведчиков, чьи спальные места находились у самого входа. Все они были в зеленой униформе, похожие друг на друга как капли воды, и кого-то из них я совершенно точно видела под землей: их, недавних новобранцев, выдавала бледная кожа и нездоровые синеватые круги под глазами. Пока я решала, стоит ли поздороваться, Йора успел преодолеть половину коридора, разделяющего длинные ряды кроватей, и скрыться на скрипучей деревянной лестнице.

– Если не будешь за мной поспевать, лишишься мозгов на первой же вылазке, – прежним едким тоном произнес он, когда я, чуть запыхавшаяся, догнала его в прихожей второго этажа. – Сюда. Эй, ну-ка живенько стянулись ко мне.

Обращался он к пятерке разведчиков, располагавшихся у окна. Места им достались наилучшие во всем здании: отделенные с одной стороны стеной и со второй – проходом к лестнице, они будто бы владели собственным небольшим офисом, что позволяло им лишний раз не пересекаться с другими обитателями казармы. Состояла группа Йоры из четырех мужчин и одной женщины, в которой, на деле, от этой самой женщины оставалось очень мало: высокая, мускулистая, с короткой стрижкой и жилистыми мозолистыми руками, она больше походила на статного юношу. Именно она первой подскочила с кровати, увидав своего капитана, и отвесила мне приветственный кивок.

– Нертера, – назвалась она хрипловатым, будто простуженным голосом.

– Это видящая? – полюбопытствовал мужчина с выразительным крупным ртом и веселыми морщинками в уголках глаз. Волосы его отливали медью, руки испещряли царапины и трещины; навскидку ему было около тридцати лет. – Чур меня не трогать! Увидишь еще, что твоему неиспорченному глазу видеть не положено.

– В чем дело, Ваху, переживаешь, что ей станет известно, как с тебя недавно мозгоед штаны стянул? – заливисто расхохотался из-за его плеча вихрастый паренек.

Он был самым юным членом отряда и выглядел даже младше меня. Плечи у него, не в пример Нертере, были костлявыми и узкими, сильно выдавались растрепанные брови, но черные глаза под ними смотрели сосредоточенно и проницательно.

– Да похудел я просто! – обиженно пробурчал Ваху. – Прицепился, гаденыш… сослать бы тебя обратно в гвардию.

– Заткнулись оба и представились по форме, – беззлобно осадил их Йора.

– Рядовой Ваху.

– Рядовой Ракша.

– Ванда, – торопливо отозвалась я, затем подумала и поправилась: – Рядовой Ванда.

– Рядовой, как же! Новобранец ты еще, желторотый и бестолковый, – снисходительно улыбнулся Ваху. – Но я готов тебя поднатаскать, раз уж такое дело.

– Закатай губу, – хмуро бросил ему третий мужчина, чьего имени я еще не знала. – Капитан сам решит, кто будет ею заниматься.

Он держался заметно обособленно и, при своем относительно небольшом росте, смотрел на остальную четверку свысока. Ему тоже было около тридцати, плюс-минус пару лет. С самого начала, как мы вошли, он по чуть-чуть перетягивался на сторону Йоры и стоял теперь, важно выпятив вперед грудь, рядом, будто явился вместе с ним.

– Это Бадис, – указал на него ничуть не расстроившийся Ваху. – Извини-извини, не просто Бадис – сержант Бадис. Никак не могу привыкнуть… а вон тот вульгарный тип – Гриф.

«Вульгарной» в Грифе была разве что стрижка: волосы с одной половины его головы были сбриты под корень, а с другой свешивались тонкими золотистыми прядями до самого уха. Сонно хлопая глазами, он с неохотой поднялся с кровати и помахал мне рукой. Я рассеянно кивнула ему, стараясь запомнить каждое новое лицо и новое имя, после чего почувствовала несильный толчок в спину: Йора выпихнул меня в центр полукруга, в который выстроились разведчики.

– Нам нужно за три месяца слепить из нее подобие человека. Каждый из вас будет взаимодействовать с ней в равной мере: Бадис, ты назначаешься ответственным за ее тактическую подготовку, Ваху – за физическую, Нертера – за стрелковую, Гриф – за обращение с холодным оружием, а Ракша…

– А Ракша еще сам слишком мало знает, чтобы кого-либо учить, – мгновенно вклинился Ваху.

– Чего сказал?! – возмутился тот. – Да я с семнадцати лет начал за пределы базы выходить!

– Вы двое собираетесь мешать мне весь вечер? – вкрадчиво поинтересовался Йора. – Ракша у нас на время станет образцом для подражания. На каждом уроке он будет воплощать ваши слова в действия, демонстрировать всю теорию на практике, заодно улучшая собственные показатели. Ровно через три месяца я проведу контрольные тренировки, и если в какой-либо области Ванде удастся обставить Ракшу, ответственный за эту область получит награду, какую только пожелает.

– Звучит заманчиво, – обрадовался Ваху. – Отпустишь меня в отпуск на недельку-другую, если Ракша сдуется на турнике? Он никогда подтягиваться не умел.

– Не говори глупостей, – осадила его Нертера. – За три месяца вытащить Ванду на уровень Ракши невозможно.

– Обсудите все позже. Задача вам ясна? Тогда с завтрашнего дня и приступайте. Ах, да. – Йора взглянул на меня с каплей сожаления. Явно наигранного сожаления. – Койки для тебя пока нет, так что придется спать на полу. Увидимся утром.

Едва он скрылся на лестнице, Гриф вновь уткнулся лицом в подушку, Бадис, чем-то весьма разочарованный, отправился бороздить просторы второго этажа, а остальные трое уставились на меня любопытными глазами. Преодолевая смущение, я неуверенно им улыбнулась и указала на свободное пространство между двумя низкими кроватями.

– Надеюсь, я не помешаю, если устроюсь на ночлег вот здесь?

– Ладно уж, на полу сегодня посплю я, – проворчал Ракша, почесывая лохматый затылок. – Понять не могу, почему капитан так сказал? У нас же…

– Дурак ты, – оборвал его Ваху, после чего добродушно погрозил пальцем. – Если сейчас ей уступишь, Йора потом тебя на неделю без койки оставит. Ты не думай, Ванда, он у нас не злой, просто методы воспитания у него такие… своеобразные. Да ты садись, устраивайся. Рассказывать нам про себя будешь.

Рассказывать было особо нечего, ведь моя биография, за исключением дара видеть прошлое людей, содержала в себе мало любопытных фактов. Уложив их все в какие-то пять минут, я принялась за расспросы сама, и тогда время побежало гораздо быстрее. Разведчики по одному делились со мной историями из своих жизней, которые так или иначе походили друг на друга: детство в подземелье, желание выбраться под солнце или же просто невинное любопытство, а как оно там наверху, обучение в военной академии и, наконец, долгожданное зачисление в передовой отряд. У Нертеры разведчиком был отец, у Грифа – старший брат, Ваху поступил в академию вслед за близкими друзьями, а у Ракши и вовсе оба родителя трудились в Штабе; каждый имел перед глазами пример, которому хотел соответствовать, и было отнюдь не удивительно, что все они в результате оказались именно здесь.

Ближе к ночи вернулся хмурый сержант Бадис. Он сразу завалился спать, и я решила, что на этом мое знакомство с группой завершится, однако никто и не подумал сбавлять голос. Ваху, кажется, стал говорить даже громче. Они с Грифом все же не сдержались и попросили меня использовать на них свои способности, но если Ваху выбрал конкретный день, побоявшись открыть мне случайное эмоциональное воспоминание, то Гриф с прежним сонным лицом протянул руку безо всяких предостережений и вопросов. В итоге я побывала на вечеринке по случаю дня рождения Ваху, состоявшейся на Альфе четыре года назад, и опробовала себя в качестве любовника мужского пола: из целого вагона прошлого Грифа всплыла увеселительная ночь с какой-то девушкой, и когда я, красная как рак, отпустила его руку, он тотчас покраснел тоже. Ракша, догадавшись, что произошло, зашелся в приступе хохота.

– Вот дубина! Капитан Йора же нам рассказывал, как работают способности видящих. Не слушал, да?

Гриф поймал веселящегося товарища за руку и спихнул на пол, после чего всем весом навалился сверху. Мне пришлось приподнять ноги, чтобы предоставить им больше места для их шуточного сражения.

– Твои умения действительно потрясают воображение, – тихо и хрипло произнесла Нертера, пересев поближе ко мне. – Мы знали видящего, который жил на Бете, но никогда не общались с ним лично, поэтому уж не обижайся на наше любопытство.

– Я не обижаюсь. – Я с готовностью протянула ей руку. – Хочешь?

– Нет. – Она поспешно, с испугом покачала головой. – Нет, я слишком привыкла оставлять свои переживания при себе.

– Может, предложить сержанту Бадису к нам присоединиться? Он все равно не спит.

– Лучше не сегодня. Бадис расстроен, что с присвоением нового звания ему не дали свой отряд, но скоро он успокоится. – Нертера наградила возящихся на полу Ракшу и Грифа нежным взглядом. – Еще скучать по нам будет, когда уйдет. Как бы ему ни хотелось командовать, оставаться со своей семьей гораздо важнее.

Я согласно кивнула и опустила глаза на отцовскую куртку, на которой сидела. Именно в нее он, словно выпавшего из гнезда птенца, укутал меня при первой встрече, чтобы поднять на руки и отнести домой. Разумеется, они с мамой не могли позволить маленькой девочке погибнуть от голода, но от этого я не перестала быть для них лишь несчастной маленькой девочкой – чужой девочкой, не родной. Весь день решение уйти не вызывало у меня ни капли сомнений, пока я изучала новые локации и знакомилась с новыми людьми, однако после слов Нертеры мне вдруг сделалось очень тоскливо. Теперь я будто бы осталась совсем одна.

– Да у тебя глаза на мокром месте. – Нертера, поколебавшись, погладила меня по плечу. – Ничего, так всегда в первый день. Казарма кажется страшной, люди – неприветливыми, но это очень быстро проходит. Сейчас тебе нужно поспать.

– Да, наверное… нет! – резко спохватилась я. – Можно мне выйти на улицу?

– Конечно, – захлопала ресницами она.

– Я скоро вернусь!

Пролетев лестницу и на цыпочках преодолев помещение первого этажа, где по большей части уже царила сонная тишина, я толкнула тяжелую дверь. Затем высоко вскинула голову и замерла, глядя на неподвижные желтые звезды.

4 глава

Следующие три месяца, как и обещал мне капитан Йора, я жила на тренировочной площадке. Меня это полностью устраивало: я видела несказанной красоты восходы, провожала закаты, а порой и ночевала прямо на улице, не имея сил подняться и добрести до казармы. Я чувствовала на своей коже душистый, изменчивый ветер вместо застывшего воздуха Города и слушала чарующие шорохи и посвистывания, которые брались непонятно откуда и никогда не затихали. Под землей практически не было звуков, и теперь я с трудом представляла, как вообще можно было существовать в такой тишине.

Разведчики выдавливали из меня все соки, беспощадно наполняя своими знаниями, и лишь один Гриф периодически проявлял сострадание: когда я, едва передвигая ноги, приходила к нему после десятикилометровых кроссов от Ваху и занудных лекций от Бадиса, он предлагал мне выпить чаю и просто посидеть на траве, вместо того чтобы брать в руки саблю.

– Все равно мозгоедов обезглавливать будем мы. Не мучайся, отдохни лучше.

– Зачем я учусь стрелять, если пули для них несмертельны?

– Понимаешь, – глубоко вздохнул Гриф, закидывая руки за голову, – когда эти твари напирают со всех сторон, одной сабли начинает не хватать. Пули их задерживают, выигрывают для нас время, но расходовать их нужно с умом: мы очень давно не находили новые боевые припасы. Вряд ли их много осталось в округе. Ты ведь тренируешься на пневматике? А во времена моей юности новобранцев обучали на огнестреле. Все меняется… на Бете вон вообще запретили стрелять без прямой угрозы для жизни. Скоро пистолеты останутся только у руководителей отрядов, да у важных шишек вроде капитана Гюрзы, помяни мое слово.

– Раз так, я должна хорошо владеть холодным оружием. – Я поднялась на ноги и принялась подвязывать к поясу сабельные ножны. – Давай начинать.

Гриф проводил меня унылым взглядом до центра площадки. Когда капитана Йоры не было рядом, он проявлял чудеса лени и старался даже не двигаться без необходимости.

– Точно?

– Мне ведь нужно заставить Ракшу хоть немного попотеть на сдаче нормативов.

В действительности победить молодого разведчика я даже не надеялась. Гораздо больше шансов у меня было бы с тем же Грифом: он не был так фанатично предан своему делу, как его младший товарищ. Родители еще в подростковом возрасте отправили Ракшу служить в гвардию, а уже к семнадцати годам он понял, что хочет большего, и потребовал перевода в разведку. Затем, спустя еще несколько лет, решил, что и этого ему недостаточно, и сделался тенью капитана Йоры, рассчитывая попасть в его отряд, который на тот момент уже считался некой местной элитой. Ракша был младше меня, но я нисколько не удивилась, когда на контрольных тренировках он с огромным перевесом обошел меня по всем статьям. По всем, кроме стрельбы.

Нертера каждый день преподавала мне обращение с пневматическим оружием – эта область не требовала тех титанических усилий, какие я вынуждена была прикладывать на занятиях с Ваху, и в целом нравилась мне, однако, когда Ракша дважды промахнулся по мишени, я решила, что он попросту нездоров, ведь буквально вчера он стрелял гораздо лучше, причем из самых разных положений. Судя по немигающему цепкому взгляду, Йора сделал похожие выводы. Однако причину его недуга он определил несколько иначе.

– Зачем ты поддался?

– Я просто давно не стрелял.

– Неужели? – Голос капитана не обладал ни единым оттенком, а потому не предвещал ничего хорошего. – В таком случае сдай мне свой пистолет. Патроны жаль переводить.

– Я исправлюсь, честное слово. Проверьте меня через пару дней.

– Сомневаюсь, что Нертере нужны твои подачки. – Тут Ракша опустил глаза, что на моей памяти случалось впервые, а Йора безжалостно продолжил: – Если хотел, чтобы она получила приз, мог бы притвориться поизящнее.

Я с удивлением покосилась на Ракшу, явно сгорающего со стыда, после чего скрытно перевела взгляд на Нертеру. По ее лицу оказалось невозможно что-либо прочитать.

– Гриф, ты поработал хуже всех. Будешь и дальше халтурить, отправлю тебя в академию, с новобранцами первую подготовку проходить. – Йора неспешным шагом двинулся вдоль моих наставников. – Ваху, к тебе у меня нет претензий. Кросс, турник, рукопашный бой – удовлетворительную оценку Ванда по ним заслужила, а значит, ты хорошо постарался. Нертера – то же самое. Бадис… – остановившись напротив сержанта, он поднес к глазам лист бумаги, на котором я полтора часа назад расписывала предполагаемый план эвакуации при неожиданном нападении на базу мозгоедов. – Ты не зря носишь свое звание. Решение Ванды мне нравится не меньше, чем решение Ракши, – судя по всему, она хорошо уяснила, какую опасность представляют из себя мозгоеды и как их можно обезвредить. Это полностью твоя заслуга.

– Спасибо, капитан, – отрапортовал сияющий Бадис.

– Пока свободны. Готовьтесь к вылазке – к обычной, на длинную дистанцию пойдет отряд Летрина.

– Нечестно, – пробурчал Ракша. – Мы же так долго ее планировали…

– Я не ослышался? – обернулся на него Йора. – Аферист вздумал о чести поговорить?

– Простите, капитан.

Ваху беззаботно потрепал насупленного Ракшу по голове, затем его же дружески пихнул в плечо Гриф. Даже Бадис не поскупился на слова поддержки, шествуя мимо с горделивым видом, и только Нертера не стала к нему подходить. Я увидела, как она говорит ему что-то очень серьезное с приличного расстояния, как он вздрагивает и торопливо отворачивается, чтобы двинуться за друзьями в казарму, и уже хотела потянуться вслед за ними, однако Йора остановил меня.

– Ты пойдешь со мной. Мне тоже нужно кое-чему тебя научить.

Двустворчатые чугунные ворота Альфы были встроены в стену, и за них по сей день меня еще ни разу не выводили. Когда Йора велел гвардейцам открыть их, я даже застыла от неожиданности.

– Капитан, мы идем за пределы базы?

– Да.

– Но… – я растерянно осмотрела саму себя. – У меня с собой только сабля…

– Нам нужно добраться до Беты – это близко.

За воротами на много километров простирались голые поля. Я привстала на цыпочки, чтобы заглянуть в них поглубже: дозорная башня базы Бета явно обозналась слева, за ней начиналась кромка леса, а вот с другой стороны, очень-очень далеко, на горизонте, маячило нечто темное и непонятное.

– Капитан, что это?

– Раньше города строили на поверхности, и там находятся развалины одного из них.

– Вы его видели? – с невольным благоговением в голосе спросила я.

– Да.

– А меня вы когда-нибудь возьмете туда?

– Вряд ли, – не оборачиваясь, отрезал Йора. – В той стороне очень много мозгоедов, так что новобранцам там делать нечего.

– Разве я до конца жизни буду новобранцем?

– Ты – видящая, а не разведчик. С твоей жизнью вообще ничего не определено.

Прозвучало довольно мрачно, и допытывать его дальше я не стала. Мы очень быстро преодолели расстояние, разделяющее две базы: Йора шел спокойно, почти не глядя по сторонам, я же, наоборот, вздрагивала от каждого шороха и часто посматривала на далекие развалины, будто оттуда вот-вот должна была хлынуть армия мозгоедов.

– В обморок не собираешься хлопаться?

– Никак нет, капитан.

Однако, как бы я ни храбрилась по пути, мне стало гораздо легче, когда перед нами распахнулись ворота Беты, приглашая внутрь и отделяя от неведомой опасности, караулящей на каждом углу открытой местности. Йора поздоровался с разведчиками у входа – здесь в карауле стояли они, а не гвардейцы, как на Альфе, – после чего повел меня к одноэтажному строению, дополнительно огороженному высоким проволочным забором. Я привыкла всегда следовать за ним, привыкла подчиняться и не спрашивать, как поступали все члены его группы, и лишь когда он вдруг открыл передо мной дверь, чего никогда раньше не делал, везде проходя первым, в груди моей шевельнулось нехорошее предчувствие. В помещении оказалось темно. Я не успела даже предположить, для чего мы здесь, как за спиной моей скрипнул тяжелый засов, и темнота эта стала еще гуще. Йора закрыл меня снаружи.

– Капитан?..

Приглушенное рычание вынудило меня отвлечься от собственного удивления и сфокусироваться на бесформенном черном комке в углу. Строение было маленькое, метров пять в длину и чуть больше в ширину. Я всем телом прижалась к двери, пятясь от этого непонятного рычащего сгустка, находящегося где-то очень близко, и громко воскликнула:

– Капитан Йора! Пожалуйста, выпустите меня!

– Ты ведь недавно покинула Город, в темноте еще должна ориентироваться, – донеслось снаружи. – Осмотрись повнимательнее.

Осматриваться мне совершенно не хотелось. Я намеренно щурила глаза и часто моргала, чтобы образ монстра в темноте оставался неясным, а значит, и менее страшным. Сабля трусливо дрожала на моем поясе, обшарпанные каменные стены давили со всех сторон, и мне пришлось с силой закусить губу, чтобы ненароком не закричать вновь – это все равно было бесполезно. Чему бы ни собирался научить меня Йора, менять свое решение было не в его характере.

– Мозгоед перед тобой закован в цепи, он совершенно не опасен. Не вздумай его убивать: он нужен Ирге, она еще не закончила с ним работу. У его ног лежат еда и вода – когда я вернусь, посуда из-под них должна быть пуста. Тебе ясно, Ванда?

Я молчала. Очертания мозгоеда становились все более четкими: приплюснутая, без единого волоска голова, пустые черные глазницы, деформированное дряблое тело в грязных лохмотьях, оставшихся от разорванной униформы разведчика, когтистые руки, тягучая зловонная слюна, капающая с длинного, вывалившегося наружу языка…

– Капитан, – не выдержав, тихо всхлипнула я, – не оставляйте меня здесь.

– Если ты боишься полностью обездвиженного мозгоеда, тебе нечего делать в вылазках. Увидимся через пару дней.

И Йора ушел – шагов его слышно не было, но я тотчас почувствовала образовавшуюся снаружи гулкую пустоту. Мозгоед зарычал вновь, утробно и как-то жалобно, или же мне просто так почудилось. Я оторвалась от двери и обошла его по кругу, стараясь смотреть ниже склизкого языка. Посуда с водой и впрямь стояла возле него, прикованного к стене увесистыми цепями, и мне, как назло, очень хотелось пить, ведь буквально недавно я пробежала тяжелый кросс, уступив на финише Ракше целых девять минут. Мозгоед не шевелился, однако подходить к нему и проверять надежность крепления желания не было никакого. Я вытащила из ножен саблю и попыталась ею подвинуть к себе медный кувшин – он поддался, но на полпути вдруг опасно накренился, едва не расплескав содержимое. Пришлось завершать начатое руками. Я присела на корточки и с опаской потянулась вперед. Пальцы мои зависли над полом сантиметрах в тридцати от вогнутых вовнутрь ног мозгоеда, и тогда он неожиданно активизировался. Робкое рычание обернулось оглушительным гортанным ревом, цепи настойчиво застучали о стену, длинный язык взвился вверх – я тотчас отскочила и упала на спину, не удержавшись на ногах.

Обойдусь и без воды! За пару дней от обезвоживания не умирают.

Несколько часов я лежала на полу, прибившись к двери. Мозгоед успокоился и затих, а с улицы доносились неразборчивые звуки кипящей на базе жизни, которые меня успокаивали. Сухость во рту все не отступала, начинало хотеться в туалет; проклиная про себя капитана Йору, я поднялась вновь и на сей раз стремительно, безо всяких предосторожностей, выхватила из-под мозгоеда заветный кувшин. Он дернулся, но гораздо более вяло и с ощутимым опозданием. Празднуя победу, я смерила довольным взглядом количество воды, чтобы прикинуть, сколько можно выпить за раз, и лишь тогда принялась делать жадные глотки. Этот маленький, но важный успех избавил меня от доброй половины страхов и спровоцировал на дальнейшее изучение помещения, которое уже не казалось таким темным, как прежде. Неподалеку от места, где стояла посуда, обнаружился маленький люк, скрывающий выгребную яму, – прежде чем воспользоваться им, я покружилась возле мозгоеда, определяя, как далеко его отпускают цепи. Цепи держали плотно, ни на сантиметр не позволяя ему выбросить вперед когтистые руки, зато шею фиксировали несколько хуже. Он щелкал зубастой челюстью, тянулся в мою сторону уродливой головой, однако причинить мне вред никак не мог, если только я не вздумала бы положить руку прямо ему в рот.

К ночи тревога отпустила меня окончательно. Сытая, справившая все естественные нужды, я устроилась у двери спать. Если бы не тяжелый день, вряд ли меня разморило бы так быстро, но Йора словно специально подгадал, когда следует посадить меня в клетку. Закутавшись в теплый плед, найденный за спиной того же мозгоеда, я закрыла глаза и принялась представлять, как буду рассказывать обо всем случившемся Мак. Три месяца мы не видели друг друга, и тоска по ней только росла, стирая из памяти все обиды и недомолвки. Засыпая, я твердо решила, что в ближайшее время попрошу у капитана разрешения спуститься в Город.

На следующий день мне было скучно. Я экспериментировала с реакцией мозгоеда на внешние раздражители, тыкая его саблей в плечи и ноги, и заставляла себя поближе рассмотреть его одутловатое лицо. В ответ он отрывисто рычал, клацал острыми зубами, выгибался и сотрясал цепи, но на сей раз все это меня не пугало. Закованный, он и впрямь выглядел куда менее страшно, чем только-только обратившаяся в монстра девушка из воспоминаний Йоры. Под вечер мне было уже совсем невмоготу сидеть без дела, и я, вспомнив о своей основной задаче, подошла к мозгоеду вплотную. Он тотчас заревел, навалившись на цепи, – вновь на пол закапала липкая слюна, вновь трусливо екнуло под грудью, однако я собрала храбрость в кулак и коснулась оголенной бурой кожи на его животе.

Краски. Целые переплетения ослепительных красок, затем темнота, провалы и снова краски. Хаос на всех уровнях, безбрежная пустота. Полное отсутствие воспоминаний.

Я убрала руку, борясь с дурнотой. Погружаться в такое было отвратительно, даже неприятнее, чем когда я на спор пыталась просмотреть воспоминания летучей мыши, пойманной Мак в Городе. Меня кольнуло разочарование: выходит, майор Крайт напрасно возлагал на меня надежды? Выходит, помочь Штабу выяснить, откуда взялись мозгоеды, не в моих силах? Или конкретно этот экземпляр попросту не подходил для изучения, как упоминала Ирга?

За дверью вновь смолкли все звуки. Я знала, что настала вторая ночь моего заточения, однако не чувствовала ни малейшего желания ложиться спать. Мозгоед с погружением базы в неподвижную тишину сделался безынициативным и даже перестал привычно порыкивать в мою сторону. От скуки я решила попробовать позвать его, проверяя реакцию на человеческий голос. Мозгоед проигнорировал мой шепот, однако громкий окрик, облетевший все помещение, вызвал у него возмущенное стрекотание – все же он был не обделен слухом. Быстро потеряв к нему интерес, я отправилась выматывать свое тело физически, чтобы заснуть от усталости, как и в первый день, и до самого рассвета делала упражнения, по которым еще вчера сдавала нормативы Ваху.

Дверь с грохотом распахнулась, впуская в мою маленькую камеру долгожданный свет, когда я еще спала, свернувшись на полу калачиком. Солнце висело в зените – было уже позднее утро, и знакомый визгливый голос за секунду согнал с меня остатки дремоты. Подняв голову, я обнаружила над собой возмущенную Иргу.

– Ты спятил! Как можно было так рисковать?! А если бы она покалечила мой образец или, еще хуже, покалечилась бы сама?!

– Если бы она убила твоего мозгоеда, я поймал бы для тебя нового. – Следом за ней появился Йора. – Если бы пострадала сама, это была бы только ее вина. Я сделал все, чтобы обеспечить ее безопасность. – Отодвинув продолжающую сердито бормотать себе под нос Иргу, он присел на корточки и внимательно посмотрел мне в лицо. – Как ты, Ванда?

– Нормально. – Несколько сбитая с толку их внезапным вторжением, я потерла глаза. – Только у меня ничего не получилось. Я влезла в его воспоминания, но там была бессмыслица, как у всех неразумных существ.

– Ты касалась его? – Прямые брови Йоры дрогнули, еле заметно приподнявшись.

– Да. Разве вы не за этим оставляли меня здесь?

– Именно за этим, Ванда! – радостно заголосила Ирга, удостоверившись, что с ее драгоценным образцом все в порядке. – Нам очень повезло с тобой! Если бы Скат осознавал свою ответственность так, как ты, мы уже давно разгадали бы все тайны!

– Вставай. – Йора протянул мне руку. – Ирга права, ты хорошо постаралась.

С его помощью я буквально взлетела на ноги, после чего покосилась на мозгоеда, который с появлением капитанов исходил слюной и жадно ревел в своем углу. Ирга крутилась в опасной близости от него, что-то бесстрашно проверяя, однако мгновенно обернулась, догадавшись, что мы собираемся уходить.

– Йора, когда ты уже отдашь ее мне?

– Когда Крайт скажет, что я за нее больше не отвечаю.

– Ты понял, о чем я. Тренировки тренировками, но мне нужно…

– Это была твоя идея, чтобы Ванда опробовала свои способности на свежем мозгоеде, – перебил ее Йора. – Так что теперь будь любезна, не задерживай меня.

– Ваша вылазка запланирована на завтра? – ледяным тоном уточнила Ирга. – Отлично, я пойду с вами.

– Ни в коем случае. Ты покидаешь пределы одной базы, только чтобы переместиться на другую, и уже наверняка забыла, как правильно держать саблю. Присматривать сразу за двумя немощными новобранцами у меня времени не будет.

– Не слишком ли много ты на себя берешь? Я ведь могу пойти прямиком к Крайту и потребовать, чтобы он отдал приказ.

– В таком случае поторопись, потому что Крайт сейчас на Альфе, а мы выступаем ранним утром.

На секунду в помещении воцарилось напряженное молчание, после чего Йора резко развернулся и вышел на улицу, а горбоносое лицо Ирги исказила гримаса гнева. Правда, с ним она очень быстро справилась и даже нашла в себе силы улыбнуться мне на прощание. Глядя на эту двусмысленную кровожадную улыбку, я потянулась спиной к выходу, а затем и вовсе припустила бегом, оставляя ее и скованного цепями мозгоеда позади.

– Сильно испугалась, когда я тебя закрыл?

– Да. Мне хотелось выломать дверь, догнать вас и ударить чем-нибудь тяжелым.

– Так ты больше разозлилась, чем испугалась, – усмехнулся Йора.

– Думаю, пополам, – честно отозвалась я. – Вы не могли бы отпустить меня в Город на один вечер?

– После вылазки все вместе сходите.

Не успела я поинтересоваться, кому еще повезло получить разрешение спуститься под землю, как вопрос отпал сам собой. Пьяные в стельку Ваху и Ракша выползли из-за казармы, пошикивая друг на друга, словно не в силах о чем-то договориться, и устремились к нам. У меня даже живот свело от сочувствия к ним: я не сомневалась, что Йора страшно разозлится на обоих и вынудит наяривать круги по базе до тех пор, пока не выветрится последний дух алкоголя. Однако он удивил меня.

– Я запретил вам пить.

– Капитан, так повод же…

– Повод вылазку не отменяет. Я там перед Иргой распинаюсь, как мы усердно готовимся, а вы по базе невменяемые ходите.

– Так сын же!..

– Передайте новоиспеченному отцу, что если к вечеру не протрезвеет, ему не поздоровится. – Йора окинул обоих оценивающих взглядом и благосклонно добавил. – До обеда гуляйте, так и быть.

– Ванда! – икнув, воскликнул радостный Ракша. – Наконец-то тебя отпустили! Идем быстрее, там… в общем… ну…

– У Грифа жена родила в Городе, – закончил за него Ваху, соображающий чуть лучше. – Ты не останешься, Йора?

– Нет.

Обогнув их, капитан уверенно зашагал к сторожевой башне, которая на Бете находилась у самых ворот. Такое расположение казалось мне куда более практичным, и было странно, что на Альфе сочли по-другому. Пошатываясь на месте и глядя ему вслед пьяными глазами, Ракша возмущенно произнес:

– Ему, что ли, совсем наплевать на нас? Вот я его догоню и спрошу…

– Не дергайся, гвардеец малолетний. – Ваху поймал его за локоть. – Ничего не понимаешь, так и не дергайся.

– Чего это я не понимаю? – обиделся Ракша. – Вы же с ним, Бадисом и Грифом уже лет семь вместе на вылазки ходите! Ладно он меня третирует, ладно Нертерой пренебрегает, но вы…

– А мы, как ты верно подметил, знаем его гораздо лучше тебя, – отрезал Ваху. – Раз я говорю, что все в порядке, значит, все в порядке. Пошли, пока Гриф всю медовуху в одну глотку не выпил. Ванда, ты ведь с нами?

Хороший алкоголь был в Городе редким и дорогим удовольствием. Гриф не сознался, где умудрился раздобыть его, однако мне щедро наполнил кружку до самого верха. Затем, видимо, из-за переполнявших его трогательных чувств, предложил мне посмотреть воспоминание о его первой встрече с женой, – я посмотрела и осталась очень удивлена тем, что женой его оказалась совсем не та девушка, которую три месяца назад я наблюдала в другом его, куда более интимном воспоминании.

Известие о благополучно разрешившихся родах принес счастливому отцу незнакомый молодой разведчик с Альфы. Его даже об имени не спросили – сразу налили медовухи и споили до беспробудного состояния. Весь праздник проходил в узком лазе за казармой, вдали от командирских глаз; здесь собрались человек двадцать, из которых я добрую половину не знала. Ваху горланил песни, Нертера сдержанно ему подпевала, время от времени отпивая из своей кружки, и у нее получалось значительно лучше. Бадис чинно восседал рядом с ними, но даже его блеклые глаза сыто и удовлетворенно блестели. Я наблюдала за ними, ощущая, как разносится по телу тепло, и размышляла, когда в последний раз вообще видела младенца. Кажется, так давно, что, не применяя к самой себе способностей видящей, было и не вспомнить. Жаль, что такое их применение было невозможно.

– Как назовешь наследничка? – обратился к Грифу один из незнакомых мне разведчиков. – Надо ему тоже имя выбрать из этих… из крылатых, во! Чтобы не забывал о традициях.

– Давайте поднапряжем память и составим ему список, – поддакнул второй. – Мне вот Чиж очень нравится.

– Хорошее имя, – одобрил осипший от долгого пения Ваху, после чего плюхнулся на землю рядом со мной и сумбурно забормотал, прикрыв глаза: – Сто лет так хорошо не сидели. Хоть бы день не заканчивался вовсе…

– Капитан разрешил праздновать до обеда, а сейчас уже вечер. Может, нам лучше вернуться в казарму? – осторожно спросила я.

– Трезветь на улице быстрее получается, – отмахнулся он, а затем вдруг вслепую похлопал меня по плечу. – Боишься небось завтрашней вылазки, да, Ванда? Потому и торопишься? Не сидится тебе? Ничего-ничего, в первый раз всегда так… ты, главное, нас держись, и цела будешь.

На самом деле страшно мне не было, лишь слегка беспокойно, но спорить я не стала. Ваху же, не дождавшись от меня скорого ответа, мирно засопел.

5 глава

– Все помнят порядок? Я веду, Ванда сразу за мной, Бадис замыкает, остальные по двое с флангов. Ловим одного мозгоеда, зачищаем территорию, если их вдруг будет несколько, и останавливаемся. – Йора смерил бледного, еще не отошедшего от вчерашнего Грифа пристальным взглядом. – Соберись уже. Если повезет, мы закончим за несколько часов и уже вечером будем на Альфе.

На этот раз я вышла за ворота без малейших колебаний, практически не испытывая страха. Справа от меня выстроились Ваху и Нертера, слева – Гриф и Ракша, и в такой солидной компании, казалось, опасаться попросту нечего. Йора повел нас в сторону виднеющегося вдалеке леса. Ни на шаг не отставая от его зеленой спины, я фиксировала в памяти каждый новый участок поверхности, который только попадался нам на пути. Равнина медленно поднималась вверх, извивалась пологими холмами и обнажала огромное разнообразие полевых цветов. Вскоре я увидала среди них большой алый мак и против воли замедлилась, таким он был величественным и красивым. Гриф, тоже заприметив мою находку, с довольным видом выдвинулся к ней.

– Вернись, – тотчас окликнул его Йора. – Я не разрешал нарушать строй.

– Да я только сорву…

– Это приказ, Гриф.

– Чего пристал на ровном месте? – вспылил тот. – Сам же видишь, все спокойно вокруг. Сорву несколько штук для жены и вернусь.

– Гриф… – Ракша боязливо покосился на капитана, чей недобрый прищур вовсю дырявил строптивому подчиненному спину. – Не надо. Пошли, на обратном пути нарвешь…

Однако Гриф, никого не слушая, уверенными шагами доковылял до дикого мака, разжился тремя толстыми стеблями, запихнул их за ворот куртки так, чтобы торчали только цветы, и лишь тогда повернул назад. Замкнув пробел в строю, он с вызовом посмотрел в бесцветные глаза Йоры.

– Ну? И что плохого случилось?

– На базе поговорим.

За три часа мы добрались до опушки леса, где я вновь поддалась приступу восторга, на сей раз по поводу близкого соседства с исполинскими раскидистыми деревьями, в сравнении с которыми те, что росли возле Беты, казались лишь жалкими палками. Я обязательно сорвала бы себе на память какую-нибудь тонкую веточку, однако, памятуя о недавнем конфликте Грифа с капитаном, постеснялась подобно ему нарушать строй. Грифа же, в свою очередь, этот конфликт ничему не научил, и он опять решил своевольно отлучиться, заприметив поблизости сочную грушанку. Нертера прошипела ему слова предостережения, но он только отмахнулся, насвистывая себе что-то под нос. Йора скомандовал привал, Бадис спрятал пистолет в кобуру – все расслабились, и я поддалась этому беспечному настроению, не придав значения мелькнувшей меж стволов стремительной тени.

Мозгоед явно стал таковым очень давно. На нем не сохранилось одежды, когти покрывала застарелая грязь, из спины полукругом торчал искривленный позвоночник, и перемещался он на четвереньках. Первым его заметил Ракша – выхватив свой пистолет, он сразу спустил курок и страшно заорал:

– Гриф! Слева!

Не успела я взяться за рукоять сабли, как Йора за шкирку, точно котенка, отдернул меня назад, а сам тоже принялся стрелять. Я знала, что они пытаются выиграть время для товарища, оказавшегося по собственной невнимательности слишком далеко ото всех, кто мог бы прикрыть его, и вот мозгоед прыгнул, поймав на лету чью-то меткую пулю, и они вместе с Грифом повалились на землю. Йора сделал шаг в их сторону, торопливый и неконтролируемый, полный рвущегося наружу беспокойства, но быстро остановил сам себя и вслепую поймал мой локоть. Крепко сжал его, затем кивнул Бадису:

– Проверь. Ракша, Нертера, оставайтесь на месте. Осмотрите окрестности на предмет приближения других мозгоедов.

Я все же достала саблю и теперь бессмысленно держала ее, опущенную острием к земле, перед собой. Йора не шевелился, ожидая сигнала сержанта, а остальные, также с оружием наперевес, тщательно изучали глазами лесную опушку. В конце концов Нертера хрипло отчиталась:

– Чисто. Это был одиночка.

– Хорошо. Что с Грифом, Бадис?

– Выглядит скверно, – прозвучало из-за деревьев. – Мозгоед успел вскрыть ему череп.

– Как же?.. – прошептал Ракша и без разрешения бросился на голос сержанта.

Ваху покосился на Йору – тот слабо кивнул – и поспешил за ним. Нертера осталась стоять, опустив глаза в землю и плотно сжав губы. Я же поняла, что практически не чувствую свой локоть: капитан сжимал его слишком сильно и уже несколько минут кряду.

– Что с самим мозгоедом? – вновь обратился он к скрывающемуся за кряжистыми стволами Бадису.

– Его хорошо обстреляли, валяется обездвиженный.

– Затяните Грифу рану и готовьтесь к марш-броску до базы. – Йора наконец отпустил меня и тихо спросил: – Попробуешь влезть этой твари в память?

– Да.

Пробираясь сквозь деревья, я готовилась к худшему, однако поляна не оказалась залита кровью, а из Грифа не торчали внутренние органы. Ракша забинтовывал ему, мертвенно-бледному и неподвижному, голову, Ваху перекладывал все свои вещи к его ногам, чтобы первым тащить раненого товарища на себе, а Бадис методично обматывал мозгоеда толстой веревкой. Тот слабо похрюкивал, болтая безглазой головой, однако попыток вырваться не совершал.

– Я отрубил ему кисти, – коротко сообщил Бадис. – Чтобы не размахивал когтями лишний раз.

Взгляд мой неосознанно потянулся к рукам мозгоеда, но я успела остановиться, чтобы не лицезреть это жуткое зрелище. Йора дважды обошел по кругу поляну, после чего кивнул мне.

– Приступай. Только постарайся побыстрее.

Вновь погружение в пустоту. Привычный хаос, хотя и несколько иной, отличающийся от того, что творился внутри закованного в цепи мозгоеда на Бете. Очевидно, я не совсем верно определила, кто из них стал таковым раньше: здесь тоже присутствовали провалы, тоже доводили до головокружения всплески красок, но сквозь них что-то пробивалось. Что-то слабое, размытое и все равно знакомое… человеческий силуэт! Последняя жертва? Кто-то важный из осмысленной жизни? Нет, все мимо. Нужно сосредоточиться, снова поймать этот миг… дрожащие пальцы – на них еще нет когтей. Мозгоед был человеком, когда увидел другого человека, чей силуэт теперь плавал в его памяти, словно маленькая рыбка в безбрежном океане. Увидел, испугался и поддался краскам…

Меня оторвали от мозгоеда, когда он оскалил пасть и потянулся зубами к моей руке, а уже через секунду Йора замахнулся саблей и отрубил ему голову. Я удержала равновесие только благодаря Нертере, подхватившей меня сзади. Успокаивающие взгляд лесные пейзажи почти сразу стерли послевкусие, оставшееся от сумбурных воспоминаний мозгоеда; я присела на землю и принялась глубоко дышать, ловя на себе встревоженные взгляды разведчиков.

– Получилось?

– Да, я… кажется, я что-то увидела.

– Расскажешь по дороге. Бадис, ты пойдешь первым, – быстро распорядился Йора. – Нертера – будешь замыкать.

Вместе с ним мы устроились по правую сторону от Ваху, несущего на своих плечах Грифа, и я подробно описала все, что увидела, прикоснувшись к мозгоеду. Йора выслушал, не перебивая, после чего угрюмо отвернулся.

– Мало. Этого очень мало.

– Простите, капитан, – виновато произнесла я. – Может, если бы мне дали еще немного времени…

– Тогда он откусил бы тебе руку, – отрезал он, но тут же смягчился: – Ничего, мы найдем кого-нибудь посвежее.

До базы мы добрались почти в два раза быстрее, чем шли до леса. Грифа тащили на себе по очереди, и частые смены позволяли нам не сбавлять темп. Мне, разумеется, помогать всем в этом нелегком деле было непозволительно, ведь я еще не была достаточно натренирована. Поглядывая на кровавые бинты на затылке разведчика и на единственный сохранившийся алый цветок у него за пазухой, я ежилась от пробирающей до самых костей дрожи, но не могла заставить себя отвернуться. Меня одолевало странное ощущение, какое бывало обычно при погружении в чужие воспоминания, – ощущение призрачности происходящего. Слишком быстро нас настигла эта трагедия, и слишком я была неподвижна, когда все случилось.

Ворота Беты отворились заранее: нас издалека заметили с дозорной башни. Грифа сразу куда-то унесли, Йора и Бадис отправились на доклад к майору Крайту, который, как нам сообщили, час назад прибыл с Альфы. Мы же остались ждать. Ракша, тащивший раненого товарища последним, устало растянулся прямо на земле. Нертера присела рядом с ним и осторожно прошлась по его волосам ладонью, что-то успокаивающе бормоча. Он перехватил ее руку и с таким выражением посмотрел ей в глаза, что я торопливо отвернулась, будто застукала их за чем-то неприличным. Ваху просто замер, сильно сгорбившись и потерянно глядя на здание, в котором скрылись медицинские работники с носилками.

– Так… глупо, – только и выдавил он.

Забарабанил по земле мелкий дождь, однако никому из нас не пришла мысль переместиться в казарму. Нертера лишь ненадолго отлучилась, чтобы раздобыть для нас несколько зажаренных клубней картофеля. Картофель был уже остывший, но я прикончила его в пару укусов и втянула голову, скрываясь под воротом своей куртки по самый нос.

– Я сообщу Перилле, – тихо произнесла она, когда с едой было покончено. – Я знаю, что говорить.

– Гриф еще жив, – отрезал Ваху.

– Ты видел его рану.

– И что? – поддержал товарища Ракша. – Он дотерпел до базы, хотя от таких ран чаще всего умирают на месте. Раз дотерпел, может и выкарабкаться.

– Прекратите обманывать сами себя! – неожиданно повысила голос Нертера. – Вы только делаете хуже!

Ракша вскинул упрямый подбородок, намереваясь до конца отстаивать свою позицию, однако тут под дождь из здания напротив выбрались майор Крайт и Бадис. Большие голубые глаза руководителя Штаба казались сегодня темнее обычного. Наверное, в этом отчасти было виновато пасмурное небо и противная туманная морось, однако я сразу поняла, что ничего хорошего от него мы не услышим. Бадис пропустил его вперед и замер за его плечом, убрав руки за спину и широко расставив ноги. Он тоже выглядел мрачно, хотя для него подобное состояние было не столь удивительно.

– К сожалению, Гриф скончался. – Ваху, только-только поднявшийся вслед за мной, со стоном рухнул обратно на землю. Крайт наградил его сочувственным взглядом, затем наклонился и легонько похлопал его по плечу. – Сходите в Город, навестите родных. Даю вам всем два дня на отдых. По возвращении из него руководство над вашим отрядом примет сержант Бадис.

Я растерянно подняла голову, с трудом удержавшись от вопроса, который, впрочем, не постеснялся задать Ракша.

– А что с капитаном Йорой?

– Он пока не готов вернуться в строй. – Крайт перевел задумчивый взгляд на меня. – Ванда, у меня есть для тебя очень важная новость. Ты можешь больше не участвовать в вылазках.

– Почему?

– Потому что нашелся еще один видящий, который пожелал занять твое место, чтобы ты не рисковала лишний раз жизнью.

Дверь здания напротив вновь распахнулась, и к нам, уверенно шагая по потемневшей от дождя дороге, приблизился высокий молодой человек, которого я сперва не признала. Он больше не носил на себе десять слоев одежды, не выглядел таким чахлым и болезненным, как раньше, и даже успел немного набрать в весе.

– Виреон! – Я растерянно положила руки ему на плечи, когда он, нисколько не стесняясь чужих глаз, обнял меня. – Ты… тоже видящий? Правда? Почему ты не говорил мне?

– Прошу вас за следующие два дня решить, кто будет помогать в исследованиях капитану Ирге, а кто останется под руководством сержанта Бадиса, – произнес Крайт, обрывая поток моих вопросов. – Также Бадис в ближайшее время возьмет в свой отряд двоих новобранцев, прошедших начальный курс в военной академии. На этом у меня все.

Еще раз сочувственно постучав по спине сгорбившегося на дороге Ваху, он отправился к дозорной башне. Бадис дождался, пока он отойдет на приличное расстояние, после чего со значением кашлянул.

– Прежде чем отпустить вас в Город…

– Торжествуешь, Бадис? – не своим голосом прошипел с земли Ваху. – Подсидел капитана, стал командиром отряда – все свои мечты исполнил?

– Что ты несешь?! Думаешь, я хотел, чтобы так случилось?!

– Не слушай его. – Нертера смерила Ваху укоризненным взглядом, затем вновь обратилась к Бадису: – Он не в себе. За два дня я приведу его в чувство.

Тот признательно склонил голову.

– Я только хотел сказать, что в случившемся никто не виноват. Как старший по званию, я готов взять на себя неприятную обязанность сообщить жене Грифа…

– Нет. Я сама справлюсь с этим, – твердо произнесла Нертера. – Вы знаете, что мне тоже довелось потерять мужа. Я быстрее подберу нужные слова.

Ракша коротко покосился на нее, после чего принялся поднимать Ваху с земли. Вместе, периодически наваливаясь друг на друга, они поплелись к воротам. Бадис хмуро посмотрел им вслед, явно раздосадованный их самовольным уходом, и пробурчал:

– Хорошо. В таком случае встретимся на Альфе через два дня.

– Идешь, Ванда? – Нертера отвернулась, чтобы присоединиться к ним.

Дождь потихоньку заканчивался, но солнце так и не выглянуло, оставляя Бету томиться в мрачной туманной пелене. Уже собираясь согласиться, я бросила последний взгляд в сторону госпиталя, куда отнесли Грифа, и вдруг заприметила невзрачную сгорбленную тень, только что выскользнувшую из него на улицу.

– Я догоню вас чуть позже. Возьмите с собой Виреона.

Лицо капитана Йоры по обыкновению оставалось непроницаемым – с ним он мог как стрелять по мозгоедам, так и ходить за покупками. Я инстинктивно вытянулась перед ним по струнке и уверенно двинулась следом, когда он, не глядя на меня, зашагал к дозорной башне.

– Чего тебе?

– Узнать, все ли с вами в порядке.

– Ясно, – неожиданно желчно усмехнулся он. – Думаешь, я виню себя в смерти этого идиота? Вовсе нет. Я жалею только о том, что не сослал его обратно в академию, как собирался. Дважды нарушить один и тот же приказ – такого вопиющего поведения даже самые зеленые новички себе не позволяют.

– Вы напрасно пытаетесь обмануть меня, капитан. Я же все-таки видящая, – выдавила вымученную улыбку я. – Конечно, мысли мне читать не дано, но по воспоминаниям людей очень легко делать о них выводы. Особенно по тем воспоминаниям, которые всплывают в первую очередь.

– И какой вывод ты успела сделать?

– Вы вините себя в гибели Грифа и всех остальных, кто не вернулся с вылазок, проходивших под вашим руководством. Вините настолько, что пытаетесь всех вокруг игнорировать, лишь бы не привязываться и не испытывать чувство потери вновь.

– Разведчики часто умирают. Я давно к этому привык.

– Может, и привыкли, но не научились справляться.

Остановившись, Йора обернулся и устало посмотрел мне в глаза.

– Что тебе нужно, Ванда?

– Вернитесь в отряд. Если бы сегодня на вашем месте был Бадис, это ничего бы не изменило. Или было бы даже хуже, потому что вы не попали бы мозгоеду в голову, не остановили бы меня, Ракшу и Нертеру, и тогда этот самый мозгоед убил бы еще кого-нибудь из нас.

– Возможно, Бадис сумел бы лучше объяснить, что приказы следует выполнять.

– Вряд ли на базе найдется человек, который сможет объяснить это лучше вас. Смерть Грифа – трагическая случайность, а не ваша ошибка.

– Я допустил эту случайность. В моих силах было оставить его утром на базе ввиду его состояния, но я ничего не предпринял.

– И как в вас умудряются уживаться два совершенно разных человека? Вот вы ничего не боитесь, а вот буквально через минуту уже во всем сомневаетесь – вас словно периодически подменяют. – Вконец расхрабрившись, я строго покачала головой. – Люди всегда сами делают свой выбор. Гриф не был пьян или болен, он все понимал и попросту позволил себе излишне расслабиться. Разве это вы велели ему сорвать тот проклятый цветок на опушке? Нет, вы приказали ему оставаться на месте. О чем еще здесь можно говорить?

С подобным назидательным тоном к Йоре наверняка не обращались уже очень давно – глаза его удивленно округлились, а ответ в нерешительности застыл на губах, хотя прежде он не колебался ни секунды. Прежде он лишь парировал и отвергал, всегда оставляя за собой последнее слово, и неожиданно воцарившееся молчание послужило мне неопровержимым доказательством, что мне удалось, наконец, донести до него свою мысль. Удовлетворившись этим, я отвесила ему низкий кивок.

– Надеюсь, скоро вы к нам вернетесь, капитан.

И поспешила к открытым воротам, чтобы перебраться на Альфу и впервые за три месяца спуститься обратно под землю.

6 глава

Виреон, с которым мы встретились у казармы уже ближе к ночи, предложил проводить меня в Город. Нам о многом нужно было поговорить. Только сейчас я поняла, что с самого начала наши судьбы и повадки заметно перекликались: мы оба были круглыми сиротами, оба с опаской относились к любым физическим контактам и оба на редкость хорошо разбирались в людях. Разница заключалась лишь в том, что мне очень быстро удалось попасть в новую семью. Маленьким бездомным детям часто находились желающие помочь, чего нельзя было сказать о подростках постарше, уже не производивших впечатление милых и беззащитных. В этом смысле Виреону, угодившему на улицу в возрасте пятнадцати лет, повезло гораздо меньше. Я была так рада наконец очутиться с ним в одинаковых условиях и так этим же удивлена, что почти ни на секунду не переставала расспрашивать:

– Давно ты осознал себя видящим?

– Еще в детстве, когда с отцом жил.

– А как узнал про меня?

– Я видел воспоминания Мак, в которых она сознавалась, что сдала тебя гвардейцам. Судя по всему, это очень сильно ее тревожит.

Я ощутила острый прилив нежности к сводной сестре. Она не праздновала мое исчезновение и не забыла меня, хотя могла бы просто жить так, словно меня никогда и не существовало. Ее все же беспокоила моя участь, и слова Виреона доказывали, что собственное предательство далось ей отнюдь не легко.

– Можешь взглянуть на мое прошлое? Если честно, мне всегда было любопытно, что чувствуют люди, когда я применяю к ним свои способности. Не думала, что выпадет шанс опробовать это на себе.

– Давай, – легко согласился Виреон. – Не боишься, что я увижу что-нибудь лишнее?

– Нет. В моей жизни не было ничего такого, что я хотела бы скрыть.

– Повезло тебе.

Мы замерли посреди тоннеля, ведущего в Город. Я с благоговением протянула ему ладонь, приготовившись к самым необыкновенным ощущениям, однако ничего не произошло, когда Виреон взялся за нее. В глазах не потемнело, в голову не пришли никакие подозрительные мысли – просто один человек взял другого за руку, и только. У него были холодные пальцы, как у меня. Я прилежно выждала пять минут, в течение которых Виреон стоял передо мной, сильно морща лоб и плотно сомкнув веки, а затем отстранилась, когда он удовлетворенно вздохнул.

– Тебе и впрямь нечего скрывать, Ванда.

– Что ты видел?

– В основном только Мак и ваших родителей. Еще видел ярко-красные цветы посреди поля… твоя первая вылазка, да?

– Да. – Недолго потоптавшись на месте, я вновь зашагала вперед по тоннелю. – Нам не очень повезло на ней.

– Тебе больше не придется участвовать в них.

– Спасибо, Виреон. Знаю, ты обнаружил себя именно для того, чтобы меня освободили от этой обязанности, но я… хочу участвовать.

– Что? – Он даже споткнулся от удивления. – Зачем?

– Мне нужно добиться результата, нужно понять, что я видела в прошлом мозгоеда. Разведчик, который был со мной в отряде, отдал жизнь ради этого.

– А я уж было решил, что ты самый нормальный человек во всем Городе, – пошутил он. – Нет, правда. Твои воспоминания идут друг за другом, нигде не задерживаясь и не прерываясь, – ты абсолютно спокойно относишься ко всему, что с тобой происходило. Я еще не встречал таких людей.

– Это можно считать за комплимент?

– Именно его я и собирался тебе отвесить, пока ты не заявила, что собираешься и дальше рисковать своей жизнью за пределами базы. Теперь я передумал. – Мы замолчали, проходя мимо поста гвардейцев, и лишь когда он остался позади, Виреон заговорил вновь: – Выходит, мне так и не удастся рассчитаться с тобой за то, что ты много лет поддерживала меня в жизнеспособном состоянии.

– Еще успеешь.

– Кстати, тебе известно, что Мак поступила в военную академию вместе со мной и Грачом три месяца назад?

– Что? – поразилась я. – Мак? В военную академию? Зачем?!

– Спросишь у нее сама при встрече. – Виреон пожал плечами, а затем вдруг покосился на меня с любопытством. – Знаешь, я видел еще одного человека в твоих воспоминаниях, но не понял, кто это.

– Какого человека?

– Тоже разведчика, судя по форме. У него темно-русые короткие волосы, светлые глаза… то ли серые, то ли голубые – прозрачные какие-то.

– И что с ним? – уже догадавшись, кого он имеет в виду, спросила я.

– Твои воспоминания чаще завязывались на места и предметы, чем на людей. Лица в них мелькали довольно редко, буквально по пальцам пересчитать можно: мама, папа, сестра… и он. Стало интересно, кто это.

– Если бы ты, как я, проходил подготовку под его руководством, тоже потом не смог бы выкинуть его из головы.

– Твой начальник?

– Вроде того. Как же здесь тяжело дышится! – запричитала я, спускаясь все ниже по тоннелю. – Как же здесь холодно и темно… нет, я больше не хочу жить в Городе.

– Зато хочешь бегать по лесу с тварями, пожирающими человеческие мозги?

– Даже не старайся. – Добравшись до последнего гвардейского поста, я с сомнением оглянулась. – Ты знаешь, где теперь живут мои родители? Они должны были переселиться в северный район.

– Знаю. Иди за мной.

Мы преодолели лестницу, которая была для меня настоящим спуском с небес на землю, обошли главное здание Штаба, и каменистая дорога вывела нас в жилой квартал. Виреон кивнул на высоченный дом, разительно отличающийся от нашей старой хибары. Над ним висели целых два фонаря, создавая иллюзию светового дня, хотя на улице солнце уже давно закатилось за горизонт.

– Подождешь?

– Разве ты не останешься на все два дня?

– Я думала над этим, но нет. Хочу ночевать на поверхности.

– Тогда подожду.

Я осторожно открыла дверь. Запах сырости здесь ощущался слабее, чем в далеком южном районе, и все равно он раздражал меня своим назойливым присутствием. Мама вышла в коридор на звук моих шагов. Она по-прежнему выглядела очень худой и слабой – наверное, я ожидала, что с ней произойдут хоть какие-то изменения в связи с переездом и притоком денежных средств, и потому сильно расстроилась, стиснув в объятиях ее хрупкие плечи. Мы не сказали друг другу ничего особенного. Для нее я работала в Штабе, всего лишь через улицу, и не заходила исключительно по причине высокой загрузки. Для меня она была веселой и здоровой женщиной, что тоже не являлось правдой. Отец продолжал корячиться в шахте, хотя клялся, что ни разу больше не брал двойные смены, а Мак задерживалась в том же Штабе. Обе дочери заняли в нем свои теплые места – родители были горды и счастливы, и этот круговорот обмана угнетал меня, бил по нервам и вынуждал часто отводить взгляд. Я с трудом дождалась сестру, чтобы вместе с ней выбраться обратно на улицу.

– Ванда, – она повисла у меня на шее и звонко всхлипнула в ухо, – ты в порядке… ты цела… я знаю, что сегодня у тебя была первая вылазка и что на ней кто-то даже погиб…

– Зачем ты пошла в военную академию?

– Чтобы исправить все, что натворила. Чтобы быть рядом с тобой.

– Ты с ума сошла! – всплеснула руками я. – Какое «рядом», Мак? Какая академия? Ты же до смерти боишься поверхности!

– Ничего, я справлюсь. Привет, Виреон.

– Привет, – откликнулся крутившийся неподалеку Виреон. – Инструктор уже порекомендовал тебя к зачислению в разведку? – Я уставилась на него широкими от изумления глазами, и он несколько виновато объяснил: – У них с Грачом лучшие результаты в нашей группе.

– Штаб официально сократил программу обучения в два раза, – кивнула Мак. – Разведчиков сейчас не хватает, так что нас отправят на поверхность в самое ближайшее время.

– Ты же не хотела этого, – прошептала я.

– Я не знала, чего хотела, да и до сих пор не знаю. Зато ты твердо убеждена, что тебе нужно, и я начну с того, что помогу в достижении цели хотя бы тебе. Это вовсе не жертва, – строго добавила она, заметив, что я готовлюсь вновь пуститься в возражения. – Это мое искреннее желание, так что сделай вид, что до одурения счастлива, и просто поблагодари старшую сестру.

– Спасибо.

Прежде чем отпустить меня на Альфу, Мак дважды напомнила, что пойдет только в мой отряд и на любой иной вариант не согласится. Я пообещала, что обсужу ее кандидатуру с сержантом Бадисом, – он, в отличие от Йоры, не был категорически против новобранцев и вполне мог повестись на хорошие отзывы инструктора из академии. Мама на прощание сказала, что на моей коже очень хорошо смотрится недавно приобретенный бронзовый загар. Смущенная ее наблюдательностью, я оправдалась тем, что работникам Штаба позволяют подниматься на поверхность каждый день. Прозвучало неубедительно, но других версий у мамы все равно не было.

– Ты ведь уже общался с капитаном Иргой? – поинтересовалась я у Виреона на обратном пути.

– Да. Беспокойная тетка – вопросов задает столько, что не продохнуть.

– С ней тебе будет посложнее, чем на вылазках, – утвердительно повела подбородком я. – Мне нужно быть в курсе всех ее наработок, так я скорее разберусь, что искать в воспоминаниях мозгоедов. Выяснишь, что сможешь?

– Почему ты не спросишь у нее сама?

– Мне с ней сложно. Она будто бы постоянно пытается что-то скрыть.

– Ты привыкла читать людей, а с ней это не срабатывает, – понимающе хмыкнул Виреон. – Да, я тоже еще не успел раскусить ее. Насколько я понял из их разговора с майором Крайтом, Ирга считает мозгоедов и видящих последствиями одной чумы, накрывшей мир много лет назад. Просто нам с тобой повезло, а всем остальным, кто превратился в монстров, не повезло. Еще я слышал, что способности наши вроде как по наследству передаются, от матерей.

– Я свою настоящую маму не помню.

– И я не помню, – кивнул Виреон. – И Скат тоже своих родителей не знал.

– Интересно, куда прежнее руководство Штаба ссылало видящих, – поморщилась я. – Думаешь, Крайт ответит честно, если мы попробуем его расспросить?

– Мы узнаем и без его ответа, если представится шанс вступить с ним в контакт хотя бы на пару минут.

– Ты пойдешь со мной в казарму?

– Вообще Ирга настаивала, чтобы я ночевал вместе с ними в корпусе при лаборатории, – с неохотой протянул Виреон. – Но нам же дали два дня, чтобы подумать и окончательно определиться со своими ролями, не так ли?

Привилегированный угол казармы, где обитала группа Йоры, пустовал. Все сейчас были в Городе: кто-то у своих родственников и друзей, а кто-то у постели жены Грифа, оставшейся вдовой с новорожденным младенцем на руках. Как полноправный член группы, я тоже получила приглашение на это ответственное, но тягостное мероприятие, однако сразу отказалась от него и наверняка проиграла некоторые очки расположения в глазах Нертеры, посчитавшей меня из-за этого чересчур черствой. Не обнаружив на моем лице должных признаков скорби, она рассудила, что мне попросту безразлична случившаяся в лесу трагедия, и расставание наше на этом фоне вышло непривычно сухим.

– Кажется, я спокойно отношусь ко всему, что со мной происходило, потому что не позволяю себе ни о чем задумываться глубоко. – Стояла уже глубокая ночь, но мы с Виреоном по-прежнему не спали. Я взглянула на него, расположившегося на койке Грифа, и тихо добавила: – Ты ведь не знаешь, я торговала своими способностями в Городе. Мне так часто приходилось погружаться в эмоциональные моменты чужого прошлого, что теперь, если ситуация обостряется в моей жизни, я предпочитаю уклониться и сбежать. Даже в домашних ссорах с Мак… мне казалось, я поступаю очень умно, не давая им разгораться, но, может, мне просто не хотелось разбираться с этой проблемой.

– К чему это ты?

– К тому, что я вовсе не самый нормальный человек в Городе, а ровно наоборот.

– Какие глупости, – отмахнулся он. – Если уж ты подозреваешь себя в трусости, то что думать мне? Я по собственной воле никогда не отправился бы на передовую. Я и от гвардейцев планировал сбежать, когда они нагрянули, но услышал твое имя и решил рискнуть. Впрочем, кормежка в академии того стоила, так что спасибо, что попросила за меня.

– Я рада, что ты здесь, Виреон. – Прикрыв глаза, я снова увидела алый дикий мак, торчащий из-за воротника Грифа. – Теперь мне не так одиноко.

Он что-то удовлетворенно и неразборчиво промычал в ответ.

Угол казармы продолжал пустовать до самого окончания согласованного отпуска. Первым появился Бадис, выслушал мою просьбу относительно включения в отряд Мак, коротко брякнул, что подумает, и велел позвать его из дозорной башни, как только мы соберемся полным составом. Едва он исчез на первом этаже, по одному начали подтягиваться и остальные, будто бы до этого поджидавшие в засаде.

– Привет, Ванда, – дружелюбно кивнул мне Ракша, неожиданно явившийся почти лысым, состригшим свои вихрастые волосы под самый корень. – Покидаешь нас, значит? Жаль, только-только ведь сработались.

– Нет, я остаюсь.

– Вот это новость, – прогудел с лестницы одобрительный голос Ваху. – Мы уж думали, придется еще три месяца убить, чтобы очередного видящего к вылазкам подготовить.

– Между прочим, я прошел начальный курс в академии, – недовольно пробурчал Виреон. – Только нормативы сдать не успел: как узнали, кто я такой, сразу выдернули на поверхность.

– А, ты здесь, белобрысый. – Преодолев лестницу, Ваху сразу завалился на свою кровать. – Не буду тебя об имени спрашивать, не обессудь. Все равно ведь не задержишься у нас, да?

– Прекрати немедленно. – За ним вошла Нертера, печальная, растрепанная, зато при полном обмундировании. – Если ты не возьмешь себя в руки, я доложу Бадису, и он исключит тебя из ближайших вылазок.

– Разве ж я не держу себя в руках? – Ваху с издевкой обхватил себя за плечи. – Ты, Нертера, небось тоже в сержанты метишь, раз так и пышешь официозом с самого утра.

– Отстань от нее, – мгновенно встал на ее защиту Ракша. – Она пытается тебе помочь, а ты распустил сопли, как девчонка.

– Схожу за Бадисом. – Я торопливо поднялась и кивнула Виреону на выход, чтобы ему не досталось от раскрасневшегося Ваху снова. – Он просил позвать его, когда вы вернетесь.

– Я этому надутому индюку подчиняться не буду, так и знайте! – громыхнуло мне вслед.

– Прекрасная у вас группа, – с насмешкой произнес Виреон, когда мы выбрались из казармы. – Дружная такая, сплоченная – сразу понятно, почему ты не хочешь из нее уходить.

– Они потеряли друга, которого знали много лет, – покачала головой я. – Не нужно говорить о них плохо. Ты просто не видел их в нормальном состоянии.

– Извини, не подумал.

– Куда ты сейчас пойдешь?

– К Софоре, наверное.

– Это ведь помощница Ирги? Кажется, она работала со Скатом – расспроси ее о нем. Я хочу знать все: при каких обстоятельствах он открыл в себе способности видящего, как взаимодействовал с мозгоедами и что произошло на Бете, когда он погиб.

– Сделаю. – Виреон поймал меня за руку, когда я уже собиралась повернуться к нему спиной. – Погоди, Ванда. Ты очень уж сосредоточилась на работе и ни о чем другом даже не думаешь. Мы с тобой на поверхности и в нашем положении имеем право требовать у Штаба все, чего только захотим. Может, устроим себе какой-нибудь праздник?

В его глазах так и плескались энергия и оптимизм – он был как дорвавшийся до огня мотылек, которому срочно хотелось попробовать всего и побольше, пока такая возможность существовала. Мне сразу вспомнилось, как родители Мак, когда я впервые оказалась в их доме, предложили мне на выбор две разные буханки хлеба, а я, недолго думая, выхватила их обеих, испугавшись, что следующие несколько дней больше не увижу вообще никакой еды.

– Обязательно устроим, – уверенно улыбнулась ему я. – Только чуть позже. В Городе люди болеют и умирают, и чтобы поскорее выйти на поверхность, мы должны выяснить правду о мозгоедах.

Спустя несколько дней Бадис неожиданно велел всем разведчикам собраться на первом этаже казармы. Абсолютно всем – не только нашему отряду. Он подгреб к себе табурет, на который тотчас важно взгромоздился, чтобы его было хорошо видно и слышно даже тем, кто находился в отдалении, и принялся выразительно вещать. Вступительная часть его речи была посвящена погибшим за прошедший месяц разведчикам. Таковых числилось всего трое, но два других имени почти сразу вылетели у меня из головы. Стоя между Ваху и Ракшей, я знала, что если коснусь любого из них, то сразу попаду в мучившие обоих воспоминания о последней вылазке, и что если бы Виреон коснулся сейчас меня, он тоже очутился бы посреди бескрайнего цветущего поля и снова увидел бы красный мак. Затем Бадис откашлялся и перешел к главной цели собрания.

– Накануне на северо-западе от Беты пропал отряд сержанта Кулана. Это не первый раз, когда в той области исчезают наши люди, и майор Крайт принял решение отправить туда большую группу, чтобы все хорошенько обследовать. Добровольцы могут записаться у меня, так как возглавлять ее буду я. Соответственно, находящиеся в моем подчинении разведчики участвуют в обязательном порядке. Ваху, тебе все ясно?

– Ясно, сержант, – процедил под требовательным взглядом Нертеры тот. – И когда мы выступаем?

– Послезавтра утром. Еще вопросы?

– Как нам набрать «большую» группу при таких-то потерях… – пробубнил вполголоса Ракша, однако Бадис прекрасно его расслышал.

– По решению майора Крайта лучших студентов военной академии призовут на службу раньше положенного срока. Завтра они переселятся в казарму и несколько человек из них пополнят наш отряд.

Разумеется, Мак попала в этот список лучших студентов. Я встретила ее перед выходом из тоннеля, бледную и настороженную, держащую в руках мешок с личными вещами и униформу разведчика. Рядом с ней вышагивал коренастый молодой человек с густыми каштановыми волосами, неопрятной щетиной на подбородке и блуждающим, глуповатым взглядом. Меня нисколько не удивило бы, если бы он в который раз оказался пьяным. Водилась за ним такая сверхъестественная способность: где бы он ни находился, сколько бы денег ни имел за душой, всегда умудрялся найти что принять в себя.

– Ванда? – удивленным гнусавым голосом протянул он, заметив меня. – Выросла как… я тебя мелкой помню, беззубой и с косичками.

– Грач, – холодно поздоровалась я и тотчас встала к нему спиной. – Как ты, Мак? Волнуешься?

– Нет, – сестра слабо улыбнулась. – Я готова увидеть этих тварей.

– Идем, познакомлю тебя с ребятами.

– А меня? – заныл нам вслед Грач. – Между прочим, мне известно, что это ты, поганка, натравила на меня гвардейцев. Я не собирался поступать в академию, меня все устраивало!

– Еще бы, отбирать у сестры деньги на выпивку – дело нехитрое.

– Чего сказала?!

Я даже не подумала оборачиваться, однако мои последние слова его явно задели. Нагнав нас у самой казармы, он сильно дернул меня за плечо. В ответ я, недолго думая, ударила его локтем в солнечное сплетение, точно как показывал мне Ваху на первых тренировках. Грач отшатнулся, ловя ртом воздух, но очень быстро пришел в себя и снова потянулся в мою сторону своими загребущими крепкими руками.

– Не трогай ее! – взвизгнула Мак, повиснув на его правом плече. – Прекрати, Грач!

Несмотря на то, что она всецело была на моей стороне, я заметила, что с однокашником она обходится довольно деликатно. Мак умела и пускать в ход кулаки, и осыпать проклятьями так, что потом хотелось промыть уши с мылом, однако по отношению к нему не предприняла ровным счетом ничего, не считая мягкой попытки удержать на месте.

– Пусть не говорит того, чего не знает! – прорычал Грач. – Роза один раз поплакалась ей, и она сразу решила, что может судить меня?!

– Отпусти его, Мак, – брезгливо скривилась я. – Хочет драться с заведомо более слабым противником – пускай. Ему не привыкать.

– Перестаньте! Вы оба не правы!

Грач точно так же заметно опасался причинять вред моей сестре, и меня озарила неприятная догадка, что они, возможно, успели сблизиться за эти три месяца в военной академии. В подростковые годы их связывала искренняя дружба, которую впоследствии перечеркнули хулиганские выходки Грача, но Мак все равно, даже ругая его на словах, всегда относилась к нему лучше, чем он того заслуживал.

– Новобранцы опять развлекаются, – раздался сверху звонкий голос Ракши. Он высунулся из открытого окна второго этажа и помахал мне рукой. – Покажи ему, Ванда! Я поставил на тебя!

– В чем я не права, Мак? – рассердившись теперь на ее попытки оправдать Грача, процедила я. – Он не забирал у матери и Розы деньги? Он не грабил в Городе людей?

– Заткнись! – Грач принялся вырываться энергичнее. – Ты хоть знаешь, каким местом эта маленькая идиотка зарабатывает в свои тринадцать с небольшим?! Знаешь, на что тратится наша мамаша, если деньги перепадают ей?!

– Что происходит? – Из соседнего здания, всецело принадлежащего сотрудникам научного отдела, выбежал Виреон, а за ним, отмахиваясь от собственных длинных волос, Софора.

Несколько обескураженная встречными вопросами, я сделала шаг назад, однако Виреон уже понял ситуацию по-своему и толкнул Грача в грудь. Мак отлетела в сторону – препятствий для драки не осталось никаких, и Грач с упоением размахнулся кулаком. Меня он навряд ли стал бы бить по-настоящему, зато так вовремя подвернувшийся под руку Виреон показался ему отличным способом выплеснуть гнев. Памятуя о гигантской пропасти между их физическими данными, я торопливо подняла голову и воскликнула:

– Ракша, спускайся! Разними их!

К счастью, побоище завершилось прежде, чем Грач успел серьезно покалечить своего оппонента. Ракша двумя хитрыми ударами заставил их отпустить друг друга и распластаться на земле, после чего, весьма довольный собой, отошел к Нертере, хмуро наблюдавшей со стороны. Я же склонилась над Виреоном – у него оказался сломан нос и разбита губа.

– Зачем ты полез? Ты же даже не знаешь, о чем мы спорили.

– Он на тебя замахивался.

– Герой, что ли? – Не удержавшись от улыбки, я взяла из рук Софоры смоченную в холодной воде тряпку и принялась вытирать кровь с его лица. – Не делай так больше. Я сама могу за себя постоять.

– Ты в порядке, Виреон? – Рядом вскоре присела Мак, хотя первым, к моему неудовольствию, она все равно осмотрела Грача.

– Чем больше в разведку будут брать девчонок, тем чаще будет случаться подобное, – бросил проходящий мимо Ваху. – До сих пор помню, что тут творилось, когда Нертеру к нам распределили.

– И что же творилось? – угрюмо поинтересовался Ракша.

– Дрались за нее одни, а она выбрала другого.

– Помолчи, – одернула его Нертера и обвела внимательным взглядом участников незапланированного побоища. – Вам нужна медицинская помощь?

– Нет, – отрезал Грач, потирая рассеченную бровь. – Лучше покажите, где здесь поесть можно.

– Через полтора часа вас отведут на обед, а пока устраивайтесь в казарме на первом этаже, где свободно. Ванда, – Нертера поманила меня пальцем, – я хочу еще немного позаниматься с тобой на саблях перед вылазкой. Пойдем.

7 глава

В поисковую группу к Бадису записались восемь человек, не считая тех, кто был обязан по умолчанию. Среди добровольцев были и Мак с Грачом: сестра не пожелала отпускать меня за пределы базы одну, а Грач бродил везде за ней по пятам, явно воображая себя ее мрачным телохранителем. Его извечное присутствие откровенно раздражало меня, так что, улучив момент, когда мы томились в ожидании у ворот, я сразу посетовала на это Мак:

– Почему ты общаешься с ним? Он же вздорный, грубый, гадкий…

– Ты совсем его не знаешь, Ванда.

– Разве имеет значение, чем занимаются его сестра и мать, если он сам ведет себя как последняя свинья? Чужие проступки не могут оправдать его собственные.

– Ты права, оправдать не могут, – послушно кивнула она. – Зато могут объяснить.

Больше на тему Грача мы с ней не говорили. Мне было так сложно представить его в качестве жертвы обстоятельств, что я даже не пожелала услышать эти объяснения. Мак, в свою очередь, не стала навязывать их мне.

Вслед за Бадисом мы выбрались на открытую местность, и сестра тотчас стиснула рукоять сабли, взволнованно оглядываясь. Я успокаивающе похлопала ее по плечу.

– Мы еще не скоро встретим мозгоедов. Они обычно не подходят к нашим стенам.

– Вот и ошибаешься, – мгновенно возразил Ваху, расслышав мои слова. – Разные случаи бывали, один раз целая толпа у Беты ошивалась. Так что не теряйте бдительность.

Смущенная его замечанием, я торопливо закивала, а Мак резвее забегала округлившимися от страха глазами по протянувшемуся перед нами зеленому полю. Маршрут Бадис выбрал практически тот же самый, каким мы ходили несколько дней назад, разыскивая годящегося для контакта мозгоеда, однако ближе к опушке повернул значительно левее. Там, едва мы ступили под ветви деревьев, он велел всем перестроиться в длинную поисковую цепь.

– Отряд Кулана не мог уйти далеко. Либо сейчас мы найдем их останки, либо… – Бадис оборвал себя, не договорив. Наверняка он подумал о том, что исчезнувшие разведчики, если не погибли, могли пополнить ряды мозгоедов. – Присматривайте друг за другом.

Я вытащила из ножен саблю и с опаской двинулась вперед. На лекциях мне рассказывали, что мозгоеды не лазают по деревьям и не беспокоятся о шуме собственных шагов, так что каких-либо хитроумных засад от них можно было не ждать, однако просмотреть хотя бы одного из них и пропустить себе за спину означало почти наверняка лишиться содержимого черепа. Мак, со страхом глядя вглубь леса, шла по правую сторону от меня. Ее, в отличие от меня на моей первой вылазке, не интересовали ни громадные деревья, ни диковинные цветы, ни ярко-синее небо над головой, что, пожалуй, было даже к лучшему: по крайней мере, ее уж точно ничего не могло отвлечь. Я часто поворачивалась в ее сторону, следя за ее состоянием, из-за чего вскоре получила от Ваху взбучку.

– Сосредоточься на своем квадрате, Ванда. Так ты подставляешь и меня.

– Извини.

Мы прошли километров пять, прежде чем Ваху заметил двух мозгоедов, петляющих между стволами, и дал сигнал Бадису. Затем с самоуверенной ухмылкой обратился ко мне:

– Смотри и учись, Ванда. Эти бестолочи сами полезут на наши клинки. Главное, что мы вовремя их обнаружили.

Мозгоеды передвигались на ногах, хотя и сильно горбились, напоминая лысых кенгуру. Оба выбрали своей добычей Ваху и, утробно рыча, бросились на него; тот сделал размеренный шаг в сторону, выстраивая их перпендикулярно собственной сабле, после чего наотмашь ударил, нанизывая на нее монстров, как грибы на шампур.

– Теперь руби им головы.

Я с опаской приблизилась. Первый мозгоед повернул ко мне внушающее трепет лицо с пустыми глазницами и жадно вытянул язык. Ваху глубже вогнал в него клинок, а сам резко сдал назад, чтобы ненароком не встретиться с его изогнутыми когтями.

– Не тяни, Ванда.

Я размахнулась саблей, вкладывая в этот размах всю силу, на какую только была способна, но снести мозгоеду голову за один удар все равно не сумела. На руки мне брызнула черная отвратительно пахнущая жидкость, заменяющая ему кровь, и Мак, наблюдавшая за нами со стороны, брезгливо сморщилась. Ваху же поучительно заявил:

– В позвонок попала. Не вешай нос, эту ошибку все разведчики периодически допускают.

Опасаясь, что мозгоеды вот-вот сорвутся с крючка и бросятся на нас, я взметнула клинок еще раз и со второй попытки завершила начатое. Затем так же спешно обезглавила монстра, стоящего позади, и отступила, тяжело дыша.

– Лучше бы ты сам их… что если бы они успели…

– Не успели бы: удары вроде того, какой нанес им я, их здорово ослабляют. – Ваху прищурился, глядя вдаль, и изумленно воскликнул: – Еще один, надо же! Уж не группа ли Кулана, в самом деле. Давай, Мак, этот твой.

Обеими руками сжимая саблю, я встала рядом с сестрой, чтобы помочь ей в случае чего, однако она на удивление ловко расправилась с очередным мозгоедом, появившимся на нашем пути. Лишь потом, с минуту поглядев на отделенную от туловища лысую, безглазую голову, она резко отвернулась и облокотилась на ближайшее дерево в попытке усмирить подступившую к горлу тошноту. Ваху, не обращая внимания на ее страдания, опустился возле мертвого монстра на корточки.

– Так и есть. Медальон на золотой цепочке – это сам сержант Кулан.

– Напрасно мы поспешили, – пробормотала я, касаясь блестящего украшения на впалой груди мозгоеда. – Мне нужно было установить с ним контакт и попытаться выяснить, что произошло.

– У нас сейчас другая миссия, Ванда. Я доложу Бадису, а вы оставайтесь здесь.

Цепь по обе стороны от нас замерла. Я расслышала вдалеке хрипловатый голос Нертеры, предлагающей вернуться на базу, и резкие возражения какого-то незнакомого разведчика, считающего, что нужно продолжать поиски до тех пор, пока не найдутся все члены пропавшего отряда. Мак повернула ко мне зеленое лицо и с ужасом спросила:

– Неужели на поверхности нам остается только это? Погибнуть от когтей мозгоедов или же присоединиться к ним?

– Нет, если мы поймем, почему одни становятся жертвами, а другие – хищниками. – Я недолго подержала в руке золотой медальон, после чего резко выпустила его, в одно мгновение решаясь. – Помоги мне.

– С чем?

– Мы должны поймать живого мозгоеда.

Над лесом разнесся зычный окрик Бадиса, предупреждающий разведчиков о появлении еще нескольких монстров в центральном секторе. Поисковая цепь принялась неспешно стягиваться в хорошо защищенный многоугольник; мы с Мак чуть отделились от остальных, чтобы зацепить самого крайнего мозгоеда и изучить его на предмет полезных воспоминаний. Мак подманила его поближе, после чего попыталась проткнуть и насадить его на свой клинок, как поступил недавно Ваху, однако монстр неожиданно увернулся. Потеряв к ней интерес или попросту испугавшись, он проворно крутанулся на выгнутых ногах и бросился на меня. Такого поворота никто из нас не ожидал. Я отступила, отмахиваясь саблей, но он все равно задел когтями мой лоб, явно метя в скрывающийся за ним мозг. Лицо тотчас вспыхнуло от щиплющей боли, а мозгоед оглушительно зарычал и в следующую свою атаку выбил оружие из моей руки.

С самого начала эта была плохая, необдуманная идея. Под присмотром опытного Ваху мы обе – и я, и Мак – чувствовали себя уверенно и спокойно, однако стоило ему отойти, как все сразу же посыпалось. Глаза сестры, расширившиеся от страха, скрылись за сгорбленной спиной монстра; с трудом я успела увернуться от его очередного выпада, верно подгадав время, но оказалась еще дальше от заветной сабли. Мозгоед тем временем и не думал останавливаться. Он рычал и размахивал когтями, падал на четвереньки и поднимался вновь, а я торопливо отступала от него запутанными зигзагами. Отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в дерево. Тогда он победоносно оскалился, поджимая задние ноги для очередного прыжка. Лизнул языком землю, дернулся вперед, и тут из его живота внезапно выскользнул клинок, чье острие застыло в нескольких сантиметров от моей груди. Этот клинок отдернул его от меня, обдав землю градом мутновато-черных брызг.

– Грач? – Рассмотрев спасителя, я изумленно моргнула.

– Нет, привидение, – огрызнулся он. – Мак, ты цела?

– Д-да, – заикаясь, откликнулась сестра и на негнущихся ногах приблизилась к нам. – Ванда, извини, я… растерялась.

– Я тоже.

– Хватит болтать, – пробурчал Грач, на вытянутой руке удерживая елозящего по лезвию мозгоеда. – Рубите ему уже голову.

– Дайте мне пять минут. – Я поспешно подхватила с земли саблю и несколько неуклюже избавила пойманного монстра от жутких когтей. – Мак, прикрой нас. Если появятся еще мозгоеды, выдерни меня и убей его.

Чулан, хранящий прошлое, распахнулся на удивление быстро. Мозгоед определенно стал таковым недавно, и его воспоминания еще обладали какими-никакими понятными очертаниями, хотя ориентироваться в них по-прежнему было трудно. Я очутилась в лесу, причем мне почудилось, что это было то же самое место, где находились мы с Мак и Грачом прямо сейчас. Незнакомые разведчики стояли рядом, отсвечивая расслабленными лицами, а у меня была фляга с водой в руках – угрозы отряд Кулана явно не чувствовал. Затем вновь хлынул поток неприятных красок, сквозь которые пришлось отчаянно пробиваться. Будто бы бурное подводное течение попыталось унести меня прочь от берега обрывочных воспоминаний и швырнуть в тот самый хаос, преобладающий со временем над прошлым каждого мозгоеда. Я расправилась с этим течением, отметив в очередной раз, что за последнее время серьезно преуспела в управлении собственными способностями, и вновь увидела тенистые деревья. Взгляд мой часто упирался в землю, руки неосознанно касались затылка, из чего я сделала вывод, что у разведчика, превратившегося в монстра, сильно болела голова, когда он впервые заметил широкий лаз, спрятанный меж корней. Его могло прорыть любое крупное животное – разведчик тоже решил именно так и принялся поворачиваться к нему спиной, не придав никакого значения загадочной находке. Я бы тоже повернулась, будь я на его месте, однако в чужих воспоминаниях, подчиняясь профессиональной привычке, всегда старалась подмечать каждую мелочь. Лаз заинтересовал меня не напрасно: спустя несколько секунд из него, неловко перебирая руками, вылезла женщина. Распрямилась в полный рост, не стесняясь грязного нагого тела и спутанных, покрытых земляной коркой волос, и заглянула мне прямо в глаза.

Я оторвалась от отчаянно клацающего зубами мозгоеда. Грач, обнаружив мои глаза открытыми, отпихнул его в сторону, чтобы освободить свою саблю, и с легкостью отсек ему голову. После чего хмуро уставился на меня.

– И что ты узнала?

– Нора… вы не видели здесь нору? – Я завертелась на месте, осматривая корни деревьев. – Большую такую, а над ней – дуб… вот она!

Поросший мхом лаз выглядел точь-в-точь как в воспоминаниях мозгоеда. Мак и Грач недоуменно переглянулись, когда я с опаской присела возле него на колени.

– В чем дело, Ванда? Зачем тебе сдалась эта нора?

– В монстров разведчиков превратила женщина. Женщина, которая, возможно, живет где-то здесь.

– С чего ты взяла? – изумилась Мак. – Какая еще женщина?

– Я не знаю, кто она и как это делает, – тщательно изучая лаз, откликнулась я. – Она похожа на обычного человека, но у нее очень странные глаза, выпученные, с темными белками… она вылезла из этой норы, и как только они с разведчиком встретились взглядами, он потерял сознание. Потерял навсегда, судя по последовавшему за этими воспоминаниями провалу.

Грач отодвинул нас обеих от лаза и посветил в него фонариком, после чего пробормотал в свою неопрятную щетину:

– Глубоко. Может, закопаем вход? Чтобы эта самая женщина, если она и впрямь существует, там и померла.

– Мы должны выяснить, кто она! – запротестовала я. – Нельзя просто истреблять монстров и надеяться, что со временем они все исчезнут! Разведчики занимаются этим с самого основания Города, и никаких впечатляющих результатов, как видишь, не добились!

– Она права, – встала на мою сторону Мак. – Давайте позовем сержанта и попросим у него разрешения осмотреть нору?

– Вы собираетесь туда лезть? – не поверил своим ушам Грач. – Тоже не терпится в монстров превратиться?

Поднявшись с колен, я направилась прямиком к Бадису. Для меня, впервые добравшейся до чего-то ценного, раскопавшей в воспоминаниях мозгоеда нечто по-настоящему значимое, было куда важнее использовать эти новоприобретенные знания, чем думать о предосторожности. Человеческий силуэт я видела и в первую свою вылазку, проходившую под руководством капитана Йоры, однако тот мозгоед был не таким свежим, да и мне в связи со смертельным ранением Грифа работалось гораздо тяжелее. Сегодня же все прошло идеально. Облик женщины, обнаженной, грязной, возможно, проведшей под землей многие годы, по-прежнему стоял у меня перед глазами, когда я выбралась к группе, заметно поредевшей с тех пор, как мы рассредоточились в цепь.

– Ты жива, – облегченно вздохнула Нертера. – Мозгоеды здорово нас потрепали, есть тяжелораненые.

– Где еще двое новобранцев? – резко спросил Бадис.

– Они недалеко. Сержант, пожалуйста, пойдемте со мной.

– Нет. Мы возвращаемся на базу.

– Но это очень важно! – воскликнула я. – Мне удалось вступить в контакт с одним мозгоедом и увидеть…

Не успела я договорить, как за моей спиной раздался пронзительный визг, знакомый и незнакомый одновременно. Мак никогда прежде не издавала подобных звуков, и потому я даже не сразу поняла, что несчастье случилось именно с ней. Велев всем оставаться на своих местах, Бадис кивнул Нертере и Ваху, и они втроем растворились в лесном лабиринте, такие же зеленые и бесшумные, как дрожащие на ветру листья. С небольшим опозданием я потянулась вслед за ними, однако меня за руку поймал Ракша.

– Нам сказали ждать.

– Но там…

– Ванда, нельзя.

Я ненадолго замерла, однако затем все же вырвалась из его хватки, выкрутив запястье, и помчалась к темному лазу, возле которого оставила Мак и Грача. Бадис, Нертера и Ваху окружали вход в нору. Грач сидел возле нее же на коленях, растерянный и оттого выглядевший еще более несуразно, чем обычно.

– Где Мак?

– Она провалилась, – выдавил он, когда я, обогнув старших разведчиков, плюхнулась рядом. – Взяла мой фонарик, чтобы посмотреть… чуть-чуть всего прошла…

Скрывающийся за лазом тоннель казался горизонтальным и лишь немного наклонным, однако сухая земля в его черной утробе всего в нескольких метрах от входа начинала трескаться, образуя рваную круглую дыру. Бадис недолго осматривал ее, после чего со вздохом объявил:

– Мы возвращаемся на Бету. Молчать, Ванда. – Не успела я даже начать спорить, как он наградил меня грозным взглядом. – Мы сбросили твоей сестре веревку, однако она не отозвалась – либо ударилась головой, либо провалилась гораздо глубже, чем мы полагаем и чем хватает длины веревки. Проверять времени нет: в нашем отряде есть пострадавшие, и их срочно нужно проводить на базу.

– Вы хотите просто оставить ее здесь?

– Грач сообщил мне, чем вас заинтересовала эта нора. Если там действительно находится существо, способное обращать людей в мозгоедов… – Бадиса передернуло, и он поспешно кашлянул в попытке скрыть свою слабость. – Сейчас в нее никто не полезет. Мы обсудим твои видения с майором Крайтом и капитаном Иргой и решим, как действовать дальше.

– Мы не можем бросить Мак! – воскликнула я, впервые за долгие годы ощущая нечто похожее на отчаяние. – Сколько времени пройдет, пока мы доберемся до базы, посовещаемся и вернемся обратно? Часов восемь? Вдруг на нее нападут мозгоеды или та женщина? Ее нужно вытащить!

– Мы оставим для твоей сестры веревку, – холодно произнес Бадис. – Если она придет в себя, выкарабкается на поверхность самостоятельно.

– Так нельзя. – Со слезами на глазах я повернулась к Ваху, ища у него поддержки, однако даже он, прежде во всем старавшийся идти Бадису наперекор, на сей раз отвел взгляд. – Пожалуйста, Ваху! Неужели ты бросил бы Грифа, если бы он провалился в эту проклятую нору?

– Случившееся с Грифом – яркий пример того, чем чревато неповиновение приказам, – тихо произнесла Нертера, также избегающая смотреть мне в лицо. – Майор Крайт не оставит твою сестру в беде, Ванда, но сейчас мы не готовы отправляться вслед за ней в неизвестность. У нас несколько раненых разведчиков, которым требуется медицинская помощь. Задерживаясь здесь, мы рискуем их жизнями.

– Вот и не задерживайтесь, – сухо обронил Грач. – Мы с Вандой сами вытащим Мак и догоним вас.

Уже почти сдавшаяся, решившая, что все поголовно товарищи встали на сторону чопорного сержанта, я удивленно вскинула подбородок. Грач проверил на крепость примотанную к дереву веревку, а закончив, нелюбезно зыркнул на Бадиса из-под своих тяжелых бровей.

– За подобное поведение я уполномочен вышвырнуть вас из разведки, – прошипел тот, постепенно становясь багровым.

– Еще лучше, – пожал плечами Грач. – Я к вам не напрашивался.

– Ванда, – Ваху попытался взять меня за локоть, однако я сделала шаг назад и смерила его хмурым взглядом, – как ты не поймешь…

– Прекрасно, пусть остаются. – Бадис резко развернулся, обрывая его робкую попытку достучаться до меня, и двинулся в сторону ожидавших его разведчиков. – Мы уходим.

– Но скоро стемнеет! – взволнованно окликнула его Нертера. – Мозгоедов будет сложнее заметить, а Ванда и Грач – всего лишь неопытные новобранцы…

– Я должен позаботиться о раненых товарищах. Мне нет дела до упрямцев, собирающихся рискнуть жизнью по собственной глупости. – Он уже был достаточно далеко, однако все расслышали его последние приглушенные слова: – Теперь у Штаба два видящих, и потеря одного из них не станет большой проблемой.

Я слабо поморщилась, опустив глаза в землю и почему-то вспоминая наши с Мак неловкие попытки захватить хотя бы одного мозгоеда. Если в норе действительно таилась опасность, шансов выбраться оттуда живыми у нас и впрямь было не слишком много. Ваху покосился на меня с сочувствием и, недолго помолчав, произнес:

– Иногда Бадис правильные вещи говорит, но преподносит их так, что нос ему сломать хочется.

– Он пытается все сделать правильно, – вздохнула Нертера. – Это его первая масштабная операция, и сейчас она либо проложит ему дорогу наверх, либо навечно оставит в сержантах.

– По-моему, он просто копирует Йору, – проворчал Ваху. – Только вот он, хоть и держится во всех вылазках строго, никогда не опускается до уровня равнодушной сволочи.

– Ванда, прошу тебя, идем на базу, – ласково позвала меня Нертера. – Мы обернемся за несколько часов и вытащим твою сестру, обещаю. Вряд ли в норе обитают мозгоеды: им там попросту питаться нечем. Она наверняка сможет дождаться нас.

– Раз так, то мы дождемся вас все вместе, – размеренно ответила я, наблюдая за тем, как Грач обматывает себя веревкой.

– Мы не можем ослушаться Бадиса.

– Знаю. Идите.

Нертера медленно кивнула и повернулась ко мне спиной, зато Ваху задержался, задумчиво наблюдая за нашей подготовкой к спуску. В какой-то момент мне даже почудилось, что он решит остаться, однако он лишь протянул Грачу свой пистолет, прежде чем уйти.

– Тебе ведь не выдали? В нем шесть патронов. Надеюсь, вам не придется их потратить.

– Я тоже, – буркнул Грач, устраиваясь на краю провала, в котором исчезла Мак. – Следи за веревкой, Ванда. Если я дерну один раз, спускайся следом, если несколько или ни разу – не лезь.

– Хорошо. – Преодолев неловкость, я положила руку ему на плечо. – Спасибо, что остался.

– Плевать мне на твою благодарность, – отозвался он.

Но на сей раз без привычной резкости в голосе.

8 глава

Провал, как и предполагал Бадис, оказался куда глубже, чем хватало длины веревки. Грач спустился на десять метров, после чего крикнул мне, что дальше тоннель выравнивается по горизонтали и что его вполне можно преодолеть на ногах, без подстраховки. Тем временем на лес постепенно опускался вечер. Здесь темнело быстрее, чем на открытой местности, и деревья очень быстро превратились в растрепанные мрачные громадины, пугающие своей безмолвностью и чернотой. Я забилась вглубь лаза, не выпуская из рук саблю, и обнаружила, что по другую сторону от образовавшейся под весом Мак дыры он делится на два длинных тоннеля, явно вырытых очень давно и весьма надежно. Здешний обитатель либо был не один, либо трудился над обустройством своего жилища долгие-долгие годы. Хрупкой женщине из воспоминаний мозгоеда это вряд ли было под силу… если бы, конечно, она была всего лишь обычной человеческой женщиной, в чем я сомневалась.

Веревка уже давно стала легкой и податливой: Грач отвязал ее от себя. С тех пор, как он исчез во тьме провала, прошло уже больше получаса, и мои попытки докричаться до него успехом не увенчались. Стиснув зубами шершавый фонарик, я обмотала веревку вокруг пояса, затянула и боязливо свесила ноги в пустоту. Первые метров восемь тоннель оставался вертикальным и узким, зато дальше начинал расширяться и закругляться, делаясь похожим на полноценный проход. Он по-прежнему находился под сильным уклоном, однако, как и предупреждал Грач, уже не требовал обязательной страховки. Я еще раз позвала его, послушала настороженную тишину, послужившую мне ответом, и принялась отвязываться. По этой крутой горке, которую мне довелось осторожно преодолевать на четвереньках, несчастная Мак явно прокатилась кубарем. Взобраться по ней до оставшейся бесполезно болтаться в стороне веревки было вполне возможно – успокоившись этими мыслями, я принялась спускаться ниже. Нора оказалась настолько глубокой, что в ней с легкостью получилось бы обустроить второй Город. С каждым новым шагом мне становилось все больше не по себе, и даже яркий свет фонарика не спасал от давящего ощущения, что из всех стен за мной наблюдают глаза с темными белками – глаза женщины, превратившей в мозгоедов отряд Кулана.

– Сюда, Ванда.

Расслышав голос Грача, я приободрилась и гораздо увереннее зашагала по окончательно выпрямившемуся тоннелю, в диаметре едва превосходящему два метра. Лучи наших фонарей встретились за плавным поворотом; Грач сидел рядом с Мак, которая была бела как мел и неуверенно прижимала к груди правую руку.

– Кажется, сломала запястье, – тихо прошелестела она, когда я выпустила ее из объятий.

– Тут целая подземная сеть. – Грач посветил вперед, показывая, что дальше тоннель расползается в нескольких направлениях. – Не хотелось бы мне встречаться с местными обитателями. Да и воздуха здесь мало, голова трещит… давайте выбираться.

– У меня тоже сейчас затылок пополам расколется, – пожаловалась Мак, поднимаясь с его помощью на ноги.

– Так ты им небось все стены оббила, когда падала.

– У вас обоих болит голова? – задумчиво переспросила я, ловя себя на полном отсутствии этого симптома. – У разведчика, который стал мозгоедом, тоже… – со стороны левого тоннеля вдруг раздались скребущиеся шаги. Я не успела обдумать убедительность собственной гипотезы, но на всякий случай воскликнула: – Не смотрите на нее! Мак, если здесь появится женщина, не смотри ей в лицо!

– Отходим к веревке, – выдохнул Грач, устремляясь к начинающейся за поворотом горке.

Мак припустила следом, а я, не справившись с любопытством, ненадолго обернулась, держа взгляд как можно ниже, и обнаружила в конце тоннеля, куда едва дотягивался свет от фонаря, босые ноги и тонкие человеческие щиколотки, до которых спускались длинные спутанные волосы. Их обладатель направлялся прямо к нам.

– Где она? Где веревка, Ванда?!

– Не знаю, – пролепетала я, вскарабкавшись за Грачом по склону. – Она точно дотягивалась до этого места!

Бормоча себе под нос проклятья, Грач поднял голову, чтобы увидеть тусклые отблески ночного леса в зияющей на высоте десяти метров дыре, однако в следующую же секунду шарахнулся в сторону. Из провала на нас вывалился мозгоед, ошалевший и потрепанный, сполна прочувствовавший все то же самое, что недавно чувствовала Мак. Наверняка именно его неосторожные действия наверху послужили причиной исчезновения веревки: он, вероятно, как-то вытянул ее на поверхность. Вынув саблю, я поспешила расправиться с ним и случайно задела острым лезвием плечо Грача.

– Она прямо за нами, – еле слышно выдавила Мак, направив дрожащий луч фонаря себе под ноги. – Та женщина…

– Черепушка сейчас просто лопнет, – прорычал Грач. Он даже не почувствовал царапину, которую я ему оставила. – Она делает это?

– Точно не знаю. – Я вновь осторожно обернулась, не отрывая глаз от земли. Босые человеческие ноги стояли неподалеку, где горка разглаживалась в мягкий спуск. – Мы можем попытаться убить ее, а можем просто обойти и поискать другой путь. Ты говорил, что у этой норы много ответвлений, – наверняка мы рано или поздно куда-нибудь выйдем.

– Думаешь, она так легко отпустит нас? – недоверчиво покосился на меня Грач, обеими руками держась за виски. – И что если мы заблудимся, плутая по здешним тоннелям?

– Будем держаться правой стороны, как в лабиринте. Разве у тебя есть варианты получше? Разведчики вернутся за нами не ранее чем через шесть часов. Предлагаешь сидеть тут и ждать? – Я взяла Мак за здоровое запястье и потянула за собой. – Что касается этой женщины… пока что она не пыталась причинить нам вред.

– Пока! – громко повторил Грач.

– Мы понятия не имеем, как она отреагирует на агрессию с нашей стороны. Давайте хотя бы попробуем пройти мимо нее мирно, не вынимая сабли? Тем более в таком тесном пространстве это попросту рискованно, только пораним друг друга.

Наконец Грач сдался. Пропустив их с сестрой вперед себя, я замешкалась на месте и тут же почувствовала, как хозяйка норы сделала неровный шаг в мою сторону. Она не издавала никаких звуков и передвигалась, точно призрак, медленно и зловеще. И все же мне не было страшно. Я помнила агонию Тисс из воспоминаний капитана Йоры, я видела терзающихся от боли друзей и чувствовала, что все эти несчастья обходят меня стороной не просто так. Раз и видящие, и мозгоеды являлись следствием одной чумы, существовала причина, по которой я стала именно видящей. Нужно было заглянуть в прошлое этой женщины и избавиться от нагоняющего панику незнания, нужно было сделать то, чего от меня все ждали. Нужно было добраться до правды. Окончательно остановившись, я подняла глаза и поймала ее грязный костлявый локоть.

Со всех сторон бил свет, неестественный, белый и ослепляющий. Такой свет я прежде не видела нигде: ни в Городе, ни на поверхности. Воспоминание было четкое, что подтверждало развитость мозга подземной женщины. Справа и слева от меня находились люди в одинаковых мешковатых комбинезонах. Они внимательно слушали, и я тоже сосредоточилась на звуках, закончив с торопливым изучением доставшегося мне тела.

– Наша сыворотка успешно прошла последние испытания на приматах и по их результатам признана абсолютно безопасной для жизни. Сегодня начинается важный этап для всего человечества! – Говорящим оказался пожилой мужчина в круглых очках с толстыми линзами, придававшими ему чудной вид. – Скоро мы научимся безошибочно разоблачать убийц, избавим общество от распространения ложной информации и таким образом обезопасим многих людей на планете!

Воспоминание проскользнуло, с размаху бросая меня в следующее. Я почувствовала, как сжимается мое тело: в подлопаточную область мне сделали глубокий и явно болезненный укол. Белые стены, длинные коридоры и изолированные кабинеты, по которым шныряли мужчины и женщины в точно таких же белых одеяниях, бесконечно спрашивающие о самочувствии и измеряющие мои жизненные показатели. Я плохо понимала, что происходит, однако вскоре заметила, что этим самым происходящим большинство постояльцев воспоминаний не слишком-то и довольны. Введенная сыворотка не принесла результатов. Эксперимент провалился.

Очередной временной скачок перенес меня к зеркалу. В отражающейся в нем женщине с трудом узнавалась тощая подземная обитательница: у нее были когда-то короткие волосы с аккуратной прямой челкой, светло-карие лучистые глаза и безупречные округлые формы. Еще она была беременна. Я не знала, сколько времени прошло с пламенного выступления мужчины в очках, мешковатых комбинезонов и жгучего укола, однако по рукам, сделавшимся на время моими и потерявшим недавнюю холеность, предположила, что уже несколько лет. Под зеркалом располагалась металлическая двухэтажная полка, на которой в два ряда стояли ботинки – яркие, на высокой платформе и с необычными украшениями. Лежал на лакированном паркете ворсистый коврик, ярко светили лампы из-под матовых плафонов – я поняла, что очутилась в прошлом, существовавшем до мозгоедов. Первое поколение, основавшее в пещере Город, оставило своим потомкам достаточно книг, чтобы сохранить хоть какую-то память о прежнем мире, еще не захваченном монстрами. Среди них были те, что словами иллюстрировали внешнее убранство старых жилищ, и те, что описывали флору и фауну поверхности, ставшие впоследствии основным источником человеческих имен.

Я увидела воспоминание о родах и поразилась комфортабельным условиям, в которых хозяйке норы довелось провести их. Мне показалось, что ей даже не было больно, хотя узнать наверняка я не могла. На свет появилась маленькая девочка, и временные скачки тотчас участились. Никаких тревожных картин они с собой не несли, не считая пустяковых споров с мужем, – просматривая их одну за другой, я терялась в догадках, каким же образом эта непонятная женщина умудрилась дожить до стольких лет, ведь все, что она показывала мне, происходило не менее двух веков назад.

И вот завидное спокойствие, царившее в ее жизни, оборвалось.

– Зачем ты врешь мне?!

– Дорогая, прекрати истерику. В последнее время в твоем присутствии у меня постоянно болит голова…

– Надо полагать, именно поэтому ты предпочитаешь проводить выходные в компании этой женщины?!

– Я же объяснял тебе, что она очень важный инвестор, на которого нам нужно произвести благоприятное впечатление. – Мужчина передо мной приложил к вискам обе руки. – Мне лучше прилечь, давай поговорим завтра.

– Нет! Ты флиртовал с ней! Я видела!!!

Мои глаза, выпученные от ярости и отчаяния, встретились с глазами мужчины. И тогда он закричал.

Превращение человека в мозгоеда ничем не отличалось от того, что я наблюдала в воспоминаниях Йоры. Из-под осыпающихся на пол ресниц потекла кровь, начала темнеть кожа, вывалился наружу удлинившийся язык – в этот момент в комнату вошла пухленькая белокурая девочка, от роду которой было лет шесть-семь. Я с ужасом взглянула на монстра, оскалившего свою клыкастую пасть в ее сторону, и закричала:

– Беги! Сейчас же на улицу, Анна!

Девочка оказалась понятливой и сразу бросилась к двери, хотя многие дети на ее месте попросту оцепенели бы от страха. Я без колебаний загородила собой ее беззащитную спину. Мозгоед сделал нетвердый шаг вперед, громко шаркнув по полу. Смотреть в его перекошенное окровавленное лицо женщине явно было жутко, однако она пересилила себя. Поймав пустыми глазницами ее взгляд, который был сейчас и моим взглядом, монстр отреагировал весьма странно: несмело провел в воздухе языком, глухо зарычал и попятился к окну. Разбив его, он выпрыгнул в вечерний сумрак, а я успела отметить, что этаж был настолько высоким, что до него почти дотягивались сизые облака.

– Анна! – Я выбежала в темный коридор, распахнула какую-то хлипкую дверцу и очутилась на крутой лестнице. – Анна, где ты?!

Никто не отозвался на мой голос. Я вернулась обратно в коридор и лихорадочно ткнула на выпирающую из стены кнопку, тотчас загоревшуюся зеленым. Передо мной беззвучно распахнулись тяжелые автоматические двери, открывая проход в еще одно маленькое помещение. Там я нажала на очередную кнопку и принялась ждать, не обращая внимания на свое отражение, в котором заметно выделялись подозрительно почерневшие глаза. Вскоре напоминающий лабиринт дом выпустил меня на улицу.

– Анна!

Изобилие непонятных конструкций и ярких огней вокруг на секунду вскружило мне голову, но я очень быстро сконцентрировалась на поисках девочки, словно она и впрямь являлась моей дочерью. Куда она могла подеваться? Что если выпрыгнувший из окна монстр уже добрался до нее?..

Люди оглядывались на меня и, когда наши взгляды пересекались, хватались за головы. Женщине до них не было никакого дела, она продолжала упрямо брести вперед и выкрикивать имя девочки, а я с ужасом осознала, что все они, встречающиеся нам на пути и невовремя поднимающие глаза, прямо на месте превращаются в мозгоедов.

– Приди в себя, ну же! Ванда!

Я открыла глаза, возвращаясь с ярко-освещенной улицы в черную нору. Женщина стояла передо мной, и ее длинные спутанные волосы почти полностью загораживали ее лицо. Она даже не пошевелилась, когда я выпустила ее хрупкий локоть.

После длительного контакта мне частенько доводилось испытывать усталость, однако на сей раз ноги и поясница ныли гораздо сильнее обычного. Мак и Грач по-прежнему были рядом, окружая меня с обеих сторон, но смотрели они в противоположные от меня стороны. Вымученно привалившись к стене тоннеля, я слабо бросила им в затылки:

– Почему вы еще здесь? Я же сказала, что догоню вас.

– Ванда, что это было?! – Мак не обернулась, и я заметила, что она крепко сжимает в руках саблю. – Почему ты так долго не двигалась?!

– Мне нужно было понять, кто она такая.

– Да, но столько часов!

– Часов? – ужаснулась я. – Как – часов?

– Ты словно в камень превратилась, – проворчал Грач, тоже не поворачиваясь ко мне лицом. – Мы никак не могли оторвать тебя от нее.

– Простите меня. – Я опустилась на землю, давая онемевшим ногам возможность передохнуть. – Как вы себя чувствуете?

– Голова стала гудеть чуть меньше, когда ты отвлекла ее, – отчиталась Мак. – Хотя сейчас, кажется, боль снова накатывает.

– Не смотреть ей в глаза было верным решением. – Я вновь покосилась на женщину, по-прежнему стоящую без движения. – Не думаю, что она причинит нам вред, по крайней мере, осознанно, хотя рассудок ее наверняка сильно поврежден. Лучше нам поскорее уйти. Я только немного оклемаюсь, и мы сразу отправимся на поиски выхода.

– Есть одна проблема, Ванда. Посмотри.

Я выглянула из-за спины Грача и обнаружила скопление мозгоедов под вертикальным тоннелем, через который мы спустились. Они держались на расстоянии пяти метров, и их длинные языки хищно целились в нашу сторону.

– Они провалились в дыру пару часов назад и с тех пор так и стоят.

– Они боятся эту женщину, – задумчиво произнесла я, наблюдая за монстрами, явно голодными и все же не торопящимися приближаться. – Думаю, она воздействует на них, как на вас с вашей головной болью.

– Тогда нам нельзя от нее уходить, – фыркнул Грач, но тут же застонал и прислонил ко лбу ладонь. – Хотя терпеть это тоже невыносимо. Мак права, как только ты отпустила ее руку, стало гораздо хуже.

Я еще раз безнадежно осмотрела тоннель. Мозгоеды окружили нас со всех сторон, даже с той, откуда явилась хозяйка норы. Мы были отрезаны, и оставаться на месте, ожидая помощи извне, казалось единственным правильным выходом, однако и он грозил обернуться катастрофой. Я не была уверена, не приведет ли тесное соседство друзей с хозяйкой норы к превращению их в монстров.

– Нужно попытаться прорваться через мозгоедов к тому проходу.

– Их там штук десять, – прохрипела Мак, мучительно щурясь. – Я с трудом различаю их силуэты из-за головной боли. У нас не получится.

– Тогда… тогда я попробую справиться в одиночку.

– Лучше снова отвлеки эту женщину, чтобы нас с Грачом отпустило. У двоих шансов будет побольше.

– Хорошо. Не отходите далеко от нас и следите за…

– Тихо! – неожиданно воскликнул Грач, вскидывая голову. – Я слышал выстрел!

Разведчики вернулись за нами. Около семи часов потребовалось им на это, но прямо сейчас они стояли где-то наверху, разгоняя последних обитающих возле норы мозгоедов. Я увидела веревку, пулей вылетевшую из вертикального тоннеля, и ловко спустившегося по ней мужчину, к поясу которого был привязан мощный фонарь. Мозгоеды обернулись на него, и хозяйка норы тоже неторопливо подняла свои темные выпученные глаза.

– Капитан Йора! – Едва успев обрадоваться, я тут же беспорядочно замахала руками: – Нет, не смотрите сюда! Не смотрите на нее!

Он мог не услышать, мог услышать и не понять, а мог просто не придать значения моим крикам. Осознав, как мала их ценность, я встала лицом к хозяйке норы, загораживая ее от хлынувших в тоннель разведчиков, и вынула свою саблю.

– Прости. Надеюсь, теперь ты встретишься со своей дочерью.

Она успела издать истошный вопль, на секунду пригвоздивший к земле и людей, и мозгоедов. Мак упала на колени, обхватив голову руками, Грач сдавленно застонал, и даже Йора, находящийся в отдалении, непроизвольно вжался в стену. Только на меня этот предсмертный вопль никак не повлиял. Расправившись с хозяйкой норы по всем законам умерщвления мозгоедов, я торопливо оглянулась, чтобы удостовериться, что всем моим товарищам стало легче дышать. Так и оказалось, однако помимо разведчиков в себя пришли и монстры.

– На землю, Ванда.

Услыхав приказ, я поймала за локоть Грача, только-только вернувшего себе способность соображать, и увлекла его за собой вниз. На весь тоннель загремели выстрелы – оглушенные ими, мы трое, включая подползшую к нам Мак, сжались в углу и принялись наблюдать, как мозгоеды, начиненные свинцом, сдавленно рычат от боли, налетают друг на друга и валятся к ногам разведчиков. Четверо или пятеро из них все же попытались добраться до нас, однако мы с сестрой научено выставили перед собой сабли, копируя «шампурный» прием Ваху. Очень скоро земля оказалась усеяна телами. Они заполнили собой буквально все, и мы не стали подниматься сразу, не желая ступать по ним.

– Вы там живые? – раздался взволнованный голос Нертеры. – Ванда?

– Да, – сипло откликнулась я, не в силах пошевелиться.

От долгого контакта с хозяйкой норы у меня до сих пор дрожали ноги. Она показала мне пятнадцать лет из своей жизни за какие-то семь часов, и теперь я знала, откуда взялись мозгоеды. Непонятный эксперимент, сперва не принесший результатов, а затем превративший подписавшихся на него добровольцев в ходячее биологическое оружие – сколько их там было? Сколько однотипных комбинезонов подставили свое тело под уколы, сто? Двести? И все впоследствии разбрелись по миру, начали обычную жизнь, создали семьи…

В лицо мне ударил луч фонаря, и я тотчас загородилась от него руками. Йора опустил его пониже, проверил какие-то ремни на поясе, после чего с легкостью поднял меня с земли.

– Вытаскивайте их по одному на поверхность. – Ракша попытался помочь Мак, но взял ее за сломанную руку и тотчас отпустил, испугавшись ее крика. Йора смерил его строгим взглядом. – Осторожнее. Ты же видишь, что на них живого места нет.

Грач встал самостоятельно, хотя и его на редкость ошалелый вид оставлял желать лучшего. Я проследила, как их с сестрой подводят к веревке, и лишь тогда повернулась к капитану лицом.

– Вы даже не представляете, как вовремя появились.

– Почему ты кричала мне, чтобы я не смотрел? – негромко поинтересовался он. – И почему мозгоеды поначалу не нападали на вас?

– Я расскажу. На этот раз мне удалось узнать очень много, честное слово! Вы не пожалеете, что подвергли себя опасности из-за нас!

– Ванда, перестань думать, что значишь что-то только в качестве видящей. – Йора снова поправил фонарь, обеспечивая себе возможность наблюдать, какими узлами Ракша обматывает Мак. – Мы полезли бы за тобой в эту нору в любом случае, даже если бы у тебя не было никакого дара.

9 глава

До базы мы добрались под утро, и встретили нас там не так торжественно, как я ожидала. В моем понимании, отряд разведчиков, выхвативший нас из когтей мозгоедов в самый последний момент, совершил настоящий подвиг, однако майор Крайт, собственный персоной явившийся к воротам, определенно считал по-другому. Столкнувшись с его пристальным взглядом, я сразу поникла в плечах, а окончательно добили меня слова капитана Гюрзы, каким-то чудом тоже оказавшегося на Бете, где встретить гвардейца было большой редкостью:

– Я говорил, что Йору нужно отстранить от руководящей должности. Как видишь, он снова ослушался тебя и явно нисколько не раскаивается.

– Мы обсудим все в моем кабинете, – спокойно отозвался Крайт. – Ванда, я хочу, чтобы ты присутствовала. Остальные же могут отправляться спать. – На этих словах он повернулся к Бадису, угрюмо стоявшему за его спиной. – Включая вас, сержант. Нам нужно переговорить офицерским составом.

Ракша повел обессиленную Мак в госпиталь, придерживая ее за плечо. На прощание я ободряюще подмигнула сестре и, уже отводя взгляд, заметила, что за ней, помимо меня, неотрывно наблюдает еще и Нертера. Крайт и Гюрза двинулись в сторону приземистого здания неподалеку от сторожевой башни, Ваху, отпаивая Грача холодной водой из фляги, потащил его за собой к казарме, и вскоре перед воротами не осталось никого, кроме меня, Йоры и Бадиса.

– Почему вы не позвали меня на эту вылазку, капитан? – тихо спросил Бадис. – Я ведь тоже являюсь частью вашей группы. Думаете, я не пошел бы вместе со всеми?

– Нет, я так не думаю. – Йора по-товарищески хлопнул его по плечу, прежде чем обойти. – Мне просто не хотелось ставить под удар твою карьеру.

Лицо Бадиса сразу разгладилось от облегчения. Он даже дружелюбно склонил передо мной голову, давая понять, что рад видеть меня в целости. Покивав ему в ответ, я заспешила за Йорой к офицерскому дому.

– Капитан, что это все значит? Вам не разрешали отправляться к нам на выручку? Но почему?

– Много будешь знать – скоро состаришься.

Он в привычной для себя манере вошел в дверь первым, однако на сей раз чуть придержал ее за собой, не позволяя ей с грохотом затвориться перед моим носом. Едва ступив в кабинет, я сразу испытала эффект дежавю: вновь за столом восседала Ирга, взволнованная и поглядывающая на меня с жадным любопытством, вновь на диване, пусть и не на таком удобном, как в Штабе, ютился главнокомандующий гвардией, вновь он смотрел на Йору с нескрываемым раздражением, и вновь майор Крайт, ровно как и четыре месяца назад, когда мы встретились впервые, чего-то ждал от меня.

– Я очень рад, что вам удалось спастись, Ванда, – издалека начал он. – Бадис сообщил мне, какое интересное открытие ты сделала во время контакта с очередным мозгоедом. Это действительно крайне важно для нас и…

– Давай уже к делу! – не выдержала Ирга, положив руки на стол и наклонившись вперед всем телом. – Ты видела это существо, Ванда? Видела того, кто превращает людей в монстров?

– Да.

– К сожалению, именно поэтому капитану Йоре следовало дождаться моего официального приказа, прежде чем отправляться в столь рискованную экспедицию, – голос Крайта зазвучал резче. – Всю группу, взаимодействовавшую с этим существом, я на месяц сажаю на карантин на Бете и лишаю возможности посещать Город ближайший год.

– Правильно, – брякнул Гюрза со своего дивана. – Если кто из вас станет мозгоедом прямо под землей, какие будут жертвы! И ведь обвинят моих ребят, мол, мы не уследили!

– Как скажете, майор, – спокойно отозвался Йора.

– Это не наказание для тебя, а мера предосторожности, – хмуро произнес Крайт. – Если бы ты потерпел еще пару часов, узнал бы о ней заранее и позволил бы мне отправить на помощь Ванде другой отряд, чтобы не подвергать ограничениям себя и своих людей. Мало мне потерь среди разведчиков, так еще и лучшие из них теперь будут без дела торчать на базе целый месяц! Не самое продуманное твое решение, Йора. К чему было так спешить?

– Вам действительно нужен ответ, или вы спрашиваете риторически?

– Не паясничай. – Крайт устало вздохнул. – Ты знаешь, как важно действовать согласовано, а посему я еще сделаю тебе выговор за нарушение субординации. Сейчас же перейдем к более важным делам.

– Именно! – Ирга, уже было заскучавшая, мгновенно засияла широкой улыбкой. – Рассказывай, Ванда, не томи.

Говорила я долго, стараясь не упустить ни единой детали. Мне казалось важным описать мужчину в круглых очках, надеявшегося перевести человечество на какой-то новый этап, жилище женщины, в чьем прошлом я побывала, и ее отношения с членами семьи, постепенно ухудшающиеся, а также людей в белых халатах и раздвижные двери. Ирга периодически перебивала меня, чтобы что-то уточнить или вставить какое-либо восхищенное междометие, и таким образом замедляла процесс еще сильнее. Угрюмый Гюрза недоверчиво смотрел на меня из-под своего большого лба, Крайт взволнованно и ритмично постукивал указательным пальцем по сабельным ножнам, а Йора водил непроницаемым взглядом по кабинету, будто бы даже не моргая.

– Моя основная теория подтвердилась! – Ирга вскочила на ноги и победоносно вскинула вверх кулак. – Все же очевидно, не правда ли? Правительству, существовавшему в наземных городах, захотелось иметь собственных видящих, и они ввели людям сыворотку, которая сработала лишь спустя несколько лет и совсем не так, как они рассчитывали. Ванда же с Виреоном являются прямыми потомками этих несчастных, ставших жертвами неудавшегося эксперимента.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.