Андрей Ра
Демитрикая: Путь вампира

Пролог. Начало всех начал

Друзьям ролевикам

Звук клинков скрещенных греет,

И сердце всё громче стучит.

Ролевик только в лучшее верит,

Знает он, что сейчас победит!

Свист стрелы прозвучал над ухом,

Алебарда почти в груди,

Но ролевик – он сильный духом,

Знает он: лучшее впереди!

И не сложит он меч из дюрали,

Не издаст ни малейший крик,

Потому что сердце его из стали.

Потому что он – ролевик!

Эх, ролевые полигонные игры! Моя отдушина. Как же приятно выбраться в лес и окунуться в вымышленный мир, сменить серые будни на порцию новых прекрасных впечатлений, вжиться в выдуманную тобой роль и отыграть её, словно ты настоящий актёр из фильма. Только в отличие от фильма на игре почти всё взаправду – неподдельные чувства и эмоции, разного рода переживания. И вот ещё существенная разница: актёры знают свой сценарий, а мы же сами пишем свою судьбу. И что там будет в итоге, как всё сложится, будет ли хэппи энд – никто не знает.

Я сидел в игровой таверне, изрядно захмелевший. Игра, несмотря на дождливую погоду, прошла отлично, и теперь, спустя пару часов после парада закрытия, мы всей нашей локацией сидели в таверне и делились впечатлениями о прошедшей игре.

Я обернулся через плечо, чтобы посмотреть, как там пьющая молодёжь из моей команды. Увидев у ребят на столе приличную батарею пустых бутылок, решил, что пора отправлять юных алкоголиков назад в наш лагерь. Всё-таки я был за них ответственным, поэтому приходилось нянчиться с ними, да и тем более глотки этих товарищей бездонные. Пьют, пьют – совсем не умеют моментом наслаждаться. М-да, рассуждаю как старый дед, у которого песок с седины сыпется…

После парочки пинков и угроз мне удалось-таки выгнать всех в лагерь к остальной команде. Сам же я уходить не собирался: веселье было в самом разгаре. Выцепил себе ещё круженцию ядрёного пойла под названием «молоко бешеной бурёнки, цвета бедра испуганной лани» и прислушался к разговорам, где описывались различные картины майонезом по колбасе. Потом миловидная девочка с гитарой заиграла, и многие глотки запели. Я решил не оставаться в стороне и тоже стал надрывать горло.

Спустя ещё несколько кружек и стаканов разного спиртного, тройку-другую песен, я всё же решил покинуть «таверну». Но сразу в лагерь не пошёл, нужно было немного освежиться и проветриться. Пошатывающейся походкой я побрел по ночному лесу. Вскоре продрался сквозь кустарник и остановился, ибо почти сразу за ним был обрыв.

Присев на влажную травку, стал любоваться пейзажем. Я, к периодическому своему удивлению, обладал весьма исключительным зрением. Дело в том, что ночью я видел очень хорошо, почти как днём. Вот и сейчас, в лунном свете, прекрасно видел всю долину – как на ладони. Полигон был очень живописным, и гористая местность с обрывами придавали ему небывалую красоту. В небольшой низине подо мной раскинулось поле, поросшее редким кустарником, серебристой лентой извивалась небольшая речушка, на противоположном берегу которой возвышался сосновый лес. С той стороны на разных расстояниях горел свет – видимо, другие локации тоже праздновали, ну а как же без этого. На возвышенности, где я находился, дул сильный и прохладный ветер, и, если бы не довольно большое количество алкоголя в крови, я бы наверняка замёрз. Насморк мне завтра был обеспечен, как минимум.

Я поднял глаза на небо и стал искать разные, знакомые с детства, созвездия: тут вот медведица, вот её малая сестрица, качок вот, как его… Геракл, или нет… Геркулес! О, заяц. Чертовски нравится мне это созвездие, хрен знает почему… Может, потому что он вездесущий – где бы я ни находился, всегда могу отыскать его на небе.

– В небе зажгутся звёзды, их свет отражают глаза… – неосознанно проговорил я первые строчки одного из своих стишков и тут же выругался.

Ну вот и пришла та стадия опьянения, когда буйное веселье уступает место депрессивному унынию. Стало очень тоскливо, хоть на луну вой. Вот на кой вспомнилось?.. Но отступать уже некуда. Как же там полностью было? Я напряг захмелевший мозг и процитировал собственное стихотворение:

В небе зажгутся звёзды,

Их свет отражают глаза.

На щеках моих горькие слёзы,

И сердце сгорает дотла.

Час назад опустела фляжка,

Я рассудок давно потерял,

Остается одна лишь затяжка…

Просто знай: я тебя не предал!

Но, как прежде тебя здесь нет,

И больше ты не со мной.

Ты ушла. И погас в душе свет,

Крыльев нет теперь за спиной.

А внутри меня лишь пустота,

Пустота мятежной души.

Если жизнь была бы проста,

Я любовь бы в себе задушил!

Догорает в ночи сигарета,

Мне никто тебя не вернёт.

Без тебя не увидеть мне света,

Ведь любовь моя не уйдет.

– Александра… – прошептал я имя той, кому и были посвящены эти строки.

Невыносимо тяжело терять любимых людей… Особенно, когда они умирают у тебя на руках, а ты при этом ещё мелкий подросток с неокрепшей психикой.

Я достал свою mp3-шку, чертыхаясь распутал вечно запутанные наушники, и стал листать плейлист в поиске желаемого. Так как я уже расклеился, то решил довести дело до конца и добить себя окончательно какой-нибудь слезливой композицией. Наконец-то из списка в четыре с лишним сотен композиций отыскал нужный мне трек: «Алексин – Александра».

У нас с Александрой были самые чистые и невинные отношения… Кто-то может сказать: обычная юношеская увлечённость, подростковые забавы, буйство гормонов, и вообще всё это не серьёзно. Без разницы, как называть наши отношения, они были, а вот какими бы стали – уже не узнать. Я плохо помню, что случилось. Точнее, я запретил себе вспоминать. Я помню только то, что у нас было и как прекрасно это было, и не хочу вспоминать, как это всё закончилось, просто не могу вновь окунуться в этот омут, чтобы не утонуть там с головой.

Порой мне кажется, или я очень хочу, чтобы мне казалось, можно даже сказать – убеждаю себя, что это всё выдумка. Потому что отказываюсь принять реальность. Я бережно храню воспоминания, но боюсь их трогать. Однако, если не касаться прошлого, это не значит, что его не было, что всё было по-другому… Это обычный самообман, который не может длиться вечно.

И иногда это самое прошлое напоминает о себе. Обычно в тот момент, когда ты эмоционально наиболее уязвим. Вот прям как я этой ночью: пьяный, грустный, наедине со своими мыслями… Сам не заметил, как провалился в какую-то непроницаемую тьму, будто все звёзды и луна куда-то пропали, а ночной прохладный воздух сменился на затхлый, душный. Грудь словно сдавило тисками и стало трудно дышать, потому что воспоминания перенесли меня в тот самый день, когда я потерял её. Я вновь оказался запертым в тесной кабине лифта, где было темно, жутко, страшно, а сердце рвало от бессилия и отчаяния. Потому что в этот момент я прижимал к себе свою любимую и слышал, как тихо и слабо бьётся её сердце. Но ничего не мог сделать…

Я закричал, чтобы прогнать видение, не в силах вновь переживать события того дня. И перед глазами вновь раскинулось бескрайнее звёздно небо, а вдали шумел лес… Болезненное чувство вины и утраты, забрав с собой непрошенные воспоминания, неохотно отступило и скрылось где-то в глубине меня.

Девять лет уже прошло, а я до сих пор вспоминаю, хоть и не хочу… Или хочу? Я уже не знаю, где себя обманываю.

Хватит.

Нужно остановиться, иначе меня затянет в этот апатичный мрак, а в дурке лежать снова совсем не хочется. Да и таблетки пить – то ещё удовольствие. От них куча побочек, а некоторые ещё и с алкоголем нельзя совмещать (что вообще ни в какие ворота), но надо отдать должное, после нескольких курсов антидепрессантов (или что там было), я смог хотя бы ненадолго оставаться в замкнутом пространстве. Может даже удалось бы совсем победить клаустрофобию, но я решил снимать стресс алкоголем, а не таблетками. Звучит, конечно, как диагноз, но я вроде не зависимый. Да и не сказать, чтобы алкоголь как-то помогал. Если выпитого было мало, то растекался в соплях и слезах ещё сильнее, если слишком много, то хотелось примерить пеньковый галстук. Благо, суицидальных мыслей у меня уже давно не было. Единственная польза от крепкого спиртного была лишь в том, что я спал вообще без сновидений, без кошмаров.

Немного отвлечься от мрачных мыслей также помогало творчество, в какой-то момент даже затягивало: в своё время я настрочил немало глупых стишков. Ну а позже уже с ролевиками связался. Вот там было много общения и позитива, много действий, событий, а главное – не обязательно было быть собой, особенно, если тебя никто не знал раньше. Поэтому я нашёл для себя подходящую маску.

– Алказар, – усмехнулся я ночному одиночеству. – Алкаш и зараза. Ну спасибо за имя, друзья.

Что ж, сам виноват – какую маску примерил, такой ярлык и получил. Или, может, она уже настолько приросла к моему лицу, что я не помню, каким был настоящим?..

Так! Всё-таки я шагнул на эту тёмную территорию, сижу и пытаюсь тут философствовать, как великовозрастный… эх хотелось бы сказать матом, но хватит критики. Все мои проблемы не только из-за прошлого, но и из-за неуверенности в себе, из-за вечных сомнений во всём… только я это замечательно прячу за бравадой и петушиным хвостом. Прячу от всех и даже от себя, до поры до времени.

Прекращай!

Послушав наконец-таки свой внутренний голос, я выкурил пару сигарет, захлопнул наглухо внутри себя все двери в прошлое, переключил свой мозг в привычный режим весёлого идиота и, что-то насвистывая себе под нос, двинулся в сторону лагеря, тем более глаза уже слипались, а уснуть в лесу где-нибудь на муравейнике совсем не хотелось.

Я шёл, полагаясь только на своё зрение, так как мелкие оболтусы, уходя из кабака, прихватизировали мой фонарик.

– Так… вот точно моя палатища, – проговорил я, как мне на тот момент казалось, очень тихо.

– Пошёл в… – знакомый голос послал меня в известные дали неизвестным маршрутом, и я понял, что всё же ошибся.

Побродив между палатками, я всё-таки нашёл свою. Ну, как свою… нас там шестеро спало, благо хоромы у нас были просто огромненные.

– Так, Алказарище… всё, тихо- тихо, – бубнил я себе под нос. – Главное никого не разбудить.

Завалившись на край палатки, я принялся сражаться с берцами, при этом разговаривая с ними:

– Ёптить, да кто тебя так завязал? А, точно, это ж я был – Молодец просто. Молодец-огурец. Так, первый есть, теперь берёмся за напарника. Давай, давай, родной… отлично, всё, валяйтесь тут и смотрите в оба.

Открыв полог палатки, я пополз в её тёмное сопящее чрево.

– Да ты задрал! – воскликнул Фродо, поскольку первым же делом я наступил ему на лицо.

– Ой, Фродец, сорь-сорь, я сейчас… – начал я приговаривать и почувствовал, что заваливаюсь на бок.

– Ух… йо-о-о-о… – взвыл голос сбоку, поскольку локтём я, похоже, упал на самое ценное достоинство его обладателя.

– Ваня, Ванизм, извиняй! Детей не будет, но и проблем с ними тоже, – приободрил я его.

– Давай уже, ползи быстрее, – проворчал кто-то третий.

– Да-да, ребяты, сорри…

Я пополз во вторую часть палатки, получая пинки и тычки со всех сторон, отчего не удержался и свалился, и в этот раз не на кого-то, а вроде на свободную пенку. Но к несчастью моих товарищей, спать я там не остался.

– Так стоп, не моё место. Сорри, парни, ща всё будет! – извиняясь, воскликнул я и решительно пополз дальше, только вот спальник, каким-то чудом накрутившийся на меня, немного мешал.

– Да ты охренел?! – опять донеслась откуда-то ругань Фродо. – Два часа валялся и норм было.

– Всё, всё, нормуль! Я на месте. Всём спокойной, – я наконец-то рухнул на своё место.

– Ух, ё!! – чем-то огорчился ещё один мой товарищ по палатке.

– Фог, блин, развернись обратно, – сказал я ему, пиная в бок. – Опять всю ночь твою шевелюру жевать.

Он что-то там начал говорить про перегар, и что я животное, но я уже уснул.

– Просыпайся! – воскликнула Сара, прыгнув на меня.

Она, конечно, девушка хрупкая, но кишки я чуть не выплюнул.

– Не ори, у меня башка взрывается, – просипел я из спальника.

– Давай вставай, валить уже пора отсюда.

Сара была моей как бы, почти, девушкой. Ну, мы тусили вместе, спали и жили периодически вместе, и занимались всем, чем занимаются обычные пары. Просто никто никому не предлагал встречаться, поэтому… ну, не знаю, короче, обычная пара, но без всей этой официальщины.

Полежав ещё немного, я вылез из палатки. Лагерь был пуст, все уже свалили, оставив на меня самую громоздкую палатку. Ну, спасибочки!

Пока я пил холодный чаёк, что мне оставили, и пытался надеть промокшие берцы, Сара не стала терять времени и собрала палатку.

– Сар-р-рочка, – проговорил я ей. – Надо б мастера позвать, локацию сдать и эко взнос свой получить обратно.

– Ага, мечтай, – усмехнулась она. – Уже пять вечера. Все мастера уехали.

– Как?! – изумился я.

– Вот так, – коротко ответила она, небрежно запихивая мои шмотки в рюкзак, – видимо домой уж очень хочет, а тут я, сволочь такая.

Эко взнос – это твои деньги домой. Если ты на игре умудрился пропить все свои деньги, что я и сделал, то на эти несчастные двести рублей тебе до дома ехать. Теперь я был лишён этой роскоши.

– Сара, у меня тут такое дело… – стеснительно начал я издалека.

– Да я поняла уже, что оплачиваю твой проезд, – перебила она меня.

Вот блин, уже как облупленного меня знает.

– И «адреналинку» большую? – сразу взял я быка за рога.

– Ладно, будет тебе «адреналинка», – она изобразила страдальческую мину, но я решил идти ва-банк.

– И шаурму!

– Слышь, ты и так мне денег должен немерено, не наглей, а! – беззлобно прикрикнула она на меня.

– Дык ты ж миллионер, с тебя не убудет, – со всей своей простотой ответил я.

Просто я знал, что у неё там наследство или что-то типа того. Хотя на самом деле мне было стыдно – веду себя, как альфонс и нахлебник, блин.

– Была миллиардершей до встречи с тобой, – огрызнулась она в шутку, но я понял, что шаурма мне обеспечена.

– Ню, Сар-р-рочка, не кипятись так, чем больше должен, тем лучше. Представь, какой мешок денег я тебе потом принесу, – пошутил я, но ей, видимо, было не до смеха.

– Всё, готов? – спросила она спустя полчаса, когда всё было собрано и упаковано.

– Ага. Слушай, с утра дождь был? – спросил я на всякий случай, поскольку, судя по промокшим насквозь берцам, он и был.

– Ага.

– Там дорога на выход небось в дерьмище превратилась, – скривился я. – Может, это… напрямки? Вот так, через лес к железке выйдем, а там и до платформы недалеко.

– Что-то я не уверена в этом, – она посмотрела в ту сторону, куда я ей указал.

– Сарочка, ты не очкуй, я так тысячу раз делал, – пытался я её приободрить. – Я ж курьер курьерский, самый курьеристый! И Гугл-карты – мой друг сердечный. Летс гоу!

Я двинулся вперёд, и Саре пришлось идти за мной, поскольку я упёртый как баран и если уж что-то решил, то вряд ли кто-то сможет меня отговорить.

– Слушай, а чего меня не разбудили, когда собирались уезжать? – поинтересовался я через некоторое время.

– Пытались пару раз, но ты очень крепко спал. Тем более дождь прошёл, палатку всё равно сушить надо было, вот они и свалили, оставив всё на тебя, – пояснила она.

– Ясненько, – хмуро подытожил я. – Спасибо тебе, что осталась…

– Да не за что, – усмехнулась она. – Должен будешь.

– Это да, – улыбнулся я в ответ. – О, а знаешь, что мне снилось?

– Опять бред какой-нибудь… Как жидомасонская секта захватила мир, или установление нового мирового порядка хиппи, – предположила она.

– Не-э-э, – протянул я. – Всё не помню, но примерно так: яркая вспышка, потом две крысы такие в космосе летят и кружатся, как на карусельках, ауи-и-и-и-и-и-и-и! – принялся я жестикулировать, изображая сон. – В общем, они там круто отжигали, а потом я понял, что эти крысы – это были мы.

– С чего это ты решил?

– Ну, одна была рыженькая, такая вся из себя хорошенькая, а вторая, была в таком фраке крутом, цилиндре и монокле.

– Нифигово ты тут загнул, – засмеялась она.

– Эй, моё подсознание – как хочу, так и выгляжу, – обиделся я и надул губы.

– Ну, не дуйся, что-дальше-то было?

– А дальше… дальше… забыл, блин.

– Эх, ты, – махнула на меня рукой спутница.

– Эх, я… Погодь, у меня адмирал на палубу просится.

Сара закатила глаза, типа: мог бы и не говорить об этом. Я же отошёл в сторонку и направился к обрыву.

– Ну, ё-моё, тебе что – тут не ссытся? – возмутилась она.

– Ну, как говорится: ничего на свете лучше нету, чем пописать с высоты.

– Как-то не в рифму, – проворчала Сара.

Я почувствовал, как она схватилась за мой рюкзак на случай, если я решу свалиться. Хотя такой план меня явно не устраивал, я-то со всем своим шмотом явно тяжелее её буду и просто за собой утяну. Поэтому падать нельзя. Я расстегнул ширинку и стал наблюдать за тем, что творится внизу обрыва. Кстати, о том, что я тысячу ходил этим путём – наврал. Я в первый раз в этой части полигона, но тут было почти так же красиво, как и в той, где я бывал.

– Слышь, эстет, ссы уже, и хватит видами любоваться, – раздражённо выговорила она. – Я домой хочу, кинуть тебя надо было, блин. Может поумнел бы.

– Не отвлекай меня, может я стесняюсь, – бросил ей я через плечо. – А вообще: я КОРОЛЬ МИРА! – крикнул я и вскинул руки кверху.

Я опасно покачнулся, но сохранил равновесие. Сара выругалась где-то сзади.

Застегнув ширинку, я начал разворачиваться, и со словами: «Ну вот и всё, а ты бояла-а-ась», поскользнулся на влажной траве и полетел вниз.

– Придурок! – крикнула моя спутница, пытаясь меня удержать, но, как я и говорил, я просто потянул её за собой.

Мы кубарем прокатились по склону, получая кучу шишек и ушибов с царапинами. По-моему, я даже сознание на краткий миг потерял, но потом спиной врезался во что-то, и это что-то с треском проломилось, увлекая меня за собой в темноту. Упав на рюкзак, я маленько охренел от боли, а когда сверху на меня свалилась Сара – тут я уже чуть не помер.

Сара сразу же поднялась и испуганно склонилась надо мной, ощупывая в поисках серьезных ран.

– Ты в порядке?!

– Ну, как тебе сказать… – выдавил я. – Я адмиральчика не чувствую.

– Дурак ты, только на букву «М», – она легонько стукнула меня в плечо. – Лучше бы тебе его оторвало, чтоб сидя писал, как девчонка, – она зашлась крепкими ругательствами и полезла в рюкзак, судя по всему, за фонариком. – Вот же угораздило влюбиться в тебя, правду люди говорят: любовь зла. Только мой козёл ещё и идиот.

– Эй, ну прости. Да, лажанулся… – попытался я отмазаться.

– Да как обычно. Ты уже достал со своими выкрутасами, – стала она меня ругать, но тут голос у неё дрогнул. – Блин, мы ведь даже и не встречаемся! Какого хрена я вообще с тобой вожусь?!

Она всхлипнула, пытаясь сдержать слёзы. Я подошёл к ней и обнял.

– Ну правда, прости меня, такого дегенерата. Я просто не люблю всю эту официальщину, – выдавил я и поднял её личико к себе. – Сарочка, моя любимая, давай встречаться? Дай шанс идиоту, я исправлюсь, обещаю.

Я легонько чмокнул её в губы. Она ответила более долгим поцелуем.

– Ну, хорошо, давай, – девушка стёрла остатки слёз и улыбнулась. – У тебя паспорт с собой?

– Так! В ЗАГС я не пойду, – ответил я на шутку. – Тебе, блин, палец в рот не клади.

– А ты как думал? И вообще, ты ещё два месяца назад обещал меня туда сводить, – пригрозила собеседница мне пальцем.

– Чего-с? – опешил я. – Не было такого.

– Как же, когда ты у меня десятичасовой марафон устроил по прохождению «За гранью: Две души», – тут же освежила говорившая мою память.

Ах да. Сара тогда мне выдала: «Ты мне вроде не муж ещё, а уже в трусах сидишь в квартире, пьёшь, играешь и ничего не делаешь». Я ей ответил, что все ЗАГСы уже закрыты, а с утра, как только откроются, так сразу. А сам свалил. Но это же была шутка…

– Не помню – значит не было, – ответил ей я.

– Ах ты, гад такой гадский, это ведь женское оружие, – возмутилась девушка.

– Ой всё, – я старательно надул губы. – Я обиделась.

Наши взаимные шутки и смех немного помогли справиться со всей этой ситуацией, в которой мы оказались. По моей вине, чего уж скрывать.

– Ладно, поржали – и хватит, – сказала Сара и достала фонарики. Один вручила мне. – Давай осмотримся, а то, похоже, мы в тартарары провалились.

Просветив всё, насколько было можно, мы поняли, что свалились в какой-то туннель, который, по сути, был большой лестницей, уходящей куда-то вглубь земли. Чем-то на вход в метро похоже, но зачем кому-то метро, посреди леса? До проёма, откуда мы упали, добраться было нереально, хотя мы и пытались. Даже стоя у меня на плечах, Сара не доставала. Пройдя вверх по лестнице, мы упёрлись в завал. Решили его не разгребать, а то как бы совсем нас не завалило тут. Моя мобила была напрочь разряжена, я ей не уделял внимания на игре, а телефон Сары приказал долго жить после падения.

– Совсем печаль-беда! – воскликнул я, когда мы вернулись к рюкзакам.

– Это да… Может, это какой-то бункер старый или бомбоубежище, – начала рассуждать она. – Ладно, всё равно ничего не остаётся, кроме как вниз сходить и посмотреть.

– Я видел один э-э-э… фильм ужасов, который точно так же начинался, – отреагировал я.

– Что, струхнул? – подколола девушка и достала клинок из своего рюкзака.

– Не-а, – я достал свой ковыряльник. Ну и что, что клинки затуплены, дюралью вломить и так можно. – Мы сейчас с тобой как Индианы Джонсы, только ты с сиськами.

– Ты обещал исправиться, – обиделась спутница на грубость.

– Ой, прости.

Мы начали спускаться по заросшей мхом лестнице.

– Слушай, если там золото-бриллианты, – начал я, – то делим всё семьдесят к тридцати в мою пользу.

– С какого это рожна? – немедленно возмутилась Сара.

– Мне же тебе надо долг отдавать, – виноватым голосом произнёс я, потупив взгляд.

– А, ну тогда ладно.

Мы спускались минут десять. Хорошо, что рюкзаки оставили наверху, а то потом мы бы сдохли с ними подниматься. Лестница стала весьма сырой и скользкой. Вскоре она кончилась, и мы вышли в большой тёмный зал с редкими солнечными лучами. Отследить, откуда они берутся, не представлялось возможным. Лестница уходила в воду, и Сара уверенно спустилась и двинулась по колено в воде вперёд.

– Надеюсь, тут кракенов или ещё чего похуже не водится, – проворчал я, догнав её. – Леденющая – жесть.

– Ну, где твой азарт, Индиана Джонс? – усмехнулась моя спутница. – Археология – дело не простое.

– Археология, археология… – проворчал я, следуя за ней. – Я всегда мечтал водить электричку.

– Паровозика в детстве не было? – продолжала она подкалывать.

– Да, – жалобно протянул я и всхлипнул для пущей комичности.

Мы вышли по дорожке подземного озера на середину, и там оказалась невысокая круглая каменная платформа.

– Ух, нифига себе, Сар-р-рочка! – восторженно произнёс я, увидев в центре кривую квадратную арку. – Это съёмочная площадка «Гарри Поттера»! Помнишь, в эту арку Сириус Блэк упал, когда его убили, – поделился я с ней порцией бреда, возникшего в голове. – Блин, а почему я в ней ничего не вижу?

– Фу, магл ты, – как-то резко отшутилась Сара.

Она знала про Александру и, скорее всего, этим резким тоном дала мне понять, чтобы я не начинал тут страдать и душу изливать. И в данном случае моя (теперь уже) девушка права, и крайне грубо было бы при ней-то прошлое вспоминать.

– Магл, магл… Моё письмо просто Почтой России отправили – лет через тридцать получу, – пробурчал я ей в ответ.

– О, слушай, это не Поттер: тут Звёздные врата снимали, смотри.

Я подошёл к Саре и увидел за аркой небольшую каменную тумбу, на которой находился такой же каменный шар, наполовину утопленный в этот постамент. Эта сфера была идеально ровная, покрытая вековым слоем пыли. Нет, тут точно киношники побывали, либо очень увлечённые ролевики.

– Ну ё-моё, Сара! – воскликнул я разочарованно. – Десять сезонов «SG-1», пять сезонов «Атлантиды», два сезона «Вселенной», не говоря уже о куче полнометражных фильмов, и ты не запомнила, как выглядит пульт управления? – она хотела что-то возразить, но я ей не дал этого. – У пульта управления вокруг сферы была куча символов для набора адреса, а это просто шар гадальный какой-то.

– Ты чего вообще взъелся?! – прикрикнула на меня девушка, недоумевая. – Охренел что ли, словоблуд? Будешь так продолжать – другим блудом станешь.

– Это ты на что намекаешь?

– Две недели никакого секса и всё, партия рукоблудов ожидает, – огрызнулась собеседница, изобразив то весьма неприличное движение.

– Лады, лады, извини, – сдался я. Сара в гневе – это страшное зрелище. – Ну, тогда, как бывший член правоцентристского движения рукоблудов, я заявляю…

С этими пафосными словами я шлёпнул руку на сферу, и шутка как-то сразу забылась.

– Ой-ё! – я хотел отдёрнуть руку, но она словно прилипла к сфере, а та стала светиться всё ярче и ярче. Я закричал, почувствовав резкую боль в руке.

– Что такое? Давай помогу!

Сара схватила меня за руку и стала тянуть, но в этот момент яркая вспышка ослепила нас и оттолкнула.

– Чёрт, – выдавил я, распластавшись на спине. – Этот день меня угробит. Сара?

– Я здесь, – произнесла она рядом. – Оба-на! – Девушка указала пальцем в сторону арки.

Я обернулся и увидел, что проход по краям обрамлён красным светом, а внутри была неприятная для зрения чернота, аж глаз резало. Она переливалась внутри, будто субстанция, чёрная материя какая-то.

– Мысли есть? – спросила спутница у меня.

– Есть, но бредовые, – ответил я ей и подошёл ближе.

Субстанция казалась каким-то стеклом, в котором переливались чернила, но на эту черноту было больно смотреть.

– Вот не надо только тут пальцами своими тыкать, – остановила мою руку Сара.

– Блин, ну, короче… Это портал в другой мир. И, вообще, если мы сейчас не в больнице под наркотой, то…

– Знаешь, судя по «Звёздным вратам», которые ТЫ заставил меня смотреть, я могу сказать лишь одно, – девушка сделала паузу, чтобы полностью захватить моё внимание. – Хрен знает, что там на той стороне, и, вообще, может, это и не портал, и лезть туда крайне, я повторяю, КРАЙНЕ не рекомендуется!!!

– А если шашкой проверить? – с фальшивой улыбкой поднял я свой клинок повыше, на уровень лица.

Я ткнул лишь кончиком шашки в тёмную материю, а клинок дёрнуло с такой силой, что я не успел разжать пальцы. Сара, схватив меня за руку и одежду, удержала лишь на пару секунд, после чего тёмная материя поглотила и её. Да что ж я за неудачник такой!.. Честно говоря, я очень испугался, и такой же страх видел в глазах Сары.

Сначала неведомая сила несла нас в полной темноте, потом появилось некое подобие туннеля, переливающегося разными цветами, словно в космосе… как в моем сне. Моё сердце замерло. Я только для вида сказал, что забыл. На самом деле всё закончилось тем, что крыса, которая Сара, умерла. Я не верю, конечно, в вещие сны, тем более, с субботы на воскресенье, но сейчас чуть рассудка не лишился от мысли, что сон может сбыться. Мы резко начали падать по псевдотуннелю. И, неведомая физике, а может, просто мне, сила начала нас закручивать сильнее и сильнее. Мы держались друг за друга, сколько могли, но вскоре центробежная сила пересилила нас, и мы разлетелись по сторонам. Сара исчезла. Я только помню, как бешено орал её имя, пока резкая боль в голове не послала моё сознание далеко и надолго.

Глава 1. Новый мир

Голова, моя бедная головушка жутко раскалывалась, такое ощущение, что она лежала на наковальне и по ней всю ночь долбили кузнечным молотом… или весь день. Да, крепко же я вчера надрался, раз потерял ориентацию во времени. Всё, блин, надо бросать так пить, иначе я когда-нибудь не встану. Эх, сейчас бы минералочки с газом… Минутку, я же не пил… Вчера же было…

Я резко принял сидячее положение.

– Сара! – попытался позвать я, но хрип и кашель сильно этому помешали.

Дурная башка буквально взорвалась, и я бессильно рухнул на землю лицом вниз – ждать, пока она соберется обратно из маленьких кусочков в единый кусок чего-то полезного.

Так, вспоминаем, что же произошло: пустой полигон, раздражённая Сара, обещание жениться, ЗАГС… Твою ж налево! А, нет, ЗАГСА не было… Я неудачно сходил змея задушить, свалились, портал… Да, это ещё хуже. Надеюсь, у меня белочка, и я сейчас привязан к больничной койке в каком-нибудь диспансере. Увы, под собою я чувствовал не тёплую постельку с вязками по бокам, а мелкий и прохладный песок, который так и норовил забиться мне в ноздри и рот. Сделав неимоверное, просто титаническое усилие, я перевернулся, и дышать стало немного легче. Знаете, бывает такое состояние, когда разум проснулся, а тело ещё нет, и вы прикладываете огромные силы, чтобы пошевелить хотя бы пальчиком. Потому что, пошевелив им, тело просыпается и это бессилие отступает. Интересно, люди в коме также себя чувствуют? Если да, то мне их искренне жаль.

Итак. Помню, как мы по воде шастали в озере подземном, но штанцы с обувью у меня совсем сухие… Сколько же времени прошло? Не знаю. Чёрт, я сейчас начну паниковать. Нет, стоп, не такие же слабые нервы у меня. Главное правило при экстренной ситуации – без палева. Ой, не то!.. Без паники.

Когда боль утихла, я всё-таки сел. Ощупав голову, я нашел рану – ничего серьёзного, на тренировках и сильней голову пробивали. Просто ещё одно сотрясение мозга в коллекцию. Хотя нет, вряд ли, сотрясение я бы сразу узнал, всего-то небольшой ушиб. Блин, когда-нибудь побреюсь налысо и ужаснусь: у меня голова, как ландшафт после авиаударов – вся в шрамах и вмятинах.

Я осторожно поднялся на ноги, все тело ломило. Первым делом я осмотрелся, дабы оценить ситуацию: небольшая пещерка с порталом и каменной тумбой, в которой находилась сфера. И тут я увидел свою Сар-р-рочку – девушка лежала на животе возле тумбы.

В подсознание ворвался страх, руки задрожали… Я опустился на колени рядом с ней и тронул за плечо.

– Сара! – я взял её на руки.

Она молчала. Лицо её было мертвенно-бледное, дыхания не было и тело холодно, как лёд. Несколько мгновений мой разум не воспринимал ничего, отключился, не в силах осознать то, что случилось. Я просто не верил, не хотел верить, но действительность была непоколебима.

– Нет, нет! Сара… – эмоции мгновенно настигли меня. – Ну, ну, Сар-р-рочка… ну нет, ну хватит притворяться, Сара, – тело содрогнулось в беззвучных рыданиях.

Черт! Вот и сбылся бредовый сон про крыс. Сон. Да, да, это сон! Скоро я проснусь в палатке от того, что кто-то всадил мне игровой нож под рёбра или ещё отчего похлеще. Я сильно ущипнул себя и отчётливо почувствовал боль. Нет, это реальность…

– Ну почему опять не я! – крикнул я в пустоту. – Ненавижу! Ненавижу свою ничтожную, паршивую жизнь! Сара… Почему смерть не заберет меня? Что за проклятье неуязвимости? Для чего всё это? Ненавижу эту жизнь и всё существующее во вселенной. Почему это случилось с тобой?! Сара… почему ты, Сар-р-рочка…

Мозг всё ещё отказывался работать, предоставляя эмоциям выплеснуться на волю. Я выкрикивал проклятья, заливаясь слезами. Мне хотелось сгореть, пропасть, провалиться… да всё, что угодно, лишь бы не чувствовать всё это.

– Сара, ну очнись же, ну давай же, моя девочка… ты сильная, – я начал убаюкивать её и просить о невозможном. – Ну я правда исправлюсь, перестану быть таким тупоголовым дебилом, только проснись, проснись, моя дорогая. Давай же… Сарочка, ну пожалуйста! – продолжал я упрашивать её сквозь слёзы. – Я работу хорошую найду, даже на штамп в паспорте согласен, только не покидай меня… Сара, ну же… Сарочка… мля-а-а-ать!!!! Сара, милая моя… Сарочка…

Не знаю, сколько я ещё просидел там, отрешённо смотря в пустоту в полной апатии и крепко сжимая тело своей девушки. Блин, только я понял, как она мне дорога, только обрёл её, вновь почувствовал жизнь и понял, что могу забыть прошлое и быть просто счастлив. Это несправедливо, совсем несправедливо, она не заслужила такого. По всем мыслимым и немыслимым вселенским сюжетам карма должна была наказать меня, это я должен был умереть. Я, а не она!

Со временем я немного успокоился – понял, что нытьём уже не помочь. Да ничем уже не помочь. Осталось только отдать последние почести умершей и похоронить её… но где? Я даже не знаю, где я.

Стало ясно, что сидеть на одном месте не стоит, надо хотя бы прояснить своё местоположение. Взяв тело любимой на руки, я направился, как полагал, к выходу.

И не ошибся. Спустя какое-то время вышел из пещеры и в глаза ударил яркий солнечный свет, ослепив на мгновение. Когда зрение восстановилось, я увидел впереди себя бескрайний лес. Огромнейший, вековой, медленно покачивавшийся в объятиях ветра. Со всех сторон его обрамляли высокие горы, как стражи, охраняющие покой зелёного моря.

Я пошёл вперёд, с интересом рассматривая деревья, каких никогда не видел, даже в фантастических фильмах. Пальма с хвоей, помесь берёзы и клёна, ива с лопухами вместо листьев. Несомненно, это не Земля. И ещё я не заметил ни одной живности: ни птиц, ни насекомых – никого. Может, оно и к лучшему. Думаю, если бы я сейчас встретил волков или ещё кого похлеще, радости особой не было бы.

– Здесь… – выдохнул я, найдя то, что искал.

Предо мной была небольшая поляна с гигантским деревом посередине. Хорошее место, специально не придумаешь. Взяв клинок, принялся копать, помогая себе руками.

Выкопав могилку примерно метровой глубины, остановился. Дно устелил листьями-лопухами, из них же сделал нечто наподобие подушки и опустил в могилу Сару. Укрыв её лиственным одеялом, я начал потихоньку присыпать землёй. Никогда не молился, не умел, но всё же ради Сарочки я промямлил некое подобие молитвы. Позже сделал крест из двух палок, стянутых ремнями – благо ремней у меня было аж три штуки. Порывшись в карманах, достал блокнот с ручкой и написал: «Здесь покоится Сара Кёнинг – моя любимая и потерянная навсегда». Она, конечно, не очень любила свою фамилию, но так будет правильно. Прикрепив листок к кресту, я молча смотрел на могилу.

В голове были пустота и хаос одновременно. Не знал, что делать и отказывался верить в происходящее. Сейчас я понял всю свою ничтожность. Вновь я потерял ту, которую любил.

На душе было тошно и при этом хотелось истерично заржать. Вот она – мечта идиота, сбылась. Сколько раз мы представляем себя в той или иной ситуации, путешествуя по выдуманным мирам с главным героем книг, игр, фильмов или сериалов. Стараемся, жить, чувствовать, мыслить, как он, быть им. Принимать решения, которые нам кажутся наиболее правильными.

Только вот оказаться в шкуре того, за кем обычно следишь, уже не так смешно. Со стороны все может казаться довольно простым, но мы не имеем и малейшего представления, насколько это всё тяжело. Знал бы, какую цену предстояло заплатить за столь сомнительную перспективу – жить в ином мире, я бы отказался не раздумывая.

Минут через двадцать я решил себя больше не терзать и, бросив последний взгляд на тихое пристанище Сары, пошёл обратно в лес, тем более что там, ранее, я заприметил дорогу. Это была древняя мостовая с поросшими мхом камнями, по которой, кажется, никто давно не ходил. Путь был только в два конца, и я просто наугад выбрал сторону и пошёл прямо, полностью погружённый в свои мысли, а они, между тем, не задерживались в голове ни на секунду. Только лишь надоедливо мелькали перед глазами, шептали, что они есть, и убегали вновь.

Надо было согласиться тогда с Сарой – но нет, блин, я гордый идиот и упёртый баран, надо ж было… Так, всё, откидываем эти мысли подальше – я знаю, чем это всё закончится. Не хочу вешать на себя ещё один тяжкий груз вины в чьей-то смерти. Хотя в глубине души я прекрасно знал, что этот груз уже упал огромным булыжником в моё греховное озеро, и вся вина лежит целиком и полностью на мне.

Курить! Хочу курить, это меня успокоит и отгонит мысли о суициде. Какой, блин, суицид, я что-то сдаю позиции, раз у меня даже такие мысли начали появляться. Сара бы не одобрила этого. Я, чёрт подери, должен жить, чтобы… чтобы… всё, всё! Курить и только курить, выбить из головы всё это самокопание чёртово. Дрожащей рукой я чиркнул зажигалку и прикурил, затем стал судорожно курить одну за другой. После третьей сигареты я решил остановиться, потому что начало крутить живот, да и во рту появился горький привкус. К тому же моё внимание привлекло журчание воды.

Свернув с дороги и пробравшись через небольшой кустарник, я обнаружил ручеёк в овраге, даже не ручеёк, а небольшую речку-канавку. Дабы отрезвить голову, засунул её сразу в холодные потоки и как следует умылся.

Я уже решил возвратиться на дорогу, как вдруг услышал шёпот: «Будь осторожен, незаметно поднимись наверх». Я мгновенно закрутил мокрой башкой в поисках источника шёпота, но так и не увидел никого. Может, показалось?

«Быстрее, быстрее!..» – зашептал вновь тот голос.

Это было похоже на шёпот призраков из фильмов ужасов, но его не приносил ветер, и не сопровождали никакие дополнительные звуковые эффекты, к тому же, нельзя было определить, с какой стороны он доносился, потому что он звучал в моей голове, в моём сознании. Интересно, когда я успел сойти с ума? Глупый вопрос. Недавно.

Я совершенно неосознанно пробрался именно туда, куда звал голос, прям как моряк, ведомый дивным пением сирен. Надеюсь, меня там не ждут скалы и верная смерть. Я аккуратно поднялся по небольшому склону, стараясь не шуметь, благо навыки бесшумного передвижения по пересеченной местности были, и осмотрел полянку за кустами.

Там стояла девушка, которую за руки держали два маленьких уродца с кожей зелёного цвета. Э… орки или гоблины. Ё-моё! Это что, на самом деле? А нет, я же сошёл с ума. Ну тогда нормуль. Я не верил своим глазам и, наверное, правильно делал. Если я тронулся умом, то посмотрим за развитием моего воображения.

Был там ещё и третий – правда, человек. То есть выглядел он, по крайней мере, как человек, но это же моё воображение – сейчас он дёрнется и превратится в воргена. Надеюсь, у меня отключен pvp-режим. С виду это был крепкий такой мужчина лет тридцати-сорока. Он что-то говорил девушке и держал кончик своего меча у её горла. Я не мог разобрать с такого расстояния ни слова. И совершенно не знал, что сделать, у меня был полный шок – не каждый же день такое увидишь.

«Отвлеки их!» – прошептал голос.

«Как?» – мысленно спросил я у голоса, но он не ответил.

О, я уже сам собой разговариваю, прощай, крыша моя, но мне кажется, что говорит со мной эта девушка, хоть и не подаёт виду. Что ж, надеюсь, это так, ибо я вообще не понимаю, что делаю. Не осознавая своих действий, сжал в руке шашку и выскочил на поляну с криком:

– Ночной дозор, всем выйти из сумрака! – всегда мечтал это сказать, только шанса не выдавалось.

Ну вот, отвлёк. На меня уставились три пары озлобленных, недоумевающих глаз. И что теперь?

Все, кроме девушки, обернулись и уставились на меня, как на дебила. В принципе, так и есть. Девушке хватило этих секунд замешательства, чтобы податься назад и, сделав сальто, отбить ногой клинок третьего от своего горла. Приземлившись на корточки, она выхватила два кинжала у зеленокожих и прирезала их. Человек взмахнул мечом, но до цели не достал – девушка проворно уклонилась от удара. Ну ни фига себе акробатка!

Мужчина оказался ко мне спиной – и зря. Сделав семь быстрых шагов, я со всего размаху опустил свой клинок ему на голову. Он осел на колено и схватился за голову, скорее всего от неожиданности, а не от серьёзной травмы. Девушка, не теряя времени, ударила его ногой в лицо, и, когда тот упал на спину, прыгнула на него, пригвоздив кинжалами к земле. Охренеть просто, вот это скорость! Я еле-еле успевал следить за её движениями.

К моему изумлению мужчина был ещё жив и даже что-то кричал – матерился, наверное. Девушка сорвала у него с шеи какой-то амулет, и тот закричал ещё сильней. Внезапно, на его коже появились трещины, он словно начал стремительно тлеть изнутри, и вскоре всё тело превратилось в пепел, и лишь прожжённая одежда осталась, как напоминание о нём. Я застыл на месте в полном изумлении: глаз у меня нервно подрагивал, а рот открылся.

Блин, а ведь это всё в действительности происходит. Я не сплю и это не глюки. Чёрт! Вспомнилась наглая рожа Морфеуса из «Матрицы» и извечная фраза: «Ложки нет!» – тьфу, блин, не та фраза: «Добро пожаловать в реальный мир». Только вот тут реальностью и не пахло. Так, немножко, будто шептуна пустили украдкой.

– Ты что, никогда не видел, как умирают вампиры? – спросила девушка, обратив внимание на меня.

– А? Что? Э-э-э… нет, – выдавил я из себя кое-как.

Девушка была коротко пострижена, с ярко-рыжими волосами. Примерно моего роста, но чуть пониже. На ней была белая блузка, без рукавов, поверх которой был одет коричневый корсет, удачно подчеркивающий осиную талию; а также кожаная жилетка горчичного цвета и расклёшенная мини-юбка такого же цвета. На ногах были высокие сапоги на каблуках. Интересно, удобно в них по лесу ходить? Хм… я, конечно, не анимешник, но она бы с легкостью сошла за героя какого-нибудь аниме, например, «Финалки». Хотя я её и не смотрел, но по артам… да, да сходство определённо есть.

Моя голова когда-нибудь будет работать на меня, а не рожать из каждой мелочи целый поток бреда?

– А ты смелый, раз ходишь здесь один и без оружия, – проговорила она, не скрывая сарказма.

– А что, запрещено, что ли, тут ходить? И, между прочим, я не безоружен, – произнёс я и потряс в воздухе своей жалкой дюралькой, которая изрядно погнулась.

Фига себе, я ей только что, можно сказать, жизнь спас, а мне тут такое выдают. Где же хвалебные торжественные речи и благодарности, сияющие от счастья глаза, поздравительные открытки и букеты цветов чемпиону. Чемпиону? Чего чемпиону-то? Ну как чего, чемпиону по спасению девушек из весьма трудных ситуаций… Хотя в этой категории я явно на последнем месте. Блин, хоть бы банальное спасибо обронила.

– Это просто железяка, выкинь её, возьми лучше меч вампирчика, – произнесла она, указав мне в сторону тлеющих останков вампира.

Сама же подошла к трупу одного из уродцев и, перевернув его, забрала себе красивый меч. Примерно метр длиной, эфес в форме летучей мыши, а вместо яблока – большой рубин. Блин, вот это ковыряльник, сплошной пафос.

И что она тут вообще раскомандовалась, я из-за этого чувствую себя ущербным. Кто кого спас? Кто тут крутой? А? А? Да, безусловно она.

Девушка критически осмотрела меч. Сомневаюсь, что гоблины тут такими клинками вооружены, хотя кто знает. Убрав клинок в ножны на спине, она вновь обратилась ко мне.

– А имя у тебя есть?

– Ах, да, – этот вопрос я всегда любил и набрал побольше воздуха в лёгкие. – Разрешите представиться: Лорд Вивисектор Алказар Великий, глава Чёрного Дома, один из хранителей зеркальных врат, маг высшей степени, казначей и советник славного города над Темзой и … – я перечислил почти все свои ролевые титулы, на секунду задумался, чего бы ещё приплести. – Почётный выпускник академии джедаев, основанной Люком Скайвокером, а также великий шахматист. Так что Гарри Каспаров просто плевок по сравнению со мной.

Во, вот это представление! Внушительно, длинно и пафосно. Хотя я, конечно, палку перегнул на этот раз, надо было скромно умолчать про Каспарова.

– И в каком месте ты великий? – с улыбкой произнесла новая знакомая. – Не знаю, как насчёт остального, но магических способностей у тебя ноль. Хватай меч и пошли. Кстати, меня зовут Эммилия, можно просто Эм.

Вот блин, и тут обмануть не удалось, но ничего – у меня есть ещё запасной план про водителя электрички. С этими мыслями я направился к останкам вампира. И вот она, несправедливость. Эммилии – пафосное ковыряло, а мне – тупой гладиус. Простецкий метровый меч без изысков. Подняв клинок, я крутанул им, чтобы привыкнуть. Вроде тяжёлый… сразу и не определишь.

– А кто это? – указал я клинком вампирчика на зеленокожих.

Не, всё-таки тяжеловат клинок-то, нормально им не помашу. Шпалой махать не привык.

– Ты либо идиот, либо на цепи в подвале всю жизнь провёл. Это ж гоблины – низшие, – и Эммилия направилась неспешным шагом по тропинке.

Я почувствовал себя деревенщиной, и в мозгу мелькнуло: «Это ж Бубль-Гумм». Чёрт, а ведь опять получается, что мне попалась женщина сильнее и умнее меня – это, конечно, хорошо, но моё самолюбие страдает. Когда уже я смогу побыть рыцарем в сияющих доспехах и на белом коне?

– А, ну я так и подумал, просто с утра торможу, – принялся я оправдываться.

– Так, значит, тебя зовут Алказар. Откуда ты? – спросила она, делая глоток из небольшой фляжки, что достала у себя из кармана жилетки.

Содержимое фляжки я разглядеть не мог, однако заметил, как у Эммилии, после того как она вытерла губы тыльной стороной ладони, на руке остался алый след. Винишко?..

– Что значит «откуда»! Я пришелец из другого мира, пришёл сюда через портал, чтобы…

И только я пафосно воздел нос к небу и руку к солнцу, как моя слушательница прервала меня, одним ловким движением уложив на лопатки и приставив ножик к горлу. Я что-то не так сказал? Балин, надо было сказать про «контакт» и всё такое – по крайней мере у Стругацких это прокатывало по полной.

– Очень смешно, человечишка, шутки вздумал шутить? Говори немедленно, с какой целью ты здесь бродишь? – голос Эммилии был наполнен неподдельной яростью, и она пристально смотрела мне в глаза ледяным взглядом, будто пыталась загипнотизировать.

Мне вдруг захотелось в голос разреветься и начать причитать, как обиженному ребёнку, что говорю правду.

– Спокойствие, только спокойствие, ща…

– Говори немедленно!

Она слегка нажала на нож, и я почувствовал, как кончик лезвия проткнул кожу, по-моему, даже кровь потекла. Это правильно, если угрожаешь ножом, порежь немного жертву, дабы убедить её в своей серьёзности. Блин, что я такое говорю, жертва же я!

Накормить и отпустить, понять и простить!

– Да не вру я! Пришёл через портал, что здесь неподалёку. Почему, ты думаешь, я не знаю, кто такие гоблины, и вообще в шоке от увиденного?

Чёт не убедительно, но это всё же правда. Надо сделать умилительные глаза, как у кота из Шрека.

– Допустим, – Эммилия, облизнув сухие губы и не сводя подозрительного взгляда, слезла с меня. – В любом случае нужно убираться отсюда. И поскорее.

Девушка развернулась и направилась в сторону дороги, мне ничего не оставалось, как пойти за ней. Отряхнувшись, насколько это было возможно, я догнал её. Природа вокруг меня уже не сильно удивляла, к тому же в голове начали рождаться вопросы к моей спутнице.

– А что это за место такое, что ты постоянно спрашиваешь, почему я тут шатаюсь?

– Это Проклятые холмы. Они заброшены вот уже чуть больше семисот лет. Ни один человек в здравом рассудке сюда не пойдёт.

Меж тем, мы уже вывернули на старую каменную дорогу и уверенно пошли по ней вперёд.

– А что, так опасно что ли?

Вопрос дурацкий, но важный, только вот я сказал это с интонацией, будто издеваюсь. Надо следить за этим, чёт я вообще уже страх потерял.

– Да нет. Просто нехорошее место, и слухов дурных о нём много.

Ага, кто-то слухи все эти распускает и проворачивает здесь свои тёмные делишки безнаказанно. Я бы лично так и делал. Хм, а что интересно она тут делает? Не она ли этот хитропопый тёмный делец?

– Понятно… А ты зачем тут ходишь?

– Э… Я здесь по делу, – замялась особеседница на секунду. – Держи, вытри кровь с шеи, – Эм протянула мне платок.

Смена темы – зачёт. Ну ладно, не буду особо доставать вопросами. Я вытер шею белоснежной тряпочкой и посмотрел, как моя кровь причудливо впиталась в неё, испоганив хорошую вещь.

– Спасибо! – вернул я ей платок.

Эммилия потянулась чтобы взять платок, но тут же отдёрнула руку и с силой пнула меня в живот – я отлетел на полметра, едва не выплюнув лёгкие. Сильна мать, сильна, как бы не переломала мне чего!

В ту же секунду она выхватила свой клинок и принялась уворачиваться от стрел, летящих отовсюду. Охренеть, я бы и не заметил их, пока бы они во мне не оказались!

Вот, блин, классическая банальная засада. Дорожка, вокруг пустырь, и удобненькие кусты на небольшом склоне… И как мы только в неё попались?

– Живо ко мне! – командным голосом крикнула Эм.

Я противиться не стал, сделав кувырок (надо же, айкидо пригодилось, не зря четыре месяца потратил), резво рванул к Эммилии. Но добежать до неё мне так и не удалось – внезапная боль пронзила мою ногу, и я упал. Взглянув на болезненную конечность, увидел торчащую из неё стрелу, хотел заорать, но из-за шока перехватило дыхание, я не мог даже пискнуть. Эх, а мог бы сейчас Эйса Вентуру изобразить… Тьфу, голова моя дурная! Мне из-за тебя сейчас не то, что ногу вторую продырявят – в ёжика превратят!

Новая знакомая подбежала ко мне и присела рядом на корточки. В этот момент из кустов взлетел град стрел. Ну всё – конец нам. Помню, такую тучу стрел видел в фильме про спартанцев… Ну, почти такую. В нас летела туча чутка поменьше, но легче от этого не было.

Девушка резко сделала выпад рукой в воздух, и нас накрыло чем-то похожим на полиэтилен. В отличие от того же полиэтилена, он смог защитить нас от стрел – они прочно застревали в нём. Круто, это, наверное, одна из разновидностей силового поля. Хотя, стоп, это же магия, а не физика, значит, магическое поле или ещё что-нибудь такое. Настоящая магия! Я впервые вижу магию, ух ты, ёж банный на хуторе гулял!

Эм положила свой меч на землю и, широко взмахнув руками перед собой, будто собирая волну, резким выпадом послала её вперёд. Огромная ветвистая паутина ярко-белых молний устремилась в кусты, откуда сыпались стрелы.

Мучительные крики из кустов возвестили нас о том, что молнии достигли цели. Эммилия, обломив и выдернув стрелу из моей ноги, коснулась раны. От такой резкости я даже не успел взвыть от боли, как волк на луну, а когда сообразил, что к чему, больно уже не было. С кончика пальца, теперь уже моей спасительницы, сорвалась фиолетово-розовая вспышка и разошлась несколькими тепловыми волнами по ноге. Я перестал чувствовать боль совсем, только приятное умиротворяющее жжение.

– Вставай, готовься к битве, – сухо произнесла она, даже не взглянув на меня.

– Угу, – ответил я, покорно вскочив на ноги.

Как новенький.

– Ты хоть сражаться умеешь? – спросила девушка, встав со мной спина к спине.

Из кустов повалила толпа гоблинов, но среди них промелькнуло и несколько людей – опять вампиры, наверное.

– Немного умею, – ответил я без энтузиазма.

Особо крутым бойцом я себя не считал, так – середнячок, но, блин, я никогда не участвовал в реальной битве. Это тебе не бить тупым лёгким клинком или сойтись на обоюдке, тут уже смерть.

Нас, тем временем, взяли в кольцо. Со своей стороны я насчитал шесть гоблинов и одного вампира. Сколько врагов напротив Эм я не видел, но их больше – это точно.

Блин, семь врагов – это же ужас! Я никогда так ещё не бился.

Вдруг какая-то неразборчивая речь донеслась со стороны нападающих или я просто не расслышал из-за своих умозаключений. Кто именно говорил видно не было.

– Размечтались, выродки! – резко ответила моя спутница.

Спасибо, хоть Эммилия говорит по-русски, а то я бы вообще ничего не понял и чувствовал бы себя, как на съезде китайцев.

– О чём хмырь говорит? – я всё же решил уточнить.

– Предлагают сложить оружие. Только вот даже не думай об этом, если не хочешь стать кормом для гоблинов! Их тут не так уж и много, будем сражаться. Главное – не умри, – просто посоветовала она мне.

– Легко сказать, блин. Я, знаешь ли, что-то и сам умирать не собираюсь, а кормом быть мне вообще противопоказано.

Невидимый мне собеседник Эммилии выкрикнул какую-то короткую фразу, явно приказ об атаке, так как гоблины в ответ оскалились и завизжали, после чего кинулись на нас.

– Лок-Тар Огар! – крикнул я, атакуя ближайшего врага.

Блин, я за Альянс всегда ж играл, а кричу тут ордынские девизы. Фу, задрот.

Атака прошла успешно: мой клинок легко отрубил руку гоблину, и тот, лишившись вместе с рукой своего оружия, противно завыл и пустился бежать.

Блин, это же простецкая обманка, я вообще не то хотел сделать. Ну ладно, получилось – и круто. Раздумывать, что к чему, не было времени. Второй, добежав до меня, уже направил меч мне в голову. Я чудом успел сгладить его удар. Но удар был нанесён с такой чудовищной силой, что я осел на колено и из этого положения перерубил врагу ноги. На меня прыгнул третий зелёнорылый, занося клинок для удара, но тут ему в голову влетел разряд молнии, и голова того разлетелась, а тело упало замертво.

– Не медли! – крикнула Эммилия откуда-то. – Это убивает.

Вырвав клинок из руки мёртвого гоблина, я кувыркнулся в сторону и с двух рук рубанул четвёртого противника по спине. Конечно, двумя клинками я владею чуть хуже, но теперь есть плюс в контратаках.

После серии атак и блоков мне удалось зарубить вампира. Блин, мне это кажется, или они действительно как бойцы – никакие? По крайней мере, гоблины; вампир был неплох, но попался на ударе «по двум головам». Но, надо признать, это довольно сложный выбор: защитить голову или драгоценные яйца. Хотя, помнится, кто-то умудрялся блокировать этот удар у меня.

Предпоследний гоблин швырнул в меня свой топор. Увернувшись, я одним прыжком преодолел расстояние между нами и по рукоять всадил клинок ему меж рёбер.

Вырывать клинок назад не было времени (к счастью у меня оставался ещё один), и я отпрыгнул в сторону, чтобы не получить удар от последнего противника, который беззаботно срубил голову бывшему своему боевому товарищу и надеялся зацепить меня. Да я прям Рембо! Это адреналин в крови так стимулирует или ещё что-то? Мысли в голове мелькали вперемешку с текстом песни «Адреналин» группы «Unreal».

В прыжке я наотмашь рубанул вторым клинком в сторону противника, но от этого удара у меня сильно вывернулось запястье, и я выпустил из руки меч. Но перед тем, как я выпустил оружие, оно достигло цели, и из обрубка кисти гоблина полилась чёрная кровь. Похоже, я всё-таки схватил госпожу удачу за юбку. Хотя, нет – с таким количеством безмерного везения я, скорее всего, уже стянул с неё эту юбку и, злорадно хохоча, убежал прочь.

Теперь мы были оба безоружны, однако гоблин, не замечая боли, прыгнул на меня. Под тяжестью его веса я свалился, а враг принялся душить меня одной рукой. Я нанёс ему пару ударов в рыло, но он их даже не заметил, а я меж тем начал задыхаться, ещё немного и он мне гортань проломит. Мозг взорвался, судорожно ища выход, в глазах поплыло. Нож. Моя последняя надежда – это мой нож, который я всегда носил на поясе, прикрывая его одеждой, дабы менты не привязались. Я с ним никогда не расстаюсь, и даже сейчас он у меня с собой. Из последних сил я потянулся к ремню и, выхватив нож, направил его в горло противника. В глазах гоблина застыло изумление и лютая ненависть, когда лезвие пронзило ему горловину. Кровь густым тёмно-зелёным потоком полилась на меня, я побыстрее скинул тело и вскочил, схватив топор, который валялся рядом. Огляделся: живых врагов в наличии не было.

Это хорошо, ибо топор как оружие не воспринимаю, и орудовать им не умею. Топор нужен только, чтоб дрова рубить.

– Неплохо, – проговорила Эммилия, подходя ко мне. Она со всеми своими врагами тоже, естественно, справилась и даже не запыхалась. Вот блин.

Эм протянула мне кожаный мех с какой-то жидкостью.

– Держи, умойся – у гоблинов кровь ядовитая.

Я взял у неё бурдюк и принялся смывать с себя кровь последнего убитого мной гоблина.

Умываясь, я краем глаза заметил какое-то движение у кустов: лучник. Думать было некогда. Я никогда не болел благородством, но всё же плечом толкнул спутницу в сторону и приготовился сам отпрыгнуть, но не успел. Стрела вонзилась мне в грудь и, похоже, задела сердце. Да какая разница – я уже труп, в глазах резко потемнело, и я свалился на землю.

* * *

Гоблин, терпя жуткую боль в поджаренной ноге, подполз к своему сгоревшему приятелю и взял его лук. Тетива цела, повезло. Посмотрев туда, где только что был бой, он узрел главного врага – вампиршу. Да, им приказывали взять её живой, но, похоже, приказ придётся нарушить. Он, судя по всему, всё равно не жилец, так хотя бы её с собой заберёт. Напрягая помутившееся зрение, зеленокожий прицелился и отпустил тетиву.

– Проклятье! – прошипел он, увидев, что промахнулся, и сразу же взвыл от боли – выпущенный вампиршей огромный огненный шар испепелил его дотла.

* * *

Добив противника, Эммилия присела от резкой усталости и сжала в кулаке амулет, что висел у неё на шее.

Амулет носил название «Слезинка», его девушке подарила Тамика, императрица вампиров. Он хранил в себе определенный запас магической силы, использовать которую мог только владелец амулета. Сила, освобождённая из «Слезинки», прогорает быстро, но порой и одного заклинания может быть достаточно для того, чтобы переломить ход сражения. Или спасти чью-то жизнь.

Использование магии значительно ослабило вампиршу, и она принялась черпать из амулета силу. «Слезинка», выполнив своё предназначение, треснула.

Эммилия сосредоточилась и, закрыв глаза, глубоко вздохнула и мысленно настроилась на поиск жизни. Открыв глаза, она принялась тщательно осматривать окрестности. Никакой жизни она не видела – значит, все враги мертвы. Что же касалось тех, кто им не был враждебен – в Проклятых холмах никто не жил. Даже животные и птицы стороной обходили эти жуткие места.

Эм посмотрела на истекающее кровью тело её нового смертного «друга», который за последний час дважды спас ей жизнь, – в нём ещё тлел маленький огонёк жизни. Стрела едва задела сердце, ещё бы чуть выше – и всё. Эммилия небрежно вырвала стрелу из его груди, не особо заботясь о дальнейших повреждениях. Хлынул пульсирующий поток крови, её сладкий запах мгновенно защекотал ей ноздри. Вампирше с трудом удалось сдержать себя, чтобы не вцепиться в горло парня мгновенно.

– Ты будешь жить! – произнесла она ему.

Эта фраза эхом разлетелась в пустотах души, пробуждая старые воспоминания.

Зубы сразу свело, и, глубоко вдохнув чудесный аромат свежей жизни, Эммилия медленно прокусила ему шею. Вампирша почувствовала слегка солоноватый вкус крови, она сосредоточилась и направила свою энергию, частичку себя в душу Алказара. Эм сделала два небольших глотка и с трудом оторвалась от его шеи – кровь так возбуждала, будоражила и опьяняла, особенно после битвы. И магическое истощение тоже давило на неё, ведь силы, почерпнутые в «Слезинке», уже прогорали. Было в крови человека что-то сильное, древнее, обжигающее и до боли знакомое, но вампирша не могла вспомнить, что именно.

Затем Эммилия, порезав себе запястье, выжала несколько капель в рот Алказару: теперь он умрёт, как человек, и возродится, как дитя ночи. Что ж, это её дар ему, большего она сделать не могла.

– Теперь ты будешь жить, но за мной ещё один долг, – произнесла рыжеволосая девушка, взваливая на себя тело Алказара.

И поспешила вместе с ним в сторону пещеры, где когда-то находился портал – к её убежищу, там она часто бывала в своё свободное время. Только там Эм могла свободно предаться воспоминаниям и эмоциям, что накопились у неё.

«Надо спешить, солнце будет светить ещё довольно долго, а превращение в вампира проходит в среднем за час. Если он окажется на солнечном свете, тогда все мои усилия будут напрасны», – подумала вампирша.

И Эммилия в быстром темпе выдвинулась вперёд, стараясь не обращать внимания на усталость, что медленно подкрадывалась к ней.

Спустя некоторое время девушка добралась до спасительного убежища и позволила себе расслабится. Скинув ношу вне досягаемости солнечных лучей, она выпрямилась и размяла плечи. Сняв с пояса фляжку, допила остатки крови.

Стараясь не думать о том, где бы пополнить запасы, Эм вновь подняла Алказара и двинулась дальше вглубь пещеры.

«Сильный, однако же, этот смертный – он должен был умереть и стать вампиром ещё час назад, но всё ещё жив. Какая воля и стремление жить. Но чем больше он будет сопротивляться, тем больнее ему будет», – размышляла Эммилия, проверяя пульс парня. Тихий, но всё же есть.

Алказар лежал на спине без сознания, но постоянно бредил. Конечно, сейчас у него вся жизнь пролетает в сознании, и он чувствует всё, что испытывал с самого рождения до этой минуты. Не особо завидное положение, не каждый может это выдержать и сохранить свой рассудок. И всё же парень из последних сил цеплялся за жизнь.

Вампирша положила руку ему на лоб и попыталась определить источник этого фактора выживания. В ментальной магии она была не очень сильна, однако даже её способностей хватило, чтобы понять: всё дело в воспоминаниях. Воспоминания были свежими, очень болезненными, произошло в его жизни что-то, что не давало ему сделать выбор и уйти за грань. Особенно сильно ощущалось чувство вины. Эммилия не могла увидеть, с чем это связано, она не знала, какую высокую цену ему пришлось заплатить за вход в этот мир. Он просто не мог умереть теперь.

Девушка сосредоточилась и установила ментальный блок на эти воспоминания. Алказар сразу же успокоился, и стук его сердца начал стихать.

Теперь осталось только подождать его пробуждения.

* * *

Боль! Жуткая головная боль. Опять.

«Чёрт, это скоро войдёт в привычку, – подумал я. – А что, собственно, случилось?»

Уже зная, что делать, я решил полежать и не шевелиться, пока мигрень не утихнет, подумать, так сказать, пораскинуть тем, что осталось.

Я вспомнил Эммилию, засаду, бой с гоблинами (жесть, я там был крут) и стрелу, убившую меня. Стоп, стоп, стоп. Если я мёртв, почему же лежу тут и рассуждаю? А! Я, наверное, забыл, что мёртв. Ну вот, вспомнил. Всё, пора умирать, нет? Может, я в загробном мире? Ну всё, чёрный юморок проснулся нежданно-негаданно, пришёл и шутит тут, мерзавец.

Боль утихла, я сел и осмотрелся: огромная светлая пещера, в потолке были две большие, отвратительные на вид головы, из которых потоком лилась вода в подземное озеро. Стоп! Я где-то это уже видел. Причём, где-то не так-то уж и давно… Почему-то стало слишком зябко – плохие воспоминания об этом месте. Вернее, о месте похожем на это.

– Последняя контрольная точка, – невесело пошутил я. – Это что, ад? А где огонь, черти и всё такое? Именной котёл?

Задрав одежду, посмотрел на место, куда вонзилась стрела: вместо раны под слоем запекшейся крови была только уродливая царапина. Шрам останется, точно. Шикарно, ничто так не украшает мужчину, как шрамы, тем более я фанат шрамов и делаю частенечко себе шрамирование. Точнее делал, но как-то подзабил на данную практику. Постарел, что ль?

– Ничего не понимаю! – выговорил я, пародируя Коллегу из «Братьев пилотов».

– Да живой ты, – звонко произнёс знакомый мне голос.

Я обернулся и увидел свою новую знакомую – Эммилию. Та сидела на небольшом валуне и предоставляла лучам солнца ласкать её кожу. Хорошая композиция для художника – игра света и тени, и всё такое.

– Тогда я требую объяснений. Как это – я жив? – почти грозно сказал я и поспешил добавить: – Не, я, конечно, не против этого, просто не понимаю, как это так. Отчётливо помню, как там, в лесу, белые тапки примерил.

Эммилия жестом заставила меня замолчать, что я тут же и сделал.

– Во-первых, ты спас мне жизнь дважды, а я спасла тебе её один раз, за мной ещё должок. Во-вторых, с чего ты решил, что можешь что-то от меня требовать?

Она, кажется, и не ждала от меня ответа и невозмутимо продолжила.

– В-третьих, кто сказал, что ты жив? – девушка сделала паузу, дабы полюбоваться изменениями моего недоумевающего лица. – Ты мёртв, мертвее некуда. Ну почти, трупик ты мой свеженький.

Это она пошутила или как? Лучше бы как, а то чего-то меня всё это напрягает.

– Я УПЫРЬ! О, НЕТ, НЕТ! – заорал я.

– Успокойся, ты не упырь, у них почти нет разума. Так, кусочек памяти и набор физических потребностей. Если бы мне нужны были упыри, подняла бы гоблинов, но, честно говоря, я в этом деле не сильна, да и не к чему мне всё это.

– Но как тогда?

– Рана была слишком тяжёлая, я не смогла бы её залечить. Не хотела, чтобы ты умер, и укусила тебя. Это единственное, что я могла. Ты теперь вампир, как и я: не совсем живой, но и не совсем нежить.

– Вау! Так ты тоже вампир? – это был скорее не вопрос, а утверждение.

Но что-то мне здесь не нравится, не разводят ли меня? Сейчас выбегут людишки с криком: «Разыграли!!!» Не, не. Это передача «Голые и смешные», раздевайтесь. Блин, туплю, там сначала раздевались, а потом уж выбегали людишки… Такс, что-то меня не в ту сторону унесло. Мозг, спокойно.

Надо кое-что проверить… Я подошёл к солнечному лучу и выставил руку на свет. В неё мгновенно вонзились миллиарды раскалённых игл, голова чуть не разлетелась на куски от осознания такой боли.

– Идиот! – Эммилия оттолкнула меня назад.

– Я просто хотел проверить, – жалобно простонал я, баюкая обожжённую конечность. Как ни странно, боль быстро ушла.

– Больше так не делай, ты ещё молодой, и это может тебя мгновенно убить.

Ну вот, только-только в зрелость взял билет, а тут – опять мелкий. Надеюсь, мне до ста восьмидесяти жить не придётся, чтоб алкоголь покупать.

Я поднял на Эм возмущенный взгляд, но когда наши взгляды встретились – забыл, что хотел сказать. Мы стояли с ней очень близко… По-моему, слишком близко. Я долго смотрел ей в глаза, они были, словно два зелёных омута, которые вот-вот затянут тебя на дно и больше никогда не отпустят, и в то же время в них отражалась большая грусть, усталость, опыт прожитых лет… Интересно, сколько же ей лет? На вид ей лет двадцать, ну двадцать пять – не больше.

Вдруг она коснулась рукой моей щеки, и во мне тут же закипела такая страсть, что я с трудом отстранился от неё. Не время, блин. Сам удивился своему решению, ведь физически к ней тянуло с невероятной силой.

– Извини, Эммилия, ты привлекательная девушка и всё такое, но я не могу… – гнилая отмазка, но выбирать не из чего.

Секас без обязательств и всё такое… Мозг, ты достал, я в ближайшей пьянке тебя убью нафиг.

– Оу, прости, тебе мальчики нравятся? – с привычным ей ледяным спокойствием произнесла Эммилия.

Я чертыхнулся. Охренеть, на ровном месте в петухи записали.

– Нет, я не пиндос, это точно. Просто… – стал я мяться, подбирая слова, сам не понимая, с чего это всё. Животное нутро так и вопило, призывая действовать. – Просто, просто… честно говоря – да хрен его знает, но нет.

– Чёртово истощение, – лицо Эммилии мгновенно изменилось со страстной богини любви на более зловещую богиню.

С нечеловеческим рёвом она развернулась и принялась долбить кулаками валун, на котором недавно сидела. Она наносила настолько сильные удары, что каменная глыба разлеталась на куски под гнётом её кулаков. Выдержав ещё пару ударов по своей невозмутимой роже, валун всё же сдался и треснул. Эммилия застыла подле него, тяжело дыша. Воцарилась неловкая тишина, и я не решался её нарушить. Да что там, я струхнул по полной и притворился ветошью, поскольку боялся огрести от своей спутницы. Моя рожа, в отличие от валуна, столько не продержится.

– Напугала? – не оборачиваясь спросила вампирша.

– Есть немного, – не совсем честно ответил я.

– Извини, я немного истощена в магическом плане, и мне сложно держать себя в руках, – пояснила она своё поведение. У меня тут же родился вопрос в голове, но Эм, повернувшись, вымученно улыбнулась. – Если не будешь задавать много глупых вопросов, то я на тебя не накинусь.

Вопрос о магическом истощении сразу же отпал сам собой. Не хотелось проверять, как именно она на меня накинется.

– Ну и что мы будем делать дальше?

– Сейчас день в самом разгаре, дождёмся темноты и двинемся в путь, а то тебе нельзя на солнышко пока – пригораешь.

– Понятно, – недовольно буркнул я.

– Кстати, расскажи, где находится портал? Мне просто это необходимо знать, – внезапно спросила меня вампирша.

Я кое-как, по памяти, объяснил Эммилии, как добраться до пещеры с порталом. Глаза у Эммилии заметно округлились от изумления, она явно не ожидала, что всё будет так просто. Честно говоря, я ждал от неё фразы: «Спасибо, кэп!» Эм лишь сказала мне сидеть на месте, сама же отвязала у края озера небольшую лодочку и погребла вглубь пещеры.

– Слушай, а как этот мир хоть называется? – крикнул я ей вдогонку.

– Эванор! – ответила она мне откуда-то из темноты, и эхо разнесло её крик по всей пещере.

Я достал сигареты и стал думать, дымя, как паровоз, и вскоре мою голову осенила идея, и я полез в заплечную сумку за тетрадным блоком. Блин, курить меньше надо, вряд ли тут есть табачные киоски. Интересно, а вампиры могут умереть от рака лёгких? Страдают ли они импотенцией, преждевременным старением кожи, пародонтозом и тому подобным? Задался я глупыми вопросами, вспоминая предупреждающие надписи на пачках.

Открыв, наконец, блок и пролистав тучу изрисованных и исписанных листов, я решил записать своё недавнее озарение, чтобы не забыть. В голове родился новый стих о происходящем за последнее время, нахлынуло вдохновение, и я принялся судорожно заполнять пустые страницы.

Я прижму свою жертву сильнее,

И услышу сдавленный стон.

Долгожданный укус, от неё страхом веет.

Погружаю её в вечный сон.

Пока кровь вытекает из раны,

В глазах жертвы ужас застыл.

А тебе лишь семнадцать, умирать ещё рано,

Только я – твоя смерть, я – вампир.

Ночью жертву подстерегая,

Хоть я сам тому и не рад,

Для себя навсегда я закрыл врата рая,

И теперь меня ждет только ад.

Я никогда специально не сочинял стихи, они словно появлялись откуда-то извне, а я лишь переписывал их на бумагу, поэтому зачастую смысл, заложенный в них, оставался для меня неясным. Вот и теперь, перечитывая получившееся творение, видел в нём лишь пафосную сказку, далёкую от правды. Кто знает, может я и стану таким крутым садюгой с чувством вины. Так, всё, хватит думать, понесло не в ту сторону. Вышло неплохое произведение и гуд, я крут! Усмехнувшись своей мысли, я отложил ручку и блок и решил пройтись осмотреться, чтобы ноги размять, да и зад уже отсиделся весь.

Я прошёлся по пещере и не увидел ничего нового, точно в такую же пещеру попали и мы с… Мы? Стоп, я же был один. Вот же я напился тогда…

Не буду больше срезать напрямки, а когда свалюсь куда-нибудь, точно уж не буду совать пальцы в неведомые мне хрени. Это всё други мои виноваты, слиняли и кинули меня одного, так бы компанией нормально выбрались бы с полигона.

Единственное, что отличало эту пещеру от той – здесь не было портала со сферой, а тонкие, пронизывающие тьму, солнечные лучи встречались чаще.

Надо бы, по возможности побольше узнать об этом мире, своих новых способностях и прочих мелочах. Надеюсь, я шестиметровыми питонами изо рта стрелять в людей не буду, а то вампиры, знаете ли, разные бывают. В общем, буду держаться рядом со своей новой подругой.

Эммилия вернулась к концу дня, лучи света уже побледнели и окрасились в алый – солнце клонилось к закату. Девушка выглядела весьма подавленной и злой, а в её тоне явно чувствовалось раздражение.

– Ты мне соврал, – холодно бросила она, даже не смотря на меня.

– Насчёт чего? – опешил я.

– Там нет нигде пещеры, я всё осмотрела, – всё тем же ледяным тоном ответила вампирша.

– Быть того не может! Я пришёл именно оттуда, или я, по-твоему, совсем дурак…

– Видимо так, – отрезала Эм.

– Слушай, ты сейчас не в духе, но, как сядет солнце, отправимся туда, и я тебе всё покажу, – уверенно заявил я.

– Разумеется. И, если это вдруг окажется шуткой, я тебя убью.

Фига себе, а как же должок за спасённую жизнь и всё такое. Не, что-то перспектива не очень: быть убитым своей же создательницей. Я же ведь не сошёл ещё с ума окончательно и точно знаю, прям вот готов биться об заклад, только не головой, что пещера там есть.

– Собирайся, солнце уже почти скрылось, – произнесла Эммилия, садясь в лодку.

Я собрался за пару секунд, поскольку у меня ничего с собой не было, кроме сумки и клинка вампира, но сумка уже была на мне, и запрыгнул в наше транспортное средство. Плыли в полном молчании: настроение было поганое у обоих, и на разговоры как-то не тянуло. Я с интересом стал рассматривать рисунки на потолке и стенах. Изображались какие-то жуткие монстры, как они убивают людей и существ, очень похожих на эльфов и гномов.

– Это демоны во время Второго Нашествия исчертили стены. Поскольку они явились в наш мир через портал, то и обосновались здесь, в Проклятых холмах, – произнесла Эммилия, угадав мои мысли. – Раньше портал здесь находился, пока его не упрятали.

О, значит, я почти правильно догадался. Стырили портал и сныкали, дабы никто чужой не баловался. Хм… а чем бы эта афера помогла бы, если бы эти самые демоны ломанулись в портал снова, как и я, например. Хоть бы консьержа посадили там, чтоб он спрашивал: «Кто таков? Сколько лет? Почему не в армии?» Или пропуск сделали бы элементарный.

– Понятно… А что за нашествие? – спросил я.

– Потом всё узнаешь, есть те, кто лучше меня объяснит, – едва она закончила, как лодка уперлась в берег.

Я спорить не стал, разговор вроде пока наладился, не хотел пререкаться. Интересно, а кто эти «те»?

Эммилия спрыгнула с лодки и привязала её к стальному пруту, торчащему из пола, я вылез и осмотрелся. Предо мною была здоровенная лестница с широкими ступенями, и она очень неплохо выглядела для лестницы, гораздо лучше, чем та, что на Земле была.

– Так-с, как бы тебя провести, – моя спутница задумалась.

– Что, думаешь, я не поднимусь по лестнице? Я чемпион в ходьбе по лестницам.

И это правда, поскольку после того лифта у меня сильная клаустрофобия, я всегда хожу по лестнице, на любой этаж. Я сделал шаг, но Эммилия сразу отдёрнула меня назад.

– Не всё так просто, смотри.

С этими словами она подняла камушек и швырнула вперед, камушек пролетел метра полтора, потом возникла яркая жёлтая вспышка, и он исчез.

– Здесь много ловушек, – пояснила моя подруга. – И только я знаю их месторасположение. Сама их ставила.

– Чёрт! Ну ты же меня сюда как-то затащила, так и выйдем, – промямлил я, слегка ошарашенный.

– Вот именно, что затащила, – вздохнула она. – Ладно, запрыгивай на спину.

Я сначала отказывался.

– Не могу позволить, чтобы девушка меня на загривке несла. Я и сам могу подняться, – возмущался я.

Эммилия лишь многозначительно посмотрела на меня, и этого взгляда хватило, чтобы я перестал спорить и смиренно забрался ей на спину. Вместе со мной она на удивление бодро и быстро, сильно петляя и местами даже перепрыгивая, поднялась наверх. У неё даже одышки не было, хотя, по-моему, моя новая знакомая временами вообще не дышит.

– Дальше иди за мной след в след, – произнесла Эм, скидывая меня со спины.

– А что, тут тоже ловушки? – спросил я, поднимаясь на ноги и потирая ушибленный зад.

– Да, но не так густо усеяны, к тому же они сразу тебя не убьют. Это случайным прохожим, если таковые будут, как бы предупреждение.

Это меня не сильно взбодрило, успокаивать она, конечно, умеет. Мы прошли до конца почти без приключений, только в конце я оступился, и меня шарахнуло током. Не сильно, но обидно, блин.

Выход из пещеры густо зарос каким-то растением с шипами, и, продираясь через его заросли, я исцарапал себе все незащищённые участки тела. Одежда тоже пострадала, но вроде не особо сильно. Эммилия же выглядела нормально, ни одной царапины и шмот в полном поряде.

– Как ты это сделала? – спросил я изумлённо.

– Что сделала? – не поняла вампирша моего вопроса.

– Прошла через кусты, не поцарапавшись.

– Я берегла только одежду, а так я поцарапалась не хуже тебя. Смотри.

Эм подошла к кусту и сильно сжала в кулаке ветку с шипами. После чего показала мне открытую ладонь: ранки начали стремительно затягиваться, что даже кровь не успела пролиться, ни одной капельки.

Вот это росомаха, блин!

– Э… круто! Я тоже такую регенерацию хочу.

– У тебя она проходит чуть медленней, посмотри на себя.

Я оглядел руки, которые только что были в кровь исцарапаны: раны потихоньку затягивались.

– Со временем этот процесс станет протекать быстрее. Теперь пошли, у нас мало времени, а крюк задать придётся немалый.

Мы быстро шли по дороге, вскоре миновали прошлое место битвы, там ничего не изменилось. Да я и не особо разглядывал, меня более интересовала природа, шуршащая под лёгкими порывами тёплого ветра и странно мерцающая в лучах Луны. Ну, или не Луны. Не знаю, как называется этот громила спутник на данной планете… А это планета? О! А вдруг этот мир плоский, и его держат четыре слона, которые стоят на огромной Тортилле, то есть на одной из представительниц семейства черепаховых. Сколько же супа можно наварить с такой черепашки?

Мы в быстром темпе двинулись в сторону портала, проходя уже знакомые места и не задерживаясь. Я шёл своей недавней тропкой и даже заметил парочку своих окурков. Вот я свин.

Но когда мы дошли до небольшой опушки с деревом по середине, я замер. Возле дерева была могила. В упор не помню её, видимо как-то невнимательно шёл тогда. Ворон, что ли, считал? Такое и не заметить! От вида этого одинокого захоронения мне сразу стало так уныло, чуть ли не до слёз прорвало. И эта странная могила прямо тянула меня к себе… не знаю, как это объяснить, просто хотелось туда подойти и… понятия не имею за чем. Я сделал два шага в сторону чьего-то последнего пристанища, но Эм подцепила меня за локоть и удержала.

– Там не на что смотреть, – тихо произнесла она, будто извиняясь за что-то. – Пойдём.

Я стоял и смотрел то на неё, то на могилу, раздираемый противоречивыми чувствами. С чего это мне так погано стало вообще? Да и Эммилию тоже заразил, вон как поникла, будто перед ней котят топили.

– Прошлое не стоит ворошить, мёртвые уже не встанут, – силком вытянула меня спутница обратно на наш маршрут.

– Ну да, я и сам не знаю, почему меня это так заинтересовало, – сухо ответил я, двигаясь вперёд. – Не помню просто могилу эту, вот и удивился.

– Я бы, попав в другой мир, тоже не могилы бы рассматривала по сторонам, – поддержала беседу девушка.

– Вот ты говоришь – мёртвые не встанут, а так ли это? – спросил я у неё. – Перспектива столкнуться с толпой ходячих зомби-гоблинов не прельщает.

– Ну это ты загнул. Я думаю, что в радиусе пары десятков километров от нас нет ни одной живой души, – начала она пояснять. – Мёртвые без чьей-либо помощи не встают.

– Уверена?

– Абсолютно, не переживай.

– Ну тогда всё нормуль, – немного взбодрился я. – А как мёртвым можно помочь встать? Будильников штук пять под ухо положить или ещё как?

– Будильников? – переспросила собеседница, но не дала мне и шанса на объяснение. – Банально. Начнём с некромантии. Конечно, некроманты по-разному могут мёртвых поднимать, но обычно получаются послушные мешки мяса с плохой моторикой. Есть пара магов, которые могут воскрешать человека, но я давно не слышала о подобных случаях. Смерть всё равно не обманешь, придёт в своё время. Хотя по-разному бывает. У эльфов, например, есть артефакт «Крест возрождения», по слухам он тоже может воскрешать, но, опять же, подтверждения этому не было, остроухие тщательно свои тайны оберегают.

– А, ну понятно, то есть воскрешение – это не бытовая магия, и происходит подобное раз в сто миллионов лет, – заключил я.

– Я бы так не сказала, – тут же отпарировала Эм. – Ловцы душ – древняя специализация вампиров, которой учитель обучает только одного своего избранного ученика. Обычно это их дети или подопечные, так что секреты переходят от поколения к поколению. Они могут возродить вампира из горстки пепла или даже волоса. С человеком, думаю, всё намного проще. В нынешней Империи Вампиров известны лишь… Хм, никого. Последний из них жил в семействе Беливер и обучал Энмешарре для императорской семьи, но его убили лет двести-триста назад.

– Энмешарре?

– Имя его ученицы. Я знала её, хорошая была девушка, способная, – моя спутница прервалась на мгновение, видимо предаваясь воспоминаниям. – Честно говоря, я даже не знаю, что с ней стало, убили тоже скорее всего или… – она задумалась. – Да чёрт знает, куда она девалась.

– Понятно… Хоть бы книжку написали типа «Воскрешение для чайников» или «Ловление душ на живца», а то все померли, пропали и фигу остальным, – в ответ на мою возмущенную реплику Эммилия издала сдавленный смешок.

Ну вот, хоть немного развеселил, уже хорошо.

Тем временем мы подошли к пещере.

– А вот и вход в пещеру с порталом, – выдохнул я, подойдя к ней.

– Где? – в растерянности спросила Эммилия, глядя прямо на вход.

– Э-э-э-э… ты чего? Воть! Или я по-твоему привидение? Проходящее сквозь стены.

Я зашёл в арку прохода и развёл руки словно бразильский Иисус, показывая ей очевидное. Глаза у Эм расширились от изумления, как будто она и впрямь увидела призрака.

– Поразительно! Я читала об этой магии, но не думала, что когда-нибудь её увижу, – заметив, что я стою и туплю, она пояснила. – Это магический блокиратор. Такие используют для защиты и сокрытия чего-нибудь ценного, но этот блокиратор высшего уровня, его невозможно обнаружить. Он сам отваживает непрошеных гостей от того, что скрывает.

– Да к защите портала отнеслись серьёзно, а почему же я его вижу?

– Не знаю. Возможно, он рассчитан только на входящих, а выходя, ты разрушил чары для себя, и разрушил для меня, показав мне то, что сокрыто. Ладненько, пошли, посмотрим, что там внутри.

– Я уже всё там видел, тут постою, курну немного.

Достав сигарету, я прикурил, глубоко затягиваясь сладкой отравой. Подняв свой взгляд к ночному небу, я увидел неописуемую красоту, миллиарды больших и малых звёзд составляли причудливую сеть узоров, восхитительно красивую и такую чужую. Созвездия были мне неизвестны, но одно знакомое я всё же нашёл – это, конечно же, своего любимого вездесущего зайца. Он на Земле в обоих полушариях виден и тут засветился, гад такой. Луна была гораздо больше земной, раз в пять, наверное, имела необычный оранжево-синий оттенок, и в её свете вереница гор на горизонте красиво смотрелась. Казалось, что это хребет огромного дракона, который вот-вот взлетит и полыхнёт огнём в ночное небо.

– Да, защита портала на высшем уровне. Взяли и сломали его, – саркастично фыркнула вампирша выходя. – Что там, в небе, – дракон?

– Нет, красота, – ответил я, всё ещё зачарованный небом.

– Небо как небо. Пойдём, – произнесла она, посмотрев наверх.

– А здесь драконы водятся? – сразу же спросил я.

– Водились когда-то, много тысяч лет назад.

Неплохое такое уточнение. Я опоздал на работу всего лишь на много тысяч секунд, виновным себя не считаю.

– А почему ты тогда про дракона спросила? Это местная шутка такая?

– Нет. Хотя есть предание, что они вернутся, чего бы не хотелось, поэтому о них сейчас даже упоминать боятся, суеверные люди из истории их вырезали. Спросила я, потому что почувствовала, что ты думаешь о драконе.

– Ты можешь читать мои мысли?

– Нет, не совсем. Как бы… – Эм задумалась, но вскоре продолжила. – Я чувствую, понимаю, о чём ты думаешь. Могу сама подкинуть тебе мысль или навести на что-то. Будучи твоей создательницей, я могу и под контроль тебя полностью взять. Проще говоря, – резко оборвала она свои объяснения глядя на меня (видимо следов интеллекта на моём лице сейчас не было от слова совсем), – фактически, это ментальный контроль разума, почти как телепатия, но немного иначе. Так понятно?

– Да, понятно, и не обращай внимания на все мои пошлые и дурацкие мысли, я их не контролирую, – сразу попытался я оправдаться, потому что в голове иногда творится всякое.

– Я знаю и игнорирую их. Давай-ка немного прибавим шагу.

– Контроль разума означает, что ты можешь заставить меня сделать всё, что хочешь?

– Да, но не волнуйся. Это аморально, и я делать так не собираюсь. К тому же, как только ты получишь свой Амулет ночи, у тебя будет полная защита разума не только от меня, но и от старших. Также Амулет даст тебе защиту от жажды крови.

– Каких ещё старших?

– Это вампиры старше тебя, принадлежащие твоей ветви, их всего трое.

– Понятно, что ничего не понятно. Расскажи вообще об иерархии вампиров, – попросил я.

– М-м-м… Хорошо. Представь себе большое дерево с раскидистыми ветвями. Это будет родовое древо вампиров. Так, Тамика, наша императрица, – это ствол дерева. От ствола отходит множество ветвей – это те, кого она укусила. От ветвей, в свою очередь, исходит целая вереница других ветвей – это дети и подопечные подопечных Тамики и так далее. Иногда случается так, что хозяева освобождают своих подопечных, но всё ещё имеют с ними крепкую ментальную связь, фигурально выражаясь – ветки падают и прорастают в личные маленькие деревца. Если срубить дерево, то все ветви, растущие из него, умирают вместе с ним. Так что, если убить Тамику, погибнут десятки тысяч вампиров, зависящих от неё, поэтому она мало кого освобождает. Это даёт ей большой гарант защиты своей власти, – Эммилия замолчала, возможно, обдумывая следующий монолог, но я сразу же воспользовался заминкой, чтобы задать вопрос.

– Выходит, что у вампиров могут быть дети?

– Почему нет? Мы почти как люди, только сильней, быстрей, ну и бессмертные. Просто главным продуктом и источником силы для нас является кровь, а наиболее подходящая – это человеческая, её структура схожа с нашей. Ну и ещё наш организм не переносит солнечного света, почему – никто не знает.

– Хм… Эльфовампир будет эльфами питаться для лучшей усвояемости? Забавненько.

– Это запрещено, да и другие расы не предрасположены к вампиризму.

– Ну ладно, убедила. А что стало с родителями Тамики?

– В книгах пишут, что она их убила. Скорей всего так и было.

Я решил промолчать, что историю пишут победители и писанине в книгах вообще порой веры нет.

– Понятненько, а почему у неё самой нет детей?

– Да ведь дети не связаны общей судьбой с родителями в отличие от подопечных. Этим наша императрица и воспользовалась, чтобы занять свой трон.

– То есть любой рождённый вампир будет своим личным деревцем? – предположил я.

– И да, и нет. С детьми особая история. Ребёнок не будет связан с родителями, а если у родителей были родители или хозяева, то ребёнок будет связан с ними общей судьбой. Так сказать, просто поколение пропускается.

– Так, минуточку, – я резко остановился, и Эммилия последовала моему примеру. – Без обид, но что-то твоё дерево не выдерживает критики. Мутант какой-то.

– Это почему же? – сквозь зубы процедила Эм.

– Ну смотри. Ты говоришь: у древа есть ствол – Тамика, от неё отходят ветви – это те, кого она укусила, и дети. Могли бы быть, но у неё их нема. Значит, если мы срубаем дерево, то умирают и все ветви, в том числе и эти теоретические дети. Так? – эффект от моей заумной речи несколько смазался, поскольку я заметил у себя развязанный шнурок и решил исправить это недоразумение.

– Так, – подтвердила вампирша.

– Но ты говоришь, что они не связаны… и не должны умереть. Тогда они не могут быть этими самим ветвями, исходящими из ствола-родителя, – я справился с шнурками и мы пошли дальше. – «Ветки падают и прорастают в свои личные маленькие деревца», – процитировал я недавние слова своей собеседницы и, не удержавшись, чихнул.

– Будь здоров, – проявила вежливость девушка. – Я так и не поняла, к чему ты клонишь и что не понятно?

– Да всё как-то путано выходит, – всплеснул я наигранно руками, поскольку мозг действительно сломался, силясь понять систему. – Если рисовать это дерево, то получается, что ветка падает, ветка прорастает у неё всё гуд. Но при этом она тянется к стволу и соединяется с ним всё равно, или это жадный ствол хватает беглянку? – мой голос принял дурашливую интонацию. – Мол, от бабки с дедкой ушёл, от зайца ушёл, а от меня тебе всё равно не уйти…. Муа-ха-ха…

– Нет… всё… дети просто… так… так, – задумалась Эмилия. – Вот до этого разговора я всё предельно ясно видела и понимала, а ты всё испортил.

– Ну да, это моя суперспособность, – усмехнулся я и отодвинул ветку с прохода, галантно пропуская Эммилию вперёд. – А ты можешь как-нибудь попроще, без этих чернобыльских деревьев объяснить?

– Без деревьев… Хм… – задумалась она. – Вот я укусила тебя, ты имеешь общую судьбу со мной…

– Общую судьбу? – перебил я Эм.

– Простое понятие. Умру я, умрёшь и ты, если не получишь свободу.

– Удобненько, – проворчал я.

– Да. Не перебивай, – спутница тряхнула рыжей копной волос и продолжила. – Ты укусишь ещё кого-нибудь. Укушенный будет зависимым от тебя и меня. Умру я – умрёте вы оба. Если ты даёшь свободу тому, кого укусил, тогда с твоей смертью он не умрёт, но всё ещё будет иметь общую судьбу со мной, пока я не освобожу твоего подопечного. Так понятно?

– Хм… Вроде да, – задумчиво произнёс я, глядя перед собой.

– Предположим, ты укусил девушку. У вас родился ребёнок, и он свободен от вас. Если умрёте вы, то он будет жить. А если умру я – умрут все, кого я не освободила, – собеседница замолчала, ожидая моего кивка в знак понимания. – Таким образом, дети не зависят от родителей, но зависят от создателей родителей. Кроме смерти в общую судьбу также входит ментальный контроль, про который мы говорили ранее.

– Вроде ясно, – сказал я, ещё не до конца разобравшись. – А у Тамики, значит, нет родителей…

– Нет.

– А, ну тогда ясно. Умная женщина – узурпировала трон и вырезала всех, кто мог бы помешать её величию, и новые угрозы не создаёт, – язвительно произнёс я. – Как я и говорил: удобненько.

– Не говори в таком тоне про императрицу, – отвесила мне подзатыльник Эммилия. – Рада, что ты понял.

– Ну не особо. Так, всё. На этом остановимся. Я сделаю вид, что всё понял и пожалею свой бедный мозг… Надо бы всё обдумать конкретно, – с этими словами я достал ещё одну сигарету и закурил.

Это всегда стимулировало моё серое вещество. Сейчас бы ещё выпить для полного счастья. Дело говоришь, мозг. Хоть когда-то.

– Слушай, как ты это делаешь? – с искренним нетерпением произнесла Эм, когда я выпустил очередной клуб дыма.

– Что именно делаю? – переспросил я, не уловив суть вопроса.

– По запаху я поняла, что ты куришь табак, но как-то странно. Я никогда не видела, чтобы так курили, обычно используют трубку.

– А, понятно. Это величайшее изобретение в мире, оплот цивилизации и её же уничтожение, – я поднял сигарету в воздух, чтобы продемонстрировать её воображаемой публике – всегда любил толкнуть речь о полной чуши. – Сие произведение искусства называется сигарета или дымная палочка, сига, папироса, или ещё как-нибудь – по настроению. Её конструкция состоит из тончайшей белоснежной бумаги (у меня сигареты козырные, поэтому она коричневая) и фильтра, который сделан из сложных молекулярных добавок и волокон чего-то там и угля, ну и, соответственно, в сигарете присутствует ароматнейший табак, который собирает с любовью и нежностью какой-нибудь Хосе из Мексики. Минздрав, кстати, усиленно предупреждает: капля никотина убивает лошадь, а хомяка вообще разрывает в клочья. Поэтому животным давать курить не рекомендуется.

Большего бреда на тот момент я не придумал, но прозвучало красиво и нравоучительно.

– Ты эту речь лучше перед гномами толкни, могут монет отсыпать за рецепт этой самой сигареты.

– Обязательно так и сделаю, когда увижу какого-нибудь бородача, – пообещал я.

Дальше мы шли молча. Мне надо было обмозговать полученную информацию и сложившуюся ситуацию, а Эммилии… даже не могу предположить, о чём она думала. Может, выуживала какую-нибудь информацию из хаоса, что творился у меня в голове, и на всякий случай я решил контролировать дребедень и пошлятину, которая частенько залезала ко мне в мозг.

– Это плохо, – произнесла Эммилия, глядя на светлеющий край неба на востоке.

– Что именно? – решил я узнать, о чём идёт речь.

– Скоро восход, а точнее минут через двадцать. Бежим, иначе вспыхнешь как спичка.

Я рванул вслед за своей спутницей и бежал крайне быстро, никогда ещё так не бегал – то ли вампирские способности помогли, то ли страх смерти. Полоса света, разгонявшая позади меня спасительную тьму, практически как плеть стегнула меня, придавая ускорение. Чёрт, я на физкультуре за пятёрку так не бегал! А заметив впереди расщелину в горе, я дал такого стрекоча, что даже обогнал Эм. И всё же я мог бы не успеть и вспыхнуть, как факел олимпийский, если бы Эммилия не отправила меня в полёт мощным толчком в спину.

Пролетев добрых десять метров, я врезался в дальнюю стенку расщелины.

Да, сильна!

Повезло, я жив, но, кажется, моя подруга не рассчитала свои силы и толкнула меня слишком сильно. Я попытался встать, но не смог даже пальцем пошевелить.

«Не двигайся – бесполезно. У тебя шея сломана», – прозвучал в голове голос Эммилии, и я почувствовал её приближение.

«И что теперь делать? – я постарался вытолкнуть на поверхность мозга мысли, настроиться на разговор. – Я что, теперь буду вечно жить не двигаясь? Нет уж, увольте».

«Делаешь успехи», – опять прошелестел её голос в моём сознании.

Я почувствовал, как её руки приподнимают меня, она с силой нажала на мою шею, и там что-то хрустнуло. Ладони у неё просто горели огнём, и это благословенное тепло разливалось по всему телу, изгоняя мою дотошно нудящую боль.

«Успехи? В чём?»

«Ментальный разговор подопечного с хозяином, обычно на это уходит несколько дней», – пояснила мне вампирша.

«Понятно», – мысленно ответил я.

Тепло ушло, забирая с собой боль, но тело всё еще ломило.

«Не двигайся, ты ослаб, тебе надо восстановить силы. Лучше поспи. Как стемнеет, я тебя разбужу».

«Вампирам нужен сон?»

«Иногда для поддержания сил телесной оболочки нужны сон и пища с водой, несколько раз в пару недель или в месяц».

Эммилия еще несколько минут потратила на заумные рассуждения об особенностях вампирского организма, его метаболизме, а я, меж тем, провёл свою аналогию.

Представьте себе человека, живущего только на одних энергетиках: на «Адреналине», «Ред буле», «Горилле» и так далее. Долго он протянет? Не особо, сам знаю, как зависимый от энергетиков нарколыга. Я помню, как в день по три-четыре больших энергетика долбил и дня по четыре спать не мог. Первые два дня было круто, но потом тело поражала такая слабость, что я еле-еле ноги передвигал. Уже ложась спать, понимал, что тупо не могу уснуть, несмотря на то, что веки даже не открывались от усталости. Так и валялся всю ночь, пока таурин с кофеином не выветривались из организма. Только после этого меня вырубало часов так на семнадцать.

Вот, наверное, и с вампирским телом тоже самое – какой бы организм не был выносливый, его надо хоть немного подпитывать, и давать отдохнуть.

«Хорошо, учту на будущее», – согласился я с Эм.

Она отошла, оставив меня лежать на сыром камне. Хм, по-моему, по мне кто-то ползает… А, чёрт, как неприятно! Я попытался согнать паука со своей щеки, но как бы я не старался, пошевелиться всё равно не смог. Паук ещё позырил, что у меня в ухе, и убежал по своим арахнидским делам, какая удача. Теперь можно и поспать.

Однако сразу уснуть у меня не получилось. Да, в такие моменты мне помогала музыка… Mp3-шка! Как я мог забыть! Если безумный ритм последних двух дней её не угробил, то она мне сейчас будет очень кстати.

– Эм, – с хрипом позвал я вампиршу.

– Что?

– У меня к тебе просьба.

– Слушаю.

– Расстегни мою жилетку.

Быстро рассправившись с пуговицами, она застыла в ожидании следующих инструкций.

– Видишь маленькую чёрную верёвочку, которая уходит в сумку на поясе?

– Да.

– На конце этой верёвочки будет квадратик, достань его из сумки.

– Готово.

– Там, от верёвочки, с другой стороны квадратика, есть выпуклость с маленькой красной точкой, нажми её и держи, пока квадратик не засветится, потом отпускай и вставь мне в уши те две пуговицы, которыми заканчивается верёвочка.

Через минуту проб и ошибок Эммилия сделала всё, как надо, и отошла от меня, после того, как я её поблагодарил. Я сразу узнал спокойную мелодию Пикника. Как раз к месту, вампир пытается уснуть:

«Сон чудесный снится миру,

Бледных улиц не узнать,

Лишь влюбленному вампиру

Снова будет не до сна, а…

Он идёт походкой лунной,

В дальний сад, где ночь без дна,

Где за оградою чугунной

Бродит девушка одна, бродит девушка одна.

Её веки чуть открыты,

Ветвь, увядшая в руках,

Лихорадочный румянец

Водит танцы на щеках, водит танцы на щеках…»[1]

Да, хорошая песня, одна из моих любимых, дальше заиграло что-то опять лирическое, но я уже уснул.

Глава 2. Игры кончились

Мне снился какой-то бред… В принципе, как и обычно, но в этот раз что-то до невообразимости лирическое, слюнявое и грустное. Помню только какое-то поле зелёное и девушку вдали. Девушку из самых смелых моих мечтаний… Я бежал к ней, чтобы заключить её в объятья, но не добежал. Ибо провалился в яму какую-то. Видимо, моя страна сновидений называется скорей всего Тленляндия или Депреслэнд. Я должен просыпаться бодреньким с хорошим настроением, а в итоге так погано от всех этих снов… Будто семь понедельников на неделе было.

– Уже темнеет, вставай, скоро будем выдвигаться, – тронула меня за плечо Эммилия.

Я открыл глаза и принял сидячее положение: от боли ни следа. Правда, бил какой-то озноб. То ли мне холодно, то ли ещё что-то, но это нормально, хотя не очень-то и нормально. Я убрал в сумку севший mp3-шник и покрутил головой: шея, как всегда, приятно захрустела, но и неприятно заболела.

«Интересно, у них тут зарядка для мизинчиковых батареек продаётся», – подумал я и, конечно же, мысленно рассмеялся своей бредовой мысли.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо, как мне показалось, спросила Эммилия.

– Лучше, чем обычно, но чуть хуже, чем отлично. Шея всё равно болит – затекла, видимо, – ответил я ей, потирая виновницу боли.

– Этот дефект был у тебя и раньше, я не смогла его исправить, – тут же, словно заготовленной заранее фразой, сказала она мне.

– Угу, – согласно кивнул я и тут же добавил. – Эм, слушай, у меня к тебе есть один вопрос.

– Спрашивай.

– Я почти три дня, а то и больше, ничего не ел. Я, в принципе, и раньше мог есть только один раз в день или всю неделю сидеть на чае, но тогда я испытывал какой-то голод, а сейчас как-то вроде и ничего. Это что, вампирская особенность?

– Мы едим обычную пищу, но редко. Забыл, что ли? – я ударил себя по лбу – типа вспомнил, Эммилия продолжила. – Нет необходимости питаться регулярно. Основным блюдом для нас является кровь, как я уже говорила, – вампирша задумалась на секунду и продолжила пояснять. – Вот защитный амулет, про который я тебе раньше рассказывала, подавляет жажду крови, благодаря чему пить кровь можно около двух раз в неделю. При сильном магическом истощении желательно выпить крови сразу, а пища просто поддерживает физическое состояние… – Тут Эммилия задумалась и резко вскочила, выпалив. – У тебя же нет защиты! Совсем вылетело из головы, бегом собирайся! Мы немедленно выдвигаемся, и постарайся продержаться ещё четыре часа, там ты утолишь жажду. Что-нибудь сейчас чувствуешь?

– Э… Меня озноб бьет, и зубы опять сводить начало, – ответил я, даже слегка испугавшись такой резкой перемене в её настроении.

Озноб, конечно, непонятен – я вроде тепло одет, но на зубы уже привык не обращать внимания, я и так знал, что они в ужасном состоянии. Иногда есть не могу, потому что больно, а бывает так засвербит, что аж до слёз.

– Плохо. Это первые признаки жажды, ты ещё с утра пострадал, много сил ушло на регенерацию. Ничего, скоро мы это исправим.

Мы вышли из укрытия и быстро двинулись дальше по тропинке, постепенно разгоняясь. Через пару часов я понял, почему Эммилия так спешит, и в принципе сам был не против прибавить шагу. Животик у меня начал сходить с ума, кишка стала долбить другой по башке. Очень плохо становилось с каждой минутой, мне показалось, что я сейчас помру. Надеюсь, я сейчас не буду видеть Эммилию в образе бутылки «Кока-колы» или бутера какого-нибудь. Эх, сейчас бы заточить пару острых «лонгеров» с картошечкой фри, чесночным соусом и колой… мечты, мечты. Теперь уж этого счастья мне не видать, ибо вряд ли в этом мире был полковник со своим суперрецептом. Может, тут хотя бы «Макдоналдс» есть, они ж, как зараза, в каждом закутке понастроены.

– Эм, а как я утолю жажду? – вдруг спросил я у своей спутницы, которая уже перешла на бег.

– Здесь, на окраине холмов, живёт фермер один.

– Я должен буду его убить?! – тут же возмущённо перебил её.

– Нет, не его, – она сделала паузу и продолжила. – Сейчас тебе нужна кровь понасыщенней, у фермера есть внучка. Она-то тебе в самый раз подойдёт, в качестве первой жертвы.

– Я не смогу убить её.

– Сможешь, – сухо подтвердила моя спутница. – Если ты не будешь пить кровь, то впадёшь в безумие и станешь свихнувшимся убийцей. Мне самой неприятно, что придётся убить их. Я с этой семьёй несколько поколений знакома, правда именно с этим фермером ни разу не встречалась.

– Может, можно обойтись и без убийства как-нибудь? – всё ещё не сдавался я.

Одно дело – убить пару уродцев в бою, и то для меня это был полный звездец. И другое дело – загрызть кого-то намеренно.

– Нет, – вновь отрезала Эм. – Я бы могла напоить тебя своей кровью, конечно, но я и сама давно не питалась. Тем более моя кровь истощена битвой с гоблинами и твоим лечением.

– А не убивая выпить можно? Порезать руку и сцедить немного…

– Понимаю тебя. Хорошо, что ты дорожишь человеческой жизнью, в отличие от некоторых, но тебе придётся осушить свою первую жертву полностью. Точнее, когда ты почувствуешь кровь, ты уже не сможешь остановиться. Просто смирись и прими это, как данность. Это неизбежно, каждый вампир через эту фазу жизни проходит.

– А кровь животных не подойдёт? Может, зайца мне словим, например? – уже в крайности пошёл я.

– Здесь нет животных.

– Это почему? – сразу же спросил я.

– От демонов тут большой магический дисбаланс остался, вся живность с ума сходит или стороной эти места обходит. Поэтому холмы и называются Проклятыми, – пояснила мне вампирша. – Так что без убийства не обойтись.

– Нет, я всё же думаю… – начал было я, но Эммилия прервала меня.

Резко обернувшись и притянув меня за грудки, фактически прошипела в лицо.

– Я сказала – смирись! Ты должен, и ты сделаешь это.

Если честно, я немного испугался, как там говориться в супер романах всяких – засосало под ложечкой. Возражать я не стал – боялся, что голос предательски дрогнет.

– Я тебе в последний раз повторяю: другого способа нет. Ты вынужден осушить её, и ты это сделаешь, – начала она вкрадчиво, по слогам, втолковывать мне. – Смирись и подчинись.

Ответить я всё так же не мог, слова просто застряли в горле. И как только заглянул ей в глаза понял, что пропал. Два омута утянули меня к себе на дно, и её слова эхом разнеслись в сознании, донося до меня свой смысл и позыв к нужным действиям, после чего и пришло смирение.

Я смог лишь кивнуть в знак согласия, и мы двинулись дальше.

Меня постоянно трясло, глаза горели огнём, и зубы сводило.

– Уже скоро, терпи, – выдохнула Эммилия, почувствовав мою тревогу.

И действительно, через пять минут нашему взору открылся бревенчатый дом. Я порадовался, увидев избушку, как на Древней Руси, хотя она какая-то большая была. Если бы я не знал, что там фермер живёт, то подумал бы, что это дом какого-нибудь столбового дворянина. Если у них фермеры в таких доминах живут, то у царей вообще должны быть палаты шестнадцатиэтажные. Так, бред, сгинь из головы.

Эммилия присела на расстоянии ста метров от дома и принялась его изучать, чем занялся и я. Рядом с фермерскими пенатами был загон с сараюшкой небольшой, откуда доносилось кудахтанье и, по-моему, блеяние. Собаки, вроде, нету – это гуд, а то у меня с ними вечные конфронтации.

– Так, смотри, – начала Эм шёпотом. – У него сейчас гости – четверо солдат, видимо с гарнизона пришли отдохнуть или за поставкой, неважно. Сейчас по дуге обходишь дом и заходишь в заднюю дверь, там коридор с множеством комнат, в одной из них ты и найдёшь свою жертву, – стала шептать мне она инструкции и голос у неё при этом изменился.

– Ты с пятерыми-то справишься? – спросил я и уже понял, как глупо это прозвучало.

– Они, скорее всего, пьяны – лёгкая добыча. В любом случае им уже не жить, – она улыбнулась, и это была весьма злая улыбка. – Теперь пошёл.

Сначала я застыл в нерешительности, но после лёгкого тычка принялся аккуратно обходить дом со стороны сарая. Действительно, в нём слышались и куры, и козы и даже, по-моему, свиньи.

«Ты же говорила, что животные тут не живут, и вообще все с ума сходят?» – спросил я ментально у Эммилии.

«Да, так и есть, но это я немного утрировала. В основном бешенством страдают плотоядные животные. У одного из фермеров, не помню сколько поколений назад, собака так свихнулась и всю живность задрала, мы её потом вместе выслеживали», – ответила она.

Завернув за угол, я приблизился к нужной мне двери.

«Осторожно, – тут же предостерегла меня моя спутница. – Один из солдат направляется в твою сторону, видимо перепил и решил выйти на свежий воздух, думаю мне не нужно тебе говорить, что делать».

Действительно, вскоре я уловил шум приближающихся шагов, и в ноздри ударил сильный запах спиртного. Я встал так, чтобы меня не было видно из-за открывшейся двери и достал из рукава нож, застыв в ожидании. Дверь отворилась без скрипа, я вжался в стену, с порога послышалось неразборчивое причитание, и его хозяин пошёл вперёд. Сделав десяток шагов, он остановился и стал копаться в районе паха.

Ну, ёпт! Тоже мне, гость. Прям во дворе решил надудонить. Мозг – цыть!

Я бесшумно подошёл к солдату и услышал стук его сердца, размеренный и методичный, он гулом раздавался в моей голове, обостряя до предела чувство голода. Быстро зажав ему рот рукой, ударил в шею ножом. Подобно зверю я сорвался с цепи и застыл лишь в считанных миллиметрах от пульсирующего потока.

«Нет! – приказала мне Эммилия. – Это не та жертва».

Всё тело напряглось и заныло от боли, запах крови с такого близкого расстояния сводил с ума, и рассудок трещал по швам. Уверен, что если бы не контроль моей создательницы, я бы просто растерзал его тело подобно бешеному псу, но она направила меня в дом против моей воли. Можно сказать, что я стал зрителем в собственном теле – оно меня не слушалось.

«Твоя жертва – девочка. Этот пьянчуга тебе не подходит, – в её голосе чувствовалось возбуждение. Судя по крикам, она тоже уже вломилась в дом. – Найди её и насыться кровью. Только её, это приказ».

Войдя в дом, я тут же сместился в сторону – летящий арбалетный болт всё равно бы в меня не попал, но рефлекс сработал. Но из какой комнаты стреляли заметить не успел.

«Сосредоточься на ней, напряги свои охотничьи инстинкты, и ты поймёшь, где она. Ищи!» – прозвучало это как-то агрессивно и даже злобно. Похоже в Эммилии проснулась та кровожадная вампирша, которую она скрывала.

Судя по тому, что звуки борьбы стихли, моя спутница уже закончила, осталось дело за мной. Выкинув все мысли из головы, хотя в моём случае это было крайне сложно, поскольку запах свежепролитой крови не давал мыслить адекватно, я всё же попытался сосредоточиться. Коридор через некоторое время потерял яркие тона, стал более тёмным и мрачным, но в нём появилась еле заметная нить красного тумана, ведущая к одной из комнат. Насколько я помню, с этой стороны дома не было окон, точнее были, но весьма крохотные, что даже ребёнку не протиснуться. Я вдохнул воздух и сразу же учуял её, это было не сравнимо с тем, что на улице. Словно я вышел из приторного цеха шоколадной фабрики в свежий цветущий сад.

Замечательно, она в ловушке. Серый из головы – ты тоже оценил всё это великолепие?

Мерно отсчитывая шаги, я не спеша шёл к двери. Вскоре я услышал мелодию – стук юного сердца, и он учащался с каждой секундой, словно барабанщик на галере свихнулся и решил загнать гребцов безумным ритмом. Я взялся за ручку и слегка приоткрыл дверь, впуская в тусклую комнату полоску света, после толкнул её открывая до конца. Арбалетный болт с глухим стуком ударился о дверной косяк – похоже девочка стрелять не умела, или арбалет был для неё тяжеловат. Но это уже не имело значения. Быстрым шагом я преодолел расстояние между нами и выбил из её рук оружие. Схватил за горло и прижал к стене, почувствовав, как пульсирует кровь под нежной кожей. Девочка отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться – била меня руками и ногами, но я этого не замечал и лишь крепче сжал её. Любовался и наслаждался её беспомощностью, чувствовал, как на лицо мне уже наползла жестокая улыбка превосходства.

– Прошу, господин, не надо, – прохрипела она.

Я приблизил лицо к ней и вдохнул аромат её волос: запах муската и полевых цветов перекрывал другой, новый для меня запах – терпкий, острый и одновременно чистый, как звон металла… Я каждой своей клеткой чувствовал её страх.

– Отпустите меня, пожалуйста, я никому не скажу про нарушение… – уже рыдала она, но я не дал ей договорить и сильнее сдавил горло.

«Ты правильно делаешь, – снова прошелестел голос вампирши в моей голове, но я его уже не слушал. – Изведи жертву ожиданием смерти, это насыщает кровь».

Бешеный ритм сердца девочки музыкой отдавался у меня в ушах, я вновь вдохнул запах её кожи и уже не сдержался. Медленно проткнул ей кожу клыками, она вздрогнула, попыталась меня оттолкнуть, но куда там. Почувствовав тёплый солоноватый привкус, я припал к кровоточащей ране, как страдающий от жажды скиталец, который наконец-то нашёл живительный родник. Кровь хлынула пульсирующим потоком, и меня передёрнуло от удовольствия. С каждым глотком я чувствовал наполняющую меня силу и энергию, я содрогался в сладостном мандраже, не желая, чтобы этот миг кончался. Время остановилось, мир вокруг перестал существовать для меня: остались только я и жертва.

И лишь когда я почувствовал, что жертва совсем перестала сопротивляться, смог оторваться от неё. Приподняв ей голову, я заглянул в открытые и полные ужаса серые глаза, этот взгляд меня завораживал, хотелось рассмеяться в полный голос и станцевать вальс с обмякшим телом.

«Чудесно, – с наслаждением произнесла Эм. – Ты быстро учишься. С такими успехами ты очень скоро станешь достойным учеником. Как закончишь, приходи в общую комнату».

Я постепенно приходил в себя… И мне вдруг стало так омерзительно и тошно от самого себя – я опустил руки, и тело моей жертвы небрежно упало на пол.

– Жёванный крот, – тихо выдохнул я, с силой протерев лицо ладонями. – Я не хотел, не хотел, чтоб всё вот так…

Это казалось чудовищным, но мне это понравилось. И я хотел ещё. Так вот, значит, какая она – жажда крови… безжалостная, извращённая тяга, но такая опьяняющая. Я развернулся и поспешил прочь, но в дверях остановился и посмотрел на тело девочки. Она лежала на полу в неестественной позе, раскинув руки, и всё ещё смотрела на меня своим потухшим взглядом. Нехорошо всё вот так оставлять. Я вернулся и дрожащими руками поднял её – внезапно жаркая волна вновь прокатилась по мне желанием, пока я нёс девочку на кровать.

– Прости, – закрыв ей глаза, тихо извинился, но легче не стало.

Отвернулся и собрался было уходить, но застыл: моя рука скользнула по телу девочки и остановилась на уровне бедра. Я со смятением осознал, что пальцы поглаживают его и уже начали двигаться выше. Я вновь посмотрел на девочку, и меня охватило чудовищное возбуждение, вторая рука тоже скользнула по бедру…

Эй! Эй! Эй! Чувак, стоп, ты что творишь, некрофил Ивангуев?! Да ещё и педофил!!!

Мозг, иногда ты всё же полезен.

Я выбежал из комнаты и с силой захлопнул дверь. Устало прислонившись к стене пытался понять: какого чёрта сейчас со мною было? Что за?.. Я даже не мог сформулировать вопрос самому себе, чтобы заняться самокопанием. Жуткое отвращение и в тоже время вожделение били внутри меня, руки не просто дрожали, меня уже всего трясло. Трясло от содеянного и от того, чего мне хотелось ещё. К горлу подкатил ком тошноты и, упав на колени, я забрызгал пол кровью и желчью. Я в ужасе попятился от двери, как от огня, и, пересилив себя, ломанулся по коридору к Эммилии.

Когда влетел в комнату увидел свою спутницу – она сидела за столом и ела картошку, запивая её красной жидкостью из кружки. Как я понял, это была кровь тех бедолаг, что тут пьянствовали. На полу было много алых следов, и все они тянулись к люку в погреб: видимо, она тела туда скинула, чтоб не изводили своим присутствием.

– Не думай об этом, просто принимай, как должное. Понял? Поешь немного, тогда полегчает, – произнесла Эм, тыча в мою сторону вилкой с надкусанной картофелиной и жестом приглашая сесть за стол.

Я сел рядом и сразу осушил кружку пива, которая там стояла. Дрожь в руках утихла, и я принялся ковырять содержимое тарелки. Эммилия подошла к бочке в конце комнаты, наполнила мою и свою кружку ещё одной порцией пива.

– Ты заставила меня, – промямлил я, почувствовав злость в своём голосе.

– Да, заставила, – подтвердила вампирша.

– А говорила, что это аморально, что не станешь.

– Слушай, хочешь злиться – злись. Но не вали тут всё на меня, – снова принялась она тыкать в меня вилкой. – Я заставила тебя только не есть того солдата и войти в дом, дальше ты уже действовал сам.

– Я не… нет, я…

– Я не, не, не, – передразнила меня Эммилия. – Да, это ты, ты сам так издевательски и жестоко поступил. Смирись, теперь это твоя природа.

Я вскочил, со злостью отшвырнул тарелку – гнев закипал во мне всё сильнее и сильнее. Мне хотелось наорать на неё или даже врезать, но я лишь молча закипал, поскольку знал, что она права.

– Прости, – тихо произнесла Эммилия, взяв меня за руку. Я поднял взгляд и увидел неподдельное сожаление в её глазах. – Прости за резкость. Первая жертва потому так важна. Потому что ты первый раз встречаешься с жаждой и чувствуешь в полной мере свою дикую сторону. Многие уподобляются ей и продолжают кормить своего внутреннего зверя, другие же, наоборот, стараются, чтобы этого больше не повторялось. Это ценный опыт, который получает каждый вампир, а каким ты будешь дальше – зависит уже от тебя.

Я тяжело опустился на стул, и рука непроизвольно потянулась к пиву. Мысли путались, а эмоции разного толка слились в один непонятный клубок.

Мы молча сидели какое-то время, потом я всё же решил начать диалог.

– Она сказала про какое-то нарушение…

– Закон, изданный императором человеческого Доминиона Августом Вторым и согласованный с императрицей вампиров Тамикой Дамэд: налагается запрет на питание и охоту вампиров на территории человеческого Доминиона. Любой, нарушивший этот закон, объявляется обеими сторонами вне закона и подлежит незамедлительному уничтожению. Дабы не нарушать мирные отношения между людьми и вампирами.

– Значит, мы сейчас на территории этого самого Доминиона?

– Да, и главное не попасться. Из Проклятых холмов есть два выхода: первый, нужный нам, ведёт на границу территории человеческого Доминиона и Империи Ночи; второй проходит через Ущелье Безумия, но нам туда явно соваться не нужно.

– А что за ущелье?

– Во время второго нашествия демонов, когда они лишились своего предводителя Балтазара, демоны стали отступать к вратам миров через это ущелье, но собрание мощнейших магов Девятого измерения наложило жуткое заклятие, и все, кто был в этой долине, превратились в нерушимый камень. Конечно же, суеверные людишки навыдумывали себе историй о том, как демоны оживают по ночам и убивают всех, но это лишь слухи. Знаю, что у тебя много вопросов, но, прошу, избавь меня сейчас от них, – быстро проговорила Эммилия, прежде чем я открыл рот, чтобы задать тучу вопросов.

Доминион, демоны, нашествие, законы и прочее – слишком много информации. Балтазар? Блин, и здесь это имечко всплыло. Похоже, все религии вселенной так или иначе в чём-то совпадают. Не удивлюсь, если потом появятся ещё крутой плотник по имени Иисус Петрович и монах шаолинь Будда Питейкин, и вместе они накостыляют врагу народа Саурону. Чёрт, стоит задуматься – может я здесь смогу книжку протолкнуть типа: Моисей – уличный маг современности. Ну ладно, бред, прочь из головы, хотя… нет, оставайся. Так я смогу не думать слишком много о произошедшем, и так вроде неплохо переключился. Гм, такое переключение настроения и хода мыслей вообще нормально?

– Хорошо, мне надо побыть одному, подумать, – произнёс я.

– Здесь много комнат, я не буду тебе мешать.

Я налил себе ещё пива и вошёл в первую же комнату и, судя по богатому убранству, это была комната главы семейства. Огромная кровать, шкаф с одеждой, стол с книгами и кипой бумаг, исписанных непонятными закорючками квалифицированного врача, а над кроватью висела картина человека в блестящих латах. Может, фермер в молодости или родственник, мне было неизвестно, хозяина я не видел. Также стены были увешаны различными гобеленами и трофеями, но я быстро потерял к ним интерес. Небрежно свалил на пол всё со стола и уселся за него.

Медленно потягивая пиво, кое-как записал всё, что случилось со мной сегодня, в свой блок, но мысль туго шла. Проматывая в голове минувшие события, поразмышлял о кровожадности и жестокости Эммилии и о том, как она меня «заставила» зверски убить ни в чём не повинную девочку. От всех этих мыслей я вновь вышел из себя и разбил кружку со злости. Эм говорила, что я чему-то научился, но вот чему? Хрен знает, тут, наверное, как секс: когда придёт время, ты поймёшь, что делать. Мля, я пьян, нужно отвлечься.

Я прошёлся по комнате, заглянул в шкаф – выудил из-под кипы одежды большую книгу в мягком кожаном переплёте, долго листал её, пытаясь разобрать буквы и руны. Будто я руны знаю. Все записи были датированы, но какой здесь год и число я не знал, разглядывал всякие картинки и портреты. Изображенная на одном из портретов девушка была очень похожа на Эммилию. Нет, это и была Эммилия, я вырвал страницу с портретом и, сложив его вдвое, вложил в свой блок – как бы на память. Похоже, что династия фермера насчитывала кучу поколений на протяжении одиннадцати или даже двенадцати веков, а тут пришли мы – и всё, пиши пропало. Достав ручку, я написал в конце книги: «И конец их был быстрым, но жестоким», после чего захлопнул мечту букиниста и бросил её на пол рядом с остальным хламом.

Мысли сразу же вернулись к странному вампирскому садизму, с одной стороны я испытывал отвращение ко всему этому, но с другой – мне это нравилось и хотелось ещё. Ведь это был такой переизбыток чувств и ощущений, я непроизвольно вздрогнул, вспомнив всё. Умом я понимал, что это вполне естественное поведение для вампира, и придётся с этим смириться, но всё же мразью себя чувствовал.

Потом в голову внезапно пришла мысль, и я стал торопливо писать. Вскоре сформировалось стихотворение, выражающие то, о чём я всё это время думал. Вышло бы получше, если бы не кончилось пиво – точнее, если бы я его вместе с кружкой не уничтожил. Алкоголь, в умеренных количествах, всегда стимулировал мою мозговую деятельность, правда сейчас мне хотелось просто надраться в слюни.

Я чувствую запах крови,

Я слышу биение сердца,

Я знаю, ты плачешь от боли.

Тебе больше некуда деться.

Ты бежишь, ты пытаешься скрыться,

Я иду за тобой неспешно,

Много тысячелетний убийца.

Да, кончина твоя неизбежна.

Ты глядишь на меня в испуге,

Я читаю мольбу во взгляде.

Только нет никого в округе,

И нет смысла молить о пощаде.

Мои зубы шею пронзают,

Твоя жизнь становится адом.

О тебе только утром узнают,

Когда солнце взойдет над садом.

Такой я видел охоту вампира, его жизнь. Хотя всё-таки прикрыл извращённое убийство лёгким романтическим флёром. Видимо сам себе не хотел лишний раз признаваться, насколько это в действительности отвратительно…

Я решил вернуться в комнату, где оставил Эммилию, чтобы налить себе ещё пива. Моей спутницы там уже не было – пошла отдыхать, скорее всего. Наполнил пенным напитком сразу две кружки, чтобы не бегать два раза. Но в итоге не пришлось возвращаться за добавкой – меня сморило в хозяйской комнате, и я заснул.

Проснулся с первым лучом солнца, который проник в щель между занавесями и обжёг мне пальцы левой руки.

– Да что ж такое! – выругался я.

Я резко откинулся назад и свалился со стула. Выходить из комнаты пришлось очень аккуратно, поскольку занавеси не ограничивались лишь одной дыркой. Зато я почувствовал себя грабителем из голливудских боевиков: пройти, не задев лучи сигнализации, к сейфу – вот это квест! Выйдя, я направился в комнату с пивом, тамошнее окно было плотно закрыто покрывалом, на столе горели свечи. Эммилия сидела и перешивала что-то похожее на холщовую сумку.

– Как отдохнул? – спросила она, не поднимая взгляда.

– Хорошо. Слушай, можно ещё кое-что у тебя спросить? – ответил я без особого энтузиазма, ибо чувствовал себя крайне погано.

Я подошёл к бочке, но она изрядно опустела, хватило только на пол кружки.

– Спрашивай, постараюсь ответить.

– Вот вчерашняя наша кровожадность – это нормально?

Я уселся напротив Эм и заметил на столе несколько пузырьков с кровью. Понятно, для чего нужна сумка: оружие то она таскает на себе, причём отличненько его скрывает. Я просто уверен, что меч – это не весь её арсенал.

– То, что было вчера с тобой – это нормально, бывало и хуже, – ответила она, потом словно прочитав мои мыли, а возможно так и было, продолжила. – Многие вампиры насилуют своих жертв, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями. Ты молодец, что сдержался, а вот я… – она вздохнула и посмотрела в пустоту. – А вот я сдала позиции.

Некрофилия и изврат!!! Так, склизкий в моей голове, хорош уже. Между прочим, ты уже высказывал резкое «фи» по этому поводу. К моему счастью.

– Э… как понять: сдала позиции?

– Позволила эмоциям затуманить разум, я всегда подавляю их, не проявляю без надобности. Вот сорвалась, наверное. Ладно, не будем об этом, у тебя ведь есть ещё вопросы.

– А что такого плохого в эмоциях?

– Эмоции убивают, чуть поддашься им и всё. Жди незваных гостей, – видя, что я не понял, Эм пояснила. – Мысли. За эмоциями следует самокопание, раздумье о совершённых поступках. Мы, так сказать, не самые приятные личности, – грустно произнесла она. – Если тебе не всё равно, то ты сам себя раздавишь морально.

– Да, это точно. Насчёт обучения, которое ты вчера начала… Что ещё я должен знать, чтобы стать достойным сыном своего отца?

При последних словах вампирша непроизвольно вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она явно многое мне не договаривает, но я пока и не хочу пытать её подробными расспросами. Буду идти по правилу случайных героев: «Всё узнаешь, когда придёт твоё время». Там потом будет что-то типа: «Люк, я твой отец», я слегка улыбнулся этой мысли. Хм… надо будет потренировать пафосное: «Не-е-е-е-е-т!!!!»

– Ну, ты будешь постигать всё по мере взросления: чем старше вампир, тем он сильнее. Хотя, ты делаешь большие успехи. Я знаю только одного вампира, который так же быстро обучался. Его имя навсегда увековечено в истории Эванора. Потерпи немного, ты всему научишься, даже не осознавая этого. Я буду тебе помогать.

Ну точно как секс – всё на автомате. Мозг, я тебя умоляю, помолчи.

– Ну, есть же что-то, чему мне придётся учиться? Магия, например.

– Да, тут ты, пожалуй, прав. Этому тебе надо будет учиться, – она задумалась на секунду. – У нас целый день впереди, готов что-нибудь освоить? – как-то это прозвучало чересчур позитивно и наигранно.

Скорее всего, она хотела отмазаться побыстрее от разговора, пока я не задал какой-нибудь неудобный вопрос. Ну, так и быть, пойду у неё на поводу. Магия – это же крутотенюшка! Вот, что хотелось узнать и тем более доказать ей, что магических способностей у меня не ноль. Я надеюсь.

Весь день я кряхтел, сосредотачивался и концентрировался, но с магией пока было туго, мало что получалось. Единственное, что мне действительно удалось – это овладеть заклинанием холода (как минимум пиво себе смогу охладить). На этом заклинании я и сосредоточился, пытаясь отточить навык. И после того как противоположная стена и часть пола покрылись небольшой коркой льда и снежка, я решил успокоиться, тем более что вспомнил про истощение. Я, кстати, до сих пор не знаю, чем это чревато.

– Слушай, а вот во время битвы с гоблинами ты метала молнии. А ты можешь контролировать их силу? – в голове у меня возник план корыстного использования магии.

Вот я нехороший человек. Ошибка на слове «человек».

– Конечно, могу. Статические разряды все умеют контролировать. Это самое необходимое заклинание, ему учат абсолютно всех; сейчас электрическая энергия сильно развилась и уже спорит с паровыми двигателями. Генераторам частенько нужны статические импульсы, чтобы зашевелиться, – спокойно пояснила она.

Э… у меня глаз задёргался. Магия и технология – это уже Арканум какой-то получается, мир в стиле паропанк. Шикарно!

– Ты сказала: электричество, генераторы и паровые двигатели?

– Ну да. Не стоит так удивляться, если твой мир более высокоразвит в технологиях, то у нас с этим плохо дела обстоят. Да и вообще не было бы, если бы гномы не изобретали всякие вещи. Они фанатики техники, поскольку в магии не сильны.

– Понятно. Ваш мир больше делает упор на магию, – подытожил я.

– Именно!

– Наш мир пошёл по ветке развития технологии, и магия в нём сошла на нет, у вас же держится равновесие. Воть.

– Да, развивая что-то одно, теряешь второе. Маги Девятого измерения настолько искусны в своём деле, что технику на дух не переносят.

Я достал свой mp3-шник и батарейку к нему.

– А, музыкальный квадратик, – произнесла Эммилия, заметив плеер.

– Да, называется mp3-плеер или mp3-шник, или ещё как хочется. На нём сохранены лучшие песни, – я слегка задумался, как можно охарактеризовать «Эпидемию», Кипелова, «Rammstein», «In This Moment» и прочих исполнителей в моём плей листе. – Лучшие песни бардов моего мира.

Я мысленно умер от смеха.

– Да, я кое-что слышала, они громко поют… Как ты только не оглох. Ну, так что ты замыслил? К чему всё это?

– А, да… Можешь пустить небольшой, очень слабый разряд электричества сюда? – произнёс я заговорщицким голосом, указывая на батарейку.

– Давай попробую.

Эммилия взяла батарейку и приложила палец к разъёму подачи электричества (я заметил небольшую электродугу, или как это называется), после чего вернула мне батарейку. Я вставил её на место и включил плеер.

– Отлично! – воскликнул я, увидев приветственную заставку.

Никогда не думал, что буду так радоваться двум полоскам, но две палочки зарядки, это вам не… не яблоки воровать. Тут как минимум около пяти-семи часов прослушивания, вместо порции соли в зад от сторожа.

– Работает? – с неподдельным интересом спросила Эммилия.

– Ещё как! Мне срочно надо освоить это заклинание! Хочешь послушать? – я был счастлив как никогда и решил не быть эгоистом.

– Я? Ну не знаю, давай, – она явно смутилась.

Вот такая Эммилия мне нравится. Я вставил ей наушники в уши, включил послушать «Эльфийскую рукопись». Вампирша с минуту удивлённо сидела, слушая, потом решила снова вернуться к рукоделию и принялась штопать холщовую сумку.

Чтобы ей не мешать я пошёл исследовать дом в поисках чего-нибудь интересного. В коридоре пришлось обходить злополучную комнату с телом внучки практически вжимаясь в стену. Воспоминания были ещё свежими, и, вдобавок, я хорошо чувствовал её запах. Он был уже не таким сладостным как вчера, но всё ещё будоражил. Проглотив ком в горле, я поспешил удалиться от неё.

В доме было много различных вещей, но полезными для меня оказались: меховой бурдюк оранжевого цвета (когда увидел, непроизвольно вырвалось: какая няка!), дорожный выцветший плащ из кожи и прекрасный охотничий кинжал – острый, как бритва. Ещё я нашёл другой вход в погреб или второй подземный схрон, кто их тут разберёт с их хоромами да палатами фермерскими, и решил спуститься. Спустившись вниз, я оказался в раю: в небольшом помещении было несколько бочек пива и стеллаж с вином. Бутылки изрядно покрылись пылью, но я сразу же засунул три чудесных пузатых пузыря в рюкзак и наполнил бурдюк пивом.

– Эх, тяжело отсюда уходить, – выдохнул я.

Неизвестно, когда ещё у меня будет возможность пополнить запасы.

«Возвращайся, мы уходим», – сообщила мне Эммилия ментально.

Я вернулся, опять же не без морального труда проходя мимо злосчастной комнаты с трупом первой жертвы. Моя спутница прилаживала через плечо сумку, которую шила. Сумка явно была уже чем-то набита, на мои обновки она бросила лишь беглый взгляд и одобрительно кивнула.

Мы вышли из дома в сумерки, отошли от дома на сотню метров и остановились.

– Подожди, надо убрать следы за собой.

Она посмотрела на дом и, закрыв глаза, задержала дыхание, когда же выдохнула, то резко вскинула руки вверх и произнесла заклинание – дом моментально вспыхнул, как спичка.

По крайней мере тела убитых нами людей преданы огню и не будут гнить в ожидании погребения. Было немного погано от мыслей о внучке, меня преследовал её взгляд…

Так, надо отвлечься. Подумать о чём-то приятном, расслабляющем… Как алкоголь, например.

Алкоголь! Чудесный погреб с божественным нектаром! Не-е-ет… Эх, сколько добра пропало, ужас.

Мы оставили горящий дом позади и быстрым шагом ушли прочь. Моя спутница молчала, я не решался лезть к ней со своими расспросами, было видно, что её гнетёт вся эта обстановка. Да и у меня самого настроение испортилось в край. Всё же пару дурных мыслей успело заглянуть в голову на бал позитива и нагадить там в рояль.

Примерно через час до моего уха донёсся стук лошадиных копыт. Я посмотрел на Эммилию – она тоже услышала.

– С дороги, – скомандовала она.

Мы сбежали на обочину, и, пробравшись через густой кустарник, залегли в ожидании. Ждать пришлось недолго, минут через пять по дороге проскакало семь всадников. Подождав, когда они удалятся, мы встали.

– Всё, игры закончились. Это стражники Доминиона, у них здесь пост, сейчас они посмотрят на дом и сразу поднимут всех в боевую готовность. Раньше-то я так не следила, скрытно пробиралась, пользуясь их ленью и безответственностью… Ну хоть развлечёмся, – улыбнулась она.

– Не надо было дом поджигать, тогда было бы проще, – заключил я, и мысль была вполне себе разумной.

– Пропавших солдат всё равно бы хватились, – парировала Эммилия. – Конечно, никто бы не доказал, что здесь были именно мы, но это бы принесло много проблем в дальнейшем Империи Ночи. Так что это было необходимо.

– Что будем делать? Прорываться?

– Не мели чепуху, нас в момент сомнут, нужно быстро и скрытно двигаться на запад, до деревеньки. Главное – обойти их на границе, а там уже ищи-свищи нас.

Мы удалились от дороги ещё метров на двадцать и стали быстро пробираться вперёд. Минут через пятнадцать послышался стук копыт, и пришлось залечь опять, назад проскакало два стражника.

«Остальные, наверное, тушат пожар», – рассудил я мысленно.

Когда они ускакали, мы двинулись дальше.

– Двух послали предупредить остальных, а остальные, в свою очередь, не спеша будут идти и искать наши следы.

Мы пробирались дальше и вскоре шли, уже почти вжимаясь в скалистую породу. Как я понял, этот проход был чем-то вроде каньона шириной примерно в полкилометра между громадными горными цепями.

– Помоги-ка. Встань здесь и упрись покрепче, – попросила Эммилия остановившись.

Я встал к отвесной стене и уперся в неё руками. Эммилия, разбежавшись, прыгнула мне на плечи и, используя инерцию, прыгнула выше. Я отошёл и посмотрел наверх. Метров пять – не меньше, а мне как? Эм подтянулась на руках и скрылась за уступом, секунды через две скинула мне верёвку, я почти сразу пожалел, что никогда не лазил по канату, когда была возможность. Тут же представилось ехидное лицо нашей физручки: «Говоришь физкультура не пригодится тебе в жизни, сто метров до автобуса добежать не надо будет? Лазанье по канату – туфта? Вот тебе, теперь выкручивайся, как хочешь».

Запрыгнув на верёвку, я крехтя, с трудом, но пополз. Тут моя спутница стала так энергично тянуть верёвку наверх, что я чуть не свалился от неожиданности и вскоре очутился наверху.

– Эта горная тропа идёт в обход поста, но на ней наверняка выставят охрану, но всё же легче будет.

Мы шли по тропе, она уходила всё выше и выше, редкий кустарник скрывал нас от взглядов снизу. Хотя тьма стояла непроглядная. Ну, для человека конечно, нам, как детям ночи, это было только на руку. Ух, пафосом просквозило. Главное, чтоб чем-нибудь другим не просквозило из штанов, поскольку меня держало это всё в напряжении. Ага, ссышь – и всё тут, а то напридумывал себе: в напряжении, в напряжении. Издёвки собственного сознания я проигнорировал, не время для шизофрении, тем более внизу появилась плотная линия людей с факелами. Мы решили не испытывать судьбу и шли, пригнувшись, поднимаясь всё выше и выше в горы.

Возле крутого поворота, из-за которого виднелся свет, Эммилия остановилась и, обернувшись, приложила палец к губам. Мы осторожно, вжимаясь в стену, подползли к краю поворота, и Эм быстро выглянула.

«Семь охранников. Берёшь на себя троих правых, есть смысл метнуть в одного кинжал. Там у них висит колокол, если они в него хоть раз позвонят – мы пропали», – ментально сообщила мне она.

«Хорошо, я готов, – также мысленно ответил я, достав меч и кинжал. – А хотя нет».

«Пошли!»

Вампирша, достав из-под юбки два ножика, рванула вперёд.

Охранников мы застали врасплох, двое сразу получили по ножу в горло от Эммилии. Я метнул свой кинжал в одного и попал! Кажется, ещё немного – и убийство войдёт у меня в привычку. М-да-а.

Эммилия прыгнула на двоих стражников: одного сразила колющим ударом в грудь, другого пнула ногой. Мои соперники яростно бросились на меня, желая задавить силой, время будто замедлило свой ход, я двигался быстро, а вот противники нет. Я с небольшим трудом расправился с одним на контратаке и выбил оружие у второго из рук. Он же, недолго думая, достал нож, отпрыгнул от меня и бросился бежать к колоколу.

Ах ты ж жёванный крот!

Бежать за ним? Нет, не успею. Бросить в него клинок? Нет, могу промахнуться и попасть в колокол… Эх, будь что будет! Я кинул меч стражнику в ноги, тот стал падать, но выбросил руку с ножом вперёд. Я уже представил, как нож бьётся о колокол и прибегает свора стражников, чтобы надавать нам по прекрасным лицам… Но этого не случилось. Эммилия, расправившись со своими врагами, молниеносно метнулась к колоколу и закрыла его своим телом. Пошатнулась и упала на колени, когда нож вошёл ей в живот.

Я с размаху влепил охраннику кулаком по затылку, чтобы тот потерял сознание, и подбежал к своей спутнице.

– Всё в порядке, – рявкнув, оттолкнула она меня. – Свяжи живого.

Я пошёл связывать охранника его же ремнями, ещё и у дружище его мёртвого одолжил парочку, чтоб уж наверняка – по рукам и ногам.

Эм вытащила нож из живота и зажала кровоточащую рану рукой, другой порыскала в сумке, достала ткань, перевязалась и извлекла пузырёк крови. Долго и жадно глотала содержимое пузырька, пока не осушила его, после чего, держась за рану и кривясь от боли, подошла ко мне и пленнику.

– Хватит притворяться, ублюдок, – обратилась она к пленнику, пнув его по рёбрам.

Тот сразу открыл глаза и рот, чтобы закричать, но тут же получил по зубам. Да, Эммилия не самая нежная девушка, а в ярости тем более.

– Сейчас ты нам расскажешь, где у вас ещё посты и патрули, и умрёшь быстро, – продолжала она беседу с пленником ледяным тоном.

– Пшла к щёрту! – огрызнулся пленник, выплюнув пару зубов.

– Как хочешь. Твоя кровь всё равно мне скажет, – заключила вампирша.

Она схватила пленника за горло с такой силой, что острыми ногтями глубоко проткнула его кожу. Притянув к себе, разорвала его горло зубами и, сделав пару глотков, откинула корчащееся тело. Жертва была ещё жива и извивалась от боли, но не могла кричать, поскольку захлёбывалась собственной кровью.

– Пойдём! – приказала мне спутница, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Да, ей бы переодеться, а то белая блузка пропиталась кровью полностью, но её это мало заботило.

Она целеустремлённо и быстро шла вперёд, когда же мы спустились в чащу леса, начала петлять и местами делать большие круги. Один раз мы даже нарвались на двоих, одеты они были не как стражники, но Эммилия не церемонилась и быстро зарубила обоих. Шла она с трудом, пошатываясь, но по-прежнему отвергала мою помощь.

Где-то через пару часов пути мы, наконец-то, вышли на дорогу. Она остановилась и, покачнувшись, стала падать, я тут же подхватил её.

– Вот теперь можешь мне и помочь, – вымученно улыбнулась она.

Вскоре вдали залаяли собаки, и огородами мы вошли в деревушку. Долго шли между домов и зашли в большой двухэтажный дом, вывеска которого гласила: «Лошадиная голова».

«Хм… Что-то типа бара „Копытом в рыло“», – подумал я.

Надеюсь назгулы под видом спортсменов конников ночью не завалятся хоббитов искать.

Дремавший трактирщик мигом проснулся и поднял голову со стойки, минуту изумлённо смотрел на нас, но потом на его лицо налезла широкая улыбка подхалима.

– О, рад видеть вас, госпожа! Давно вас здесь не было, ваша любимая комната свободна. Желаете переночевать?

– Да. И принеси, пожалуйста, в комнату что-нибудь поесть и выпить, – Эммилия высыпала на стойку горсть серебряных монет. – Ах, да! Мы у тебя остановились два дня назад, – она добавила ещё с десяток золотых, и улыбка трактирщика расползлась до ушей.

– Конечно, конечно, проходите в комнату, сейчас я принесу вам и еды, и питья.

Он моментом сгрёб деньги и скрылся за одной из дверей.

Мы поднялись в комнату и стали ждать еду, она оказалась у нас через семь минут. Жареная рыба и хлебные лепёшки показались очень вкусными, и умял я их за обе щёки, ибо раньше так толком и не поел. Эммилия только пила и, приговорив свою кружку пива, перешла на мою. Я не стал протестовать и достал из рюкзака две бутылки вина из запасов фермера.

Пива Эммилии не хватило и, выпив еще полбутылки вина, она отключилась, свалившись на кровать. Укрыв её простынкой (или это одеяло такое тонкое?), я растянулся на полу, предварительно занавесив хорошенько окно. Не привыкать, где спать. На вокзале или в лесу на сырой земле, на сене или на кладбище. Да, опыт был богатый. Тем более я чувствовал такую сильную усталость во всём теле. Хиленький я что-то, не привык ещё к такому ночному хардкору. Достал плеер и врубил его уже тоже из последних сил, в ушах зазвучала «Ария – Две грозы».

– Сплоховал… Моя спутница явно не бородатый мужик, да и я ни на Тора, ни на Перуна не похож, – буркнул я mp3-шнику недовольно.

Или музыкальный хмырь знает больше?

Мозг отстань, давай спать, мне сейчас не до твоего извращённого бреда, окай?

Окай.

А кстати помнишь, пару лет назад…

Глава 3. Горизонт событий

Я лениво открыл один глаз. Встать или не встать? Вот в чём вопрос. Вставай, вставай, штанишки надевай… Как там дальше… Я поднялся с пола и стал растирать занемевшую руку, на которой спал.

Эх, чёт мне сон какой-то дурной снился – про усатых дядек в мундирах, марширующих по пыльным дорогам. По-моему, это были британцы… Хм, к чему бы это? Лучше бы меня эротические сны замучили.

Ну почему же замучили.

Я почувствовал жар в щеках. А, стыдно тебе за такие мысли, вот и хорошо. Не совсем ещё испортился.

Отогнав остатки сна, заметил, что Эммилии нет, точнее нет её самой, а вот вся её одежда была разбросана на кровати.

«Так, так… Куда это она голая побежала?» – сразу возник в моей пошлой голове вопрос.

Не, а что тут пошлого? Меня просто интересует: куда слиняла моя спутница нагая спозаранку?

Ну вот, опять спорю сам с собой. Тут два варианта: либо я шизофреник, либо самокритичный аналитик, хотя второе маловероятно.

Оставив ненадолго мысленные препирательства со своим внутренним голосом, я подошёл к настенному зеркалу и посмотрел на своё отражение. И, в отличие от привычного симпатяги, на меня таращило глаза какое-то чудовище. Это существо было покрыто добротным слоем грязи и запёкшейся крови (как своей, так и чужой), одежда была местами рваная, волосы торчком… Лучше бы я, как вампиры Стокера, не отражался в зеркале. Не, так нельзя – порой необходимо на себя полюбоваться.

В общем, мне бы не помешало хорошенько отмыться и отстираться. Словно в ответ на мои мысли где-то рядом раздался плеск воды. Я только сейчас заметил за шкафом занавеску, наподобие ширмочки, как в душевой. Судя по всему, это и была душевая. Видимо, моя спутница тоже решила освежиться. Захотелось, хитренько улыбнувшись, на цыпочках, как в мультиках, подойти и заглянуть за занавеску. М-м-м, а там…

Вон, ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!!! Тьфу, да что за утро пошлое такое.

– Доброе утро, точнее день. Вода замечательнейшая, советую немедленно принять душ, – послышался голос Эммилии.

Она как раз вышла из душевой комнаты, прикрыв все свои прелести полотенцем. В принципе я почти не расстроился. Опять?! Не расстроился.

– Снимай одежду, я отнесу её в стирку, в шкафу есть запасная. После того как примешь душ, спускайся в общую залу, я скажу трактирщику, чтобы тебя накормили. Много не пей, я хочу убраться отсюда дотемна.

А я что, алкаш что ли, чтобы мне запрещать много пить? И не подумаю даже. Блин, теперь ещё больше хочется надраться.

– Э… а ты не забыла, что я на солнечном свете получаю хороший загар?

– Не волнуйся, это я беру на себя, – спокойно ответила она.

– А к чему такая спешка?

– Этот жук, что владеет таверной, долго молчать не будет, к нему уже приходили стражники утром. Наверняка пообещали неплохое вознаграждение, если он вдруг что-то вспомнит.

– А зачем есть то? Больно часто едим, ты же сама говорила… – начал разглагольствовать я.

– Стоит поесть, – прервала меня Эммилия. – В следующий раз неизвестно, когда сможем перекусить. Например, когда мы встретились в холмах, я не питалась простой пищей примерно дней двадцать.

Аргументировала что надо, я спорить не стал, разделся и пошёл в душевую. Я ждал худшего, но никаких бочек и кадушек не было, реально была душевая. Такие на дачах строят: комнатка метр на метр, вверху краник для воды, внизу дырка для её слива. Вода была тёплой – судя по всему сейчас где-то полдень, и солнце успело её нагреть. Я поднял мочалку, точнее тряпичный мешочек с чем-то твёрдым, но гибким внутри. Мыло было не предоставлено, но я и без него отмылся, поблаженствовав под тёплыми струями воды. Выглянул из-за ширмы: в комнате никого не было, но я всё равно прикрылся ради приличия – мало ли кто войдёт ещё, а я тут расхаживаю, сверкая достоинством.

Запасной одеждой была льняная рубашка огромных размеров и такие же штаны. Я подвязал всё ремешками, что там же лежали, отметив при этом в зеркале, как нелепо выгляжу: такой крестьянин с наглой аристократической рожей.

– Чёт щетиной зарос, – пробурчал я зеркальному себе. – Надо бы что-то с этим делать, – ухмыльнувшись, я вышел из комнаты.

Общую залу освящало только одно окно, и я сел подальше от него.

– Добрый день, господин. Вы желаете поесть или выпить? Сегодня замечательный борщ, сама готовила, – с улыбкой проговорила девушка, подошедшая ко мне.

В зале я заметил ещё несколько таких же девушек, наверное официантки или дочери трактирщика, потому что все были очень похожи. С круглыми и румяными лицами, приличной стройности фигурой, такие гарные дивчины.

– Да, давай свой борщ, – улыбнулся я ей в ответ. – Попробуем вашу замечательную стряпню.

– Есть ещё свежие лепёшки, а что будете пить? – не отставала девушка и не прекращала улыбаться.

«Да, с коммерцией и разводом клиента у них всё в порядке», – подумал я, а в слух сказал:

– Ну, хорошо, давай ещё пару лепёшек, а с питьём потом решим.

– Сейчас, господин.

Улыбнувшись напоследок, она умчалась на кухню, а я принялся изучать сидящих в зале.

Трактирщик, такой добротный дядька за стойкой, с кем-то яро спорил, в углу у двери стену подпирал амбал с побитой, но довольной рожей – вышибала, наверное. Ещё здесь сидело с десяток обычных людей, но меня заинтересовала кучка гномов, которые сидели за соседним со мной столом. Ну, так я себе их и представлял: бородатые, толстые коротышки с топорами, баграми и удочками. Удочки и багры? Что-то их не в ту степь унесло, или я стереотипно мыслю? Один из них, кстати, был негр.

«Хе, гномонегр. Прикольно. Откуда у них там пигментация только?» – задумался я, усмехаясь.

Вдобавок ко всему у некоторых волосы были покрашены в синие и зелёные тона. Ну не, а что такого? Неформалы явно. Топоры и кирки не комильфо, даёшь багры с удилищами, ломай систему иди против стереотипов, не будь серой массой.

Когда передо мной появилась еда, я сразу потерял к гномам интерес. В миске был самый настоящий борщ, такой красный, наваристый, с капустой и мясом, рядом кусок хлеба – божественное блюдо. Лепёшки же были обычными блинами, толстыми и маслянистыми. О, официант, что это у вас салфетки такие жирные. Напрасно это вы, батенька, рожу блинами вытираете.

– Шикарно! Слушай, а у вас молоко есть? И варенье, мёд какой-нибудь? – спросил я, не скрывая восторга.

– Конечно есть, господин. Принести? – ещё больше расплылась в улыбке девушка.

Я кивнул, и она убежала. И я принялся поглощать еду: с борщом быстро расправился и взялся за блины. Надеюсь, своими кулинарными изысками не сильно разорю Эммилию. Зато никакого алкоголя, здоровый полноценный завтрак.

– Мать моя гномиха! – проорал один из гномов, и все залились ржанием.

– Или гном, – не думая, произнёс я на автомате, взяв следующий блин.

Гномы стихли, а тот, кого я оскорбил, встал из-за стола. Возможно, гномов и здесь тоже достают тем, что они голубки. Бабы у них бородатые и друг друга путают они в темноте. Если это так, то дело моё совсем плохо.

– Повтори, что ты сказал? – заорал на меня гном, откидывая в сторону мой завтрак вместе со столом.

Я застыл с блином у рта лишь на секунду, пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы не получить по башке пудовым кулаком. Приземлился я возле вышибалы, он улыбнулся, и в его улыбке не хватало нескольких зубов.

– Разбирайтесь на улице. А ты, почтенный, заплатишь за сломанную утварь.

С этими словами вышибала направился к двери, чтобы вышвырнуть меня. Вот жеж сыкливая тварь! А где гному по щам втащить и посоветовать сидеть тихо? Какого хрена все шишки мне? Тебе за что платят? Не ждите теперь от меня пяти звёзд за обслуживание.

– Э… Эй! Стоять, стой бл… – запротестовал я, но вышибале мои протесты были неинтересны, и тогда я обложил его исконно русским трёхэтажным матом.

Это сработало – амбал остановился, занес руку для удара, но в этот момент покачнулся и упал.

– Говорят же, стой. Значит надо стоять. Никакой учтивости, – сказала Эммилия бесчувственному телу вышибалы. – А вы хотите подраться? – обратилась она ледяным тоном к гному.

– Ладно, не стоит извинений, прощаю на первый раз, всё-таки я ем. Нет смысла марать руки, – озлоблено надулся бородач и пошёл к трактирщику, который стал орать таким же благим матом, как и я мгновение назад.

Мы вернулись в комнату, и я рассказал Эм о случившемся. Первое, что она сделала, так это отвесила мне такой сильный подзатыльник, что чуть искры из глаз не посыпались.

– Ау! – застонал я. – За что?

– Думай, что говоришь. Хоть иногда, – раздражённо произнесла вампирша. – Даже я ещё не привыкла к твоему… твоим… – она задумалась. – Скажем так: заскокам.

– А я чё, я ни чё. Они первые начали, ну подумаешь, шутканул неудачно.

– Вот бы они похохотали, когда тебя вышибала на улицу бы выкинул. Днём, – продолжала злиться Эммилия. – Ещё бы немного и пришлось бы ввязаться в драку, а нам сейчас нельзя привлекать внимание стражи.

Далее от неё последовала долгая тирада на тему «Следи за своим языком или получишь в тыкву». Всё это время я стоял с опущенной головой и смотрел в пол, испытывая чувство стыда. Казалось, что я школьник, которого ругают перед всем классом.

– Прости, я дебил, – признал я очевидное, и голос показался мне таким жалобным.

– Ладно. Но помело своё на привязи держи и думай, прежде чем рот раскрывать… Хоть иногда, – строго произнесла Эм и, видя мою виноватую рожу, уже спокойно продолжила. – Эти гномы – психи дёрганные. Они могли бы и спустить колкость, ну по крайней мере, не устраивать погром. Гормоны, видимо, у них заиграли.

– Не понял, а причём тут гормоны?

– При магическом истощении повышается уровень гормонов – соответственно, повышается возбуждение.

О, вот и вселенская тайна магического истощения мне открывается, а то я что-то совсем про это забыл.

– Ну да! Только всё равно не понял.

– Гномы единственные существа, которые фактически не восприимчивы и не способны к магии, она у них всегда в минусе, так сказать.

– То есть у них вечное истощение? – перебил я спутницу и, дождавшись кивка, продолжил. – Всё равно не понял.

– Да что не понятного то? У них повышенный уровень гормонов, им надо их выплёскивать. А как? Либо секс, либо хорошая драка, поэтому они такие нервные.

– А-а-а, – протянул я.

Хотел опять сказать, что ничего не понял, чтобы прибавить комичности ситуации, но решил не доводить Эммилию.

Она же, посчитав тему закрытой, вернулась к насущным проблемам.

– Примерно через час одежда высохнет, и надо будет сразу выдвигаться. Я уверена, трактирщик сдаст нас при первой возможности.

– Во-первых, мне показалось, что вы с ним неплохо общаетесь, у тебя здесь личная комната…

– Конечно, это пока платишь ему денежки, но я не аристократка с мешком золота за плечами, а комната просто моя любимая, от гномов подальше. Также, если ты не заметил, тут два боковых окна, что упрощает побег в непредвиденных обстоятельствах. Что во-вторых?

– Во-вторых, через час солнце будет ещё высоко, я же крякну, как селезень на рассвете.

– Я об этом позаботилась. Надень.

Эммилия протянула мне стальной обруч-браслет, я надел его на левую руку и вопросительно поднял бровь.

– Отойди.

Я еле-еле успел отпрыгнуть от окна, которое она распахнула.

– Попробуй выйти на свет.

Я аккуратно выставил пальчик в лучи солнца и, убедившись, что ничего плохого не произошло, вышел полностью. Я не обжёгся, но было как-то не по себе. Так, лёгкий зуд кожи, на которую солнце попадало.

– О! Неплохо! Это защита, как у тебя?

– Почти. Защита именная и предназначалась другому вампиру. Этот амулет не даст тебе полную ментальную защиту, но, по крайней мере, жареным селезнем тебе уже не бывать при контакте с солнцем.

– Понятно, а предыдущий владелец, как я понимаю, того… Э-э-э… Помер? – неуверенно поинтересовался я.

– Да, погиб в бою, – ответила Эммилия. – Мне сказали, что на дороге стали появляться тролли – видимо не справился, как ни странно.

– А что в этом странного?

– Насколько я знаю, он был не просто торговцем, а приходился ещё родственником одного из членов Вампирского Совета, – начала она пояснять, рукой зачёсывая непослушные волосы назад. – Такие персоны обычно с охраной путешествуют.

– Так, стоп. Какой ещё знатный совет? Разве у нас не империя?

– Да, империя, но некоторые особо важные решения Тамика принимает, лишь посоветовавшись с главами трёх крупных домов вампирской знати. Это представители самых старых и почётных семей – Делакруа, Беливер и Треци, хотя последний уже не так силён, как в былые годы, – пояснила Эм.

Больше мы не говорили, она точила оружие, а я потягивал пиво. Плеер был ещё заряжен, и я не упустил момент послушать музыку и как следует подумать.

Думалось тяжело. С тех пор как я в этом мире, вообще мало что понимаю, знаю только одно: надо держаться своей спутницы и всё будет хорошо. Наверное. Если оглянуться назад, то мы завалили толпу гоблинов и вампирюг по не особо ясной мне причине, убили ни в чём не повинных фермера и его внучку, положили немало солдат, которые просто выполняли свой долг… А на правильной ли я стороне? Может, я тут случайно становлюсь антагонистом, и в конце концов толпа героических ублюдков надаёт мне по наглым щам. Да не! Опять я надумываю себе всяких глупостей. Всё будет гуд. Поживём – увидим.

В этот раз алкоголь не хотел стимулировать мозговую деятельность, и я потёр подбородок, почесал затылок, задумчиво хмыкнул, но думательные движения не сработали. Была какая-то мысль, но я не успел её ухватить, решил больше не насиловать свой мозг и отдался музыке, что звучала в ушах.

«Хэй, моя тролльборода!

Грей меня, грей в холода.

Полу черна, полу седа

тролльборода моя.

В тролльбороде моей есть нора,

В той норе живут два крота.

Два крота, брата два,

На двоих одна борода у них.

Кто б мне бороду расчесал —

Кружку эля бы хвойного дал…»[2]

Хм, mp3-шка, ты на что это намекаешь? Мне надо всё-таки бороду отрастить и кротов в неё заселить, что ли? Хотя я всегда хотел себе бороду уровня волшебник, но отращивал пока максимум до уровня бомжа, и приходилось бриться. А уж стать программой доступного жилья для молодых семей грызунов мне и подавно не хотелось.

Кстати, Эммилия что-то про троллей говорила – вот, наверное, плеер и надумал мне тут подкинуть пищу для ума. Вот тыж, блин, банальная случайность, просто совпадение, а я тут демагогию начал разводить, как в семинарии. Что за дурацкая пытливость ума?

Зависнув на теме троллей, я не заметил, как задремал, и это было не очень приятно. Поскольку приснился кошмар. Я вновь бежал, как оголтелый олень, к той самой девушке. Видел, как развевались на ветру её волосы – то ли рыжие, то ли каштановые, не помню точно. Ещё немного, и я смог бы догнать её… Но яма уже поджидала меня – как и в прошлый раз, я в неё свалился.

В яме жутко воняло и всюду была кровища, валялись какие-то безликие тела. Но одно из тел вдруг зашевелилось и встало, оно приняло облик внучки и двинулось ко мне. Она тянула ко мне руки и жадно разевала рот, глядя на меня своими пустыми глазницами. Потом встало второе тело, оно приняло вид девушки, как мне показалось, из моего мира. Она была очень знакомой, но я не смог вспомнить её. Выглядела девушка, как эмогёрл, и она также тянула ко мне свои руки. Потом они столкнулись и начали драться за право убить меня. Они вопили: «Мой, он мой, убить!» и выглядело это чудовищно и неприятно. В конечном счёте они обе прыгнули на меня, и я проснулся.

В дверь тихо постучали, вошла служанка всё с той же фальшиво-приветливой улыбкой, принесла нашу одежду. Вот блин, меня уже и улыбки их раздражают… А, ладно. Продолжать думать на эту тему вообще пустое дело. Хотя лучше думать о фальшивых улыбках, чем о том, что меня так штырит во снах. Вот, значит, как совесть грызёт. Только теперь ещё и эмогёрл появилась. Но кто она? Что-то мозг у меня совсем опух. Понимаю видения внучки: я жестоко убил человека, и то, что она меня преследует, это в порядке вещей. Так мне, подонку, и надо. Правда есть риск совсем шизоидом стать.

Только вот на Земле я никаких эмогёрлов явно не убивал, почему же она тогда присоединилась к этому мини маршу мёртвых? Хотя вспомнилась одна девушка такого плана, давно это было. Я слишком уж жестоко с ней поступил… Неужели она вскрылась? И теперь это тоже моя вина?

Блин, ты так сейчас на себя все грехи мира повесишь и точно свихнёшься, заканчивай. Мозг, не думал, что скажу это, но я с тобой согласен. Давай, в лучших традициях, глупость сморозь и переключимся.

В каждом героическом боевике есть сцена, где главный герой или героиня, а может и все сразу, снаряжаются: надел кофту, зашнуровался, затем – перчатки, нож, ствол и пояс с гранатами. Вот у нас была эта фаза, только без стволов и гранат. Да, если бы я сейчас надел пояс с гранатами и взял бы пулемёт наперевес, аки Рэмбо какой-нибудь, то, обязательно, невидимый мне зритель крикнул бы: «Вон из моего четырнадцатого века!». Я бы лично так и сделал.

Мы вышли и быстро направились прочь от трактира, петляя различными закоулками. Вскоре дома сменили огороды и редкие сараи, а после вообще начался лес, дремучий и мрачный. Сквозь его густую крону солнечные лучи совсем не пробивались, из-за чего в лесу царил вечный мрак, а по земле стелилась призрачная дымка тумана, создавая зловещую атмосферу, даже как-то зябко стало.

Сквозь лес пролегала небольшая дорога, по ней мы и двинулись дальше. По ходу мы разговаривали о всякой ерунде, в основном языком чесал конечно же я (что поделать, я люблю болтать, много и ни о чём). Эммилия предпочитала молча слушать и изредка вставлять красноречивое словечко. Порой мне казалось, что она готова меня убить за расспросы и мой бесконечный словесный понос, но её выдержке можно было только позавидовать.

Один раз пришлось прятаться от проезжающих стражников – на всякий случай, как я понял. Больше мы никого не встретили.

Следующее утро тянулось долго и нудно, но я старался развлекать нас обоих. Тем более весь этот мрачный антураж вокруг уже поднадоел. Я конечно, рад, что кожа не зудит и не чешется, но от редких лучей солнышка я бы не отказался.

– Стой! – внезапно скомандовала Эм.

Вампирша остановилась и, присев, стала настороженно осматривать местность. Я сразу понял, что это означает – в лес, прятаться. Мы рванули в кусты и залегли в небольшом овражке, и как раз вовремя. Впереди на дороге была разбитая телега, рядом лежали растерзанные трупы лошадей, а из леса появились…

– Тролли! – прошептала Эммилия. – Всегда возвращаются обратно, чтобы посмотреть, не осталось ли что-нибудь. – Наверное, те стражники не решились убрать всё с дороги и поехали за подкреплением. Халатно относятся к работе, обоз разграбили ещё позавчера, если верить скупщику, что мне обруч защиты продал.

Троллей было двое, ростом примерно метра три с половиной, большие, толстые, с волосатой спиной и уродливой харей и абсолютно голые. Ни стыда, ни совести у товарищей этих. Кстати, кожа у них местами была панциреобразной – естественная защита, наверное. Вооружены они были брёвнами, точнее с корнем выдернутыми деревьями (что с них взять – тролли). Понятно теперь, к чему мне плеер ту песенку поставил. Вообще, его уже можно использовать, как хрустальный шар гадалки и ванговать туманное будущее.

Один тролль потянул к себе лошадиный круп и укусил его, второй запротестовал и ударил своего товарища деревом. Они схватились в рукопашку, но так медленно всё делали, что это было очень комично. Блин, битва титанов даунов в слоумо, фактически. Заметил, кстати, что у них двоих не было бороды, тогда… Вангую третьего тролля где-нибудь рядом и с бородищей, как у древнего мага, чтобы там не только кроты жили, но и гнездо птицы свили.

– В сторону! – крикнула Эм, откатившись.

Я мгновенно последовал её примеру, и в следующую секунду туда, где мы лежали, упало дерево. Меня всё же зацепило корнём, но я успел отбежать от тролля, который размахивал деревом, как дубиной, пытаясь ударить Эммилию, но та ловко уворачивалась и не переставала его атаковать. Я улыбнулся, увидев, что у третьего имелась щепотка козлиной бороды.

Экстрасенс!

«Чего стоишь и лыбишься, как идиот», – мысленно выругал я себя и поспешил на помощь.

Что делать – понятия не имел, поэтому не нашёл ничего лучше, как запустить булыжником троллю в голову. Он отвлёкся на меня, и Эм, подпрыгнув, нанесла смертельный колющий удар ему в горло, клинок наполовину вошёл в толстую плоть, и девушка, уцепившись ногами за его плечо, резко подалась вперёд, крутанув лезвие меча, срубила голову. Оттолкнулась от спины тролля ногами и мягко приземлилась позади него на землю.

Чёрт, вот это акробатика! Интересно, а в постели она также гибка, или как Рестор Друид[3]… Твою ж налево, серое вещество бестолковое, не отвлекай!

Нашу схватку заметили остальные тролли, оставив друг друга и неподелённую добычу, они рванули на нас. Мы были слишком быстры и ловки для них, время как будто остановилось, всё вокруг замедлило свой ход, кроме нас. Однако наши удары их не пробивали. Похоже, единственное уязвимое место у тролля – это его бестолковая башка, но достать до неё было непросто.

В один момент Эммилия смогла подставиться так, что один из троллей огрел другого, и, пока тот был ошарашен, запрыгнула ему на спину и нанесла множество ударов в голову. Тролль рухнул замертво. Второй воспользовался ситуацией и взял реванш, нанеся Эм мощный удар бревном. От такого удара вампирша отлетела, как мячик, и скрылась в лесной кроне под треск ломаемых веток.

Мы остались один на один с троллем. Я понимал, что надо кончать с врагом как можно быстрей. Вот это просто мысль года! Премию за неё дают? Голова моя глупая, безногая, безрукая – прекрати меня отвлекать и придумай что-нибудь более конструктивное!

В этот раз голова меня послушалась и родила одну мысль. Идея была безумная, но должна сработать, другой просто не было. Я же гений, а все гении безумны… Но не все безумцы гении. Ну, серый из головы, вечно ты всё испортишь.

Не упуская из виду противника, а в частности его бревно, я побежал к нему и стал морозить троллю ноги. Лёд мгновенно охватил его до колен и заморозил землю в радиусе два метра вокруг него. Ух, как адреналин подскочил, колдонул так колдонул, прям на славу! Тролль попытался сделать шаг и с рёвом свалился, сотрясая землю. Подоспев к врагу, я стал его колотить, пока голова тролля не превратилась в фарш. Так, с троллями покончено, теперь нужно вернуться к квестодателю за наградой. Мать-перемать, дебил! Теперь нужно спасать Эммилию.

Я нашёл её метрах в двадцати от поля боя, без сознания и в жутком состоянии, минут десять ушло на перевязку и наложение шин из того, что под руку попалось. Помог хорошо запечатлённый в памяти плакат по ОБЖ, что я часами рассматривал на уроках. Славься школа и учёба! Ой, это не я сказал.

После того как напоил Эммилию кровью из наших запасов (часть пострадала во время схватки с троллями), поднял её и взвалил на спину. Как-то я легко это сделал – наверное, приносят свои плоды десять отжиманий с утра каждый третий вторник нечётного месяца. Я двинулся быстрым шагом, временами переходя на бег. Что там она говорила – деревушка близко? А говорила ли?..

Через несколько часов я решил устроить привал, а то вроде как устал. Хотя я так и не понял – устал или нет. Я аккуратно опустил Эммилию на травку и закурил.

«Ты куда идёшь?» – ментально спросила Эммилия, не открывая глаз.

– Вперёд, – не нашёл я лучшего ответа.

«Очень хорошо, часа через четыре будет поселение, найди дом-дерево, там живёт эльф, он знахарь», – сообщила мне Эм и вновь отключилась.

Ага, квестовая цепочка продолжилась… Твою налево… А почему всегда налево? Я вроде приличный, нефиг тут по всяким «левам» ходить, пусть будет направо.

Право, лево – какая разница. Похоже весь этот бред в моей голове рождается, как защитный механизм, во время стресса.

Выпустив очередной клуб дыма, я понял, что совсем не устал. Но, в принципе, я же не человек больше, чему тут удивляться.

– Ну тогда поехали… пошли, – произнёс я сам себе, щелчком посылая окурок в лес.

Действительно, где-то через три часа, а может больше или меньше, мне как-то не до засекания времени было, я вышел из леса и увидел небольшое поселение – около десяти небольших деревянных домиков. Найти нужный не составило труда – он сильно выделялся среди прочих: прямо из дома росло огромное дерево, сам дом как будто был частью дерева… или дерево было частью дома, фиг поймёшь. Это странное жилище оплетали заросли, а возле росли какие-то необычные цветы, явно здесь живёт остроухий эльф. Да, если из такого дома выйдет гном или орк, я очень удивлюсь.

– Откройте! – принялся я орать и долбиться в дверь. – Открывай, медик недоделанный… – наверное не стоит оскорблять хозяина прям вот так сразу.

Дверь открылась, и на пороге возник хозяин: худой, с длинными белыми волосами, острыми ушами. Типичный эльф, так я себе их и представлял и, как вижу, не ошибался. Хотя с одёжкой он налажал мальца, не зачёт. Где зелёные цвета, что за мерзкий синий цвет, блин? Но не в этом суть, в общем-то.

– Чем могу служить, господин? – спросил он нежным, мягким голосом.

– Помощь нужна, помогай, знахарь, – я кивком указал на Эммилию и, не дожидаясь приглашения, вошёл в дом.

– Конечно, конечно, прошу сюда. Вот сюда, – он завёл меня в какую-то комнатушку и указал на кровать.

Я положил на указанную постель Эммилию. Хозяин дома крикнул по-эльфийски кому-то и выгнал меня. Я тупо уставился на закрывшуюся перед носом дверь комнаты – и что мне теперь прикажешь делать, а? Эй, вдруг он маньячина какой?..

– Прошу, господин, сюда. Вы не голодны? – спросил у меня очень ласковый, мелодичный и шёлковый, подобно тёплому мёду, голос.

Я обернулся и увидел эльфийку. Она была красивая, даже очень, особенно если учесть полупрозрачную тунику, в которую она была одета. Сквозь неё, правда, ничего не было видно, но она изящно подчёркивала все контуры и изгибы восхитительной фигуры.

– Прошу, следуйте за мной, – вымолвила остроухая и пошла вверх по лестнице, грациозно покачивая бёдрами.

Ух, какая… м-м-м… Закрой варежку, а то слюна потечёт.

– Поспите, Вам нужен отдых. Не волнуйтесь, мой муж вылечит Вашу подругу. Вам что-нибудь принести? – сказала она, приведя меня в маленькую комнатушку, копию той, где я оставил Эммилию на попечительство хозяина дома.

Муж?! Так у вас, эльфийских рож, не принято, что ли, кольца обручальные носить? Ладно, эльф точно грушами не объестся, и эльфийка сразу пропала с моего радара привлекательных женщин. Ну что я такое несу, напридумывал себе уже всякого тут, тоже мне – ловелас и похититель сердец нашёлся.

– Если можно, я бы выпил чего-нибудь… покрепче.

– Конечно, одну минуту, – кивнула она и вышла.

Эх, сейчас бы водки дерябнуть или вискаря, прям чтобы горло приятно обожгло и ударило по извращённому мозгу, а то что-то он совсем разошёлся. Сидит там себе, такой деловой, в черепе и шуточки пошлые мочит в крайне неподходящее время.

Вскоре эльфийка принесла мне пузырёк с жёлтой жидкостью внутри и приятным запахом. И сразу же удалилась, оставив меня наедине с моими мыслями.

– М-м-м… Наверняка что-то вроде эля. Посмотрим, что за компот пьют эти остроухие. Надеюсь, на вкус хоть нормальная выпивка, а то моча мочой на вид, – выговорил я сам себе, повертев бутыль в руках.

Я сделал большой глоток и тут же поперхнулся. Самогон! Чистый самогон с димедролом и денатуратом натрия, настоянный на старых носках или мороженой картошке. Но это же я: Алказар, Алказарище, и вскоре приноровился к данному пойлу – через некоторое время пить его стало легче.

Пока я сидел, попивая в полном отупении, жена эльфа заколола свинью и сцедила с неё крови – всё для нас, хотя, наверняка больше для Эммилии, ну и мне чутка перепало. Свиная кровь была странной на вкус, всё равно что сравнивать сладкий чай с водой из-под крана; но эльфийскую золотистую бражку разбавляла отменно, и алкоголь пошёл на ура. Потеряв счёт времени, я сам того не заметил, как быстро наклюкался.

Голова взрывалась от различных мыслей и самогона, но многие мысли мне были не по нраву, в отличие от второго раздражителя. Я пытался их подавить и не пускать в голову, но они оказались сильнее меня и ворвались в голову безумным хаосом и притащили с собой ещё группу поддержки в виде эмоций. Ещё меня немного попозже завертолётило от флешбеков недавних событий, благо окно открывалось легко и быстро в этой конуре. Надеюсь, тот куст, что я осквернил, будет не в обиде и не наябедничает остроухим хозяевам.

Повисев чутка башкой наружу, я освежился, но мозги от этого поплыли сильнее. Ну что, пошлый умник из моей бедовой головы, понял? Будешь меня доставать – утоплю нафиг. Мозг мне не ответил, но родил идею, и пришлось вползти обратно, чтобы её записать. Ну и правильно, всё равно заняться больше нечем. Попишу хоть чего-нибудь, пока алкоголь не свалит с ног.

Краем уха я услышал в комнате мягкие шаги и какой-то стук, сопровождающий их. Неужели меня посетил какой-нибудь пират… Трёхногий? Гм, скорее всего это стук от костыля. Умом я уже догадывался, кто зашёл ко мне с утра пораньше… Или сейчас не утро?

– Ой, рифмоплёт! Ой, стихоплюй! Мда-а-а, – громко возмущалась Эммилия. В руках у неё был мой блок с записями.

– А что не так-то? – вопросил я, оторвав свинцовую голову от шёлковой подушки, которая была вся в слюне.

Видимо, я вчера так надрался, что забыл убрать свою писанину. А чего я там вчера написал?.. Ух, не помню.

– Всё перепутал, наврал и лишнего добавил, особенно в конце.

– А может это действительно так, откуда ты знаешь? – возразил я, уронив голову обратно в слюнявое лежбище. – Тем более я ж поэт… Поэтище! Надо, чтобы всё было пафосно и красиво, и я был бы не я, если бы всё не перервал… врал, – с трудом выговорил я, снова сделав попытку оторваться от подушки. – От, блин, заплетык языкается…

– Типичный бард. Вечно они всё перевирают, – продолжала она недовольно ворчать.

– Эм! – воскликнул я. – Ты в порядке?

– А что со мной должно было быть? – удивилась она.

Как что? Стоишь тут передо мной вся в бинтах, как фараон на закате своего правления, и с костылём ещё. Однако сфокусироваться на Эм было непросто, она всё время норовила раздвоиться. Да, эльфийская бражка мощно схватила меня в свои объятья неадекватности и, по всей видимости, отпускать не собиралась.

– Ну, э-э-э… Вчера же… – только и выдавил я.

– Эльф – хороший костоправ, а я быстро выздоравливаю, – бодро сказала Эммилия. – О своём состоянии лучше позаботься – надрался, как свинья.

– Не надрался, а умеренно принял на душу. У меня стресс, так сказать. Воть, план «недоперепил» перевыполнен на семьдесят три процента. Грамоту мне, как почётному стахановцу, пожалуйста, – удивительно, как я только выговорил это всё, ещё и без запинки. – А что тебе не нравится то? – указал я на свой блокнот.

– Ну ты врун, всё было не так. Правда, и в песнях зачастую всё совсем не так, как было на самом деле… Тогда хотя бы вычеркни отсюда моё имя.

– Хорофо, фак и смелаю, – еле-еле пробубнил я в подушку, разум помутился и к горлу подступила тошнота. – Эм, ме тазик нунен.

Я через силу заставил себя повернуться на бок и свесил чугунную голову с кровати, она тянула меня вниз, а штормило всё сильнее…

– Усё, тазик мне уже не нужен.

Я сидел в тени сарая и курил, наслаждаясь запахами свежескошенного сена. Хорошо, никаких погонь и драк. Хех, тоже мне – нашёлся бывалый приключенец, стрелу в голень получил вот и сиди на попе ровно. Блин, а если бы в колено, то можно было бы и в стражу записаться, женщины любят мужчин в форме.

Уже прошло пять дней с тех пор, как мы остановились в эльфийской деревеньке, но я чувствовал, что скоро придётся покинуть это спокойное место. Ага, как же, чувствовал, просто сегодня Эммилия наконец избавилась от своего костыля и погребальной накидки Тутанхамона.

– Господин Алказар, пойдёмте играть! – прокричали дети.

Ой, научил на свою голову их в «прятки» играть, теперь они меня постоянно зовут, когда я не занят, то есть почти всегда. Дети и раньше, конечно, играли, но тут пришёл я, всякие правила установил, появился победитель и проигравший – азарт! Откинув окурок, я пошёл к ним.

– Мы тут посчитались, кто должен водить, и это вы, – радостно сказала Ирвин.

Это была маленькая девчушка, довольно-таки симпатичная для своих шести, но хитрая: такой палец в рот не клади – оттяпает по локоть и ещё на другую руку засматриваться будет.

– О! Нормуль посчитались. Без меня меня женили, – воскликнул я. – Ну ладно, прячьтесь, буду считать до тридцати.

Я встал лицом к стене, закрыл глаза и начал громко считать.

– Двадцать восемь, двадцать девять, двадцать десять… тридцатник! Кто не спрятался – я не виноват!

Да, искать их было сложно, они лучше меня знали окрестности, поэтому я частенько проигрывал, но и я читерил, используя специальные навыки охоты. Но когда их сердцебиение начинало сводить меня с ума, я быстренько прекращал это дело. Мы, конечно, пили с Эммилией свиную кровь, но это как сырая капуста вместо жаркого.

Я уже нашёл третьего эльфёнка в тот момент, когда раздался взрыв.

– Какого хрена?! – произнёс я и, оставив дурацкую игру, побежал на шум.

Забежав за дом, я увидел, что горит сарай эльфа, а взорвалась одна из бочек с порохом. Ну что за остроухий идиотизм: хранить бочки с порохом в сарае с сеном? На кой они ему вообще сдались?! Все галдели и несли вёдра с водой, пытаясь потушить огонь. М-да, я вот совсем недавно тут сидел, курил, и кто бы мог подумать… что я тут ни при чём. Ага, это всё магнитные вспышки на солнце. Чёрт, совесть же потом загрызёт. Я как-то раз за пиво в разливном магазине не заплатил, так меня потом эта паскуда с месяц грызла.

«Сто восемьдесят шесть рублей!!!» – решил напомнить мне мозг, но я его проигнорировал.

– Что? – спросил я у девочки, которая дёргала меня за рукав, а я её как-то не замечал, погрузившись в мысли.

– Алказар, а Кенара и Исил прятались там, – она указала на пылающий дом.

– МЛЯТЬ!!!

Глупые эльфы, на кой вам прятаться в своём же сарае! Моё сердце, прямо говоря, в пятки ушло, и я пристально посмотрел на дом, будто собирался сквозь стену увидеть детей эльфа. И внезапно мир поблёк, посерел и почернел.

«В сумрак ушёл, – подумал я и не порадовался шутке. – Тут же комаров нет».

Всех живых я видел, как расплывчатые красные пятна, серый сарай пылал фиолетовым огнём, а посреди него виднелись два маленьких красных пятна, одно на первом этаже, а второе – на втором. Да, это дети эльфа-знахаря. Понятия не имею, что произошло, но мне это помогло.

У остроухого их восемь штук, может он не заметит пропажу двух?.. Не, если уж меня совесть за пиво грызла, то за такое она меня с ума сведёт.

– Джеронимо! – крикнул я и рванул к сараю.

На бегу подморозил дверной проём и ворвался внутрь: жарко, слишком жарко, слишком-слишком жарко! Ай, обжёгся!

– Исил! Кенара! – позвал я, пробравшись вперёд. – Ай, ёптить!

– Я здесь! – крикнул Исил.

Я пробрался к нему и взял на руки хнычущего эльфа.

– Где твоя сестра?

– Наверху, в сене прячется.

Твою ж налево, лучшего места для пряток не нашла! При детях нельзя, конечно, но я, продвигаясь к выходу, так матерился, что длинные уши мелкого эльфа наверняка свернулись в трубочку.

«Глупый и опрометчивый поступок, – прошелестел голос Эммилии в голове. – В героя решил поиграть?»

«МЛЯТЬ! Только твоих нравоучений мне не хватает сейчас, сам уже жалею, – огрызнулся я, но быстро взял себя в руки. – Я накосячил, мне и исправлять».

«В том, что дети там спрятались, твоей вины нет».

«Нет, это я сигарету не потушил, от неё и загорелась эти хибара, верняк из-за этого, прям к гадалке не ходи. Лови эльфа!»

С этими словами я кинул Исила в дверной проём, предварительно выждав хороший момент, и сразу же метнулся наверх за Кенарой. Искать её не пришлось, она сразу же подбежала ко мне сама.

Блин, а самим выбежать из горящего дома не? Это же не потерялся и сиди на месте.

Подхватив её, я хотел спуститься, но внизу было пламя ада, да и лестница обвалилась.

«Чего молчишь, поймала? – мысленно спросил я Эм. – Не топор всё-таки кидал».

«Исил в порядке. Как ты?» – услышал я её голос у себя в голове. Как показалось – слегка обеспокоенный.

«В норме, как курица гриль, скоро хорошо прожарюсь и покроюсь румяной хрустящей корочкой. Тогда уже смогу вопить во всё горло про Геленджик и замечательного мужика. Щас будет дубль два. Окно, второй этаж».

Я подбежал к окну и бросил Кенару вниз. Уже было занёс ногу, чтобы выпрыгнуть самому, но пол очень вовремя провалился подо мной. Моим спасением оказались какие-то верёвки, за которые удалось схватиться и не провалиться в адскую домну. Я подтянулся и залез наверх. Так, вроде тут ещё можно стоять, до поры до времени. Ситуация, конечно, просто супер.

«Ну, герой, эльфы в безопасности, выбирайся уже. И давай быстрей. Порох!» – подгоняла меня Эммилия.

Я бы и с радостью, но куда? Крыша и пол сейчас окончательно обвалятся. До окна не достать теперь… Ять-перемать!!!

Огляделся и увидел рядом с собой бочки с порохом – да тут пороха на целый пушкарский гарнизон, или как там эта артиллерия называлась в бородатых веках. Эх, придётся выложиться на полную, иначе можно заказывать мне цветы и водить хороводы. Я принялся морозить противоположную стену, пока не почувствовал заметную усталость. Саб-Зиро недоделанный. С небольшим трудом поднял бочку, стараясь не обращать внимания на горящую штанину, и швырнул её в заледенелую стену. Бочка с треском пробила стену и скрылась из виду. Собравшись с духом, я побежал, спотыкаясь, и нырнул в дырку. Взрыв остального пороха придал мне хороший разгон, но глаза накрылись чёрной пеленой ещё до того, как я коснулся земли (шею бы опять себе не поломать). Ну вот, сбылась мечта идиота: на пару деньков задержимся у эльфов теперь точно. Моя очередь Тутанхамона косплеить.

* * *

Эммилия передала встревоженным родителям маленькую Кенару, а сама не отрывала взгляда от полыхающего сарая. Она знала, что Алказар жив, но если он не поторопится…

– Эй! Эльфы, – крикнула она семейству остроухих. – Нужна ваша магия, чтобы каркас удержать и времени ему дать. Сарай всё равно сгорит.

По её команде глава семейства, его жена и старшая дочь разбежались по сторонам горящего здания и коснулись земли. Корни вырвались из почвы и змеями стали ползти по стенам к крыше, укрепляя конструкцию. Сама же вампирша подморозила основание крыши, чтобы оно не обвалилось так скоро.

Эммилия заметила, что стена с одного бока сарая постепенно начала покрываться льдом. Пока она не могла понять его замысел, а связаться ментально больше не удавалось – то ли обруч работает лучше, чем она думала, то ли у парня развиваются способности крайне быстро. Ей стало действительно страшно потерять своего подопечного, но Эм не позволяла себе даже думать об этом.

С громким треском искрящаяся пороховая бочка разбила в щепки заледеневшую стену и вывалилась наружу. Эммилия едва успела толкнуть её подальше от стены, как та рванула. И сразу же раздался второй оглушительный взрыв – сарай практически взлетел на воздух. Все бросились врассыпную, кроме застывшей от страха старшей дочери эльфа. Вампирша схватила её и вместе с ней отпрыгнула на безопасное расстояние.

– Спасибо, – выдохнула эльфийка, когда всё закончилось.

Но вампирша полностью проигнорировала благодарность, пытаясь найти взглядом своего друга. И метрах в двадцати от сарая она заметила неподвижное тело Алказара, к которому уже бежали жители деревни.

– Прочь! – рявкнула она, расталкивая местных.

Она была очень зла. Зла на парня, зла на себя из-за того, что ей было страшно… Эм бегло осмотрела Алказара: множество неглубоких ран, магическое истощение и обширные ожоги, – тяжко, но терпимо. Как он ещё умудрился не переломать себе всё? Эммилия зубами разорвала своё запястье и направила хлынувший поток крови в рот своему другу, вкус крови мгновенно вернул его в сознание, и он жадно вцепился в руку вампирши. Она поморщилась от боли, но ждала, пока он не выпьет достаточно крови. Потом подняла его, помогла опереться на себя и направилась с ним в домик, который местные жители выделили им.

– Никому не входить, – приказала она всем ледяным тоном. – Нужна кровь, к порогу принесите.

В доме она положила раненного на кровать, сняла с него часть одежды и принялась осматривать раны.

– Да что же мы за компания невезучая такая? – спросила она сама у себя.

От её рук исходило целительное тепло, оно проникало в раны и ускоряло процесс регенерации.

– Живи давай, упырь! – рявкнула вампирша на него, но тут же взяла себя в руки и тихо произнесла, ментально сосредоточившись на подопечном. – Живи уже свободным и независимым, Алказар, не знаю, будешь ли ты менять это имя, но только живи, чёртов дурак. Я освобождаю тебя, только живи. Я и так многих уже потеряла…

Внезапно, только что лежавший без сознания, он открыл глаза, схватил её за руку и дёрнул на себя с небывалой силой и, дотянувшись до шеи, укусил, но это был лёгкий, можно даже сказать игривый укус, переходящий в поцелуй. После, обняв вампиршу, аккуратно, но настойчиво уложил на кровать.

– Стой, это магическое ист… – начала было неуверенно протестовать девушка.

Но он основа поцеловал её, и Эммилия ответила страстным поцелуем, прокусила губу, чтобы кровь придала ещё больше возбуждения. Его руки не спеша освобождали её от одежды, а губы спустились снова к шее, а затем по плечам на грудь. Эммилия застонала от удовольствия, оставив попытки к сопротивлению. Огонь её давно потухшей страсти вспыхнул вновь с огромной силой. Как же давно она не чувствовала подобного желания, как же давно она не предавалась телесным ласкам, простой и безудержной первобытной страсти между мужчиной и женщиной. Эммилия откинула все лишние мысли, окунувшись с головой в наслаждение…

* * *

Я открыл глаза, за окном было уже темно, мы с Эммилией лежали на кровати. Моё тело горело огнём и его ломило, Эм, напротив, была холодна, как лёд, но в то же время выглядела такой умиротворённой и нежной… Высвободившись из её объятий, я укрыл её пледом.

Подошёл к окну и закурил.

С почином. Мозг, не особо смешно, но рано или поздно это произошло бы, наверное. Надеюсь, что это не создаст какие-то обязательства между нами и не будет мешать дружбе, а то на утро как-то неловко будет.

Ночь была безмолвной и спокойной, если не считать одинокого лая сторожевой собаки.

«Хм… сигареты убивают, но сегодня они сыграли по-другому. Всего одна сигаретка, а какой результат. А ведь могло быть намного хуже, – подумал я. – Деревянный бушлат напялил бы и всё, пеплом по ветру, прости- прощай».

Ничего, скоро сигареты кончатся. Я тяжко вздохнул, достал плеер и включил. Нужно прованговать, что там в следующей серии будет, но хитропопая машина решила только поиздеваться:

«Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна

И не вижу ни одной знакомой звезды.

Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда,

Обернулся – и не смог разглядеть следы.

Но если есть в кармане пачка сигарет,

Значит все не так уж плохо на сегодняшний день.

И билет на самолет с серебристым крылом,

Что, взлетая, оставляет земле лишь тень.

И никто не хотел быть виноватым без вина,

И никто не хотел руками жар загребать,

А без музыки на миру смерть не красна,

А без музыки не хочется пропадать».[4]

Дослушав песню, я выключил плеер и глянул в окно. «Чужое небо» мерцало миллионом далёких звёзд сквозь разлапистые кроны высоких деревьев.

– О, заяц! – воскликнул я и, спохватившись, обернулся на спящую Эм. Не разбудил, хорошо.

Врешь ты всё, mp3-шка, есть знакомые звёзды, да и пачки почти нет. Я ещё немного посидел в пустом раздумье, после чего завалился спать.

Уже на следующий день после пожара я был в норме, но деревеньку мы покинули только на третий. Жители устроили празднество в мою честь – мол, герой и всё такое, пришлось задержаться. А уж на празднике в честь себя любимого я так надрался, так надрался, что случайно заболел. Думал, Эммилия там меня и закопает, но ничего – пнула пару раз и отстала.

Теперь же я проспался и бодрячком шагал рядом с ней и ещё с одной новой спутницей.

Эльф, который знахарь (даже спустя неделю я не смог запомнить его труднопроизносимое имя), попросил нас взять с собой его старшую дочку – проводить до ближайшего города. Эм, хоть была и не в восторге от этой идеи, но отказать не могла.

Неплохо остроухий устроился: работа есть (и вне конкуренции), жилплощадь, хозяйство, жинка под боком в постели согревает – супержизнь, да ещё и вечная. Знай себе только детей строгай, но главное вовремя их из дома выпроваживай: учиться в институт или ещё куда-нибудь, не знаю, как у них, остроухих, это происходит.

Эльфийку звали Теаромона, но поскольку её имя выговорить даже трезвому непросто, то я сократил до Теа. А потом вообще стал её Чаинкой называть, ну «tеа» – это же чай по-английский. В общем, она была не против, и всё было гуд.

– Ты на остров отправляешься для обучения? – спросила у Теаромоны Эммилия, пока мы шли.

– Да, – ответила эльфийка.

От как я мощно подметил – хитрый эльф и вправду по плану идёт: заделал, вырастил и в институт.

– Через Санминор, Соарту или Кастренлосс? – продолжала допрос Эм.

– Через Санминор, так безопаснее.

– Хм, но Соарта значительно ближе.

– Да, но в Санминоре есть знакомые. Я хочу пожить там несколько месяцев, а может и год.

– Ну да, спешить тебе некуда, – усмехнулась Эммилия. – А я уж думала, что придётся отговаривать тебя от посещения Кастренлосса.

– Что за Кастрепилос и Санминоры? – вопросил я, раздражаясь, что не понимаю, о чём речь.

– Это вольные города-государства, со своими законами. И крупнейшие точки морских путей всех стран в Эваноре, – пояснила мне Чаинка.

– Соарта покрупнее будет, это всё же столица Империи Ночи. – заметила Эм.

– Да, но… – эльфийка замялась.

– Понятно, знакомые ни при чём. Просто боишься.

– Угу, – кивнула Теа. – Поэтому Санминор.

– Дело твоё. Кастренлосс – вольный город работорговцев, единственный, где это более-менее легально, – пояснила Эммилия уже больше для меня. – И, понятное дело, одинокой эльфиечке не стоит там быть, – а это было адресовано Чаинке.

Потом они обсудили, как лучше добраться в этот самый Санминор, и моя спутница, которая вампирша, охотно поделилась различными советами с моей спутницей номер два, которая эльфийка. Бабы! Согласен с тобой, мозг, полностью. В общем, пообщавшись с новообретённой спутницей, Эм переменила своё мнение о ней. Тем более что эльфийка прекрасно устроила нам место ночлега, скрыв нас от взглядов кронами деревьев, что согнулись по велению её магии.

А спустя пару дней нашего пути Эммилия и вовсе была счастлива присутствию эльфийки, поскольку мой словесный понос никто не отменял. Только вот теперь у меня были новые уши, длинные уши. Я травил байки, анекдоты, шутил, как мог, всякие истории рассказывал, в общем – расцвет бреда бредоносного. Теаромона смеялась и внимательно меня слушала. Так как она девятнадцать лет прожила в деревеньке и редко, когда с родаками в город выбиралась, я мог нести любую пургу не особо при этом палясь.

Да ты её кадришь! Любовный треугольник!!!

Э-э-э… Серый. Вещество, который. Ты мне тут не мели чепухи. Я просто рад поболтать, и всё тут. Ну, может, неосознанно немного флиртую, но это ничего не значит.

Да ладно, секас без обязательств, по дружбе, и всё такое. Может – групповушечка?

О, не! Тут тебя даже занесло. Всё, молчи, и хватит меня выставлять таким извращённым ублюдком.

На четвёртый день мы дошли до границы Империи Ночи, и там нас ждала застава. На заставе было множество всяких обозов и путников, проходящих досмотр. Я уже заготовил фразу, что меня мама собирала, и не знаю, есть ли у меня наркотики или оружие; приготовился стоять полдня в очереди, но Эммилия меня обломала. Охранники её тут же узнали и провели без очереди, она объяснила офицеру, который записывал всё в толстую книгу, кто мы и куда направляемся. И нас более не стали задерживать.

Там же Эммилия нашла караванщика и за мизерную плату, как она сказала, нанялась в охрану и меня подрядила. Теа же ехала с нами на правах попутчика. Ну и ладно, зато не пешком, к тому же, помимо самого караванщика, тут было человек (существ) семь, с кем можно было поболтать и выпить на привале немного. В Эммилии, видимо, взыграла военная выправка, и она командовала нами и строила похлеще прапора какого-нибудь, но в целом все были только рады дисциплине.

Позже, когда караван уже выдвинулся в путь, я чего-то так встревожился от того, что мир огромен и нужно увидеть, попробовать всё, а значит сидеть на заднице нет времени. Меня слегка, конечно, начало беспокоить и будущее, но это ведь нормально, поскольку планов на это самое будущее у меня не было никаких. Что же до планов Эм, о чём она там думала себе – мне неведомо, у Чаинки же планы были лет на двадцать расписаны, а я ноль в планировании. Но, с другой стороны, не люблю планировать так уж много, как говорится: «никогда не знаешь, что может случиться». Потом как случится, и всё – пишите письма мелким почерком.

– Что так задумался сильно? – спросила у меня Эммилия.

– Хм… что-то умное хотел сказать, – уверенно произнёс я, глядя куда-то вдаль. – Забыл.

– Скоро уже приедем, – сказала Эм и откинулась на рулоны с тканью.

Ехали, как сказала моя спутница, в город Свят-Ковь, главный город семьи вампиров Беливер. Прошло уже пять дней нашего совместного пути с караваном, но до сих пор ничего не случилось. Поэтому я был уверен, что скоро что-то случится. Не знаю, почему я так думал… Скорее всего это интуиция или предчувствие, или я ошибаюсь. Просто мы с Эммилией притягиваем к себе неприятности, прямо-таки «вайп пати». Нет, «вайп» не подходит, все же живы, скорее «раки» или «топоры». О, блин, как же я соскучился по «Варкрафту», я бы сейчас даже руду пофармил для развлечения.

Вот, у меня же перк на то, чтобы найти приключение на свою голову, и к тому же я слишком много книжек читал. Сто процентов будет какой-нибудь разбойничий налёт. Так, в ста процентах уверены только дураки, поэтому на девяносто девять и девять десятых процентов. Не, слишком много девяток. Так девяносто девять и… восемь десятых процентов. Вот так лучше.

– Стой! – крикнула Эммилия командным голосом, вскочив на ноги.

Блин, может и вправду серьёзно задуматься о карьере пророка?..

Один из охранников не успел среагировать и пал сражённый небольшой сулицей, остальные укрылись за щитами и повозками. Я, к счастью, закрылся мешком, хотя сулица, если бы попала в мешок, пронзила бы его и меня насквозь.

Эммилию сулицы не беспокоили, она спокойно уворачивалась от них. Несколько охранников под прикрытием остальных начали стрелять из луков, Эм метала ножи, только я бездействовал. Скоро сулицами перестали кидаться и ринулись в ближний бой, разбойники превосходили нас числом примерно в полтора раза. Эммилия великолепно сражалась, я одёрнул себя – не время любоваться женщинами. Стражи каравана разбились на пары, я стоял на телеге и смотрел, чтобы никто не подбежал к ней и хозяину с Теаромоной. Уж больно они спелись в обсуждении тканей и кройки с шитьём.

«Сзади заходят, они твои», – мысленно сообщила мне Эммилия.

Я развернулся и увидел, что двое уже залезали на телегу. Небольшой разбег, грациозный прыжок и удар в голову врагу. Это надо было видеть – прямо спартанец! Чёртов пафос, ничего с собой поделать не могу. Воспользовавшись секундным замешательством второго врага, я выхватил из-за пояса кинжал и ударил его в горло. Внизу было ещё два разбойника, и один из них был вооружён сулицей. Естественно, удар не заставил себя ждать: остриё вошло мне под рёбра. Больно, но вроде не смертельно. Да откуда мне знать, что не смертельно?! Швырнув кинжал в хозяина оружия, я обломал древко сулицы, чтоб не мешалось. Второй разбойник развернулся и поспешил прочь.

– Не, нигер, не уйдёшь! – прорычал я ему вслед, разозлившись.

Не то, чтобы я расист, но он же негр, да и в данной ситуации полит корректность необязательно соблюдать, тем более сомневаюсь, что меня здесь за это будут осуждать и отменять.

Я спрыгнул и побежал следом. Противник был быстр, а я ранен, и вряд ли смог бы догнать его… Если бы он не поскользнулся на льду, который вдруг внезапно образовался под ним.

Я подоспел к нему и тут же отпрыгнул назад. Развернуться и ударить наотмашь – я бы сделал тоже самое, безвыходная ситуация. Сделав один быстрый шаг, я пнул поднимающегося противника под колено и после уже заколол в грудь, не обращая внимания на его причитания и мольбы. Затем развернулся и пошёл обратно – битва уже кончилась.

Так… что это сейчас со мной было? Не то чтобы я был очень жесток… всё-таки на нас напали, и я защищался, но от битвы я получал немалое наслаждение… Последний, так вообще, пощады просил, однако я даже ни на секунду не задумался о сохранении его жизни. И когда я успел стать таким кровожадным? Или это было нормально? Поразмыслить над этой тревогой мне не дала боль, я упал на колени и уперся в землю руками, чтобы совсем не свалиться. В бою почти ничего не чувствовал, спасибо адреналину. Пару раз сплюнул кровью и с небольшим усилием вытащил острие сулицы, будь я человеком, рехнулся бы от боли, наверное. Кровищи то сколько!

Теаромона перевязывала и лечила магией сильно раненых, остальные лечили себя сами. В принципе тяжёлых было только двое, но ей хватало мороки с ними. Эммилия перевязала меня, но магией лечить не стала.

– Само заживёт, рана не сильная. Повезло, что наконечник из простой стали, даже не посеребрённый. Иначе туго тебе бы пришлось, – заключила она, закончив перевязку.

– Ясно. Ещё раз, каким он мог бы быть? – задал я сразу же глупый вопрос.

– Сейчас почти на всём оружии есть серебряное напыление, специально против вампиров делают. Но не все могут себе это позволить. Дороговато всё же.

– Это хорошо, что наши бандиты были не такими уж богатыми.

– Это, скорее всего, крестьяне с ближних деревень. Голодают очень сильно, видимо, раз решились атаковать караван. Беливер, похоже, совсем выжил из ума, хотя для него все люди – скот, и он никогда не заботился о них.

Я откинулся на стенку телеги и стал смотреть в небо, незаметненько вставил себе наушник и прикрыл его рукой. По первым же аккордам я узнал песню, это была «Ярость экзорциста». Хм, плеер, ты на что намекаешь? Какой-нибудь отец Андерсон припрётся нас убивать? Короче, иди нафиг, не буду больше ванговать. Дай насладиться Unreal-ной музыкой.

Глава 4. Старикан Беливер

В город Свят-Ковь мы приехали далеко за полночь и, получив деньги с хозяина каравана и его самые огромные благодарности, сразу же отправились в таверну, где сняли себе скромные апартаменты. Теаромона тоже сняла в этой таверне комнату на одну ночь, а днём отправилась дальше в путь. Несмотря на то, что мы не так долго были попутчиками, прощаться всё же было тяжело.

– Будете у нас на Колыме, – шутил я тогда, – авось и свидимся ещё, кто знает, жизнь то она бессмертная, а мир тесен.

Эммилия второй день подряд куда-то уходила с утра и возвращалась только вечером. На третий день мне стало скучно сидеть в таверне, и я решил прогуляться по городу до рынка. Бабло то у меня теперь, к моему превеликому счастью, имелось.

На улице стоял прекрасный солнечный день, как бы это ни глупо слышать от меня теперь. Стараясь не обращать внимания на неприятные ощущения от солнечного света, я двинулся к базару. Надеюсь, местные констебли не спросят у меня документы, а то будет в жанре: «Не ругайся, насяльника» или «Мультипаспорт».

Я взорвался от смеха и пошёл себе, тихонько подпевая песне из плеера:

«Деревья тихо шепчутся, макушками качая,

И совсем внимания на нас не обращая.

Прохладно – тёплый вечер в молчании застыл,

Петух притих в сарае, горланить прекратил.

А в голове мутит, и ангелы летают,

И все проблемы тают, исчезают!

И в поле на пшенице мы славно отдыхаем,

Бутылку за бутылкой мы лихо пропускаем.

А в животе бурлит родная водка, русская,

Она там разгулялась со свежею закускою!

А в голове мутит, и ангелы летают,

И все проблемы тают, исчезают!»[5]

– ГЛУХОЙ, ЧТО ЛИ?! ВИНО! – проорал мне в ухо громогласный голос.

Я выдернул наушник и повернулся – рядом с телегой, набитой бочками, стоял массивный и мускулистый орк. Два метра ростом, бледно-зеленоватого оттенка кожа, потный и сальный, облачён во что-то, смутно напоминающее кожаную броню. Да, типичный орк. Я гляжу, у них здесь всё чётко. Ну, если в этом мире гномы и эльфы стереотипные, не мудрено, что и орки такие, какими я себе их и представлял.

Иногда ощущаю себя прям как в «Матрице». Сейчас ко мне подойдёт лысый негр и будет «колёса» впаривать.

– Э… Большая и сильная орка, что продаёшь и почём? – спросил я у него.

– Ты что совсем уже того? – зеленокожий покрутил пальцем у виска.

Блин, как с ними общаться то надо? Чёт неохота в морду получить за неосторожные слова. Опять.

– Э… Прошу извинить меня за бестактность, я немного не местный. Так чё и почём? – исправился тут же я.

– Извиняю. В моём ассортименте лучшие вина со всего Эванора, кроме эльфийских. Не люблю этих остроухих и их поганое пойло, – он смачно выругался и сплюнул. – А так есть всё: от самого обычного пойла, до ценнейшего вина с утончённым вкусом, которое плескается в бокалах на имперских балах, – орк поднёс два пальца к толстым потрескавшимся губам и смачно причмокнул.

Представьте себе огромного зелёного еврея с улыбкой маньяка – вот это будет самое точное описание внешности данного орка. Халк продать!!! М-да, я уже давно отметил для себя, что с коммерцией тут всё окай. Менеджмент, культура речи и язык жестов – всё, чтобы продать клиенту товар. Но слово «пойло» у него явно паразит.

– Ну не знаю, я особо в винах не разбираюсь. Есть что-нибудь такое, термоядерное, чтобы вообще кукушку сорвало?

Вряд ли продавец меня понял, но наверняка фразу запомнил.

– Гм, кажется я знаю, что вам нужно, господин. Есть кое-

что «тегмоыдёрное», для кукушки, ага. Сорвет её напрочь! – орк заговорщицки мне подмигнул и стал искать что-то в телеге. – Вот! Зелёное оркское вино! Редкий сорт! Сам настаивал, это вам не пойло остроухих.

– Круто, молодец! Уважаю. Сколько же будет стоить наполнить мой бурдюк этим чудесным вином? – немного лести никогда не помешает, а ещё хотелось уже купить и убраться от него подальше – специфический запах орка не располагал к долгому и тесному общению.

– Хм… – он задумчиво потёр подбородок и провозгласил. – Одного золотого будет достаточно, господин.

– Ни хрена себе расценки, – у меня прямо челюсть отвисла. – Дорого что-то… Давай, скинь до семи серебряных.

Хотя я был не в курсе ценовой политики на алкоголь в этом мире, но орк явно завысил цену. Тем более помериться пейсами, то есть поторговаться, никогда не вредило.

– Ы… Хорошо, уступлю за семь. Вижу, разбираетесь в качественной выпивке.

Я дал орку монеты, и он принялся наполнять мой бурдюк. Нагрел ведь всё равно, надо будет при случае у Эммилии спросить, сколько это реально стоит. Я взял свой мех с вином и пошёл дальше. Сделал маленький осторожный глоток, потому что зелёная жижа с резким, чуть ли не аммиачным запахом, не внушала доверия.

– М-м-м… а ничего так, – произнёс я сам себе удивлённо.

Что-то похожее на текилу, правда ещё чувствуется касторка, но это только придаёт вкусу оригинальности. Через мгновение глотку будто напалмом облили, и я был вынужден добежать до ближайшей лавки и купить пару пирогов, чтобы закусить. В этой же лавке купил себе ещё и квас на запивку и потом уже приноровился к питью.

Гулять среди торговых рядов стало значительно веселее, однако, несмотря на разнообразие всякого диковинного товара, ничто меня особо не привлекало. Только спустя какое-то время я остановился возле лотка с кучей разного хлама и сидящим посреди всего этого гномом.

– Здорово, что в ассортименте? – спросил я осторожно у гнома.

– Смотрите, господин, выбирайте. Что-нибудь понравится – говорите. Вот множество различного табака, как курительного, так и нюхательного, – говорил он сердито, но почтительно, и натянул улыбку на своё бородатое лицо.

Вот блин, у них, что ментальная связь у всех, что ли? И ориентировочку с моей рожей уже всем выслали? Хотя, скорее всего, я придумываю, и они просто всегда такие сердитые.

На прилавке лежало много всякой всячины: от ложек и вилок до маленьких топориков и ножей. Также был большой выбор кожаных сумочек, стеклянных колб, трубок, наборов по уходу за бородой, и, конечно же, большую часть прилавка занимали сто миллионов сортов табака. Гном оказался жутким скупердяем и только после долгих уговоров согласился продать мне трубку и кисет козырного табака за два золотых и восемь серебряных.

– Да, негусто, – без энтузиазма произнёс я, глядя на оставшиеся восемь серебряных монет и золотой. – Пойду-ка до орка ещё раз дойду и – в таверну. Ага, так и сделаю. Я разговариваю сам с собой, отлично, кажется всё-таки тронулся.

Решил всё же заткнутся, а то слишком много любопытных взглядов уставилось на меня.

После закупил немного зелени и хлеба на закуску и пошёл в таверну, в свою комнату. Разложив всё на столе, стал пить и смотреть в окно. Там сновали различные существа: эльфы, гномы, орки, но в основном, конечно, люди или вампиры. Потом я слушал музыку и пытался что-то написать, но в голову ничего не приходило, и я, оставив это дело, просто пил. Много.

Громкий стук в дверь отвлёк меня от томных и тяжёлых мыслей. О которых я забыл практически сразу же.

– По-моему кто-то в дверь постучал? – спросил я у гидралиска, сидящего напротив.

– Не знаю, ничего такого не слышал. Иди проверь, если хочешь, – ответил зерг, перетасовывая колоду карт неуклюжими лапами-косами.

– Угу, смотри не мухлюй. Катала, блин, – предостерёг я его, вставая из-за стола.

Правильно, блин, мы уже партию седьмую-десятую играем, а я всё проигрываю, он шулер просто. Ну нет в колоде пяти тузов и трёх джокеров… А, ладно, сам дурак, надо было тогда его ещё в этом обвинить, теперь уж поздно.

Я еле-еле встал на ноги и, шатаясь из стороны в сторону, направился к двери. Комната переливалась всеми цветами радуги и меняла палитру так быстро, что я не мог уследить, тем более что она ещё расплывалась и меняла форму. Я чувствовал себя просто в какой-то злобной комнате смеха. Потом пол резко прыгнул на меня, но я не растерялся, дал ему кулаком по деревянной морде и пошёл дальше. Везде летали звёзды и танцевали маленькие розовые кролики, черти тоже были, но они деловито уселись на кровать и читали краткое содержание «Анны Карениной».

Что касается мрачных страшил – из шкафа иногда выглядывала девочка из «Звонка», но я старался её не разглядывать. Во-первых, было сыкотно, во-вторых, уж больно она напоминала мне убитую мною девочку. Мысль об этом моментально омрачала мой радужный мир, и я старался не давать мозгу пищи для размышлений. Всё-таки нужно потихоньку с этим свыкнуться, но не забывать.

Однако меня сейчас больше всего интересовала дверь – кто же за ней так ломится в обитель мою? Повернув ключ, я распахнул дверь и сразу же с диким воплем захлопнул её. За ней стоял Фред Крюгер в шляпе, полосатом свитере и с лезвиями на перчатке – всё как полагается.

А что я Крюгера то испугался, он, наверное, тоже пришёл в картишки перекинуться, а я тут так негостеприимно себя веду. Так, надо извиниться перед ним.

– Открывай! Алкаш! – закричали за дверью и стали ещё сильнее барабанить в неё.

Делать нечего, пришлось открыть, только вот за ней уже не было Крюгера. Обиделся, наверное, и ушёл убивать кого-нибудь. За дверью же стоял сам Дарт Вэйдер. Широко шагнув в комнату, он схватил меня за шкирку и вытащил в коридор, обернувшись лишь для того, чтобы кинуть вглубь комнаты какой-то свёрток.

Гидралиск, тем временем, оставил колоду и, допив вино, пополз под кровать. Потревоженные им черти принялись дубасить его книгой и тянуть за хвост назад. Розовые кролики, поймав по звезде, натянули их на спину, как парашюты, и выпрыгивали в окно по команде самого большого из них. По-моему, я немного перепил.

– Вот же, английские свиньи, ушли и не попрощались. Хоть бы поблагодарили! – крикнул я им вдогонку.

Вэйдер небрежно стащил меня по лестнице. Блин, мне казалось, эта лестница была меньше, а тут – целых двадцать две ступеньки! Аж матные слова закончились и пришлось повторяться.

Я попытался помахать рукой удивлённым посетителям таверны, но не успел – ситх выволок меня во двор и, хорошенько встряхнув, окунул по пояс в бочку с ледяной водой.

– Ё… бл… бульк… – попытался я выматериться, но Эммилия окунула меня второй раз.

– Протрезвел? – строго спросила она, вынув меня из воды.

– Ещё после первого раза, – огрызнулся я, вырываясь из цепких рук.

– Второй раз для профилактики. Оркского вина налакался?

– Да, – буркнул я под нос.

– Понятно. Зелёная и дурно пахнущая жижа, с омерзительным вкусом и в тоже время самый сильный галлюциноген, – сказала она, будто процитировала, а может, так оно и было. – Быстро пьянеешь и отправляешься в закрома своего сознания, однако при малейшем ощущении холода всё действие мгновенно улетучивается, зато похмелья нет, и это плюс.

– Ясно. Больше пить не буду, но и меньше тоже.

Эммилия лишь хмыкнула в ответ, развернулась и пошла обратно в таверну. Я поплёлся за ней следом.

В комнате она сразу же взяла тот загадочный свёрток и обратилась ко мне:

– Закрой глаза и вытяни руки.

– Зачем это? – опешил я.

У неё было такое хитрое лицо, и глаза сверкали, что я даже не знал, что и думать. Обычно она не позволяет себе проявлять эмоции, хотя я её знаю недостаточно хорошо, чтобы так сразу судить.

– Подарок у меня для тебя есть. Давай, закрывай глаза.

Я закрыл глаза и послушно вытянул руки, в них вампирша положила что-то длинное, плоское, тяжёленькое. Когда открыл глаза, я увидел, что в руках у меня лежит сабля. Широкая абордажная сабля с лёгким розоватым оттенком.

– М-м-м… розовенькая, прямо абордажка для агрессивного эмо, – проговорил я, вертя клинок и рассматривая его.

– В Эваноре я ни у кого не видела таких мечей, да и кузнец очень удивился конструкции. А розоватый оттенок – это потому что в составе адамантий, очень прочный металл, он хоть и немного уступает обычному мифрилу, но всё же прочнее и потяжелее. В принципе можно было бы убрать оттенок, но у тебя в книжке клинок был нарисован розовой краской, – пояснила мне Эммилия.

– Да и ладно. Подарок шикарный, спасибо! Теперь надо ещё шмот, как у Джонни Деппа найти и петь морские песни. Ну и взять себе имечко типа: Одноглазый Джо, не, круче – Филалетовая борода или Зелёные яйца, – начал я уже стебаться сам над собой.

– Э… ты это о чём? – Эм не поспевала за моим бредом.

– Ну, капитан Джек Воробей из «Пиратов Карибского моря»… – начал было объяснять я. – А, ты же не смотрела. Потом как-нибудь обязательно расскажу тебе эту увлекательную историю.

– Рада, что ты уже пришёл в себя. Не знаю, как там в вашем мире принято, а у нас необходимо покупку обмывать, дабы она прослужила долго хозяину, – с этими словами Эммилия достала из сумки две бутылки красного вина.

– А я никуда и не уходил. Опять алкоголь… эх, – как будто бы печально вздохнул я, но только для вида, и забабахал цитату. – Заметьте, не я это предложил.

Да, как же, откажусь я от лишней порции алкоголя. Я ж Алказар! Алкашка и всякая зараза мне положены. Как это иногда угрюмо звучит…

– Ты что, никакого алкоголя. Это чистейшая кровь, полная энергии и сил, которые тебе необходимы, – мгновенно возразила она и разлила напиток по бокалам. – Да и мне тоже не помешает.

– Вставай! Нам уже пора идти, – скомандовала Эммилия с утра.

Я бодро вскочил, сделал некое подобие зарядки, точнее попытался, но удалось лишь потянуться и покрутить корпусом, дабы все кости прохрустели и встали на место. И, чтобы окончательно проснуться, уселся за кружечку пива – вчерашние запасы, просто замечательно. Эх, алкаш я, уже с утра пью. Зато пиво сразу же взбодрило меня, только что был вялый и – бац, уже бодр. Пиво, пиво, что же ты со мной делаешь. Да ладно, что не делается – всё к лучшему.

– Только одну, ты мне нужен в нормальном состоянии, – приказала моя спутницу.

– Я воль, майн Фюрер! А куда идём то? – спросил я и поперхнулся, пиво противно полилось из носа.

– Проглоти, а потом говори. Соблюдай этикет, хоть иногда.

– Извини, так куда идём? – повторил я свой вопрос, махом осушив кружку. Открыл рот, чтобы смачно рыгнуть, но вовремя захлопнул варежку.

Лучше не выводить лишний раз Эм, тем более я немного провинился вчера… Блин, аж страшно вспоминать, как я вчера надрался.

– На приём к Ксифаксу фон Беливер – главе семьи Беливер и властителя этих мест, – отчеканила она, будто рапортуя.

– Ясно. Имя и фамилия пафосные, такие и должны быть у правителя. А зачем идём?

– Как зачем? Делать тебе индивидуальную защиту, да и перетереть с ним мне надо бы, – пояснила она.

Спустя некоторое время мы вышли из таверны и минут двадцать-тридцать шли до дома, а точнее до небольшого замка этого Ксифакса, что находился в центре города и был старым, как… В общем он был старый-престарый, хотя улицы этого города тоже не отличались новизной: мостовая – вся побитая и в трещинах, обшарпанные невысокие домишки. С одного из них даже черепица упала прямо мне на голову, что за невезение.

– Аккуратней, – попросила меня Эммилия.

– Да, да: «туда не ходи, сюда ходи, а то снег в башка попадёт – совсем мёртвый будешь», – отшутился я, стряхивая с себя грязь. Будто это я виноват в том, что мне тут на голову падает всякое.

Эм лишь смерила меня презрительным взглядом, видимо ей уже порядком надоело моё дурацкое чувство юмора. Эх, что поделать, я от него никогда не избавлюсь.

– Стойте! Кто такие, и по какому вопросу идёте? – спросил стражник, преградив нам путь алебардой.

Поверх кожаной брони у него была надета синяя кота с вышитым золотом солнцем. Это, наверное, герб Беливеров, поскольку подобный флаг над замком реял. Вампиры, славящие солнечный свет, – забавно.

– Э… Я к Ксифаксу на приём, – слегка растерялась моя спутница, обычно её узнавали в лицо и пропускали без лишних вопросов.

Присмотревшись к стражнику я, кажется, понял, в чём дело. Парень был молод, едва только поступил на службу, скорей всего, он действительно не знал, кто она. А вот офицер, что стоял позади него и ухмылялся, всё прекрасно понимал. То ли он хотел за что-то проучить новобранца, то ли просто хотел поиздеваться. Но Эммилия не стала устраивать сцен, к великому разочарованию офицера, а спокойно представилась.

– Я Эммилия, клинок императрицы вампиров Тамики Дамэд.

По вытянувшемуся лицу стражнику было видно, что о вампирше он был наслышан. А я лишь взял на заметку социальный статус подруги в обществе. М-м-м… может и я потом по блату устроюсь на непыльную работёнку.

Офицер сделал пару шагов вперёд и положил ладонь на плечо стражнику.

– Опусти оружие, сынок, – а затем обратился уже к нам, – Приветствую, госпожа Эммилия. Ксифакс фон Беливер ожидает Вас. Можно ли узнать имя Вашего спутника?

Только я собрался сказать: «Бонд, Джеймс Бонд», как в моей бедовой голове прозвучало грозное «Молчи!» от клинка императрицы. Стражникам же Эммилия сказала:

– Этого вампира отныне знайте, как Алказара, моего подопечного.

После чего стражники любезно уступили нам дорогу.

Замок был небольшой, что-то вроде четырёхэтажной фазенды какого-нибудь олигарха. Абрамовича, к примеру, хотя у него-то наверняка поболее халупа будет. Вскоре нас встретил герольд и провёл в зал собраний. Это было небольшое круглое помещение, украшенное всякими картинами, гобеленами, вдоль стен стояли стеллажи с бумагами, книгами, а за большим столом сидел хозяин. Лысый, худой и сморщенный, как трюфель, старик с жидкой, седой бородкой. Такой же древний, как и его замок.

– А! Эммилия! Давно же я тебя не видел. Чем обязан? – проскрипел старик.

На меня ноль внимания, будто меня здесь и нет, сразу видно: буржуй, скушал… Походу для него все, кто хоть на ступень ниже – мусор. Если вдруг судьба нас столкнёт с ним нос к носу, непременно сломаю ему шнобель. Обещаю. Фига себе, какой омерзительный старик, вижу его всего минуту, а уже покалечить хочу.

– Приветствую, Ксифакс фон Беливер, – произнесла вампирша уже известным мне ледяным тоном, как бы напоминая о своём положении.

– Формальности, формальности… Мы не во дворце, можно их и опустить, – заворчал властитель. – Но, если Вы настаиваете… Приветствую Вас, госпожа Эммилия Делакруа. Такая честь принимать Вас у себя, Вы с чем-то конкретным или погостить? – продолжил он более любезно, но всё же недовольно.

– Так-то лучше, но, думаю, фамилии можно опустить. Да, я с конкретным делом: моему подопечному нужна индивидуальная защита вампира. Вы можете мне помочь? – проговорила Эм, жестом приглашая меня выйти вперёд.

Старик пару минут удивлённо пялился на меня, затем лукаво зыркнул на Эммилию, я буквально чувствовал его колючий, ползающий взгляд иссиня-жёлтых глаз.

«Он случаем не голубок?» – задал мысленно я сам себе вопрос и улыбнулся.

«Нет. Ему просто интересен ты, как мой подопечный, позже всё объясню», – сообщила мне Эммилия ментально.

«Эй, ты обещала не рыться в моей голове», – возмутился я этому наглому вторжению.

«Сейчас необходимо, этот старый пердун не так прост, он интриган, которых ещё свет не видывал. Я постараюсь проследить, чтобы он не намусорил в твоей голове. При создании защиты он буквально окунётся в твоё сознание и может там дров наломать».

«К примеру?»

«Банальный гипноз. Например, как только увидишь императрицу, захочешь её убить, – пояснила Эммилия. – Создание защиты – это запредельно-высокий ментальный уровень, мне такое пока не под силу, а он один из лучших менталистов. Готовься увидеть один из самых худших своих кошмаров, все властители этим грешат».

– Хм… Да, разумеется, я смогу помочь, подойди сюда. Это займёт пару минут, – начал скрипеть Беливер, прекратив меня изучать. – Снимай эту защиту, она не твоя и больше тебе не понадобится, – выговорил он уже ровно, когда я к нему подошёл.

Я снял обруч, принадлежавший покойному неизвестному мне вампиру, и почувствовал невероятное облегчение. Старый вампир воровато схватил его и убрал в один из ящичков своего стола, верняк там много чего незаконного в широком понятии этого слова.

– Ну, и какую же вещь ты будешь носить, не снимая, ближайшие лет триста? – спросил старикан у меня.

– Чегось? – опешил я.

– Ах, да совсем забыла, – воскликнула Эммилия. – Вот, держи, должно подойти, – она сняла с пальца одно из своих колец и передала мне.

Тонкая полоска в пару миллиметров шириной из чёрного металла, её украшал лишь один маленький, даже микроскопический рубин. Ну, хоть какая-то драгоценность имеется. В голодный год не пропаду, если, конечно, ломбарды не прикроют.

«Это чёрный мифрил, самый прочный и редкий металл. Кольцо никогда у тебя не сломается, – пояснила создательница, а затем снова решила предостеречь – Ксифакс меня опасается, но покопаться в твоей голове не откажется. Ты можешь, конечно, и сам этого не понять, но сопротивляйся старику, если вдруг что».

Воодушевить она конечно умеет, только жути нагнала.

Беливер меж тем не сводил с меня глаз, он выпрямился в своём кресле и заговорил ровным, властным голосом.

– Надень это кольцо на палец и смотри мне в глаза. Скажи своё полное имя, чтобы кольцо знало хозяина.

– Алказар, – выговорил я, надев кольцо на безымянный палец левой руки.

– Фамилия, как полагаю, Делакруа? – осведомился он.

– Нет, – отрезала Эммилия.

– Что же так? – удивлённо спросил старик.

– Эта выгребная яма, в которую я угодила волей случая, ему не подходит.

– А Ваш создатель так не считает, – не замедлил ответить старый вампир.

– Виконт Делакруа – лизоблюд, сепаратист, подонок и предатель, его мнение меня не интересует, я предана только Тамике.

– Но всё же ветвь наследия… – начал Беливер, но Эм его бесцеремонно прервала.

– Он свободный вампир и не зависит ни от кого. Как захочет, так и назовётся.

Я – свободный вампир? Когда это успел? Хозяин подарил Добби носок! О, мозг, ты как раз вовремя. Задавим этого динозавра пошлотой и бредом, может его инфаркт хватит.

Старик ещё немного посверлил недовольным взглядом упёртую вампиршу, а затем снова переключился на меня. Наши взгляды встретились, и я почувствовал, как пол начал уходить из-под ног.

Беливер растворился в воздухе, а я почувствовал себя в матрице. Мгновенно провалился в пустоту, в сплошную черноту, падал, а мимо проносилось всё, что вызывало у меня когда-то страх: уколы, Зубастики, соседская собака, Фреди Крюгер, качели, Бугимен, стоматолог, синяя женщина из фильма «Проклятье», а также я увидел себя. Вот блин, каких только потаённых страхов не кроется в человеке. Кольцо на пальце раскалилось и буквально вплавлялось в плоть, но я не чувствовал боли. От неё меня отвлекали экраны, что всюду меня окружали. Они витали в воздухе и показывали множество моментов из моей жизни: как хороших, так и плохих. Вот я, ещё мелкий, иду пешком под стол и врезаюсь в него башкой; вот воплю от страха, увидев таракана на выключателе света; о, а это побег из детского сада; мельком пролетели школьные года – первая стрелка, двойка и пятёрка, коридорное образование.

– Занятные картины, но всё не то, – просипел стариковский голос.

И тут на экране застыло лицо Александры, и меня передёрнуло. Моя первая настоящая любовь, моя радость и счастье. Я протянул дрожащую руку вперёд, чувствуя, что глаза уже слезятся.

– Александра, – только и вырвалось у меня, и грусть на дне старинной раны зашевелилась словно змей. – Прости, я пытался!.. – закричал я удаляющемуся экрану, падая во тьму.

Пол резко встретил меня и четыре стены с потолком заковали меня в тёмный и душный лифт. Окружение принялось сочиться кровью, которая спустя считанные секунды уже достигла моих колен. Затем стены начали медленно сдвигаться, давить на меня, топить в крови. Воздух… воздуха, задыхаюсь!.. Мелькание её лица перед глазами… Громом прогремел злобный смех старика, он был где-то рядом, но где? Его смех звучал всё сильнее, отражаясь от стен, он был рядом, повсюду, в моей голове. Я уже готов был поддаться панике, но тут двери лифта издали душераздирающий скрип и открылись. Потоки крови хлынули вперёд, омывая пространство за ними, старик шёл ко мне и смеялся. Он зачерпнул крови в хрустальный бокал и протянул его мне.

– Так значит ты Алказар, сын своего отца, кровь от крови, плоть от плоти. Занятно, – тихо произнёс он.

За стариком переливалась и шевелилась тьма, больше походившая на змеиные кольца.

– Присоединяйся ко мне, будь моим слугой! – вещал он. – Ты будешь весьма полезным и ценным.

Не знаю, что за бред он нёс, но соглашаться я не собирался. Это, между прочим, одно из первых правил ЗОТС (ЗОТС – защита от тёмных сил. Эх, Хогвартские сезоны, ностальгия. Хаффлпафф forever!).

– Не, дружище, к таким тесным отношениям я не готов, – отшутился я в ответ, но ответ дался мне не легко.

Я крутил головой в поисках давно забытого счастья и неизменно сопровождающей его порции боли. Я хотел вновь увидеть её, даже если это меня уничтожит. Заметил её тело недалеко от себя и пополз к ней. Моя Александра, моя любимая, моя…

– Глупец! – начал злиться Беливер. – Ты только представь, какие перспективы тебя ждут! Поболее, чем на побегушках у выкормыша императрицы. Пей и присоединяйся ко мне!

Он взял мою руку и зажал в ней бокал.

Ага, сейчас он ещё предложит вместе свергнуть императрицу и править галактикой. Так, где моё пафосное: Не-э-э-эт!

– ПЕЙ! – уже с пеной у рта орал он.

«Блин, если он меня сейчас покусает, придётся сорок уколов от бешенства делать», – я съёжился от этой мысли.

– Низафто!!! – сопротивлялся я до последнего.

– Ты не так прост, как кажешься, – прошипел Ксифакс. – Но у тебя есть свои скелеты в шкафу. То, что ты забыл, и забыл не по своей воле.

Александра положила мне руку на щёку, оставляя кровавый след, и улыбнулась. Но потом её лицо дрогнуло, словно я смотрел на экран старого телевизора с плохой антенной, и превратилось в ту самую эмогёрл с пустым взглядом.

– Зачем ты убил меня? – спросила она.

– Алиса! Я не… – внезапно я вспомнил её имя, но всё ещё не понимал, о чём она.

Неужели она вскрылась после того, как я с ней порвал? Нет, не может быть. Тело Алисы дрогнуло и стало внучкой фермера.

– Зачем? Чем я заслужила это? – плакала она, протягивая ко мне руки.

Я в ужасе начал отползать от неё. Старый нашёл всё-таки, чем меня пронять. Я пятился от неё, а она ползла ко мне, повторяя один и тот же вопрос, а изо рта у девушки текла кровь. С каждым вопросом она менялась и становилась то Алисой, то Александрой, то внучкой фермера. Я не знал, что сказать, извиняться уже не было смысла. Меня трясло, я сам зарыдал, как младенец, отползая всё дальше.

– Хм, занятно, занятно, – просипел Беливер у меня за спиной. – Но это ещё не всё, у тебя тут есть секрет и поинтереснее. Скрытый от тебя не твоим сознанием, а кем-то другим.

Над окровавленным телом, ползущем ко мне, появился экран, он дрогнул серой рябью, а затем на нём застыло изображение. Это было лицо до боли знакомой, но неизвестной мне девушки. Моё сердце, как в песне, остановилось. Я её знаю? Не помню… Нет же, знаю, она, она… свободной рукой я схватился за голову, силясь вспомнить одновременно незнакомую и знакомую девушку.

– Выпей, и тогда я открою эту завесу тайны, – сладко улыбнулся Беливер.

«… тревожа мысль мою. Мне имя сладкое звучало; Во дни блаженства мне в раю, одной тебя недоставало…» – крутилось у меня в голове. Имя, мне нужно вспомнить её имя. Почему я не помню?! Это всё происки старика? Или?..

Беливер продолжал меня уговаривать, склонять к сожительству, так сказать. Согласиться на сделку с ним означало позволить ему какую-нибудь гадость в мозг мне засунуть, а он и без того у меня гадский гад, без всяких дополнительных мерзостей.

Да я уже и не слушал старика – не мог оторваться от экрана. Кадры начали быстро сменять друг друга, но главное я рассмотрел: себя и эту девушку, мы были очень близки. Я не мог вспомнить её, не мог, но все мои чувства, пробуждённые видением Александры, перекинулись теперь на эту незнакомку. Я был как никогда близок к сумасшествию, хотелось рыдать и смеяться одновременно. В исступлении я сжал кулаки, забыв, что держал бокал – тот треснул и острые осколки врезались мне в ладонь. И очень кстати – физическая боль вывела меня из транса.

– Нет! – крикнул я Беливеру и вломил старому вампиру по носу, он вскрикнул и откинулся назад.

– Ублюдок! Мелкий щенок! Ты мне нос сломал! Ты пожалеешь об этом, обещаю.

– А я своё обещание уже выполнил, – ухмыльнулся я. – В следующий раз вырву глаз.

Я обернулся, но экран уже исчез, как и тело девушки, что меняло свой облик.

– Посмотрим, посмотрим, Алказар!

Ксифакс фон Беливер исчез, а затем растворилось и всё вокруг.

Луч света ударил по мне жгучей болью, подобно кипящей смоле, но тут яркая вспышка огня, исходившая от кольца на пальце, убрала боль. Я понял, что падаю, схватился за край стола, какое-то время приходил в себя и пытался восстановить расплывающиеся зрение.

– Всё готово. Правда, были небольшие трудности, но мы их вместе быстренько устранили, – проговорил Беливер, прижимая к носу платок. – А сейчас попрошу вас немедленно удалиться.

– Мне понадобятся некоторые вещи для дальнейшего путешествия, – быстро сказала вампирша.

– Оставьте список у слуги, а теперь покиньте поместье! – прокричал Ксифакс фон Беливер и, зажимая платком кровоточащий нос, выбежал из залы в заднюю дверь.

Мы молча вышли из его обители и только когда удалились от замка на приличное расстояние, Эммилия заговорила.

– Ладонь не болит?

Я посмотрел на пораненную бокалом руку: рана не затягивалась, и немного щипало, но это уже скорее всего от грязи, попавшей в неё… И где только успел уже вляпаться?

– Нет, нормуль всё. Но разве она уже не должна начать заживать? – я не особо переживал из-за этого, но нужно было поддержать разговор, чтобы отвлечься от мыслей об увиденном. Голос у меня дрожал, и самого трясло, как лист на ветру.

– Раны, нанесённые во время создания защиты, не заживают. Кровь течь перестанет, но открытые порезы останутся, – пояснила Эм. – Некоторых так убивали.

– Ясненько, хех… Тогда старикан Беливер будет со сломанным шнобелем гонять. Ха, круто, и я теперь с личной защитой, – принялся я любоваться кольцом. Но даже сам не поверил своей фальшивой жизнерадостности.

– Поздравляю. Ты, конечно, молодец такое выдать – по лицу главе надавать. Помнишь, как в таверну вернуться?

– Ага, – кивнул я.

– Отлично. Вот тебе деньги, купи себе что-нибудь. Мне нужно отлучиться по делам, к вечеру буду, – сказала мне спутница, вручая пару золотых. – Да и с Беливера надо всё же кое-чего стребовать в дорогу.

– Эм, – мрачно начал я, и она многозначительно посмотрела на меня. – Можно я напьюсь вусмерть сегодня?

– Можно, – с понимающим вздохом разрешила она и, положив руку на плечо, заглянула прямо в глаза. – Ты только крепись, не давай себя сломить каким-то видениям, подосланными старым прохиндеем.

– Постараюсь, – без энтузиазма пообещал я вампирше, отводя взгляд в сторону.

Я стоял и смотрел вслед уходящей Эммилии, пока меня не прогнал с проезжей части один из дилижансов – пришлось отпрыгнуть в сторону. А когда я обернулся, Эм уже исчезла в городе. М-да, настроение в самый раз, чтобы орка знакомого навестить.

«Однако с его „пойлом“ лучше знать меру, – подумал я, вспомнив недавние глюки. – Угу… Сколько литров там мера была?»

Я усмехнулся, но улыбка слезла с лица, мне не давало покоя чувство тревоги. Кто была та девушка из видения? Судя по быстрой перемотке на том экране, совместный фильм у нас был отнюдь не короткометражный. Но я не помнил её – и это бесило. Она вызвала у меня такую бурю эмоций, что сравнима с видением Александры. Я протёр лицо и посмотрел на дрожащие руки… Чёрт. Это никак не признак моего алкоголизма, какая-то хрень творится. Либо этот старый хрыч меня пытался надуть, как лоха последнего, либо у меня провал в памяти, причём значительный такой.

Ну вот, теперь точно хочется в щи напиться, авось забудется вся эта непонятная фигня. Хотя сомневаюсь. К той загадочной девушке ещё и Алиса добавилась. Блин, это была короткая интрижка, даже не на перепихнуться. Почему же меня так это задело? Может старый прознал о моих недавних мыслях, что она могла вскрыться, и надавил на это? Заставил меня поверить. Бесовщина какая-то, хочется развидеть это, но не уверен, что получится.

Вечером Эммилия вернулась с целым мешком дорожных запасов. Она одобрительно кивнула мне, увидев, что я трезв. Ну, почти трезв. Как я не старался, но под гнётом всех этих мыслей мне так и не удалось надраться.

Я, как и положено знатной чёкупиле, попытался залезть в мешок, дабы оценить ништяки. Только в нём было всё так плотно забито, что я заленился. Тем более моя спутница предупредила, что заставит меня всё запихать назад и накостыляет, если я что-нибудь сломаю. Пришлось отказаться от этой мысли. То, что я был немного под мухой, от Эммилии, конечно, не утаилось, но она даже не разозлилась, наоборот, сама предложила выпить ещё вина. Ну и гуд, а то я план по заливанию за воротник так и не выполнил.

Вино мы пили странно, из одного бронзового кубка. А перед тем, как начать пить, Эм сцедила в вино пару капель своей крови из запястья и заставила меня проделать тоже самое, а потом ещё добавила в напиток белого порошка.

О, кокс, или что покруче. Вот я дурак, хотя… Не, это перебор всё-таки.

Размешав всё хорошенько, она что-то прошептала. Вино засветилось ярко-красным, и комнату наполнил сладко-приторный аромат. По вкусу же вино напоминало тёплый глинтвейн, но всё же как-то отличалось.

В общем всё это смахивало на тёмный ритуал, я ещё днём заметил, что на крышке стола под скатертью нарисован углём пентакль, но всё же решил не расспрашивать Эммилию. Блин, вот я когда-нибудь начну вовремя задавать нужные вопросы? Спрашиваю только глупости всякие, а по-настоящему значимые вещи игнорирую. Вскоре я вообще как-то подзабыл про всё это, ведь вино было весьма восхитительным и отвлекло от мрака, давившего на меня весь день.

Вина нам, естественно, не хватило, и Эм отправила меня в общую залу за пивом. Надо сказать, что выпили мы ещё много, я даже этому подивился. Вот ведь только вчера моя спутница меня отчитывала за пьянство, а теперь… да какая на хрен разница, нужно ловить момент.

После уже мы пили и разговаривали о всякой ерунде, я загонял ей краткое содержание всех «Пиратов карибского моря» и рассказал немного о похождениях капитана Врунгеля. Эта болтовня стёрла остатки негатива от утреннего инцидента с непонятными видениями. По крайней мере временно. Тем более я был очень благодарен Эм за абордажную саблю, да и пиратский настрой сохранялся до сих пор, даже перед сном песенку ей спел, ибо совсем уж разошёлся.

* * *

Алказар рассказывал интересные истории, да и песня была весьма неплоха, она нашла бы одобрительные отзывы в портовом кабаке.

«Ему бы над голосом поработать и инструмент какой-нибудь освоить – и в барды, по трактирам ходить, – думала Эммилия. – А не… но он сам построит свою судьбу, этому будут многие мешать».

Даже она уже начинает предпринимать действия и тем самым нагло врываться в его жизнь. Чтобы в дальнейшем попытаться изменить. Но может всё так и задумано.

Вампирша радовалась тому, что сейчас состоялся ритуал, память крови – это ценный источник информации. Девушка надеялась, что с помощью ритуала всё получится, ведь в прошлый раз, когда Эммилия впервые пила его кровь, она ничего не смогла увидеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пикник – Лишь влюблённому вампиру

Вернуться

2

Тролль гнёт ель – Тролль борода

Вернуться

3

Персонаж из игры World of Warcraft, что принимает обличие дерева

Вернуться

4

Кино – Пачка сигарет

Вернуться

5

Король и Шут – Пьянка

Вернуться