Ангелина Малюгина
книга с маленькой буквы

посвящается всем названным и неназванным

Благодарности

Буренковой Анне за замечательную обложку к книге! твои иллюстрации вдохновляют меня быть писателем.

Ткачевой Екатерине за то, что пригласила порядок в этот хаотичный роман взросления. ты нашла место для всех запятых и других капризных знаков препинания.

Дорогие читатели!

я искренне рада, что вы выбрали мою книгу в качестве досуга. перед тем, как вы окунётесь в прочтение, хочу вас предупредить – некоторые страницы содержат сцены употребления алкоголя и курения сигарет. эти привычки несут чрезвычайный вред и ведут к ужасающим последствиям. берегите своё здоровье.

Предисловие

привет! меня зовут Ангелина и вот вам несколько забавных фактов перед началом прочтения:

• я не люблю заглавные буквы. мне постоянно кажется, что они кричат. нам тут громкие звуки не нужны, поэтому мы их будем избегать по возможности.

• недавно я узнала, что моя книга, кроме того, относится к жанру автофикшн. вроде это когда пишешь про свою жизнь и слегка приукрашиваешь некоторые детали. думаю, вышло похоже.

• у меня круглосуточно в голове играет музыка, так что я могу считаться ходячим радио. исходя из этого пункта, настоятельно советую послушать все песни, которые будут упомянуты на страницах. они мне стали родными.

• то, что вы сейчас прочитаете, было написано за тридцать дней и целый год. как говорится, если у тебя нет проблем – заведи себе козла. или так никто не говорит? ладненько. тогда переходим к последнему факту.

• я не знала, о чём будет это произведение, до самого его конца. сейчас я думаю, что оно про семью, любовь, страхи и надежды. всё как всегда, только другими словами.

когда-то мне было очень грустно и больно, но теперь я здесь – улыбаюсь на обложке (надеюсь, что её нарисовала Анна Буренкова). этим произведением я просто хотела вам напомнить, что жизнь – прекрасное место.

Глава первая
Жёлтый диван

*дзынь*

колокольчики над дверью взрывом нарушили тайную атмосферу жилища. на полу валяется тело, которое можно было бы назвать безжизненным при иных обстоятельствах. в этой вселенной туловище держало сигарету над головой, сломанные в изгибах колени и запястье образовывали силуэт горного хребта. большой палец элегантно смотрел в сторону, пока указательный и средний сомкнулись в некое подобие «галочки». янтарные глаза туманно рассматривали, как тлеют красные огоньки, испускают струйку дыма. Лина-Малина даже не повернула голову в сторону внезапно пришедшего гостя, лишь слегка дрогнула ногой.

– слушай, я понимаю, что у тебя тут экзистенциальный кризис, поиск смысла жизни и всё такое, но я вообще-то головой на этом диване лежу, – Илья закрыл входную дверь со случайным оглушающим хлопком, наблюдая картину, которую он застаёт уже в двадцатый раз за первые двадцать дней июня. юноша скинул ноги Малины с жёлтого дивана. – ты вставать собираешься когда-нибудь? – он говорил без укора в голосе, но сохранял ироничную субординацию.

– нет, пока не придумаю, кто я в этой жизни, – такой ответ абсолютно устраивал Лину и совершенно расстраивал Илью. – может, зря я почти отучилась в институте культуры. у меня ведь столько возможностей разных было. как-то необычно организовать свою жизнь что ли. могла бы сейчас плавать на ледоколе где-нибудь, изучать белых медведей. какая вообще роль мне здесь отведена? сколько мне предназначено жить? вот завтра мне упадёт пианино на голову, а ещё ничего не успела.

– во-первых, ты ненавидишь холод, корабли и замкнутое пространство. во-вторых, может, тебя к психологу записать? – Илья скинул ботинки и подошёл к сестре, отмахиваясь от дыма и пытаясь разглядеть её силуэт в полумраке квартиры. шторы, по обыкновению, были закрыты, а свет приглушен до состояния выключения. – что-то мне не нравится твоё состояние, уж слишком затянулось в этот раз. лето началось, долгожданный отдых. и всё – депрессия.

– я сама себе психолог и тебе, кстати, тоже, – отчасти это было правдой. сколько вечеров они провели во взаимных психотерапевтических сессиях? не счесть.

– ну, про меня потом будем думать. – Илья, мощный двадцатилетний парень, наполненный энергией и рационализмом, не сможет понять все тайные проблемы, которые привели Малину на пол её крошечной съёмной квартиры. единственное, что ему сейчас доступно, – быть сильным и настойчивым. Илья вытащил из крохотной ручки своей сестры мятую сигарету и точным броском переместил окурок в кухонную раковину. рывком он отдёрнул шторы, чтобы впустить в дом уходящий июнь, а затем сел рядом с мокрым следом от слёз на ковре.

– понимаешь, за свою недолгую жизнь я вела личный блог юриста, участвовала в образовательном проекте, работала аниматором, фотографом, а сейчас преподаю детям английский и русский. но мне ничего из этого по-настоящему не нравится, – Лина еле сдерживала слёзы, пытаясь вытащить наружу свою душу. печальная девушка думала, что если получится её поймать и хорошенько растрясти, то всё встанет на свои места.

– так это замечательно! ты пробуешь себя во многих сферах, набираешься опыта. из этого и сложится твоё будущее любимое занятие, вся твоя судьба, – Илья создал целый план действий, забыв про мокрую лужицу, которая получалась в итоге.

– ладно, у меня просто сезонная депрессия, – Лина тяжело вздохнула и перевернулась на бок, чтобы не смотреть на свет.

– а сезон какой? 2021 год?

– не знаю, как тебе объяснить. я как будто больше ничего не понимаю. целую жизнь я провела по навязанному расписанию. весь год учишься, летом каникулы, чтобы в сентябре снова учиться. а что будет дальше? скоро выпускной. он надвигается с каждой минутой, а я тут. на полу. я вот никуда не двигаюсь.

– это можно исправить.

Илья принял стойку бойца сумо и комично закричал, издавая звук похожий на петуха и панду одновременно.

ВСТАВАЙ!!

он схватил Малину за руки и лёгким движением поднял её худенькое тело на ноги. казалось, ветерок подует – она тут же взлетит под потолок, но сейчас Лина хохотала в такой смешинке, которую мог вызвать только Илья. они стояли рядом, точнее, юноше так казалось. девочка же, как всегда, пыталась рассмотреть их вместе со стороны. для брата и сестры они были слишком разными. троюродные – это очень странно. Илья, высокий блондин, проводящий в спортзале время с четырнадцати лет. в перерывах он занимается такими компьютерными науками, что аж язык заплетается в названиях. в то же время Лина, помешанная на музыкальных инструментах смуглая красноволосая девчушка, подвержена депрессиям и резким переменам настроения.

Лина осмотрелась вокруг. кажется, что у неё дома абсолютный бардак. да, со стороны это очень хорошо заметно. сандаловое дерево лежит в куче камней, привезённых с какого-то пляжа, потому что очень надо было привезти именно эти камни именно с этого пляжа. на столе перемешаны рисунки, открытки и записки, подаренные подружками за последние лет пять. на гитарах скопилась месячная пыль, а на кровати комком лежат одеяло и два пледа.

– зачем мне два пледа? сейчас же лето… – вслух это Малина решила не произносить. зачем ей еще один вопрос, ответа на который она не знает.

Илья посадил Малину на крутящийся стул на колесиках и подвинул его к барной стойке, что заменяла в квартире-студии обеденный стол. алкоголя, кстати, в доме девушки совсем не водилось, ведь все мы знаем, что спиртные напитки повышают тревожность и депрессивные настроения, а этого здесь и так достаточно. по крайней мере, Лина так упорно убеждала себя и не покупала ничего алкогольного, даже детское шампанское. сигареты тут тоже не в почёте, но есть одна секретная пачка, вшитая в огромного плюшевого медведя, как заначка на крайний случай. теперь Илье стало ясно, почему по комнате летает пух. бедный мишка.

– давай по чайку, манговый улун решит как минимум сорок процентов твоих проблем. ты покушала? сейчас сырочек нарежу, хотя бы его поешь, – он заглянул в холодильник, который, несмотря на свои крошечные размеры, всегда ломился от еды. мама приезжала к Малине каждые три дня со свежим супчиком, запасом продуктов на неделю и чаем. она знала про периоды меланхолии и старалась, чтобы её дочь хотя бы с голода не померла. тактика была довольно успешной, ведь в гости часто заглядывал Илья и кормил Малину как кошку, которую оставил ему сосед под присмотр.

засунув в рот кусок сыра, Малина уже не выглядела такой несчастной. как-то раз она почти целый месяц питалась пармезаном и голубикой из-за потери аппетита. доказано на практике – еда лечит Лину так же, как и кружка чая, вылитая в засохший цветок.

Илья стабильно приезжал раз в неделю к сестре в гости, чтобы обменяться историями. он рассказывал о своих похождениях в университете, обсуждал поведение знакомых и заражал Лину новыми амбициями. это волшебство субботнего разговора иногда удерживало её на плаву последующие семь дней. девушка старалась ничего не забывать, будь то мельчайшие реакции её друзей или разговор с продавщицей, – это пригодится, чтобы в десять вечера в субботу под тусклым светом единственной горящей лампочки хохотать, плакать и злиться вместе с братом. время было волшебное, а мирок между этими историями строился по кирпичикам с каждым новым разговором. однако экзистенциальные кризисы Малины ощутимо шатали всю её семью, друзей и близких. весёлых субботних разговоров не было уже почти целый месяц.

радостный вихрь девчушки-веселушки всегда затрагивал каждого вокруг неё. она могла решить все проблемы на свете или просто часами обнимать нуждающегося в заботе. Лина любила окружающих и мечтала, чтобы все, ну хотя бы в пределах её семьи, были счастливы.

как только наступал кризис идентичности или депрессия – всё, мы её потеряли. иногда на целых полгода вместо Малины оставалась бледная тень. она заменяла её улыбки, энергию, силу духа, но была невыносимо тусклой на фоне настоящей. а настоящая Малина не могла часами поставить чайник и плакала на полу, потому что всё важное вдруг исчезло. испарилось вмиг то, что может приносить радостные эмоции.

однажды Илья, не особо смыслящий во всех этих психологических делах, пытался разумно разобраться с этой злодейкой-печалью:

– смотри, когда мне грустно, я пытаюсь что-то делать, гулять, исправлять ситуацию, из-за которой мне плохо. ты так не можешь? – в его мире ещё не бывало отчаяния без видимой причины. если основание для страданий есть, то его возможно и устранить!

– это не так работает, Илья. мне не приносят удовольствия дела, в которых я видела смысл своей жизни каждый день. мне больше не нравится петь. я не слушаю музыку часами. это ужасно, весь мир как будто замер, но только для меня одной.

– теперь мне стало понятнее. действительно, это звучит ужасно. – для Ильи дела были святой обязанностью и отдельным удовольствием, ведь ему хотелось достигнуть всех возможных вершин.

в последние годы у Малины была особенная депрессия. летняя. уникальная. когда на улице жарит солнце, всюду стоят уличные музыканты, мороженое, сладкое и склизкое, течет по рукам, а в поющих фонтанах сидят дети. именно тогда в доме на Чайковского, двадцать два образовывался мрак, выключался телефон и возникал собственный фонтан, только с солёной водой, который не прекращая бил по щекам.

сейчас Малина держалась, как могла. она каждый день нагуливала положенные десять тысяч шагов, встречалась с друзьями и только несколько часов в день лежала на полу, не двигаясь, положив ноги на диван, в ожидании жизненных изменений. в научном мире это могли бы назвать высокофункциональной депрессией, но мы не будем увлекаться диагнозами и науками о психике.

солнце через маленькую дырку в шторе пробиралось по паркету из одного угла в другой день за днём, а обстоятельства всё никак не менялись. кажется, Малина очень буквально понимала выражение «посмотреть под другим углом». она вертелась из стороны в сторону, пытаясь найти фигуры в солнечных причудах, будто гадая на чайной гуще. сегодня там виделись единороги, коалы и сладкая вата. ничего существенного!

– ну вот если в глобальном смысле – кто я? почему кто-то в моём возрасте уже гениальный музыкант или зарабатывает много денег на какой-то крутой работе? – Лина жевала сыр и вздыхала. – я по профессии организатор мероприятий, а вот сейчас даже себя организовать не могу. что мне делать? может, поступить в магистратуру. потом в аспирантуру. так буду до конца жизни учиться и думать особо не придется, а? – девушка выжидающе смотрела на брата в надежде, что он её отговорит.

– в глобальном смысле ты – очень добрая девочка. кроме моментов, когда ты лужа, конечно. разве обязательно сейчас определяться? тебе только девятнадцать, куда спешить? – Илья пытался устроиться на маленьком барном стуле.

– быть просто доброй девочкой – недостаточно! вот у тебя-то уже расписан жизненный план, – у Ильи можно было бы поучиться не только навыкам планирования, но и исполнению назначенных дел, поэтому Лина нисколько не сомневалась в его скором успехе. – нет, я, конечно, тоже так могу. сейчас устроюсь на одну работу, проработаю там года три, завоюю главную должность, потом выйду замуж, через пару лет рожу ребёнка. а дальше всю жизнь буду заниматься своим дитём как социально-культурным проектом. но это всё так не по мне! я рада за людей, которые искренне счастливы в таком ритме, но я так не могу. как возможно с кем-то строить отношения, если я не знаю, кем же являюсь одна? мне кажется, что нет на свете такого мужчины, который бы выдержал мои перемены настроения. – Малинка снова насупилась и на время перестала жевать.

– я вот держусь, – Илья перестал вертеться на стуле и просто встал рядом с ним.

– ты мой брат, у тебя будто не так много выбора.

Лина внезапно вскочила, в три шага дошла до пыльного шкафа и достала свой набор для японской чайной церемонии. он замечательно поблёскивал салатовым оттенком в объятиях прямых солнечных лучей. в наборе были маленькие пиалочки, длиной с мизинец Лины, на дне застыли в вечном движении разноцветные карпы кои. говорят, что они олицетворяют собой равновесие, дружбу, любовь, приносят удачу, охраняют дом и думаю, ещё и плясать умеют. но это я вам по секрету.

чай из маленьких пиалочек всегда вкуснее и приятнее, а особенно замечательно встречать в конце рыжего рыбного друга. сейчас у Малины в очень активной фазе было время, которое она называет «период аллегории». это важнейший этап в улучшении самочувствия у творческого человека.

– понимаешь, Илья, я как этот маленький карпик, – Лина аккуратно поводила по пятнам рыбки пальцами. – вот он под слоем чая и, пока его не выпьют, мы не увидим карпа во всей красе. у меня точно также! просто кто-то должен прийти и выпить чёрный чай надо мной, открыть чистое небо с его безграничными возможностями.

– а как ты будешь плавать без чая? – Илья рассматривал пиалки. в его руках они казались просто издевательски маленькими, как будто кто-то принес великану вместо дров зубочистки.

– я отращу крылья и полечу.

а как бы вы поступили в такой ситуации? спорить с Линой не вариант, точно не сейчас. раз она хочет стать летающим карпом – пожалуйста. пока книга только началась, вы можете сделать ставки, что она отрастит себе в конце: крылья, клыки или хвост, чтобы отбрасывать его в чрезвычайных ситуациях?

Лине казалось, что Илья никогда не сможет её понять полностью. даже если бы она вдруг стала книгой по высшей математике, он бы именно её подложил под ножку стола, чтобы тот не шатался. как можно больше практической пользы из доступных материалов.

а Илья понимал. по-своему, конечно, но старался. да и все понимали вокруг. мама думала, что дочь надо больше кормить и давать ей отдых. друзья старались быть рядом в любой момент ночи. здесь всё было не на словах – они брали трубки всегда. однажды Малина по своему обычаю легла днём спать и выключила звук на телефоне, сказав об этом одной единственной подружке. вот же был переполох, пока все остальные друзья и родственники искали способы с ней связаться.

все старались и Малинка тоже старалась. она оправдывала своё странное огородное имя чудным поведением. сейчас всё было в соответствии с графиком: стебель поднялся высоко. выше, чем все остальные растения на грядках. она была самая зелёная, самая наполненная водой, светом и хлорофиллом. листья создавали собой огромную тень, под которой прятались жучки в жаркий день. но белых цветочков всё не было, а уж малиновых ягодок – тем более.

как Лина не противилась рационализму брата, он всё-таки был прав – не может карп плавать без воды.

Глава вторая
Ищем воду

ботанический сад – место притяжения для местных студентов, биологов и тех, кто соскучился по природе. не по той «природе», что в палатке в лесу где-то около Чувашской Республики, с горящими котелками, наполненными ухой. человек, привыкший к комфорту, предпочтёт месту, захваченному комарами и жуткими пауками, ухоженные клумбы, будто специально раскрашенные ядовито-фиолетовыми цветами. настоящая городская флора – это бульвары промытые с мылом, пронумерованные, упорядоченные растения и запах свежескошенной травы, который сопровождается только недовольным стоном жителей по утрам от шума рабочих за окном.

Малина тоже шум ненавидела и ненавидит до сих пор, будь то газонокосилка или методичное чавканье – всё ужасно. и почему-то именно к ней спозаранку на хлипкий деревянный балкон всегда прилетали говорливые вороны. начинали они свои собрания исключительно в пять утра, то есть где-то часа через три после того, как Лина ложилась спать.

– ух, ворона-дурашка, ты пожалеешь об этом, когда я куплю ружьё. – бурчала Малинка спросонья, а потом накрывалась двумя подушками, спасаясь от надоедливого карканья и звука когтей.

но вернёмся в ботанический сад. в погожий летний день здесь можно на час оказаться в параллельной вселенной, особенно в неумолимо короткий утренний промежуток. под обширными кронами деревьев по одному, как стеснительные грибочки, сидят медитирующие люди. чуть подальше, на открытых полянах, небольшие группы занимаются йогой, плавая по воздуху и восстанавливая душевное равновесие. прогуливаются модные бабушки в цветных шляпах, как у Елизаветы Второй. одним словом – столичная сказка.

как мы все знаем, сказки доходчиво объясняют всем маленьким девочкам, почему нельзя ходить в лес одной. поэтому сегодня Малина попросила брата сопроводить её по парку.

– а мне всё равно кажется, что отношения просто не могут существовать со мной. сколько любви я отдала одному человеку, который так просто отказался от меня. несколько раз отказался! – Лина погрозила в воздухе пальцем, продолжая оборвавшийся в прошлые выходные разговор. – а сколько человек я отвергла, в попытках найти такую же любовь. и мне теперь стыдно, ведь столько людей обидела просто так, – девушка в своих переживаниях часто переходила на ультразвук, который слышали дельфины, собаки и Илья. обычная прогулка брата с сестрой не могла обойтись без обсуждения душевных переживаний.

а сколько человек я отвергла, в попытках найти такую же любовь.

– чего стыдиться? у меня вот тоже были отношения неудачные, мне кажется, что это просто часть пути. – Илья сам мечтал об идеальных свиданиях, любви, семье, но оставил это всё для будущего, где он будет состоятелен и уверен в завтрашнем дне.

– да, я всё это понимаю. находясь в любых отношениях, ты получаешь опыт. понимаешь, что тебе нравится, а что – нет. оцениваешь разное отношение к себе, – казалось, близился разумный вывод из всего разговора, вот только… – но это же ужасно несправедливо! когда доверил человеку всё, старался для него, делился будущим и прошлым. разве так бывает? одна пятая жизни прошла рядом с ним, а сколько уж и нет никакой истории между нами. мне кажется, что как моё сердце разбилось, так и не собралось назад. и причина уже не в нём, а во мне. – Лина пинала камешки, которые попадались по дороге, играя в импровизированный футбол.

– слушай, нет же больше никакой причины страдать. действительно, вы провели много лет рядом, но с каждым годом это будет становиться всё менее значимым. и вообще, он поступал с тобой плохо буквально всё время, а ты была готова терпеть. когда я понял, что со мной также играются – быстро расставил всё по местам. – Илья пнул камушек так далеко, что теперь его было не вернуть.

– быстро? – Лина чуть не задохнулась, пытаясь изобразить театральное фырканье. – три года тебе понадобилось, если не больше.

– да, как ни прискорбно, иногда я тоже бываю не осмотрительным. но ты же помнишь, как потом сложилось? – Илья знал, чем парировать свою неосторожность.

– да, через неделю ты сказал, что всё осознал и более не испытываешь никаких страданий, – для Лины это был неожиданный поворот. вот вроде любил-любил, а потом за семь дней всё закончилось.

– именно. потому что мы друг другу изначально не подходили, вот и всё. и времени вместе в итоге не так много провели, с этими её поворотными решениями о наших отношениях. – молодой человек вздохнул, вспоминая постоянную тревогу и неопределенность.

– кровохлёбка тупая.

– согласен.

– не, это растение такое. вон, смотри.

пока Илья с Линой разглядывали таблички с названиями и открывали свой ботанический стендап, они не задумывались, что даже их базовые убеждения совсем не сходились. ребят это не беспокоило, уж очень они уважали друг друга и любили поспорить, конечно.

Лина действительно любила внимать советам брата и его мнению, хотя редко к нему на самом деле прислушивалась. она ценила брата за его спокойствие, собранность и открытость к новому, но девушке всегда казалось, что в мире Ильи всё как-то слишком просто. «не нравится – расстанься». а как же ПОСТРАДАТЬ?

иногда они часами дискутировали на кухне, пытаясь объяснить друг другу какие-то очевидные, по их скромному мнению, вещи. даже такие накалённые споры всегда заканчивалась чаем и просмотром сериала, а не обидами и слезами. Илья принимал ранимость своей сестры как базовую настройку и никогда не обвинял девушку в глупых поступках.

Илья любил рассмешить Лину так, чтобы от смеха она не могла вдохнуть, становилась красной и падала на пол без сил. он не давал ей в руки никакие ножи, потому что сестра их роняла себе на ноги. иногда и ему на ноги. Илья знал, что где-то в этом городке есть сестра, которая с широко открытыми глазами и полным возмущением будет ругаться на тех, на кого он покажет.

есть и совсем другая непохожесть. когда он хочет жить не ниже пятидесяти шести метров над землей в стеклянном доме с панорамными окнами, а ты – на третьем этаже в спальном районе, чтобы солнышко тихонько пробиралось по кровати утром, а во дворе можно было кататься на скейте. и вот никак не найти такую многоэтажку бизнес-класса с консьержем в спальном районе между третьим и двадцатым этажом. да и искать не хочется, потому что втайне надеешься, что человек отступит от своих принципов и примет твою сторону.

как-то было сказано, что компромисс – худший исход. мол, тогда никто не получает желаемого, приходится довольствоваться чем-то средним. да, если у вас спор: заводить ребёнка или нет, то, наверное, заводить половину ребёнка или брать на выходные племянника, – не лучший выход. но уж выбрать шкаф, который понравится вам обоим или спланировать отпуск так, чтобы всем было комфортно – не такая сложная задача для двух любящих людей. если, конечно, они хотят друг друга понимать.

– он сказал мне как-то, что даже если мы расстанемся, то это не значит, что любовь кончилась. я вот думаю, что он не прав. – Малина погладила пушистые одуванчики, чтобы они разлетелись по зелёному газону и поселились между каждой травинкой в следующем году. – мне кажется, что его-то любовь кончилась уже давно.

– тут уместны цитаты типа «отпусти и, если оно не вернется, – значит было не твоё»? или надо что-то посерьёзнее? – Илья на секунду задумался. – вы – два корабля в море, которые на своём плавании были вынуждены разойтись в разные стороны, но стихия может свести вас снова… – братец стал изображать бурю, а Лина улыбалась его пантомиме.

– ой, надеюсь, это не вернётся никогда, – чистая правда. когда расстаешься с человеком, которого любишь, готов свою жизнь положить, лишь бы он вернулся. потом, конечно, ты его забываешь, начинаешь наслаждаться жизнью, своими увлечениями, интересами и собой, но по ночам тихонько просишь не разрушать только что найденное равновесие и никогда не возвращаться.

слишком долго Лину преследовало приторное ощущение. такое случается, когда спустя невыносимо долгую зиму и первую слякотную весну, наконец проглядывает солнце. оно окрашивает ярким жёлтым всё. хочется улыбаться, смеяться и дурачиться, держась за руки с тем самым человеком. только вот вы той зимы не выдержали вдвоём. теперь весна возвратила и тоску, и надежду. как же сложно не стучаться в давно закрытые двери.

– как думаешь, может ли любовь закончиться, если она существовала в действительности? – Лина по природе своей была романтиком, хоть и тщетно это отрицала, пытаясь себя защитить.

– это опять какие-то твои рэперы подкидывают размышления? – Илья знал, что некоторые фразы из песен заедают у Лины в голове и становятся чем-то вроде гиперфиксации, пока она внимательно не обдумает каждую буковку.

– неа.

– кажется, что просто каждая новая любовь отличается от прошлой. и на фоне новой старая не может соперничать. поэтому и есть ощущение, что это вообще не любовь была, а так себе, разминка.

– а ты вот как любишь? избирательно, постепенно? – девушке всегда было интересно разобраться в ощущениях других людей, так как свои чувства она часто совсем не понимала. как другие люди слышат музыку? что они чувствуют, когда просыпаются, а за окном первое весеннее солнце? кого они любят обнимать после тяжелого дня?

– да, наверное так. чтобы полюбить свою первую девушку, мне надо было с ней несколько лет проучиться в одном классе. и то, как видишь, не особо хорошо вышло. иногда просто выдаешь желаемое за действительное. может, это я себе что-то выдумал, какой-то образ, а потом он сломался, – Илья, конечно, имел ответ на все вопросы мира.

– так интересно, что тебе нужно время, чтобы укрепиться в своих чувствах. кажется, я умею только с первого взгляда влюбляться, – Лина задумалась. – в этом есть определенная проблема.

– как можно полностью изучить человека с первого взгляда? – для молодого человека любовь с первого взгляда осталась в мультиках про принцесс. – ты же даже не знаешь, может он плюет в собак или чавкает.

– не знаю, как-то так выходит, что он не плюется в собак.

– зато в тебя – ещё как.

– всё равно лучше, чем в собак.

отсутствие надёжного мужчины рядом с самого детства сказалось на отчаянной нужде в заботе. знаете, в такой самой простой, как за цветочком. чтобы спросили как Лина выспалась, похвалили новый маникюр или погладили ласково по руке. об этом скромном желании нельзя было знать никому постороннему! слишком просто привыкнуть к хорошему. только Лина примет постоянное внимание и бескорыстную заботу – они непременно тут же закончатся. её бросят. а что дальше? боль, слёзы и самобичевание. без конца. нет, такого допускать нельзя.

мама говорила Лине, что надеяться в этой жизни можно только на себя. лучшие подруги в самый важный момент перестанут с тобой общаться, а брат улетит в Новый Уренгой (такое было, поверьте). чтобы не привыкать к хорошим отношениям, Лина пыталась научиться пугать мужчин раньше, чем они успевали сильно ей увлечься. в ход шло всё: скверное настроение по утрам, встречи только в свободные временные окошки, страшные рассказы про депрессии и панические атаки. но никто из них так и не убегал в страхе! наоборот, они часто воспринимали это как вызов. им нужно было завоевать красивую и нежную принцессу, вызволить из власти дракона или кого там. это Малине не нравилось ещё больше.

– мальчик, я знаю, как решаются мои проблемы, ты здесь лишний.

и уходили мальчики ни с чем. ещё и с разбитым сердцем.

– хочется, чтобы вечером было к кому вернуться домой. у меня всегда куча дел, сам знаешь. даже летом! то посиделки, то курсы какие-то, то маме помочь на работе, всегда получается непоседливо. представляю на секунду: я целый день даже ни разу не присела, захожу домой, а там он. обнимает меня, говорит, как соскучился, а я начинаю ворковать от удовольствия. и потом мы просто целый вечер при тысячах моих зажённых свечей (я что, зря их покупаю), болтаем, танцуем и смотрим какой-то добрый сериал. это же так просто, – Лина рассказывала о том, что никогда и не надеялась испытать.

– это совсем непросто. надо ещё найти человека, которого ты не убьёшь утром. ты же почти как самка богомола, только не зелёная, – Илья за небольшой промежуток совместной жизни с сестрой усвоил правило: лучше утром вообще с ней не встречаться, чем пытаться запомнить все её правила.

Лина просто обожала утренние и вечерние ритуалы. они помогали ей настроиться на день, включиться в работу и безопасно выйти в люди в хорошем настроении. утром она ни с кем не разговаривала, а все присутствующие в квартире люди прятались по углам. это не было особым требованием Лины, но все сошлись на мнении, что лучше уж пусть она ходит одна и молчит. иначе потом девушка откроет рот и то, что она скажет, никому не понравится.

вести хоть какой-то примитивный диалог с ней можно было только после двадцатиминутной ванны. после водных процедур следовал завтрак с ноутбуком, приём пищи также занимал двадцать минут. ещё столько же уходило на нанесение макияжа, причёску и одежду. выполнив эту непреложную последовательность, Лина становилась человеком и переставала пугать других людей.

не то, чтобы она была тираном, но страх окружающих существовал вполне оправданно. Лину это беспокоило:

– слушай, ну чего меня так боятся по утрам даже собственные родители? я же молчу обычно. а если что-то и скажу, то сдержанно.

– когда ты приходишь в плохом настроении, всем в комнате сразу становится холодно. ты можешь ничего не говорить, но твоё недовольство само собой распространяется и переносится на других.

вот так останется у неё кто-то на ночь, а потом убежит в слезах и обиде. какая уж там любовь.

– а ты не пробовала присмотреться к кому-то из своего окружения? говорят, что крепкая любовь из дружбы начинается, – Илья не терял надежды пристроить свою сестру в хорошие отношения, потому что видел, как без романтики Лина понемногу начинала увядать.

– так, ну, во-первых, я уже проверила этот факт и меня дико кинули. во-вторых, из мужчин у меня рядом мой брат, то есть ты, и лучший друг, который скорее станет морским котиком, чем начнет отношения со мной. я уж тоже его воспринимаю как брата, это как-то противоестественно что ли. – Лина поморщилась.

– у тебя же был вроде в группе мальчик? – со своими одногруппниками и друзьями Илья принципиально сестру не знакомил.

– да, один. он не пришёл на первое занятие второго курса, потому что оказался в заключении. – Лина усмехнулась. именно ей пришлось сказать преподавателю по английскому: «Иван не придёт, он в тюрьме».

– что ж у вас за институт такой? – братец поднял брови. единственный мальчик и тот плох.

– институт культуры.

кажется, о любви можно говорить целую вечность, причем в самых разных контекстах. когда у тебя её нет, а очень хочется, чтобы была. когда она есть и надо всем-всем о ней рассказать. когда кажется, что она есть, а потом вмиг исчезает. будто показалось всё это.

а пока ребята подошли к скрытому ото всех уголочку – японскому саду. вокруг ни души, даже говорить расхотелось. так тихо и спокойно только здесь. это место слишком далеко, чтобы здесь гуляли дети или дамы с собачками. вокруг маленькие, пустые и строгие беседки, холодные и величественные стелы с иероглифами и пруд, заросший кувшинками. кажется, что если достаточно разогнаться, можно попрыгать по ним, словно плоский камень-блинчик, рассекая гладь. так можно побеспокоить местных жителей, лягушек, которые как раз сейчас стали выводить своё потомство. Илья с Линой именно тогда впервые увидели головастиков и обалдели. даже сначала подумали, что это такие странные рыбы.

сегодня они узнали что-то новое. и о любви, и о лягушках. и им обязательно пригодится этот разговор в скором будущем.

– знаешь, может это и хорошо. – Лина стала говорить шёпотом, будто хотела поведать о самом тайном секрете на свете.

– что? – Илья перегнулся через хлипкие перила мостика, чтобы за водяными лилиями получше разглядеть удивительных головастиков.

– то, что сейчас вот так. мы с тобой вдвоём. наверное, мне без тебя было бы намного страшнее и тяжелее жить. я рада, что ты мой брат. – Лина почувствовала как подступают слёзы. то ли момент был трогательный, то ли лягушки такие поразительные, что аж плакать хочется.

– и я рад, что ты моя сестра. не переживай, скоро я на твоей свадьбе буду такой тост читать – закачаешься! – он обнял Лину одной рукой, пока та щурилась от внезапно проснувшегося солнца.

– главное, чтобы кто-то его записал. я буду его потом всю жизнь пересматривать.

– конечно, запишут. смотри! там же эти! – он стал активно показывать в воду, так, что чуть не свалился за борт.

– кто! – Илья пытался повертеть голову Лины так, чтобы она смотрела в нужном направлении.

– давай, настрой свои минус восемь, ты же в линзах! там рыбы, как у тебя в чашках. – наконец, Лина разглядела их, бороздящих воду между зелёными гигантами и оранжевыми лучами. грациозно они разгоняли вокруг себя всю темноту, притягивая красный цвет.

– и правда. карпы кои.

Глава третья
Запечатать вечность

когда Малинке исполнилось девять лет, мама подарила ей первый фотоаппарат. в то время телефоны ещё не умели делать снимки, а файлы хранились на дисках, поэтому красная «мыльница» выглядела абсолютно футуристично. Малинка сняла каждый цветок в огороде у бабушки, всех жуков и домашних жителей. волшебные мгновения хаотичного творчества!

ещё через несколько лет мама купила для дочери новый фотоаппарат. яркая маленькая коробочка сменилась чёрным увесистым чемоданом. теперь Малинка чувствовала себя самым неудачливым ребёнком на Земле. ей был подвластен каждый кадр, но, увы, снимать было нечего. друзей в тот период у неё не было, большинство времени девочка сидела дома с собакой и делала уроки. фотоаппарат покрылся пылью.

только в пятнадцать лет, когда Лина нашла свою первую настоящую и творческую компанию, она снова взялась за курок камеры. мама купила для неё новый профессиональный фотоаппарат. через пару дней непрерывной и воодушевлённой съёмки, попыток разобраться с программами по обработке, Лина решила, что у неё появилось особенное видение.

особенное видение включало в себя:

• заваленный горизонт

• вырвиглазную цветокоррекцию

• смазанные фотографии

• очень много снимков растений

несколько лет назад девушке стало стыдно за эти снимки, поэтому она беспощадно уничтожила их из всех социальных сетей. а сейчас, разбирая папки, ей стало даже жаль их. было в них много особенного. моменты, которые навсегда остались запечатаны в вечности. те события и эмоции, к которым больше никогда не вернуться.

например, первый осознанный снимок без макияжа. у Лины на голове свободный пучок свежеокрашенных каштановых волос, она обнимает младшую двоюродную сестру, Фросю, которой на тот момент было года четыре. они расположились на полу в домике у моря, позади стоит советский громкий холодильник, валяются сумки и пакеты с едой. сёстры провожали последний день на юге и собирались в дорогу. время четыре утра. рассветные лучи не успели тронуть их окна, поэтому вокруг только мерзкий желтый свет от лампочки в прихожей. Лина предвещала ближайшие два дня в дороге на машине, поэтому оставила затею с макияжем. эту особенную фотографию она повесила на стену в своей комнате.

последующие скромные, сжатые, тёмные фотографии становились неотъемлемой частью её самопринятия. только с ужасом можно вспомнить, как Лина комплексовала из-за своей внешности. косметика в большом объёме всегда присутствовала на её подростковом лице. она часто носила широкую одежду, чтобы скрыть свою неказистую фигуру и редко улыбалась, дабы лишний раз не светить брекетами.

кожа у Лины смуглая, но не красивого оливкого цвета, как у итальянок. иногда она становилась жёлтой, в иные дни – совсем коричневой, а в моменты болезни приобретала грязный зелёный оттенок. это сильно отличало девочку от белоснежных принцесс из её класса. у них кожа загоралась краснотой во время искреннего смеха, равномерно становилась бронзовой от солнца и театрально бледнела от страха.

даже цвет глаз у неё среднестатистический – карий. хоть и поэты интернета часто сравнивали этот оттенок с янтарём на пляже в Калининграде или с первой кружкой чая утром, Лина в них ничего прекрасного не видела. глаза всегда скрывались за большими очками и только в классе восьмом впервые увидели этот свет в линзах и без рамок.

волосы девушки постоянно путались и представляли собой секущийся комок темно-серого цвета, ногти никогда не отрастали и ломались у корней, на лбу часто выскакивали прыщи, а ноги казались абсурдно тонкими в обтягивающих джинсах или юбках. это всё худоба, которую часто называли нездоровой и непривлекательной.

– мама дорогая, ты же выглядишь как дистрофик! ни один мужик на тебя не посмотрит, они на кости не кидаются, – так обычно старались доносить свои мысли старшие беспардонные люди, выдавая свою грубость за заботу о ближнем. мне очень жалко Линочку, которая не могла им ответить что-то обидное или хоть как-то себя защитить. ей оставалось только постоянно смущаться и мечтать стать «обыкновенной».

она же ела как все девочки её возраста, но генетика, активный образ жизни, постоянный спорт, шаткая нервная система и непереносимость глютена сделали своё дело. вес у Лины оставался намного ниже нормы даже во взрослом возрасте. вы скажете: «все мечтают быть худыми»! комплексы, однако, вырастают в любой фигуре и внешности.

какая бы ни была показана на старых снимках фигура, прелесть фотографии остаётся в моменте, который на ней запечатлён. даже смазанным, неинформативным и абстрактным кадр несёт особую ценность. как, например, следующая картинка: бледная мужская рука сжимает бутылку вина, а внутри неё плавает пробка. позади виднеются небольшое озеро цвета серых зданий и неба, зеленеющие майские деревья и лодки-одиночки.

это был день рождения Лины, который она праздновала с лучшим другом. в него она была влюблена по уши, поэтому собиралась на встречу несколько часов, будто ощущала, что именно сегодня парадигма их отношений изменится безвозвратно. в чём-то она оказалась права.

в поисках подходящего места для распития секретной бутылки белого вина, которую чудом удалось купить, они забрели далеко в лес. эти тропинки Лина знала наизусть с малых лет. слева детская площадка, дальше пункт охраны, где живет большая немецкая овчарка, она часто смешно выглядывает из-за ворот и никогда не лает. на пляже располагается волейбольная площадка, где каждый день, даже зимой, собираются пенсионеры. Малинка удивлялась их скорости и упорству, мечтая в семьдесят лет также высоко прыгать за мячом и безболезненно валиться в песок.

если забрести достаточно далеко, то путь преграждал внушительный кованый забор, которому не было конца. за ним находится что-то вроде полей для активного сельского хозяйства при институте и всяких экспериментов с растительными культурами. просто так туда зайти нельзя.

Лина, как порядочная, законопослушная и очень тревожная дама никогда не лазила через заборы, но тут и компания подходящая, и случай особенный. неожиданно легко перемахнув через ограждение, друзья побежали по настоящим золотистым полям, неожиданно оказавшимся в черте мегаполиса. они хохотали и бежали сломя голову в неизвестном им направлении. это маленькое нарушение стало таким значимым! только вдвоём, как Бонни и Клайд, только лучше и ещё романтичнее. ребята весело махали проезжающим трактористам и студентам, копающимся в земле. и те, и другие смотрели на пришельцев с неким недоумением, но быстро возвращались к делам. мало ли кто здесь бродит посреди дня?

это мгновение казалось бесконечным. будто они неделями бродили по просторам широкой страны, а впереди было ещё столько же. вдруг опять он! кованый забор. на этой стороне он имел весьма потрепанный вид, его отогнутые прутья создавали проход в виде овала. что за ним? другая вселенная или та же, но с новыми переменными? вот бы знать всё наперёд.

чувствуя себя лесниками или охотниками за сокровищами, они пробирались в неизвестности по узкой протоптанной дорожке ещё около километра. сражаясь с приставучими ветками, надоедливыми осами и грязью, ребята ни на секунду не переставали улыбаться. что-то грело их в этот уютный день: только разгулявшееся солнце или тайная любовь друг к другу.

долгий путь оказался оправданным. перед ними раскинулось бескрайнее голубое озеро, только совсем иное, чем было до сих пор. оно совершенно особенно выглядело с ракурса другого берега, там, где ранее никто из них не бывал. ребята расположились на небольшом склоне, не говоря ни слова друг другу, ведь именно так ведут себя скрытые наблюдатели и обладатели невероятного секрета. в падающих закатных лучах они видели настоящее волшебство, ведь искорки дня танцевали на их лицах так скромно и горячо.

случайный романтический момент невероятно нуждался в бутылке белого полусладкого. в мечтах Малины друзья провожали закат под градусом, быстро опустошая сосуд, а потом плавно перешагивали незримую линию, разделявшую их всё это время. жаль, что никто штопор не взял.

нельзя сказать, что это безвозвратно испортило вечер, ведь молодые натуралисты были находчивы. поэтому они били бутылку об забор, нагревали горлышко зажигалкой и где-то через полчаса мучений протолкнули пробку внутрь ключами. наслаждаясь своим упорством, вино они допили из горла до последней капли, а потом разошлись по домам. Лина всё равно считала этот день одним из самых лучших.

никому фотография бутылки с пробкой внутри не сможет рассказать так много, как ей. а что дальше? через несколько лет будет сделан похожий снимок. Лина изящными тонкими пальцами держит бутылку белого полусладкого на фоне бассейна в загородном доме. брат с сестрой здесь уже несколько часов, на летнюю улицу давно опустилась тьма, что хорошо видно через панорамные окна в пол. разбитые сердца хорошо поют вместе, и в тот момент они разрывались строками об упущенных возможностях.

а может, стоило остаться друзьями? никогда не быть любовниками, но всегда находиться рядом? даже сейчас, с красными глазами в два часа ночи, раскидывая снимки по разным папкам, Лина всё ещё думала об этом. сколько ещё осталось боли впереди? забор подрос и стал глухой железной преградой, через которую не перепрыгнуть, не пролезть. прошло ещё четыре года, прежде чем Лина нашла ещё один способ перебраться на другой берег не по воде, но уже в одиночестве.

с алкоголем связаны много фотографий, сделанные ей. во-первых, трудно испортить снимок бокала шампанского, во-вторых, вдохновение приходило почему-то исключительно под градусом. в архиве имеются следующие снимки:

• рюмки водки, которые они опустошат с подругой-диабетиком, потому что кого-то из них расстроил молодой человек.

• те же участники, но на фотографии уже коньяк, потому что кто-то его подарил.

• экран, через который вышеназванные подруги пытаются чокнуться бокалами вина, потому что у Лины день рождения и коронавирус.

• Лина с Ильёй чокаются банками пива. кадр смазанный, потому что девушку разрывало от смеха. это были бутылки, купленные пятнадцать минут назад в самом ближайшем магазине в 22:59. продавщица распугала всю очередь, чтобы ребята успели пробить товар до наступления запрета. Лина с Ильёй выходили из супермаркета настоящими победителями! правда, когда они пришли домой, то обнаружили в холодильнике ещё шесть (!) бутылок пива, о которых все успели забыть.

• зимняя фотокарточка. Лина стоит на белой улице, обняв бутылку красного вина. ей только недавно исполнилось восемнадцать, она радовалась возможности начать официально покупать алкоголь уже на втором курсе института. её сфотографировала тётя Саша, ведь их вдвоём, как самых младших, послали в магазин в минус двадцать.

листая фотографии, сортируя их, удаляя ненужные, Лина много плакала каждый раз. прошлое никак не давало ей покоя. почему, почему, почему так случилось? почему они с девочками перестали общаться? почему когда-то лучшие друзья удаляют её из всех социальных сетей? почему он пообещал ждать твоего сообщения, а потом закинул в чёрный список?

вместе с людьми исчезала и улыбка Лины. поссорились, обиделись по глупости, расстались навсегда уже два раза, разъехались в разные города и больше никогда не писали друг другу. внутри ничего не оставалось кроме слёз, сожаления и воспоминаний. кто-то же должен был ночью скрежетать когтями по окошку-сердцу.

мама говорила, что туда им всем и дорога. ведь так всегда будет в жизни: кто-то приходит, кто-то уходит. только один из всех, может быть, и останется на всю жизнь. если, конечно, не умрёт раньше, чем можно ожидать.

никто не рассказывал Лине о том, что ушедших надо отпускать. человек пропал, а у тебя в руках ещё осталась оборванная нить, соединявшая вас раньше. и ты упорно мотаешь её, вдруг на конце снова появится он. как отпускать, чтобы не плакать одиноко на полу на кухне целую ночь? не ненавидеть себя за глупые и пустые слова, что теперь даже некому сказать? мечтать поссориться как раньше хотя бы ещё раз, но потом не отпустить, заключить в объятия и никогда не расцеплять руки!

в тайне Лина гадает: как у других судьба сложилась? помнят ли они, как они делили общие радости? восходы, слёзы, секреты, которые нельзя рассказывать никому на свете. куда же всё это деть теперь? хватит ли на всех любви? на тех, кто ушёл, на тех, кто ещё придёт в будущем.

никто Лине не рассказал, что возвращаться не стыдно. стыдно годами хранить обиду, желая хоть глазком поглядеть на бывшего друга. ведь вы просто поторопились и побоялись быть брошенными, вот и бросили друг друга первыми, чтобы потом не столкнуться с болью. можно собраться с силами, пойти и извиниться за своё поведение, а потом оставаться вместе хоть всю жизнь. она ведь очень многогранна, а любимых людей не так много, чтобы разбрасываться ими по пустякам.

как всем об этом рассказать? как пожелать счастья всем-всем так искренне? чтобы они почувствовали через много лет и километров. вот бы вдруг обняться, случайно встретившись на улице и мельком вспомнить прошлые моменты! но даже если этого не случится никогда, у Лины всё ещё останутся фотокарточки и путь в застывшее прошлое.

Лина легла спать с лёгким сердцем. как же ей повезло быть там, шесть лет назад, как ей повезло оказаться здесь, совсем с другими людьми, в другом месте, но счастливой. нет никакого смысла скрывать свою любовь друг к другу. завтра утром, в двенадцать часов дня, Лина снова напомнит каждому знакомому, что невероятно обожает его так сильно и искренне, что аж съесть хочется!

девушка пожелала себе, чтобы фотокарточки только каждый год пополнялись и висели на самом видном месте, а не пылились в коробках и памяти ноутбука.

Глава четвёртая
Мир музыки

у каждого в этом мире должно быть что-то устойчивое. предмет или человек, который всегда рядом и остается на том же месте. сколько Лина себя помнит, у неё дома на стене висела белая гитара. сначала на фоне желтовато-бледных обоев, затем розовых, а теперь у скучной серой стены. конструкция, включающая в себя гвоздь с большой шляпкой и крепкую резинку для волос, была прочнее, чем жизненные установки некоторых людей, обещания вечной любви и клятвы.

гитару подарил маме её первый муж, по совместительству отец Лины. мама-то умела от силы играть песен пять, смешно перебирая двумя пальцами струны, зато она становилась звездой на всех домашних посиделках.

когда Малинка была совсем маленькой девочкой, она часто зачарованно смотрела на гитару снизу вверх. этот волшебный инструмент годами оставался для неё недоступной и непостижимой мечтой. слишком рано примерять на себя роль юного музыканта, когда акустическая гитара занимает сто двадцать процентов всего тела пятилетней девочки, до рок-звезды ещё надо дорасти.

только иногда Лина позволяла себе вставать с ногами на диван, чтобы дотянуться до музыкального инструмента и водить крошечной рукой по струнам:

– мам, красивая музыка? – Малина вопросительно смотрела на маму, которая должна срочно отвлечься от глажки вещей или нанесения бордового лака на ногти. мама положительно кивала, но всегда просила не трогать инструмент лишний раз. девочка же считала, что гитара целый год висит без внимания и её надо пожалеть.

к шести годам маленькая Лина знала весь репертуар популярной музыки нулевых, включающих песни наподобие «Плохая девочка[1]» и «Бухгалтер[2]». параллельно ей усиленно прививался интерес к «Сектору газа[3]», «КИШу[4]» и «Кино[5]». чтобы получить всеобщее одобрение, начинающая меломанка танцевала на праздниках под «Восточные сказки[6]» и деловито качала головой под «Куклу Колдуна[7]».

иногда мама пела маленькой Лине колыбельные. такие колыбельные, что аж плакать хотелось от грусти за минорных белых медведей и птичек на нотном стане, что уснули в пруду[8][9]. Малинка часто роняла горячие слёзы, чувствуя заунывные мелодии всем сжимающимся сердцем. ещё больше девочку расстраивал тот факт, что скоро она повзрослеет, и мама совсем перестанет петь ей на ночь.

источником постоянного обновления музыкальной картотеки в голове Линочки служило радио в машине. так, по дороге на фигурное катание или домой, в её жизнь врывался по-настоящему волшебный и безграничный поток новых мелодий и текстов. девочка могла часами подпевать песням, которые услышала только что, мгновенно запоминая припевы и угадывая мотивы. родители увеличивали громкость, чтобы заглушить непонятливые бормотания на заднем сидении, пока Малинка чувствовала себя настоящей звездой. вдруг когда-то и ей выпадет возможность стать известным исполнителем? надо готовиться.

стало очевидно, что музыка интересует Малинку намного больше, чем спорт и, в принципе, всё остальное в жизни. первый СВОЙ музыкальный инструмент она получила в восемь лет.

самый обычный день в деревне у бабушки, наполненный пересчётом комариных укусов и игрой в шашки на полу. за окном зной отражался от песка и делал окружающее пространство невыносимо душным. в гости заглянула мама, да не одна. она занесла в дом неопознанный предмет и начала хаотичными движениями срывать с него упаковку. под слоем картона и обёртки оказался изумительный чёрный детский синтезатор на тридцать две клавиши. это невероятное событие ознаменовало новую эпоху. теперь, чтобы создать музыку не надо было вставать на диван или примеряться к огромной гитаре. компактный синтезатор без проблем помещался у Лины на коленках, а звуки получались из простого нажатия. девочка чувствовала себя на каком-то особенном уровне сознания, пытаясь извлекать ноты, которые сочетались только в её голове, а на самом деле, наверняка, были смесью жабьего кваканья и гаммы. Малинка так увлеклась идеей создания настоящей музыки, что нашла единственный магазин в деревне, где продавали одну нотную тетрадь. правда, воспользовалась она ей только через двенадцать лет.

единственным, кто хоть немного помогал Лине с изучением нотной грамоты была бабушка, знавшая музыкальную теорию на уровне выпускника второго класса сольфеджио. она добыла из недр шкафа жёлтые листы с нотами детских песенок по типу «Чижик-пыжик[10]» и принялась разгадывать эти иероглифы, вспоминая значение каждого. но, к сожалению, это не помогло Лине стать великим музыкантом. ноты, прыгающие по нестройным линейкам, были непостижимым множеством тайных знаков, ритмы никак не складывались в сносную мелодию, а бабушка быстро устала объяснять каждый день весь материал заново. после летнего сезона синтезатор так и остался жить в деревне.

мама не сдавалась. если её ребёнку нравится музыка, значит её ребёнок будет заниматься музыкой. на следующий год Лину отправили в музыкальную школу, где она провела целый один день.

единственное, что нерадивая ученица запомнила – длинная лестница и крошечный кабинет, где стояли невероятно огромные барабаны. их глянцевый красный цвет выделялся на фоне серых стен старого дома культуры. за ними сидела девочка-подросток с палочками в руках, а напротив неё стоял преподаватель, активно жестикулируя и постукивая руками и ногами о все поверхности в кабинете. Лина тихонько пристроилась около двери, заворожённо смотря на внушительный барабан, вспоминая клипы с крутыми и очень волосатыми музыкантами. вдруг преподаватель резко обернулся и обратил внимание на Малину, которая сжалась в несколько раз от страха. девочку с двумя косичками заметили во внеурочное время не около нужного кабинета! что же теперь будет? пожалуются маме на прогул или выгонят из школы с позором?

– тебе надо немного подрасти, а потом придешь тоже играть на барабанах, – преподаватель ободряюще улыбнулся и прикрыл входную дверь, чтобы не набежали ещё маленькие зрители. Лина так и не начала играть на барабанах, но после безуспешной попытки влиться в удручающий коллектив музыкальной школы «Маленькое счастье», от которой случалась только печаль, девочку ждал новый творческий виток.

мне кажется, что у каждой мамы в мире есть подруга, у которой обязательно дочь или сын точно такого же возраста, как и ты. вас непременно сводят вместе и, пока родители сидят на кухне за важными разговорами, вы вынуждено начинаете общаться. такая дружба предполагает несколько ключевых исходов:

• эти дети начинают друг друга ненавидеть.

• ребята проживут всю жизнь вместе, разделяя самые важные моменты друг с другом.

вот и у Лины с Римой было похоже на второй вариант, только исход иной. но это уже другая история.

новая подружка была более усердной и усидчивой, поэтому у Римы содержался дома самый настоящий взрослый синтезатор на много-много клавиш, а ещё она пела в хоре. кажется, что всё совместное время девочки проводили за шитьем нарядов для кукол, съёмками собственных фильмов, попыткой сделать идеальный макияж в двенадцать лет и, конечно, музыкой. во время многочисленных ночёвок Лина сочиняла стихи, а Рима – мелодии, интуитивно подбирая созвучия, ведь ноты она тоже не знала. затем новые творения торжественно представлялись на домашних концертах перед мамами. встречая бурные аплодисменты, Лина вдруг обнаружила в себе удивительную силу, которая позволяла ей без какого-либо труда заполнять рифмами строки и придумывать незамысловатые стишки. тогда в многочисленных дневниках девочки появились не только наклейки с собачками и рассказы о школе, но и целые поэмы.

дальше была театральная школа, которая открылась практически перед домом Лины. там скромная девочка впервые узнала, что такое сплетни, обиды, исключения из социальной группы и нравственность. выбрав дружбу с девочкой аутсайдером, Лина мигом вылетела из группы крутых модниц и элиты школы. став любимой ученицей преподавателя по вокалу, она испытала на себе зависть и ненависть, ведь ей доставались не только главные партии, но и гневные взгляды одногруппниц. выбирая между общественным давлением и вокалом, Малинка решила сидеть дома и никуда не выходить, позабыв о своём голосе.

тем временем, белая гитара всё ещё соблазнительно висела на стене в пыли. Лина всё-таки пошла учиться играть на загадочном инструменте в группу к музыканту – студентке, которая безуспешно пыталась привить детям интерес к нотной грамоте. юная ученица освоила базовую механику игры на струнных, научилась читать табулатуры, а в перерывах дула на нежные пальчики, которые болели от натяжения металлических струн.

в тот момент была важна только музыка. мама подарила Лине плеер, который стал неотъемлемой частью идентичности семиклассницы, а Даша, так звали преподавателя, наконец, научила её совмещать голос и игру на гитаре. всё изменилось. Лина не могла жить без музыки ни дня более. она стала писать свои песни, ходить на вокал и изучать новые инструменты. этот процесс не остановить. теперь Малина приходила домой и, не снимая наушники, сбрасывала ботинки с ног и пела во всё горло. долго и громко, пока не кончится вся злость, обида или грусть, накопившаяся в теле за день.

у Лины в голове открылось собственное радио. песни там звучали без перерыва целыми днями, иногда перекрывая диалоги в реальной жизни. встроенная в мозг радиостанция поднимала настроение, помогала справиться с эмоциями и отключиться от мира хотя бы на пару минут. иногда музыка ей даже снилась: она звучала из подземных коридоров и появлялась на выдуманных дискотеках в актовом зале.

сейчас Лина стоит в комнате, протирая гитару от слоя пыли. жизненные кризисы не давали ей наслаждаться музыкой в полной мере. гитара уже пожелтела, она много лет висела напротив окна и солнечные лучи заставили её поменять свой благородный белый цвет. по соседству с акустикой расположилась черно-белая электрогитара, которую Лина выпросила у мамы на какой-то день рождения. мечта стать рокером не сбылась, зато укулеле отлично прижилось в домашних струнных и стало излюбленным инструментом девушки.

на той же стене скромно в уголочке расположилась ещё одна акустика, но с тёмным рисунком дерева, более классическим. она пришла в этот дом случайно. странно говорить об этом сейчас, но один друг из прошлого пытался решить депрессию Лины новым музыкальным инструментом. не то, чтобы это не сработало, но явно стало самым неожиданным подарком.

теперь друг уже вовсе не друг, уехал жить в другую страну, а гитара вот висит и составляет девушке компанию. этот особенный инструмент предназначен для друзей немузыкантов, которые раз в пару лет просят научить играть на чём-то. тогда Лина снимает тяжёлую гитару, сдувает пыль, настраивает задубевшие металлические струны и наблюдает за попытками овладеть этим чудом.

*дзынь*

настойчивый дверной звонок вырвал Лину из размышлений.

– да, Кать, я бегу! – сегодня музыкальные воспоминания оказались как раз кстати, ведь всего через час состоится первый в жизни Лины квартирник.

правда, он проходил не в квартире, оспаривая своё название, а в парке, но это было ещё лучше. все расположились на пледах, подставляя лица июльскому теплу. через пару часов кучка незнакомцев станет одним целым, растворяясь в хоре. кто-то пришёл с гитарой, кто-то с укулеле, кто-то с энергетиками, а Лина со своим голосом, который скучал по единству с другими людьми.

свободная сцена посреди поля пестрила выступающими, один за другим они сменялись своей индивидуальностью и посылом. здесь был взрослый мужчина-рокер, который случайно набрёл на тусовку студентов, но воспользовался возможностью потрясти своими волосами и хрипло пропеть избранные баллады. тут же оказался гениальный уличный музыкант, годами играющий и поющий в переходе метро, не замеченный ни одним продюсером. мимо пробегала шикарная рыжеволосая женщина, но не смогла не поделиться своими откровенными и страстными стихами.

вдруг в музыкальном мгновении Лина ощутила кожей чей-то взгляд, он не отпускал девушку. кто-то поглядывал на неё целый вечер, но всё стеснялся подойти. девушка, в своей игривой манере, ласково дарила свой взгляд смущенному парню и ждала его первого шага.

только к концу вечера у него хватило смелости. он вдруг подскочил со своего места, как только была объявлена последняя медленная песня. парень отряхнулся. поправил рыжие кудрявые волосы. и рванул в противоположном от Лины направлении через всё поле. девушка уже хотела принять это как личное оскорбление, но через мгновение увидела, что молодой человек мчится к ней обратно на полной скорости, держа в руках полевой цветок.

запыхавшись, он протянул Лине руку, цветок и пригласил на танец, закружив ей по бесконечному пространству. она смеялась, безуспешно пытаясь не наступить ему на ногу. был только густой летний воздух, похожий на желе, небо, сошедшее на землю и музыка.

– твои волосы цвета любви, – парень вернул Лину на место, спросив её номер телефона. они встретятся ещё несколько раз, чтобы просто вместе танцевать в наушниках где-то в парке и потом больше никогда не видеться. однако Лина навсегда запомнит, что её волосы действительно цвета любви, а танец – это почти признание.

сегодня девушка придет домой и напишет новую песню, поранив пальцы о струны, сорвав голос, но с новой музыкальной главой, ведь для неё это даже больше, чем целая жизнь. она с удовольствием бы оказалась в мюзикле прямо сейчас.

Лина сочинила нежные стихи и простенькую музыку за один день, чтобы как можно быстрее показать эту песню маме, близким друзьям и маленькой части интернета. а сейчас я покажу её вам по секретному секрету. обещайте никому не рассказывать!

говорят, что вселенная не бесконечна.
как мне жить тут без этой веры?
ведь всё вокруг измеряют числа,
а от них, как известно, одни проблемы.
говорят, что вселенная не бесконечна.
как мне жить тут в погоне за чем-то?
если в этом вообще нет смысла,
если мне здесь нет родного места.

лучше верить во что-то, так ведь легче,
чем постоянно искать где-то ответы.
можно верить в единорогов, даже в йети,
можно верить в Бога и его заветы.
лучше верить во что-то, так ведь легче,
чем постоянно бороться со своей природой.
мы никогда не победим, это точно.
мы никогда не победим, даже с попытки сотой.

но, если вселенная бесконечна и вправду,
то я буду лежать на поляне ночью,
буду смотреть на сотни тысяч галактик,
глотая звёзды.
всё равно, что уже поздно.
если вселенная действительно бесконечна,
то моя любовь к тебе – тоже.
если вселенная действительно бесконечна,
то мы обязательно встретимся позже.

Глава пятая
Цепкие лапки

сегодня шторы снова закрылись. жёлтый диван приобрёл зеленоватый оттенок от тоски. даже тени попрятались по уголкам, скрываясь в немытой кружке на столе и незаправленной кровати. свет боялся включаться, все лампочки решили разом перегореть, чтобы не раздражать своим присутствием обитателя темницы. единственным источником звука и разнообразных картинок остался ноутбук, тихо играющий одну серию за другую, пока Малина спала и просыпалась, спала и просыпалась.

она открывала глаза лишь чтобы перевернуться на другой бок, пролить пару слезинок, замочив уже горячую сторону наволочки. Лина скинула надоедливую пухлую подушку на пол и укрылась одеялом с головой в жаркий июльский день. девушка не желала знать, какое сегодня число. она предпочитала думать, что пока её тело находится дома и в таком состоянии, в мире тоже ничего интересного и выдающегося не происходит. всё должно было замереть. даже вороны перестали каркать в пять утра, потому что Лина не знала, что было уже пять утра.

у Малины не было дома часов, кроме как на экране смартфона и на ноутбуке. это было непреложное правило её места обитания. своим исключительно чутким слухом она улавливала малейшие колебания стрелок, даже если часы висели в соседней комнате. непрекращающееся тиканье так сильно сводило её с ума в детстве, что иногда Малинка вытаскивала батарейки и прятала их от взрослых.

Лину всё ещё преследовали странности со временем и стрелками. её наручные электронные часы всегда спешили, даже если настраивать их верно каждую неделю. а вот настенные кругляшки просто останавливались прямо над головой девушки. иногда она задумывалась:

моё время на исходе?

мистику Лина воспринимала как неотъемлемую часть своей жизни. мама всегда говорила, что у них в квартире живёт домовой, который следит за порядком. только вот девочка представляла не растрёпанного домовёнка Кузю или строгого Нафаню из популярного советского мультфильма[11]. в детстве ей чудилось, что на самом верху шкафа сидит маленький старичок. свесив ноги в лаптях, он внимательно наблюдал за происходящем в его владениях. когда крошка Малинка вдруг его замечала, домовой спешно скрывался за полками, громко вздыхая и охая. у него были маленькие чёрные глазки, как у игрушечного кролика, что сшила Лина недавно, а длинная седая борода немного облезла и собирала собой пыль на шкафу. добрый домовой всегда возвращал вещи, с которыми игрался в свободное время, надо было только сказать:

«домовой-домовой, поиграл и отдай!»

а затем закрыть глаза ручками. после волшебных слов вещь обязательно оказывалась где-то на видном месте. чтобы ещё больше с ним подружиться, маленькая Малина оставляла домовому в блюдечке молоко и цветные конфетки. вдруг он голодает и стесняется сам взять что-то из холодильника?

сейчас Лина надеется, что домовой с ней не живет, иначе ей было бы стыдно за своё состояние. за грязную посуду в раковине, что стала выше Эльбруса. за разбросанные фантики, которые калейдоскопом приставали к носкам. и за липкий от чая пол. Лина стыдилась, что сама сейчас питалась только сникерсами и гречневыми хлебцами. наверное, даже домовой обеспокоился бы этим фактом и принес ей еду из своих пыльных запасов.

*дзынь*

– у тебя экзистенциальный кризис или ты просто валяешься? – колокольчики на двери довольно зашелестели, приветствуя желанного гостя. вся комната резко оживилась, даже немытая кружка вдруг стала чище, ведь пришла Катя, понимающая все тонкости перемены настроения Лины. ещё несколько дней назад они вдвоем веселились на квартирнике без квартиры, а теперь всё. конец.

– почему у тебя есть ключи от моей квартиры… – Лина резко села на кровати, этот порыв тут же отразился дикой болью в голове. она попыталась закрыть одеялом свою футболку в пятнах и пригладить волосы, которые не расчесывались уже два дня.

– ты дала мне ключ два года назад, когда стала неожиданно падать в обмороки посреди квартиры. так что: кризис или просто отдых интроверта? – она направилась к шторам, перешагивая через препятствия в виде мусора и одежды. – глазки прикрой.

– кризис. – Лина резко зажмурилась. она думала, что на улице вечер или уже осень, но это всё ещё был летний день. теперь девушка и сама выглядела как несчастный домовенок, забытый в чулане. красный цвет волос даже слегка померк, превратившись в грязный персиковый клубок, а глаза всё никак не открывались полностью.

– молодец, что признаешься. хочешь, я сделаю тебе покушать, и мы поговорим? – Катя тихонько присела на край кровати. она обняла Лину, которая в попытках сдержать накопленные слёзы вся покраснела.

– угу. – Лина стала всхлипывать и тяжело дышать, уткнувшись в плечо подруги. – прости, что тут бардак и одежда на полу валяется. я просто начала разбирать гардероб, когда… случилось это, – девушка выразительно показала на своё солёное лицо.

– ничего, у тебя тут всегда так, – они посмеялись, и поток слёз на время прекратился.

пока Катя готовила лисички на сковороде и куриный суп, Лина пошла отмокать в ванну. она думала, как ей повезло собрать такое доброе и надёжное сообщество. подружки были настолько же похожи, насколько и различались. обе кучерявые, но волосы Кати более объёмные и пушистые. девчонки кареглазые, но у Лины цвет приближался к чёрному. иногда они одинаково мыслили, одновременно болели или носили похожую одежду. в иные моменты они совсем не сходились и будто на время становились незнакомками. но их объединяла любовь друг к другу и тревога за своих близких.

Лина сама бросалась на помощь первому встречному, но будто никогда не ожидала того же в ответ. в детстве многие взрослые не понимали её «излишней» чувствительности, закрывая глаза на ту тяжесть, что скопилась в маленькой девочке от обид, одиночества и тревоги за будущее.

сейчас, когда Лина лежит в ванной, она ещё больше чувствует эту тяжесть где-то в солнечном сплетении. ощущение наковальни на грудной клетке растёт с каждым днём и даже может утопить несчастную девушку. очень легко. если заглянуть в этот груз на душе, то внутри ничего не окажется. там будет такая большая, просто огромная пустота. это как бездонная яма или чёрная дыра. и что бы туда ни пытались пристроить – всё напрасно. зато из неё иногда звучит музыка.

– ну как ты? стало получше? – Катя уже раскладывала по тарелкам сегодняшний завтрак подруги и свой ужин. Малина вышла из клубов пара в огромной красной футболке и с тюрбаном из полотенца на голове. несмотря на свой смешной вид, она всё ещё казалась подавленной. вопрос был риторический.

– неа. зато я стала чище. спасибо за еду и вообще за всё, я это очень ценю, – Лина стала ковыряться вилкой в тарелке, пытаясь пробудить аппетит.

– да не за что. как думаешь, почему так резко началось в этот раз? тебя что-то задело?

– просто знаешь, я столько времени пыталась себя убедить, что со мной всё в порядке, а потом вдруг резко снова стало не в порядке. казалось, что всё закончилось, тяжёлые моменты удалось проскочить, а впереди остались только весёлые прогулки, дикая продуктивность и та самая юность, как в сериалах. полная безумных поступков, спонтанных путешествий и очень алкогольных вечеринок, когда не знаешь, где проснёшься завтра. но пустота на месте осталась. я не знаю, кто я и что мне делать. а сейчас мне ещё и постоянно стыдно. хотя знаешь, это лучше, чем вообще ничего не чувствовать. ну, помнишь, как в прошлый раз, – Лина зевнула.

Катя хорошо помнила прошлый раз. это было год назад. Лина упала на кухне утром за завтраком на пол и плакала на холодном кафеле шесть или семь часов подряд, пока до неё не дозвонилась мама. а потом всё испарилось. она не чувствовала больше ничего. ни грусти, ни боли, ни радости. на следующий день девушка уже сидела у психолога, пытаясь разжевать свои запутанные мысли.

– если у тебя нет чувств, то и психотерапия тебе не поможет. это же наука об эмоциях. – вот, что сказала ей психолог за шесть тысяч рублей. после этого Лина рассмеялась. не саркастично и не весело. так, как смеются на пороге смерти злодеи.

ещё три месяца она была в коматозе. невролог прописал ей антидепрессанты, мышечные релаксанты и капельницы, потому что по дороге домой со сценической речи Лина начала задыхаться. и задыхалась до следующего утра и скорой.

– помню, да. а за что тебе сейчас стыдно? – Катя сочувственно гладила Лину по руке и старалась подобрать самый мягкий тон, чтобы подружка снова не начала плакать.

– как будто я упускаю своё лучшее время в жизни. я могла бы сейчас писать книгу, например. или купаться на пляже возле дома, знакомясь с новыми людьми. могла бы читать книги по искусствоведению и ходить по музеям, как раньше. а сейчас я лежу дома и мне стыдно. стыдно, но я не могу встать и что-то сделать! – каждое её слово отдавалось отчаянным эхом по стенам.

– но мы же ходили на квартирник недавно. а до этого ты была в трёх музеях. потом защитила свою супер-крутую курсовую работу, блестяще закончила курс. и это только то, что я могу вспомнить сразу за последние тридцать дней!

– да, но этого будто недостаточно. будто я должна сейчас где-то с рюкзаком добираться на попутках до Владивостока, а не быть сама с собой в квартире и плакать, – иногда насмотришься на фотографии и истории других людей и кажется, что твоя жизнь вообще ничего не стоит.

– ты же обожаешь только комфортный отдых! там, где из точки А в точку Б на отличном транспорте, в хороший отель со вкусным завтраком и морем рядом. и это отлично. зачем тебе сдалась эта попутка и путешествия с рюкзаком? – Катя развела руками и слегка улыбнулась. её поражало, как быстро Лина может забыть о том, кто она такая.

– но это же типа эмоции, всё такое. экстрим. – Лина шмыгнула носом.

– а зачем лично тебе этот экстрим? ты это не любишь, а впечатления ты прекрасно получаешь, бегая по развалинам замков в красивом городе и засыпая на мягкой кровати. да ты от всего на свете можешь испытывать такие яркие эмоции, которые люди годами ждут! ты макаронам с сыром радуешься как миллиону долларов, – Катя нашла нужную стезю, и Лина начала активнее есть, параллельно хмуря брови и выдавливая улыбку.

– а как же все вот эти большие вечеринки? я даже на всякие праздники от института не пошла, потому что не хотела в это ввязываться. много людей, алкоголя, громко, – Лине как будто постоянно было нужно разрешение на сознательный отказ от возможностей.

– так ты и ответила на вопрос. тебе не хочется, и это достаточная причина, чтобы там не присутствовать. ты сама организуешь вечеринки на тридцать с лишним человек каждый год, и они получаются запоминающимися, комфортными и безопасными для всех участников, – а главное, что Лина эти вечеринки полностью контролировала.

– ну да, судя по фоткам, там люди просто напились и орали песни. этим я и дома занимаюсь спокойно. – Катя на секунду насторожилась, ища глазами пустые бутылки вина.

– ты же сейчас не пьешь?

– нет-нет, одна больше никогда. могу один бокальчик в баре с кем-то, но вообще мне разонравился весь этот социальный эксперимент с алкогольными посиделками. как будто хороший вечер обязательно должен сопровождать градус, а то разговор не клеится. если не клеится – значит человек скучный, – раньше Лина поддерживала алкогольную культуру и вполне открыто. где-то даже напыщенно и ярко, пытаясь в бутылке шампанского найти своё хорошее настроение на вечер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

сингл группы «Винтаж» и Елены Кориковой.

Вернуться

2

песня группы «Комбинация».

Вернуться

3

музыкальная группа.

Вернуться

4

музыкальная группа «Король и Шут».

Вернуться

5

музыкальная группа.

Вернуться

6

песня группы «Блестящие» feat Arash.

Вернуться

7

песня группы «Король и Шут».

Вернуться

8

забавный факт, но в детстве я всегда путала строчки «птички затихли в саду» и «птички уснули в пруду» из колыбельной «Спи моя радость, усни». у моих колыбельных был какой-то оттенок ночных кошмаров.

Вернуться

9

это произведение имеет множество переводов, однако самый известный вариант приписывается неизвестному автору.

Вернуться

10

текст песни и мелодия приписываются народному творчеству.

Вернуться

11

персонажи из цикла мультфильмов «Домовёнок Кузя». создан по мотивам сказок Татьяны Александровой.

Вернуться