Николай Бричевский
Сказитель Вечности

Вместо предисловия

Почему я написал именно так? Ведь это и есть самое что ни на есть предисловие. Возможно, просто хотел снять с себя ответственность за написанное. Что ж, так или иначе, позвольте представиться. Я… Наверное, если бы кто-то из людей попытался объяснить, кто же я такой, то попросту назвал бы меня демоном. Называют меня Сказителем Вечности. Имени же мне как-то не нашлось.

Вопреки расхожему мнению, далеко не все, кого люди называют демонами, являются средоточием порока, злости и разврата. Я предпочитаю называть себя летописцем. Я гуляю по тропам времени и записываю в свой альбом истории, которые мне показались интересными. Нет, я не какая-то высшая сущность, что живёт одновременно во всех временах. Это как-то… слишком. Не уверен, что способен даже представить себе, как можно при таком существовании воспринимать реальность. Нет, я просто могу передвигаться по времени в любом направлении.

Сейчас же я, наконец, собрал в своём альбоме достаточно историй, которыми я хотел бы поделиться. Посему спешу оставить вас с ними наедине. Ну, почти… Знайте, я сейчас хитро улыбнулся.

Путник дождя

Эта история произошла совсем недавно.

Если вы читаете её, конечно, в мире,

где ещё нет межпланетного экспресса.

Я записал её в свой альбом самой первой, но, признаться,

наблюдая за происходящим, я испытывал

практически физическую боль.

Дождь.

Одинокий путник шёл вдоль дороги, спотыкаясь за камни.

За сегодняшний день Он уже изрядно устал, но дорога впереди предстояла ещё длинная. Путник поднял голову вверх. Там, где-то за этими низкими свинцовыми тучами, солнце уже клонилось к горизонту. Мелкая морось, что не прекращалась шестой час к ряду насквозь промочила одежду. Длинные волосы прилипли к лицу и кожаной куртке, что была единственной вещью, хоть как-то защищавшей от холодного ветра.

«Скоро совсем стемнеет», – эта мысль не давала покоя. Нужно было найти место для ночлега, но до самого горизонта, куда упиралась эта старая дорога, виднелись лишь леса и горы. Снова придётся ночевать в поле. Он остановился. Первый раз за последние десять часов. Ноги гудели. Оглянувшись, он увидел просветы в тучах, через которые пробивались лучи заходящего солнца. Небольшая надежда, что дождь скоро кончится. Неплохо было бы добраться хоть до какого-то поселения. Автостоп был бы отличным решением, но последняя машина по этой дороге проехала три часа назад, и водитель явно не стремился подобрать мокрого насквозь волосатого мужика.

Через несколько секунд вдали, там, откуда Он шёл, показался тусклый свет фар. Ноги совершенно отказывались идти, но не было никакого шанса, что этот конкретный водитель захочет взять себе попутчика. И Он пошёл дальше.

Прошло около десяти минут, когда Его нагнал старый грузовик с фургоном. Он вскинул руку наудачу, и тот притормозил.

– Куда подкинуть, братишка? – спросил водитель

– До любого ближайшего города или деревни. Мне нужно где-то переночевать.

– Садись.

Водитель был мужчиной средних лет, с лёгкой сединой на голове и в бороде.

– В город я сейчас ехать не планирую, так что, если тебе нужно просто переночевать, можешь остаться у меня. Моя ферма за 5 километров не доезжая до города. А завтра уже отправишься дальше.

– Но мне совершенно нечем будет вам отплатить.

– А мне и не надо ничо. Ты вродь как похож на приличного человека, – водитель улыбнулся очень по–доброму. – Но, если ты и маньячина какой, ну, значит, я плохо разбираюсь в людях.

– Спасибо большое. Я с радостью приму ваше приглашение.

– Ну вот и славненько!

Полчаса пути. На улице стемнело окончательно, а дождь так и не перестал. В конце концов, они свернули с дороги и подъехали к небольшому двухэтажному деревянному дому, из которого кто-то выбежал. В свете фар было видно только длинную юбку в пол. Глаза слипались, картинка размывалась всё больше.

– Папуля! Где же ты был столько времени? Я уже вся извелась!

– Прости, родная, – водитель вышел из машины навстречу девушке. – Задержался в Рейнвиле: у них был праздник, и меня никак не хотели отпускать.

– Ой, а кто это с тобой? – спросила она вполголоса.

Путник не дождался окончания разговора и уснул.

– Да вот, попутчика подобрал. Предложил ему остаться на ночь. Напоишь нас чаем?

– Да, конечно! Уже бегу! У меня вообще ужин готов.

– Эй! Старина, просыпайся! – водитель слегка потрепал путника за плечо. – Приехали.

Путник открыл глаза и стал смотреть по сторонам.

– Идём, выпьем чая, а может, и поужинаем, если повезёт, – он снова улыбнулся.

– Да, поесть было бы совсем неплохо. А то я это последний раз делал вчера днём, когда вышел из Города Старых Песен.

– Это где такой город? Интересное какое название. В нашей округе не помню такого.

– Достаточно далеко, – улыбнулся путник. – Так просто и не скажешь, где именно.

– Ну ладно, расскажешь за столом.

В доме пахло безумно вкусно. На столе уже было накрыто, а девушка суетилась, бегая по кухне из стороны в сторону.

– Дженни, дорогая, не стоит так волноваться. Сядь спокойно и покушай с нами вместе.

– У нас не так часто бывают гости, как-то хочется, чтоб всё было прилично.

– Полно вам, – сказал путник, – посмотрите на меня. Я рад просто тёплому и сухому углу. Ваш стол для меня что праздничный фуршет.

Отец и дочка молча простояли десяток секунд, ошеломлённые услышанным, но потом пришли в себя.

– Ну ты загнул, братишка, – сказал хозяин жилища, садясь за стол. – Мы тут не привыкли к такой речи. Дочурка у меня, конечно, умница, но с кем ей разговаривать на великосветские темы? Не с овцами же.

– Приятного аппетита всем! – сказал Он, и все принялись есть.

Еда была настолько вкусной, что все забыли о разговорах, и ужин прошёл совершенно молча. За чаем же желание поговорить снова вернулось.

– А как вы говорите, вас зовут? – спросила девушка, накладывая себе сахар.

– Ну, в общем-то, я и не представлялся. Так уж получилось, что именем своим я не пользовался уже очень давно, так что называйте меня, пожалуйста, просто Менестрель.

– Менестрель – это ведь певец, не так ли?

– Именно.

– Не знаю даже, что и думать, – подозрительно проговорила девушка. – Мне кажется, достаточно сложно доверять человеку, который не хочет называть своё имя.

– Не то, чтобы я не хотел. Просто я так давно произносил его в последний раз, что попросту забыл.

– Разве такое возможно?

– Всё возможно, – улыбнулся Он.

– Странный ты малый, Менестрель. Я Марк. А это моя дочурка, как ты, думаю, уже понял. Зовут Джейн.

– Очень приятно! – сказал Он.

– Взаимно, – ответила хозяйка с аккуратным кивком.

– Живём мы тут вдвоём. Ведём хозяйство. Я мотаюсь иногда по соседним городам, продаю там на ярмарках наши товары. Есть ещё пара лоботрясов, которые приходят на полях работать, а так людей и не бывает тут. А ты чем на хлеб зарабатываешь?

– В основном – музыкой. Иногда – стихи, баллады, былины. Лирика и творчество, если по–простому.

– А куда направляешься?

– Хм, – Он серьёзно задумался. – Я должен встретиться с коллегами для обмена опытом.

– А Ты упомянул город, как жиж его, Странных что-то там. Где это?

– Город Старых песен. Аккурат в той стороне, откуда вы ехали, когда подобрали меня.

– Живу в этих краях сорок лет и впервые слышу.

– Ну, я шёл со вчерашнего дня, примерно часов с трёх после полудня. Сколько я прошёл за это время, Бог знает, километров, может сто, не больше.

– Надо будет глянуть на карте.

– А вы же, – вмешалась Джейн в разговор, – наверное, совсем замёрзли? Снимите вашу одежду, я её просушу. А вам сейчас выдам старую папину пижаму. Он из неё давно вырос, но я храню на всякий случай.

– Буду вам чрезвычайно признателен.

– Тогда я пойду готовить вам комнату и там же положу одежду. Папуль, уберите тут со стола пока.

Девушка поднялась на второй этаж, а Марк стал собирать тарелки и складывать их в раковину. Путник решил ему помочь и нарушил неловкое молчание.

– А вы не знаете, почему по этой дороге ездит так мало машин?

– Про это шоссе хотят дурные слухи. Лет тридцать назад построили скоростную магистраль, и все стали ездить по ней, а про нашу дорогу стали говорить, что ей заведует сам Дьявол, мол, люди тут пропадают и аварии на ровном месте случаются. Я, правда, за всю жизнь ни одного случая не помню, но молва такая.

– Это интересно, – ухмыльнулся путник и продолжил себе под нос. – Может, именно поэтому Мы по ней и ходим…

– Что? Не расслышал.

– Не обращайте внимания, просто мысли вслух.

– Пойду проверю, как там дочь.

Когда Джейн спустилась, путник стоял у раковины и мыл посуду. Он не заметил её приближения и испугался, когда она заговорила.

– Что вы делаете? Не стоило! Зачем же?

– Ну, я же должен вас как-то отблагодарить.

Она не стала спорить, просто молча начала помогать, а когда они вымыли всю посуду, Джейн показала путнику его комнату. За окном тем временем началась гроза.

Помещение, в котором разместили гостя, находилось на чердаке. Это была небольшая, но очень уютная и светлая комната. В ней было хорошо слышно, как капли дождя стучали по крыше. Под эту прекрасную колыбельную Он и уснул. Наконец-то в мягкой постели…

Утро было добрым. Путник проснулся от лучей солнца, что упали ему на лицо. После грозы воздух был очень свежим и лёгким. Тихо одевшись, путник спустился на первый этаж, зашёл в ванную и умылся. Остальные, по всей видимости, ещё спали. Времени было всего 7 утра.

Джейн медленно открыла глаза и потянулась. Мягкий свет заливал её комнату, но она поняла, что проснулась не из-за этого. Нежный и очень вкусный запах разбудил её. Аккуратно ступая, словно боясь спугнуть, она спустилась и заглянула на кухню.

– А что тут происходит?

– Доброго утра! – сказал путник и жестом пригласил Джейн за стол. – Небольшой завтрак. Я надеюсь, вы не против, что я тут немного похозяйничал. Хотелось как-то выразить свою благодарность.

– Я не буду злиться, если вы расскажите, что вы приготовили. Очень запах необычный.

– Японский омлет с жареными овощами и беконом под клюквенным соусом.

– Но, – смутилась девушка, – у нас нет клюквенного соуса.

– У вас были замороженные ягоды, я приготовил из них варенье, а из него уже соус.

– Сколько времени вы на кухне?

– Проснулся я два часа назад. Готовил, конечно же, чуть меньше. Честно признаться, я думал, что люди на ферме просыпаются с рассветом, но, когда понял, что это не так, решил себя чем-то занять и, по обыкновению своему, не придумал ничего лучше, как приготовить завтрак на всех.

– Обычно мы так и делаем, но сегодня выходной. По выходным мы привыкли отсыпаться за всю неделю.

– Я так понимаю, вашего отца мы к завтраку можем не ждать?

– Это точно! Он не проснётся раньше полудня.

– Тогда давайте начинать без него.

Завтрак прошёл практически в тишине. Потом совместное мытьё посуды, всё в том же молчании. Путник почти всё время смотрел куда-то вдаль. На лице его была странная, слегка блаженная улыбка, и Джейн не могла оторвать от него взгляд. Что-то в нём казалось ей странным, но она сама себе не могла объяснить, что именно.

– Ну что ж, пойдём в город? – спросила она, наконец.

– Да, конечно. Покажите мне, где моя одежда?

– Сушится в сарае я на верёвках. Вход через дверь под лестницей.

– Благодарю!

Когда Он вышел к двери, Джейн уже ждала его. На ней был лёгкий белый сарафан в мелкий голубой цветочек, а в руках небольшая сумочка.

– В городе сегодня ярмарка, – объяснила она, хотя путник ничего не спросил. – Поэтому нужно быть нарядной.

– Прекрасно выглядите! Долго ли нам идти до города?

– Если по дороге, то километров пять, но я обычно хожу по тропе через лес, там всего минут двадцать ходьбы.

Тропа была достаточно широкой и хорошо проторённой. Видно, было, что ходят по ней часто. Свежий лесной воздух придавал бодрости, и они сами не заметили, как дошли до города.

Из леса они вышли на самую границу начавшейся ярмарки. Вокруг было множество шатров, шныряли люди, играла громкая музыка.

– Вы сильно спешите? – спросила Джейн.

– Отнюдь. У меня есть ещё полдня в запасе.

– Не согласитесь составить мне компанию и погулять по ярмарке?

– С превеликим удовольствием! – менестрель подставил локоть, Джейн взяла его под руку, и они направились вглубь праздника.

Девушка участвовала почти в каждом конкурсе, что встречался им на пути, веселилась и задорно смеялась, потом бежала к следующей палатке. Путник медленно следовал за ней, наблюдая за этим с улыбкой. Вдруг Джейн увидела сцену. В центре стоял микрофон, а рядом красовался яркий плакат с надписью: «Творческий конкурс! Приз сто долларов». Она подбежала к путнику и схватила его за рукав.

– Пойдём туда! Ты же говорил, что ты менестрель. Я хочу услышать, как ты поёшь!

– Но. Я не уверен, что я готов, – он шёл нехотя, но не пытался вырваться или отказаться наотрез. – Да и кто меня на сцену пустит? У меня и инструмента нет.

– Ерунда. Сейчас договоримся!

Когда они подошли, на сцене выступала девушка в клетчатой рубашке и соломенной шляпе. Она наигрывала себе на гитаре какую-то заводную мелодию, напевала незатейливые слова. Около сцены танцевало несколько человек. Жюри смотрели на это с не очень большим интересом. Они сегодня уже успели прослушать множество представителей самодеятельности, и заботил их, на самом деле, только приближающийся обед.

На спуске со сцены девушку встретила Джейн.

– Привет, Марта!

– Приве-ет! Как я рада тебя видеть! Ты знаешь, я же была на юге полгода, так по всем соскучилась! Вчера вернулась, а тут как раз ярмарка. Ох, я так много хочу тебе рассказать!

– Мы можем посидеть вечером у меня, если хочешь! – очень приветливо сказала Джейн. – Слушай, можешь дать гитару, пожалуйста, мой друг хочет спеть.

– Да, конечно! Правда, сейчас очередь Барни.

На сцену поднялся здоровенный мужик с длиннющей седой бородой. У него был очень низкий и томный голос. Гитара на фоне его большого тела казалась едва ли не укулеле. Он спел что-то из классики блюза, чем растрогал некоторых членов жюри. Затем на сцену вышел конферансье: «А сейчас на сцену поднимется гость нашей ярмарки. Он назвался просто – Менестрель. Так, давайте же поприветствуем его!»

Путник вышел на сцену и посмотрел на зрителей. У сцены было человек десять, ещё человек двадцать ходило неподалёку, посещая палатки ярмарки. «Не совсем то, к чему я готовился. Надеюсь, этого хватит…»

Он заиграл. Лёгкий перебор струн начал разноситься по улице, и ветер словно бы стих. Аттракционы замедлились, люди стали двигаться так, словно воздух был густым. Путник начал петь. Сначала очень неуверенно. Люди стали выходить из шатров. Многие повернулись к сцене и перестали разговаривать. Звукорежиссёр добавил громкости, чтобы все на ярмарке смогли услышать песню путника. Он пел всё уверенней и чувственней. К концу его выступления перед сценой стояло уже человек триста. Это была простая песня. В ней не было виртуозных пассажей или глубокого философского смысла. Лёгкая песня о жизни, радости и дожде, что смывает пыль и делает воздух свежее. Когда песня кончилась, оваций не было, люди словно не знали, как реагировать, они замерли, сам воздух замер. «Спасибо!» – сказал путник, поклонился и пошёл к лестнице. В этот момент толпа начала ликовать. Крики, аплодисменты, нескончаемый гомон.

– Подожди-подожди, дорогой друг! – сказал ведущий, поймав путника за руку и вернув к микрофону.

– Что-то случилось?

– О да! – конферансье вытер слезу. – Случилось! Я думаю, я выражу общее мнение, и наше многоуважаемое жюри подтвердит мои слова, но я считаю, что мы только что нашли победителя нашего конкурса!

– Что? Но я ведь не ради… Я просто! Меня подруга попросила спеть.

– Значит, свои её на эти деньги куда-нибудь!

Люди продолжали ликовать. Кто-то начал обниматься. Ведущий повесил на шею путника медаль и всучил конверт с купюрами. Менестрель ещё раз поклонился и спустился со сцены. Дрожащими руками Марта приняла от него свою гитару, словно не веря, что такая прекрасная музыка могла раздаваться из этой простенькой деревяшки со струнами. Джейн смотрела на путника огромными глазами, полными восторга и удивления. В этот момент со спины подбежал какой-то мужчина и радостно кричал: «Пойдём, парень! Вернёмся на сцену!»

– Что? Зачем?

– Идём! Там хозяин ярмарки! Ты должен выйти!

«Дорогие друзья! В этом году нашей ярмарки исполняется двадцать лет! Все эти годы мы радовали вас конкурсами и весельем, и в этом году я решил, что хочу порадовать одного счастливчика суперпризом! Изначально я планировал сделать это лотереей, но только что я нашёл того, кто заслуживает получить новенький блестящий Харлей Девитсон! Подойди сюда, парень! Вот твои ключи!»

Путник подошёл к своему призу: «Пожалуй, это будет очень кстати. Я думал отправиться дальше, в лучшем случае на автобусе, но так даже лучше», – подумал он.

В этот момент к нему подошёл мужчина в солидном костюме.

– Здравствуйте! Меня зовут Виктор. Я владелец местной звукозаписывающей студии. Возьмите, пожалуйста, мою визитку. Приходите ко мне на студию, обсудим варианты сотрудничества. Я думаю, мы сможем записать вас совершенно бесплатно, обсудим процент от прибыли.

– Хорошо, – сказал путник, взяв визитку. – Я обязательно подумаю.

– Обязательно! Я буду с нетерпением ждать вашего звонка.

– Менестрель! – подбежала Джейн и обняла его. – Тебя у меня украли. Ты даже ничего не сказал, как спустился со сцены.

– Извини, я как-то сам не понял, что произошло.

– Эта песня, она была… Мне даже не с чем её сравнить. Откуда ты взялся такой? Что это была за песня? Ты сам её написал?

– Да, почти, – спокойно ответил он. – Вчера, когда ложился спать, я услышал её в дожде, что стучал по крыше. Я только сейчас понял, что забыл свою сумку у вас дома. Мне не очень хочется оставаться здесь. Если ты позволишь, я заехал бы за вещами и отправился в свой путь дальше.

– Я с тобой! Мне здесь тоже больше нечего делать. Марта! – крикнула она своей подруге. – Жду тебя вечером!

Они сели на мотоцикл и поехали домой. Войдя в дом, путник начал собирать свои вещи, проверять, не забыл ли ничего.

– А ты, – неуверенно начала Джейн. – не будешь звонить этому продюсеру?

– Не знаю. У меня очень мало времени.

– Но, ты же говорил, что не спешишь.

– Но также я говорил, что у меня всего полдня запаса, – он посмотрел на Джейн с грустной улыбкой. – Хотя, когда я это говорил, я рассчитывал время на пеший путь… Так что, пару дней форы, я думаю, у меня есть.

Он перестал укладывать вещи и глубоко задумался.

Наступил вечер. Марта так и не пришла, но Путник и Джейн этого даже не заметили, весело разговаривая и играя в шахматы.

На следующее утро путник позвонил на студию. Его позвали сразу же, незамедлительно и через сорок минут, Он уже сидел в аппаратной звукозаписи с гитарой на перевес. Сессия записи длиною в целый день. Он записал партии для девяти песен.

– Что ж, вокал будем записывать завтра! Жду вас с самого утра! Потом я позову ещё музыкантов, запишем барабаны и бас, сведём всё это и выпустим полноценный альбом!

– Спасибо, – неуверенно сказал путник.

«Что я буду с этим делать? Зачем я вообще этим занялся?»

С этими мыслями Он вернулся в дом, где его приютили. Джейн встретила его на пороге, у неё был испуганный вид.

– Я уже думала, что ты не вернёшься.

– Я бы не ушёл не попрощавшись. Просто запись была очень долгой. Завтра придётся вернуться ещё раз.

– Как прошло?

– Я не знаю. Я раньше никогда не записывался, но люди на студии были довольны.

– Хорошо! Идём на кухню, ужин уже готов.

Хозяин дома сидел за столом. Перед ним стояла тарелка, а рядом листок с аккордами.

– Что это? – спросил путник.

– Включи радио, Джейн, – сказал отец семейства, словно игнорируя вопрос.

Девушка подошла к приёмнику и прибавила громкость. Там играла запись со вчерашней ярмарки.

– Весь день крутят по всем местным станциям. Я немного играю, вот, подобрал аккорды. Хорошая песня. Очень.

– Спасибо! Я рад, что вам понравилось. Приятного аппетита всем!

После ужина путник отправился к себе в комнату, сел на кровать и начал что-то писать в блокноте. Через несколько минут пришла Джейн.

– Можно? – спросила она тихонько из дверей.

– Да, конечно, проходи.

– Ты не расскажешь, куда ты держишь путь?

– Пока не время, – он опустил взгляд. – Возможно, завтра.

– И ты никак не можешь остаться?

– Никак, – он отвернулся. – Это невозможно.

Больше Джейн ничего не спрашивала. Вечер они провели за игрой в шахматы, а после она ушла к себе в комнату, и они легли спать.

Следующим днём Путник вернулся на студию, записал вокал, одобрил дизайн обложки и название для альбома. Почти все песни были, так или иначе, связаны с дождём, они были записаны в разных жанрах, но все они были или грустны, или очень близки к тому. Проект назвали «Печальный менестрель», а альбом – «Путник дождя».

После подписания последних бумаг путник поехал домой.

– Привет, – сказал он тихим голосом, войдя на кухню, где Джейн занималась обедом.

– Ой! Я тебя не слышала. Привет! – она говорила немного неуверенно и одновременно поправляла волосы и расправляла фартук. – Как прошло?

– Пока не знаю. Завтра обещали закончить. Они бросили на эту запись все силы.

– Это хорошо!

– Да наверное. Но результат я, увы, не услышу. Я должен ехать. Возьми, пожалуйста, эти бумаги. – он протянул ей папку.

– Что это?

– Я оформил все авторские права на твоё имя.

– Что? Зачем ты это сделал? Я-то тут при чём?

– Будем считать, что это благодарность за ваше гостеприимство. В любом случае, как ты помнишь, у меня нет имени. Сложно подписывать контракт с тем, кого не существует.

– А что насчёт твоего путешествия?

– Мой срок истёк. Сегодня вечером я должен вновь уехать.

– Вновь?

– Длинная история…

– Ну так расскажи! – на её глазах начали наворачиваться слёзы. – Или что, ты думаешь, что можно вот так просто прийти в чью-то жизнь, а потом просто уехать?

– Это будет сложно объяснить… По крайней мере так, чтобы ты мне поверила. Но если ты хочешь, я расскажу. Расскажу как есть. Раз в столетие, – начал он, – мы приходим в этот мир.

– Мы?

– Менестрели и скальды всего мира собираются вместе в городе Старых Песен. Добираемся мы туда по разным дорогам и шоссе в разных концах света. Недавно я понял, что все они имеют какую-то мистическую подоплёку, по крайней мере, все эти дороги окружает суеверие. Там проходит большой Собор, на котором принимается решение, кто в какую сторону пойдёт. У нас есть дар – заставлять людей прислушиваться к нашим песням и стихам. И есть цель: сделать этот мир чище и добрее. У каждого есть своё направление. Моя стихия творчества – это дождь. Раньше, когда начинался дождь, люди очень часто начинали грустить. Те же, кто слышал мои песни, будут чувствовать облегчение и радость, ведь они знают, что мир стал чище. После нашего паломничества мы должны вернуться в свой мир и рассказать о том, чего мы добились. Пройдёт сто лет, и мы вернёмся вновь.

– М! – Джейн смотрела на него недоумевающим взглядом. – Красивая сказка. Жаль только, что я уже не маленькая девочка, чтобы верить в сказки!

– Я рассказал всё как есть, как и обещал. Прости меня, если я обидел тебя этим, но я был совершенно искренен с тобой.

– Это такой невероятный бред! – у неё снова полились слёзы. – Но я почему-то тебе верю… Скажи мне, у тебя, правда, нет имени?

– Есть. Я не соврал, я им очень давно не пользуюсь, но имя у меня, конечно же, есть.

– Скажи мне его.

– Ты скоро его узнаешь, – он загадочно улыбнулся.

В этот момент на улице раздался гром. Начался сильнейший ливень.

– Мне пора. Я не могу оставаться больше здесь.

– Никак нельзя?..

– Увы…

Путник вышел на улицу. Девушка последовала за ним. Её слёзы смешались с каплями дождя. Менестрель обнял её: «Не грусти! Дождь – это хорошо. Помни об этом». Он завёл мотоцикл, сел на него. Ещё немного помедлил, но всё же уехал. Джейн очень долго смотрела вдаль, пытаясь высмотреть свет фар. Дождь продолжал лить, молнии сверкали, и гром сотрясал стёкла в окнах дома.

– Пойдём в дом, девочка моя. – в дверях показался Марк.

– Я, – говорила она сквозь плач. – не хочу.

– Если ты заболеешь, никому не станет лучше. Идём, я согрел нам чая.

Только они вошли в дом, как Джейн услышала звук подъезжающего мотоцикла, она выскочила на улицу, но увидела там четверых байкеров, все как на подбор в кожаных куртках, с гитарами и рюкзаками за спиной, из-под шлемов свисали длинные волосы.

– Простите наш ночной визит, добрая хозяйка. – сказал один из них, снимая шлем. Он подошёл ближе. – Ливень застал нас в врасплох. Мы заблудились. Увидели огни вашего дома и решили спросить, не знаете ли вы, где здесь гостиница?

– … – девушка смотрела на него, не отводя взгляд. – Вы можете остаться на ночь у нас, – ей было очень сложно произнести хотя бы слово, ведь на неё смотрели Его глаза. Это был Он!

– Нам бы не хотелось вас стеснять!

– Зайдёмте в дом. А там уже поговорим.

Байкеры спешились и пошли за девушкой.

– Гитары поставьте слева в прихожую, снимайте куртки, разувайтесь и проходите на кухню.

– Что? У нас гости? – из кухни вышел отец. – Как это возможно? – спросил он, ошалев, когда увидел Путника.

– Я вас чем-то смутил?

Джейн тихонько положила руку папе на плечо и шепнула: «Это не он…» Потом посмотрела на ночного гостя и добавила: «Пока не он».

Музыканты прошли на кухню, долго благодарили за тёплый приём, а потом Путник прислушался: «Послушайте, ребята, какой мелодичный дождь! Я словно слышу в нём песню…»

Во имя Эгорана

Не все демоны одинаковые.

Не все они бесчеловечны и, конечно же,

далеко не все они между собой в ладу и согласии.

Например, за этой историей мне было наблюдать

немного неприятно…

«И поднимется кровавая луна, и разверзнутся небеса, и раздастся оглушительный рёв, сплетённый из криков невинных, и прольются реки крови. Когда Демон Луны Саронор произнесёт имя своего Господина, когда души, что ждут на небесах будут вынуждены страдать в геенне огненной, тогда мир погрузится во мрак и власть над жизнью людской будет вручена владыке тьмы и страданий…»

Трактат о силах тьмы. 1638г.

Саронор. Забавно. Я не слышал этого имени примерно с тех самых пор, когда вышла эта писанина. Да и само понятие «Демон Луны» сейчас звучит как присказка из фэнтезийного романа. Помешанные на религии всегда веселили своими домыслами и пророчествами, вне зависимости от того, в какого бога они верят. Произнесу имя своего Господина? Серьёзно? Со времён сотворения мира надо мной не властвовал даже Создатель… Да и конец света? Самая скучная затея, которую можно себе представить.

Зачем я вообще достал эту книгу? Захотелось вспомнить прошлое?

Статный мужчина, на вид которому было не более сорока, в строгом тёмно-сером, практически чёрном, костюме стоял около книжной полки, сделанной из массива красного дерева, казалось, пару веков назад. Он держал в руках потёртый фолиант, а его серые, словно пепел, глаза смотрели сквозь время и пространство, куда-то в самую глубь сознания вселенной. Медленно, словно боясь кого-то спугнуть, он поставил книгу на её место и направился к выходу.

Какой прекрасный день. Всегда любил прогуляться в лучах предполуденного солнца, смотря на ускользающие жизни проносящихся мимо лиц. Я любил делать это сто лет назад, любил и тысячу. Да что греха таить, я любил такие прогулки ещё задолго до появления тех самых лиц… Правда, в те времена я гулял не один.

Он вдруг остановился и посмотрел в небо.

Линара. Истинный демон луны. Та, сияние чьего сердца заставляло ночное светило озарять мир добрым и тёплым светом. Я не знаю, сколько тысячелетий минуло с тех пор. Когда и почему я вообще занял её место? Как хорошо было гулять вместе с ней…

Он посмотрел на свою ладонь. Он чувствовал в ней пальцы своей остроухой принцессы ночи, единственная, кто понимала его, принимала его, любила его… Он всё ещё помнил запах её серебристых волос. Даже сейчас, спустя добрую сотню тысяч лет с того момента, как она покинула этот мир.

Что же за напасть такая? Почему каждый раз, когда я выхожу гулять, я снова и снова вспоминаю те дни. Неужели за столько времени нельзя было пережить всё это? Вот люди. Живут до смешного мало. Одна сотня лет на брата, и это в лучшем случае. Но за этот кусочек они успевают прожить эпоху, прочувствовать весь спектр чувств и эмоций. Кто-то добивается успеха, а кто-то падает на самое дно и влачит там внизу своё жалкое и бессмысленное существование…

– Подайте Христа ради! – раздался хриплый голос откуда-то снизу.

– Подать? – в голосе сквозило непонимание, – Зачем?

– Как же зачем, уважаемый? Мне есть не на что! – опешил бездомный.

– Ты знаешь, – в глазах проскользнула заинтересованность, – есть у меня идея получше. Ты же в курсе, что у тебя рак?

– Да что вы такое говорите? Помилуйте!

– Значит, не в курсе. Ну, теперь ты знаешь, – милая улыбка коснулась уст, – жить тебе осталось всего ничего, два с половиной года. Я могу сделать так, чтобы это время было не просто потрачено впустую где-то в канавах и ночлежках, а принесло пользу.

Мгновение молчания. Глаза бездомного судорожно бегали из стороны в сторону, пытаясь зацепиться за что-то, что поможет ему осознать происходящее.

– Что скажешь?

Ещё несколько мгновений тишины…

– Звучит прекрасно, – в голосе бездомного читались надежда и сомнение.

– Ну, вот и договорились.

Мужчина присел, сделал глубокий вдох, молча встал и, не оборачиваясь, пошёл дальше. Бездомный лежал на земле. Жизнь покинула его тело.

Сколько у меня было? Сто четыре? Значит теперь сто шесть с половиной. А этот бедняга не будет корчиться от боли во время рождественских морозов, пытаясь уснуть на теплотрассе. И после этого меня называют демоном? Да я сама благодетель!

Лёгкая ухмылка тронула лицо.

Надо выпить кофе.

Уютная кофейня на первом этаже трёхэтажного здания, которому, судя по всему, было не менее двух сотен лет. Мужчина вообще любил предполагать возраст всего, на что он смотрит. Видя, как развивалась человеческая культура, как сменялись принципы и стиль архитектуры и ремёсел, делать подобные предположения становилось достаточно легко.

Юная девушка бариста источала красоту, нежность, страсть. Любой, увидев её, растаял бы и пожелал, как минимум спросить номер телефона. Да вот только она и десятую долю была не так красива, как Линара.

А что, если это не так? Может быть, за столько лет мои воспоминания смазались, и я рисую себе неземную красоту, которой никогда не существовало? Строго говоря, она на самом деле была внеземной, но это ведь просто фигура речи…

Вкусный кофе. Надо запомнить это место. И интерьер тут неплохой.

В конце концов, то, что мужчина был демоном со многими тысячами лет за спиной, не должно было означать, что он не должен любить вкусные напитки. В каждом городе, куда он приезжал проживать новую жизнь, он регулярно подмечал такие вот места.

– Приветствую, Саронор!

– И тебе не хворать…

Высокий худощавый мужчина в клетчатом костюме, с тростью и в котелке. Его улыбка сквозила болью и злостью, но изо всех сил старалась быть добродушной.

Эгоран. Властитель преисподней. Люди, скорее всего, сочли бы нас родственниками. Чем-то вроде братьев или, на крайний случай, отца с сыном. Но Эгоран был сущностью совершенно иного порядка. Он властвовал над душами, повелевал жизнью и смертью, перекраивал миры. Лучше его этим занимался разве что сам Создатель. Сравнивать нас, это всё равно, что рассуждать о родственности императоров и шимпанзе. Странный визит. Что ему от меня нужно? И всё-таки… вкусный кофе.

– Чем обязан?

– Ты же знаешь, кто я?

– Конечно. Хоть мы и виделись последний раз тысяч пятьдесят лет назад, но эту «улыбку» я не забуду.

– Обидно. Мне казалось, что с тех пор я научился улыбаться получше, – лицо его не изменилось вовсе.

– Отнюдь.

– Столько лет коту под хвост.

– Ты же пришёл не улыбку обсуждать, верно? – он сделал глоток и медленно поднял взгляд.

– Конечно – конечно. Знаешь, последние пару-тройку тысяч лет я пытаюсь набрать определённое число душ у себя в царстве. Догадываешься зачем?

– Хочешь реванш?

– Совершенно верно. Но в этот раз я решил поступить умнее. Хочу сначала захватить землю. И потом, имея в распоряжении и ад, и мир живых, думаю, поработить небеса будет сущим пустяком. Планы грандиозные, понимаю, но я не прошу тебя в них участвовать. Однако от помощи бы не отказался.

– Меня всё это не интересует.

Хорошее здесь место, уютное.

– Так я и не рассчитываю на заинтересованность! Понимаешь. Прежде чем я смогу открыть врата ада и выпустить оттуда всех, кем управляю, мне нужно набрать армию в определённое число душ. Создатель – тот ещё шутник, понавешивал условий, которые, как ему кажется, невозможно выполнить. И ведь он прав, – кривая гримаса, что должна была стать ухмылкой, искривила его лицо. – Последние две тысячи лет я только и стараюсь, что пополнить запасы, но проклятый обмен душами, отпущение грехов, перераспределение грешников. В общем, как ни стараюсь, ничего не получается. Напрямую влиять на живых и просто убить пару миллионов людей я не могу, хоть и старался. Два года назад заключил контракт с малахольными недоносками. Надоумил их выпустить в мир смертельный вирус. И что ты думаешь? Выпустили. Люди мрут, а у меня всё ещё недостача! И вот, сижу я на своём адском троне и рассуждаю: как же мне быть, и тут вдруг чувствую прекрасную демоническую магию. Думаю, кто же мог сделать что-то столь элегантное? Смотрю, а это ты! Подумать только: избавил от страданий бездомного! – это он сейчас улыбнулся? – Демон, который раньше отправлял ко мне души целыми деревнями и даже городами!

– Мне всё это больше не интересно.

– Понимаю! Поэтому у меня есть чем тебя замотивировать!

– Ты ничего не можешь мне предложить.

– Ошибаешься.

Улыбка насекунду стала даже естественной, он перестал скрывать злость, что через неё сочилась.

– Имя Линара тебе о чём-нибудь говорит?

– Хватит врать! – cтук удара кулаком по столу заставил постояльцев вздрогнуть и оглянуться.

– У демонов нет Души! Не надо вешать мне лапшу на уши.

– О-о-о-о нет-нет-нет-нет-нет! Тут ты сильно заблуждаешься! То, что ты не можешь вдохнуть душу демона, ещё не означает, что у демона её нет. Просто, хм, ваши души находятся на другом уровне мироздания. И для них даже есть отдельный ад! Там, правда, правлю не я, есть другой, менее амбициозный товарищ, но…

Он снял котелок и медленно положил перед собой на столе, а сам уселся поудобнее, скрестив пальцы в замок перед лицом.

– Так уж случилось, что ад для демонов был создан позднее, когда уже появились люди и было принято решение, что их надо как-то разделить друг от друга. До этого же момента все сущности попадали в моё царство. А так как Линара покинула свою бренную оболочку задолго до появления на этой планете людей, то и душа её прикреплена к единственному на тот момент аду.

– Ты лжёшь.

– Увы и ах, но ложь претит самому моему существу.

– Я не хочу разговаривать дальше на эту тему, – мужчина заметно нервничал. Он сдерживался из последних сил, чтобы не сорваться на крик. – Или ты сейчас начинаешь рассказывать о погоде, или я допиваю кофе в одиночестве, – процедил он сквозь зубы.

– Второй вариант мне подходит. Погода в аду, знаешь ли, не меняется. Я вернусь завтра, наверняка тебе будет мне, что сказать.

Мерзкий тип. Я уж и не помню, чтоб мне хоть кто-то мог испортить настроение, но у него получилось прекрасно. Думаю, стоит заказать ещё кружечку кофе и успокоиться. Милая девушка. Жаль. Всего десять лет. Надеюсь, они будут яркими.

Ночь нагнала сон сразу после заката. Яркий сон. Красивый сон. Там была она. Линара бегала по лугу средь цветов. Красивых и опасных. Такие не растут на земле уже многие века. А раньше… Раньше из этих цветов мы плели венки. А лесные звери обходили их стороной, ведь на земле не было тогда ничего более ядовитого.

Красивый, но беспокойный сон. Ведь там была она…

Мёртвые умеют приходить во снах. С любой стороны, как из рая, так и из ада, но вот только душам, что заперты в преисподней, чаще всего нет времени на прогулки по чужим снам. Неужели он сказал правду, и все эти годы, века, тысячелетия её душа жила в аду? Я не могу в это поверить…

– А придётся! – Эгоран сидел на краю кровати, положив ногу на ногу.

– Тебе не кажется, что врываться в чужую спальню без спроса – это странное поведение?

– Ну, мы тут сейчас будем планировать уничтожение мира, неужели такие формальности тебя смутят? – он игриво наклонил голову набок.

– Чего ты от меня хочешь?

– Всё просто: мне нужны души. Пара миллионов за один раз будет более чем достаточно.

– Я не делал ничего подобного уже очень давно.

– Я знаю! Я знаю! – тон был успокаивающим и понимающим. – Раньше, как было прекрасно: из-под твоего крыла моя армия пополнялась сразу целыми поселениями! Поселения тогда, правда, были значительно меньше. Но что сейчас? Один-два человека в пару-тройку лет. Да и то, просто чтобы продлить себе жизнь. К тому же такие «мученики» обычно попадают вовсе не в мои чертоги.

– Но ты же понимаешь, что далеко не все, кого я смогу лишить жизни, отправятся к тебе?

– О! А это я продумал. Всё, что нужно – это внести толику ритуальности в происходящее. Просто скажи, что приносишь их мне в жертву, и все они автоматически попадут в мои владения.

– Я не знаю…

Смущение и страх. Желание и скорбь. Жалость и отчаяние.

– Не буду навязываться. Подумай над моим предложением. Оно не особо имеет срок давности, но всё же, хотелось бы хотя бы в ближайшие пару десятков лет. Уж очень я устал ждать.

Прогулка сегодня не была такой радостной. Мало было визита этого интригана, так ещё и погода подвела. Низкие серые тучи не прибавляли радостного настроя.

В центре города возвышался старый собор, с которого было видно всё вокруг. Поднявшись туда и взирая на копошащихся где-то там внизу десять миллионов человек, он вдруг замер.

Да, я умею вдыхать жизни людей. Да, я занимался этим раньше постоянно, но мной двигала боль где-то внутри. Сейчас боль совсем другая. Она вовсе не просит чужих жизней себе на обед. Она просит лишь одну. Это будет её последняя трапеза.

Он сделал глубокий вдох.

Во имя Эгорана…

Небесный скоротеча

Так далеко в прошлое я стараюсь

не заглядывать. В те времена

происходило слишком много интересного.

Сложно выбрать, какую именно историю

стоит увековечить.

Но об этом случае меня попросили рассказать…

Поздним вечером первого дня месяца кукушки юный Ольв Лейвсон возвращался домой мимо причала. Солнце клонилось к закату, озаряя золотым светом дома небольшого портового городка и играя волшебными искрами на поверхности воды.

Ольв остановился, посмотрел по сторонам и, поняв, что спешить домой всё равно нет никакого смысла, подошёл к берегу фьорда, сел лицом к закату и свесил ноги вниз. Утром ему снова нужно было ехать в соседнее поселение. «Самая скучная работа в мире!» – как он сам говорил про то, чем зарабатывает на жизнь. Приземный посыльный. Взять свиток у одного и отнести другому. Забрать в ответ свёрток, привезти обратно. На один заказ уходит, в лучшем случае, целый день, а иногда и вовсе приходится ночевать где-то в лесу по дороге. Но какой есть выбор у сироты без хотя бы каких-то навыков?

Всего в тридцати локтях слева от Ольва с края скалы выдвигалась небольшая пристань. Около неё парила маленькая лодка. Изящная, с резным носом в виде головы дракона. От днища судна до моря было не менее двух саженей. Даже самый смелый прилив не заставлял водную гладь приблизиться к этому причалу.

Из портового склада вышел статный мужчина с шикарной бородой. На нём красовались чёрные кожаные доспехи, украшенные узорами тонкого серебра. «Небесный фельдъегерь, – подумал Ольв. – Когда-нибудь и я поступлю в службу гонцов ярла парящих островов. Когда-нибудь… Где только взять денег на лодку из эфирного дуба? Лучшие фельдъегери сначала ходят в непрерывные набеги, чтобы накопить золота. Но, когда-нибудь…» Понаблюдав за тем, как лодка с гальюнным драконом взмыла к облакам, Ольв поднялся и направился домой.

Ранним утром юный посыльный вышел из старого покосившегося домишки на краю деревни и пошёл к ратуше. Сегодня должен быть какой-то большой заказ. Придётся плыть на корабле в соседний фьорд. Хоть какое-то разнообразие. Мир вокруг играл всеми оттенками зелени. Подумать только, всего неделю назад сошёл последний снег, а сейчас уже казалось, словно и не было зимы. Старики говорили, что мир просыпается тогда, когда драконы выходят из спячки. Вот только беда в том, что последних драконов видели лет триста назад. И это если верить скальдам. Но времена года продолжают меняться и по сей день.

– Идём за мной, Ольв, – прорычал грузный советник ярла Сигурд Добрый. – Сегодня очень важный заказ, свёрток необходимо отдать лично в руки ярлу Одмару.

– Да, конечно, – гонец поплёлся за советником.

– Не боись! – остановился Сигурд, вдруг. – Я тебя немного застращал, но всё не так ужасно. Просто очень важное письмо. Но ты ещё не запорол ни одного заказа, да и плыть тут совсем недалеко. Прибудешь, отдашь, подождёшь ответа, вернёшься. Два-три дня, и будешь дома. Зато жалованье как за неделю.

– Да я и не волнуюсь, – спокойно ответил Ольв, – всё нормально.

– Ну и славно! – советник широко улыбнулся и пошёл дальше.

Выйдя из ратуши с небольшим свёртком в руках, посыльный сразу отправился к водной пристани. У причала стоял небольшой драккар, на котором суетилось около десятка человек, а у самого трапа стоял широкоплечий воин в чешуйчатой броне с меховым воротом. За его поясом виднелся изящный топорик, а в руках он держал глиняную кружку с горячим травяным отваром. Длинная борода то и дело поднималась от резких порывов ветра, а на лысой голове, покрытой татуировками, проскакивали блики солнца.

– Это ты Ольв? – громко рявкнул воин, перекрикивая шум от суетившейся команды.

– Да! – ответил посыльный, пытаясь подражать манере разговора собеседника, но его голос сорвался на глупый визг.

– Не дрейфь! Ольв – сильное имя! Я – Бъорн. Мы считай с тобой как братья! – и он зычно расхохотался, запрокидывая голову назад.

– Ага, – неловко пробормотал гонец.

– Поднимайся, – воин подтолкнул посыльного в плечо в сторону трапа, – выходил когда-нибудь в море?

– Не приходилось, – Ольв неловко озирался.

– Ну, правил тут особенно нет, но если решишь поблевать, то за борт! А то заставлю драить палубу. Ну и, желательно, в воду не падать. Обычно это плохо заканчивается…

– Понял, – в глазах Ольва промелькнул страх.

– Да не боись! Чо тут плавать-то? Щ-щас между скал выйдем, обогнём мыс Тролля и, считай, на месте. День пути, не больше.

– Хорошо, куда мне себя определить?

– У кормы есть лавки, садись туда. Там должны верёвки валяться, лучше привяжи себя. Так, на всякий случай.

Ольв сделал всё как было сказано. «Объяснил бы кто ещё как узлы вязать», – пробормотал посыльный себе под нос, пытаясь обвязаться льняным канатом.

Драккар плавно вышел между скал и направился к мысу Тролля. Огромная скала, похожая на застывшее во времени древнее существо. Скальды пели, о древнем тролле Ингваре. Брошенный своей возлюбленной, не смог найти себе места в этом мире и просто превратился в камень.

Путешествие проходило тихо и размеренно. Ветер благоволил путникам, и парус не обвисал даже на минуту. То и дело вокруг сновали бородатые моряки, каждый в плечах был как два Ольва и ростом на две головы выше. Шикарные, заплетённые в косы волосы у всех, кроме капитана, как на подбор. У кого-то были выбриты виски, кто-то покрыт татуировками с рунами и защитными знаками. Все они не производили впечатление мирных торговцев.

К вечеру Ольва начало клонить в сон. Спать сидя на скамье – не самое удобное занятие, но усталость, однообразие вокруг и постоянная качка сделали своё дело.

Проснулся гонец от криков моряков и больно бьющей в лицо воды. Не сразу удалось понять, что случилось: люди вокруг носились, спускали парус, проверяли скарб, прикреплённый к бортам. Один из моряков подбежал к Ольву, дёрнул за верёвку, которой тот был привязан и, убедившись, что она держится нормально, убежал на другой край судна.

– Боги за что-то разгневались на нас, – прокричал Бъорн, подойдя к юному пассажиру, – шторм налетел внезапно и нас унесло в открытое море.

– И что теперь делать?

– Да, собственно, ничего особенного. Сейчас встанем на вёсла и вернёмся к берегу.

На этих словах капитал отправился к носу драккара. Ольв вцепился в канат обеими руками и посмотрел за борт. В какой-то момент он готов был поклясться, что видел огромные горящие холодным голубым светом глаза, взирающие на него из-под толщи чёрной морской воды. Ещё через мгновение он увидел гигантский чешуйчатый хвост, покрытый острыми шипами. Драккар сотрясло, словно от удара о риф. Моряки засуетились, переваливались через борт, чтобы понять, что произошло. Ещё один толчок. Ольв снова проверил канат. Всё хорошо. Немного успокоившись, юный гонец посмотрел за борт. В этот момент драккар затрещал. Волна в два человеческих роста высотой накрыла палубу, разбрасывая вещи и людей. Ударив Ольва в грудь, толща воды на несколько мгновений лишила его возможности дышать. Доска, к которой была прибита лавка, не выдержала такого напора и вырвалась из палубы, отправив и Ольва и скамью в свободный полёт. Один из моряков попытался схватить пассажира за ногу, но в руках у него остался только башмак.

Ольв очнулся от первых лучей солнца и резкого порыва холодного ветра. Он лежал на каком-то пустынном берегу. Вокруг не было видно никого и ничего, кроме разбитого ящика и лавки, к которой гонец всё ещё оставался привязан.

Ослабшими пальцами он развязал канат, попытался встать и осмотреться. Не увидев ничего полезного, решил, что нужно идти вглубь земель. Всё тело болело, мышцы ныли, а даже самый лёгкий ветерок пронимал сквозь мокрую одежду до самых костей. Ольв снял оставшийся башмак, привязал его к поясу и поковылял в сторону леса. Там можно было хотя бы попытаться укрыться от ветра и у юного посыльного оставалась надежда, что где-то за деревьями должно быть хоть какое-то поселение.

Зайдя поглубже в чащу, Ольв снял с себя рубаху и портки и отжал их, на сколько хватило сил ослабших пальцев. Хорошенько отряхнул от налипшего песка, соли и остатков воды. Даже похлыстал вещами о ствол дерева, а затем оделся вновь.

Пробираясь через лес уже второй час и не найдя никаких признаков людей, гонец начал отчаиваться. За вчерашний день он съел всего пару кусков сушёного мяса, а сегодня и вовсе не выдалось шанса отведать даже этого. Ольв остановился чтобы размять уставшую спину и перевести дух. Последние пару лет он жил без родных и привык, что иногда не приходилось есть по несколько дней, но после шторма, когда всё тело болит, хотелось перекусить хоть чем-нибудь. Как на зло, на дворе ещё даже не осень, когда можно было бы набрать грибов с ягодами. Ольв решил сделать ловушку из веток и травы, чтобы поохотится. Через полчаса в руках у него красовалась небольшая аккуратная клетка. Только вот, чтобы хоть кого-то в неё поймать, нужна приманка…

Ещё почти час потратил он на поиски, когда, наконец-то, под слоем прошлогодних листьев смог отыскать несколько желудей. «Ну, – вздохнул он, – если никого не поймаю, съем их сам».

Найдя укромное местечко за упавшим деревом, юный гонец разместил жёлуди на полянке, сверху на палочку поставил клетку, а от палочки протянул нитку, вытащенную из рубахи. На приманку за долгое время позарилось только пара ворон, да и те в последний момент улетали. Но вот, когда Ольв уже стал засыпать от голода и скуки, прибежала довольно крупная белка, которая, кажется, даже не заметила, что над ней захлопнулась ловушка. За время блужданий по лесу, кремень и кресало, что лежали в мешочке, привязанном к поясу Ольва, уже высохли и он мог попытаться разжечь костёр. Найдя место, где в округе не было кустов или деревьев, гонец попытался обустроить костровище. Он не нашёл достаточно камней, чтобы обложить место со всех сторон и просто решил выкопать ямку поглубже, но, вышвырнув очередную горсть земли, заметил сильную сырость. В этой части леса грунтовые воды оказались очень близко к поверхности. Ольв забыл, что хотел развести костёр, он начал остервенело копать всё глубже, в надежде добраться до заветной влаги. Наконец, когда яма была уже достаточно глубока, а гонец окончательно устал, он заметил, как вода медленно, очень медленно, стала наполнять выкопанный им колодец. Посыльный медленно опустил сомкнутые ладони и зачерпнул немного воды. Холодной, грязной, но такой вкусной. Повторив это движение ещё несколько раз, он, насилу вспомнил, зачем вообще начал копать. Обустроил костёр в паре локтей от источника живительной влаги и приступил к готовке.

Наконец, поужинав жареной на костре белкой с травами и желудями, Ольв обустроил себе место для ночлега, уложив на землю подстилку из веток и листьев. Опыт ночёвок в лесу не прошёл даром.

На следующее утро юного гонца разбудили хлопки какой-то очень крупной птицы, что пролетела прямо над верхушками деревьев. “Не думал, что кто-то может быть столь огромным, – пробормотал он, – хотя, могло просто спросонья показаться.”

Хорошо выспавшись и отдохнув, сегодня Ольв шёл гораздо бодрее. Сложно сказать, какое расстояние он преодолел. Может одну, а может и пять вёрст, но лес всё же закончился. Перед ним открылся край скалы, из-за которого раздавались странные, неясные звуки, похожие на смешение клёкота очень больших птиц и рокота катящихся вдалеке камней. Заплутавший посыльный сделал ещё несколько усилий, чтобы подняться к краю уступа, и его взору открылась чудеснейшая долина. Ольв не мог поверить своим глазам: до самого горизонта, повсюду, насколько хватало глаз, из земли поднимались невысокие скалы, испещрённые гнёздами драконов. Величественные крылатые ящеры то и дело перелетали из одного гнезда в другое. В центре долины было что-то вроде площади и некоторые из уже почти забытых людьми существ собрались там.

– Чужак! – голос был настолько громким, что ударил Ольву по ушам. – Кто ты и зачем явился в наши земли?

– Я, – посыльный замялся и стал смотреть по сторонам. Никого не увидев, продолжил неуверенно, – заблудился.

– Ты, – обладатель голоса словно засомневался в ответ, – пойдёшь со мной. Совет решит, что с тобой делать.

В этот момент из-за скалы показался огромный иссиня-чёрный дракон, который показал Ольву направление кивком головы, а сам взлетел выше: «Иди прямо к площади. Я за тобой наблюдаю!».

Гонец поискал глазами возможность для спуска и заметил, что чуть поодаль слева от того места, где он стоял, склон обрыва был даже чем-то похож на настоящую тропу, пусть и чересчур крутую. Аккуратно спустившись, хватаясь руками за торчащие кусты и тоненькие деревца, Ольв направился вглубь долины.

Драконы, мимо которых проходил человек, смотрели на него с удивлением, подозрением, кто-то даже со страхом. Ни один из них, и это можно было сказать наверняка, не был рад видеть его здесь. Дойдя, наконец, до площади, где сидело пятеро, судя по всему, самых древних драконов, Ольв остановился. В это же мгновение рядом с ним с грохотом приземлился стражник.

– Это что-то новенькое, Браг, – прошипел один из членов совета, – зачем это здесь?

– Я не знал, что с ним делать, – смущённо ответил тот.

– Сжечь, съесть, что угодно. Нам оно тут зачем? – вмешался второй.

– Но, – стражник явно не знал, что сказать, – это же человек! Разве мы не должны узнать, как он нашёл наши земли? А что, если за ним придут другие?

– Не придут! – вмешался Ольв, – Простите меня, что перебиваю. Я правда здесь не по своей воле. Вчера был шторм, меня выбросило с драккара, а утром я уже проснулся на берегу, здесь неподалёку. Мне просто хотелось найти людей, узнать, где я, поэтому я и пошёл через лес.

– Шторм, говоришь? – голос дракона, что сидел в центре, показался очень приятным и добрым.

– Да. Очень сильная буря.

– А не видел ли ты чего-то странного во время этой бури?

– Вообще-то, – Ольв задумался, – мне показалось что я видел под водой светящиеся синие глаза.

– Съёрмур, – сказал ящер вполголоса.

– Подождите, – удивлённо проговорил гонец, – вы говорите о великом морском змее?

– Ну, формально он дракон, хоть и отрёкшийся от нашего общества многие сотни лет назад. Но да, люди называют его Морским змеем. Он регулярно устраивает шторма. Это у него развлечение такое.

В это время вокруг площади собиралось всё больше драконов. Разных цветов, размеров и возрастов. Все проявляли живой интерес к такому необычному допросу.

– Тем не менее, – вмешался дракон, который до этого молчал, – Съёрмур делал это последнюю тысячу лет и продолжит и следующую. Вопрос сейчас более насущный: что делать с человеком?

– Казнить, вроде как, – начал центральный ящер с добрым голосом, – не совсем правильно, ведь он явился сюда без злого умысла. Но и отпускать – плохая идея. Вдруг ему удастся запомнить дорогу.

– Сожрать его и дело с концом! – рявкнул советник, что первым заговорил со стражником Брагом.

– Умерь свою кровожадность, Снор, – спокойным менторским тоном проговорил центральный дракон.

– Если вы переживаете, – Ольв сделал шаг вперёд, – я могу просто остаться жить с вами. Мне нет никакой нужды возвращаться к людям. Меня там ничего не держит.

– Справедливый вариант, – дракон посмотрел на соратников, словно ожидая их реакции, – однако, – он сделал глубокий медленный вдох, – жить в нашем обществе тебе тем не менее не будет дозволено. Отправляйся на скалы или к побережью и там обустраивай себе жилище.

– Я понял, – в голосе бывшего посыльного звучало разочарование.

– Браг, проводи его до края долины.

– Слушаюсь! – чёрный дракон указал жестом головы Ольву направление, а сам взмыл в небо.

На обратном пути взгляды были уже не так разрознены, по большей части они казались жалостливыми, грустными. Думаю, даже драконы понимали, что человеческий ребёнок, пусть и подросток, с большим трудом сможет выжить в одиночестве в лесах, без провизии, оружия или, хотя бы, инструмента. Поднявшись на ту скалу, с которой Ольв впервые увидел долину, он оглянулся и глубоко вздохнул.

– Тебе запрещено возвращаться в долину, человек, – проговорил тихо Браг. – Если ослушаешься, тебя казнят.

– Я понял, – грустно ответил гонец, – спасибо хоть не сожрали.

– Я, – чёрный дракон сомневался, стоит ли говорить, но всё же решился, – не знаю, почему старейшины не сказали, но здесь есть заброшенное человеческое поселение. Последний человек там умер лет сто назад, но, может быть, ты сможешь найти что-то полезное.

– А где оно? – оживился Ольв.

– Отсюда иди прямо на север, – дракон указал куда-то в сторону дальнего края долины. – Вот за тем холмом. Не знаю, как далеко это по человеческим меркам. Но как по мне, очень близко, – сказал Браг и собрался улетать.

– Подожди, – остановил его юный посыльный, – Спасибо! Подскажи пожалуйста, а как так получилось, что драконы знают человеческий язык?

– А мы и не знаем! Мы передаём лишь свои мысли. Каждый их слышит теми словами, что ему известны.

Чёрный дракон улетел в сторону центра долины, а юный Ольв направился строго на север, как ему и посоветовал стражник Браг. Идти пришлось очень долго. Да, крылатый ящер преодолел бы этот путь, в худшем случае, за пару минут. Человеку же, да ещё и по лесной чаще, пришлось добираться до самого заката. Ольв старался не останавливаться, чтобы лечь спать хоть в каком-то подобии жилища, а не в лесу.

В вечернем полумраке не удалось разглядеть селение подробно, но ближайшие дома, на удивление, хорошо сохранились и выглядели так, словно последний человек покинул их не сотню, а всего пару лет назад. Ольв не стал проходить слишком глубоко, а зашёл в ближайший дом. Небольшой, но крепкий, с каменным основанием и бревенчатыми стенами. Хорошей, дощатой крышей. «У нас в таких жили только богатые воины», – подумалось вдруг, ему.

Дубовая кровать в углу комнаты оказалась ещё цела. Тряпки, лежащие на ней, давно истлели, но шкуры на стене сохранились довольно неплохо. Не обращая внимания на то, что весенние ночи ещё бодрили свежестью, Ольв лёг спать, не разводя огня в очаге. Так хорошо он не спал, пожалуй, даже у себя дома. В полной мере выспавшись и отдохнув, ранним утром бывший посыльный медленно поднялся и сел на краю кровати. Первые лучи солнца осветили дом. Небольшой, но очень уютный. Убрать паутину, вытереть пыль да выкинуть старые тряпки и можно жить. Осталось решить вопрос с пропитанием и пресной водой. «Наверное, – подумал Ольв, – стоит стать охотником. Кто б меня ещё научил. На одних белках я долго не протяну».

Единственный человек в драконьих землях вышел из своего нового жилища и осмотрел селение. Когда-то здесь стоял богатый город на добрые полторы сотни домов. В центре возвышался, по всей видимости, Бражный зал, неподалёку от которого, когда-то размещалась рыночная площадь. «Интересно, почему люди покинули эти земли?» – сказал Ольв вслух. Никто, конечно же, не ответил.

К полудню юному гонцу удалось найти себе новый способ пропитания: он отыскал старые рыболовные снасти, починил истлевшие местами сети и спустился к небольшому озеру, что расположилось в низине прямо за деревней. Через пару часов в его корзине уже красовалось три лосося, с полтора локтя длиной каждый. Сидеть одному в огромной Бражном зале было не очень-то весело, но вкуснейшая запечённая на костре рыбка скрашивала эту досадную мелочь.

Так Ольв прожил чуть больше недели. Он уже полностью навёл порядок в своём новом доме, убрался в парочке соседних. На заднем дворе одного из которых нашёл огород, где ещё были живы яблони и пара грядок одичавшей редьки, если судить по форме листьев, конечно. Каждый день он ходил на рыбалку и в лес, где расставил несколько силков и ловушек. Такого же успешного улова, как в первый день, больше не случалось, но и голодом сидеть не приходилось. Всё же хоть на воде, хоть в лесу, где-то да ждал успех.

Однажды утром Ольв забрался на тот самый холм на границе долины, на который указывал ему Браг. Оттуда было хорошо видно, как древние величественные создания перелетали с места на место, иногда охотились на пролетавших мимо птиц, детёныши весело играли в песке и грязи, а на площади всё также восседало пятеро старейшин. «Они что, всё время там торчат?». Ольв уже хотел уходить, как вдруг, задел ногой небольшой камушек, который покатился по склону вниз, прямо в сторону долины. По дороге тот задел камень побольше, этот ещё больше… И вот, спустя всего одно мгновение, по крутому склону уже нёсся обвал из огромных булыжников. Испуганный Ольв бросился вниз, скользя по влажной от утренней росы земле, спотыкаясь за ветки и корни. Он кричал: «Осторожно! Бегите! Опасность». Но, конечно же, его никто не слышал…

Несколько крупных камней с грохотом сорвались с небольшой скалы, нависающей над одним из мест, где играли юные драконы. Все ящеры тут же разбежались и разлетелись в разные стороны, но один, не крупный светло-зелёный драконёнок успел только расправить свои перепончатые крылья, когда самый большой валун придавил одно из них. Раздался ужасный рёв, спугнувший со своих веток всех птиц в округе. Всё затихло, слышался только шорох скатывающегося вниз Ольва. С криками и руганью он вывалился из кустов, аккурат рядом с той скалой, откуда сыпались камни. Подняв глаза наверх, он заметил, что с края свисает ещё один валун, вдвое больше того, что придавил крыло дракону.

Не раздумывая даже секунды, человек бросился к прижатому ящеру и попытался столкнуть камень, чуть больше себя размером. Не получилось сделать это даже с помощью испуганного раненого ящера, для которого валун оказался размером в половину тела. Ольв оглянулся, увидел большую корягу, что торчала из кустов. Используя её как рычаг, в последний момент он сумел сдвинуть камень и, как только дракон отскочил в сторону, гигантский валун с грохотом и пылью упал прямо туда, где только что лежал его предшественник.

Всё стихло.

– Очевидно, что мы должны поблагодарить тебя, – произнёс один из старейшин, прилетевших на шум.

– Ага! – вмешался другой, – за то, что попытался убить наш выводок!

– Ты не можешь знать, из-за чего случился обвал, Снор, но и не можешь спорить, что человек рисковал своей жизнь, пытаясь спасти одного из нас. В то время как другие драконы, – он бросил суровый взгляд в сторону молодых драконов, – испуганно прятались, хотя могли просто взлететь и удержать последний валун. Как мы можем отблагодарить тебя? – обратился он уже к человеку.

– Никак, я думаю, – Ольв ещё не успел перевести дыхание и говорил неровно, – разве что, – он на секунду задумался, – я бы хотел иметь возможность хоть иногда видеть своих собратьев. Одному жить, как выяснилось, очень тяжело.

– К сожалению, – спокойно ответил дракон, – наши земли защищены древней магией. Однажды покинув их, ты уже не найдёшь дорогу обратно. Именно так и опустело селение на холме.

– Но, – вмешался юный дракон, которого только что освободили от каменного плена, – дракон сможет найти дорогу домой.

– К чему ты клонишь? – голос старейшины звучал удивлённо.

– Я могу отвозить его верхом, когда выздоровеет крыло, а потом возвращаться назад…

Скоротеча – быстрый из посыльных. Таким гонцам доверяли заказы важнее и дороже, чем самым опытным фельдъегерям. Единственный в своём роде небесный скоротеча, мальчик шестнадцати лет от роду, наездник светло-зелёного дракона. Появляется из ниоткуда и исчезает в никуда, выполнив очередной заказ…

Егерь

Пусть я древний и вечный,

но даже для меня существуют сущности,

от которых я испытываю трепет.

В одиноко стоящей в самой чаще леса избушке, проживал старый егерь. Он перебрался сюда сразу после войны. Когда возвращался лесами с фронта куда-то, где очень давно был его дом. Хата эта сиротливо стояла посредь небольшой полянки с выбитыми оконными рамами и покосившейся дверью. Егерь переночевал в этих пустых стенах с дырявой крышей и на утро осознал, что идти-то ему некуда. Там, где когда-то стоял его дом, сейчас возвышается над землёй, скорее всего, такая же дырявая халупа. Родни не осталось уже, почитай, лет двадцать. А друзья остались лежать где-то на чужой сырой земле. Так и осел. Крышу залатал, окна новые вставил. Разбил небольшой огородик, да на охоту стал ходить, а шкуры в ближайшую деревню продавать, и на нужные вещи обменивать.

Предзакатный час озарял золотым светом верхушки деревьев. В чаще было уже достаточно темно, и двор перед избушкой освещался разве что лампой, горевшей в доме. Егерь наколол дров и вернулся в свою избушку. Ночи в этом году были совсем не по-летнему холодными. Он растопил печь, неторопливо приготовил кашу на ужин, а, оттрапезничав, начал готовиться ко сну. Примерно так и проходил каждый его вечер, вот уже десять лет кряду. Но ему это даже нравилось. Он всегда знал, чего ждать, не было никаких сюрпризов, а глобальные дела государственные в этой глуши не касались даже краешком. Казалось, если завтра сменится власть, он узнает об этом, в лучшем случае, месяцем позднее.

В дверь постучали. Это был неуверенный тихий стук. «Кого там нелёгкая принесла», – испуганно проговорил егерь вполголоса. Если бы в избушке были часы, их стрелки уверено намекали на близость к полуночи. Егерь взял свой старый карабин. Он вообще редко когда выходил без оружия из дома, но сейчас, как никогда, был повод открыть дверь с ним в руках: «Что? Ребёнок? Здесь?»

Девочка стояла перед ним такая маленькая и беззащитная, но почему-то по спине у него пробежала волна мурашек ужаса. На вид ей было от силы лет десять. Он взял себя в руки и сказал как можно добродушнее: «Привет! Ты как здесь оказалась, малышка?»

Она подняла на него свои большие ужасно пустые голубые глаза, вызвав желание немедленно захлопнуть перед ней дверь или выстрелить в упор в эту жуткую физиономию.

Она молчала.

Сделав глубокий вдох и постаравшись собраться, он аккуратно подтолкнул её рукой за плечо и завёл в дом, выглянув на улицу и посмотрев по сторонам, словно угадывая: одна ли она?

«Пить хочешь? Ну, ты чего молчишь?» – он уже встречал таких заблудших детей и знал, что от страха они порой теряют дар речи. Один и тот же вопрос задавать было бесполезно, поэтому егерь молча налил в свою кружку воды из кувшина, подошёл к девочке и, сев на корточки, протянул руку, предложив питьё.

«Может, с тобой ещё кто-нибудь был? Или ты одна потерялась?» – девочка не приняла воды из рук старика. Егерь только сейчас оглядел её внимательно: цела, ни царапинки. Одёжа чистая. И всё ещё ужасно пустой взгляд – не уставший, не испуганный, а именно что пустой. На мгновение старик заволновался ещё сильнее. Ему показалось, что он впервые не знает, что ему делать.

– Я, – раздался вдруг скромный девичий голосок, – потерялась.

– Это я догадался, – егерь, наконец, немного выдохнул с облегчением. – Но как же так получилось?

– Тятенька, – девочка на секунду замешкалась, но потом продолжила, – отвëз меня к опушке и сказал, чтоб возвращалась, как наберу полную корзину грибов, – в голосе еë не было ни страха, ни волнения. Только сомнение, словно она не была уверена, что можно говорить, а что нет.

– Но, – старик посмотрел на руки девочки, – у тебя же нет корзины.

– Тятенька и не дал, – девочка развела руками, словно в этом нет ничего необычного. – Высадил из телеги и сразу уехал.

– Так и грибы же ещё не растут!

– Как же не растут? – удивилась девочка. – Я видела, пока шла.

Всё это казалось егерю странным. Девочка не выглядела напуганной. Говорит, что видела грибы, хотя первые из них должны только через месяц пойти. Он сам отпил из той кружки, что всё ещё держал в руках для девочки.

– А откуда ты? – старик хотел понять, что делать, но для этого нужно было тянуть время.

– Гусиный угол! – девочка слегка вздёрнула носик, словно гордилась сказанным.

– Гусиный угол, – пробормотал он себе под нос, – два дня пути, если по нормальной дороге. Хм, – старик глубоко вздохнул, – надо бы тебя домой отвести, наверное.

– Конечно, надо, дяденька, – оживилась девочка, – тятенька же волнуется! А вы сможете?

– Волнуется, да, конечно, – егерь всё ещё говорил тихо, словно сам с собой, – да, смогу. Не одну же тебя в лес отправлять.

– Можно и одну, только бы дорогу указать. А то я заплутала. Дремучий у вас тут лес.

– И не поспоришь…

Старик, наконец, поднялся с корточек и подошёл к столу. В котелке осталось ещё немного каши. Он хотел сохранить её на утро, чтоб не варить новую, но оглянулся на странную ночную гостью и спросил: «Ты есть хочешь?»

– Мне бы краюшку хлеба, если есть. Больше и не нужно.

– Каша. Пшеничная. На молоке. Можно даже с хлебом.

– Это, – девочка замолчала, как будто не зная, что ответить, – я не ела такое никогда. А это вкусно?

– А то ж!

Старик отвернулся и зачерпнул ложкой кашу из котелка. Он старался не подавать виду, что в ужасе от услышанного. «Ребёнок за свой первый десяток лет ни разу кашу на молоке не ел. Где же это видано?» Он доскрёб остатки, выложил их в тарелку и повернулся к девочке. Его странная ночная гостья всё так же стояла у двери. Егерь прошёл мимо и поставил тарелку с кашей на простой дощатый стол, а затем обернулся к девочке и, указав рукой на лавку, сказал: «Садись, поешь». Не мелькнув ни одной эмоцией на лице, она покорно прошла, уселась за стол и взяла в руку ложку.

В то время как девочка уплетала кашу ложка за ложкой, старик вернулся к кухонному столу, взял кувшин с молоком и, налив в кружку, возвратился к гостье. Молча поставив кружку перед ней и сев напротив, он тихонько спросил:

– Вкусно?

– Отчего ж невкусно? Очень! А это, – девочка заметила кружку с молоком, – что?

– Пей, не бойся, – старик улыбнулся.

Девочка быстро и без опаски схватила кружку и сделала большой глоток. На секунду она замешкалась, словно прислушиваясь к своим ощущениям, но через мгновение снова прильнула к свежему молоку.

Выпив почти всё за один присест, девочка громко поставила кружку на место и вытерла лицо рукавом второй руки.

– Спасибо большое, дяденька, – протараторила она, вернувшись к поеданию каши.

– Понравилось?

– Ещё как! – ответила она с полным ртом. – Не знаю, что это, но готова есть такое всю жизнь!

«Самый обычный ребёнок, – подумал егерь. – И что это за наваждение на меня нашло?»

– Ну и здорово! Сейчас поешь, умоешься и ляжешь спать, а с рассветом пойдём до деревни.

– А что, и вы со мной, прям, пойдёте? – удивилась девочка.

– А как иначе?

– Ну, – она уставилась в потолок и вытянула губы в раздумье, – просто дорогу показать, я думала.

– Нет уж, – егерь по-доброму улыбнулся, – лучше я тебя всё-таки провожу.

Пока девочка расправлялась с остатками каши, егерь вернулся к кухонному столу и достал две глиняных миски. В каждую он налил небольшое количество молока и, взяв их в руки, сначала отправился в угол дома, куда поставил первую миску. Прямо за печку, да так, чтобы не было видно, со второй же он отправился к выходу.

– А это зачем, дяденька? – удивлённо спросила девочка.

– Первая, значит, домовому. А вторую сейчас лесным духам, да дворовому поставлю.

– Ха! – девочка широко заулыбалась. – А мой тятенька говорит, что это всё бабкины россказни, и никаких домовых нету!

– Может, он и прав, – старик так широко улыбнулся, что даже слегка зажмурился, – но меня духи берегут. И я это знаю.

– Откуда? – девочка отложила ложки и повернулась на скамье, чтобы лучше видеть старика.

– Молоко каждое утро выпито. Значит, ставлю я его не зря.

– А почём знаешь, что его не лиса выпивает, пока ты спишь?

– Может, и лиса. А потом, – он остановился и словно задумался, – откуда тебе, например, знать, что это не лесной дух в облике лисы приходит?

– Или, – девочка развела руками в разные стороны, – это просто лиса.

Егерь присел на одно колено перед девочкой, чтобы было удобнее с ней разговаривать. Миску молока он всё ещё держал в руке.

– Ну вот смотри, у вас зерно мыши дома едят?

– А что ж им не есть-то? Конечно!

– Вот. А курей лисы воруют?

– Конечно же, дяденька, как же иначе-то? Природа это их лисья – курей воровать!

– Именно! – он снова расплылся в улыбке. – А у меня и мешки с зерном стоят не тронутые, и курицы в целости, вот уж третью осень, как курятник поставил. Да и зайцы капусту с морквой не грызут, не воруют. Значит, хранят меня духи-то!

– Или, – девочка слегка наклонилась, – ты, дяденька, просто всех их молоком этим своим прикормил, вишь, какое вкусное, вот они у тебя ничо и не воруют.

– А даже если и так? – он встал, продолжая улыбаться, – работает ведь!

Выйдя на крыльцо, егерь ещё раз посмотрел по сторонам, словно проверяя, не появился ли кто-то ещё следом за девочкой. Вокруг было пусто. Он поставил миску с молоком на нижнюю ступеньку лестницы, что вела в избу. Вернулся и затворил дверь.

Свою ночную гостью старик уложил спать на печку. А сам улёгся на скамье подле неё, чтобы теплее было.

Проснулся егерь с первыми лучами солнца. Девочка всё так же мирно спала на печи. Он встал, вышел на крыльцо и забыл с лестницы миску. Пустая, как обычно. Он вернулся, заглянул за печку и достал вторую миску. Пустая, как и всегда. Пока старик шумел на кухне мисками и тарелками, девочка проснулась и села на край печи, свесив ноги вниз.

– Доброго утра, дяденька! – сказала она, потирая глаза.

– И тебе доброго! Хорошо спалось?

– Очень. Хорошая у тебя лежанка, мягкая!

– Ну и славно, – егерь ответил слегка смущённо. Он посмотрел на настилку, что лежала на печи. После войны она ему казалось тоже мягкой, но, если быть честным, она была разве что, мягче камня, покрытого мхом, но уступала даже лапнику, накиданному в три слоя поверх земли.

– А как тебя звать, дяденька? – девочка ловко и почти неслышно спрыгнула с печи. – А то дяденькой как-то нехорошо звать.

– Егор я, – он улыбнулся, – а ты?

– А я Маруся, – она гордо задрала нос к нему, – меня в честь мамы называли. – А чем ты занимаешься?

– Охотой, в основном. Егерь я.

– Егерь Егор, выходит? – девочка расхохоталась.

– И правда что, – старик отвлёкся от каши, что помешивал в котелке, и задумался, словно никогда не обращал на это сходство внимания.

Они позавтракали, и старик собрал целую торбу вещей в дорогу. Идти им предстояло почти два дня через самую чащу. Нужна была и тёплая одежда, и какая-никакая еда. Не всё же можно по дороге поймать. Раз уж в избе не будет никого несколько дней, молока духам не оставишь, с другой стороны, и с собой того, что осталось, не заберёшь. Егерь частенько уходил за провизией и знал, что духи не осерчают на него за это, но и совсем ничего не оставить было нельзя. Старик отломил половину свежего хлеба и завернул с собой в дорогу, а вторую половину разломил ещё пополам. Одну часть аккуратно положил за печку, а последний кусок – на ступеньке перед домом. Маруся всё это время бегала во дворе, гоняя бабочек на небольшой полянке, что окружала дом. Кувшин с остатками молока егерь также поставил на ступеньку. Закинул карабин за спину, затворил дверь и позвал девочку. Она ловко подбежала к старику, и вместе они отправились в лесную чащу.

– Не боишься? – спросил егерь, посмотрев на Девочку.

– Леса-то? – она подняла взгляд. – Не! Чё тут бояться-то?

– Диких зверей, например. Или морока.

– Зверей? Это каких? Волков, что ли?

– Ну, например.

– Так, а чего их бояться? Они же не дурные псины! Зачем им меня есть?

– Это ты верно подметила, – удивился егерь, – но обычно детей волками пугают.

– Меня тятенька только ведьмами пугает, – Маруся развела руками. – Говорит, что они в лесу живут и детей к себе заманивают, чтобы потом в котле сварить.

– Слыхал про таких, слыхал, – старик широко заулыбался, – да только не встречал за те сорок лет, что по лесу гуляю, ни одной!

– Ну, значит, они в другом лесу живут, – спокойно сообщила девочка. – А морок твой, это что такое?

– Морок-то? Хм, – старик задумался, – как бы объяснить? Много сил разных в лесу бродит. Некоторые из них любят разум путникам туманить. Показывать то, чего нету, с дороги сбивать.

– А зачем им это? – удивилась девочка. Она сделала несколько быстрых шагов вперёд и начала вприпрыжку идти спиной вперёд, чтобы смотреть на старика.

– Да по-разному, – егерь почесал затылок. – Леший, например, просто шутит так. Может, прикинуться кем-то и обмануть путников, а может просто тропу стереть, будто её и не было. Чаще просто чтоб себя повеселить. Но иногда, чтоб плохого человека наказать. А вот ежели сама Мара придёт, то это к погибели.

– Это девушка какая-то?

– Старуха, скорее, – егерь неуверенно пожал плечами. – Но является всегда в облике юной девы. Она, – он замялся, словно пытаясь подобрать слова, – да что там, смерть она несёт. По-другому и не сказать.

– Какая-то злая тётенька. Не слышала про такую.

– А ты вообще про Богов наших слышала? – удивился егерь.

– Богов? – девочка даже остановилась. – Дядя Егор, ты чего? Он же один всего!

– И правда что, – старик улыбнулся, – чего это я?

– Это всё тебя морок с толку сбил, дяденька! – девочка захохотала и побежала вперёд.

Так и прошли они полдня, когда, наконец, набрели на небольшую удобную полянку и сделали привал. Егерь обустроил костровище и развёл огонь. Достав из торбы небольшой котелочек, насыпал туда гречи, залил водой из бутыли и повесил на веточке над костром. Девочка бегала вокруг, разглядывая цветочки, жучков, веточки и даже лужи, что попадались ей на глаза. Когда же крупа набухла и начала распускать вокруг потрясающий терпкий запах, она подбежала и уселась рядом со стариком на упавшее много лет назад дерево.

– Дядя Егор, – девочка заглядывала в миску, пока старик накладывал туда еду ложку за ложкой, – а ты часто так по лесу гуляешь?

– Случается. За некоторыми припасами приходится ходить к людям. А что?

– Ну просто интересно. Ты говорил, что у тебя там куры, как же они без тебя?

– За них не переживай, – старик широко улыбнулся, – она уже научены, как себя вести, и знают, где взять еды, – он передал девочке миску с гречей.

– Хм, – Маруся попыталась сразу затолкать ложку в рот, но обожгла язык и начала глубоко дышать, чтобы остудить его, – А, уф-уф, вот это вот, уф, молоко. Оно откуда берётся?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.