Реми Медьяр
И тропами ушла на север

Глава 1

Апрель в Перми хорош. Пусть все говорят север, да холодно, но апрель здесь такой же, как и на юге Урала. Сухой, пыльный, временами с дождями или снежком, будто зима в отместку бросает колючие быстро тающие снежинки. Хотя для чужаков в апреле здесь холодно, кому как, но солнце уже припекает по-другому и капель не ждет. Грязища, конечно, но что пермяку? После зимних морозов и это любо.

И улицы будто оживают, народ вываливает в выходные погулять, погреться под ещё слабым апрельским солнышком. Мамы с колясками группками гуляют среди деревьев в парке, дети постарше носятся как оголтелые. Школьные дворы набиваются ребятней, но сейчас уже не так как раньше. Те, что постарше сидят в телефонах словно завороженные, а вот помельче ребята бесятся, как молодые телки, скачут, возятся в грязи и докучают старшакам. А старшаки суровые. Десятый, одиннадцатый классы косо поглядывают на малышню с высоты своего великого опыта старшеклассников, будто мудрецы, познавшие всю бренность бытия. Они в тихую покуривают за гаражами, шлют короткие сообщения с кучей смайликов, ссорятся по-взрослому. Их трагедии кажутся детскими, если бы сердца так не переживали. Старшаки умеют переживать каждую трагедию по-особенному остро, и малышня невольно уважает их за это. Родителям не понять их стенаний, не понять, что такое шесть уроков подряд заглядывать в телефон в надежде, что та самая или тот самый наконец напишет. Для родителей они дети, даже через тридцать лет они будут всё теми же детьми, носящимися со своими глупыми любовями, обидами и не смыслящие ничего в своей жизнь. Между ними пропасть, а в пропасти несчастные учителя пытающиеся наладить связь между детьми и родителями. Должны наладить, но на деле все только бьются с выпускными экзаменами, ставят лебедей с горечью в горле и требуют на ковер родителей, которым покоя нет. У них работы. А без работы куда? Без работы их чадо застрянет в этой грязи, увязнет и никогда не выберется на свет божий. Сместились приоритеты, воспитывают не людей, а машины для вычисления верных ответов в ЕГЭ. А кто должен воспитывать душу? А за душу в итоге отвечают они же сами – старшаки.

– Евтеев, опять опаздываешь? – в дверях топчется голубоглазый подросток, в руках вальяжно болтается сумка, на угловатых тощих плечах толстовка, прикрывающая его футболку с вызывающими текстами. За неё ему уже влетело разок, но упертый парнишка, только трясет каштановыми волосами и снова является в святая святых в этом, как говорит учительница Светлана Григорьевна, позорище. Сегодня застегнул замок, пытаясь прикрыть свой жалкий протест миру, которому, откровенно говоря, плевать, в чем Евтеев Никита будет ходить по обшарпанным этажам восьмой школы.

– Пробки, Светлана Григорьевна – отпирается Евтеев – Пермь вся стоит, снег же выпал – голубые глаза заискивающе смотрят на учительницу, она качает головой. Спорить с Евтеевым, как и со всеми его сверстниками сложно и лень. У Светланы Григорьевны на носу бракоразводный процесс и дележка однокомнатной квартиры, так что думать о судьбе несносных мальчишек одиннадцатого Б как-то некогда.

– Да у тебя всегда, то снег, то дождь, а пораньше выйти никак не получается. Проходи уже – ворчит она и раскладывает по столу бумаги, журналы. Вся работа учительницы попутно классной руководительницы давно свелась к бумажной волоките ещё и в электронном виде. Теперь перед ней не ученики, а бумаги. Вот Светочка, лучшая ученица, толстая папочка грамот и олимпиад. С ней рядом папочка потоньше, вечный хвостик Светочки – Верочка. Тянется, старается, но к концу года сдалась и пошли тройки. И так весь класс, одни сплошные бумажки вместо лиц.

Светлана Григорьевна вздыхает. Евтеев усаживается на последнюю парту рядом с его закадычным товарищем Гришей. Оба она спелись ещё в девятом, когда средние классы начали смешивать и делить по какой-то никому неведомой системе. Эти два мелких пакостника сразу нашли общий язык тоже по неизвестной на то причине. Но они не самая великая проблема Светланы Григорьевны, потому что относятся как раз-таки к разряду мелких пакостников, а есть такие как Вова и его свора дружков, которые давно перешли границу мелких пакостей и занимаются крупняком. Воровство, курение, распитие спиртных напитков. Они все сидят на третьем ряду, конечно, в парах с девочками, всё это пустые надежды, что девочки окажут на этих закоренелых бандитов благостное влияние. Но если бы кто-то в школе, в мире осведомился о том в каких теперь эти прилежные девочки состоят отношениях с бандой Вовчика, то сильно бы удивились. Третий ряд погряз в темном мире. Такие как Евтеев пшик, по сравнению с ними. Евтеев пакостный, любит устраивать шоу на потеху всем, он на пару с Гришей играет роль классного шута, но, чтобы совершить что-то серьёзное у него скорее кишка тонка, ну или в его приличной семье ещё держатся моральные сваи и не дают Евтееву выйти за рамки дозволенного.

– У вас до ЕГЭ осталось немного, Сергей Петрович недоволен последней тестовой работой по математике – Светлана Григорьевна преподает биологию, но в свете ужесточения правил поступления в университеты, её уроки даются только тем, кто будет сдавать биологии и обычно в частном формате. В остальное время она устраивает разборы полетов по основным предметам. Математика, русский язык, везде есть отстающие и бороться с ними приходится в основном ей – чудеса, Гриша, ты смог дотянуть до шестидесяти баллов – класс гогочет, Гриша жмет руку Евтееву, который и решил за него все задачи. Евтеев, как и Светочка, круглый отличник, может поэтому и пакостит, чтобы не сойти за ботаника и не сыскать кулака Вовчика и его своры последователей – Евтеев, ну как обычно. Татьяна, что это такое?

– Извините, мне было плохо я ушла на половине – доносится тонкий голосок со среднего ряда. У Танечки диабет и вечная отмазка от всего происходящего, так что Светлане Григорьевне и добавить нечего. Скажи она про Танечку что-то плохое, поругай и мигом объявятся её родители и поднимут шум, что их несчастную больную дочурку ущемляют.

– Ладно, что тут у нас. Вова, мне снова нужно с твоим отцом разговаривать? – Вова равнодушно смотрит по сторонам, ему дела нет до ЕГЭ, в его планах армия и служба по контракту. Как бы его отец слесарь не пытался вбить в сыновью в голову мысль про важность образование, ничего не вышло. Но отец исправно ходит в школу и создает вид заинтересованности, разрываясь между приводами сына и пьянками жены. У каждой семьи свое горе и пакости Вовчика ещё не самая большая беда – возьмись за ум. Подойдешь к Сергею Петровичу на дополнительные и вообще список у него на двери, кого он ждет на дополнительные после уроков – класс разом вздыхает. Вовчик злобится, но виду не показывает, его стиль – равнодушие, будто жизнь и вся её суматоха его не касается, пока дело не дойдет до драки. Вот там он в своей стихии, а уроки, ЕГЭ, нет, это не про него. Тем более сейчас, когда появились девочки, когда по утрам хочется сунуть руку в штаны, а по вечерам хочется удержать Светочку в подъезде подольше. Да-да, ту самую Светочку – звезду класса.

– Я предложу ему забрать машину, а мне квартиру – учительская – комната сплетен, почище чем узкие проулки за гаражами – ну машина в кредит взята в браке, так что я на неё тоже претендую – рассказывает Светлана Григорьевна, а учительница химии покорно кивает, ей сложно понять почему эти двоя разводятся, она всю жизнь в счастливом браке, имеет двух прелестных детишек, один из которых учится в именитом одиннадцатом А. Правда она не знает, что муж её живет на две семье, но ей лучше и не знать – но она мне и даром не нужна, у меня нет прав. Думаю, так и договоримся. Он вообще может у мамы жить.

– Как это грустно – протягивает химичка.

– А чего грустно? Всё по-честному – чеканит Светлана Григорьевна и тут же приосанивается, потому что в учительскую входит Сергей Петрович – добрый день, я своим всем сообщила, кто к вам идет – сообщает она и математик кивает одобрительно. Он явился в школу пять лет назад, но увидела его Светлана Григорьевна, женщина тридцати пяти лет в разводе, только год назад. Сергей Петрович по жизни одинокий мужчина при этом имеющий троих детей от разных женщин и живущий в мире и согласии со всеми тремя семьями. Он далек от разводов, также как далек и от браков. Занятый образованием, когда-то он грезил стать доктором математических наук, но судьба или его глупость, распорядились иначе, и он стал учителем математике в среднестастической Пермской школе.

– Евтеев портит образовании Грише – говорит он, наливая себе чай из старого как мир чайника. Уютная комнатка наполняется травянистым ароматом его любимого каркаде.

– Знаю и не знаю как с ними бороться – сокрушается Светлана Григорьевна – ещё тут родители наседают, мол надо устроить какое-то в мае событие, что-то вроде прощания со школой и в итоге всё опять на мне. Кафе им дорого и скучно, шарики запускать тоже не хотят, а этот отец Парфенова чертов турист.

– Ой, не ругайтесь, Света, что вы – волнуется химичка, для которой даже «черт» слово матерное.

– И что он выдумал на этот раз? – усмехается Сергей Петрович и подсаживается за круглый столик.

– Поход в лес, мол это суровое испытание для детей, перед тем как они пойдут в жестокий мир – саркастично сообщает Светлана Григорьевна и Сергей Петрович хохочет.

– Вот эти вот сопляки и в лес? Ой, не могу, они ж дальше парка никуда не ходили – Светлана Григорьевна разводит руками, ей эта перспектива совсем не нравится. Три дня жить в лесах без связи, в компании с уже надоевшими учениками и при этом лазать по местным скалам – нет. Светлана Григорьевна предпочитает комфортный отдых, кафе, дорогие вина, а не водка на пару с сумасшедшим отцом Парфенова, который сумел-таки убедить остальных в важности данного мероприятия.

– А, по-моему, это очень романтично. Лес, весна, в мае самое оно – не к месту говорит химичка и Сергей Петрович подмигивает Светлане Григорьевне, и она его понимает. Химичка у них что-то вроде повода для шуток, слишком женственная, слишком духовная, ей в пору быть преподавателем музыки или изобразительных искусств, но никак не химии.

– Туристы, что с них взять – говорит он и звенит звонок. Следом у него пятиклашки, шумные, но ещё послушные. Вот кого он не любит, так это одиннадцатый Б, не гроза школы, но докучать тоже умеют и больше всех Евтеев, который давно опередил по знаниям учителя и только раздражает. Вечно его поднятая рука, вечное желание опередить программу. В любых других условиях им бы восхищаться, но такие как Сергей Петрович, личности ущемленные и ущербные даже в ребенке узреют конкурента. К тому же Евтеев из разряда мелких пакостников, то с реактивами нахимичит, да так, что потом уборщица матом кроет несчастную химичку. Ну не Евтееву же убирать, у него уроки и потом ещё какие-то занятия. Дети, нынче занятые даже больше, чем их родители.

– А если сигналка сработает? – спрашивает встревоженно Света, когда большая часть класса на перемене собирается в давно закрытом на ремонт мужском туалете на перекур. Она всегда волнуется, какой бы смелый Вова рядом с ней не был, она боится быть пойманной. Родители такого не переживут, чтобы их дочурка, будущая золотая медалистка и курить в мужском туалете в компании одноклассников. Нет. Света даже представить себе не может какой гнев обрушится на неё за такую ошибку. Хотя за отношения с Вовой, грозой всей школьной шпаны ей может влететь не меньше, но любовь сглаживает все неровности возможных последствий.

– Не-а, мы тут каждый день курим – убеждает её Вовчик и поглядывает на Евтеева, который не курит, но пришел со всеми – а ты у нас за ЗОЖ?

– Нет, просто не хочу – дергает плечами Евтеев. Но Вовчика Евтеев не бесит, потому что на самом деле Вовчика мало кто бесит по-настоящему, он давно считает себя выше всех этих сопляков и играет роль заботливого отца для одноклассников. Это его стая, верная и неказистая, но его. Однако в свое время Евтееву регулярно доставалось от Вовчика по поводу и без, но с десятого класса всё изменилось.

– Ашки поедут на источники, кучу бабла отвалили – сообщает Танечка, которой её болезненность не мешает курить от слова совсем. Она тут самая опытная, она же и научила курить Вовчика.

– Ещё бы, депутатские дети – возвещает Лена, сама она дочь сантехника и домохозяйки, богатенькие детки из одиннадцатого А её бесит в первую очередь. В основном Лена ненавидит их за то, что сама не попала в А, считая себя достойность быть в их рядах.

После девятого класса дотошные родители лучших, а может и не лучших, но обеспеченных учеников подмазали директора хорошей суммой денег, дабы разделить класс на два более мелких с учетом их пожеланий. Так появился депутатский, как его звали бэшки, класс, в котором учились сливки пермского общества. В Б пошли все так сказать неугодные, но при этом не самые глупые. Евтеев, был одним из тех, кто ломал выработанную богатыми родителями систему и блистал знаниями получше чем кто-либо из класса А. Наверно поэтому Вовчик и остальные его не трогали, ведь Евтеев бесил ашек, а важнее этого ничего и быть не могло. Никто из учителей и не догадывался, какой силой обладает создание единого врага для целого класса. Бэшки встали против ашек и порой доходило до драк.

– А мы в поход пойдем – Парфенов, ещё один полушут класса, но в силу привлекательной внешности, прозванный Принцем, не получался полноценным шутом как Гриша или Евтеев. Его комсомольская преданность классу не знала границ. Воспитанный в строгой семье вечных туристов, он был из тех редких детей, что идут в ногу с отцами. Тут никакого противостояния отцов и детей и в помине не было. Принц жил увлечениями своего отца. Рыбалка, охота, затяжные летние сплавы по бурным реками Перми, всё это сделало его красивым, статным молодым человеком.

– Иди нахрен со своим походом – бросила Таня – Я помру там. Нет, я точно пас.

– Эх, Таня, вот один день на природе, и ты выздоровеешь – говорит Принц и улыбается Тане своей лучшей улыбкой, и она поддается. Не попасть под чары этого смазливого паренька с широкими плечами ей никогда не удавалось, хотя она и чаще всех кидается в его адрес ругательствами. Принцу Таня тоже нравится, за исключением розовых волос, коротко остриженных по последней моде. В его консервативной семье такое не приемлют потому, и он не видит в этом ничего прекрасного.

– Диабет неизлечимая болезнь – вставляет Евтеев и все покорно замолкают в знак уважения к болезни Танечки. Её это не трогает, для неё болезнь стиль жизнь, её образ. Без болезни она была бы как все остальные девочки, а так она вечный страдалец класса и её голос имеет вес в спорах. Но всё их праздное стояние прерывает резко распахнувшаяся дверь. Все разом тушат сигареты кто куда, Евтеев безудержно и безрезультатно машет руками, пытаясь разогнать плотный дым.

– Да твою мать, Петросян! – возмущается Вовчик и сокрушается, что сигарета раздавлена и ему не дали спокойно докурить. Петросяна на самом деле зовут Олег, когда-то он выступал на школьной сцене со своим вымученным стендапом и с тех пор стал называться Петросяном. Ему это, разумеется, не нравится, но спорить с Вовчиком себе дороже.

– У нас новенькая! – восклицает он, но никто особо не реагирует на увесистую сплетню – прям новенька, с севера – но эту циничную молодежь такими вещами не проесть. Только Евтееву чуточку интересно, потому что ему в принципе всё интересно.

– Ханты-манси наверно – бормочет Гриша на ухо Евтееву. Перед доской в классе по химии стоит девочка, девушкой её назвать сложно. Худая, низенькая, с черными заплетенными в две косы волосами и черными глазами. Озирается по сторонам, а в ушах длинные звенящие серьги – видал чего в ушах.

– Да видал, отстань уже, всё ухо обслюнявил – злится Евтеев и не сводит глаз с невиданного здесь чуда. Точнее с виданного, с севера здесь полно людей, узкий разрез глаз, диких глаз и это будоражит молодое сердце Евтеева, которое любит всё необычное.

– Айга, она с нами до конца года. Прошу не обижать и помочь влиться в школьную жизнь – устало говорит Светлана Григорьевна.

– А чего не в А? – спрашивает Таня и все хихикают – денег не хватило?

– Татьяна! – громко одергивает девочку Светлана Григорьевна – что за манера речи? Это недопустимо – химичка кивает и краснеет. Класс подхихикивает, слова Тани ударили в цель, в их любимую цель, которой они мучают Светлану Григорьевну уже второй год.

– Не-а, потому что не русская! – кричит с заднего ряда Гриша и Евтеев краснеет от стыда. Хотя в этой ситуации он просто обязан поддержать товарища по шутовской сцене, но не когда два диких северных глаза сверлят насквозь. Класс ржет в голос, Вовчик аплодирует находчивости Грише, а он кивает остальным с гордостью. Его минута славы, глупая, но очень нужная в таком коллективе.

– Этих двоих давно пора рассадить – бормочет химичка и Светлана Григорьевна вздыхает. Ей не до этого, муж перенес слушание в суде, и они снова будут жить в одной квартире, не разговаривая и не глядя друг на друга. Раньше были ссоры, а теперь просто молчание, которое сводило её с ума – так, Гриша, ты садишься к Парфенову, Айга будет сидеть с Евтеевым – Гриша возмущается, Евтеев тоже. Их нельзя разлучать, даже на два метра друг от друга – ничего не знаю, пересаживайтесь и остальным тоже донесите – обращается химичка к Светлане Григорьевне, которая знает, что на других предметах они всё равно сядут как им надо.

Но делать нечего, на химии Айга садится с Евтеевым, который строчит обиженные сообщения в общий чат, куда новенькую не планируют включать. Он возмущен, Гриша негодует, Вовчик успокаивает словами, что Евтееву пора уже начать общаться хоть с какими-то девочками, а иначе он так и помрет бобылем.

– Кто такой бобыль? – спрашивает на перемене Евтеев, через голову Айги – это обзывательство, так ведь? – Вовчик равнодушно косится на него, потом на Айгу.

– Он у нас больной на голову, ты особо внимание не обращай. У них с Гришей одна голова на двоих – все хохочут. Евтееву хочется поцапаться с Вовчиком, но он знает, что после такого за гаражами Вовчик с легкостью надерет ему задницу и он замолкает.

Глава 2

– Это Принц, ну его зовут Александр Парфенов, но наши зовут его Принц – рассказывает Таня с видом многоопытной ведуньи новенькой со странным именем Айга – красивый, собака.

– Не знаю, по мне Вова куда краше – вмешиваться Света подходя к окну. Весна, парни сидят во дворе перед окнами первого этажа. Большая перемена, когда старшаки уже не играют в футбол, а выходят покурить за школу. Шайка Вовчика шпыняет мелкоту. Гриша висит на поручнях вниз головой и показывает, как можно курить в таком положении. Вовчик как вожак стаи восседает на бетонном выступе здания и бдит спокойствие. Сюда ашкам путь заказан, они собираются в другом месте от греха подальше. Евтеев раскачивает повисшего на прутьях Гришу в надежде, что тот грохнется и это будет смешно. За две недели его сидения с Айгой он не проронил и слова. То смущался, то не знал о чем вообще с ней говорить и в итоге девочки класса её подхватили в свой кружок, и он больше не волновался о том, что бедная новенькая будет здесь совсем одна. Буллинг дело такое, в Перми редкость, только если уж сильно кто-то выделяется на общем фоне, но в этом классе враги носили иное имя – ашки.

– А этот? – указывает пальцем Айга, и Таня пытается понять про кого она спрашивает.

– Тот, что висит? Это Гришка, безобидный и безмозглый парень, а с ним Евтеев, два сапога пара. Евтеев мерзкий, если рот раскрывает, вечно ляпнет что-то не к месту. Но не тупой, если списывать, то у него. Он прошаристый, даже Вовчика подтягивал по предметам. Родители у него простые и бедные, да как у всех в нашем классе. Видела тут хоть один айфон? – Айга отрицательно мотает головой – то-то же. А вы чего с севера переехали? Там вроде хорошо платят?

– Отец тут нашел работу. Так что перебрались – Айга смотрит в окно, весна чуждое ей слово тем более в таком виде. Там, где жила она большую часть своей жизнь, в апреле ещё метет.

– Мать домохозяйка? – уточняет Таня.

– Нет, они давно разошлись. Так что я живу с отцом.

– Поколение детей развода – подытоживает Света и усаживается на подоконник – общаешься с мамой?

– Нет, там связи нет – девочки переглядываются – она далеко на севере, ещё дальше, чем мы жили с отцом.

– А серьги у тебя в ушах, это же что-то от ваших, ну кто ты там по нации? – любопытничает Света и Айга кивает.

– Что-то вроде оберега. Шаман подарил. Мне они нравятся – она улыбается, Таня завидует внешности Айги. Вроде и неказистая, и глаза узкие, а губы такие будто филерами накачены до упора. Влажные, без единой трещинки, а волосы.

– Ты бы распустила волосы, красиво же. Чего в косы собираешь? – Айга пожала плечами.

– Так удобнее. Но можно…

– Распусти, распусти – перебивает её Света и начинает расплетать густые косы Айги – я со своими сосулинами вообще нервно курю в сторонке.

– Ты всегда нервно куришь, истеричка. Как тебя только Вова терпит – поддевает Таня и девушки смеются, Айга смеётся с ними, но пока ещё слабо понимает кто с кем. Знает, что Света и Вова уже год как вместе, знает, что Таня сохнет по Принцу, но может только орать на него. Айга не понимает Таню, ведь Принц довольно миролюбивый тип и с ним легко говорить, однако Таня выбрала позицию боя и Принцу на дню раз по пять прилетают нелестные выражения. Про остальных Айга не знает. Ещё шесть девочек, пара из которых постоянно на больничных, ещё одна мало с кем дружит, всегда залипает в дорамы. Верочка часто появляется, но это какая-то тень Светочки, вся напомаженная и любезная до тошноты. Но Айге нравится, никто тут её не обижает, все живут своей уже сложившейся жизнью. Только Евтеев немного смущает, всегда отворачивается если она смотрит в его сторону, не говорит, хотя пару раз Айга порывалась с ним поболтать, но он сразу уходил.

– Моя малышка всех до ума доведет – восхищенно говорит Вовчик вернувшись с перемены и завидев Айгу в новом образе. Черная волна волос до пояса его не особо впечатлила, он был любителем блондинок, таких как Светочка. А она жмется к нему как кошка, ластится, пока не пришел учитель, а как придет сразу юркнет на свой первый ряд и будет строить из себя правильную девочку коей никогда бы не хотела стать в действительности.

– Вам очень к лицу, миледи – говорит Принц и подмигивает Айге – вот что значит настоящие живые волосы.

– Сними штаны, и мы на твои глянем! – кричит ему Таня, которая в мгновение ока пожалела, что решила изменить образ Айги. Ревновать Принца в классе почти не к кому. Света давно с Вовчиком, Верочка слишком тупая чтобы браться за кого-то самостоятельно, девочка-дорама живет в своем мире, а остальные Танечке неровня, тем более с её то трагичной историей болезни.

– Ты будешь последняя в мире кто увидит то, что у меня под штанами – бросает в ответ Принц и усаживается с довольным Гришей, который уже пять минут подмигивает сгорающему со стыда Евтееву. Грише за радость поддеть любого в классе, а с тех пор, как его отсадили от Евтеева, то и бывшего другана не жалко пустить под нож его глупых шуточек. А Евтеев только начал осознавать какую роль в его дальнейшей судьбе сыграет простое отсаживание товарища по шутовской сцене. Ничего хорошего это не предвещает.

– А что к тебе очередь на смотрины выстроилась? – не сдается Таня и Света уходит на первый ряд. Эти перепалки уже никого не удивляют, кроме Айги. Для неё всё ещё не ясно, как любящие друг друга люди могут так цапаться.

– Ещё бы, выстроились и тебя в списках нет.

– О, велика потеря, как я дальше жить то буду – всплеснув руками говорит Таня и в кабинет входит суровая старушка учительница по русскому языку. Все затихают.

– О чем речь? – строго спрашивает она. Евтеев чувствует свой звездный час и не сдерживается.

– О том, что в штанах у Парфенова. Говорят все билеты на первый ряд уже проданы, Таня в горе, что не сможет лицезреть этого – учительница замирает, класса сдерживается от волны хохота.

– Евтеев идиот – бормочет со смехом Вовчик, он один из первых оценил колкость. Таня швыряет в Евтеева первый попавшийся предмет с парты, Парфеном гогочет громче всех. Сегодня разбор полетов в кабинете классного руководителя обеспечен и почему-то все этому рады. Словно уже привыкшие к еженедельным стычкам со старшими, ученики жаждут момента показать зубы, показать свою независимость. С кем они воюют никто не знает, да и они сами ещё не понимают этого. Но война идет, то с ашками, то друг с другом, то с родителями и учителями.

– Айга, я всё понимаю, малые народы севера, но с такими знаниями русского языка вы даже ЕГЭ не сдадите – говорит старушка и качает головой – знаки препинания на уровне пятого класса. У меня нет времени вас тянуть, наймите репетитора. У вас два с половиной месяца на всё.

– Это дискриминация! – уверенно заявляет Гриша, хотя сам не особо понимает значение этого слова, но чувствует верно. Воевать интереснее всего с теми, кто шуток не понимает совсем, а учительница по русскому как раз из этой категории.

– Григорий, что вы понимаете о дискриминации? – заявляет она в ответ и спускает очки с носа – что вы вообще знаете об этом слове? Я даже не уверена, что вы это слово с первого раза напишите правильно.

– У бэшек нет денег на репетиторов – злится Вовчик и Света с первого ряда ему кивает, одобряя его вмешательство – на то мы и бэшки.

– Так, тишина! – рявкает учительница. Её, как и других учителей порядком достала эта немая, а порой и не немая война между бешками и ашками – ни о какой дискриминации здесь речи не идет, о деньгах тем более. Но моего времени не хватит на дополнительные занятия. Я, итак, два класса тащу, ещё три девятых перед ГИА. Моя рекомендация – ужаться в расходах и нанять хорошего репетитора – класс шумит, их ровняют с ашками, которые всё имели для лучшей жизни, а бэшки нет. Разницы на самом деле между теми и другими почти нет, но это вынужденное разделение сделало мелочное отличие весьма выразительным. Опять-таки никто не преследовал этой цели. Дотошные родители лишь желали отгородить свое чадо от негативного влияния нижних слоев другого класса, а именно Вовчика и его компании.

– Рекомендации, ну-ну, нет Гриша правильно сказал про дискриминацию, может он и не понимает этого слова до конца, но видимо чувствует верно. Если Айга не может осилить программу, то вы должны помочь. Это бесплатная школа, насколько я помню – говорит уверенно Таня – у неё нет денег на репетитора, даже на дешевого.

– А может вы дадите сказать Айге? – злобно спрашивает старушка, её Таня бесит больше, чем даже Гриша или Вовчик. Те недостаточно умны, чтобы спорить и не так напористы. А вот Таня в её понимании в каждой бочке затычка и вечно апеллирует к своему заболеванию и ущемлению её никому неведомых прав. Класс стих, Айга уставилась в парту, в другой школе была та же проблема, всё, потому что с шести до двенадцати лет она жила с матерью в племени кочующих оленеводов, где на русском говорили редко или вообще не говорили. А потом отец вырвал её из того райского, как казалось Айге, мира и затолкал в обычную школу – Айга? Может мне поговорить с твоим отцом?

– Нет, не надо – сразу сказала она и только Евтеев, сидящий рядом заметил, как она всполошилась на слове отец – я буду заниматься, придумаю что-то. Не переживайте, я справлюсь.

Класс шумел, к удивлению Сергея Петровича, больше обычного. Они уже вошли все оголтелые и взбешенные, а он сразу вспомнил, что до этого у них был урок русского со старой вредной бабкой, которая даже учительский состав успевала поучать. Он быстро взял кейс и пошел в учительскую, не любил оставаться в классе и слушать бессмысленную болтовню малолеток. Тем более сегодня должен был состояться суд Светланы Григорьевны, который тянулся уже полгода. Сергей Петрович любил такие истории и не он один сидел в учительской ожидая грязных историй.

– За квартиру я ему буду должна триста тысяч. Но квартира отойдет мне – рассказывала Светлана Григорьевна и все выдохнули с облегчением – тяжело будет, наверно кредит возьму, но так лучше. Ему дали две недели на переезд, думаю он съедет через пару дней – она с надеждой глянула на Сергея Петровича, которого интересовал только денежный момент. Он в очередной раз напомнил себе, что очень здраво поступил, так и не женившись ни в первый, ни в третий гражданский брак.

– Как это всё печально. Может ещё сойдетесь? – вмешалась химичка, для которой финансовый вопрос напротив был неважен, а важны были отношения. Её жизнь никогда не была бедной, богатые родители, богатый муж и она даже в половину не понимала трагедии Светланы Григорьевны и её долга.

– Исключено – отчеканила Светлана Григорьевна – теперь я независимая и самостоятельная…

– Для меня русский как иностранный язык – оправдывалась Айга, а весь класс окружил её. Евтеев смотрел в стол – но я осилю ЕГЭ, просто надо чаще решать тесты, буду день и ночь решать.

– Евтеев, мать твою! – и Вовчик хлопнул его по плечу – под твою ответственность. Помоги, ты ж у нас с мозгами – Евтеев готов был сквозь землю провалиться, только не личные занятия с какой-то девочкой, которую он, итак, боится, как огня. Но опять-таки просил, хотя скорее приказывал Вовчик, чья увесистая рука лежала на его плече.

– Я могу давать списывать…

– И что толку? На ЕГЭ кто списывать даст? Мы хоть нижнюю границу пройдем, а она – у класса появилась новая объединяющая идея.

– Нет-нет, мне бы просто задания скидывать типовые, а то я ведь даже не знаю. У меня только эти учебники – Айга повернулась к Евтееву, он пыхтел и краснел.

– Я закину всё на почту и буду проверять – холодно сказал он и ушел.

– Я ошибаюсь или я давно не бил Евтеева? – спросил Вовчик и Света мигом пихнула его в бок – а что, он зазнался. Может ему в ашки пора перевестись? А то больно умный стал.

– Он струхнул – бросил Принц – он же с бабами вообще не умеет разговаривать – все закивали, а Таня закипела.

– С бабами? Ты сказал… о боже, и ты ещё смеешь судить Евтеева? Сам то ты как к женщинам относишься, говна кусок! – Принц усмехнулся, очередной бой с заносчивой девчонкой, но в этот раз он не планировал сдаваться.

– Ой, извините задели ваши феминистские взгляды. Суть дела не меняет, Евтеев просто стесняется. Так что Вован, тебе его не бить надо, а пожалеть – Вовчик кивнул и притянул на свои колени Светку. Здесь среди своих никто ничему не стеснялся. Они миловались, забыв о случившемся.

– Свою маскулинность засунь поглубже в задницу – огрызнулась Таня и посмотрела в ясные и чистые глаза Принца, но не улыбнулась, сдержалась. Так полагается истинной феминистке.

– То, что мне даровала природа в задницу не засунешь. Смирись уже, Танька, женщина лишь следствие мужского блага.

– Что ты мелишь? Нет, вы слышите, у него вместо мозгов только клеше о мужиках – возмущалась Таня, но всем было давно плевать. Верочка любовалась любовью Вовчика и Светы, остальные сидели в телефонах и только Айга смотрела в стол и думала, что будь она среди оленеводов всё было бы иначе. Там она была на своем месте, а здесь, здесь она была чужая.

Однако молчаливое дело Евтеева Никиты пошло в гору. Он со всей ответственностью подошел к заданию и заваливал почту Айги заданиями и разборами. Две недели и даже старушка учительница начала подмечать улучшения, до которых остальным уже как будто не было дела. Впереди зрел май, горячий, любимый май и пугающий поход в леса в конце месяца.

Глава 3

– В ногу идем. Евтеев, с правой, а не с левой – командовала Светлана Григорьевна. Солнце палило нещадно, совсем не по майскому, а на носу был великой праздник «9 Мая» и каждый класс должны был с песней гордо маршировать на общей линейке на школьном плацу. Бэшки, как всегда, были худшими из худших, песня не пелась, шаг не чеканил, тогда как ашки должны были с гордостью открывать парад неся в руках знамя победы. Честь эта давалась не каждому и подняла очередную волну протеста среди бэшек, которые приложили все свои усилия, чтобы максимально отразить свое равнодушие к данному мероприятию.

– Извините, я путаюсь, где право, а где лево – отвечал Евтеев, стоящий в самом конце в силу роста. По этой же причине его ошибки были заметнее всего. Рядом, на его радость, шагал ничуть не лучше Гриша, а за ним Айга.

– Мы будем ходить здесь до ночи, пока не получится – угрожала Светлана Григорьевна, потрясая кулаком.

– Мне дурно станет, я не могу до ночи тут ходить – жаловалась Таня из первого ряда.

– Танечка, свежий воздух и солнышко, тебе на пользу – ехидничал Принц со второго ряда.

– Пошел к черту! – бросила в ответ она и Светлана Григорьевна закрыла лицо ладонью. Она устала. Муж так и не переехал и споры вернулись. Он увиливал, не желая покидать квартиру. Теперь их отношения перешли на новый уровень, да с таким размахом, что двумя днями ранее они перешли к драке.

Светлана Григорьевна пыталась его силой выкинуть из квартиры, но получила хорошенького леща по лицу, и никогда ранее не участвуя в драке с мужчиной, растерялась. Уснули они молча на том же продавленном диване, на котором когда-то давно любили друг друга со всей страстью. Теперь с такой же страстью они друг друга ненавидели. Поэтому думать о том, как наказать Таню за её грязный язык она уже не могла. Не могла она и замечать, как Евтеев отошел от роли вечного шута, не могла замечать, как Парфенов и Таня кидаются друг на друга словно дикие собаки и точно не могла заметить, что Света, её надежда и опора всякий раз поворачивает свою аккуратную головку в сторону бандюгана Вовчика. Класс менялся со скоростью света, гормоны играли, рвались нервы школьников, учителей, родителей, вокруг были целые паучьи сети из лжи и секретов. Айга чеканила шаг, считая в голове сколько ей осталось до восемнадцати лет, осталось ровно три недели, а потом она будет предоставлена сама себе и на это имелись свои планы.

– Евтеев, ну это же левая, ну сколько можно то? Господи – сокрушалась Светлана Григорьевна – поменяйся с Гришей, быстро.

– Привет – тихо сказала Айга, не найдясь, что сказать, когда Евтеев встал рядом с ней. Такой же хмурной как обычно, он сразу потерял былой запал, хотя по левую руку шаркал ногами Гриша.

– Привет, как русский? – спросил он, не поворачиваясь к ней и подумал, что наверно это первый его настоящий вопрос к девушке. Да, он мог болтать с одноклассницами, но в роли шута, никак не в роли мужчины.

– Тебе лучше знать, но мне кажется я делаю успехи – они топали ногами, Евтеев кивнул.

– Да, думаю ты сдашь на четыре точно. Не переживай – он мельком на неё посмотрел, узкие глаза будто насмехались над ним – правда, всё хорошо – и он улыбнулся, а в ответ получил эту ехидную улыбку дикарки. Да, для него она была не просто новенькая девочка в классе, для него она была дикарка с севера, та, про которых рассказывали в документальных фильмах. Суровые люди, живущие в юртах и постоянно перемещающиеся с места на место. Ему даже казалось, что пахнет Айга как-то иначе. Не тот сладкий парфюм, какой любили все девочки в классе, а что-то терпкое, тяжелое, что его молодые руки не могли бы унести.

– Спасибо, я твой должник – ответила Айга, и Евтеев ещё больше смутился. Окрик учительницы вернул его с неба на землю.

– Вова, не кури хотя бы здесь!

– А где мне курить? Светлана Григорьевна, мы на улице, успокойтесь уже – успокоиться тут не мог никто. Это буйство пермской весны проникало во всех и больше нельзя было идти стройными рядами, руки махали как попало, ноги не слушались. Слишком молодые, слишком потерянные в мире, где их по-настоящему не слышал и не слушал никто.

– Я хочу Верку на свидание позвать – нервно шепнул Гриша Евтееву и тот подавился смехом, потом спутал ноги, но уже было без разницы – не ржи, она мне нравится.

– Приехали.

– Она смотрит так и про любовь ей всё нравится. Ну а что? Вовчик значит может со Светкой кутить, а я не могу даже к Верке подъехать? Не честно – Евтеев вздохнул, никто ему в классе не нравился, может в пятом он ещё любил кого-то, но потом всё стало так скучно, и он затесался в шуты, так что все его видели только в неприглядном свете. Такие мальчики веселят, но не привлекает, а он поздно принял эту непреложную истину, каким должен быть желанный мужчина. Он не заметил, как коснулся тыльной стороной руки Айги, потом снова и заволновался.

– Ну пригласи, что я ещё скажу – путанно отвечал Евтеев, хотя Гриша ожидал насмешек, угроз всё и всем рассказать, но Евтеев был не тот, вообще никто в классе уже не был таким как раньше и Гриша не своим слабым умом, но своим чутким сердцем понимал, что весь класс уже куда-то перешел и он следом за остальным кидался в омут с головой.

– Что Гриша, что Никита, у вас мозгов вообще ни на йоту? Правая, там, где рука, которой вы пишите – возмущалась Светлана Григорьевна уже не зная, как донести свою мысль до малолетних оболтусов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.