# При чём тут руны?

Алексей Лавров

Окончание серии, потому без намёков.

# Алексей Лавров. При чём тут руны?

## Глава 1

Вот и подхожу я к завершению серии, седьмая книга должна стать заключительной. Откуда такое название? Действительно ведь дело не в рунах. Просто Артём их изучает, ищет в жизни символы, пытается всё понять.

Другие люди изучают иные руны или разбираются в художественных образах, но идут по тому же пути постижения жизни. Они принимают и отвергают философские концепции, разделяют или нет какие-то убеждения…

С убеждениями получается особенно смешная штука. Чем свободнее общество, тем больше убеждений должен иметь человек, тем они либеральнее. Иначе, как управлять людьми без убеждений?

Это тирании наплевать, чего там себе люди думают, будут подчиняться, если хотят жить. А в свободном обществе попробуйте только думать неправильно, сразу прочувствуете, что такое либеральная тирания.

Забавно, что учителя в школах и преподаватели в институтах уверенны, что учат ребят иметь своё собственное мнение обо всём. Они ведь готовят свободных людей для свободного общества! Кстати, в просвещённой Англии в школах сравнительно недавно отменили телесные наказания. Там натурально пороли задницы учеников розгами.

Учителя словно не понимают, что навязывают ученикам какие-то постулаты и учат считать их собственными. Учителей в России всегда учили по европейским методичкам, как только европейцев допустили, они оккупировали систему образования.

Однако в России ученики приходят с забитыми этим вздором головами на реальные предприятия в настоящей жизни, и всамделишные их начальники говорят им забыть всё, чему их учили раньше.

Мнения свои молодые люди пусть уберут подальше до той поры, когда им по чину будет положено их иметь, а пока начальство интересует только, что они реально могут. Лишь от этого зависит их дальнейшая судьба и текущее благосостояние.

Большинство совершенствуется в реальной сфере, овладевает профессиональными навыками, а когда дорастает до уровня, когда их о чём-то спрашивают, вне своей области у них нет никаких мнений, и любые мнения они считают чепухой.

Малая же часть борется за права и свободу в собственном понимании и выбрасывается на обочину жизни. Оказывается, «борьба с режимом» тоже в определённом смысле профессия.

А считанные единицы всё умудряются сочетать. Они учатся реально работать, и им просто всегда интересно, как устроено общество, какое место они занимают, и куда всё это катится.

Вообще-то именно для таких людей я сочиняю истории, так что я заинтересован, чтобы читателей у меня было побольше. Но каждому же нравится считать себя в чём-нибудь уникальным или хотя бы редким. Вот воспользовался случаем подлизаться.

Будем считать, что прогиб засчитан, и поведём повествование далее. Главный герой Артёмка как раз такой. Парнишка воспитанный глубинным российским народом, впитавший все его качества попадает в магический мир.

Он не испытал сильной новизны или отторжения, мир был родным, но чувствовались и отличия. По привычке Артём стал постигать это общество, используя свою реальность для сравнения.

Его перенесло в молодого мага, и Тёма естественным образом выбрал профессию военного, ведь чтобы сын поступил в Корпус, хотел покойный отец персонажа!

Он изучает магию, занимается рунами, постигает их смысл, и его возвращает в самое начало, когда он только принялся осознавать реальность. Артём вдруг понял, что все эти смыслы проходил давным-давно в детстве.

И самое весёлое, чтобы вернуться в нулевую точку, ему потребовались руны! А они, правда, очень для этого нужны? Или он всё равно бы вернулся в нулевую точку, сравнивая миры? Истины ведь прописные, тривиальные.

Например, не требует доказательств идея, что благополучие общества складывается из благополучия его членов. И оно всегда относительно или недостижимо в принципе. Люди всегда к чему-то стремятся, и кто-то этому мешает.

Элементарно в любом обществе каждую минуту кто-нибудь испытывает нехватку еды. Голод один из самых эффективных стимулов, заставляющих шевелиться, и от него ни одно общество никогда не откажется.

На втором месте ведь простая лень. Людям бы ценой наименьших усилий набить брюхо, завалиться на печку и думать о высоком. Вспомним «социальные достижения», так они все об этом – восьмичасовой рабочий день, пятидневная неделя, оплачиваемые больничные…

Кстати, у нас за такие идеи исторически совсем недавно расстреливали прямо на улицах, в США полиция не стеснялась применять оружие при разгоне манифестаций, которые устраивали рабочие вот за это самое. В России власти реагировали аналогичным образом.

И в этом вопросе Тёма нашёл много общего. В обоих мирах люди придумали власть и закон, самых сильных, кому и передали мщение. Суровость и неотвратимость наказания за преступления против власти заведомо превышала эффективность любой самодеятельности в этой области, к тому же власть за любую самодеятельность карала особенно люто.

Князья, ханы и бояре Гардарики в этих вопросах не казались мягкотелыми по сравнению со своими аналогами в России. Они хорошо понимали, что это насилие только укрепляет общество.

Страх физического уничтожения лучше всего заставляет людей двигаться, и от него тоже никто не отказывался. Тем более в Гардарике и кроме гнева властей были сотни способов закончить земное существование.

Холодный климат, суровые зимы, регулярные неурожаи, разбойные ватаги – со всем этим всегда имели дело жители Гардарики. Чтобы противостоять всем напастям, люди собирались в общины. И вот мы подходим к сути – к месту человека в обществе.

Русские везде одинаково не любят «сильно умных» и «выскочек». Каждого, кто лезет с идеями, подозревают в стремлении подняться по общественной лестнице и весьма грубо осаживают.

«Западные либералы» продвигают истории русских изобретателей, кого затёрли, а потом за золото то же самое покупали «на западе». При этом именно «запад» сотни лет повторял русским на разные лады, что они ни на что не способны. Власти России отдавали тем же англичанам целые отрасли, и они, конечно же, всё покупали в Англии.

Гардарика же просто физически не могла что-то отдавать, или принуждать к таким непотребствам свои княжества. Людей «запада» за оскорбление в любом княжестве могли порешить на месте, и жители Гардарики не любили платить за то, что и так можно взять.

Русские во всех мирах приспосабливались к обстоятельствам и стремились их использовать себе на пользу. Жители Гардарики «отставали» и «ничего не придумали» просто потому, что у них всегда была под самым боком Европа.

Русские постоянно говорят:

– Поспешишь – людей насмешишь, – или. – Семь раз отмерь, один отрежь.

Зачем им дёргаться, когда в Европе постоянно что-то изобретают и на себе испытывают! Жители Гардарики спокойно смотрели на европейцев и тащили к себе в норку совершенно бесплатно уже опробованные вещи. Когда речь заходила об оплате, русские становились особенно тупыми. И неплохо вооружёнными.

Понятно, что европейцы всегда считали русских дикарями, которые постоянно их во всём догоняют! Нормальные люди ведь во всём стремятся быть первыми!

По европейским воззрениям неполноценность этих человекообразных существ доказана всей историей, так ату их, согнать с нужной Европе земли!

А тут во время страшной войны эти варвары сумели превзойти европейцев в вооружении и лупят по всем фронтам! Непостижимая Гардарика! Загадочная русская душа!

Но это же так просто! И чтобы это понять, не нужны древние руны. Надо просто непредвзято смотреть на людей и объективно оценивать события. Но если даже для Артёма стало открытием, что не всегда выгодно быть первым, европейцам с перепаханными бульдозером идеологии мозгами такое вообще не по силам.

* * *

Справедливости ради замечу, что простые эти вещи мало кто в мире понимал. Даже народы Гардарики не задумывались, почему же они такие отсталые отпинали просвещённую Европу. Просто за ними правда! А эти европейцы всегда слишком много о себе думали!

Англосаксы вообще несклонны к отвлечённым размышлениям, они, прямо как русские, стараются использовать любую ситуацию. Почему так получилось, потом напишут статьи всякие мыслители, а им нужно быстрее поворачиваться.

В принципе ничего особенного не случилось. Правящая группировка ведь пришла к власти с идеей разгромить Японию до падения Гардарики. Так теперь у них прорва времени, можно особенно не спешить – крах Гардарики временно отменяется.

Ну, многие богатые люди на этом деле перестали быть очень богатыми, но это же рынок – их никто не заставлял играть на бирже. А умные политики сделали вид, что всё знали с самого начала, и немного скорректировали политику.

Америкам и Британии просто для выживания нужно кого-нибудь сожрать. Пусть это вначале будет Европа. Европейцы из-за русофобии сами им сдадутся, упадут в объятья и в слезах раскаянья позволят делать с собой всё, что угодно. Высадка и война в Европе не должны стать слишком затратными для Америк и Британии, упираться рогами и рвать жилы будет Гардарика.

Потом всякие контрибуции, чтоб покрыть прямые расходы, а дальше самое жирное – фирмы англосаксов будут восстанавливать Европу! Гардарика же ещё сама нескоро восстановится, и она будет занята войной с Японией.

Вот когда Япония и Европа будут оккупированы, можно снова начать войну против русских, только на безопасном удалении и чужими руками. Или можно даже не спешить, имея практически весь мир, удавить Гардарику постепенно. Всё равно русские – это одно сплошное недоразумение, которое по всем историческим законам нужно ликвидировать.

Забавно, что японцы размышляли в том же, примерно, ключе, только ещё спокойнее. Уж они очень хорошо знали, что такое война, и ничего особенного в поражении Европы не видели.

Даже дворовая команда может выиграть у чемпионов мира по футболу, а тут армия Гардарики, этих любителями точно не назвать. Из одного сражения ещё рано делать выводы. Пока установлен только факт, что поражение русских откладывается, и Японии предстоит долгая война.

Японская разведка сумела добыть сведения о договорённостях, которые заключили в Тегеране, дипломаты англосаксов болтали о них на каждом углу. В Японском Генштабе над ними невесело посмеялись.

После капитуляции Европы Гардарика начнёт с Японией войну? А что она делала всё это время? Да ещё будет ли капитуляция Европы, или она в этом году разгромит русских!

Ясно лишь, что Конфедерация плюс и Британия затеяли высадку на Европейском континенте. Если так, потребуются гигантские ресурсы, значит, они против Японии снизят активность. И это очень хорошо, империя получит передышку, время для манёвра.

Уже зазвучали голоса, что надо бы сдаваться англосаксам, а те не станут разрушать империю. Ведь им для войны с русскими понадобятся плацдармы и сильные союзники. Вот эти голоса временно заткнулись. Подождать и определиться остаётся всего годик.

* * *

Артур фон Хофен лежал в госпитале на кровати, на животе, читал газеты и слушал радио. Из приёмника лилась вселенская скорбь вперемежку с аналитическими программами.

Европа по инерции оплакивала солдат под Москвой, которые недавно сдались в плен. Только о сдаче Паульса сообщили официально, сухо и кратко, а хоры радио-ангелов пели о погибших за всю Европу героях.

Аналитики говорили, что русские бояре снова применили тёмное колдовство, вот и Артём Большов каким-то чудом выжил в подбитом танке и стал настоящим исчадием ада. Артур видел в газетах фотографии боярина в спортивных трусах, лицо с пересаженной кожей и рысьи уши крупно, и в принципе с аналитиками соглашался – упаси господь такое повстречать.

Победа под Москвой стоила русским последних сил, они не предпринимают большое зимнее наступление. По всему видно, что они опасаются немецких «тигров» и «пантер». Артур видел в газетах фото новых немецких танков и горящих «рысей». О новых русских танках ни словечка.

По мнению аналитиков, англосаксы явно себя переоценивают, и от успехов в Африке у них закружились головы. Увы, напряжение сил Европы на восточном фронте потребовало ресурсов, и африканские части остались почти без снабжения. Их остатки с невероятным трудом и риском удалось эвакуировать из ливийского Тобрука.

Англичане и американцы сумели даже высадиться на Сицилии, но обещанная русским в Тегеране высадка во Франции точно станет самоубийством. Уже пошли в серию новейшие подлодки «S-35», они остановят трансокеанские конвои, войска останутся без снабжения.

Турбореактивные истребители совершают первые полёты, вскоре их станет много. Вместе с ракетами ПВО они закроют от врага небо Европы, а на земле противник встретит «тигров», «пантер» и новейшие самоходки «фердинанд».

А встретятся они, когда войска Гардарики уже будут разгромлены в операции этого года…

На этом месте у Артура фон Хофена рефлекторно поджалась и заныла прострелянная осенью жопа. Парень старательно расслабил булки, думая про себя:

– Как раз к маю обещают выписать. Господи, только не на восток! Пусть мне встретятся эти англосаксы, только не Гардарика опять!

* * *

Народы Европы тоже думали о ближайшем будущем с болью. Очень многие семьи получили официальные письма из европейского министериума обороны. «С прискорбием сообщаем…» или «Примите во внимание, что…»

Ещё год назад они не сомневались, что Гардарика будет вскоре разгромлена, а сегодня всё чаще звучит:

– Если всё будет хорошо…

И за такие слова уже не забирают на перевоспитание. Люди устают от фанатизма, никто не может испытывать сильные эмоции долго. Они по инерции ходят на работу каждый день, где подолгу стоят у оборудования.

Смены часто прерываются из-за воздушных тревог и всё чаще из-за поломок. Станки нельзя гонять круглосуточно очень долго, это не люди – на них уговоры не действуют. Наладчики что-то делают, снова их запускают и говорят:

– Пока поработают…

Что означает это «пока», уже никто не уточняет. «Сарафанное радио» доходит до всех. Русские не ведут зимнее наступление? Почему тогда соседи регулярно получают похоронки?

Кому-то повезло служить в Дании, так они пишут письма. Снабжают солдат всё хуже. Русские восстановили повреждённые в прошлом году корабли и блокируют порты Дании с запада. Авиация не справляется с самолётами русских. А ведь хотели наступать на Скандинавию вместо этого кошмарного разгрома под Москвой!

Европеец поздно вечером приходит домой и, если не выключили электричество, варит эрзац-кофе и слушает официальное радио. Ему так хочется верить пропаганде! Всё будет хорошо! Или всё равно как-нибудь будет…

Он ложится спать, уже не сомневаясь, что всё будет именно как-нибудь, чтобы подняться в шесть и по инерции тащиться на завод…

* * *

А я в конце студеня ехал в Москву, пил крепкий чай, смотрел в тёмное окно и по своему обыкновению грустил. Даже воинские эшелоны от фронта без остановок теперь едут целую ночь.

Проснулся в шестом часу утра, однако и в штабном плацкартном вагоне особенно не попрыгаешь. Кое-как размялся в коридоре и сходил под контрастный душ – ждать, когда я барахтаюсь в снегу, никто не станет. Хоть стоп-кран срывай!

Но это тоже не выход и вообще получится очередной боярский выпендрёж, только так к этому все отнесутся. Парни проснулись ровно в шесть и теперь выясняли, кто тут размахался конечностями в проходе и почему в титане вода еле тёплая.

А я невозмутимо ел бутерброд с колбасой и сыром и смотрел в окно. Пусть я и не различаю цвета, родные пейзажи мне не бывают чёрными, уверенно вижу все элементы в любое время суток.

Вот любовался я видами, слушал парней и думал, что не напрасно войну считают продолжением той же политики другими средствами. Бояре всегда первые не потому, что у них много прав, а оттого что думают наперёд и просыпаются раньше. Ещё с Корпуса умею назначить себе момент пробуждения.

Или, если у тебя натура рыси в мирной жизни, на войне появятся пятнистая шерсть, когти, уши и кошачьи глаза и драться будешь как рысь. Большая война показывает саму суть Гардарики, как говорится, имеющий глаза увидит.

Парням моим самое большее по двадцать одному году, и они опытные танкисты, офицеры. На этой войне боец считается опытным, если смог пережить три боя, а у этих ребят давно полоски на знаках чёрные.

И каждый их бой значит, что для очень многих европейцев он стал последним. Юные и бесшабашные парни быстро и хорошо учатся, а потом убивают взрослых европейцев. В Европе носятся с такими ребятками, а в Гардарике безжалостное старичьё шлёт их на войну.

Парни ещё не наработали навыков в мирных профессиях, их и не жалеют. Да они сами себя и никого на свете не пожалеют. Умудрённое годами безжалостное старичьё запросто пожертвует любым их количеством, но оно же относится к солдатам, как солдаты к патронам. Никогда не высыплет на землю, каждый на счету. В результате соотношение потерь в нашу пользу с крупным счётом.

Гардарика воюет без сантиментов, строго по холодной логике старых магов, и в этом её суть. Точно так она живёт всегда. Бояре считают далеко вперёд, и им важен только дебет-кредит, плевали они на чью-то юность.

В зрелых мужиков страна уже вложила драгоценное время наставников, они работают на производстве. Воюют мальчишки. Они быстрее, выносливее врага и у них самое лучшее оружие.

Милая Гардарика воюет с Европой, но в принципе так же относится ко всему остальному миру. В каждом мы всегда готовы встретить врага. Просто одним врагам выгоднее пока улыбаться, а других прямо сейчас приходится уничтожать.

В мире не понимают, как воюет Гардарика, почему, что она вообще такое. Все как всегда считают себя очень умными, и старые маги не спешат их разубеждать. Мне тоже полезнее для здоровья понимать это молча…

## Глава 2

На московском вокзале вышли из поезда в половине восьмого и строем прошли на станцию метро. Гражданские поезда ходили редко, но штатских уже пускали ждать, а для нас подали военную электричку.

Она за час практически без остановок забросила ближе к Центру. Там полчасика прошлись до места, и ещё не евший личный состав пошёл в столовку завтракать, а я отправился в кабинет Антонова.

В приёмной поздоровался с сержантом Аркашей и сразу вошёл. Пожелал здравия и доложил о прибытии. Майор сказал, что это очень хорошо, меня на служебной парковке уже дожидается «москвич».

Под мой приезд с фронта подгадали заседание представителей княжеств, королевств и Царства, их созвал Председатель Совета обороны хан Керим. Все откликнулись быстро, один я где-то воевал. Где именно военная тайна, и вообще дело важное, не хотели отвлекать, зато известно, когда я должен приехать в Москву. Так меня, наверное, уже ждут в Доме Советов.

Я снова откозырял, сказал, что всё понял, и спросил разрешения отправляться. Пётр Алексеевич меня отпустил, я бодрым шагом направился на служебную парковку. Уселся на заднее сиденье «москвича» и поприветствовал Валеру с автоматом и шофёра. Только закрыл дверь, машина тронулась.

Старый Дом Советов разрушил артиллерией проклятый европеец, а новый пока расположился в загородном особняке князя Ивана тоже на восточной окраине. Доехали за двадцать минут.

Автомобиль остановился у богатого крыльца, я вышел и поднялся по ступеням. У больших дверей предъявил офицерскую книжку подтянутому лейтенанту, довольно сильному магу. Он и взялся меня проводить.

Вместе с офицером прошёл в просторный холл, где парень предложил повесить шинель и шапку на вешалку. А номерка мне не дали! Ладно, вряд ли в таком доме сопрут офицерскую шинель.

Поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Прошли по просторному коридору и остановились у дверей из дорогого дерева. Лейтенант сказал:

– Тебе сюда, – и открыл передо мной дверь за бронзовую ручку.

Я вошёл в большую комнату. Почти всю площадь занимал овальный стол, а за ним сидели представительные люди и дружно на меня смотрели. От смущения уши прижались, а шерсть затопорщилась. Я поискал взглядом пустой стул за столом. Один нашёлся во главе стола, но в том месте не было никакой надписи. Другой нашёлся в серёдке, и там стояла табличка с какой-то надписью, она была от меня повёрнута.

Я проговорил:

– Здрасти, – и, помахав ладошкой, в смущении прошёл к пустому месту.

Присел на стул, повернул к себе табличку, убедился, что написано на ней «Московское княжество», и посмотрел на собравшихся людей. Среднего возраста солидные мужики и дамы откровенно меня рассматривали, некоторые с открытыми ртами. Наверное, сравнивали с фотографиями в газетах.

Я нашёл глазами представителя Смоленска и вопросительно на него уставился. Он подобрал челюсть и заговорил хорошо поставленным голосом:

– Наконец-то, мы дождались представителя Москвы! Можно начинать собрание! Нас созвал Председатель Совета обороны, он уже должен сюда идти…

Сзади открылась дверь, и в комнату кто-то вошёл, присутствующие дружно перевели на него глаза.

– Всех приветствую, – услышал я голос хана Керима.

Послышались его шаги, он уселся во главе стола. Я осмотрел собрание, рядом с табличкой «Печенежское ханство» сидел незнакомый азиат в гражданском костюме. Я подумал, что хорошо устроился тут хан, а он заговорил:

– Я попросил вас собраться для принятия очень важного решения. Мы ведём страшную войну, но воюем не только потому, что на нас напали. Мы должны исключить нападение Европы в будущем. Англичане и американцы готовы открыть второй фронт и принудить Европу к полной капитуляции, тогда мы сможем настаивать на своих условиях её послевоенного устройства. Кроме того второй фронт значительно сократит войну. Однако Британия и Конфедерация плюс требуют взамен нашего участия в войне против Японии. Они высадятся в Европе в этом году, если вы сейчас одобрите вступление в войну с Японией через три месяца после европейской капитуляции.

За столом повисла полная тишина, представители обдумывали слова хана, будто впервые слышали. Хотя это я всё уже проходил в школе в прошлой жизни, а для них оно действительно неожиданно.

Один седовласый генерал поднял руку, и представитель Совета сказал:

– Слово предоставляется представителю Рязани.

Генерал прокашлялся и проговорил:

– А разве англосаксы не ведут с Европой войну? Они не откроют второй фронт без условий?

– Тут всё дело в сроках, – ответил хан. – Если вы проголосуете, они начнут вторжение в этом году, а не будут отодвигать его начало и дальше. Поверьте, англосаксы могут просто бомбить Европу очень долго.

Подняла руку строгая дама. Хорошо поставленный голос произнёс:

– Слово предоставляется представителю Тьмутаракани.

Женщина сказала:

– А если мы проголосуем, а англосаксы не откроют второй фронт?

– Тогда пусть сами воюют с Японией, – проговорил Керим. – Япония ведь это не только острова. Посмотрим, как они со своими крейсерами и авианосцами станут воевать в Корее или в Манчжурии.

Мужик в чёрном костюме поднял руку. Представитель Смоленска молвил:

– Слово предоставляется представителю Новгорода.

Тот хрипло проговорил:

– Ага! Они высадятся и встанут колом! А мы проголосуем за ещё одну континентальную войну!

– Если союзники не проявят активности, велика вероятность, что силы Европы сбросят их в море, – терпеливо ответил хан. – Они просто не могут допустить столь масштабного и унизительного поражения. Тут англосаксы, или идут вперёд, или их вышвырнут с континента.

Снова повисла пауза, руки более не поднимались. Заговорил представитель Смоленска:

– Внимание, такое решение считается принятым только единогласно. Представители королевств вообще не голосуют, присоединяться или нет к войне Гардарики решают исключительно их короли. После капитуляции Европы возобновят работу думы княжеств Гардарики. Если две трети бояр хоть одной из них проголосуют за отмену данного решения, оно будет немедленно отменено для всех. Если же все промолчат, через три месяца после капитуляции Европы Гардарика автоматически объявит войну Японии, – он сделал паузу и попросил. – Кому что-то неясно, прошу поднять руки.

За столом все молча смотрели на высокого дядьку с хорошо поставленным голосом. Он произнёс:

– Тогда тех, кто за предложение Председателя Совета обороны прошу поднять руки.

Через секунду начали подниматься ладошки. Я прямо физически ощутил, какой тяжестью наливаются руки. Я могу не поднимать их, и предложение хана будет отвергнуто навсегда. Одним жестом я сейчас сделаю историю…

В логике Керима я не видел изъянов, и у меня нет причин портить с ним отношения. Я просто чувствовал, что как будто некто создал эту ситуацию и запрограммировал решения участников. Мне очень не нравилось это чувство, но это же только чувство…

Все смотрят прямо на меня, лицо хана Керима спокойно, он просто ждёт решения представителя Москвы. Я заставил себя оторвать ладонь от столешницы и поднял тяжёлую руку.

– Предложение Председателя Совета обороны принято единогласно, – проговорил хорошо поставленный голос. – Гардарика объявит Японии войну через три месяца после капитуляции Европы.

Зазвучали разрозненные аплодисменты. Я же уронил руку и поражался, что у кого-то остались силы для этих движений. Ответственность почти раздавила меня. Представитель Смоленска проговорил:

– На этом заседание представителей закрывается. Всех прошу вернуться к делам.

Я сидел и глубоко дышал сквозь зубы. От меня резко разило зверем. Нужно просто встать и идти. Потом Центр и первым делом в душ…

* * *

Шинель и шапка висели на той же вешалке. Я оделся и вышел на крыльцо. Машину с парковки вызвала охрана. Я уселся и поехал в Центр. Сразу по приезде отправился в душевую. Потом подождал, когда подсохнет мех, и снова направился на доклад к майору Антонову.

Он не спрашивал о заседании, а я не говорил – всё узнает из газет. Но самое главное же мы ещё не обсудили. Явился я в кабинет, откозырял, майор предложил присаживаться и рассказывать, что на войне нового, и какие я в этой связи хочу изменения в учебном процессе.

– Понимаешь, ерунда какая-то получается! – ответил я. – В этот раз ждали, пока прорвут фронт. Подгонять неудобно, самим в танках скучно. Ладно, дальше всё как всегда. Вечером поехали в прорыв, захватили ближайшую деревеньку. Утром удачно атаковали посёлок со станцией железной дороги. Новейших танков у противника для нас не нашлось, жгли «панцири» и штурм-ганы. Враг, похоже, доложил начальству о «лютых рысях», так мы всё время до конца практики просидели в засадах! Европеец вообще ни разу не полез! «Рысь-2» поддерживали рейдовую пехоту, помогали безобразничать на дорогах и складах, а «лютые рыси», как привязанные, сторожили нападения противника. Ему словно сказали, что дальше мы не пойдём, для глубоких прорывов у нас нет сил. Он просто отводит части, у которых нарушено снабжение, на другие позиции.

– Бережёт европеец танки, копит, – сказал Антонов. – Что думаешь делать?

– Да хоть обратно на «рысь-2» пересаживайся! – воскликнул я.

– Я и ты уже горели в танках, желаешь такое своим парням? – уточнил он грустно и тоже повысил голос. – Родина дала тебе «лютого рыся», а ты не знаешь, что с ним делать! Скучно ему! Сидите, ковыряйтесь в носах и радуйтесь, что ещё живые!

– Нельзя нам в носах ковыряться, когда вокруг такая война! – возразил я сурово и перешёл на деловой тон. – Когда развивать магию? Я не настаиваю на том, чтобы пересаживаться на «рысь-2», просто сейчас маги совсем без танков обойдутся. Будем развивать солдатские навыки во взаимодействии с практикантами из рейдовой пехоты. Сообщи майору Логинову, что дальше мы фронт будем рвать в пехотном виде.

– Хорошо, сообщу, – сказал Пётр Алексеевич. – Но коли тебя интересует моё мнение… – он сделал паузу и я кивнул. – Так, по-моему, всё из-за шила в твоей жопе. Нормальные люди и на такой войне с удовольствием ковыряют в носах…

– А потом их убивают, или вся страна проигрывает войну, – ответил я.

– Ага, – покивал он с мрачным выражением на пересаженном лице. – К счастью у нас есть вот такие, кому постоянно скучно. Расписание скорректируешь?

– Разберёмся в процессе, – ответил я. – Практиканты танкисты работают по-старому.

– Тогда свободен, – сказал майор Антонов. – Приступай к занятиям.

– Слушаю! – встал я и чётко откозырял.

* * *

Мы серьёзно занялись изучением магии и уже значительно продвинулись. Например, я полностью просмотрел кристаллы бояр о школах официальных кланов. Для меня стало открытием, что существуют три специализации колдунов: повелители духа, воины и кудесники.

Колдуны духа повышают силы союзников и снижают возможности противника, воины очень быстро скачут и машут острым железом, а у кудесников самая большая скорость мысли – они всё это учитывают и принимают правильные решения.

Ближе всех к тотемным воинам повелители духа и воины. Кудесники просто слишком умные, а тотемным всю жизнь приходится увеличивать скорость движений и усиливать дух, от него напрямую зависят эффекты бонусов.

У тотемных бонусов действительно есть аналоги, заклинания с такими же результатами. Или они не аналоги, а те же бонусы сбоку – вопрос этот философский.

У магов уходят жизни для изучения отдельной волшбы, и они тратят десятилетия для её усиления. Тотемные воины получают бонусы сразу… ну, почти. Просто с детства учатся, а после посвящения в воины всю жизнь совершенствуются.

Причём, нельзя полностью изучать что-то одно, без других способностей ничего не выйдет. Дух тренируется через специальные физические упражнения, без сильного духа не заставить себя достаточно энергично шевелиться, а тупой маг просто не поймёт, зачем всё это надо.

И отдельно магическая сила колдуна. Любая волшба – это обращение к эфиру. Чем больше и чаще отдаёшь эфиру, тем острее его чувствуешь, тем больше и быстрее прибавляется сил, тем действеннее волшба.

Так старые мои ребята участвовали в массе магических обрядов, наносили со мной руны и магически росли. Вот у них количество стало переходить в качество. Они очень хорошо меня чувствуют и чётко себе представляют природу моего тотемного бонуса.

Все они освоили похожую волшбу для личного пользования. Пацаны так же могут вблизи воздействовать на живые создания: наводят жути на людей и другую крупную скотину, массово морят бельевых вшей и вполне могут ограбить улей диких пчёл.

Но это их личное дело, важно, что они могут друг друга усиливать. Колдовская сила у ребят уже серьёзная, но я уверен, что они ещё и чувствуют, куда эффективнее всего направлять усилия. Усиленный ими я в драке отправляю колдунов в нокаут одним недобрым взглядом.

И парни говорят, что моё участие с недавних пор стало необязательным. Они создают тотемное воздействие без тотемного зверя, сами. Так что мне уже нет смысла тратить силы, чтобы вырубить тотемных зверей противника, ребята справляются и без них. Эффективность бонусов снижается, но не пропадает. Тем более вырубить своих парней я могу не всегда и на это уходит очень много сил.

У этого дела оказалась и другая интересная побочка. Мы открыли, что тотемным воздействиям можно противодействовать, как против любой волшбы есть магическая защита. Можно блокировать конкретное воздействие, а можно и «перегрузить» восприятия какого-нибудь колдуна, отключить его от эфира.

Довольно неприятная штука, учебные противники уже выключают меня на целую секунду, а за такую прорву времени эти ребятки успевают многое сотворить. Моё участие на какой-то стороне уже не означает её непременную победу. Всё больше роли играют силы всей команды.

Очень полезная штука. Ребята сами по себе ещё не чувствуют скопления противника на большом расстоянии, но тройка тех же ребят спокойно выдают координаты в пятистах метрах.

А мне эта штука кажется особенно полезной. Лично я со своей симпатичной рожей при поддержке группы могу долго оставаться невидимым для не-магов. С магами же всё сложнее. Слаженная работа группы создаёт такие возмущения в эфире, что их чувствует даже средний маг.

Я могу условно прятаться в тотем на короткое время, маги меня вообще никак не ощущают. Немного иначе я снижаю свою магическую заметность, враг не чувствует моей силы, для него рядом какой-то слабенький маг.

Эта способность нам пока почти не нужна, но я всё равно пытаюсь передать парням навыки. Пацаны уже отчётливо меня ощущают, о многом догадываются, остальное постигают за счёт интуиции.

Но всё это чувства, дух, а его надо усиливать, и один он никак не усиливается. Потому магические занятия для нас почти отдых, то есть ещё как посмотреть… короче, практически вся работа на спортплощадке и на полигоне: проходим полосы препятствий, отыскиваем мины, просто бегаем, иначе развиваемся физически или простаиваем на правеже, в основном в поперечном шпагате или стоя на руках.

А для особенно умных офицеров по два часа теории. У меня, как у самого умного, целых три часа. Мне и тренироваться надо меньше – парни ещё не достигают моих показателей. Плюс по часу в кристаллотеке, а у меня по два часа после обеда. Даю парням фору, а то трудно соперничать с настоящим зверем, к тому же я прошёл через Кадетский Корпус.

Занятия по теории я рассматриваю как тренировку разума. Парни своими словами излагают боевую ситуацию, обозначают задачу, а мы вместе стараемся всё математически формализовать, найти математическое решение и перевести его на язык понятных приказов. Потом сравниваем с тем, что было в реальности, да что получилось.

Математика раз за разом показывает свою эффективность, всегда находится самое эффективное решение. Правда, такие решения не всегда принимают военные, особенно приказы отходить или кого-то бросить на гибель. У войны нет правильных решений, математика помогает лишь свести дебет с кредитом.

Холодную логику души ребят просто не принимают, хотя и всё больше соглашаются, что она всегда права. Две человеческие жизни всегда больше одной. Только этому одному приходится посмотреть в глаза… и часто командир не может его заменить даже собой. Да и чем этот один лучше других, кто уже погиб на войне?!

Вот в кристаллах об учёбе в школах магических кланов я встретил руны. Там их изучают намного глубже, чем в гимназиях, и считают их изучение лучшим способом развития разума.

Колдуны правы – заумь редкая. Однако я сразу почувствовал в рунах практически математическую логику. Мысль, записанная рунами, обретает новые значения. Руны как арифметика войны, словно созданы для записи этих вопросов без ответов – сам вопрос содержит прорву смыслов.

На этой почве разговорился с Виталиком Логиновым, он же их изучает. Так он предложил почти японскую игру, когда рунами задаётся вопрос, а дать нужно ответ тоже рунами в виде новой загадки.

Типа вот так он их и начал осваивать ещё в школе, да по сию пору не отвык. Только играть почти не с кем – одним некогда, другие совсем погибли на войне.

Меня уже не вызывает в кабинет Антонова сержант Аркаша, Логинов сам меня ищет. Если я на полигоне, он переодевается и скачет со всеми вместе. Ему полезно, и Виталик же служит с нами вместе в одном подкомитете.

Вот стою я как-то в поперечном шпагате на правеже, он подошёл, поздоровался, дал мне бумажку с рунами, его была очередь, и как приличный встал на руки. Постояли немного молча, и он спросил:

– Мне Антонов сказал, что вы готовы рвать оборону врага.

– Ага, – ответил я.

– Только оборону? – спросил Виталий.

– Война покажет, – сказал я спокойно.

– А оно касается только магов? – уточнил он.

– Вообще, да, только магов, – проговорил я. – Думаю выделить из своего батальона секретную чисто магическую часть и пополняться только магами. Не-маги останутся танкистами.

Виталик в стойке вниз головой умудрился хмыкнуть и сказал:

– Я давно ждал от тебя чего-то подобного. Приказываю сформировать экипажи вместо себя, чтоб танковый батальон был боеспособным. Командовать поставь мага, и вообще пусть останутся тотемные танкисты с магическим усилением.

– Слушаю, – проговорил я, отдав честь.

Он продолжил:

– Завтра пришлю вам инструкторов по метанию ножей, стрельбе и рукопашному бою…

– Некогда нам их учить, – проворчал я серьёзно.

– Парни будут магами, – ответил Виталик и прыжком встал на ноги. – Посмотрите на них, может, найдёте что-то для себя полезное.

– Слушаю поискать, – ответил я, снова козыряя.

– Тогда побежал я договариваться, – сказал Виталий и направился с полигона.

## Глава 3

Командовать танками я назначил старшего лейтенанта Вячеслава Дальнего, он уже давно у меня за начальника штаба и заместителя. Вместе обсудили ребят. Я забирал двенадцать старых своих магов, восемнадцать пришли в батальон позже, да четырёх тотемных воинов.

Это, понятно, если меня не считать. Своим рысям я предложил выбирать – идти в мою группу или оставаться в танкистах. Лидер клана Тимофей сказал, что старый уже для рейдовой пехоты, будет водителем «лютого рыся». Ваня пошёл за боярином.

Ещё у Кости Гаева воин из моего клана Женя, но их я решил пока не трогать. Майор Логинов, конечно, расскажет про нас Косте, вот пусть они сами там решают. А то переводить водителя к себе, да ещё и отбирать у Костика… не, обоих жалко. Сами, всё сами.

Мой экипаж пошёл за мной без условий, тотемные воины со мной стали начинающими магами, перед ними открылись новые перспективы, и вообще их бояре договаривались со мной лично.

Маги тем более перешли в группу, зря что ли они столько уже занимаются боевой магией! Ребята прекрасно поняли, что будет делать моя группа, но как ещё совершенствовать и применять боевую магию?

Итого Славе срочно требовалось найти тридцать пять танкистов, из них чтоб минимум восемь человек были начинающими магами, а лучше выменять ещё четверых тотемных воинов и двадцать магов.

Задача минимум свободно решается за две недели, а максимум за месяц. Учебку магов хоть и перевезли из Семёновска, работала она на всю мощность и находилась под рукой.

Я по-прежнему получал магов с гражданки из Московского княжества и ханств, здесь из них готовили танкистов, учили усилению тотемных бонусов и выменивали на них у чужих кланов тотемных воинов.

Правда, последнее время менее активно, но мой батальон без тотемных воинов точно не останется. Да и я забрал из условного резерва восемь тотемных росомах и горностаев, кто уже получили опыт реальных боёв.

Сорок три человека вполне достаточно, больше я расширять отряд не планировал.

Больно хлопотно найти подходящего человека. Магия же в любом деле это только вершина, а в пехоте маг должен делать массу простой тяжёлой работы. Бегать в бронежилете не пробовали? А ползать по-пластунски? Мы же в полной выкладке проходили заминированные полосы препятствий и сразу тренировали стрельбу и рукопашный бой.

Бегали и ползали мои бойцы в компании с солдатами настоящей рейдовой пехоты и вскоре даже их превзошли, что от магов и тотемных всеми ожидалось. Так что инструкторы, которых прислал Логинов, и те моим парням уступали.

Однако не зря он их искал, все трое говорили по-немецки без акцента. В моём отряде не было акцента у меня и ещё у троих бойцов, остальные немецкий язык «когда-то проходили».

Инструкторы говорили исключительно по-немецки. Маги быстро вспоминают всё, что когда-то слышали, и намного более обучаемы, тем более преподавали им тоже маги.

За две недели они уже свободно болтали по бытовым вопросам, хотя и довольно коряво, в тылу врага рот им лучше не открывать. Но за столь короткий срок нельзя ждать другого.

Зато парни уверенно прогрессировали и за пару месяцев должны от акцента избавиться, а передо мной встали трудности посерьёзней. Лицо-то ладно. Хирурги всех стран, когда пересаживают кожу, на эстетическую сторону не обращают внимания, и у них все пациенты одинаково отвратительные. У немцев тоже есть солдаты с пересаженной на лицах кожей.

Но у меня ведь из особых примет пятнистый мех на голове! И острые уши с кисточками! Учусь всегда их поджимать, чтоб не бросались в глаза. Только при детях и девушках расслабляюсь, очень уж им нравится смотреть чудными глазками на мои кисточки.

Брить голову на лысо не стали, под мехом же кошачья кожа, и рыжая шерсть быстро отрастает. Покрасили в тёмно-русый цвет, на этом фоне поджатых ушей почти не видно. Но вообще я заранее привыкаю к фуражкам и каскам.

Жизнь моя изменилась, но, по сути, всё шло по-старому. Танки видел регулярно, но только со стороны, отрабатываем взаимодействие. Наношу руны, но не на броню машин, а на каски и нагрудные пластины бронежилетов. И постоянно совершенствуем магию, постоянно дерёмся стенка на стенку. По выходным езжу видаться со Светкой и Ванькой, без них бы совсем одолела рутина.

* * *

Виталик Логинов пообещал нам «плавное погружение», с тем и отправились воевать. Ехали мы в одном поезде с моим танковым батальоном, только они под видом пехоты, а мы пехота и есть.

Все вооружены ножами, полуавтоматическими винтовками, у офицеров ещё и пистолеты. У каждого на поясе котелок, каска и за спиной большой мешок с разгрузками, бронежилетами, заряженными магазинами к винтовкам и пистолетам, гранатами, индивидуальными аптечками…

Имущество, конечно, можно получить и на месте, но бронежилеты и каски точно будут без рун, а Ваня пёр ещё и отрядный магнитофон с радиоприёмником, кассеты и батарейки в мешке – это точно не дадут. Лично использовал влияние в фонде «Детский праздник», чтоб получить на отряд.

А другое имущество чем хуже бронежилетов и магнитофона? Своя ноша не тянет, и отряд всегда готов к бою. Так офицеры ехали в штабном вагоне и сержанта Ваню с магнитофоном с собой затащили. Для него, то есть для магнитофона в плацкарте нашлась розетка, всю дорогу слушали популярную эстраду.

Отправились с утра и весь день провели в поезде. Выходили на вокзалах только для приёмов пищи, второй раз кормили уже вечером, хотя останавливались частенько, видимо, пропускали важные эшелоны. Ждали и жевали бутерброды с закупленными в коммерческих буфетах колбасами, сырами и с красной рыбой, запивая их крепким чаем из стаканов с железнодорожными подстаканниками.

Уже поздно вечером остановились у вокзала, в вагон вошёл незнакомый майор и спросил, кто тут майор Большов. Я отозвался, он назвался Василием Зайченко, предъявил офицерскую книжку и вручил мне пакет с приказом Совета обороны, согласно которому мой сдвоенный батальон временно включается в армию генерал-майора Громова.

Приехали, выходим. Танкисты остались ждать эшелоны со своими танками, они должны возле вокзала заправиться, получить боекомплект и прочее довольствие, а потом ехать в сторону фронта, майор Зайченко на карте показал Славе точку. Там ему передаст дальнейшие указания офицер армии генерал-майора Громова.

А пехотный отряд погрузился в два грузовика с тентами, Василий уселся в кабину первой машины, меня пустили в кабину второй. Нас повезли на фронт.

По пути я размышлял, что не балует начальство генерала Громова чинами. Он всё ещё сидит на армии, положение его за этот год всяко упрочилось, однако и по сравнению с другими армиями фронта он не поднялся очень высоко.

Скорей всего, по-прежнему дают ему самый трудный или бесперспективный участок. И то, что направили к нему «лютых рысей» и особый магический отряд, прямо вопиёт за это предположение.

Однако Виталик обещал «плавное погружение». Странное чувство юмора я у него не замечал, значит, особенные свершения ждать нас не должны… впрочем, вскоре всё выяснится.

Через час с небольшим приехали в ближние тылы. Вылезли у дороги, построились. Грузовики развернулись и куда-то уехали, а майор Зайченко попросил обождать пять минут.

Он ушёл и вернулся с большой компанией пехотных бойцов. Солдаты разобрали моих парней и повели устраиваться, а меня майор Зайченко пригласил следовать за собой.

Пришли с ним к большому блиндажу. Солдаты на охране узнали майора, и пропустили нас внутрь. Мы миновали небольшое помещение с адъютантом и вошли в просторную комнату со столом с большой картой. Рядом стоял подполковник Васильченко.

Знакомые всё лица! Он командовал той же пехотной дивизией, а командир полка майор Кудрой уехал в тыл лечиться. Уже не вернётся, уехал он без обеих ног, вместо него майор Зайченко.

Грустно, но на такой войне обычное дело. Кто-то горел в танке, кому-то оторвало взрывом ноги, селяви блин. Подполковник Васильченко легко перешёл с вопросов о здоровье к общей ситуации.

В данный момент против армии стоят не французы, а немцы, и ничего радостного в этом нет. Немцев очень много, они очень злые и вооружённые, так как участок этот очень важный. Французам его не доверяют.

Если мы прорвём здесь оборону, танки смогут идти очень далеко и создать страшные угрозы многим европейским частям – местность в тылах благоприятствует.

На этот важный участок поставили армию генерал-майора Громова. Только глубоких операций пока не планируем и фронт рвать не приказывают. Нам оно без приказа тоже не надо, но европейцу же не сказали!

Задача армии – повысить активность, создать напряжение, сковать здесь значительные неприятельские силы. Для этого и передали сдвоенный батальон танков «лютый рысь» и отряд магов.

Генерал-майор Громов нас отдал подполковнику Васильченко, ведь мы его уже немного знаем. Сам Васильченко очень рад меня повидать, а ещё больше тому обстоятельству, что с нами за компанию проявлять активность приказано его дивизии.

Однако радость там или что другое, войну никто не отменял, её должен кто-то тащить. Потому час нам ознакомиться с условиями размещения и в распоряжение командиров батальона полка Зайченко. Мы и так весь день в поезде проспали.

Я отдал честь, сказал:

– Слушаю! – и пошёл за майором.

* * *

И не нужны нам какие-то приказы, мы и так ехали воевать! Парни поползли на нейтральную полосу с сапёрами, а я прикрывал. Ребята тоже прикрывали, но тут нужно обрисовать специфику.

Прежде всего, мороз донимал даже меня с моим рысьим мехом. Потом, летом можно проползти по любой местности, и ночью не понять, что там кто-то ползает. Зимой за каждым в снегу появляется борозда. Враг запускает осветительные ракеты и стреляет в основание.

Мои парни вовремя откатываются в сторону и пережидают обстрел. Кого-то потом приходится подменять, пацанов тащат в тыл с ранениями рук или ног, но чаще они потом показывают вмятины в пластинах бронежилетов. На коже кровоподтёки.

За магами идут настоящие сапёры, у кого намного меньше шансов под обстрелом. Они обезвреживают европейские противотанковые мины. Отвернуть у них взрыватели гораздо проще, чем, разгребая снег и ковыряя мёрзлую землю, закопать эту пакость.

Сапёры часто прячут мины просто под снег, не ковыряют мёрзлую землю, это значит облегчение работы по разминированию. Хотя здесь тоже есть варианты. Враги прячут растяжки против вражеских сапёров, тут и включаются маги моего отряда. Они тонко чувствуют все мины.

По двое или трое ползут с основной группой. Мои парни серьёзно усиливают обычных сапёров, и один из них должен подменить впереди ползущего бойца. Вообще-то для этого предназначены оба, но к счастью до такого не доходит.

Я же тоже участвую, хоть и не ползаю по снегу. Вполне спокойно хожу по окопам, выползаю в редких случаях. Выбираю так самую удобную позицию. Я же пока единственный в мире ночной снайпер, ни у кого ещё нет инфракрасных прицелов. А у меня они в кошачьих глазах.

Противник запускает осветительные ракеты и пытается что-то рассмотреть. Простые солдатики меня не интересуют, но если какая-то европейская падла вскинула бинокль, получает в окуляр мою пулю.

Бинокли денег стоят, а европейцы суки быстро плодятся и не кончаются, сколько их не стреляй. А без философии бинокли в наблюдательных пунктах у офицеров, то есть у людей, которых учат наблюдать.

Остальные сильно ошибаются. У неприятеля кончаются бинокли, его огонь становится всё менее прицельным. Под утро я тупо развлекаюсь, убиваю европейцев и трясусь уже от холода, пока около четырёх утра нас не позвали греться и отдыхать.

И нельзя ведь подумать, что относились к нам как к чему-то, что надо максимально использовать и выбросить. Проснулся я сам в девятом часу утра, никто меня не будил. Если не считать войну, она снова загрохотала пушками.

И кошкам вообще меньше нужно сна. Пока я делал зарядку и барахтался в снегу, мои парни спали, и война им была пофигу. Сам объявил личному составу побудку, а то командир уже готов питаться, а солдаты ещё без задних ног всё в гробу видели, и никакая война им не мешает.

Кашевары оставили нам тёплой каши в котлах позавтракать, и её, конечно, не хватило. Если б хватило моим желудкам, я сам смертельно бы удивился. Но парни привели себя в порядок, подкрепились и отправились на позиции.

Десять магов со мной прошли Корпус. Четверо вернулись из госпиталей, но такое ничем не выбить. Нас очень хорошо учили стрелять. Сапогами по рожам нам не доставалось только потому, что мы старались. Почти не доставалось, ученик часто не понимает, в чём ошибается…

В любом случае родной сапог в харю лучше вражьей пули, вот парни ещё с кадетского возраста многое понимают. Другие маги заметно нас слабее, они просто отстреливают европейцев, что сдуру попались им на мушку. А мы охотимся на снайперов и наблюдателей.

Полк Зайченко получил разом тридцать магических снайперов, из них двенадцать антиснайперов. Мы очень старались, как того требует страшная война. Привели в негодность много европейской оптики, а европейская погань, кто в неё пыталась смотреть, стала дохлой.

А это на морозе совсем непросто! Я спускал крючок, выпуская коготь, чтобы к металлу палец не лип. А как пацаны? В перчатках? Под них быстро набивается снег, они мокнут и дубеют, их приходится сбрасывать.

Пехотинцы прониклись нашими трудностями. Комполка даже устроил нам место отдыха! Чтоб ночью не демаскировали позиции, наносили руны строго днём под закрытой маскировочной сеткой площадкой. Майору первому на нагрудную пластину бронежилета и нанесли.

Ладно, денёк постреляли, ночью снова ползали с сапёрами. И нам опять не дали отдохнуть. Подняли полседьмого, чтобы в семь мы давали артиллерии координаты европейских блиндажей. Злые мы побрели на позиции.

Эти немцы ещё не поняли, что имеют дело с магами! Ну, так им и надо! Или они думают, что русская артиллерия их где-то не достанет? Хотя уже нет никакой разницы, чего они там себе думали…

И вы будете смеяться – с танками «рысь-2» пошли в атаку «лютые рыси». Мы так на них смотрели! И тихонько хихикали. Их экипажи всё время сидели в тёплых башнях и теперь в них сидят! И очень нас просят не лезть под гусеницы – им нужно место для маневра!

Нет, блин! В этих танках вполне могли бы сидеть мы, даже если командование решило проверить машины в атаке на защищенные позиции! Хотя у всех на войне своя судьба, реактивные гранатомёты в упор – ничего хорошего.

То есть у немца хватало оружия, он его и применял во всю мазуту, а пехоту наши само собой послали в атаку за танками. Не было у врага магов в первых линиях, а мне от этих простых европейцев прятаться уже нелепо.

Пусть видят рысьи уши и ухмылку на страшной роже, когда мой клинок вскрывает их утробы, или когти срывают скальпы. Но это уже редко, только когда не хватает ножа. Обычно хватает, мой счёт европейцев растёт. Ёлки! За пехотную атаку наградных получается даже больше, чем за танковую!

С божьей помощью захватили три нитки вражеских окопов, потеряли десяток «рысь-2», и двум «лютым рысям» сбили гусеницы, но экипажи, вроде, спаслись.

Их первых утащили танками из-под обстрела, а «рысь-2» враг гвоздил пушками. Утащили в тыл по нескольку раз пробитые тяжёлыми снарядами остовы. Броня в любом случае и в переплавку сгодится.

Обживаем такие захваченные блиндажи, облюбовали себе приличную землянку, а вместо выбитых дверей приладили пока тряпку со свастикой. Запалили керосиновую печку, и тут приходит майор Зайченко с каким-то капитаном.

Оказывается, с начальником разведки дивизии Демьяненковым. Так этому деятелю для объективной оценки ситуации нужны языки. Я их обоих внятно послал на хрен, и что – они отстали? Эти двое всё понимают, но у них приказ. И что делать? Порешить этих уродов и спать себе? Это же ничего не исправит!

Встал, попросил их от греха пока потеряться, и пошёл будить пацанов. Самому пришлось бить по уставшим мордам и говорить о страшной важности приказа.

Сформировал семь групп из магов и тотемных воинов, чтоб учились, и, отправив из окопов в ночь шесть компаний, возглавил седьмую. Ничего страшного, если уже ползал в бронежилете. Ну, пусть ползём к вражеским окопам, там тоже люди живут.

Магов враги ещё не получили, а у одинокого часового шансов просто не было. Потерял дядька сознание, а когда пришёл в себя, его тащат связанного лицом по снегу.

Пацанам нужно всего лишь проползти туда и обратно, да спать себе, а командиру ещё и допросить языка. Тот сказал, что зовут его Августом, а больше он ничего не знает. Я заметил, что это очень важно, велел ему присесть на солому у стенки, и лёг ухом на его живот. Подушек нам не выдали, только солому.

Утром Августа увели хмурые солдаты, а я опять проснулся раньше всех в отряде. В темпе санитарные процедуры и зарядка с валянием в снегу – приказы на войне могут прервать самое нужное дело.

Валяние в снегу я закончил с началом вражеского обстрела, пришлось ползти в блиндаж. Зато не объявлял в отряде побудку, бойцы уже таращили слегка ошалелые глаза. Всё имеет положительную сторону.

Нет! А что они думали?! На войне враг тоже стреляет из всего, до чего дотянется. Вот пехота проявила настоящий героизм – солдаты притащили термосы с завтраком прямо на позиции. Мы повеселели, на войне тоже люди живут.

Обстрел прекратился, и враг пошёл в атаку. Я на него смотрел и тихо хихикал. На нас поехали «панцири», штурм-ганы и немного «тигров» и «пантер». Сейчас как раз допрашивают языков, и они рассказывают начальству об этих танках, которые и так всем видно. Наша артиллерия открыла заградительный огонь – хоть вражескую пехоту отсечёт.

В немецких танках, конечно, нет ничего смешного, это нервное. С машинами врага бьются противотанковые пушки, враг стреляет и организованно их заставляет умолкнуть. Бьёт супостат по траншеям фугасными снарядами, особенно из пулемётов не постреляешь – сразу давит.

Враг шустро сократил дистанцию, и я применил направленное рысье подавление. Выключил командирский «тигр», немец потерял сознание, если совсем не подох от скачка давления.

Но атаку это, разумеется, не остановило. «Мама» не успели сказать, а танки врага уже на наших позициях. Наши гранатомётчики поражают цели практически в упор. Промахнуться трудно.

Я к тому моменту остановил два «тигра» и три «панциря», но на такой дистанции уже отчётливо чувствую вражеских танкистов за толстой бронёй, беру под контроль. Кажется им, что машина подбита, выпрыгивают из люков под расстрел.

Особо одаренный европеец развернулся вдоль окопов, чтобы пострелять из пулемётов. И получил бронебойный снаряд в борт. К бою подключились наши танки. К нам ехали «лютые рыси», и я ведь мог сидеть в тёплой башне, а не это вот всё!

Устроили танки боевое столкновение, как другого места им нет! А это наши окопы на секундочку! Вот и мой пехотный старлей Ваня Полозов скомандовал отходить на старые позиции.

Отползали мы очень постепенно, чтоб не получить пулю в затылок. И не забывали отвлекать вражеские машины. Европеец же не может повернуться к нам лбом и не поймать в бок снаряд. В результате туда прилетает заряд из РПГ или под траками взрываются гранаты.

Наше присутствие веское преимущество «лютых рысей», но танки ведь приехали, чтоб прикрыть наш отход. Потому злоупотреблять положением тоже не стали. На этом бое война точно не закончится, и танков у европейца ещё много, так что хрен с ним.

Враги, кажется, думали похожим образом, за нами не полезли. Перевели мы дух в старых окопах, да я устроил перекличку своей подгруппы. Я и так чувствую магов и тотемных воинов отряда, в этот раз, тьфу-тьфу через левое плечо, обошлось без потерь. Но так просто положено.

Сидели мы в окопе, временами стреляли, а в целом любовались, как наши полевые орудия обстреливают обездвиженные немецкие танки, а ворог пытается их утащить танками.

«Панцири» и штурм-ганы европеец уволок довольно организованно, а на «пантерах» застрял. Всё-таки пятьдесят пять тонн! И это вот ещё считается у европейцев средним танком. Тяжёлые даже по их меркам «тигры» утащить под обстрелом он и не пытался, наши пушкари всласть могли их гвоздить 152-мм снарядами.

Насмотрелись и пошли на секретную площадку проводить магический обряд. Майор Зайченко всем показывал вмятины от пуль в нагрудной пластине бронежилета, жаловался на боль в рёбрах и очень нас благодарил, что ещё живой.

Старому знакомцу комбату капитану Васе Кожухову на бронник уже руны нанесли, строго по субординации настала очередь старшего лейтенанта Вани Полозова. В этой армии за год все старые знакомые получили по званию!

Так прям строго по субординации была очередь других комбатов полка, но их я попросил подождать. Авось за день с ними ничего не случится, а Ваня всё-таки прикреплён ко мне, я за него несу личную ответственность.

Дальше обед, обычная фронтовая стрельба и ужин. Незаметно настал вечер, и, когда стемнело, снова пришёл капитан Демьнинков. Я его прямо спросил:

– Что?! Опять?!

Он только грустно кивнул. Я хотел его спросить, что он без нас делал, но не стал – видно, что человеку неудобно. Капитан, конечно, может послать обычных людей, но они ж часто не возвращаются…

А нам надо тренировать магию, и мы ж не ползали всю ночь по снегу, как прошлый раз. Вполне можем прогуляться перед сном. Живой немец вместо подушки всяко лучше соломы.

Ну, сходили. «Языков» сразу всех забрали на допрос, спал, как все, на соломе. А утром артобстрел вражеских позиций, выискиваем скопления европейцев. Далее атака «лютых рысей» и мы за компанию пробежались.

Опять всем хватило европейца, даже мне. Ну, должен же я как-то отрабатывать походы в рестораны с красивыми девушками! Не хватало только клянчить на это дело у Мирзоева. Тогда точно придёт Кузьма Аристархович спросить, когда я успел полностью охренеть.

И вы точно будете смеяться – враг с «тиграми», «пантерами», «панцирями» и штурм-ганами снова полез отбивать свои окопы. С моей страшной физиономии не сходила улыбка, когда мы на старых позициях любовались работой наших пушкарей. Враг снова ничего не мог сделать с подбитыми «тиграми», так что их остовов прибавилось.

Так и пошла наша война далее. Днями мы атаковали и захватывали три линии европейских окопов, что должно было означать готовность прорвать фронт. Европеец на это реагировал – массой пехоты и танков отбивал окопы обратно. О количестве итерации красноречивей всего говорили остовы «тигров». А ночами мы таскали капитану Демьянинкову живых немцев.

Целых два раза немцы пытались что-то сделать вне сценария – атаковали массой наши позиции. Однако успеха такие попытки не имели, вражеские танки расстреливали противотанковые орудия и «лютые рыси».

А самое весёлое произошло под конец фронтовой практики. В последний день открывается в блиндаж дверца, и заходит Костик Гаев весь такой пехотный. Я его обнял, усадил за стол, спросил, какими он тут судьбами.

– Ещё спрашивает! – усмехнулся он. – Ты же фактически не оставил мне выбора! Только майор Логинов сказал, что ты пошёл в рейдовую пехоту развивать боевую магию, мне просто пришлось поступить так же. Иначе, все маги ушли б к тебе. Да и прав ты, наш главный козырь – боевая магия, сидя в танках, она не развивается.

– А как же парни, кто наносит руны на танки? – удивился я.

– Они маги, – ответил Костя. – А танков в Центре им и так хватает.

– И что вы тут собираетесь делать? – уточнил я.

– Да как вы, сковывать неприятельские силы активностью, – улыбнулся Костик.

– Ну, раз так, – почесал я за острым ухом. – Смену сдал…

– Смену принял! – засмеялся он.

## Глава 4

Сидел я в штабном плацкартном вагоне, пил чай из стакана с красивым подстаканником, смотрел в окно на зимние пейзажи и обдумывал положение. Не, хорошо я на войне устроился!

Сижу в тепле, не стреляют, еду в Москву, а Костик на морозе, наверное, отбивает новую вражескую атаку! Ну, или сам опять атакует вражеские окопы. Хотя он до этого долго балдел в тылу и скоро снова поедет в Москву.

Для такого положения мало быть магом. Я встречал множество магов на фронте, даже в пехоте, особенно в рейдовых или в штурмовых частях. Они воюют по-солдатски, как все нормальные люди – до отпуска дожить и не мечтают.

Чтобы попасть на наш график, требуется боевую магию исследовать! А я тут сижу и думаю всякую ерунду. Радуюсь, как салажонок, что на этот раз обошлось, живой и здоровый.

Или это естественная человеческая реакция? Ладно, сиё философия, пропускаем. Какие практические выводы можно сделать? Получили веское подтверждение тому, в чём и так не сомневались – боевая магия работает и оказывает серьёзное влияние на ход боя.

Но и Виталик прав, в такое действительно нужно входить плавно. Даже для бывалых танкистов в боевых буднях пехоты множество новых моментов. То же отопление в башнях взять, пехотинец воюет прямо на морозе. А оно всё теоретически не воспринимается, лишь на собственной шкуре.

Можно считать, что мы в тему вошли, самое время подумать о будущем. Пошлёт нас командование в тыл врага совершать подвиги…

Хотя зачем оно ему? Мы и так делаем свою работу. По всей линии соприкосновения врага постоянно «дёргают за усы». Европеец вынужден прикрывать крупными силами особенно важные участки.

Силы нужно где-то брать, кто-то их просто не получит, и в то место русские бьют пыром. С разбегу. Чтоб до «хруста французских булок». Танки «рысь-2» и рейдовая пехота глумятся над европейскими ценностями, практически не встречая сопротивления.

У Европы после разгрома под Москвой сил в обрез, чтоб не посыпался фронт, а Гардарика как всегда никуда не торопится. Пациент сам сюда пришёл, сел в кресло и раззявил гнилозубую пасть.

У нас время рабочее, нас европейский визг не трогает. Гардарику вообще никогда не трогали эмоции, это европейцы вначале рассчитывали на какие-то чувства. Пытались запугать, внушить неуверенность. И что в результате?

Спокойная Гардарика продолжает деловито наносить Европе телесные повреждения, и европейцы уже сами испытывают неуверенность, испуганно вздрагивают даже от замахов.

Вроде бы, повторяется зимняя война прошлого года, но чувствуется серьёзные изменения в психологии противника. Кстати, спокойная Гардарика учитывает эмоции врага и, прежде всего, бьёт по его нервам.

В прошлом году европеец воевал, фигурально выражаясь, стиснув зубы. Он точно знал, что после зимы придёт весна, и Европа раздавит русских. Дожить бы только, дотерпеть.

Летом случилась битва за Москву, европейцы пережили грандиозный разгром. Они очень боятся, что это поражение повлечёт общий развал и гибель фронта. Европейцы снова дерутся, стиснув зубы, но уже в отчаянье.

И они со страхом ждут прихода весны. Пропаганда убеждает их, что в новом тёплом сезоне Гардарика будет повержена, им очень хочется в это верить…

Ха! Очень похоже на торговлю! Европейцы обещают кому-то бросить пить и курить, только бы всё получилось! Они ещё надеются, что от их решений что-то в этом мире зависит.

Слов нет, в Европе никуда не делась мощная промышленность и гигантские людские ресурсы. Враг по-прежнему страшный, и пренебрежение им недопустимо. Да только Гардарика увеличивает выпуск оружия и воюет, как всегда – спокойно, деловито, беспощадно.

И эта наша спокойная деловитость пугает европейцев сильнее всего. У Гардарики чисто деловой настрой, она просто убивает врагов. Молчаливая, застывшая, холодная ярость. Как волны северного моря или буран в степи. Ничего личного, просто это стихия…

Блин, опять понесло в поэзию. Ладно, вывод ясен, психологический образ противника, примерно, такой. Он ещё не сломлен, отчаянно ищет выход, на что-то надеется. Наше дело надежды его лишить. Но это весной, а пока просто продолжается война, убиваем европейца с учётом его настроений…

* * *

В Центре застали масштабные преобразования, будто нас ждали. Вообще меня и ждали, но моё участие сводилось к умному киванию головой, и подписал несколько несрочных бумаг. Вполне могли бы всё сделать, пока я на фронте. Всё равно потом всё под себя сто раз переделал…

Но это в светлом будущем, а прямо сейчас танковая часть переезжала обратно на территорию Корпуса. Забавно, что после войны Центр хотели закрыть, а Корпус снова начнёт учить кадетов.

В данный момент так далеко никто уже не заглядывает, война для русских с недавних пор навсегда. Или только при солдатах вслух не планируют её пережить? Это странно и немного даже обидно, люди для того и сражаются, чтоб жили другие…

Блин, опять в голову лезет идеология того мира. Солдаты сражаются только потому, что приказали, а о чём они при этом думают, практически неважно. Лучше бы вообще ни о чём не думали, не отвлекались от задач.

И солдаты все очень разные. Есть юноши со взором горящим прямо из учебок, а есть майор Антонов. У него точно больше шансов пережить войну, чем даже у Виталика Логинова с его привычкой летать в штурмовиках стрелком. Вот Пётр Алексеевич со всеми говорит без любых стеснений, так его на войне контузило.

А ведь был такой интеллигентный офицер! Хотя что о нём знал командир взвода? Всё у меня шло нормально, вот и не обращало начальство на меня внимания, а тут целый переезд, и виноват во всём только я!

Ездил с ним инспектировать новый Центр, почтительно выслушивал пожелания и передавал по инстанции. Ездил целых три раза, на третий еле как уговорил, наконец, остаться. Так этому деятелю в кабинете поставили телефон!

Хорошо ещё, что звонил он в старый свой кабинет, а там засел майор Сергей Юрьевич Левицкий, новый начальник пехотного Центра. Увечного воина с деревянной левой ногой и с повязкой на правом глазу рекомендовал на должность капитан Дима Матвеев.

Порекомендовал и удрал на фронт, нехороший человек, а вопросы оставил мне. Начали делить кристаллотеку. Вроде, ясно – камни с танковыми боями едут в новый Центр, с пехотными оставляем.

Но не только я сваливал воспоминания на камни, не особенно вдаваясь, старые мои маги тоже систематизацией особенно не грузились. В процентном отношении таких камней мало, но они же очень популярны.

Я, конечно, собирался базироваться в пехотном Центре и другой бы на моём месте всё хоть немного пехотное захапал бы себе. Но у меня, оказывается, есть какая-то совесть, и она терзалась. Как я оставлю танкистов без таких кристаллов? Они ведь мне тоже нечужие!

От моральных терзаний меня избавил майор Гена Гудков. Парням его службы, видите ли, некогда мотаться через всю Москву, и вообще допуск у них только в старую кристаллотеку. А он со своей службой очень важные и секретные, у Гены для меня даже нашёлся приказ из Совета обороны.

Не! Причём тут какие-то советы?! Чистых кристаллов от них несчастная двадцатка, а туда же, приказывают! Однако на войне приказы Совета обороны не обсуждаются, я мог лишь откозырять и молвить:

– Слушаю обеспечить доступ!

Вместе с кристаллами по важности стоял вопрос магов. Учебку в Семёновске практически восстановили, однако Мирзоев не спешил перенаправить туда магов с призывных пунктов. И я сильно догадываюсь, что поговорил с ним тот же Гена.

Пока я воевал, в Центре появились его инструкторы, работают с рекрутами. В принципе я согласен, что парни у него дельные, охотно участвуют в наших магических схватках. Но рекруты же предназначены танкистам!

А Гена смеётся! Никого, мол, не принуждают, просто у ребят прибавилось возможностей и вариантов. Я тоже не могу пинками гнать магов в танки в обмен на тотемных воинов.

А руны на мечи наносил я, а не Гена! Так и сказал ему, что коли у него такая замечательная служба, надо поработать с призывными пунктами других княжеств. Детали пусть спрашивает у Мирзоева, у него хорошо получалось. Чтоб новые рекруты с магическими способностями в Центре появились!

Тот скривился, но сам хорошо понимал, что я предлагаю компромиссный вариант. Просто, ёлки-палки, где его доля в этом банкете?! Бояре никому и ничего не дают даром, будь они хоть сто раз все важные и секретные.

Ну, такая у бояр природа, а я на секундочку московский боярин. Иначе, я просто из вредности пинками выставлю его со службой вместе и пофигу мне все советы скопом!

Ещё я предложил компромисс потому, что майор Гудков кое в чём прав. В пехотный Центр охотнее, чем ранее, стали обращаться росомахи и горностаи. Им очень нравилось, что в танки их воинов не гонят, займутся парни своим привычным делом.

И очень им понравились инструкторы из службы Гены. У молодых магов после такого обучения больше шансов выжить, хотя пацаны после такой учёбы по идее жизнями дорожить не должны.

Сильнее парней майора Гудкова бойцы только у меня, примерно, на одном с ними уровне наши учителя немецкого языка. Но мы же только воюем, как отобрать перспективных и быстро научить, не наша задача, мы этого и не умеем.

Центр у нас получился не совсем пехотным, основное направление у рекрутов всё-таки танковое. Привезли по пять новых бронетранспортёров и боевых машин пехоты, но и оставили два десятка «рысь-2».

Ребята осваивают навыки и учатся не давить своих пехотинцев, а мы осваиваем броневики и привыкаем иметь дело с самыми… э… молодыми ещё танкистами. Сами освежаем знания, иногда катаемся на танках в охотку.

И о наших танковых корнях не позволяют забыть танкисты в отпусках. Им же не сказали, что танковый Центр теперь на старом месте. А этот адрес уже наработал репутацию. Отпускники просматривают популярные кристаллы, посещают теорию, есть с кем поговорить.

Пока на теории рассматривается общевойсковой бой, но уже заметен пехотный крен. Получается всё весьма гармоничненько, пехота вся рейдовая или штурмовая, им взаимодействие с машинами – боевые будни.

Только в пехоте всё чаще встречаются… э… слишком рейдовые солдаты. Все они у нас по индивидуальным командировкам с целью ознакомления. Напоминают парней Гены Гудкова с другого бока. Опыта и навыков хоть отбавляй, так же молчат, смотрят внимательно и всё запоминают.

Как по мне, с Геной вполне хватает нам спецслужб. У войсковой разведки разве нет своих учебных центров?! С какой радости присматриваются к нашему Центру?! Тут обычная, нормальная рейдовая пехота! Я точно не разведчик какой-то! Я, может, руны наношу.

Правда, Виталик Логинов сказал, что вместо меня и двоих магов Кости Гаева уже нашлись парни, приказом Совета обороны их перевели в танковый Центр. «Лютые рыси» без рун не останутся, я могу не ездить через всю Москву, у меня и так хватает дел.

Наносим руны на каски и пластины бронежилетов, совершенствуем магию. Пехотинцы, как разузнали, что это мы такое делаем, так сразу выстроились в очередь. Даже те, что по идее приехали налегке, притащили бронежилеты и каски.

А нам только за радость! У ребят больше шансов на войне, мы практикуемся, а мне платят за руны на брониках и касках, как за танки целиком. Начальство постоянно подчёркивает, что для защиты каждого бойца ничего не пожалеет. На то и рассчитываю. Ну, не разведчик я совсем, просто изучаю магию!

* * *

Закончились две недели московской жизни, и поехали мы воевать. В штабном плацкартном вагоне необычно просторно, несмотря на то, что опять прихватили всё барахло, и едут с нами сержанты группы. Нет у нас танковых или пехотных практикантов.

Грустно и даже не понимаю, зачем это всё надо. Глупо просто что-то исследовать и не делиться результатами, никого не учить. Ладно, в Центре мои ребята занимались с бойцами рейдовой пехоты, но они поехали воевать с батальоном капитана Жоры Григоровича, бывшим заместителем Димы Матвеева. А где ещё передавать опыт, если не на войне!

Танковых практикантов нам тем более не дали. Едем куда-то на войну, сами не знаем, куда начальство забросит, и понятия не имеем, что будут делать наши танки.

Оно как бы логично. В развитии мы сильно обгоняем даже лучшие части, отрываемся, становимся элитой. Ничего хорошего нам это не сулит. Усложнятся задачи, и однажды скажут нам, что мы остаёмся воевать на постоянной основе. И поставят кому-нибудь в подчинение, разведке какого-нибудь фронта.

А мне больше двух недель без девушек из фонда «Детский праздник» оставаться нельзя, совсем озверею. Да и регулярно видаюсь со Светкой и Ванькой, ребята тоже на меня положительно влияют.

Придётся мне тогда идти к хану Кериму лично и просить, чтоб вернул нас в Центр. А чтоб оно не случилось слишком быстро, будем придуриваться. Приказы, конечно, нельзя саботировать, но и напрашиваться не станем.

Вот куда-нибудь прикрепят, тогда и будем совершать подвиги. За подвиги, вроде бы, дают отпуск, появится возможность заглянуть к хану. А то дезертировать совсем нет желания, за это расстрел. Ну, меня расстрелять трудно, всё равно некрасиво, не хочу портить репутацию.

С такими мыслями ехал я на фронт. Совсем бы загрустил, да некогда. Ребята взяли в дорожку запасных пластин для бронежилетов, наносили на них руны – вагон светился изнутри, я угорал, как подорванный.

Отходил за чаем с бутербродами. Магнитофон играл популярную эстраду. Хозяйственный сержант Ваня на походном примусе жарил колбаски. Они горячие, поджаренные намного вкуснее. В среднем ехали нормально.

* * *

Вечером на станции маленького городка в вагон зашёл пехотный майор и сказал, что мы приехали. На площади близ вокзала погрузились в два грузовика с тентами, они отвезли нас в ближние тылы.

Как много раз до этого, передали нас полку, распределили в три батальона и поставили задачу помогать рвать европейскую оборону. На целых пять дней зажили мы нормальной, привычной фронтовой жизнью.

Ползали по нейтральной полосе и обезвреживали противотанковые мины. Я и ночью приводил бинокли вражеских наблюдателей в негодность. Утром наводили артиллерию на вражеские блиндажи.

Днём выбивали у врага снайперов или атаковали вместе со всеми окопы противника. Поддерживали пехоту танки «рысь-2». Среди ночи ползали к врагу за «языками».

Само собой, питание по расписанию, в свободные мгновенья наносили на пластины бронежилетов и на каски руны. Уже непременным фоном постоянный грохот и мороз. Изредка грелись в блиндажах, а гром войны не прекращался даже во снах.

Но вот на пятый день под вечер прорвали мы оборону. Целый полковник Кравчий, начальник разведки армии, провёл со мной беседу и поставил задачу.

Нам придали взвод специалистов и всех скопом передали батальону рейдовой пехоты старшего лейтенанта Вити Сенцова. В его подчинении мы залезли на броню танков и поехали на вражескую территорию.

Немного проехали, и танки встали. Скомандовали спешиться. Старлей Витя сказал, что тут рядом деревенька, и его батальон идёт её захватывать. А наша группа идёт первой, страхует от магов.

Я отдал честь, сказав:

– Слушаю, – и мы пошли в указанном направлении.

За нами на почтительном расстоянии цепью двигались солдаты. Мы должны заранее почувствовать вражеских магов, обнаружить огневые точки и возможные узлы сопротивления и доложить командиру. Ради этого у моего сержанта Вани пока отобрали магнитофон и дали рацию. Разведка называется.

Я увидел в сумерках крыши строений и почувствовал одного слабенького мага. Бедняга беспокойства не проявлял, никого не ждал, скорей всего, ему ещё не сказали, что фронт прорван. Наше присутствие он ощутить не мог.

На въезде в село из мешков с песком устроили баррикаду и поставили станковый пулемёт. Ручные пулемёты у взвода европейских солдат тоже имелись, просто они не держали их на виду.

Не-маги нас увидеть не могли и не поняли, кто их всех зарезал. Оставили на месте четырёх бойцов, разделились на четыре подгруппы и в режиме маскировки разошлись по деревне. Я как старший пошёл к большому дому в центре, там и ощущался вражеский маг.

Подошли к добротному деревенскому дому в пять окон, у ворот немец с автоматом. Он умер от ножевых ранений в живот, а мы вошли во двор. У забора росло какое-то лиственное дерево, наверно, яблоня или груша. Над крыльцом алое знамя со свастикой и ещё один немец с автоматом.

Он тоже скончался, а мы разделились. Два бойца встали охранять, трое пошли проверять хозяйственные постройки, остальные вошли внутрь. Миновали богатые сени, входим в прихожую и прям в верхней одежде зашли в большую комнату.

За столом, накрытом цветастой скатертью, у самовара с пирогом сидели слабенький маг в форме немецкого обер-лейтенанта и бородатый мужчина средних лет благообразной наружности в пиджаке. Ещё какие-то люди чувствовались в другом помещении.

Я врезал по немчику направленным рысьим подавлением. Маг потерял сознание и свалился со стула, а я к нему подошёл, нагнулся и воткнул очень острый рысий тесак ему под левую лопатку. Разогнулся и сказал благообразному:

– Здрасти. Лапы держи на столе.

Тот оторвал от немца взгляд, прикрыл рот и судорожно кивнул. Я обратился к своим парням:

– Проверить дом.

Ребята разошлись, а я отодвинул стул и уселся. На стол положил дисковый автомат и принялся в чистую кружку наливать чаю. Пирог был с брусникой, для меня ничего интересного. Через пару минут Женя доложил:

– Женщины и старики этого в соседней комнате, более никого.

Я благодушно проговорил:

– Тогда подождём докладов от других. Присаживайтесь, – я обернулся к хозяину. – Ты же позволишь?

Благообразный часто закивал. Парни прямо в тулупах принялись располагаться, только шапки сняли. Наливали чаю, резали пирог. Вскоре пришли парни из подгрупп с докладами.

Они захватили ещё две баррикады на выездах с пулемётами, у четвёртого выезда взяли полугусеничный броневик. Европеец чувствовался в деревенских домах, теперь уже не чувствуется. Я отодвинул кружку с чаем и автомат, велел Ване:

– Рацию.

Он установил компактную коробку с антенной на столе напротив меня, вручил наушники и повернул какой-то тумблер. Я надел наушники и сказал в микрофон:

– Витя, как слышно?

– Хорошо слышно, – ответил голос старшего лейтенанта.

– Всё под контролем, заходите в деревню, – доложил я.

– Что под контролем? – неприязненно уточнил он. – Докладывай подробней!

– Ну, всё значит всё! – тоже раздражился я. – Взяли мы деревню!

– Вам же приказали только разведать, – проговорил он растеряно.

– И что теперь? – не понял я. – Вернуть всё обратно?! Если так положено, иди сюда и воскрешай немцев!

– Да иду я, иду! – ответил Витя и выключил связь.

* * *

Во дворе росла яблоня. Весь седой дед сказал, что посадил дерево на рождение первенца. А теперь его, благообразного мужика в пиджаке, повесили на ветке яблони как европейского пособника. Мужик служил старостой.

В селе нашли ещё пяток полицаев, но вешали их прямо на местах, где поймали. Казни предателей не вызвали особенных волнений даже у их родных, все будто знали, что это просто часть сделки с оккупантом, этим всё и должно закончиться.

Впрочем, вслух никто из селян не комментировал. Бойцы тем более чихать хотели на штатские проблемы. Распределились по домам, моя подгруппа осталась в том же здании, и я с новым главой семьи, седым дедом расплачивался рублями за постой и домашние продукты.

Утром принесло командира батальона старшего лейтенанта Сенцова. За чаем он поведал, что село мы захватили приличное, и кроме большого дома старосты тут имеется управа, бывшая администрация сельхозпредприятия, там ещё и почта раньше была.

Вот возле управы захвачен «опель-капитан» в хорошем состоянии, да в деревне взяли три грузовика с тентами «опель-блиц». Машины эти для наших дальнейших планов очень подходящие.

Я закончил чаепитие и перешёл к делам. Вызвал к себе троих пацанов, владеющих немецким без акцента и велел им подобрать для себя форму рядовых. Сам тоже переодевался. Оберлейтенант оказался нищим, запасного мундира у него не нашлось, пришлось сдирать с мертвеца.

Я давно уже не переживаю из-за такой чепухи, но немчик при жизни мог бы быть пошире в плечах. И вообще европейская форма казалась неудобной и тонкой, ещё и с дырами. Мне-то с мехом рыси форма не очень нужна, а парней жалко.

Мы вчетвером погрузились в легковушку, за руль уселся Петя. В моём отряде все водят любые машины, а мне нельзя – немецкие офицеры за баранкой не сидят. За нами на грузовиках выдвинулся отряд и командированные от разведки армии.

Ехали по дороге с нормальной скоростью. Слабого мага я почувствовал за целый километр, а он ничего не ощутил. Я сказал Пете:

– Впереди противник.

Он кивнул и плавно остановил машину. Короткая остановка это сигнал моим бойцам, чтоб снизили магическую заметность, а я, как обычно, вызвал дух рыси и спрятался в тотеме.

На развилке стоял передвижной жандармский пост. Половину дороги перегородил броневик, направив на нас стволы пулемётов, у мотоциклов стояли солдаты с автоматами. Маг в чине лейтенанта всем этим командовал.

Я сосредоточился, собрал силы пацанов в легковушке и отключил его от эфира – он на долгую минуту стал обычным человеком. Немецкий солдатик жезлом скомандовал остановку, Петя послушно притормозил.

Открываются все дверцы, из машины выскакивают парни и нападают на жандармов. В пузо солдатика с жезлом я воткнул большой нож, мага зарезал Серёжа. Беру под контроль экипаж броневика, они тоже ничего не замечают.

Петя запрыгнул на капот и перерезал горло пулемётчику. Следующим из-за руля вывалилось тело водителя. К тому моменту жандармов ликвидировали, и броневику хватило бы лимонки в люк, но зачем так обращаться со своим уже имуществом?

Бойцы выпрыгнули из кузовов и подбежали помогать, но к их приходу остались организационные вопросы. Со мной десяток солдат надели шинели и бляхи жандармов, взяли их автоматы.

Я назначил первую смену в броневик. Долго в этом железе без печки не просидеть. Мертвецов затащили в кузов грузовика. Сами грузовики поставили на обочине и велели парням носу из них лишний раз не показывать.

В коляске одного из мотоциклов обнаружилась рация. Приданные специалисты хотели её тут же и растерзать в научных целях, но я их отогнал от европейской техники – вдруг, да вызовут жандармов, а рацию разобрали.

Так-то я и сам всё интуитивно понял. Загорится лампочка, надо щёлкнуть тумблером и слушать в наушник, а отвечать в микрофон. Ну, всё, как у нас. Мысли же сходятся не только у гениев.

Стояли на морозе с полчаса, и ребята начали замерзать, как я снова почувствовал слабого мага. Крикнул парням, чтоб приготовились. Бойцы сделали европейские суровые вражеские рожи…

Бесполезно им говорить, что европейцы такие же люди. Это трудно объяснить, пусть пока корчат рожи, может, они такие от рожденья. Европейцы тоже бывают всякие.

Показалась колонна грузовиков, а впереди ехала легковушка. Серёжа жезлом скомандовал остановиться. «Опель-капитан», чуть его не задавив, притормозил.

Я опознал мага, снова обера, и врезал направленным рысьим подавлением. Переключая подавление с направленного на общее воздействие. На такой дистанции противник от ужаса впадает в ступор.

Я открываю дверцу легковой машины слева и за шиворот вытряхиваю на снег водителя. Мужик средних лет с усиками сжался у моих сапог в позе зародыша.

Обер справа чуть опустил стекло и протянул Сергею руку с бумагами. Тот открывает дверцу, так офицер без сознания сам выпал к его ногам, Серёже только зарезать.

У кабин всех грузовиков мои маги. Для не-магов сами отчего-то открылись дверцы, непонятная сила их выбросила на снег и зарезала. Во всех машинах какие-то ящики, а в кузове последней гражданские мужики.

Оказывается, местные! Подрядились к оккупанту на погрузку-разгрузку. Жить как-то людям и при оккупации надо. Приказал просто выгнать охламонов, пусть идут домой.

Более-менее привёл в чувства водителя легковой машины. Тот рассказал, что везут они снаряды и патроны на склад № 2. Где этот склад, он знает очень хорошо, не раз уже туда ездил.

Соврать магу этот дядька не может при всём желании. Поверил ему, нам и надо проехать на какой-нибудь склад. Снимаем жандармские бляхи и шинели. Часть парней в полушубках солдат Гардарики сели в опустевший грузовик. Наши грузовики пристроились в хвост колонне.

Впереди ехала легковушка со мной, водила ж один знал дорогу. За то за нами поехали жандармы на мотоциклах, за ними броневик, а за нами грузовики. Очень получилось представительно.

Правда, никто нас не видел, а то бы странно стало, что впереди легковой автомобиль. Дядька с усиками сосредоточенно рулил и спросил вдруг:

– Говоришь по-немецки?

– Конечно, – сказал я благодушно.

– Вы всех убили, – продолжил он неуверенно. – А меня?

– А ты пленный, – сказал я лениво.

– Знаешь, а я догадался, кто ты, – проговорил он, понизив голос. – Ты ведь боярин Большов?!

– И с чего ты взял? – удивился я.

– Кожа на лице, – ответил он. – Рысье ухо выбилось из-под фуражки.

Я поправил уши и сказал:

– Ты угадал. Как тебя зовут?

– Франц, – сообщил немец.

– Я не буду тебя убивать, Франц, – пообещал я.

Тот заметно приободрился. Ехали ещё с полчаса, и я почувствовал несколько магов. Одного с натяжкой можно назвать средним и пятерых слабеньких. Подъезжаем. Я сказал:

– Франц, остановись.

Тот послушно притормозил. Я велел ехать дальше со средней скоростью. Вскоре впереди показался контрольно-пропускной пункт с мешками песка, станковым пулемётом и шлагбаумом.

Мы остановились у преграды, и я протянул жандарму в приоткрытое окно бумаги. Он лениво их просмотрел и вернул, шлагбаум поднялся, водителю жезлом скомандовали проезжать.

Одного мага я опознал на КПП, но колонна же ещё не проникла внутрь. Тут и кроме него есть маги. И такие склады охраняются не только станковыми пулемётами, на защиту ставят пушки 85-мм. Ещё с танковой жизни ненавижу такие места!

Над рядами врытых в землю ангаров натянута маскировочная сеть – с воздуха не обнаружить. И охраны почти батальон солдат при поддержке магов. Такого противника и надо моим ребятам!

Начался день рождения хорька в курятнике, парни выпрыгивают из грузовиков и разбегаются. Карты объекта у нас нет, но война план покажет. Зато я знаю, с чего начать.

Франц оглянулся к боковому стеклу, и я втыкаю лезвие с рунами ему под лопатку. «Мёртвые не кусаются»(с). И не стреляют. Или кто-то ждал, что боевой рысь в таком замесе будет сторожить одного немца? Тем более не хватало только кому-то из моих парней поймать пулю этого говна.

Этому дяде я ничего не должен, его сюда никто не звал. А что он мне поверил – его трудности. Война – путь обмана. Ему разве не говорили, что врагу на войне верить нельзя ни в коем случае?

Да, я коварная и жестокая тварь, плевать – сразу про Франца забываю. Главное боевая задача. Под охраной таких складов устраивают посты радиоэлектронной борьбы.

Наши специалисты мечтают посмотреть на вражеское оборудование, поговорить с европейскими коллегами, когда рядом бойцы с автоматами и коллеги корчатся на полу и молят о пощаде…

## Глава 5

К сожалению, всех подряд истреблять мы не могли. Требовались пленные, а их пригодность для допроса сразу не определялась. Телепатия даже магически невозможна.

Да и обладай мы этой возможностью, наш уровень не позволял определять, кого оставлять жить дальше. Просто нам поставили эту задачу в основном потому, что мы можем оставить в живых многих.

Прибавим к общим сложностям и то, что походу захвата мы изучали объект. Никто заранее не знал, какой склад нам подвернётся, и вообще добыть сведения о конкретном складе довольно трудно.

Полковник Кравчий сказал, что склады целиком ещё не удавалось захватить. Противник держит там магов, и склады проще уничтожить дистанционно артиллерией или авиацией.

В частях рейдовой пехоты тоже есть маги, они атаковали довольно много складов. Однако везде не удавалось получить живых связистов, при угрозе захвата они взрывали свои строения с собой и оборудованием.

Немногие захваченные в плен европейцы офицерского звания правдиво показывали, что ничего о связистах не знают, они подчиняются своей структуре. Вход в их помещения воспрещён всем посторонним под угрозой расстрела на месте, они командиров обеспечивали связью на расстоянии посредством телефонных проводов.

Служат связисты посменно, вахтовым методом, привозят их группы на броневиках, и парни по две недели носа из землянок не показывают. Еду им приносят в бачках в строго оговоренное время, а нужник у них свой.

Маги офицеры среди связистов магов не чувствовали, да оно по-европейски логично. Зачем ставить мага на чисто техническую должность, тем более маги тоже очень хотят жить и с гораздо большим трудом поддаются внушению.

Никто ведь не думает, что связисты все герои? Этим обычным людям просто внушили самоубийственный приказ довольно сильные маги. Отложенный магический приказ, или гипноз из мира без магии.

Неудивительно, что нашему магическому отряду назначили такую цель. Первая задача у нас – взять склад без стрельбы. Он представлял собой скопище землянок, прикрытых маскировочной сетью. Даже ангары на две трети закопали под землю.

По периметру огородили тремя рядами колючей проволоки, устроили доты и позиции пушек 85-мм. Работали с такими европейцами без церемоний, разве что использовали только ножи. Первым не повезло немчикам на въезде.

Раньше всех зарезали лейтенанта, слабого мага, кто сунулся к броневику что-то спросить. А не-маги, вообще, беззащитны против моих ребят. Сделали врагов быстро и без шума.

Лично я отправился в штаб, а то где ж ещё сидеть самому сильному вражескому магу. Меня, конечно, поддерживали пятеро бойцов. Часового немца у входа в землянку выключил, метнув в него рысий нож.

Можно было и усыпить, просто нельзя раньше времени использовать магию. Ничего личного, чисто технический вопрос. Да и не стоит дохлый европеец всех этих слов, он уже всего лишь статистика.

Перешагнули труп часового и входим в землянку. Три стола завалены конторскими папками. Один стройный лейтенант в очках стоял у стеллажа с делами. На меня недовольно уставились европейцы.

Я сразу понял, кто из них маг, гауптман за большим, почти свободным столом с двумя телефонами. Наверное, всем тут командовал. Отключаю его от эфира, по-рысьи ускоряюсь и открытой ладонью врезал ему в лоб. Немец в нокауте падает вместе со стулом.

Без поддержки начальника трое его подчинённых не успели позвать мутер, как мои парни уложили всех мордами в доски пола. А у нас у капитанов полы в блиндажах земляные! Что значит сидеть у склада!

Лейтенант скулит и нашаривает ладошкой очки. Он получил меньше всех повреждений, Коля ему только в печень заехал. Я нагнулся, подобрал его окуляры, задрал ему голову за волосы и надел очки на нос.

Тот вынужденно встал на карачки, посмотрел мне в лицо и громко пукнул. Наверное, узнал, или я на кого-то похож. Пока не вдаваясь в детали, говорю ему по-немецки:

– Знаешь, где сидят связисты?

– Знаю, – пролепетал тот.

Я поднимаю его за шиворот и вежливо пока прошу:

– Веди.

– Не! – воскликнул лейтенант в испуге. – Там же всё заминировано!

– Тебе гауптман сказал? – уточнил я.

– Да, – ответил немчик.

– Тогда просто покажешь дорогу, с нами ходить не надо, – сказал я. – Пойдём.

Вышли из землянки, и я сказал своим ребятам по-русски:

– Сами к связистам сразу не полезем. Коля, позови специалистов.

Парень убежал, а мы пошли за унылым лейтенантом в очках. Обошли длинное строение и европеец, показывая пальцем, сказал мне:

– Вон кухня и за ней сразу связисты.

– Пойдём, ближе покажешь, – ответил я.

Он печально вздохнул – явно не хотел идти – и побрёл вперёд. Приблизились к кухне, там уже хозяйничали мои бойцы. И ничего не взорвалось! Немец пошёл увереннее.

Нас догнал Коля, и с ним пришли четыре специалиста. Одеты парни в солдатские полушубки и все не-маги, а так от моих бойцов не отличаются. Вместе обошли большую землянку кухни, и немец издалека показал пальцем на одинокий бункер:

– Там.

Что в землянке связисты, понятно потому хотя бы, что над ней стоят высокие шесты антенн. Я отчётливо ощутил обитателей землянки и перевёл дух – среди них ни одного мага, никто не заметит моих магических действий. Уже уверенней я задействовал свою редкую способность, взял их под контроль на расстоянии, не видя, и приказал уснуть.

На этом я счёл пока свою работу выполненной. Лезть в землянку я не собирался, не мой профиль. Я сказал приданным отряду парням:

– Внутри все спят и крепко проспят ещё два часа точно. Только вы сразу туда не ходите. Должны же из кухни носить еду, – я обернулся к немцу в очках и спросил по-немецки. – Когда у вас обед?

– В полдень, – ответил тот.

Я посмотрел на часы и сказал ребятам:

– Через двадцать минут начинайте. Офицеры склада считают, что там всё заминировано, проверьте.

– Слушаю проверить, – сказал один боец. – Мы тут как раз и сапёры поголовно, – он застенчиво улыбнулся. – Вторая военная профессия.

* * *

Парни осмотрели подходы к землянке связистов и обнаружили простую сигнализацию с датчиком на двери в небольшую пристройку к землянке. В саму землянку сразу проникнуть не смогли, дверь туда открывалась только изнутри, предварительно посмотрев в глазок.

У гуманизма есть свои положительные моменты. Не стали мои парни зачищать солдатиков на кухне. Вот они сказали, что носили связистам бачки и оставляли в пристройке к их землянке, а когда уходили, те забирали сами.

Один из них согласился отнести бачки, а меня попросили пока разбудить связистов. Я опять задействовал свою редкую магию, разбудил одного европейца, и он выполз из берлоги, открыл двери.

У дверей стоял я собственной персоной, никому это дело не доверил. Немец, понятно, меня увидеть не мог и не понял, отчего вдруг выключили свет. Придерживая двери, я махнул специалистам.

Они с оружием наизготовку прошли в помещение. Я им сказал:

– Ну, занимайтесь, а я в штаб.

– Только разбуди немцев, – проговорил один, глядя на связистов.

– А потом вам переводить? – недовольно я сморщился. – У меня своих дел навалом!

Боец усмехнулся:

– Мы владеем языком. Буди их и иди уже с этого плохого места.

Я смущённо приказал вражеским солдатам очнуться. Те открыли глаза, увидели стволы, направленных на них автоматов, и очень удивились. Наш боец завёл речь на корявом немецком…

Дальнейшее меня не касалось, и я поспешил в штабную землянку. Действительно подальше от этого бункера, а то чувствовал я себя там не лучшим образом – немцы умеют минировать и взрывать всё подряд.

У входа уже стоял на часах парень моего отряда, маг Женя с автоматом. Внутри на лавочке сидел только Ваня, а на столе лежала готовая рация. Пленных никого не увидел, увели куда-то.

Я надел наушник, а Ваня щёлкнул тумблером. Я сказал в микрофон:

– Алё, Витя… Алё, блин! Ты где, Витя! Алё!

– Да не ори ты так, – раздался его голос в наушниках. – Докладывай толком.

– Склад захвачен полностью, – проговорил я. – Ждём твоих ребят.

– Связистов взяли? – азартно спросил он.

– Не твоё дело, – ответил я и выключил рацию.

Я вообще вредный, а тут время обеденное, и приходится напоминать:

– Вань, спроси на кухне. У них есть что-нибудь съедобное?

– Слушаю спросить! – подскочил он и вышел из землянки.

Я снял немецкую шинель. Обнаружил керосиновую печку для обогрева помещения и керосин в канистре. Долил топлива и включил печь. Как раз вернулся Ваня с двумя котелками – в одном гороховый суп, во втором пшёнка с тушёнкой. Всё, понятно, немецкое. Ваня вручил мне алюминиевую ложку и сказал:

– Это нам дали на двоих.

– Тогда доставай ложку и присоединяйся, – ответил я. – А то я опять не остановлюсь.

Иван из вещмешка вынул свой черпак и подсел к котелку. Деревянные ложки в умелых руках серьёзное оружие, так что ничего забавного я не видел. Отнёсся к делу без шуток. К тому же суп из гороха у немцев получился.

Перешли к пшёнке. В тушёнку немец переложил специй, а так есть можно, хоть вкус и непривычный. Кашу мы употребили с большим толком и расстановкой.

Ваня вытащил из своего бездонного мешка компактный примус и мешочек с молотым кофе. Вот пока он относит посуду обратно на кухню, мне предлагалось сварить кофе.

Жизнь захватчика только со стороны кажется лёгкой. Ванину керосинку залил трофейным топливом. Обыскал землянку и нашёл большую бутыль с водой. Налил в манерку, досыпал кофе и поставил на огонь вариться.

Иван вернулся и чинно уселся на лавочку. Я, вообще, человек демократичных взглядов, но какому-нибудь сержанту никогда бы не разрешил вот так рассиживаться в штабе.

Ваня просто тоже тотемный рысь моего клана, двое нас всего в отряде. Лидер водит «лютого рыся», Женя в отряде Кости Гаева, близнецы и Миша воюют у Бирюкова. Вроде бы, все в моей дружине, но рядом только Иван.

К тому же, когда я разливал готовый кофе в кружки, он достал туесок с самым настоящим сахаром. Не, военные охотно пьют и несладкий кофе, тем более мою-то морду, как ни кривись, больше не испортить. Но редкий военный за сладкий кофе не совершит какой угодно подвиг. А тут никого убивать не надо, сахар у Вани просто есть в запасе.

Вот выпили мы по кружке, начали по второй, и в землянку приходят маг Женя и не-маг лейтенант Коля, заместитель старлея Сенцова с докладом. На трёх грузовиках с двумя танками и с зенитным броневиком прибыли бойцы рейдовой пехоты, и нам пора в дорогу.

Я и Ваня со вкусом допили кофе, Иван собрал имущество в мешок, я надел дырявую и узкую немецкую шинель, и мы вышли из штаба. Мой отряд организованно усаживался в кузова трёх грузовиков под тентом. Ваня полез в кузов крайней машины, а я пошёл в кабину головной легковушки.

Более встреч с немцами не планировалось, сел за баранку. Поехал за броневиком и парнями на мотоциклах. Хорошие всё-таки у них мотоциклы, самое то для дозоров и быстрой разведки.

Ну, никто ж и не говорит, что европейцы ничего не понимают, и должны же они в чём-то нас превосходить. Пусть и дальше это будут мотоциклы. Хотя работа, конечно, уже ведётся, с опорой на трофейную технику.

А мы ехали прямо в первую деревеньку. Захват склада это вообще не дело, даже не половина, а так, вступление. Ради нас, таких магически одарённых, отложили атаку посёлка с железнодорожной станцией.

Вот внезапно и, самое главное, без шума захватили мы склад вместе со связистами. Пока враг не хватился, оборудование исследуют, разберут и вывезут для тщательного изучения, пленных передадут по инстанции.

Организовать процесс и встретить грузовики от частей европейца на фронте могут и обычные бойцы, а у нас опять серьёзная задача. Танки, самоходная артиллерия и пехота ждут нас для магического усиления.

Не, они и раньше атаковали такие посёлки, справились бы и без нас. Просто заранее не хотели тревожить противника, и солдатам стало вдруг интересно, что мы такое умеем.

Снова разделились на подгруппы, каждой дали радиста, чтоб рацию носил. Я, само собой, в подгруппе с Ваней. Оба рыся отряда в одной подгруппе, может, и не самое лучшее решение, но бойцы и без нас справляются, все сильные маги.

А маги с винтовками – это невидимые обычному человеку снайперы. Враг в упор будет смотреть и ничего не увидит, пока его не пристрелят. Вперёд, конечно, пошли обычные бойцы и залегли под огнём.

А мы давали по рации координаты дотов и блиндажей, чтоб по ним отработала артиллерия, сами отстреливали европейцев с оптикой и расчеты орудий.

Противодействие противника ослабело, пехота поднялась в атаку и снова залегла под огнём. Танки «рысь-2» поддерживают огнём пушек и пулемётов, а мы продолжили свою работу – просто отстреливаем врага.

В первую траншею врываемся вместе с пехотой, не можем же мы пропустить рукопашный бой! Ну и поддерживаем атаку своих солдат тотемными бонусами и другими заклинаниями. Маги в траншее не-магов! День рождения хорька в курятнике продолжается!

Где одна траншея, там и все остальные. Наши танки поравнялись с пехотой, бьют вдоль первых улочек села, А я опять увлёкся, царапаю лёд окровавленными когтями.

Вот почистился и снова за дело. Пехота врывается на улицы, а по ней стреляют пулемёты из окон, из временных баррикад. У нас старая задача – отстреливаем противника и вызываем огонь артиллерии.

Но появились и новые моменты, во дворах немецкие танки и штурм-ганы в засадах. Их надо вовремя засечь, а далее по ситуации. Одних поражают рейдовые пехотинцы из ручных противотанковых гранатомётов, других накрывает артиллерия, третьих пробивают с близкой дистанции «рысь-2». Наше-то дело только проорать в эфир о враге, парни сами разбираются.

Станцию, депо и склады самоходные орудия разбирают на кирпичи и тлеющие брёвнышки. Село под контролем. Витя Сенцов отчего-то довольно улыбается. Говорит, что мы молодцы.

По мне так обычный пехотный бой. Я тоже скупо улыбнулся пересаженной кожей на лице – обошлось без потерь. Хотя так и должно быть, подготовленного военного мага трудно убить.

* * *

Пехотная война довольно утомительное занятие – спозаранку на ногах. А для пехотного мага умножаем всё на два, если, конечно, маг хочет выжить. Да, не-маги перед ним практически беззащитны, но ведь требуется энергия даже для простейших воздействий, а на войне на всех врагов уходит просто чёртова прорва сил!

Вообще-то, очень хорошая тренировка, мы же ради неё и перешли в рейдовую пехоту. Только не надо об этом рассказывать уставшему магу. Витя Сенцов предложил, пока солнце не село, прокатиться по окрестностям на броне, так кем он у меня только не стал, а в конце я в художественной форме описал, куда ему идти и что там делать с такими предложениями.

Хорошо ещё, что Витя младше по званию, так крыть начальство было бы совсем хамством. И оставалось всё-таки немного магических сил для обряда. Нашли пустующее полуразрушенное здание, чтоб отсветами не пугать людей в посёлке, и нанесли руны на пластину бронежилета.

Скептически настроенный Виктор тут же и попытался её продырявить. Засунул в бронежилет, надел его на обломок какой-то крупной строительной деревяшки и в упор расстрелял из своей винтовки. В пластине появились только вмятины, дыр не возникло, а руны так и остались, будто структура металла.

После такого эксперимента он признал, что магические силы это очень важно, а маги прям должны отдыхать, и даже взялся помогать нам с поиском постоя.

Натурально ходил с нами, хотя он не-маг и не смог бы нам помочь, даже если бы мы собирались кого-то обманывать. Он старательно улыбался, а я и Ваня включали рысье обаяние. Оно почти не требует сил, просто присуще тотемным рысям.

Мои парни старательно развивают аналогичную волшбу, но она забирает у ребят силы, и результаты пока посредственные. Натуральный, природный продукт всегда полезнее.

Расселялись в частных домах по пять человек. Первые я, Ваня и тотемные парни из моего экипажа. Ребята должны знать, где квартирует командир с рацией.

Оставили троих моих пацанов на первом адресе, и пошли я, Ваня и Витя распределять бойцов отряда далее. Командир обязан знать, где искать своих бойцов. Вите оно тоже полезно.

Всех предупреждали, что сбор отряда завтра у моего дома в семь утра. Поселили последнюю группу из четырёх бойцов – в отряде со мной сорок четыре человека – Витя попрощался до завтра, а я и Ваня пошли к себе.

Когда пришли, как раз настала наша очередь идти в баню. По-прежнему люблю парную, только веники на меня уже не действуют, если не по лицу – всё-таки мех да ещё и зимний подшёрсток. Зато от души отхлестал Ваньку.

После бани ужин – жареная картошка, сало и маринады, потом чай с вишнёвым вареньем и долгий-долгий сон. Аж целых семь часов в отдельной кровати, в тепле и покое, а не отдых на ворохе соломы, не раздеваясь, под грохот войны где-нибудь в блиндаже.

Проснулся ровно в шесть утра. Снег со двора хозяева убрали, так после зарядки барахтался в огороде. На завтрак хозяйка сделала нам омлет с домашней колбасой.

Пили чай с мёдом, так я сразу рассчитался за постой. На войне принято рассчитываться сразу, потом убить же могут. По три рубля в сутки нам компенсировал Совет обороны, да офицеры за уют обычно удваивают, а с меня ещё и полагаются боярские чаевые.

Итого, полтинник в сутки за пятерых, что весьма умеренно. Хозяева ведь и так переживали ужасы оккупации, потом освобождение – чуть всех не поубивали. И в конце мы пришли.

Чтоб нам спать в отдельных кроватях, штатские располагались по двое-трое на лежанках, а деток всех загнали на печку. Накормить пятерых солдат тоже непростая задача.

Так что пятьдесят рублей в сутки только кажутся весомой суммой, и я решил в конце стажировки подарить хозяину Николаю, степенному мужику под сорок, ещё рублей сто или двести от себя. Ну, как у нас пойдёт война…

Я почувствовал, что ближе к семи к дому подходят маги моего отряда, но не заходят. Без пяти семь я ощутил, что пришли все, и ровно в семь к нам постучал Витя Сенцов.

Ценю в людях пунктуальность, встретил его улыбкой на ужасной морде. Он пожелал нам доброго утра, спросил о самочувствии и предложил идти к отряду, а то воевать уже пора.

Вышли на улицу и все вместе строем прошли к развалинам станции. Там уже кипела работа, солдатики разгребали обломки. Витя сказал, что бывшие в употреблении стройматериалы идут на возведение оборонительных сооружений.

Магов такой ерундой нагружать никто не собирается, у нас чисто боевые задачи. Отряд снова разделяется на три группы по числу рот в батальоне Вити. Одна рота с магами остаётся в резерве, а две на технике едут безобразить.

График определяли мы сами, и я мог просидеть в резерве до конца практики. Но какими глазами я посмотрю на степенного Колю в последний день, и вообще нафиг я сюда припёрся?!

Я заявил, что состав отрядов буду менять и подбирать, командиры мною лично назначаются ежедневно, если не будет возможности менять чаще. Даже сержанты будут командовать операциями.

Это касалось и моего Ваню, хоть и таскал его за собой. Просто целых два раза назначал его командиром, хотя он и носил рацию. Назначать другого радиста мог только я как старший по званию, но мне это казалось лишним.

Вот каждое утро в семь я распределял парней по отрядам, и мы отправлялись с рейдовой пехотой. Ездили мы весьма представительно. Пять бронетранспортёров, вместимость шестнадцать человек, пара боевых машин пехоты, вместимость десять человек, два-три танка «рысь-2» несли на броне десант по десять солдат, и ездили с нами самоходные орудия 122-мм, если только не ставилась задача проводить десяток реактивных миномётов.

Самоходки с недосягаемой дистанции разносили позиции 85-мм пушек и блиндажи, танки били по пулемётным дотам с близкой дистанции, а мы уже десантировались со своих коробочек и вступали в бой. Атаковать склады следует быстро, чтобы противник не успевал помочь танками.

На охрану всех складов у него просто никаких танков не хватит, и они сильно всё вокруг демаскируют. Только для простейших маневров танки пожирают тонны бензина, да танкистов скрытно кормить – та ещё задача.

Обычные роты рейдовой пехоты гасят по складу в день, а при поддержке магов один до обеда и ещё один после. И практически без потерь! То есть с нашей стороны рейдовая пехота практически никогда не берёт пленных. Напали, всех убили и ушли.

А вечерами строго по распорядку моемся в бане, ужинаем домашними продуктами и в специальном помещении наносим руны на пластины бронежилетов или на каски. Потом обязательный долгий сон в отдельных кроватях аж до шести утра, и всё поновой.

Так и воевали бояре, мои предки на секундочку, тысячи лет истории. То есть, что напали, всех убили и ушли. Я ощутил, что дело мне родное, близкое, по-настоящему рысье. Это же так естественно! Пришёл кто-то с войной к нам, или мы куда-то припёрлись – чем ещё на войне заниматься рыси?!

За три дня закончились у противника изолированные склады, и начальство придумало другие атаки. Мы ведь прорвали фронт и оголили хозяйство врага.

Противник может защитить его от захвата, но фронт – это километры обороны в глубину. А без него мы подводим на расстояние удара реактивные миномёты и бьём пыром прям по причендалам.

У немца оно вызывало другие эмоции и сильно не нравилось. Отряды рейдовой пехоты пытались перехватить танками. Только как это сделать крупными силами, когда всё отслеживается с воздуха?

Из захваченного посёлка выходит полк «рысь-2» нам на помощь. А нас высаживают в неожиданном для врага месте сражаться. В результате танки врага встречают маги с РПГ, а с полукилометра по нему стреляют «рысь-2». Все маневры заканчиваются гибелью, стоять на месте тоже ничего хорошего.

И все умерли. То есть враги скончались. Ваня сказал, что всё это очень хорошо, даже замечательно, но ему надоело. Он прям очень хочет денёк посидеть в резерве. Пришлось пойти навстречу.

И вы, наверное, будете смеяться, немец именно в этот день решил, что со всем этим нужно что-то делать. Собрал он силы в кучку и полез на наш посёлок. Он же не заметил у нас танков «лютый рысь», вот и прибавил к двум сотням четвёртых «панцирей» шестьдесят «тигров» для атаки.

Светает зимой поздно, противник начал движение после восьми утра, когда мои магические отряды уже поехали на работу. Хорошо хоть я лично был на месте. Приказал своим магам по рации всё бросать и возвращаться.

Авиация неприятеля как раз начала первый налёт. Прилетели французские бомбардировщики, бомбили тупо площадь, а за ними послали пикировщики Ю-«87». Всех их прикрывали истребители, и они смело встретились с авиацией Гардарики.

С неба постоянно что-то падало. Вражеские бомбы, сами враги и тоже взрывались. И бомба или самолёт целиком могли поставить жирную точку в моей войне, никакая магия не поможет, в каком блиндаже не прячься.

Но вот в разгар авиационного налёта к нашим позициям приблизились вражеские танки. Бомбы с неба пофигу, побежали в траншеи. У меня простая магическая задача оставаться незаметным. И стрелять из гранатомётов по танкам.

В «панцири» противника лупят из засад зарытые «рысь-2», враг и подумал, что именно они не позволяют преодолеть нашу оборону. «Тигры» подъехали ближе, немецкое начальство решило, что пора и им повоевать.

Машина серьёзная, из гранатомёта пробивается лишь сбоку и в упор. Но зачем в упор тратить заряд РПГ, когда им хватает связки противотанковых гранат на двигатель сверху? А чтоб стоял спокойно из РПГ ему в гусеницы с двухсот метров.

Опять европеец рассчитывал на панику. Нормальный человек обосрётся, когда на него едет «тигр», что говорить об этих полуживотных? А у русских есть маги и тотемные воины. Наше воздействие помогает солдатам презрительно плевать, на что там европеец рассчитывает. Если что парни и сами плевали на эту погань, мы им только помогаем не бояться и прибавляем сил, они и так хорошо настроены. Сами всё делают правильно.

Немец напал с запада и опять не совсем понимал, на кого дёрнулся. Увяз он в обороне, мы его истребляем. Сообразил вражина, что сегодня не его день, принялся отползать, а с севера посёлка выкатились полсотни «рысь-2» резерва, ударили во фланг и тыл и в ближнем бою никому не дали уползти к такой-то мутер. Это им не сорок второй год нападать без пехоты!

Танкисты потеряли три десятка «рысь-2», но победили всё-таки. Меня немного покорёжила небольшая колонна пленных под охраной автоматчиков. Какие пленные в таком бою?! Но немцы уже под охраной, во власти Совета обороны, и моё боярское право ничего не значит. Вместе с немцами мне придётся положить своих ребят и стать предателем. Проводил колонну недобрым взглядом и всё.

К окончанию боя приехали ребята моих отрядов. И это не они медленно ехали, это мы быстро воевали, и вообще зря я их отозвал. Хоть пообедали ребята горячим, а не давились сухим пайком. После обеда снова уехали на работу.

Вечером за ужином Ваня сказал, что этот день не считается, он имел в виду совсем другое. Я с ним согласился и на другой день мы спокойно сидели в резерве. Домой не пускали, торчали на позициях до семи вечера. Конечно, глупость, но это же армейская дисциплина, и обычные пехотинцы остались ночевать в тех же окопах.

Прям неудобно. Одно нас оправдывает – магия. Она хорошо помогла этим ребятам. Я отчётливо это понял за два последних дня командировки – реактивные миномёты несли врагу множество смертей за многие километры, а враг ничего не мог с этим сделать. Хоть и пытался.

В последний день стажировки Витя Сенцов долго тряс мне руку и смотрел в глаза. Ему очень хотелось, чтобы мы остались с ним, и не мог этого сказать. Витя теперь знает, какая бывает магическая война, но сам он не-маг и магов очень мало. Его война останется обычной, а мы отбываем в распоряжение Совета обороны, только он определяет, где, кому, решать какие задачи.

Подал я с полупоклоном степенному Коле на прощанье двести рублей, и вместе с отрядом сел в грузовик. Парни разместились в кузовах двух машин, а меня пустили в кабину. Я ехал и сдержанно улыбался. Посёлок Николая всегда будет русским, эту землю мы освободили навсегда.

Немецкие дивизии в тылу уничтожили и перенесли фронт западнее. Теперь это станет привычным, так будет всегда – мы будем уничтожать европейские дивизии и переносить фронт всё западнее.

## Глава 6

В Москву вернулись в сложных чувствах. Немного стыдились, что уезжаем в тыл, и не хотелось расставаться с ребятами. Я, например, почти уверен, что не встречу больше Витю Сенцова никогда, даже после войны. Очень мы разные.

Разве что он сам будет искать боярина, чтобы помог в чём-то, но ему такое не позволит гордость. Просто будет иногда вспоминать и говорить друзьям под рюмкой, что довелось ему повидать боярина Большова на войне – ничего особенного, обычный парень, только кожа на морде пересажена, рысий мех, острые уши с кисточками и маг, как положено боярам.

У нас просто разная война. Чтобы в реальных боях уверенно выносить пачками не-магов или посредственных магов, мы должны усердно тренироваться с намного более сильными противниками.

К тому же руководство будет постепенно усложнять наши задачи, подбирать более трудных противников, ощупью определять наш предел. Мне, конечно, не докладывают, просто я и сам бы так с нами поступал. С одной стороны обидно сломать такой полезный инструмент, но с другой-то очень интересно, где ещё можно его употребить.

Так что нам по этой простой логике расслабляться нельзя, готовимся к подвигам и просто вынуждены работать над собой. А это уже добавочный наш бонус – мы не можем расти только сами.

В природе магов отдавать себя миру, и эффективность тренировок значительно возрастает. Основу составили парни Гены Гудкова. Эти маги по службе работают с самыми матёрыми диверсантами врага и очень непростые противники.

Не, логично же! С кем ещё тренироваться бойцам магического СМЕРШа, или как он в Гардарике называется, никак не дам себе труда запомнить. Для меня это просто служба Гены, а больше мне и знать не положено.

Просто стараюсь, чтоб у любимой Родины был самый боеспособный СМЕРШ, и его офицеры все остались живыми победителями. Мне же нравится приезжать в такую мирную Москву!

И с кем ещё тренироваться своим диверсантам, как ни с офицерами контрразведки. Пусть мы никакие не диверсанты и не разведчики, а просто рейдовые солдаты.

Вот рейдовые солдаты составляют постоянно сменяющееся большинство, с ними работать нам интереснее всего, они способны удивлять даже профессионалов. Многим их офицерам интересна сама магия, как нам, а не самые эффективные приёмы.

И на что мне отдельно указал майор Сергей Юрьевич Левицкий – к нам всё больше идёт отпускников и направляют для ознакомления. Начальник пехотного Центра сказал, что очень многим офицерам приспичило посмотреть на «того самого» Большова или чуть менее популярного Гаева.

Образовалась очередь, и он вынужден отбирать заявки по результативности частей. Получилась та же система, что и в танковом Центре. Кстати, Совет обороны оценил работу наших центров, признал, что организованное применение кристаллов на войне может принести много пользы, и выделил финансирование.

Теперь центры всех княжеств получают кристаллы, у нас вроде бы больше нет этого конкурентного преимущества. Количество чистых кристаллов на центр решено утроить, теперь их дают по шестьдесят штук.

Но ведь только в Москве есть столь популярные записи! И только я всё ещё покупаю у Епархии в среднем по двести камней в месяц. Вернее, не я, а связанный со мной фонд «Детский праздник».

Прибавим к камням популярность меня и Костика, вот и получим самую длинную очередь заявок при самых высоких требованиях. Просто посетить московские центры в войсках Гардарики стало престижным.

Мы стали одной из столичных достопримечательностей, блин! К нам уже водят экскурсии! Правда, плату берут не только деньгами, чтоб попасть в список надо убить очень много европейцев. Что ж, раз так само получилось, для победы Родины побудем и достопримечательностью.

Да ради Гардарики можно побыть хоть чёртом лысым, и начальство учитывает нашу готовность к сотрудничеству. Полигоны значительно увеличили, и на них появилась трофейная техника.

Причём, практически вся. Парни у нас осваивают управление европейскими грузовиками. Я сам итальянские машины увидел только в Центре. Мотоциклы, оказывается, тоже делают не только немцы.

Увидел в гараже все европейские легковушки, хотя на войне встречал только немецкие. Может, мне так везло, а, скорей всего, из-за логистики большие трудности с запасными частями. Даже французы вполне могут ездить на «опель-капитанах» или «опель-адмиралах».

Широко были представлены европейские броневики, хотя многие притащили просто для массовки. Вот сильно мне надо знать, что Румыния громоздит и крепит клёпками листы кровельного железа на свои грузовики? Иначе их изделия не назвать.

И, конечно же, возглавили экспозицию европейские танки. Даже итальянское творчество на эту тему! А чешские варианты более на войне не встречались, так ими занимаются историки.

Ездили мы по полигонам больше на немецких машинах. Ну, с французами я более-менее познакомился в городе N, а в четвёртый «панцирь» залез только в Центре.

Ничего не скажешь, хорошая машина. В нём экипажу намного удобнее, чем в «рысях», если не считать отопления. Ездили мы на немецких танках и, само собой, прикидывали, как бы мы на этом воевали. Летом весьма неплохо, но тренировались же в московском феврале – впечатления получились разноречивые.

Машина приёмистая, в управлении даже хорошая. А что не везде проходимая, так просто не надо лезть на непригодную местность. Пушка точная, эффективность на уровне и заряжать её несложно.

Забавляли наушники немцев, вместо наших шлемофонов. Эти оригиналы собирались воевать в Гардарике в пилотках круглый год? Хотя качество внутренней связи и оптики без вопросов европейское.

У «рысей» не хуже, но это больше моя заслуга и мой боярский бизнес. Тоже, помнится, у европейцев содрали. Но это уже неважно, занятно, что притащили к нам по пять трофейных «тигров» и «пантер».

Причём, все мои бойцы осваивали их в обязательном порядке. Прямо сдавали нормативы по вождению и стрельбе, как когда-то в Корпусе. Такое ощущение, что трофеи притащили специально для нас. Это наводит на мысли о наших новых операциях на фронте.

* * *

Разумеется, одними занятиями в Центре мирная моя жизнь не ограничивалась. Каждое воскресенье ездил в свой загородный дом поговорить с увечными солдатами, с Миланьей и лечащим врачом. Обязательно играл со Светой и Ваней или они со мной игрались.

В другие детские дома больше не ездил, да и не звали. Лидер моего клана Тимофей остался танкистом, учится в другом Центре или воюет. О технических заменах мне сообщал начальник моего Центра майор Левицкий, посылал своего сержанта Володю. Аркаша уехал со своим майором Антоновым, а то ж пропадёт без него Пётр Алексеевич.

Каждую новую девушку обязательно вожу в «Савёловский», там ко мне уже привыкли, не таращатся удивлённо, и пресса не одолевает вопросами. Я сказал Логинову, что давненько даже в Центре нет журналистов, так он ответил, что я и всё со мной связанное опять под негласным запретом.

Оказывается, моя группа теперь секретный магический отряд, напрямую подчинённый Совету обороны, как отдельная боевая единица.

– Ты же против того, чтобы у нашего подкомитета появилась своя часть, но ведь не может быть частей, которые никому не подчиняются. Официальный танковый батальон формально входит в армию Литвинова, а твой отряд магов в прямом подчинении Совета обороны.

И нечего возразить, я ведь всегда выполнял приказы Совета обороны. Правда, мне нравилось думать, что мы сами по себе, однако оказалось, что так в нормальных странах не бывает. Гардарика же нормальная страна?

Честно говоря, совсем нормальной я любую страну с русским населением не считаю. Ну, народ такой. И особое географическое положение. Умом не понять, остаётся только верить. А это главное – верить, что всё равно у нас всё будет хорошо.

Мне оно несложно, сам же русский, вот с искренней верой в Гардарику поехали мы на фронт за неё воевать, а философией пусть грузятся всякие мыслители. Ну, подчинены мы кому-то, на что оно влияет?

Как обычно под вечер в вагон вошёл незнакомый майор и вручил мне письменный приказ Совета обороны. Мы на время стажировки придаёмся такой-то армии. Вышли из вагона и за майором прошли строем на привокзальную площадь.

Организованно запрыгнули в два грузовика под тентами, через час с небольшим высадили нас в ближних тылах. Сразу распределили в батальоны полка, и прямо с колёс принялись мы магически поддерживать пехоту.

Далее нормальная война со всеми фронтовыми мероприятиями. На пятый день осталось немного поднапрячься, и прорвём мы европейскую оборону. Вот в этот момент посыльный сержант передал мне приказ явиться в наш блиндаж.

Ну, являюсь, приветствую, а там у стола с расстеленной картой сидит незнакомый жилистый мужик полковничьего звания, довольно сильный маг. Совсем молодое лицо, только седина в тёмно-русых коротко-стриженных волосах выдаёт возраст.

– Начальник разведки армии полковник Вадим Петренко, – представился он. – Присаживайся.

Я подсел к столу, и полковник заговорил далее:

– На этом участке мы вскоре прорвём оборону неприятеля. За прорывом обычно следует бросок танков на вражескую территорию. Захват вот этой деревни, – он ткнул карандашом в карту. – Просто сам напрашивается. Однако кого там встретят наши танки?

Вадим сделал паузу и доверительно сообщил:

– Относительно недалеко от деревни расположен этот посёлок, – он снова ткнул карандашом в карту. – Там конечная станция железной дороги, на нём снабжение многих европейских частей. По агентурным данным в посёлок прибыли составы с шестьюдесятью танками «тигр». Вчерашней ночью они из посёлка ушли, воздушная разведка не может их найти.

Я старательно делал умное лицо с пересаженной кожей и не лез с замечаниями. Полковник выдержал паузу и сказал:

– Если разделить шестьдесят танков на два-три отряда, их можно надёжно спрятать и в лесах. Только зачем? Они могут замаскироваться целиком вокруг деревеньки и подождать атаки наших «рысь-2». Из такой ловушки наши танки удрать не сумеют, всех там и сожгут. А завтра из посёлка враг перебросит пехотные части с артиллерией и отобьёт у нас свои окопы.

Петренко, наморщив лоб, воззрился на меня. Я понял, что надо как-то реагировать, и сказал:

– Ужас.

– К счастью у нас есть ваш магический отряд! – проговорил Вадим. – Вы должны скрытно пройти к деревне…

– Пешком!? – воскликнул я.

– Я ж говорю, скрытно! – повторил Петренко. – Вы проверите, есть ли в деревне или рядом с ней «тигры». Если нет, сообщите по рации…

– А если есть? – угрюмо уточнил я, уже зная ответ.

– Тогда убьёте экипажи, захватите «тигров» и тоже сообщите! – с воодушевлением поведал полковник. – Вы же все сильные маги!

– Нас всего сорок четыре, – сказал я глухо. – Экипажи одиннадцати машин.

– А вам придадут батальон бойцов с опытом управления и стрельбы! – поведал Вадим добрым тоном. – Мне говорили знающие люди, что после наших «рысей» человек справится с любым танком!

– Наговаривают зря, – проворчал я недобро.

– Э? – не понял Вадим и воскликнул. – А! Я в другом смысле!

– Я тоже, – сказал я.

– Хорошо. Приказ ясен? – проговорил полковник.

– Так точно! – подскочил я, отдавая честь.

– Выходите сразу после прорыва вражеской обороны, – деловито сказал он. – Когда дойдёте до цели, стемнеет.

– А это тут причём? – уточнил я.

– Над деревней резко усилили активность наши истребители, у противника нет возможностей воздушной разведки, – сообщил Петренко. – Если «тигры» в деревне, они должны простоять в противотанковых засадах всё светлое время. Ты сможешь уверенно предполагать их позиции, и после заката они должны расслабиться.

– Ага, – догадался я. – Тогда разреши идти?

– Иди, – отпустил меня полковник.

* * *

На участке, наконец, прорвали вражескую оборону. Танки с десантом рейдовой пехоты поехали хулиганить в ближних тылах противника и давить его артиллерию.

А я ещё раз посмотрел карту и по рации велел отряду собраться. Группы подходили по одной, примерно, полчаса, парни сдержанно улыбались. Они уже бывалые солдаты, и ничего особенного не случилось – подумаешь, прорвали фронт. Просто настроение хорошее.

Так на этот случай есть командиры, мы умеем испортить настроение. Потребовал я внимания и донёс до них новую задачу, особенно упирая на её важность, и вообще забыв, что ребята спозаранку воюют. Кому сейчас легко? Все так и живут.

Парни прониклись важностью задачи, налились суровостью и парами пошли за командиром. Вроде бы, ерунда идти, какие-то полчаса на танках со средней скоростью.

Но у танков средняя скорость тридцать-сорок километров в час. То есть пешком прямиком до деревни три часа на морозе. После целого дня всамделишной войны.

А я ещё и хитрый герой, всегда иду в обход. Противник же может ждать в засаде, выставил наблюдателей на подходах. Отряду магов они не помеха, но это же неглавное – я не просто так смотрел на карту.

Деревня небольшая, шестьдесят «тигров» незаметно не спрятать, да оно и не к чему. Рядом с селом лес, где можно спрятать два отряда тяжёлых танков резерва. «Тигры» же не обязаны ждать подхода русских танков в лесу до конца.

Дадут наблюдатели сигнал, что видят «рысь-2», танки немцев и поедут на огневую позицию. Их первая задача не позволить русским танкам удрать, а основная всех расстрелять. Пушки «тигров» пробивают «рысь-2» в лоб с полутора километров, а в борт даже с двух.

Вот, исходя из этих соображений, я и наметил, где сам бы спрятал резерв – давно не считаю европейца глупее себя. Ночного нападения из лесу враг практически не ждёт, потому повёл я отряд по кривой к лесному массиву.

Через час ходу дошли до опушки. Леса в Гардарике давно не растут сами по себе, все высаживаются по одобренным советами планам, но любые леса – это очень много деревьев и глубокий снег между ними. Да и стемнело.

Мне оно почти без разницы, но отряд ещё снизил скорость. Назначил мага Петю временным заместителем, приказал Ване пока отдать ему рацию, и два настоящих тотемных рыся пошли в дозор.

Обогнали пацанов на четверть часа своего хода и разделились, я взял чуть левее курса, а Ваня правее. Ещё через полчаса хода по лесу я почувствовал людей. Тревожно рыкнул Ване в эфире и немного подождал. Он меня, конечно, услышал и двинулся ко мне.

Почуяв его приближение, я легкой побежкой рыси, не оставляя на насте следов, двинулся к людям. Ваня видеть меня не мог, но так же бежал недалеко.

Издали я увидел отсветы костра, почувствовал живых. У огня сидят три мужика и девчонка. Трудно представить себе на их месте европейцев, я решил пообщаться с местным населением. Напустил на себя невидимости и подошёл к костру ближе.

Люди ко мне не повернули голов, девочка подросток длинной заостренной палкой шевелила в костре угли, а мужчины говорили о своём. Я послушал их разговор.

Все они ругали оккупанта – так не вовремя его принесло в село. Сиди теперь в лесу, жди, когда уйдёт. Ещё хорошо, что Алёнка смогла незаметно удрать и предупредить, чтоб папка и двое дядьёв из лесу носу не показывали, а то сразу пристрелят.

Вопросов у меня от их слов только прибавилось. Я снял магическое воздействие и учтиво откашлялся. Бородатые мужики сначала резко ко мне оглянулись, а потом взяли топоры и встали. Девочка встала с заостренной палкой.

– Здравствуйте, – говорю вежливо и спрашиваю. – А вы давно родную армию встречаете с топорами?

– И ты будь здоров, – степенно ответил старший мужчина. – А что родной армии среди ночи делать в лесу?

– К костру пустите? – сказал я.

Они кивнули, я подошёл, присел на корточки, снял рукавицы и протянул лапы к огню. Мужики опустились на ствол поваленной ёлки, но топоры поставили рядом с собой и требовательно на меня уставились. Девчонка осталась стоять.

– Ваня, иди сюда, – громко проговорил я.

Тотемный рысь вышел из-за деревьев.

– Веди сюда отряд, устроим короткий привал, – распорядился я.

– Слушаю, – ответил он, отдав честь, и скрылся в лесу. Я посмотрел на мужиков и представился. – Я командир отряда майор Артём Большов.

– А мы все тут Фомичёвы, – ответил старший. – Я Василий, – он указал ладонью. – Это мои младшие братья Иван и Прохор, а девочка моя дочка Алёна, – он прокашлялся и учтиво напомнил. – Так я спросил, что делать армии Гардарики в лесу.

– Да как всегда, воюем с европейцем, – ласково улыбнулся я…

Ну, рожа страшная, зато во всю мощь врубил рысье обаяние.

– То есть у нас дела военные. А вот вы что тут забыли? – спросил я.

Как все добрые русские люди они к жизненным явлениям относились неоднозначно. Что Европа напала на Гардарику и оккупировала столько территории – это, конечно, плохо. Зато пока они под оккупацией, никто не требует плату за вырубку леса на дрова…

– Так что же вы летом не запаслись? – не понял я.

– Да запаслись мы! А людям помочь? Дров много не бывает, – солидно пояснил Василий. – А зимой сонное дерево легче рубится, и отвозить его по санному пути проще.

Вот работали, как принято в деревне, весь световой день, Алёнка отвозила на санях в село очищенные от ветвей длинные куски стволов и доставляла еду. Спали у костров, чай они привычные.

Однако вообще у оккупации есть свои предметные, довольно неприглядные формы. Европеец в русских населённых пунктах всё берёт без платы, творит, что захочет, беспредельничает. Вот Алёнка не просто так удрала в лес.

Прошлой ночью немцы в село приехали на танках. А сидят мужики в лесу не только из-за неё. Для европейца любой русский, если вышел из леса, партизан – пристрелят и разбираться не станут.

– Да как вы это терпите?! – возмутился я. – Вот же и топоры у вас есть!

– Ну, порешим мы одного немца, ну, двоих, – спокойно глядя в мои кошачьи глаза, ответил Василий. – А дальше что мы можем? Уж коли вся наша армия нас не защитила от его войска! Повесят же, и все дела!

Из лесу вышел отряд. Я объявил привал. Парни соорудили несколько костров и подходили к нам за огнём. Алёнка подбросила еловых веток в костёр. Ваня над нашим костерком установил котелок, накидал в него чистого снега, а когда тот растаял, досыпал кофе.

– Понятно – не вы такие, жизнь такая, – хмыкнул я. – Сидите в лесу, а с жёнами вашими немцы. Хорошо, хоть свечку не держите.

– И ты, майор, ещё нам такое выговариваешь! – с горечью воскликнул Василий.

Ну… с женой у меня тоже не всё однозначно, но к этому делу оно точно не относится!

– Да, могу такое говорить, – ответил я насмешливо. – Я с первых дней войны убиваю европейцев, даже морда обгорела. И сюда мой отряд пришёл, чтобы освободить вашу деревню.

Возникла понятная пауза. Василий неуверенно пошевелил губами и сказал:

– Маловат отряд-то. Немцев на танках много приехало.

Я поднял руку и выпустил когти. Дождался, когда мужики их хорошо рассмотрят, втянул обратно и спросил:

– О магах знаете?

Мужики переглянулись, и Василий уточнил:

– Точно нашу деревню освобождать думаете?

– Точно, – сказал я.

– Так пока не освободили, мы же можем создать партизанский отряд? – спросил Вася.

Я улыбнулся и кивнул. Ваня разлил кофе по кружкам, добавил сахару из туеска. Я взял свою порцию и стал размешивать рысьим ножом.

– И нам же как партизанам полагаются выплаты за убитых европейцев? – уточнил Василий.

– Конечно, – кивнул я, помешивая сахар. – И трофеи с убитых все ваши.

– Тогда я, Ваня и Прохор партизанский отряд! – сказал Василий торжественно.

– А я?! – возмутилась его дочка.

– И ещё связной Алёнка, – согласился с ней папка.

– Очень мило, – проговорил я благодушно, хлебая ароматный кофе.

Рысь во мне довольно быстро привыкла к непривычному зверю вкусу. Кофе, конечно, не валерьянка, но тоже очень неплохо бодрит. И понял я уже, что зверство вообще не гарантия от чисто человеческих пороков.

Тот же алкоголь не вызывает у меня больше отвращения. Читал я в прошлой жизни у Томаса К. Джерома про пьяную в хлам кошку, кого задавила телега пивовара…

Но это всё лирика, конечно. Я допил кофе и сказал, что привал заканчивается через две минуты. Парни допили из кружек, потушили костры и построились.

Я повёл к ближайшей из предполагаемой стоянке «тигров». Бодро шли по лесу, партизанский отряд Василия с топорами шагали рядом со мной. Алёнка взяла заостренную палку и важно несла её на плече.

Прошли полчаса или чуть больше, и я почувствовал людей у костров. Взрослые люди у нескольких костров грели руки и обречённо ждали рассвета, после которого тоже ничего хорошего не ожидалось. Теплее не станет точно.

В резерве я оставил пятёрку магов и партизанский отряд Васи. Маги впереди не ощущались, я спокойно скомандовал отряду тихую атаку. То есть чтоб враги их не видели и дохли от ножевых ранений.

Не надеясь на ребят, сам пошёл вперёд и у первого костра нокаутировал двоих немцев быстрыми ударами в основание черепа. Обнаружили на окраине леса два десятка тяжёлых немецких танков и по одному нижнему чину на машину.

Большинство зарезали сразу, а своих я сначала допросил. Они точно знали, что в лесу оставили ещё часть танков, остальные в деревне. Начальство отправилось туда по делам, большая часть экипажей в самоволку, а их, несчастных задротов, оставили сторожить.

Где другая часть танков, они не знали. Я спокойно их прирезал и повёл отряд ко второму предполагаемому мной положению. Ну, что скажешь – мысли сходятся не только у гениев, и военная наука неумолима.