Клэр Сейджер
Поцелуй железа

Clare Sager

A Kiss of Iron

© Clare Sager 2023

© Причина В., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается женщинам, которые за своими улыбками скрывают невыносимую ярость.

Жемчужница от эльфов спасет,

И сердце твое она сбережет.

Альбионское поверье

Глава 1

На небе серебрилась нить луны: через несколько дней она исчезнет совсем – через несколько ночей начнется Дикая охота.

Было достаточно светло, чтобы видеть, как Веспера, моя саблезубая кошка, тихо пробирается через заросли. Мои бедра двигались в такт ее походке, а ноги расслаблено свисали. Пока что мне не нужно торопить ее. Она повела ушами, блеснув черной шерстью, – резкий контраст с моими рыжими волосами, поблекшими за последний год.

За деревьями и их тенями в лунном свете виднелась серая дорога. Пустая. Нахмурившись, я дотронулась до рукоятки пистолета, словно это должно привлечь мою добычу.

Если мы хотим, чтобы на наших тарелках на следующей неделе было что-то, кроме капусты и кабачков, нужно охотиться. Мы доедали остатки муки, а мясо крайний раз я ела много недель назад. Если бы я была хорошим охотником, я бы выходила днем с луком и стрелами.

Если бы…

Я была хорошим стрелком, но ужасным охотником. Дворецкий Хорвич был еще ничего и регулярно приносил к столу кроликов, но после неудачного падения на лед прошлой зимой он больше не мог охотиться. Так что мне приходилось выезжать по ночам на поиски добычи. А когда-то мне часто приходилось бывать на балах… таких же, как и сегодня вечером.

Когда-то виконтессу леди Кэтрин Феррерс приглашали всюду, но не теперь. Она перестала принимать приглашения много лет назад, и в гостиных больше не слышно догадок на этот счет. Уже давно никто не называл меня леди. Теперь просто Кэт.

Однако мне все равно приходилось интересоваться балами. Пусть я и не могла посещать вечеринки, – появляясь в одном и том же старомодном платье, я бы не получила ничего, кроме насмешек, – я могла использовать их в своих целях. Более практичных.

Я резко подняла голову. Что это был за звук? Рукой в перчатке я прикоснулась к плечу Весперы, остановив ее, и прислушалась, затаив дыхание. Сначала я была уверена, что мне послышалось. Просто приняла желаемое за действительное. Но в воздухе раздался отдаленный стук, который можно было скорее ощутить, чем услышать, и Веспера сжалась подо мной, как пружина.

Несмотря на все эти годы, адреналин до сих пор бил мне в голову, по коже пробегала дрожь, а сердце громко колотилось. Это был тот самый случай, когда я нарушала правила. Свои же собственные. Они были просты. Есть безопасные места и действия. Дом. Выращивать наши овощи. Ухаживать за Весперой. А есть небезопасные места и действия: почти везде и почти все. Я не хожу в такие места и не делаю ничего небезопасного. Исключение – ночные вылазки.

Потому что они были не так опасны, как то, что меня ждало, не делай я этого, – потеря дома.

Кроме того, все было продумано. Я выходила по ночам и знала все пути отступления. Капюшон и маска скрывали меня. И держу пари, что моя саблезубая кошка – самая быстрая во всем Туманном Альбионе. Было много причин, почему меня так и не поймали. И слава богам. Как никак за разбой на дороге – смерть, и особенно это касается наводящей ужас Опасной Леди, как прозвали ее газеты – то есть меня.

Через полминуты после первого стука копыт на дороге послышался скрип и грохот движущейся кареты. Гуляки возвращались домой. Пьяные и уставшие. Если повезет, их возница тоже развлек себя флягой, что облегчало мне работу. Поджав ноги, я потихоньку направила Весперу к самой опушке леса. Нам нужно было выждать до самого последнего момента, когда бы я смогла перекрыть дорогу с поднятым пистолетом в руках…

Внезапный крик пронзил ночь. Мое дыхание замерло. Даже Веспера, хорошо подготовленная ко всякого рода неожиданностям, подняла голову. Крик был похож на человеческий. Но только похож. Мне был хорошо знаком этот звук. Лиса.

Я выглянула на дорогу. Моей добычей была карета, запряженная четырьмя саблезубыми кошками, что означало деньги. Много денег. У них есть все, чтобы заплатить мне за дальнейший проезд. И вновь этот визг вырвался из лесной чащи.

Проклятье.

Если возница решит, что это кричит женщина, он повернет обратно. А вместе с ним и мои деньги. И сегодняшняя вылазка пройдет впустую. Да, будут другие ночи, но сегодня? Все складывалось как нельзя лучше – лорды и леди возвращались с балов, позвякивая драгоценностями. И хотя я все равно не получила бы за них полную стоимость от моей скупщицы, мне бы этого хватило. С почти пустой кладовой я была согласна и на это.

Снова визг. Карета затормозила.

– Проклятье, – пробормотала я, заставив Весперу сдвинуться с места.

Я должна прогнать эту лису.

* * *

Мы пробирались сквозь лес достаточно далеко от кареты, так что они вряд ли слышали шорох, издаваемый Весперой. Даже если они и слышали, то наверняка свалили это на чертову лису, визжащую, как женщина, которую расчленяют.

Листва и ветки проносились мимо, и мне пришлось пригнуться ближе к спине Весперы, чтобы лучше видеть перед собой. Она огибала толстые дубы и перескакивала через поваленные стволы, выдыхая пар в прохладу ночи.

Когда мы очутились на поляне, залитой лунным светом, сквозь кроны деревьев можно было различить серебро призрачно-белой полосы, прорезающей ночное небо. А передо мной – красная молния, такая же яркая, как осенняя листва.

Эта лиса решила испоганить мне весь вечер. Хотя быстро стало ясно, что у бедняги ночь выдалась еще хуже, чем у меня: тускло переливалась тонкая проволока от ловушки. Один конец был прикреплен к дереву, а другой скрывался в густом мехе на шее животного. Лиса не рычала и не отпрянула от меня. Большими, но спокойными темными глазами она наблюдала за мной, словно гадая, что я сделаю дальше. Такое было глупо предполагать, потому что животные так не думают, однако… Она смотрела. И ждала.

Даже в таком серебристом свете ее густой мех был такого благородного рыжего оттенка, какого я не видела прежде, – насыщеннее, чем мои каштановые волосы. Ее хвост грациозно извивался и был таким же рыжим, но с белым кончиком. Я крепко сжала поводья: мои пальцы так и чесались потрогать этот мягкий и густой мех.

Пока лисицы не начали таскать птиц из – теперь пустующих – курятников, мне они всегда нравились. Умные и спокойные, они не несли такую явную угрозу, как волки или саблезубые кошки. Они проникали к тебе, забирали, что им нужно, и исчезали в ночи. А эта лиса была еще и самым красивым существом, которое я когда-либо видела. В красоте пользы мало, но…

Пятна крови проступили на ее белоснежной шее. Она страдала. Несмотря на свои принципы и добычу, которая вновь начала движение по дороге, мне стало жаль лису. К тому же если я оставлю ее в ловушке, она вновь испугает возницу. Это был вопрос практичности.

– Это нужно, чтобы я просто смогла делать свое дело, – я покачала головой и спешилась.

Кожаные перчатки должны защитить, если лиса укусит меня, но мне нужно постараться схватить ее за загривок, как детеныша саблезубой кошки. Широко раскинув руки и наклонив голову, я подошла.

– Все хорошо, – ласково и тихо произнесла я. – Я помогу тебе.

И быстро, так как я еще могу вернуться к карете и толстым кошелькам в ней.

Даже когда я подошла на расстояние вытянутой руки, лиса, пойманная в ловушку, не отпрянула. Она вообще никак не отреагировала, просто сидела и ждала.

Все знают, что дикие животные, даже наполовину прирученные, могут наброситься, будучи раненными и загнанными в угол. Но не эта лиса. Ее спокойствие становилось пугающим, и я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки. Мои ноги не двигались, подсказывая мне развернуться и бежать. Всего лишь беспочвенный страх. Поддаться ему значит пожертвовать ночной охотой.

Я заставила себя сделать еще один шаг.

– Вот так, – я не знала, к кому обращалась: к лисе или к испуганной себе. Я устраиваю ночной разбой на дороге столько лет, что не могу и сосчитать. Я не могу позволить себе бояться. Я не могу позволить себе поддаться страху.

– Тихо, спокойно. – Мое сердце колотилось громче, чем шагали саблезубые кошки на дороге, когда я ринулась вперед и схватила лису за шкирку. Но и в моих руках она не стала вырываться или рычать. Конечности заломило от плохого предчувствия.

«Опасность, опасность», – шептало внутри меня.

Но было поздно, потому что в моей руке уже был зажат мех. Она взглянула на меня глазами, полными боли, слишком понимающими для лисы. У меня перехватило дыхание, когда я просунула палец под проволоку на ее шее и поднесла кинжал.

Ты можешь убить ее. Это заставит ее замолчать.

Заставит. А также покончит с плохим предчувствием, скользящим под моей кожей. Однако… Мне было не по себе, но эта лиса ни в чем не виновата. Возможно, это чувство – всего лишь игра моего воображения. Напряжение от сегодняшней охоты заставило меня поверить, что лиса угодила в ловушку не случайно.

– Соберись, Кэт, – и я разрезала лезвием проволоку.

Вопреки всему сказанному самой себе, я отпрянула назад.

Как только ловушка упала на землю, животное повертело головой по сторонам, пугая движениями, схожими с человеческими. Она встала. Она оказалась гораздо крупнее, чем лисы, которых я встречала прежде.

Я проглотила ком в горле и, не убирая кинжал в ножны, сказала:

– Вот, – мой голос звучал тверже, чем я чувствовала себя. – Ты свободна.

Она продолжительно посмотрела на меня огромными темными глазами перед тем, как развернуться. Ее хвост был последним, что я видела, когда она бесшумно скрылась в лесу. По всему моему телу бегали мурашки, и я поспешила к Веспере и оседлала ее. Когда мы вернулись на дорогу, карета уже скрылась из виду. Остались лишь следы, уходящие вдаль.

Я опала в седле:

– Проклятье.

Глава 2

На следующий день я проснулась с гадким чувством. Возможно, это из-за домашнего вина из бузины, которым я привыкла запивать свою грусть от ночных неудач. Тошнота подступала горлу, и я закопалась в грядках, сажая семена и окуная руки в грязь, что совсем не полагается делать «леди». На другой стороне тропинки наблюдали старые розы: даже на расстоянии их шипы словно ополчились на меня за мои промахи.

Прошлой ночью я затаилась на краю леса в надежде на еще одну карету, везущую гуляк домой. Когда предрассветная бледность тронула небо, мне пришлось признать, что я упустила свой шанс. Проклятая лиса. Я вонзила лопатку в землю, отчего вверх поднялось облако сухой пыли.

При солнечном свете казалось совершенно нелепым, что я могла допустить мысль, будто бы это существо было чем-то иным, а не просто животным, угодившим в ловушку. Эльфы не так глупы, чтобы дать себя поймать. За исключением посольства, которое недавно представили королеве, эльфы перестали показываться в Альбионе еще задолго до моего рождения.

Это была всего лишь лиса. И я позволила убывающей луне и грядущей Дикой охоте захлестнуть мой разум в дурацкой мании видеть странности и опасность там, где их нет.

– Идиотка, – пробормотала я, бросив семена в истощенную землю.

Проклиная лису и саму себя, я работала после полудня, сея, пропаливая, прореживая ростки и охотясь на слизняков и улиток. После того, как мы были вынуждены убить уток прошлой зимой, моей работой стало выискивать под камнями и за цветочными горшками этих скользких тварей и давить их. Если выбор встанет между слизняком и моими овощами, то я всегда выберу овощи.

Так же, как и прошлой ночью я должна была сделать выбор в пользу добычи, а не лисы.

Со вздохом я наконец зашла внутрь, когда Мораг, наша повариха, в третий раз позвала меня из кухонной двери.

Моя голова чуть ли не разрывалась, и жар, валящий из печки, делал еще хуже. Со стоном я опустилась на обветшалый стул, выпустив редис и листья салата, которые я насобирала в перерывах между истреблением слизняков.

– Похоже, ты ничего не ела.

Мне не нужно было даже смотреть на Мораг, чтобы почувствовать То Самое Выражение на ее лице. Когда ее губы поджаты, а брови нахмурены – само воплощение неодобрения и суровой любви. Я уже давно научилась читать людей. Полезный навык, а в такой семье, как моя, еще и жизненно необходимый.

– Плохо себя чувствовала, – пробормотала я, убрав с лица выбившиеся во время работы пряди волос.

– Интересно, с чего вдруг, – даже по ее тону было слышно, как она подняла брови. – Выпей, – Мораг со стуком поставила на стол кружку со сколами, из которой поднимался пар с бодрящим ароматом мяты.

Меня не стошнило от одного запаха, и я с осторожностью сделала глоток. Питье перебило привкус тошноты во рту, и я продолжала пить, пока Мораг махала на меня скалкой, сверкая глазами.

– Посмотри, что у тебя с волосами! Когда ты в последний раз их расчесывала?

У меня не было сил, даже чтобы поморщиться. Впрочем я не смотрелась в зеркало уже… О боги, как давно это было?

– Мои волосы не имеют значения.

– Но ты должна следить за собой! – Мораг неодобрительно покачала головой. – Пропадаешь по ночам, – она многозначительно посмотрела на меня, и я понимала, что она знала, чем я занимаюсь, когда исчезаю верхом на Веспере, хотя я никогда и не говорила ей об этом напрямую. – Затем засветло пьешь эту дрянь.

– Я буду следить за собой, – я пожала плечами и чуть не опрокинула кружку. – Как только вся капуста будет собрана, клумбы прополоты, кабачки высажены на грядки, курятник починен, ворота перевешаны, а та дыра в заборе на заднем дворе залатана… Уверена, что я еще что-то забыла. И вот тогда наступит время, чтобы заняться собой.

То Самое Выражение вновь вернулось, но на этот раз складки между бровями были глубже, а тени под глазами темнее.

– А что если тогда станет уже слишком поздно?

Слишком поздно? Я фыркнула:

– Переживу.

Раздраженная, Мораг отвернулась и с топотом пошла к печке. Пар разнес сладкий аромат, который тут же наполнил мой рот слюной. О тошноте было забыто.

Я нахмурилась, хотя и облизнулась.

– Только не говори, что ты…

– Да, – формочки для кексов стукнулись о поднос, когда тот ударился о пробковый коврик на столе.

В воздухе витали цветочные нотки меда, и из моей гортани невольно вырвался едва слышный стон. Я сжала руки:

– Мы должны были продавать мед, а не есть его.

В животе заурчало, и, поддавшись роковой слабости к сладостям, я наклонилась над столом и вдыхала так глубоко, как только возможно. Ей-богу, как же они восхитительно пахнут! Я уже столько месяцев не ела ничего вкусненького, что была готова выть от нетерпения их попробовать.

– Да я только столовую ложечку взяла. Остальное в банках для продажи. – Взглянув на меня, Мораг смягчилась и подбоченилась. – Ты же знаешь, что баловать себя вкусненьким – это не грех.

Возможно, из-за ее мягкости или из-за моей слабости перед ароматом свежих медовых кексов, но, когда я взглянула на нее, что-то во мне сломалось. Мне пришлось задержать дыхание и подождать пока жжение в глазах пройдет.

Все потому что я устала.

Просто. Черт возьми. Устала.

Может, поэтому я такая невыносимая, не говоря уже о моей неблагодарности. Так что я выпрямилась и кивнула Мораг, когда она достала один кекс из формочки на противень.

– Спасибо тебе.

Наконец она улыбнулась, суровый блеск исчез из ее взгляда.

– Ты ж моя девочка!

Когда я потянулась за кексом, Мораг хлопнула меня по руке.

– Дай им остыть!

Я ухмыльнулась, вскочила и набросилась на противень быстрее, чем она успела меня прибить. Бисквит был горячий и влажный, возможно, даже слишком горячий, но…

– Нет времени на все это. Работа не ждет.

Когда я уходила, она сложила руки и качала головой. То Самое Выражение прочно застыло на своем месте.

Стоя в дверях, я откусила медовый кекс и вздохнула. Мораг жила и работала здесь еще ребенком. Это единственный дом, который она знала. К счастью для меня, потому что она была невероятно хороша и могла работать в любом богатом доме, в котором бы только пожелала. Тем не менее она оставалась здесь, в этом полуразрушенном поместье, где я едва могла платить ей жалованье. Возможно, это было эгоизмом, но я чувствовала невероятную благодарность, когда сладость кекса расцвела у меня на языке.

Цветочный мед и насыщенный карамельный вкус коричневого сахара поглотили меня.

Я утонула в этом вкусе. Растворилась в нем. Только на один миг. Одна-единственная искра удовольствия, которая позволила мне ненадолго расслабить плечи. Прекрасная, мимолетная и, что важнее всего, принадлежащая только мне.

Я уже открыла рот, чтобы откусить второй раз, как вдруг во входную дверь постучали.

Мораг напряглась и нахмурила брови, вопросительно наклонив голову. На ее лице возникло то ли растерянное, то ли тревожное выражение.

– Похоже, что все-таки будет по-твоему, и я оставлю кекс остывать, – я усмехнулась и, выходя из комнаты, положила остатки драгоценного кекса на противень.

Кого черт занес в Маркайт-Келл? Когда-то, еще до того, как я поселилась здесь, в просторном поместье устраивались балы и вечеринки. Но уже долгое время мы не можем позволить себе накормить еще кого-то, кроме обитателей поместья. Еще не так давно мы втроем не могли прокормить даже самих себя.

Я уже развязывала фартук, когда резкий стук повторился, эхом разлетаясь по пустым залам. Это не просто нежданный гость, а нетерпеливый нежданный гость.

О нет. По мне пробежал холодок. Только не опять секретарь этого ублюдка.

Некоторые называли моего мужа лордом Робином Фэншоу, но я предпочитаю другие, более нестандартные имена. Я не видела этого человека уже много лет, что меня вполне устраивало. Я слышала о нем только, когда ему нужны были деньги, о чем свидетельствовал чек от помещика или портного, направленный прямо в поместье. Если мне особенно не везло, то от него приходил секретарь, чтобы от имени господина взять себе содержимое сейфа.

Такая преданная собака.

Сжимая зубы все сильнее и сильнее, я открыла тяжелую входную дверь.

– Мистер Смайт, вам придется сказать…

Слова застряли у меня в горле.

За дверьми стоял не долговязый секретарь.

Глава 3

На верхней ступени стоял мужчина, его костюм выглядел солидно, но не вычурно. Кто-то из интеллигенции – явно один из тех, кто работает в бюро. Возможно, адвокат. В то же время в его наружности было что-то грубоватое. За ним – полдюжины крепких мужчин, сложа руки, ждали на дороге. Глядя на их телосложение, простые рубашки и коричневые штаны, я поняла, что они рабочие.

В горле встал ком. Адвокат на пороге – к неприятностям. А крепкие мужчины – к еще большим неприятностям. Здесь либо неприятности с властями, либо те самые неприятности, которые случаются, когда удается застать женщину одну дома. Хорвича я отправила по делам. Мораг была еще очень активной для своих лет, но прятаться за ее спиной было не лучшей идеей.

Обычно дом – это безопасное место: сюда не проникает общество и мне не нужно играть по его правилам. Но сейчас? Очевидно, здесь небезопасно.

Я вцепилась в подол юбки, жалея, что пальцы не сжимают рукоятку пистолета, который остался наверху в моей спальне. Было нереально так просто уйти этих людей, чтобы добраться до него. Моей единственной защитой была вежливость. Осанка выпрямилась, и с впечатляющей простотой я вернулась к прежнему образу – женственному и невозмутимому.

– Чем могу вам помочь?

– Доброе утро, мисс, – мужчина в костюме кивнул. – Мы пришли исполнить постановление. Леди Фэншоу…? Простите, здесь сказано «Феррерс», – он посмотрел в бумаги в своей руке. – Леди Феррерс оставила нам ключи?

– Леди Феррерс – это я. – Вопросы роились в голове. Постановление? Ключи?

Его глаза расширились, а лицо побледнело.

– Я думал… – он сжал бумаги обеими руками. – Я думал, что вы уже покинули поместье, миледи.

– Покинула поместье? Но с какой стати?

Мужчина замялся и прочистил горло.

– Ну-у, было такое постановление, – он молчал и, когда я не ответила, удивленно поднял брови. – То, которое было передано лорду Фэншоу три месяца назад.

– Какое постановление?

Но я знала. Неприятный холод глубоко внутри подсказывал мне.

– Изъять поместье.

Я ничего не слышала, кроме своего дыхания. Изъять поместье. Изъять поместье. Изъять поместье.

Эти слова повторялись опять и опять в такт ударов моего сердца – череда бессвязных слогов, смысл которых я все никак не могла понять. Рот мужчины продолжал двигаться, но я не слышала ни слова.

Изъятие. Постановление. Больше нет поместья. Нет безопасности. Нигде.

Я моргнула и заметила, что вцепилась в дверной косяк. Весь мир медленно и тошнотворно кружился.

– Миледи, вы…?

– Что он натворил?

Пристав стал объяснять. Я услышала лишь половину из того, что он сказал. Этого было достаточно.

Этот вонючий ублюдок, за которого меня выдали замуж, расплатился с долгом в пять тысяч фунтов поместьем Маркайт-Келл – местом, где я работала, не щадя себя, чтобы выжить. Поместье не приносило столько денег ни в один из годов, что я жила здесь.

Будучи бесполезным мешком с костями, он не смог расплатиться с долгом или сразу дал такой ответ на постановление, которое ему вручили три месяца назад.

– Три месяца. – Слова царапали мне горло. Все это время он знал и даже не послал письмо, чтобы предупредить меня.

Пристав помялся с ноги на ногу и поджал губы, проведя подушечками пальцев по краю постановления.

– Вы ничего не знали об этом, пока я не появился у вас на пороге, верно?

Я с трудом покачала головой. Такое простое действие потребовало больше усилий, чем должно, словно мои кости вдруг стали тяжелее, а мышцы забыли, что делать.

Он сглотнул и посмотрел на мужчин, ожидающих внизу. Словно что-то обдумывая, пристав наклонился ближе, заслонив плечами мужчин.

– Послушайте, мадам… они не любят, когда мы кому-то это говорим, и обычно я так не делаю, но в этом случае это было бы нечестно. На последней странице постановления есть один пункт. – Он перелистал листы бумаги и задержался на одном из них, хотя я не могла разглядеть ничего, кроме каракуль. – Если вы заплатите одну десятую в течение недели, мы воспримем это как часть погашения долга. Через месяц – еще десятую часть, и так далее, пока долг не будет погашен. Пока вы продолжаете нам платить, поместье не будет изъято.

Пятьсот фунтов. Все еще это была большая сумма. В десять раз больше, чем я плачу Хорвичу за целый год.

– Согласна, – я слышала свой голос будто на расстоянии. Будто бы говорил кто-то другой.

Пристав едва уловимо опустил плечи, словно это с него был снят тяжкий груз. Убирая бумаги обратно в портфель, он пообещал вернуться через семь дней. Мужчина вручил мне визитку с адресом своей конторы и уходя кивнул мне.

Лицо свела судорога. Я захлопнула дверь и рухнула перед ней.

Как, черт возьми, я соберу столько денег за неделю?

– Неделя! – мой истеричный крик разнесся по всему холлу.

Но это был мой единственный шанс. Несмотря на опасность выезжать на дорогу так часто, мне придется делать вылазки каждую ночь. И даже этого может быть недостаточно.

Целый комплект золотых украшений, – цепочка, серьги, брошь, браслеты – возможно, принесет двести пятьдесят фунтов. Он не был краденым. Повезет, если я получу хотя бы две третьи от его стоимости у моей скупщицы, и то если она будет в хорошем настроении… в очень хорошем настроении.

Я шла по холлу без какой-то цели, живот крутило. Я не могла ни о чем больше думать, кроме как о том, что только что произошло.

Пять тысяч фунтов. Пять тысяч! Это годовой доход состоятельного джентльмена.

В конце концов, я выбежала наружу и заблевала все, что только можно. Выходивший обратно медовый кекс уже не был таким сладким. Меня выворачивало, и я чувствовала только горько-кислый вкус желчи. От напряжения в уголках глаз выступили слезы. Когда я подняла взгляд, розы продолжали наблюдать. Мне нравилось ухаживать за ними.

Когда-то я прочитала все книги о них, которые смогла найти. Я скупала различные сорта и удобрения, которые только могла достать, чтобы протестировать их на разных клумбах и посмотреть, где окажется наилучший эффект. Я записывала результаты. Я даже начала скрещивать разные сорта, надеясь получить что-то новое. Но все закончилось до того, как они успели зацвести. Потому что я узнала правду о долгах моего муженька и плачевном денежном состоянии поместья.

Глупая девчонка! Какие легкомысленные занятия. Это был крайне бесполезный способ тратить свое время. Розы прекрасны и пахнут божественно, но от них никакого толка. Другое дело овощи – они абсолютно практичны. Благодаря им мы держались последние несколько лет.

Пристав дышит мне в спину, а значит, в обозримом будущем нам придется самим охотиться и выращивать себе всю еду.

Не до конца понимая, что делаю, я подошла к ближайшей клумбе с розами. Почва, все еще довольно глинистая, крошилась у меня под ногами. Теплое чувство окутало меня, и мне захотелось опуститься на колени и обстричь запутавшиеся стебли, чтобы потом появились более пышные цветы. На мгновение я замерла, сидя на носочках, вот-вот готовая поддаться этому чувству.

Но только на мгновение.

Я даже не стала копать: просто схватила у основания. Я потянула, и сухая кора хрустнула в моих руках. Чахлый куст выходил легко – слишком легко. Его корни уже долгое время были наполовину мертвы. Я откинула куст в сторону и принялась за другой.

Шипы кололи ладони. Уколы красоты, бесполезная боль. Я не останавливалась. Скрученные ветки запутывались в волосах. Царапали лицо. Стиснув зубы, я выдергивала один куст за другим. Еда мне нужна была больше, чем напоминание о былой красоте. Возможно, горячая жидкость, стекающая по моим щекам, – это кровь из царапин. Возможно, слезы.

Я убью ради того, чтобы выжить. Я предам своего мужа, которого ненавижу, ради того, чтобы выжить. Слезы были бессмысленными так же, как и розы, которые я вырывала, но кровь? Да, я пролью кровь ради того, чтобы выжить.

Чего бы мне это не стоило.

Глава 4

Боги были против меня, выказывая свое неодобрение с помощью непрекращающейся мороси. Да и пошли они к черту, раз считают, что непогода меня остановит.

Я не любила Маркайт-Келл так, как некоторые аристократы любят свои поместья. Оно принадлежало не мне; оно было его.

Часть меня была бы абсолютно счастлива увидеть, как оно горит, – злая и неприкаянная часть меня, которая была вся в шипах и без цветов. Но без поместья у меня не было бы дома. Мораг и Хорвич тоже нуждались в нем. Она отказывалась переезжать, а он после того случая ходил с тростью, и для него было бы проблемой найти другую работу.

Так что в отличие от моего тупого муженька, который спускал все на свои путешествия и так называемые «инвестиции», я потратила десять лет, чтобы хоть как-то навести порядок в его финансовом хаосе. И все равно я все потеряю.

Да и пошел он к черту тоже.

Продавая участки земли на краю поместья, мы бы могли уменьшить долги. Каждый раз, когда я просила его об этом, он отказывал – если вообще утруждал себя ответом на мои письма. Будучи женщиной, по законам Альбиона, я не могла владеть землей. Мне необходимо было разрешение.

К черту законы. Особенно законы. Потому что теперь мне приходится ехать и всматриваться сквозь моросящий дождь. И безрезультатно. Ни карет. Ни ездоков. Даже лиса не кричит на ветру. Только капли дождя колотили по лужам и всклочивали черный мех Весперы. Поникшие уши и опущенная голова говорили о том, что она так же устала от непогоды, как и я.

Но приближалась зима, а тогда погода будет намного хуже, и если пристав отберет дом, мы останемся без крыши над головой, не говоря уже о еде и тепле. Так что я щелкнула языком и поторопила ее.

– Прости, – я погладила ее по мощному плечу. Каждый мускул в моем теле ныл от дневного труда. – Обещаю, я впущу тебя в дом и разрешу полежать у огня.

Она фыркнула, выдохнув на холодный воздух туманное облачко, которое растворилось в монотонной серости моросящего дождя.

Из-за туч, затянувших небо, было невозможно сказать, нависало ли еще над горизонтом солнце. Похоже, что уже слишком поздно, чтобы это было так. Я опустила уставшие плечи и развернула Весперу домой, устремив взгляд между ее ушей.

Еще один вечер. Еще одна неудача.

Мне осталась всего неделя. Если будет нужно, я буду выезжать каждую ночь. Да, я могу продать последнюю мебель, но и это не приблизит нас к пятистам фунтам. Грабеж остается моим единственным шансом.

Погода сегодня разогнала всех людей с дороги, но прошлая ночь была ясной: могло бы быть и больше, чем одна карета. Возможно, слухи об Опасной Леди отпугивают людей от поездок после наступления темноты. Если они остаются после вечеринок у хозяев или в ближайших гостиницах, то будут в безопасности, и у меня не останется возможности до них добраться.

Если они продолжат в том же духе…

Да будь они все прокляты!

Несмотря на дождь, Веспера навострила уши. Она подняла голову и задергала носом, выпуская пар.

Мое сердце заколотилось.

– Что ты почувствовала? – Я направила Весперу на обочину дороги, а сама стала всматриваться вперед. Время тянулось медленно, пока из дождливой дымки не появилась фигура.

Одинокий всадник.

У меня перехватило дыхание, и я устремилась в сторону дорогу. Добыча будет не такой роскошной, как от кареты, но один всадник более уязвим. Я заберу все, что только смогу.

Хотя что могло заставить выйти из дома в такую погоду? Отчаяние, как и у меня? Или что-то другое?

Мы затаились, и я кусала губы. У него была саблезубая кошка, значит он не из бедных. Но что если кошку одолжили или украли? Опасная Леди обрела дурную славу, грабя богачей: как никак, у них есть, что забирать, и когда это происходит, они громче всех кричат об этом в газетах. Но самое главное – они могут позволить себе потери.

Последнее я не забирала.

Я достала пистолет и взвела курок. Фигура становилась все ближе и ближе. Как и я, он был в капюшоне. Широкие плечи и уверенная осанка, несмотря на то что его кошка бежала галопом. Всадник умел ездить, и он был достаточно крупным, чтобы я могла вступить с ним в рукопашный бой.

Но именно для таких случаев у меня при себе пистолеты.

Я вытащила второй и с горящими глазами стала наблюдать, ожидая подсказок, что у него можно взять, а что – нет.

Он был на расстоянии пяти саблезубых кошек от того места, в котором я должна остановить его, но я по-прежнему сомневалась.

Я подалась вперед, придерживая Весперу рукояткой пистолета за плечо. Мое сердце колотилось, и я не могла ничего слышать, кроме него и непрекращающегося дождя.

Пожалуйста. Боги, пожалуйста.

Саблезубая кошка всадника стала ближе на шаг. Серые мощные бока с голубым отливом, длинные сверкающие клыки. Седло без украшений, но такое изящное; видно, что было изготовлено под его кошку, значит, не перекуплено. Плащ тоже простой, но выкрашен в дорогой чистый черный. Чернее, чем обычный фермер может себе позволить… или он просто так промок, что кажется таким темным?

Я подавила ком в горле, нужно было решаться: или поднять руку с пистолетом с плеча Весперы, или позволить всаднику проехать.

Что мне делать?

Вдруг в полумраке что-то сверкнуло, и это было не отражение от лужи и не перелив от влажного меха его кошки.

На его поясе был небольшой металлический шар. Не просто металлический. Золотой.

У меня не было времени разглядывать, золотой или медный. Еще пару шагов, и он пройдет мимо меня.

Я подняла руку, и Веспера рванула вперед.

Глава 5

– Кошелек или жизнь! – Иногда старинные изречения были лучше всего, и это сработало, как заклинание, тут же остановив всадника. Или, возможно, помогли пистолеты. Один из них отсвечивал на меня, все винтики выполнены эльфами, а полированную рукоятку украшал олень.

Всадник тяжело дышал. Я была готова поклясться, что видела под его капюшоном оскал, но он обернулся назад, и я не успела разглядеть.

Такое замешательство позволило мне разглядеть всадника получше. Мощные бедра обхватывали кошку, и я прикинула, что он выше меня на голову, если не больше. Хотя в этом нет ничего удивительного, поскольку у меня маленький рост. Отчасти благодаря этому никто и не подозревает, что я Опасная Леди. В том, что тебя недооценивают, есть свои преимущества.

Убедившись, что сзади никого нет, всадник повернулся ко мне, не поднимая головы. Мгновение тишины, и он засмеялся. Он, черт возьми, засмеялся.

– Ты… – он говорил тихо, словно не мне. – Все-таки у богов есть чувство юмора.

Всадник покачал головой, и я сжала пистолет так крепко, что кожаные перчатки заскрипели.

– Деньги! – процедила я сквозь зубы. – Хотя я захвачу и другие ценные вещи, вроде этой, – пистолетом эльфийской работы я показала на золотой шар. – Или если тебе больше нравится лишиться жизни, только скажи мне, и я оберу твой труп, не успеет он и остыть.

Я усмехнулась, и, хотя я не видела себя со стороны, я знала, что выгляжу жестоко, острые углы гнева прорезали мне лицо за то, что он смеялся надо мной.

Я, Кэт, не могу позволить себе поддаться гневу, даже имея негодника-мужа, бросившего меня в таком отчаянном положении, но Опасную Леди легко разозлить. Злость пугала жертву, что делало работу значительно легче. Как-никак, она когда-то убила человека.

Всадник замер, зажав поводья. Возможно, он не воспринял мою угрозу всерьез, пока не увидел поднятый на него пистолет.

– Что выбираешь? – я направила второй пистолет на его живот, чтобы он увидел, что и этот пистолет готов выстрелить. – Не советую делать всякие глупости – тогда я просто выстрелю в тебя и оставлю тебя медленно умирать, истекая кровью. – Я наклонила голову и одарила его сияющей улыбкой, зная, что он увидит ее из-под сдвинувшегося капюшона.

Он протянул мне мешочек с деньгами. Конечно, я взяла, но я смотрела на шар. Если я была права и он был из золота, то это шар ощутимо приблизит меня к погашению долга.

– И остальное.

– Уверяю тебя, ты пожалеешь об этом, – в его голосе не осталось и намека на смех, а расположение его широких плеч подсказывало, что все его внимание обращено на меня.

– А я уверяю тебя, что если не сделаю этого, то все равно пожалею. – Я вновь показала пистолетом. – Сейчас же отдай мне эту безделушку.

Мгновение он обдумывал варианты. Драться, убежать или повиноваться. Я молилась, чтобы он выбрал последнее. И хотя Веспера была быстрее ветра, меня совсем не впечатляла идея бежать под дождем, особенно так поздно.

Драться? Ну, мне приходилось убивать прежде – тогда должен был выжить только один: или он, или я, а я всегда выбираю себя, – но мне до сих пор снятся кошмары. Я не собиралась повторять это без необходимости.

Если он выберет оружие, то, учитывая его мощное телосложение, мне ничего не останется кроме как стрелять.

Я положила палец на курок и прицелилась ему в голову.

Всадник вздохнул, опустив плечи, и я поняла, что победила. Если бы он собрался действовать, то набрал бы воздух, а не выпустил его. Он сдавался.

Длинными пальцами всадник довольно уверенно потянулся к поясу, отстегнул цепочку, на которой висел шар, и протянул его.

Спрятав деньги в сумку на седле, я проглотила ком в горле, чтобы скрыть переполнявшее чувство облегчения.

– С тобой приятно иметь дело, – я одарила его очаровательной улыбкой, положив руку на рельефную поверхность шара.

Но всадник не спешил выпускать вещь из рук: чем сильнее я тянула, тем крепче он сжимал ее.

– Я обещаю тебе, – он отчеканил каждое слово, наконец позволив мне вырвать вещь из его рук. – Я вернусь за этой вещью.

Только я убрала шар во внутренний карман, как по всему телу побежали мурашки, и я не понимала, почему. Странно. Что-то не так. Когда всадник произнес обещание, воздух вокруг изменился, словно…

Словно по волшебству.

Должно быть, Веспера тоже это почувствовала: она попятилась назад, встряхивая ушами. Будто в ответ, поднялся ветер и задул мне в спину, словно хотел подтолкнуть меня к всаднику. Порыв ветра сорвал с него капюшон.

Первое, что я увидела, была пара прямых темных бровей, сведенных вместе от ярости. Это был тот взгляд, который предвещал смерть, и по моему промокшему телу пробежал озноб. Непостижимо, но в тени под бровями его глаза сияли, как серебряная луна. Я застыла, не в силах пошевелиться.

Просто игра света. Ничего больше.

Но и без этого его лицо поразило и обездвижило меня, потому что, милостивые боги, он был чертовски хорош. Слабый свет нежно покрывал его острые черты лица – явные скулы, гордый подбородок, изогнутые края губ, которые складывались в жестокую линию. Всадник был словно вырезан из камня.

Бледный тонкий шрам прорезал его рот и подбородок. Без этой рваной линии его можно было бы назвать красивым, но и с ней он был привлекательным. Настолько, что его привлекательность могла остановить тебя на полушаге, на полувдохе, на полуслове.

Хотя нет, он не был каменным изваянием: я поняла это, увидев на его лице медленно расплывающуюся улыбку.

И эта улыбка была резкой, без какого-либо намека на безопасное убежище, которое мог дать камень. Это была улыбка металла и углов. Это был мужчина, чья красота режет. Он был выкован из стали, а не сваян из камня.

Я не могла дышать, хотя мое сердце бешено билось в грудной клетке. Оно хотело того же, о чем мне кричали и мои кости: бежать.

Возможно, оно знало еще за мгновение до того, как мой взгляд скользнул по его черным, как уголь, волосам и остановился на… Острых ушах. Острых, как кинжал на моем поясе. Он был еще опаснее, чем сталь.

Потому что он эльф.

Чертов эльф.

И я только что его ограбила.

Глава 6

Эльфы не были известны своей добротой. За хорошие дела, сделанные им, они вознаграждали магией, но это было всего лишь платой с их стороны – сделкой. И им нравилось поощрять умелых ремесленников – опять же с помощью магии. Но это делалось для того, чтобы эльфы могли пользоваться их творениями или чтобы склонить их работать при эльфийских дворах.

Они не были добрыми.

И они не прощали.

Прежде чем мой мозг успел просчитать следующее движение, мои ноги уже крепко обхватили Весперу. Одну ногу вперед, другую – назад, подстрекнуть Весперу и бежать как можно дальше от него.

О боги. Неудивительно, что он в бешенстве.

Что же я наделала? Что я, черт возьми, наделала?

Мы ворвались в лес, мое сердце билось в такт лап Весперы. Все, что мне оставалось делать, – это прижаться ближе к ее спине и жадно делать вдох за вдохом.

Мой эльфийский пистолет больше не был у меня в руке. Я понятия не имела, выронила ли его или движением, ставшим привычным за многие годы, засунула в кобуру. Я знала лишь, что Веспера бежит так быстро, как только может, и поэтому я спустила поводья настолько, насколько ей это было необходимо.

Эльф. Я ограбила эльфа. И он убьет меня.

Это было не просто небезопасно. Это было невероятно, нелепо и смертельно опасно.

Все внутри меня захватывало, когда Веспера проносилась между деревьев. Дышать. Мне просто нужно дышать и держаться… и ехать быстрее, чем он.

Он точно меня убьет.

Прошло несколько секунд или минут, и я успокоилась настолько, что я могла слышать что-то, кроме своего сердцебиения и Весперы. За мной раздавалось движение – шорох крупных лап саблезубой кошки, треск кустов.

В историях говорилось, что эльфы могут перемещаться бесшумно, но, видимо, это не относится к их кошкам. К счастью для меня. Хотя в историях говорилось, что эльфы ездят на лесных оленях, так что не все в них оказалось правдой.

После нескольких глубоких вдохов судороги на моем лице прошли. Сосредоточься, Кэт.

Мне нужно оторваться.

Я взяла поводья и нежно провела ими по правой стороне шеи кошки и усам, а левую ногу оттянула назад, направляя кошку в крутой поворот налево. Повинуясь моим сигналам, Веспера свернула глубоко в лес.

Ветки и кусты ежевики хлестали и царапали мне ноги, но это было ничто по сравнению с розовыми кустами, которые разрезали мне руки.

Веспера неслась быстро, но я не была уверена, что мы сможем бежать от эльфа всю ночь. Спрятаться было единственным выходом. Возможно, где-то у него над головой.

Через пару мгновений Веспера занесла нас вверх на дерево, и впервые за всю ночь я была благодарна дождю, который именно сейчас решил хлынуть ливнем. Капли с грохотом падали на листву и заглушали наше тяжелое дыхание.

Тем не менее я поджала губы, пытаясь не выдать себя ни единым звуком.

Внизу из леса возникла темная фигура эльфа, вокруг которой сгустились тени. Его серая кошка сливалась с темнотой.

Я закрыла рот рукой. Веспера же подо мной напряглась, словно хотела спрыгнуть вниз и вцепиться ему в горло.

Это могло бы погубить нас обеих.

Только две вещи могут убить эльфа: железо и аконит. Первое в Альбионе было запрещено, а что касается второго – у меня не было при себе яда.

Так что я вцепилась за поводья и ждала. Мои разодранные руки ныли от боли. Я клялась выжить, но теперь это казалось просто смехотворным.

Особенно когда эльф остановился.

Дикая охота, я попалась. Он знал. Он знал, что я прямо над ним. В любую секунду он может поднять на меня свои серебристые глаза – те самые серебристые глаза, которые действительно светятся, ведь он чертов эльф.

Я стала кусать костяшки на руках.

Пожалуйста, боги. Пожалуйста. Я знаю, что послала вас недавно, но пожалуйста. Пусть он поедет дальше.

Он приподнял голову, прислушиваясь.

Веспера присела, словно пытаясь уменьшиться, и я крепко обхватила ее, крепко зажмурив глаза. Ее мех щекотал мои щеки, такой мягкий и знакомый.

В конце концов, я хотя бы умру с таким небольшим комфортом.

Пожалуйста.

Шаги больших лап раздались прямо подо мной на земле; треснул кустарник. Он готовится разбежаться, чтобы запрыгнуть за нами на дерево. Я крепко сжала Весперу и прошептала извинения за то, что ее убьют из-за меня так же, как много лет назад я позволила убить Фантому, моего маленького котенка.

Я ждала. И снова ждала, но дерево так и не покачнулось оттого, что другая кошка запрыгнула на него. Более того, поступь убегающих лап становилась тише. Когда я осмелилась открыть глаза, на лесной подстилке под нами никого не было. Он проехал дальше, думая, что я побежала вглубь леса.

Я не была настроена торчать здесь и дальше, чтобы узнать, вернется ли он. Через секунду Веспера уже спустила нас на твердую землю, и мы побежали в противоположную сторону. Обычно я возвращалась домой окольными путями на случай, если вдруг один из констеблей на ночном дозоре заметит меня и захочет выследить. Но не сегодня. Сегодня я хочу как можно скорее оказаться под крышей и подальше от этого леса с этим эльфом. Он был куда опаснее любого служителя закона.

Наконец, а это был долгожданный и благословенный конец, я въехала в амбар. Никаких признаков погони. Я была в окружении стен. Внутри ангара и поместья. Это означает безопасность. С прерывистым выдохом я прислонилась к Веспере.

Сдержав обещание, я закинула седельные сумки на плечо и впустила Весперу внутрь. Мы зашли через потайной вход в тени между главным домом и аркадой, соединяющей его с амбарами. Веспера еле проходила в потайной коридор. Ее лапы беззвучно ступали: теперь она просто шла, а не бежала.

Мы зашли в главный холл с его непокрытыми полами и выцветшими дубовыми панелями. Кто-то – скорее всего, Хорвич – оставил для меня фонарь, хотя этот холл мне настолько знаком, что я могу пройти здесь с закрытыми глазами. Фонарь отбрасывал свет на темные деревянные прямоугольники, которые остались на месте картин, много веков висевших здесь, пока остальная часть панелей выцветала. Картины, которые мне удалось продать.

Я не чувствовала холод, хотя знала, что он просочился сквозь промокшую одежду, которая оставляла за собой в коридоре влажный след. Мои руки тряслись, когда я разжигала для Весперы камин в гостиной. Каким-то чудом, мне удалось это сделать. Спасибо богам за мышечную память… и за дождь.

Веспера уткнулась мне в плечо, а затем вытянулась на старом коврике у огня.

– Это я должна благодарить тебя, – мой голос звучал отдаленно и глухо, словно принадлежал не мне. Я почесала Весперу за ухом, она заурчала и прижалась к моей руке.

Подобно локомотиву на рельсах, я направилась в кабинет. Когда-то эта комната принадлежала моему мужу, но она не нужна ему с тех пор, как последний раз он был в этом доме много лет назад. Но и сегодня я не ощущала эту комнату своей. Как и никакую другую в этом доме. Все это было просто безопасным пространством.

Еще до того, как остались только Мораг и Хорвич, я не сомневалась, что прислуга думает, будто бы я оставила хозяйскую спальню пустой в знак уважения к нему, готовой на случай, если он вернется.

Уважать? Его?

Если бы мои мышцы не были словно налиты свинцом, отчего я еле волокла ноги, я бы рассмеялась от этой мысли. Нет. Спальня принадлежала ему. И я ненавидела эту кровать. На ней он взял меня в первую брачную ночь и еще несколько раз после. Я скорее буду смотреть, как она горит, чем лягу на нее спать.

К счастью, кабинет был лишен подобных ассоциаций, но в первую очередь – это было практичное место. Я едва видела перед собой, когда прошла мимо обшарпанного старого стола, потянула дверцу шкафа и раскрыла сейф. В него я закинула мешочек с монетами. Я была слишком уставшей, чтобы их пересчитывать, но, судя по весу, было понятно, что внутри приличная сумма. Может быть, даже хватит, чтобы отдать приставу первую часть долга.

Когда сейф был закрыт, шаткой походкой я поднялась вверх по лестнице: от бешенной езды болели ноги, теперь, когда опасность миновала, мышцы перестали слушаться. Последние несколько ступенек мне пришлось проползти на четвереньках.

Не помню, как я добралась до своей комнаты – помню только, как, не раздеваясь, рухнула в кровать и проваливалась все глубже, глубже и глубже, пока не оказалась во сне, где по полу ползли тени и поднимались ко мне на кровать.

Глава 7

Меня разбудил скрип снаружи и хруст гравия на дороге. Эльф. Он пришел за шаром – и за мной. Задыхаясь, я тут же вскочила на ноги.

– Проклятье.

Солнечный свет пробивался из-за штор, часы на каминной полке показывали девять. Глупое и сомнительное утешение, что в этот раз встреча не ночью.

Умру при свете дня. Чудненько.

Проглотив ком в горле, я заставила себя пересечь комнату. Возможно, если я верну шар обратно, этого хватит, чтобы он убрался восвояси. Хотя судя ярости на его лице, он вряд ли успокоится, если ему просто отдать эту штуку и принести извинения. При такой степени ярости жаждут одного – мести. Желательно кровавой.

От этой мысли моя собственная кровь застыла в жилах.

Я набралась смелости и раскрыла шторы, щурясь от резкого утреннего света. Проморгавшись от яркого солнечного света, мне вновь пришлось протереть глаза. Потому что снаружи была не дымчатая кошка и не разъяренный эльф.

Вместо них по заросшей дорожке, ведущей к моему дому, сопровождаемая побрякиванием сбруи и скрежетом колес, катилась огромная карета, запряженная четырьмя белоснежными саблезубыми кошками.

Это не было средством передвижения купца или коллектора. Оно принадлежало аристократу – очень, очень богатому. Такие не появлялись в поместье уже долгие годы.

Несмотря на то что мое тело словно наполнилось свинцом, а глаза были красными от беспокойных снов, я накинула платье и побежала вниз по лестнице к входной двери. Если они развернутся, то просто ошиблись поворотом. А если остановятся, то действительно ко мне.

Был ли это тот, кому задолжал мой бесполезный муженек? Я также не помнила, чтобы грабила такую карету, значит, это не была и жертва Опасной Леди. Но что-то внутри меня подсказывало, что этот гость не несет ничего хорошего.

Карета развернулась и остановилась, показалась белая глянцевая дверь, на которой в лучах утреннего солнца сверкал позолоченный герб. Лев и дракон, оба на задних лапах, и между ними щит с белой и красной розами и тремя львами.

Я резко остановилась на дорожке, колени подкосились. Потому что этот герб принадлежал королеве.

Что за черт?

Я оцепенела, – под моим платьем все еще была одежда, в которой я грабила ночью на дороге, – когда дверь кареты распахнулась.

Слава богам, вышел мужчина, возможно, лет на десять меня старше, а не сама королева. Однако бархат с меховой опушкой и изысканное золотое ожерелье с изумрудным кулоном говорили о том, что он был не менее богат, чем Ее Величество. А поскольку он приехал в ее карете, он является ее представителем.

Так что когда он встал напротив и ожидающе посмотрел на меня, я сделала то, чему меня учили с самого детства. Я поклонилась.

– Сэр, добро пожаловать в мое поместье. Прошу простить меня за то, что встречаю вас в таком… – У меня даже не нашлось слов, чтобы описать свою одежду, особенно если учесть, что после борьбы с розами на моем платье было как минимум две дыры. – В общем, в этом, – я показала на себя с извинительной улыбкой. – Чем обязана удовольствию принимать гостя из дворца?

Как и полагается придворному, его выражение лица не выражало никаких эмоций, но даже он слегка приподнял бровь, когда я сказала: «Мое поместье».

Он вежливо кивнул:

– Леди Кэтрин Феррерс, вы нужны своей стране.

Я непонимающе смотрела на него, на протянутое письмо, на золотую печать с королевским гербом. Не менее удивительным для меня было и то, что он назвал мое настоящее имя. Уже много лет назад я официально вернула свою девичью фамилию, но по раздражающей привычке все до сих пор называли меня Леди Фэншоу.

Послужить королеве было честью – и долгом. Это помогло бы возвысить мою семью, которая очень нуждалась с тех пор, как мои родители перестали покидать свое поместье, а мой муж тратил все свое время (и деньги), шатаясь по Европе. А еще был дядя Руфус. Сама мысль о нем сдавливала мне грудь. Он плел интриги и втирался в доверие к влиятельным людям. По моим последним сведениям, это не принесло моей семье ни новых титулов, ни земель.

Но даже так, я не солдат или генерал, который бы мог сражаться за свою страну. У меня не было никаких выдающихся способностей, которые бы были полезны королеве. Я не обладала магическим даром, который мог бы ей пригодиться.

Представитель королевы протянул мне письмо, нетерпеливо поджав губы.

– Вас вызывают во дворец.

Сердце зашлось в груди. Вызов. От королевы. Значит ли это, что она все знает? Возможно. Это единственная причина, по которой она может хотеть меня видеть – чтобы я предстала перед ее судом.

Ее представитель вздохнул и сам взломал печать на письме, после чего начал читать: «Ее Величество, Элизабет V, королева Альбиона, требует присутствия Леди Кэтрин Феррерс на своем дворе в качестве придворной дамы». Его губы еще шевелились, но я слышала лишь звон.

Это чудо, но меня не наказывают за преступления. Королева вызывает меня во дворец.

* * *

Я попыталась отказаться – естественно, вежливо. Но это было не приглашение. У меня всего две недели на подготовку, чтобы предстать перед Ее Величеством. Он дал понять это, как умеют придворные: сдержанные улыбки и жесты, говорящие громче слов, не оставили мне выбора. Отказ появиться будет воспринят как оскорбление Ее Величества.

Но я не могу позволить себе предстать перед двором. Я едва ли могу прокормить обитателей поместья, не говоря уже о покупке подходящих для дворца нарядов. Мне нужно быть здесь, чтобы найти способ расплатиться с этим чертовым долгом. Возможно, прошлой ночью я нашла деньги для первого платежа, но мне все еще нужно каждый месяц где-то брать по пятьсот фунтов.

Может быть, я смогу не понравиться королеве настолько, что она захочет меня прогнать. Хотя нет. Рискованно. Раздражая монарха, можно переступить тонкую грань, и вместо дома отправиться к палачу.

И ведь это было бы так скучно – просто отправить меня домой.

Размышляя, я смотрела карете вслед. И хотя посыльный Ее Величества уехал, меня не покидало чувство, будто бы здесь есть кто-то еще. Я огляделась вокруг, но в окнах не было ни Хорвича, ни Мораг, а в разросшейся чаще, в которую я превратила палисадник, никто не прятался.

– Никто не прячется. – Я усмехнулась про себя, развернулась и пошла домой. Но я по-прежнему чувствовала на себе чей-то взгляд.

Оказавшись между приставом и вызовом во дворец, я чувствовала себя выбитой из колеи. А если еще добавить вчерашнего эльфа, то неудивительно, что у меня разыгралось воображение.

Зайдя в дом, я вытащила из внутреннего кармана его безделушку. Это был первый раз, когда я смогла хорошо ее разглядеть при дневном свете. Прошлой ночью я только заметила, что она золотая, около дюйма в разрезе, а на поверхности выгравирован какой-то узор. Теперь я видела, что это была не просто гравировка. Глубокие линии прорезали его поверхность. Между ними были рассыпаны звезды и целые созвездия, а когда я повернула шар другой стороной, то увидела луну и даже падающую комету.

Шар был слишком тяжелым, чтобы оказаться полым, но судя по тому, с какой легкостью линии прорезают поверхность, возможно, он не был твердым целиком. Было похоже, что шар выполнен из разных частей. Я попыталась отсоединить одну часть ногтем, но она не сдвинулась с места.

Что это, черт возьми? Просто симпатичная безделушка или она для чего-то нужна? Единственное, что я знала наверняка, это то, что, во-первых, оно однозначно из настоящего золота, а во-вторых, это эльфийская работа.

А это в свою очередь означало две вещи. Первая: шар стоил очень дорого. Вторая: я не могла продать эту проклятую штуку.

Изделия эльфийской работы были очень редки, так что попади шар на рынок – даже такими подпольными путями, как через мою скупщицу, – наделал бы много шума. Что могло бы привести эльфа прямо ко мне. И в тот момент, когда моя скупщица почувствует даже легкий намек на наживу или опасность, тут же выдаст меня. Без колебаний. Так что мне ничего не оставалось, как готовиться предстать перед двором.

После встречи с эльфом я не рискнула вновь выходить на дорогу ночью. К счастью, мое предположение оказалось верным, и его мешочек с деньгами покрывал первый платеж приставу, который я погасила на следующий день. Мне даже осталось, чем заплатить Хорвичу и Мораг.

Следующие недели я работала в саду, сажая столько семян, сколько возможно, чтобы в мое отсутствие у Хорвича и Мораг была еда.

Пока мои руки были заняты, у меня на уме был только один вопрос. Почему из всех людей именно меня позвали ко двору?

Обычно придворными дамами становятся женщины, которые заслужили милость королевы или чьи мужья как-то ей угодили. Я была уверена, что королева не знала ничего о моем существовании, кроме имени из переписи дворянок. И было невозможно, чтобы этот тупица, за которого я вышла замуж, сделал что-то, чтобы ей угодить. Он угождал только себе.

И хотя казалось, что этот вызов не имеет никакого отношения к моим ночным похождениям, мне было неспокойно. Что если это была ловушка, чтобы публично судить Опасную Леди и сделать предупреждение другим на ее примере?

На моем примере.

Глава 8

Несмотря на мои страхи, дни шли своим чередом, и, хотя я и оттягивала поездку, насколько это возможно, пришло время ехать в Лунден. Мы с Весперой добрались уже в сумерках, когда стены замка были всего-навсего более глубокой тьмой, уходящей влево и вправо и кое-где пронизанной факелами. Когда я показала приглашение, страж кивнул головой и пропустил меня через огромные ворота. Я подавила вздох разочарования: если бы меня не пустили, это было бы хорошим оправданием, чтобы вернуться домой.

Фонари выстроились вдоль дороги, вьющейся через сад, но за пределами луж их золотистого света я могла видеть только расплывчатые очертания и скопления теней. Вместе с фонарным дымом чувствовался легкий аромат зелени.

Впереди был замок – череда башен и зубчатых стен, казавшихся совсем черными на фоне сине-фиолетового неба. Я затаила дыхание и прошла через арочную галерею, пытаясь не представлять, что это зияющая пасть чудовища из сказок.

Газовые лампы хорошо освещали двор, так что можно было легко заметить дорожную грязь на моем одеянии и выбившиеся из косы пряди. Может быть, увидь меня в таком виде королева, меня бы тут же отправили домой.

Слуги странно косились на меня – женщина в одиночку приехала затемно, – а когда я показала свое приглашение, их удивление стало еще сильнее.

Я вежливо улыбнулась камергеру, который встретил меня и повел по извилистым коридорам дворца. Но в ответ я получила лишь равнодушный взгляд и кивок в сторону библиотеки и коридора, ведущего в тронный зал.

Я поморщилась, когда вдруг поняла: он не был бессердечным. Он просто делал свою работу. Он камергер, а я – леди. И хотя в Маркайт-Келл эта грань была стерта, в остальном мире это деление никуда не исчезло. Слуги. Аристократы. Никогда эти двое не должны быть на равных.

Мое сердце сжалось, уже скучая о Мораг и Хорвиче. Не помню, когда в последний раз мы так надолго разлучались. Здесь, при дворе, я никого не знала. У меня не было ни единого покровителя ни среди высших, ни среди низших чинов. От этой мысли у меня засосало под ложечкой.

Долгое время живя в поместье, я изолировалась от мира, и это отчуждение дало мне чувство безопасности. Там было неважно, была ли я в грязной одежде или (о, ужас) в брюках. Я могла облокачиваться на кухонный стол и есть медовые кексы, не боясь, что меня будут бить по пальцам и напоминать об осанке. Мне не нужно было следовать всем этим правилам этикета, которые в меня вбивали в детстве.

Но в мире снаружи нужно повиноваться. Безопасность требовала, чтобы я сливалась с остальными, надевала маску, подчинялась правилам и была тем, кем меня хотели видеть власть имущие.

Эту часть моей сущности сформировали мой отец, мой дядя и, пока был рядом, мой муж. Мне просто нужно было напоминать себе, что делать.

Я расправила плечи и сложила руки – прекрасная и совершенная леди Кэтрин Феррерс.

Мы зашли в мои покои, и я обнаружила, что они отделаны светло-серым цветом и роскошно обставлены, хотя и слегка великоваты. Думаю, придворные дамы приезжали с каретами, забитыми вещами, и обустраивали свои комнаты. Я же послала вперед с дилижансом только небольшой сундук. Сейчас он стоял в гостиной, будто бы слуги не знали, что делать с единственным предметом багажа. Возможно, они подумали, что это ошибка и я привезу с собой еще дюжину таких.

В моем распоряжении были небольшая гостиная, просторная спальня, а также отдельная комната с туалетом и раковиной. Пристально глядя на мой грязный подол, камергер сказал, что я могу в любое время позвать, чтобы наполнили ванну. Смущение, которое могло бы возникнуть, затмила мысль о ванной, которую наполнили бы служанки, а не я сама, таская ведра с кухонной плиты.

Возможно, после этого меня бы точно отправили домой.

– Поскольку у вас нет свиты, мы можем нанять служанку на ваше имя. Или они приедут отдельно от вас? – Камергер вопросительно поднял брови.

Это было глупо, но мои щеки вспыхнули. Я обходилась без служанки много лет с тех пор, как последняя забеременела и вышла замуж. Мне не составляло труда самой одеваться и, когда у меня оставались силы, мыть голову. Однако стоя здесь, во дворце, перед камергером, чьи бархатная куртка и сияющие туфли были новее, моднее и богаче, чем любой мой наряд, я неловко замялась:

– Нет. Без свиты.

Он наклонил голову, издав тихий звук. И вновь, это не было грубо… просто било прямо в цель.

Камергер сказал, что завтра меня представят королеве и что, хотя я и опоздала на ужин, он распорядился подать еду в мои комнаты. Естественно, никто и не предполагал, что мне придется самой добывать себе ужин на кухне, я это знала. Но нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что тебя снова обслуживают.

Через пару секунд камергер вышел и зашел слуга с моими седельными сумками. Едва я убрала с глаз долой свою скромную коллекцию одежды, как появился другой слуга с холодным мясом, сыром, хлебом и соленьями на подносе, извиняясь за скромную пищу. Столько еды я не видела уже несколько недель, а мяса – несколько месяцев.

Я съела все, что было на подносе, и упала на кровать. Но мне не спалось. Потому что завтра меня представят королеве, а таких ролей мне еще не приходилось разыгрывать.

Я вертелась с боку на бок, живот крутило, пока наконец мне не пришлось побежать в туалет и выблевать все, что съела. В холодном поту я сидела на холодном каменном полу и смотрела в темноту.

Леди Кэтрин Феррерс. Аристократка. Замужем (как бы я сильно ни ненавидела этот факт). А теперь еще и придворная дама королевы.

Сквозь десятилетия вспомнились слова моего отца как напоминание о том, что значит быть леди.

Покорная. Исполнительная. Тихая.

Вот такой я должна быть.

Глава 9

Я почувствовала приступ тошноты, взглянув на двери тронного зала. Я спала всего час или два. Да и не то чтобы можно было найти какое-то облегчение во снах, где я стояла перед королевой в лохмотьях и в наказание она травила на меня Дикую охоту. Во главе ее на огромном почти разложившемся олене был тот самый эльф, которого я повстречала на дороге; его глаза сверкали в темноте, устремившись на меня с намерением убить.

Мне нужно было достать немного вина или джина – чего-то, что помогло бы мне провалиться в сон и избежать кошмаров.

По правде говоря, нефритовое платье на мне, хоть и сделано из шелка, было немногим лучше лохмотьев. Кружево и тесьму я позаимствовала у другого изъеденного молью платья, чтобы скрыть пятна и дыры. Но даже волан, которым я прикрыла истрепавшийся край подола, не мог скрыть тот факт, что такой стиль устарел еще лет десять назад.

Как бы я ни хотела домой, войти в этом в комнату, полную придворных, разодетых по самой последней моде, было не так уж и просто.

По сигналу, который я не заметила, стражи распахнули огромные двустворчатые двери. Я выпрямилась, пытаясь сосредоточиться на дыхании, и вошла.

Все было как в тумане. Голубое небо и розовая заря. Темно-синий, черный и пурпурный. Серебро и золото.

В дальнем конце зала на золотом троне виднелась королева: траурно-черный и ярко-красные волосы. Должно быть, такой невероятный цвет – признак в роду эльфа. Черное платье было в честь матери, которая умерла в конце прошлого года.

Мои глаза, похоже, отказывались верить, что королева была в действительности и я стою перед ней в такой убогом платье. В конце концов, я проморгалась, пелена исчезла, и я тут же пожалела об этом. Слишком много людей смотрело на меня.

Они смотрели – брови подняты, уголки губ поддергивались. Прикрывшись веером, какая-то женщина что-то пробормотала своей соседке, и та захихикала.

Я ничего не ела, поэтому могла только предположить, что толчки в моем теле были вызваны желудком. Я не могла его винить за то, что ему хотелось выпрыгнуть из меня и убежать.

Однако мой шаг оставался ровным, и, когда камергер объявил меня, я низко поклонилась, ожидая, когда королева прикажет мне выпрямиться.

Крупица гордости забрезжила в моей груди оттого, насколько правильно я поклонилась. Точно как меня учили. Раз уж я не могла предстать в самом красивом платье, то хотя бы это сделаю, как нужно.

Это успокоило бешенный пульс и урчащий желудок, и я обратила внимание на людей вокруг себя. Краем глаза я видела женщину, которая перешептывалась со своей соседкой: на ней было струящееся сиреневое платье с разрезом, поднимавшимся от пола до…

Слава богам, моя голова была опущена, потому что я была не в силах сдержать изумление на моем лице. Платье обнажало ее голые бедра.

Не думаю, что я вообще видела женские бедра, не считая бедер моей сестры и то потому, что мы часто плавали в озере в нашем родовом поместье. Но чтобы леди демонстрировала свои ноги в обществе? Неслыханно.

Я моргнула и посмотрела на ее спутницу. Ее ноги были закрыты, но она была в таком же струящемся платье, без многочисленных подъюбников, как у меня. Плиссированный лиф был с таким глубоким V-образным вырезом, что был виден пупок.

Должно быть, они были из зарубежного двора. Первая, – та, что шептала, – тянула края разреза, пытаясь прикрыть себя юбкой. Возможно, она поняла, что мода ее страны не соответствует погоде Альбиона.

– Встань, – наконец произнес звонкий женский голос, прекратив перешептывания, которые наполнили зал с моим появлением.

Я подчинилась, хотя часть меня была удивлена тому, что это было сделано скорее по собственной воле, чем по принуждению. Происходившая от Элизабет I и ее мужа эльфа, королева должна была унаследовать магию и эльфийский шарм, которые бы могли заставить меня делать то, что хотела она.

И все же… Я нахмурилась, встретившись с ее карими глазами. Ничего такого не почувствовала. Возможно, слухи о том, что она не обладает магической силой, – правда.

Я не осмелилась подслушать дальше разговор, из которого и узнала об этом. На рынке в тихом углу, когда говорящий думал, что кроме его товарища их никто не слышит, он произнес: «Нет магии. Нет права на власть».

Я отогнала эту мысль. Даже если у королевы и нет такого дара, то, кто знает, сколько при ее дворе тех, в чьих жилах течет эльфийская кровь или кого они одарили? Кто-то из них может прочесть мысли. Я слышала о таком.

По тому, как ее темно-карие глаза изучали и оценивали меня, стало понятно, что даже без магии королева все видела. Наконец, она приподняла уголок рта, холодно и насмешливо:

– Что ж, ну вот наконец она здесь – неуловимая леди Кэтрин Фэншоу.

Мне пришлось закусить язык, чтобы не поправить ее.

Рядом с ней мужчина с темными волосами и в обтягивающей черной одежде наклонился и что-то зашептал ей на ухо. Золотистый свет от канделябров подчеркивал его острые скулы. Он даже не смотрел на меня, что мне определенно нравилось. Где мало интереса, там и безопасность. Может быть, у него есть важные новости для королевы, которые быстро и гладко закончат аудиенцию.

Вся комната затаила дыхание. Женщина, которая смеялась надо мной, что-то пробормотала своей соседке, и единственное, что я услышала, было – «Глава шпионов».

Я сжала руки крепче, чтобы унять дрожь, которая теперь стремилась вырваться наружу: теперь я поняла, что находилась в присутствии лорда Томаса Кавендиша. Его слава опережала его, открывая перед ним любые двери в стране. Хотя, наверное, благодаря своим ушам, которые были повсюду, он знал это. Даже будучи затворницей в своем поместье, я читала о нем в новостях. Много казней было совершенно по единому его слову.

Он говорит ей обо мне? Он знает? Меня тоже казнят по единому его слову?

Бешенный стук сердца отдавался в груди. Холодный пот выступил на спине. Королева удивленно смотрела на меня. Проклятье. Заманить меня сюда под придуманным предлогом и захлопнуть ловушку во время моего представления королеве – такие вещи были в его стиле.

Но если он не знает, то любая реакций, несвойственная леди в такой ситуации, лишь вызовет подозрения. Я словно приросла ногами к полу, но, милостивые боги, как мне хотелось бежать.

Наконец, королева кивнула, и Кавендиш выпрямился. Она улыбнулась. Но это было самое холодное, что я видела, – холоднее застывшего озера в морозной середине января.

– На самом деле перед нами леди Кэтрин Феррерс, – она подняла одну бровь и посмотрела на меня так резко, будто бы это я вслух поправила ее в присутствии целого двора.

– Ваше Величество, – я поклонилась чуть ниже, чем до этого, и замерла. – Прошу прощения, я не знала, что…

Она подняла руку.

– Довольно, леди… Феррерс, – она произнесла это, подняв брови и с легкой усмешкой, словно это была шутка. – Думаю, мы должны просто называть вас леди Кэтрин, чтобы избежать недоразумений. Ради всех богов, встаньте.

Когда я с трудом выпрямилась, удивление вновь отразилось на ее лице, словно натянутый лук, который вот-вот выстрелит.

– Полагаю, нам очень повезло, что мы можем насладиться не только вашим старым именем, но и вашим старым платьем. – Королева глухо засмеялась, и весь зал последовал ее примеру, разразившись смехом.

Все горело. Милостивые боги, все горело холодным огнем. Не только мои щеки, но и грудь, руки, спина, ноги. Липкий пот покрыл мои ладони, а сердце колотилось так сильно, что я едва успевала за ним дышать.

Я должна была слиться с толпой. Быть покорной и безобидной – лучше всего. Но я стояла здесь, заклейменная как старомодная и – что было почти как проклятье – разведенная. И хотя я еще не пробыла во дворце и суток, уже было понятно, что это опасное место.

Один хлопок погрузил зал в тишину, и королева, потирая руки, сказала:

– Знаю, что у моих предков были шуты, которые их развлекали, но я никогда не думала, что и передо мной будет стоять мой собственный в таком же пестреньком костюме.

Зал вновь засмеялся, и я улыбнулась, хотя зубы сжались за моими губами, а язык так и чесался, чтобы огрызнуться. Но мне нужно было не дать себя казнить, так что я развела руки и наклонила голову, словно оценив шутку, в которой объектом насмешек был кто-то другой.

– Я пришла служить Ее Величеству, хотя, признаюсь, такого назначения я не ожидала.

На это королева вновь усмехнулась, сверкнув глазами, словно это действительно развлекало ее.

– Да, я думаю, вы самая любопытная находка для моего двора. Добро пожаловать в Ривертон Палас, леди Кэтрин.

Она махнула рукой, и моя аудиенция с королевой закончилась.

По крайней мере, я так думала. Когда я уже сделала шаг назад и готова была развернуться, королева подняла палец и многозначительно оглядела меня с ног до головы.

– Я верю, что в будущем мой маленький шут предстанет передо мной в более подобающем виде.

– Разумеется, Ваше Величество. – Во рту все пересохло, и только богам известно, как я смогла что-то сказать.

Она кивнула, и теперь я действительно могла идти.

Каким-то образом я выбралась из зала. Я не помнила ничего, кроме сильного напряжения в глазах и не менее сильного отчаяния, которое не позволяло первому выйти наружу. Было и так понятно: это была полная и безоговорочная катастрофа. Даже если бы я попыталась, хуже все равно не получилось бы.

И меня все равно не отправили домой.

Глава 10

Как только двери тронного зала захлопнулись и исчезли из виду, я перевела размеренную плавную походку в самые быстрые шаги, на какие только была способна; дыхание стало резким и прерывистым.

Было бы глупо сейчас заплакать. Слезами ничего не добьешься. От них только глаза опухнут и будут болеть. Тем более мне этого не хотелось делать, находясь во дворце. Единственное, что я хотела, так это чтобы меня отправили домой и чтобы я там могла добывать деньги. Но унижениям удалось порезать мою кожу, и из открытой раны теперь сочился ужас оттого, что все пошло наперекосяк.

Я практичная женщина. Я все делаю правильно. Всегда.

В противном случае, кто-то погибнет: я, пойманная во время ночных вылазок, одна из моих жертв, Мораг или Хорвич от голода.

Мне было плевать на наряды, прихорашивания и все в этом роде. Я была слишком занята удобрениями и семенами – куда более полезными вещами.

И все же, дойдя до своих покоев, я хлопнула дверью и прислонилась к ней. Ладонями и лбом я прижалась к твердому дубу, как будто он мог удержать мир, тогда как мне не удалось сдержать слезы.

– Кхм-кхм.

Я обернулась и поняла, что мир уже поздно удерживать. Хорошенькая девушка с белокурыми кудрями лет пятнадцати-шестнадцати развалилась на кушетке, запрокинув ноги на подлокотник. Она улыбнулась и слегка помахала:

– У меня для вас послание.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы заметить, что она одета в мрачное серо-белое льняное одеяние прислуги. Но кроме Хорвича и Мораг, я никогда не видела, чтобы прислуга вела себя так небрежно.

Я смахнула слезы, выпрямилась и пошла ванную. Мне хотелось избавиться от нее и умыться холодной водой.

– Ты можешь его куда-нибудь положить.

Она вскочила на ноги, будто ее учили делать трюки в цирке, а не передавать послания во дворце.

– Прошу прощения, мадам, но послание не написано.

И хотя формально ее поведение было вежливым, ее голос звучал насмешливо, словно факт существования письменных записок был чем-то нелепым.

– Вам необходимо встретиться с моим господином в седьмой комнате слева по северному коридору. Как можно скорее. – Девушка поклонилась, будто бы пытаясь смягчить повелительный тон последней фразы.

Я глубоко вздохнула и поправила юбку, давая себе время сформулировать ответ. Как, черт возьми, я должна реагировать на такое странное требование?

– И кто твой господин?

– Меня просили передать только то, что я сказала, – с озорной ухмылкой на лице она пожала плечами, в один момент став более взрослой и еще менее покорной служанкой. Возможно, она была больше женщина, чем девушка. – Вам предстоит это узнать, – и она развернулась, встряхнув кудрями. Остановившись у двери, она бросила мне через плечо:

– Я бы не стала медлить. Он не любит, когда его заставляют ждать.

Не успела я ничего спросить, как она исчезла.

Господин. Моя единственная зацепка. И довольно влиятельный, раз может сразу прислать ко мне с посланием. Возможно, кто-то из высокопоставленных особ захотел отчитать меня за мое представление королеве: сказать, что я сделала не так и как вести себя в следующий раз. Как будто я сама не знаю.

Я остановилась у туалетного столика, чтобы запрятать выбившиеся пряди волос. И я увидела – в действительности увидела, – то, что предстало перед взором королевы и всего тронного зала.

Каштановые волны выбивались из шиньона, в который я пыталась их заколоть. Неудивительно, что мои волосы такие буйные: они больше походили на солому, чем на «пряди шелка», воспеваемые поэтами.

Несмотря на то, что у меня были папины рыжие волосы и зеленые глаза, от мамы я унаследовала смуглую кожу, которую та получила от своей матери-иностранки. От возни на огороде и поездки во дворец щеки и нос обгорели, покрывшись темными веснушками. Под глазами синели круги.

С таким видом я должна работать в поле, а не быть во дворце.

Выругавшись, я выдернула шпильки из волос, заплела их через плечо и свернула в пучок. Мои пряди за что-то цеплялись, и когда я посмотрела на свои руки, то поняла, что это была грубая кожа. Покрасневшие костяшки пальцев, мозоли от различных инструментов, сухая кожа – это были руки рабочего, а не леди.

Какого черта я здесь делаю?

На бумаге я была леди Кэтрин Феррерс, но такое определение меня было столь же непрочным, как и лист, на котором было написано мое измененное имя.

Однако тот, кто меня вызвал, не любит ждать, а сегодня я уже стала причиной недовольства самой могущественной женщины в королевстве. Так что я сделала глубокий вдох и отправилась на таинственную встречу.

Глава 11

Я подошла к двери, к которой меня отправила служанка, и постучала.

Низкий голос ответил:

– Войдите.

Я повиновалась, но, войдя, тут же остановилась: за столом, сложа пальцы над какими-то записями и вопросительно глядя на меня, сидел темноволосый мужчина. Глава шпионов королевы. Должно быть, он сразу же направился сюда из тронного зала.

На таком близком расстоянии я заметила, что он всего на несколько лет старше меня и ему было не больше сорока. У него были острые скулы и стройное тело, и его все еще можно было назвать привлекательным. Но что ему было от меня нужно, все равно непонятно.

– Сэр, – я сделала быстрый поклон и не такой низкий, как предыдущие два королеве. – Полагаю, вы хотели меня видеть?

Если, конечно, это не было чьей-то злой шуткой. Белокурая служанка вполне могла оказаться их тех, кто способен на такое.

Он кивнул, продолжая медленно скользить своими светло-карими глазами по моему телу. Так пристально меня уже давно не осматривали, и я еле сдерживалась, чтобы не заерзать.

– Уверен, вам интересно, почему вас так внезапно вызвали во дворец.

– Этот вопрос посещал мои мысли.

– Насколько я понимаю, вам кое-что нужно. И, к счастью для вас, у меня есть возможности, чтобы дать вам это, – на его лице медленно расплылась самодовольная улыбка.

Я провела в тронном зале всего несколько минут, но уже вдоволь насытилась этими придворными манерами, и его расплывчатые фразы выводили меня из себя. Он умрет оттого, что просто скажет мне все, как есть?

Но он был влиятельным человеком, так что мне пришлось продолжить играть свою роль. Любая выходка может привести к еще большим неприятностям, как это было с Фантомой и моей сестрой Эвис.

Одна мысль о них отрезвила меня, и как можно более вежливо я спросила:

– И что, по-вашему, мне нужно?

Наши глаза встретились, и он улыбнулся еще шире, очевидно, удовлетворенный каждым дюймом меня, который он осмотрел.

– Прямо к делу. Вы ведь новенькая во дворце, не так ли? – усмехнувшись, он встал и вновь заглянул в книгу с записями.

Теперь я увидела, что это была не просто записная книга, а дневник – встречи и события были отмечены датами. Прежде чем я смогла увидеть больше, он закрыл его. Глава шпионов медленно обошел стол.

– Деньги, Кэтрин. Это то, что вам нужно. С этого все начинают. Сначала деньги, потом власть. – Он прислонился к столу и пожал плечами. – А что же еще?

Деньги. Только деньги. Столько времени я думала только о том, как достать их и остаться наплаву, мне некогда было думать о чем-то еще. Как я могла мечтать о власти, когда утопала в долгах?

Я удивленно посмотрела на него:

– У вас есть возможности?

Он вздохнул, покачав головой.

– Вам многому предстоит научиться.

Постучав указательным пальцев по подбородку, он обошел меня по кругу. Я буквально почувствовала на себе тяжесть его взгляда – или, возможно, я чувствовала, как он меня поместил на чашу весов. Но против кого?

Я сложила руки в замок, чтобы полностью не перекрестить их. Мне нельзя реагировать. Я должна тщательно обдумывать свои действия, осторожно делая каждый следующий шаг, и хотя бы претвориться покорной леди.

Мое дыхание замерло. Что, если мои догадки в тронном зале были верны, и он знает мой секрет.

Это объясняет, почему он решил, что мне нужны деньги. Хотя должно быть это было видно по моей одежде и по поместью, которое то здесь то там нуждалось в ремонте. Человеку с такой системой шпионов повсюду не нужно глубоко копать, чтобы добыть даже самые пикантные подробности.

Но возможно, эта система обнаружила, что Опасная Леди и ускользнувшая леди Кэтрин Феррерс были одним и тем же человеком.

Комната медленно закружилась. Я молчала и заставляла себя делать вдох за выдохом точно так же, как делала каждый раз, когда папа выходил из себя из-за Эвис. Точно так же, когда его брат бросился через весь двор к нам в загоне.

От этих воспоминаний пробежала дрожь.

Просто дыши. Спокойно. Есть шанс, что он ничего не знает. Я не должна показывать, что он напугал меня.

Он сделал один круг, затем следующий, приближаясь все ближе и ближе, пока его брюки не зашуршали о мои пышные юбки и я не увидела, как золотая цепочка исчезает под его воротником. Слишком близко. Я словно приросла к земле и не отклонялась назад, хотя хотела. Боги, я хотела.

Наконец глава шпионов остановился передо мной: носки его ботинок исчезали под подолом моего платья. Он без стеснения скользил по моему лицу взглядом из-под полуприкрытых век.

И вновь на его лице медленно появилась улыбка.

– Хотя, быть может, отсутствие в вас лукавства означает, что вы отлично справитесь, – и он медленно протянул руку.

Я стояла, пойманная в ловушку: инстинкт подсказывал мне отойти, а покорность леди – не двигаться, сложить руки и терпеть. Но глубоко внутри меня скрывалась еще одна сущность, которая хотела быть загнанной в угол. Она жаждала этого.

Предательская сущность.

Лишь слегка, но я подалась навстречу этим пальцам. Потому что слишком долго ко мне никто не прикасался. Слишком долго. Это было жалко, но глубинной части меня было все равно: она просто хотела.

Пальцы Кавендиша сомкнулись на пряди волос, вившейся над плечом. Он поднял ее и стал рассматривать на свету своими светло-карими глазами, словно проверял драгоценный камень на наличие дефектов. У этого камня их было много.

– Уверен, вы слышали, что двор эльфов послал женихов, чтобы просить руки королевы, – его голос басом прозвучал в воздухе между нами, так сокровенно. Он вопросительно наклонил голову, при этом его взгляд оставался прикован к моим волосам, которые он теперь растирал между пальцев.

Я удивилась, услышав тему разговора. Судя по его поведению и упоминанию денег, я была почти уверена, что глава шпионов предложит мне стать его любовницей.

– Что-то такое слышала. Полагаю, все слышали.

– Они отправили двух кандидатов. Так много эльфов после такого долгого перерыва – я бы удивился, если слухов бы не было. Они называют это дипломатией. Я – шпионажем. – Глава шпионов нахмурился и наконец выпустил прядь моих волос. Одним пальцем он подцепил мой подбородок – прикосновение уверенное и такое мягкое – и откинул голову назад, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

Я попыталась подавить дрожь, но за многие годы это был первый раз, когда я почувствовала прикосновение чьей-то кожи. До этого были неуклюжие попытки в темноте этого идиота Фэншоу. В последний раз он так напился, что я одурачила его, заставив думать, что он имеет меня, хотя на самом деле он просто осеменил мой живот.

Тошнота от этой мысли соперничала с абсолютным физическим шоком от ощущения кожи Кавендиша. Я молчала, а он смотрел на меня так строго, что я вновь задумалась, не попала ли я в неприятности.

– Я не люблю, когда за мной шпионят, и не доверяю Сумеречному Двору.

Несмотря на то, что с эльфами из Альбы целые века было сложно наладить контакт, я имела смутное представление о том, как функционируют оба двора. Сумеречный и Рассветный Дворы управлялись Королевой Ночи и Королем Дня соответственно. Как это работало, я не понимала. Должно быть, очень непрактично.

Я не могла винить главу шпионов в излишней подозрительности. Казалось странным, что спустя столько времени они вдруг решили наладить контакт.

Став жестким, Кавендиш запрокинул голову назад:

– Вы будете собирать информацию о лорде Бастиане Марвуде, Тени Королевы Ночи.

– Что? – Мои глаза чуть не полезли на лоб. – Вы хотите, чтобы я шпионила? – Должно быть, это была еще одна шутка в мой адрес.

Но он не засмеялся, напротив, его строгий взгляд стал еще более хмурым, а между бровями появились темные складки, оттеняющий зеленые крапинки в его глазах. Никаких шуток. У меня ком встал в горле.

Наконец, он вздохнул, развернулся и зашагал по комнате, кончиками пальцев скользя по книжным стеллажам, выстроившимся вдоль стен.

– Вы знаете, что эльфы считают рыжие волосы самыми красивыми?

Вновь меняет тему. Он специально так делает, чтобы вывести меня из равновесия? Мои волосы никак не могут мне помочь в шпионаже за эльфийским лордом.

– Не понимаю, как это связано. «Красивые» – не значит полезные.

Кавендиш фыркнул и покачал головой, постукивая по корешку одной из книг.

– Наоборот. Красота может быть очень полезной. Вы привлекательная женщина, Кэтрин, но с вашими волосами для эльфов вы просто неотразимы, – он развернулся ко мне, лицо стало еще суровее.

– Используйте это, привлеките внимание Марвуда, затем сблизьтесь с ним. Предоставьте мне информацию о нем и его окружении. Я хочу знать, где он бывает, с кем говорит, что думает об Альбионе и Ее Величестве. В конце концов, какие у него планы.

С каждым поручением мои глаза становились все больше. Он выбрал не того человека. Он думал я та, кем я не являюсь. Он стал совсем суровым.

– Никаких сомнений: он замышляет заговор против нашего двора так же, как и его народ замышляет заговор против Рассветного Двора.

Эльфы против Альбиона. Это может быть опасно для всех во дворце – черт, да для всех в стране, если это перейдет в открытую войну. Безопасных мест не будет нигде.

Тем не менее я покачала головой, не имея возможности высмеять тот бред, который он мне предложил. Я не смогла предстать перед королевой, не сделав из себя посмешище. Я никакой не шпион.

– Не знаю, заметили ли вы, но даже сегодня первое впечатление обо мне вряд ли можно назвать хорошим. У меня нет нужной одежды. Я не знаю нужных людей. – Теперь я рассмеялась, и это было так же тоскливо, как морозная зимняя ночь. – У меня точно нет никаких союзников. Я не тот человек, который вам нужен.

– Вы сомневаетесь в себе. И все же есть много причин, почему именно вы лучше всего подходите на эту маленькую миссию. – Он медленно подошел, как саблезубая кошка на охоте. – Ваши волосы приманят его, как пламя мотылька. Вы замужняя женщина, а не дебютантка, которой нужно заботиться о своей репутации. И вы живете отдельно от мужа, так что он не станет помехой.

– Моя репутация? Мой муж? – Было чудом, что я не назвала его одним из более подобающих ему названий. – Какое отношение они имеют к всему этому?

– Бросьте, Кэтрин, – его голос снова стал низким и мягким, а носки его ботинок вернулись под подол платья. – Вы не невинная девица. Я уверен, вы понимаете, о чем я.

Он слабо ухмыльнулся, взглядом проскользив по моему рту и ниже – к корсажу. Его плечи чуть заметно опустились, словно он был разочарован.

– Я ожидаю, что вы сделаете все необходимое, чтобы стать ближе к цели и завоевать его доверие.

Мда. Он предлагал быть не его любовницей, а любовницей Бастиана Марвуда. Это нарушало правила – измены не были подходящим времяпровождением для леди. Если кто-то об этом узнает…

– Но вы не должны говорить ему, что замужем, – на секунду в его ухмылке промелькнула жестокость. – Вы уже ведете себя как вдова – пусть он и думает, что вы вдова на самом деле. Что касается остального, – Кавендиш пренебрежительно махнул рукой, – я дам вам все, что нужно. У вас будут средства на наряды и украшения. Я найму для вас прислугу. И вы знаете меня. Я единственный союзник, который вам нужен. Став частью моей шпионской системы, вы получите доступ к любой информации, в том числе и той, которую люди не хотят раскрывать, – он улыбнулся холодно и расчетливо. – Каждый захочет быть вашим другом, когда у него не останется выхода.

Я молчала, запоминая: это был человек, который был очень опасен для тех, кто не встал на его сторону. Но если я выберу его сторону, он станет бесценным покровителем при дворе. Судя по всему, я здесь застряла надолго, так что мне все равно кто-то нужен, а с ним мне не придется барахтаться в этом водовороте.

– Давайте обговорим, – он говорил медленно, со злобой подчеркивая каждое слово, что исключало еще невысказанные возражения. – Я заплачу вам много денег.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.