# Смотри, как тебя оплакивают

Катерина Келлар

Его прозвали "сжигателем". Небольшой городок Уилмингтон был потрясен чередой страшных смертей молодых девушек. Родители старались уберечь своих дочерей, запирая их под домашний арест, что совсем не входило в планы юной души, которая стремилась к свободе и первой любви.

Отчаянная Мэри Уоллес сбегает из дома поздним вечером, который заканчивается для нее заточением в темном и сыром подвале.

Дни кажутся вечностью, в голове Мэри проскальзывают страшные мысли, а похититель, кажется, не торопится заканчивать со своей жертвой.

Что ему нужно? Почему каждый день становится психологической пыткой? И почему он просит ее думать и вспоминать о близких?

Обложка сделана с помощью нейрости Leonardo.Ai

## Пролог.


Его прозвали сжигателем. Небольшой городок Уилмингтон жил в ужасе с появлением этого убийцы, который нарушил привычное спокойствие улиц.

Все началось с громкого убийства юной Дианы Беккет. Ее тело нашли на пустынной окраине города, сожженное до неузнаваемости.

Родители стали запирать своих дочерей на домашнее обучение. Они не позволяли им выходить за порог дома, опасаясь, что они могут стать новой жертвой. Но юные души, полные стремления к свободе и приключениям, не могли смириться с такой жизнью. Они находили лазейки в системе правил, рискуя всем ради нескольких часов свободы.

Каждый раз, когда пропадала очередная девушка, город погружался в панику. Полиция активно искала подозреваемых, но безрезультатно. За неделю до исчезновения каждой жертвы находили документы или ценности, измазанные кровью. Это были небольшие следы, но их было достаточно, чтобы шокировать граждан.

Народ приговаривал, что он маньяк-фетишист, которому нравится привлекать к себе внимание «визитной карточкой». Полиция же полагала, что убийца играет с ними, считая мотивом подобной показушности лишь самомнение маньяка и высмеивание органов правопорядка.

Но это было не так…

## Глава 1.Я была наивной

Мой дневной сон прервал уже надоедливый рингтон айфона. Нащупав рукой под одеялом телефон, я, прищурившись, уткнулась в экран, на котором высветилось «Стью». Этот звонок, словно ведро с ледяной водой, окончательно разбудил меня. Выждав десять секунд и проверив голос на хрипотцу, я приняла вызов:

– Да?

– Привет, Мэри.Сегодня снова костер. Придешь? Я…соскучился.

– Посмотрим, – ответила я привычно надменно, но вся покраснела.

– Я буду ждать, – усмехнулся в трубку Стью, зная, что я уже давно во власти его очарования.

Иначе быть не могло. Он был одним из самых золотых парней в нашем небольшом городишке. Широкоплечий и чертовски красивый спортсмен с толстым кошельком. Своим прекрасно слаженным телом он любил хвастаться при любом удобном случае. Я, как и многие, попалась на его крючок. Мечтала быть в центре внимания, хоть и прекрасно понимала, что он из себя представляет.

Я тотчас открыла переписку со Стеллой и судорожно настрочила ей несколько смс подряд. Подруге редко удавалось устроить вылазку, в отличие от меня, так что довольствовалась она лишь моими новостями и сплетнями.

Собрав длинные каштановые волосы в небрежный пучок, я уставилась на свое отражение в зеркале. Круглые зелёные глаза сощурились, когда я заметила красную точку на лбу. Маленький нос сморщился от осознания, что это прыщ.

– Как всегда вовремя!

Пусть мне и двадцать один год, я испытывала эмоции подростка и адреналин от предстоящего побега из дома. Да, я была достаточно взрослой, чтобы гулять без лишних вопросов допоздна, но из-за орудующего маньяка почти все мои сверстницы находились под тотальным контролем родителей. Я в особенности. Моя мама сжала меня в тугие тиски своей гипер-опекой из-за её тревожности. Она всю жизнь боялась абсолютно всего: летать, ездить на машине, громких звуков, подозрительных людей. Прогнозировала в мыслях только худшие исходы. Это изводило и её, и нас с братом.

Когда мама узнала об убийстве шестнадцатилетней Дианы Беккет, она сразу же посадила меня под домашний арест. Мне разрешалось выходить только в университет, да и то с отцом в качестве личного водителя. Она не замечала, что я выросла и больше не та маленькая Мэри, которую она смогла бы уберечь от всего мира, нося на руках.

Я долго искала выход. Решила не протестовать, а просто сбегать из дома, усыпляя ее бдительность образом примерной дочери, которую не стоит проверять. Первые две недели мне приходилось быть покладистой, ложась в одиннадцать и выполняя все её поручения беспрекословно.

– Спокойной ночи, мам, – выглянула я из-за двери и убедилась, что мама пошла спать. Она сонно брела в свою комнату, щурясь от света в коридоре.

– И тебе, – широко зевнула она.

Два, три часа выжидания… и я начала сборы на ночную вылазку уже в четвёртый раз за этот месяц. Мама приходила с работы измотанной, так что не вставала ночью, а отцу и в голову бы не пришло проверять, сплю ли я.

Я открыла дверцы шкафа в поисках наряда. На полках, как всегда, царил хаос, в котором сложно было найти нужную вещь. Мама постоянно сбрасывала груду моего хлама, пока я не разберусь в нём. Но спустя неделю всё возвращалось к привычному бардаку.

Я натянула свои любимые светлые джинсы прямого кроя, которые лежали сверху этой груды, раскопала на нижней полке белую свободную футболку, которая не особо нуждалась в глажке, и накинула джинсовку. Всё-таки был вечер.

–Ах да…Где мои белые кеды? – вспоминала я, куда упрятала коробку с последнего шоппинга.

Я сунула телефон в карман и открыла окно второго этажа. Ночь была прохладной, и свежий воздух мгновенно наполнил комнату. Всё было как в тех подростковых фильмах о любви – побег через окно моего дома. Волнительно и немного рискованно, но зато какой восторг.

Я осторожно выглянула в окно, внимательно осматривая территорию вокруг. Вдалеке светились огни города, а луна ярко освещала пейзаж. Сжав подоконник, я глубоко вдохнула и ухватилась за толстую ветку, которая почти стучалась мне в окно, то и дело бросая мне вызов бежать. Ветка слегка прогнулась, но выдержала мой вес.

Спустившись ниже, я нашла опору на другой массивной ветке и спрыгнула на землю. Поёжилась от прохлады и застегнула джинсовку. Распустив пучок, я поправила волосы и прислушалась к ночным звукам. Где-то лаяла собака, вдалеке гудели машины. Я чувствовала себя немного неуверенно, но в то же время свободной.

Завязав потуже шнурки, я отправилась на встречу с теми, кого считала друзьями. Каждый шаг в ночной тишине как будто эхом разносился вокруг, но я старалась не думать о последствиях. Мне хотелось одного – быть независимой и свободной.

Когда я выключила авиарежим, сообщения посыпались на меня градом, разрывая эту тишину. Все они в основном были от Стелы и полны эмоций и стикеров.

«Ну наконец то!»

«Я знала, что он не мог устоять перед тобой!»

«Потом все обязательно расскажешь мне!»

Листая диалоги, я наткнулась на затесавшееся там сообщение от Карла – моего друга детства.

«Мэри Уоллес! Если мне еще раз придется выслушивать лекции от преподавателя по психологии о твоих прогулах, в следующем учебном году я сделаю вид, что мы не знакомы!»

«Да куда ты денешься», – подумала я с улыбкой. Он так редко писал мне в последнее время. Карл обязательно отвесил бы мне оплеуху за ночные прогулки. Иногда мне казалось, что он стремился стать моим вторым братом.

Я совсем быстро добралась до дома Картеров, где устраивались наши посиделки у пруда. Благодаря Питеру, который жил в этом доме со старшим братом, у нас не было проблем с выпивкой и разборками с соседями из-за шума.

Увидев Стью, машущего издали рукой, я улыбнулась. Он сразу же выделялся из всего этого сборища неотесанных парней, которые вели себя придурковато. И пусть все они были бабниками, Стью отличался от них сдержанностью. Этим он и манил к себе – своей холодной аурой, притягательной ухмылкой и легким флером интеллигентности.

Этакий отдельный вид плохишей, которые мне безумно нравились. Я наивно надеялась, что он найдет во мне что-то особенное и влюбится, ведь такое перевоспитание частенько показывают в мелодрамах. Но, к сожалению, в жизни эта вероятность сводится к одному проценту…

В общем-то все разочаровывают.

## Глава 2.Я была глупой

Я возвращалась по Пайн стрит, совершенно не переживая, что время близится к двум часам ночи. Фонари пусть и скудно, но все же освещали эту улицу, застланную опавшими листьями. Слабый ветер поднимал их и тут же опускал.

Я любила раннюю осень и особенно любила в это время года погружаться с головой в новое увлечение. Обычно это были старшекурсники, такие как Стью.

Все мои мысли занимало воспоминание о сегодняшнем вечере – долгожданном поцелуе у костра под гитарные мотивы. И то, что Стью не проводил меня, я списала на его самодовольство. Спросив меня всего раз, в который я ради приличия отказала, он уселся обратно в походное кресло. Я оправдывала его тем, что пройти мне нужно всего квартал, а его друзья нуждались в лидере вечеринки. Я наивно верила, что он слишком уверен в себе, чтобы провожать ту, кто ему отказал в этом.

Я была наивной и опрометчивой. И сбегала, убеждая себя, что не подхожу под цели маньяка, а может, и назло маме. Хотелось доказать, что в мире за стенами комнат нет ничего страшного, как ей всегда казалось. Были дни, когда мама не могла выбраться за порог дома. Каждый шаг усиливал её панику. Мне казалось, что она превратила меня в полную свою противоположность. Я видела, что с ней творится, и всеми силами протестовала, чтобы не стать такой же замкнутой.

Все жертвы «сжигателя» еще не достигали совершеннолетия, я же была на втором курсе университета. То есть считалась взрослой для его типажа.

Я никогда не думала, что такое может произойти со мной. До этого я лишь слышала сводки новостей, и такие зверства не касались моих родных. «Меня это не коснётся », – так я размышляла. И, кажется, поплатилась за свое легкомыслие и эгоизм.

Через несколько домов я бы вернулась в свой, взбираясь по заранее подготовленной леснице. Рухнула бы в кровать и уснула, вспоминая о Стью, а на следующий или через день я бы снова сбежала в его объятия.

Но рука, которая закрыла мне рот и глаза, изменила мои планы, как и всё моё будущее. Мою жизнь, окружение…Всё.

Я услышала стремительные шаги позади и ускорилась. В ушах стоял стук собственного сердца, а по телу прошла волна горячего воздуха. Я боялась обернуться. Боялась посмотреть в глаза своему страху. Но вдруг послышался собачий лай, и краем глаза я заметила поводок, а потом уже заставила себя взглянуть на того, кто шёл позади меня. Тук-тук-тук…Сердце пропустило удар. Это был всего лишь парень на пробежке со своим хвостатым другом. Я шумно вздохнула и опустила напряжённые плечи.

Дорога вновь опустела, но я решила не медлить с возвращением домой. И всё же взобраться по лестнице в этот вечер мне так и не довелось…

Никаких шагов, никаких звуков. Я успела лишь заметить возвышающуюся надо мной тень, и мой рот накрыла рука. Я мгновенно ощутила странный привкус во рту, мир перед глазами канул в мрак, а потом и я последовала за увлекающей меня тьмой, не успев прочувствовать тот же страх, что и пять минут назад…

***

Сопротивление век было сильным, будто их склеили. Я с трудом открыла глаза, и они тут же наполнились слезами. Свет был тусклым и мерцал, словно пробивался сквозь толщу воды. Попытка разглядеть что-то вокруг провалилась: предметы расплывались, превращаясь в размытое пятно. Голова налилась тяжестью, пульсирующая боль в висках была невыносимой.

« Где я?»

Я тряхнула головой и часто заморгала, пытаясь прояснить зрение. В воздухе витал резкий запах сырости, чистящих средств и чего-то химического, вызывающего тошноту. Я сглотнула, но во рту было сухо. Попытка сосредоточиться на чем-то одном закончилась провалом: все вокруг оставалось размытым, как в тумане.

Прежде чем глаза привыкли к полумраку, я начала дрожать от осознания, что я не дома и скована. Мои руки были связаны за спиной тонкой, но прочной веревкой. Узлы оказались слишком тугими, я не могла даже провернуть запястья. Каждое движение вызывало резкую боль в предплечьях, а ещё я ощутила что-то тёплое, стекающую по коже. Поняла, что это кровь, и судорожно пыталась освободиться или хотя бы посмотреть, что именно за рана на моей руке. Но безуспешно.

Постепенно стали различимы детали: деревянные ветхие полы, несколько полок с раскиданными бутылками, парочка коробок. Подвал, но там не было пыли или паутины…

Первая моя мысль была смешной, неуместной и очень наивной. Я представила, что моя слишком тревожная мама решила проучить невоспитанную и дерзкую дочь, схватив ее по пути к дому, и напугать с помощью какого-нибудь знакомого. Да так, чтобы я навсегда запомнила, что такое ослушаться её. Чтобы насовсем забыла, что такое белый свет и боялась, как и она, каждого шороха. Кажется, я готова была поверить в то, что мама способна на это. Я готова была верить во все, кроме очевидного – что я попала в ловушку недавно провозглашенного убийцы или очередного психопата.

– Это…он? – произнесла я еле слышно, смутно вспоминая громкие заголовки статей. Точно помнила, что он сжигал тела до неузнаваемости, но не знала…Уже при смерти или заживо…

Мысль, что со мной могут расправиться так изощрённо, так адски…сковала меня в невидимых объятиях. Всё туже и туже, пока я не стала задыхаться. На шее, казалось, появилась петля, которую также медленно затягивали. Задрожали губы, и глаза застилали слезы, искажая все вокруг. Я испытывала раздирающий душу ужас и гнетущее ожидание того, кто меня забрал.

Но самым лживым и обнадеживающим из всех чувств была надежда. Я надеялась, что за мной придут с минуты на минуту. Что сюда ворвется полиция, и офицер развяжет и успокоит меня, как это было в многочисленных фильмах, которые я так любила смотреть. Это убеждение было твердым. Я не могла просто так умереть. «Этого не может произойти со мной!» – голосил разум.

Когда я услышала, как ключ в двери проворачивается, я впала в ступор. Мозг и тело еще не поняли, что нужно делать, и мой взгляд метался по этому тёмному месту. Скрип деревянных половиц, по которым нарочно медленно спускался мой похититель, наращивая мрачную атмосферу, все же заставил меня забиться в угол. Я вжалась в стену, желая слиться с ней, как хамелеон, чтобы остаться невидимкой. Но чего я ожидала? Что он не заметит меня в тени этой комнаты? Глупость…Но инстинкты были быстрее мысли.

Мерзкий голос стал насмехаться сквозь плотную ткань, а потом незнакомец шагнул в этот тусклый свет, и я задрожала. Мысли сменялись беспорядочно, я не знала, что делать…что сказать.

Он показался мне еще молодым мужчиной, быть может, лет тридцати пяти, а его джинсы и толстовка, на первый взгляд были чистыми и даже не потрепанными. Телосложение не сильно крепким, а рост чуть выше среднего. Даже в стрессовой ситуации мой мозг сразу же прикидывал, смогу ли я его одолеть. Но нет, я бы не решилась…Что я могла сделать со связанными руками?

«Почему он надел медицинскую маску? А вдруг не собирается убивать? Ведь если я увижу его лицо, у меня не будет шанса?»

Эти мысли, дарящие повторную глупую надежду, сразу промелькнули в моей голове. И я, не зная зачем, выползла на свет, словно мошка.

Он перестал смеяться, но его щелевидные глаза выдавали удовлетворение.

– Зачем вышла? Хотела же спрятаться, – усмехнулся он, засунув руки в передний карман толстовки.

– Я…– Мой голос не был похож на привычный. Он был настолько тонким, что я даже запнулась. – Я не хочу умирать, – взмолилась я. Он в ответ выдал истеричный смешок.

– Нашла чем удивить. Никто этого не хочет.

– Вы…хотите…убить меня?

И вновь странная насмешка.

– А ты что думаешь?

«Его смешит все это? Чего он ждет? Что его не будут бояться? Или, наоборот, безукоризненного послушания?», – спросил мой внутренний голос, а глаза метались в растерянности. Во мне всё ещё теплилась надежда на то, что этот некто может не желать мне зла. Или хотя бы смерти.

Я изучила сотни книг про психические расстройства. У мамы была совсем тяжелая форма ОКР[1]. Также я ознакомилась с множеством историй про мышление убийцы, ведь мечтала написать отличный психологический триллер. Но все эти тру-крайм подкасты только подшатнули мою веру в людей. И откуда же тогда во мне всё ещё не умерла надежда?

Когда я сталкивалась с психопатом в своём черновике романа, я знала, что ожидать от него… Но ведь в реальном мире – у каждого своя уникальная история, которая, как им кажется, оправдывает их страшные деяния. И его истории я не знала…Но вскоре поняла, что должна. Обязана выяснить его слабое место.

– Так что…– собралась с мыслями я. – Что в-в-вам нужно?

– Почему ты не бьешься в истерике? – сузив глаза и наклонив механически голову в бок, спросил он. Такое поведение всё больше вводило в ужас.

– Ч-что?

– Я хочу …увидеть твои страдания, – произнёс он размеренно и надменно, словно я общалась с начальником или психотерапевтом. Его голос был на удивление приятным, без хрипотцы или дефектов речи. В другой ситуации я бы даже сказала, манящим.

– Что в-вы имеете ввиду?

– Пережди эту ночь здесь с мыслями о все-е-их своих близких.

Он подошел к деревянному комоду и грубым рывком открыл первый ящик. Оттуда показалась лишь ещё одна тьма и еле различимые силуэты предметов. Он достал глубокую металлическую миску с блестящими краями. Налил в неё воду из пятилитровой пластиковой бутылки рядом и, присев передо мной, поставил миску на пол. Все его движения были резкими и жестокими. Я представила, как он орудует ножом – быстро и точно, словно мастер фехтования, или душит меня со всей этой жестокостью. Или крутит колёсико зажигалки с безумным взглядом, а огонь в его глазах не имеет ничего общего с пламенем зажигалки. Он бросает её в меня, и я чувствую, как обжигающий жар охватывает моё тело, а затем всё вокруг исчезает в ослепительной вспышке света и боли.

– Это… Если вдруг захочешь пить, – сказал он вдруг низким, слегка хриплым голосом, как будто долго не говорил, и прокашлялся. Я вернулась в реальность.

Он поднял голову и посмотрел на меня изучающе. В его глазах не было похоти, но я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот взгляд явно принадлежал человеку, привыкшему контролировать ситуацию, но сейчас он был чем-то обеспокоен.

Он ушёл, не сказав больше ни слова, поднявшись по лестнице с тем же скрипом лестницы от тяжёлых шагов. А я смотрела на миску с водой, обдумывая его странные слова. «Что он имел в виду, говоря о моих близких?»

Поток мыслей обрушился на меня головной болью, отдающей в виски. Я прикрыла глаза, чувствуя, как веки становятся все тяжелее. Усталость навалилась мгновенно. Я постепенно проваливалась в сон под неразборчивый бред. Мысли в голове были как разрозненные обрывки фильма, который я не могла посмотреть до конца. Я пыталась ухватиться за одну из них, но они ускользали, оставляя за собой лишь ощущение пустоты. В конце концов, организм устал бороться со стрессом, и я уснула. Мне требовалась перезагрузка.

## Глава 3.Я была смелой

Я проснулась в своей комнате и кинула взгляд на фотокалендарь с группой «BTS». Отметив маркером предстоящее день рождения брата, я впервые за две недели не решилась сбежать из дома ночью.

Накинув халат и махровые смешные тапочки, я вприпрыжку спустилась на первый этаж. Мама уже стояла у плиты и варила овсяную кашу. Я крепко обняла ее сзади, а она слабо улыбнулась, ворча, что мои объятия ей мешают.

– Всё, всё! – посмеялась я и присела за стол, предвкушая завтрак.

Со второго этажа спустился отец и младший брат, который явно разугливал по округе этой ночью. Его волосы были растрепаны, глаза еле раскрывались, и, позабыв о манерах, он выперся без футболки.

– Доброе утро!

– Мам, у нас что, опять овсянка?! – цокнул брат, присаживаясь рядом со мной.

– А тебе что нужно? Омлет с колбасками? – дразнила его я.

– Не помешало бы, знаете ли.

Я влепила ему в шутку подзатыльник и…вновь проснулась. Но уже не в своей уютной и маленькой спальне, а в сыром и темном подвале. Я приподнялась с холодного пола и огляделась в полумраке. Глаза тут же налились слезами от осознания своего положения. А слишком реальный сон только усилил мой страх и отчаянье. Я чувствовала тепло матери всем телом, а ладонь словно и впрямь прошлась по дубовой голове брата.

– М-мама. Т-ты, наверное, сходишь с ума?

Я понимала, что, узнав о моем похищении, она слепит все самые страшные картинки в своей голове воедино, и от них у неё непременно случится приступ. Мне было больно думать о ней, представляя её в полусознании или бьющейся в истерике. Я надеяалась, что она сможет жить надеждой, что я всё ещё жива. Хотя бы это должно было держать в ней жизнь.

Мой живот урчал, в горле пересохло, а на щеках чувствовались застывшие слезы. Я была обезвожена. Посмотрела на миску с водой, желая нырнуть в нее лицом, словно собака. Хотела утолить жажду и заодно умыться, но боялась, что она может быть отравлена. Хоть и трезво оценила, что красть меня, чтобы просто отравить, совсем неинтересно. Особенно такому изощрённому психу, как он.

Здесь царил полумрак, едва рассеиваемый одинокой лампочкой без абажура, которая свисала на длинном шнуре. Она добавляла атмосфере какой-то обречённости. Я не знала, утро сейчас или день, а может быть, и вовсе ночь. Из-за стресса я могла проспать как пару часов, так и целые сутки.

Потеря во времени дезориентировала меня, и мне снова захотелось спать. Слабость придавила к полу. Я свернулась калачиком, погружаясь в сон, но звук замка вырвал меня из этого состояния. Старый, скрипучий замок в этот раз с трудом поддавался, и его медленные, прерывистые щелчки эхом разнеслись по комнате. Тревога заполонила тело, и оно напряглось. Я ощутила, как адреналин волной прокатился по моим венам, наполняя меня энергией и заставляя мышцы дрожать от нетерпения.

Мой похититель спустился и остановился, когда его взгляд упал на нетронутую миску с водой. В его глазах мелькнуло разочарование, смешанное с легким раздражением.

Грациозно, словно хищник, который привык к полной власти, он двинулся в мою сторону, засунув руки в карманы спортивных брюк. Подойдя ближе, он небрежно пнул миску ногой, перевернув её вверх дном. Вода растеклась по деревянным полам и в щели между реек. Это был ещё один способ показать, что в сравении с ним я маленькая мышь. Та, что попалась в мышеловку по глупости.

«Мне нужно было выпить ее!», – воскликнула я мысленно и тут же зачем-то оправдалась перед ним. Думаю, мозг дал сигнал – «Он зол! Успокой его! Иначе…»

– Я…только проснулась… – вышло хрипло. – Не успела даже выпить воды.

Он резко повернул голову в мою сторону и одобрительно усмехнулся. Присел к миске, чтобы поднять ее.

– Ла-а-адно, – протянул он с тенью сомнения и направился к комоду. Взял бутылку с водой и снова наполнил миску почти до краев, поставив в метре передо мной. Специально бросил, чтобы вода расплескалась за края.

Недолго думая, я зашаркала по пыльным полам на коленях. Пришлось изощриться, чтобы удержать равновесие с заведенными назад руками и не рухнуть лицом вперед. Как только я ощутила на губах воду, я стала жадно пить ее, как дворняжка в жару. Из раза в раз поднимая голову, потому что не могла задержать дыхание.

Самое мерзкое из всего – это то, что я надеялась на его расположение из-за этого представления. Думала, что, если я буду послушной и отчаянной, похитителю будет интересно. Лучше же наблюдать, как мышка мучается, чем просто убить. У маньяков такое мышление. Я знала, что психопаты любят играть в кукловодов. Это их заводит.

– Хм…Так ты и вправду не успела ее выпить? – ухмыльнулся он, погладив меня по голове, как тот, кто подал дворняжке жизненно необходимую миску воды. Я вздрогнула от неожиданного контакта и замерла.

– А я-то уже подумал, что ты не доверяешь мне.

Он говорил так, словно мое недоверие совсем ничем не обусловлено и мало того, даже задевает его чувства. Интересно, эта обидчивость была показной или настоящей?

– Ну так что? Как тебе ночь в этом месте? Думала ли ты о ком-то из своих близких?

Еще раз глотнув воды, я поднялась. Я боялась сказать, что думала о маме и также боялась пытаться врать ему. Ведь не думать в моей ситуации было невозможным. Мне только и оставалось что думать.

– Да.

– И о ком же?

– Обо всех. Меня, наверное…потеряли.

– Хм…это хорошо, – улыбнулся он. Я даже растерялась из-за его странной реакции. Почему эти слова его обрадовали? Ему следовало бы опасаться разоблачения, если меня активно ищут (на что я и надеялась), стоило разозлиться на моё предположение и быть осторожнее.

«Но что, если ему …ему нравится играть с полицией? Ведь он не просто так задает эти вопросы о близких. Ему что-то нужно…Нужно от моих близких?! »

– А может…и нет, – проскулила я, чтобы проверить теорию. – Я слишком часто сбегаю из дома. Какая же я…идиотка, – в голосе проскользнула горечь, и тут я не врала. Я и правда каждую секунду, проведённую в этом месте, занималась самопожиранием.

– Хочешь сказать, тебя могут и не искать сейчас?! – вырвалось с его рта почти что криком.

Я ходила по опасному лезвию слова. Одно неверное и его ярость выйдет за пределы. Но сейчас мне оставалось лишь рисковать.

– А что? Зачем тебе знать, о ком я думаю? Ты… хочешь причинить вред моим близким?

Я решила задать прямой вопрос, не заметив, как перешла на ты. Уже без слез и всхлипов. Так, словно интересуюсь погодой за окном, которого здесь нет. И, кажется, этот вопрос ввел его в ступор.

– Т-ты…– запнулся он, возмущаясь. – Ты осмеливаешься задавать мне такие вопросы?! – его глаза расширились. В них читалась смесь раздражения и удивления.

Верно…Тут и впрямь нужна смелость, которой я в самом деле не могла похвастаться. Но что еще мне оставалось? Послушно ждать смерти? Быть марионеткой? Или же попытаться достучаться до психопата, усыпив его бдительность.

– Я просто не понимаю. Зачем держать меня здесь и говорить, чтобы я думала о близких?

– Ты считаешь, я обязан отвечать на твои вопросы? – выдал он истеричный смешок.

– А что будет? Даже если ты ответишь, я же не смогу ничего сделать…

– Раз ты такая любопытная, пусть неведение станет твоим дополнительным наказанием! – после этих слов он, как обиженный подросток, пробежал, взбираясь по лестнице, оставляя меня вновь одну в потоке страшных мыслей.

Зачем я полезла на рожон? Иногда я вела себя, как бессмертная, взять даже мое глупое бесстрашие гулять ночью одной. Что до остального – я страшилась высказывать своё мнение, вступать в споры. Так что не совсем понимала того, что творила в этом тёмном месте.

Мои руки совсем затекли, и мышцы ныли от напряжения. Запястья, вероятно, уже были покрыты глубокими отметинами от веревки, впившейся в кожу. Это обездвиживание больше не пугало, а начинало раздражать. Я чувствовала, как в голове зарождается гнев, смешиваясь с отчаянием.

Я стиснула зубы, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

– Да что ему нужно?!! – процедила я сквозь зубы. Слова прозвучали тихо, но в тишине комнаты они показались оглушительным. Я не решалась повысить голос, зная, что эти молчаливые стены могут услышать каждое слово. Но в то же время мне нужно было выпустить накопившееся напряжение, выплеснуть свою злость.

– Что… – и всё-таки я замолчала, не в силах побороть страх.

Тишину в комнате нарушало только моё прерывистое дыхание. Я пыталась найти выход, придумать план, но в голове была лишь пустота. Всё, что я могла делать, – это ждать и надеяться, что это закончится.

К горлу взобрался ком, меня мутило от этой нарастающей тревоги и голода. А еще я захотела в туалет. Я вдруг подумала, что описаться в джинсы не страшно, а может, и вовсе неплохая идея. Это должно было отбить у моего похитителя похотливые мысли хотя бы на время.

Так что, как только нужда застала меня врасплох, я её справила. Но испытала мерзкое чувство стыда, проникающее в мое тело так же быстро, как и расползалась тёплая моча по моим ляжкам. В такой ситуации мне не стоило стыдиться, но я не могла отпустить мысль, что обмочилась в джинсы, как трёхлетка.

Но это всё было мелочью по сравнению с теми чувствами, что мне предстояло испытать…

## Глава 4. Я была сбежавшей

Утро 22 го сентября.

Сара Уоллес осторожно вошла в комнату дочери. Она редко беспокоила Мэри по утрам, но сегодня дочь не спустилась на завтрак вовремя, а Сара любила порядок и четкое расписание. Да и выглядела она всегда соответственно. Убранные в аккуратный пучок длинные черные волосы, фартук без единого пятнышка и неброский маникюр. Стиль одежды «библиотекарша» – именно так в шутку её называла Мэри.

– Мэ-э-эри…Ты что…еще спишь? – Сара возмутилась, подойдя к ее кровати. – Ты уже должна…

Сара откинула одеяло, ожидая увидеть спящую Мэри, свернувшуюся калачиком под теплым покрывалом. Именно так её дочь спала всю свою жизнь. Но вместо неё перед Сарой предстала лишь груда подушек. Ноги матери подкосились. Она успела придержаться за край письменного стола, чтобы не упасть. Тревога мгновенно охватила ее тело. Сердце бешено заколотилось, а воздух в лёгких заканчивался.

– Марк! Ма…рк! – крикнула она сыну. На возглас тут же прибежал высокий темноволосый парень. С Мэри, как и с мамой, у них совершенно не было сходств. Марк был копией отца – густые брови, вытянутое лицо, карие глаза. Он закатил их, увидев причину беспокойства матери, и пытался подобрать хоть одно не матерное слово для сестры.

– Вот же…дура, – цокнул он нарочно.

– Где…твоя …. сестра?! – Сара требовала ответа, отчеканивая каждое слово. Она была уверена, что Марк знает о её местонахлждении.

– Я…узнаю. Ты только не переживай, мам, – он удержал ее под локоть. – Давай спустимся?

– Может…она в душе?! – с надеждой в глазах Сара помчалась к ванной комнате, но Мэри там не оказалось.

– Она что…сбежала из дома, Марк?

На лице матери застыл страх вперемешку с разочарованием. Она надеялась получить отрицательный ответ.

– Наверное…Может, слишком хотела к Стелле? Посплетничать, – Марк пытался утешить мать, хоть это и давалось с трудом. – Я найду ее! Сейчас же всю округу обыщу!

Марк никогда не лгал. Если он давал обещание, то выполнял его всегда, особенно когда речь шла о семье. Он был ответственным и защитником справедливости, всегда заступался за слабых ребят, которых обижали старшеклассники.

Первой, к кому он заявился, была Стелла, так как на звонки с незнакомых номеров эта девчонка не отвечала, а Марк сменил его совсем недавно.

Когда он появился на пороге ее квартиры, Стелла удивленно уставилась на него. На лице застыло удивление и беспокойство. Что могло пойти не так, раз сам Марк Уоллес заявился к ней?

– Марк?! Что такое? – спросила она, слегка наклонив голову набок.

– Видела Мэри? Где вы были? – его голос был напряженным и серьезным.

Стелла мгновенно напряглась. Она приложила указательный палец к губам, призывая его к тишине, и, обернувшись на гостиную, понизила голос до шепота.

– Тише! О чем ты?

Марк почувствовал, как внутри него нарастает раздражение.

– Мэри сбежала сегодня ночью из дома, а утром не вернулась к завтраку. Она у тебя? – его слова прозвучали резко и требовательно.

Стелла замерла, медленно покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное.

– Не-е-ет… Не вернулась? – повторила она, все еще не веря своим ушам. – Меня не было с ними…

– С ними это с кем, Стелла? – Марк однозачно терял терпение.

– Ну, помнишь…ты познакомил ее со Стью?

Марк демонстративно закатил глаза. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить всплеск гнева, которйе начал захлестывать его.

– С этим…? Вот же дура. Ясно…Ты знаешь, где они собирались?

– Да. За домом Картеров.

Марк тут же вышел за порог дома, даже не попрощавшись, а Стелла, смотря на его быстрый шаг, надеялась, что подруга всего лишь увлеклась посиделкой. Стелла знала, что Мэри может потерять счёт времени и то, как она любила флирт.

Марк наведался к Стью, который болел с похмелья и туго соображал. Его комната была завалена старыми книгами, бутылками и безделушками. На стенах висели постеры рок-групп, на столе лежал открытый ноутбук с эссе по экономике.

– Да не знаю я, где она! У меня бошка трещит! Отстань!

Ждать, пока этот парень придёт в себя времени не было. Когда ведро с холодной водой привело его в чувство, Стью рассказал, что видел Мэри в последний раз около двух часов ночи, но не был уверен в точном времени и ее направлении. За что получил еще и приличный удар по лицу, так как не удосужился ее проводить.

– Чтобы больше я тебя рядом с ней не видел! – Марк вышел из танхауса Стью и набрал последнего, с кем могла бы быть сестра. Но с другом детства Мэри не виделась уже больше недели.

– Как давно ее нет? – встревоженно спросил Карл в трубку.

– Эта девчонка сбежала ночью, но после двух часов ее никто не видел, а домой…она так и не возвращалась…Отец смотрел по соседским наружным камерам.

– Был у Стеллы? Где бы ей еще оставаться?

– О ней я подумал в первую очередь, но Мэри не там…

– Не там?! – возмутился Карл. – А где, черт возьми, эта глупая девка?

– Вот и я…не знаю, – ответил Марк устало. Теперь чувство злости сменилось на испуг.

Ближе к вечеру нервы сдали у всей семьи. Весь день Сара Уоллес спорила с полицией. Она бросалась гневными угрозами, которые обещала воплотить в жизнь, если офицеры тут же не ринуться искать ее дочь. Но Мэри сама покинула дом ночью и являлась уже совершеннолетней, так что полиция не могла бросить все силы на ее поиски.

Марк продолжал списываться и созваниваться с одногруппниками Мэри, а глава семейства Томас Уоллес пытался быть единственным стержнем, который не гнется из-за страха и отчаянья.

– Это просто бунт, – повторял он беспристрастно. – Я уверен, сегодня вечером Мэри будет вымаливать у нас прощения за такой переполох!

И самой Мэри действительно хотелось бы сделать это, но, к сожалению, ее отсутствие – это не просто девчачья прихоть. Сейчас она боролась за своё будущее.

## Глава 5. Я была тревожной

Прошло примерно пару часов, прежде чем мой похититель вновь спустился ко мне. В его руках был потёртый пластиковый поднос. Видимо, он решил, что пора накормить свою мышку. Время прикорма. Тик-так.

Я легче перенесла звук проворачивающегося ключа. Находиться здесь одной в ожидании его действий было намного хуже, чем видеть эти растрепанные волосы и взгляд карих глаз из-под бровей. Я сразу вспомнила слова мамы. Она говорила, что у маньяков и убийц всегда такой тяжелый взгляд. Она всегда предостерегала меня от ошибок, рассказывая страшные истории в стиле «Теда Банди». Сейчас я готова была признать свою нееправоту, лишь бы вновь обнять её.

Мой конфуз уже высох, но оставил неприятный шлейф, и похититель явно учуял его.

– Ты…описалась? – без издёвки или злобы, а словно удивленно спросил он. И чего бы ему вообще удивляться? Он должен был предусмотреть, что у всех есть потребность в подобном.

– Да. Не было сил терпеть. Пожалуйста, придумайте что-нибудь для таких случаев. И я молю…ослабьте веревки. Мои руки…– кинула я взгляд на плечо. – Я их уже не чувствую.

Я говорила тихо, прикрывая от слабости глаза и уже не думая о словах, что слетают с губ. Если вначале меня спасал адреналин, то вскоре я уже подумывала принять свою участь. Все силы стремительно покидали тело и вместе с ними моё желание бороться.

Он кинул поднос с кашей к себе в ноги со звоном ложки. Намеренно переступив через него, он достал из кармана ветровки нож, и мое сердце снова пропустило пару ударов. Я даже натянулась из полулежащего положения, позабыв, что минуту назад планировала сдаться. Но он лишь склонился к веревке и с большим усилием разрезал ее. Я даже не ощутила свободы…Только его тяжелое дыхание и запах гари от одежды. Вспомнив о телах, которые находили сожженными до неузнаваемости, к горлу подкатило. Пришлось сглотнуть желчь обратно, чтобы меня не вырвало прямо на него. Это могло стоить мне жизни.

Когда мои руки были наконец освобождены, я почувствовала, как они безвольно повисли по обеим сторонам тела и испугалась. Они казались тяжелыми, будто налитыми свинцом, и в то же время какими-то чужими. Я не могла даже шевельнуть ими, и это только усиливало страх.

Но затем, медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, я почувствовала легкое прикосновение большого пальца к указательному. Я попыталась пошевелить ими снова, и на этот раз движение было более уверенным. Пальцы слегка дрожали, но двигались. Я чувствовала, как возвращается ощущение контроля, как возвращается жизнь в мои конечности.

– Твои руки в порядке. Им нужно пару часов, чтобы восстановиться. А я пока…покормлю тебя.

«Что?! Нет!» – возразила я, но лишь мысленно.

Похититель присел рядом, уложив поднос себе на колени. Зачерпнув блестящей серебряной ложкой овсяную кашу, он поднес ее к моему рту. Я обратила внимание на его руки, всегда разглядывала мужские пальцы. Не знаю почему, но меня ужасно раздражали неухоженные ногти. А его…на удивление были чистыми и подстриженными. Увидь я там грязь или остатки еды, к горлу бы вновь подкатило и стошнило прямо в тарелку.

Я была голодной, но отказалась бы от пищи, если бы могла. Меня утешала мысль и воспоминание о маме в сегодняшнем сне, где она варила эту же кашу. Так что я открыла рот и, упорно сдерживая слезы, глотала овсянку, не разжевывая, чтобы не чувствовать вкуса. На четвертой ложке я молча мотнула головой, не в силах больше есть.

Он взглянул на меня смеющимися глазами и сам съел эту порцию, отвернувшись. А после, взяв поднос, собирался молча покинуть подвал. Опять уйти, оставив меня в этом адском кругу мыслей. Я больше не могла сдерживаться.

– Стой! – вырвалось из меня чересчур громко. Он медленно обернулся в недоумении. – З-зачем я тебе? Скажи, что ты хочешь сделать?

– Всему свое время. Скоро ты все узнаешь. Скажи спасибо, что теперь ты свободна в движении. Захочешь в туалет, там есть ведра, – кивнул он головой в дальний темный угол и поднялся по лестнице, запирая дверь.

Я заметила большой послеоперационный пластырь на предплечье. Кое как оторвав ослабевшей рукой липкий кусок, я увидела неглубокий порез без швов. Это вполне мог быть и чип. Я подумала, что он решит отпустить меня, чтобы поохотиться. Но зачем тогда пластырь? У меня в голове не соотносились похищение, нанесение этой раны и оказание малейшей помощи. Какое ему дело до этого? Всё должно быть идеально?

«Всему свое время», – повторила я его слова, усмехнувшись в тихой истерике и нарочно ударившись о стену затылком.

Мне казалось, я скоро свихнусь, размышляя, что сделает со мной этот странный человек. Что у него на уме? Точно ли он тот самый сжигатель? И почему он говорит о моих близких? Миллионы вопросов врывались в мою голову, словно влетевшая в узкое окно стая птиц. Одна пыталась вытеснить другую.

Тревога сменилась на обречённость. Я устала бояться, устала думать. Хотелось отключить все эмоции по щелчку пальцев. Но мысли о смерти то и дело возвращали страх, особенно, когда я представляла его извращённую расправу. Моя яркая фантазия вдоволь издевалась надо мной. Также я боялась, что он принесет мне новости о моих родных и разорвет мое сердце. Прокралась мысль, что ему нужна даже не я, а кто-то из моего окружения. Ведь он не мучил меня физически, не пытался домогаться и не выпытывал из меня какие-то сведения. Такое чувство, что он держал меня здесь только до определенного момента. Мысли по цепочке привели к другой: «Что, если…это какое-то жертвоприношение?»

Я тут же поднялась с пола. Ноги были слабыми. Я передвигалась очень медленно и тихо. К двери я даже не пыталась лезть, лишь рассмотрела громоздкий засов. Я представляла свою попытку бегства через эту дверь, и то, чем эта попытка для меня закончилась. Моя кровь стекала к его ногам по этим неровным полам.

Я мотнула головой, рассекая эту иллюзию. Мне надо было понять, где я нахожусь. Он сказал – «всему своё время». Вдруг, мне удалось бы подать сигнал или составить психологический портрет.

Я просканировала помещение взглядом, пыталась зацепиться за что-то важное. Ящик с инструментами в открытом ящике комода – отвертки, плоскогубцы и гаечный ключ. Смотря на них, я представляла отнюдь не ремонтные работы, а скорее изощренные пытки. Перед глазами тут же вспыхнули картинки с моим в них участием. Вонзённая в ногу отвёртка, разбитая гаечным ключом бровь. Всё, что меня окружало, заставляло мою фантазию работать на износ.

«Как он мог оставить меня с этими…орудиями? Он не боится, что я могу применить их?»

Моя рука потянулась к одной из тонких отверток, но я тут же отдернула ее с мыслью, что это проверка. Вот где моя трусость брала верх. «Вдруг он потом обыщет меня и разочаруется в своей послушной мышке?»

Вскоре я заметила несколько алюминиевых ведер и мисок, которые он намекнул использовать в качестве туалета. А также клетку для животных – человек бы туда не поместился. Разве что не целиком.

Миски и клетка. Либо он считал себя хозяином, играя с людьми. Либо он имеет отношение к животным. Либо…и то и другое.

Под ногами хрустели мелкие камушки, похожие на те, что я видела в кошачьих наполнителях. Я наклонилась, чтобы рассмотреть их поближе. Это были точно они. Их запах был мне слишком хорошо знаком.

Я задумалась. Может быть, у него несколько животных? И что, если они тоже имеют отношение к его странному откладыванию моей расправы? Вдруг он и впрямь готовит какой-то сумасшедший ритуал, а сожжение играет в нем важную роль. К тому же, в таких приношениях всегда убивались и животные.

Пытаясь сложить пазлы воедино, я выдумывала на ходу. На мгновенье я стала, как мама, которая рассматривала худшие исходы и жила в нарисованном воображением страшном будущем. И эти предположения заставили меня дрожать. Ноги тут же подкосились, и, задержавшись за открытый деревянный ящик, мне удалось не упасть. Мне уж точно не хотелось бы рухнуть, привлекая шумом внимание мужчины сверху. Медленно опустившись на четвереньки, я поползла к пригретому месту. Мне необходимо было сидеть именно там, в других уголках этого подвала я чувствовала себя менее защищенной.

Я прижала колени к груди, обнимая их, чтобы унять озноб в теле от стресса, и принялась считать секунды, успокаиваясь.


Один, два, три, четыре, пять

Пытаюсь успокоить пульс

Дойду до ста, потом опять

Возможно, так я не свихнусь?

## Глава 6. Я была напугана

Я распахнула глаза, но меня встретила тьма. Лишь тонкая полоска света пробивалась в маленькое и неизвестное помещение. Нет, даже не помещение – пространство… «Где я?» – я пыталась осмыслить происходящее, а тело едва двигалось. Мне не хватало места. Вдруг вокруг стало темно, как в бездне, и я поняла, что надо мной закрылась крышка гроба. «Этого…не может быть!» Воздух в легких резко стал лимитным, а сердце, казалось, замерло. Я отчаянно заколотила руками по крышке, но никто не слышал моего крика отчаяния. Следом я услышала звук. На крышку что-то падало гроздьями. Земля…Меня закапывали заживо!

– Нееет! – я вытаращила глаза и хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. Огляделась и облегченно вздохнула. Смешно…Сон был настолько ужасным, что даже реальность не казалась уже столь пугающей.

Я не знала, зачем похититель держит меня в подвале, даже не знала, сколько времени прошло с момента моего похищения. Как только я начинала дремать, меня будили кошмары. Бесчисленное количество раз в них я умирала, словно застряла в адском дне сурка – он топил меня, сжигал заживо, измывался и резал. И каждый раз мне хотелось увидеть его лицо, чтобы запомнить. Чтобы в следующей жизни отомстить.

И хоть я знала, что должна желать не видеть своего похитителя и оттягивать момент его действий, но, как оказалось, ожидание куда хуже этого. Оно сводит с ума, заставляет то и дело представлять себе момент смерти. Шатает и ломает психику. Словно это и есть орудие пыток – ждать…

Я задумалась о родителях, которые, как и я страдали от неведения. И потом пришла версия происходящего… Может, цель моего мучителя – сломленные личности? Раздавить мышь силой мысли…Но, с другой стороны, для этого похититель должен был устроить мне более эмоциональные качели. Чтобы мозг мышки вскипел.

Мне хотелось закричать. Потребовать рассказать, в чем состоит его сумасшедший план, выплеснув все свои мысли и доводы. Но я не могла позволить себе такой глупой дерзости. Так что эта смелая картина, как и все остальные, оставалась лишь в моей голове.

Я поползла на четвереньках к миске с водой. Мне не хотелось лишний раз вставать. Этот низкий потолок давил на меня, и чем ниже и тише была я, тем безопаснее было мое нахождение здесь. Я должна была быть мышкой.

Я приподняла миску и аккуратно отхлебнула несколько глотков, словно пью чай из огромной пиалы. А после протерла лицо и шею, оставив небольшое количество воды. Мне ужасно хотелось принять душ и смыть с себя все эти дни. Весь пот и мочу.

Совсем скоро я стала ощущать голод, живот предательски громко заурчал. Я инстинктивно схватилась за него, словно сдержу этот гул.

Через минут десять мой похититель вновь спустился с подносом. На нем стоял стеклянный граненный стакан с компотом и гречневая каша. Пустая, без мяса или подливки.

– Ешь, – произнес он, протянув мне ложку.

Я не могла не заметить, что он выглядел куда опрятнее. Даже помыл голову и зачесал свои темные густые волосы вбок.

Гречка была абсолютно безвкусной. Он не посолил ее, и, наверное, специально. Но мне было плевать, что есть, лишь бы заглушить жжение в желудке.

– Ну как? Вкусно? – спросил он с издевкой.

– Безвкусно, – произнесла я, прожевав. – Но съедобно.

– Без-вкусно? – повторил он, и я уставилась на него, не посмев даже проглотить пищу. – Что, даже не соврёшь? – усмехнулся он, сменив раздражение на безразличие. Я сглотнула ком еды.

– Зачем? Вряд ли какая-то лесть заставит тебя изменить свои планы, – ответила я спокойно. Старалась не выдавать в голосе неуверенности.

– Хм…А ты умна для юной особы…Мэ-э-эри Уоллес.

Услышав своё имя, я снова замерла. Ложка с грохотом упала на поднос. Я подозревала, что он знает, как меня зовут, но, когда он протянул моё имя с мерзкой ухмылкой, мне стало не по себе. У этого человека точно был план.

– Т-ты…преследовал меня? – пришло осознание, а голос предательски дрогнул.

– Выглядывал, так скажем, – его усмешка была едкой, он наслаждался каждым мгновением моего замешательства. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, а воздух становился всё более тяжёлым.

Он забрал поднос, поставил его на ящики с инструментами и отвернулся. Его спина казалась напряженной, плечи слегка подрагивали, словно он сдерживал что-то внутри. Нервно постукивая пальцами по дереву ящиков, он продолжил:

– Мэри Уоллес. Проживает со своей семьей на Пайн Стрит. У нее брат, отец, мать… Увлекается писательством, мечтает стать новой Джоан Роулинг. Ха-ха. Подрабатывает в местной библиотеке. В общем, вся такая невинная овечка, – его голос звучал язвительно, словно он намеренно хотел задеть меня. Я действительно притворялась святошей для многого окружения. Родителей, родственников, некоторых друзей.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна раздражения, но слова, которые он произнес следом, заставили мое сердце сжаться. Он направился к выходу, но вдруг остановился вполоборота. Его лицо на мгновение исказилось, будто он боролся с чем-то внутри себя. Он выждал с полминуты, а затем повернулся ко мне и произнес слова, которые пронзили меня до самых костей:

– Ах да… Самое главное. Родилась 8 мая 2002 года… А 28 сентября 2023 года… Умерла.

В его глазах мелькнула странная смесь удовлетворения и злорадства. Он вышел, оставив меня наедине с этой зловещей информацией.

«28 сентября умерла…» – раздавалось набатом в голове. Когда ко мне пришло осознание подлинного смысла этих слов, я стала прикидывать какое сегодня число. По моим подсчетам было 23 сентября.

– Я что…Умру через 5 дней?! – вырвалось из меня криком.

Мое тело показалось чужим, словно оно больше не принадлежало мне. Я смотрела на все вокруг, но не видела ничего. Мир стал размытым, я находилась где-то в лабиринте надломленного разума. Пришло отрицание – первая стадия к принятию. С каждым вздохом истерика разрасталась, грозилась вылиться в нервный срыв.

Второй стадией выступил гнев, я возжелала его смерти. Подбежала к ящику с инструментами и схватила одну из примеченных ранее отверток с мыслью, как вонзаю ее прямо в его шею. Как кровь этого психопата стекает по моим рукам…Как я облегчённо выдыхаю…

И кроме злости на него, у меня была огромная ярость ко всему миру. К матери за то, что она была невозможной и сделала меня своей полной противоположностью – глупой и неосторожной. К брату, за то, что познакомил меня со Стью, из-за которого я сбежала в ту роковую ночь. И, конечно же, к самому Стью, который не настоял на том, чтобы проводить меня. Я винила всех, кроме себя. А стоило бы дать себе звонкую пощёчину за такие мысли.

Когда в ход пошли торги, я оставила отвертку возле себя, предполагая, что она когда-нибудь пригодится, но твердо решила не действовать опрометчиво.

В депрессии я пробыла больше всего. Я испытывала не только злость, но и жалость и грусть. Они сменяли друг друга каждую минуту.

А вот принятие, наверное, так и не настало. Все начиналось с гнева по второму кругу, пока я не уснула, обхватив руками свои колени.

Мне снова снилась моя смерть…

## Глава 7. Я была в ужасе

Я кое как открыла глаза. Минуту за минутой я проворачивала страшные сцены в своей голове, вспоминая слова этого психопата. « Умерла…рла…ла…» – раздавалось эхом в мыслях. Я даже усмехнулась. Дата еще не наступила, но уже умерла? В прошедшем времени? Он знал, как сломать мышку.

Я лежала на полу, вглядываясь в тьму потолка и время от времени прикрывая глаза от недосыпа и обессиленности. Но снова уснуть бы не удалось. Хозяин этого дома перетаскивал какую-то тяжелую мебель и, кажется, забивал гвозди.

Вначале я воспринимала это всё фоновым шумом, но, когда он уронил молоток на пол прямо надо мной, я вздрогнула. Этот грохот заставил меня, наконец, подняться. Первой картиной, промелькнувшей в моей голове, была крышка гроба. Как он заколачивает меня в нём заживо и засыпает сверху землёй. Всё, как в том сне, от которого я проснулась в холодном поту.

«Вдруг, он решил убить меня сегодня?»

И пусть я услышала из его уст слова о моей скорой смерти, я все же надеялась, что кто-то придёт мне на помощь. Даже молилась, хоть не знала ни одной молитвы.

«Надежда, последнее, что умирает в человеке», – так говорил философ, имени которого я даже не выговорю. Он писал, что, в любой, даже самой страшной и, казалось бы, безвыходной ситуации, человек живет надеждой. И знаете, эта самая надежда – чертовски отвратительная вещь. Кажется, она дарит силы, но это всего лишь глупая иллюзия. Испытав ее, человек с наибольшим ужасом в самом конце осознает, что ничто и никто ему уже не поможет. Так я считала.

Все звуки сверху резко затихли, и тишина оказалась более пугающей. Я вновь затряслась. Скрип ключа в замке показался мне громче, чем обычно. Казалось, он раз за разом сам наращивает гнетущую атмосферу, надавливая сильнее или используя разные ключи.

Мой похититель спустился, держа в одной руке молоток. Его пальцы крепко сжимали рукоятку, словно он был готов использовать его в любую секунду. Он молчал, уставившись на меня. Потом сделал медленный шаг, второй, и внезапно поднял молоток. С зловещим щелчком он провёл им по бетонной стене, оставив на ней глубокую царапину. Звук был мерзким, скрежещущим, металл резал камень. Он отдавался эхом, усиливая ощущение безысходности.

Я почувствовала, как ледяной холод сковывает мое тело изнутри, проникая под одежду и кожу, словно невидимые щупальца. Я перестала ощущать свое тело. Превратилась во что-то без оболочки.

Будто бы меня закатали в бетон, оставив лишь возможность дышать и видеть. Мои мысли путались, я не могла понять, что происходит. Я хотела что-то сказать, но мои губы не двигались, а язык прилип к нёбу. Я словно стала призраком, запертым в теле инвалида, и могла только шептать сама себе:

«Что происходит? Почему я не могу двинуться? Давай же, соберись!»

Внутри меня бушевала паника. Я хотела закричать, хотела расплакаться, но мое тело оставалось неподвижным. Я сидела, как овощ, с пустым взглядом, устремленным в одну точку. По моей щеке скатилась одинокая слеза

Я отчетливо видела и слышала хозяина дома. Точнее та девушка, что сидела внутри этого неподвижного тела. Он держал в другой руке газету и своим вальяжным шагом приближался ко мне.

Но вдруг его лицо исказилось от удивления. Он остановился, наткнувшись на невидимую стену. Его глаза расширились, и он замер. Наверное, он ожидал увидеть меня, забившуюся в угол, дрожащую от страха. Но вместо этого он увидел девушку, сидящую с каменным лицом, которая не реагирует на его устрашающие движения.

– Ты…Что с тобой?

Кажется, он был напуган. Он щелкал передо мной пальцами, пытаясь проверить реакцию. И вскоре мои глаза выдали легкое движение.

Может, это оцепенение выступает в качестве защиты? Некий способ притвориться мертвой, но неосознанно…

Выкинув молоток, он потрогал мой пульс и небрежно схватил меня за плечи, пытаясь растрясти. Я даже почувствовала легкую раскачку тела, но все же, когда он отпустил меня, я, как кукла упала там, где ее бросили.

– Черт возьми, что…происходит?! – истерично протянул он. Его явно раздражало, что все пошло не по плану. Я же начала бояться, что он может надругаться надо мной или расправиться, пока я нахожусь в неподвижном состоянии. Колоть, резать, поджечь в конце концов. Он вдруг поднял кинутый возле молоток, как будто услышал мои мысли.

– Ты что, притворяться вздумала!?

Он замахнулся инструментом, а я лишь истошно кричала изнутри, желая сдвинуться с этого проклятого места. Но у меня не было и шанса.

Буквально в паре сантиметров над моей головой он остановился, и ошарашенный моей реакцией, а точнее ее отсутствием, выронил молоток.

– Что?!Ты правда не можешь двигаться?!

После этих слов он потянулся к своему уху, чтобы снять медицинскую черную маску с лица. В этот момент я хотела закрыть глаза. Увидеть его – значит быть свидителем. А у свидетелей нет шансов на жизнь.

Он казался мне не особо привлекательным из-за своих щелевидных глаз и узкой переносицы, но за маской прятался аккуратный высокий нос без горбинки и яркие, немного пухлые губы. Теперь я бы не дала ему больше тридцати.

– Видишь меня? – сощурился он. – Ты…в каком-то трансе? Может…инсульт? – произнес он в конце еле слышно и, уже обращаясь не ко мне, а просто размышляя вслух. – Ла-а-адно. Лежи. Мне так не интересно. Оставлю тебя ненадолго. Вдруг, и так умрешь…– ухмыльнулся он. Поднял миску с водой, которая стояла на полу у моих ног, и с размаху бросил ее в дальний угол комнаты. Вода разлетелась во все стороны, оставив после себя мокрые пятна на полу и стенах. Он снова посмотрел на меня, но на этот раз его взгляд стал более пристальным, словно он пытался проникнуть в самую глубину моей души. Но я так и не дрогнула.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем я смогла прийти в себя после этого приступа. Я чувствовала, как мое сердце постепенно успокаивается, а дыхание становится более ровным. Время тянулось мучительно медленно, и я считала каждую секунду, чтобы не сойти с ума.

Наконец, я смогла пошевелиться. Мои конечности были вытными, но я все же смогла приподняться на локтях и с трудом дотянуться до листа бумаги, который мой похититель бросил на пол в нескольких метрах от меня. Я должна была увидеть, что он так жаждал показать мне.

Я осторожно взяла лист в руки и начала читать. Мои пальцы дрожали, а глаза бегали по строчкам, пытаясь уловить смысл написанного. Это была статья из интернета, распечатанная на обычном листе бумаги. Заголовок гласил: «Сжигатель не меняет графика».

«Новой и четвертой жертвой серийного убийцы, которого прозвали «Сжигатель», стала двадцатиоднолетняя Мэри Уоллес. Документы пропавшей девушки нашли у Южного пруда в нескольких километрах от дома. Полиция ведет активные поиски»

Прочитав статью, я была в замешательстве. Раньше я не обращала внимания на подробности дела «Сжигателя» – оно казалось мне далеким и нереальным. Но теперь, когда я оказалась в этой комнате наедине с незнакомцем, я начала задумываться о том, что все это может значить для меня. Зачем он оставляет эти следы? Чего он хочет добиться?

В самом низу листа я заметила дату:

«24. 09. 2023г»

Четыре дня. У меня оставалось всего четыре дня. Мне необходимо было придумать хоть что-то…

## Глава 8. Я была в недоумении

Я сменила пригретое место. Там, где меня настиг ужасный приступ, я не хотела больше находиться. Я старалась быть самой настоящей тихой мышкой, надеясь, что похититель и дальше будет полагать, что я обездвижена. Правда притворяться нарочно я бы не смогла. Замахнись он молотком еще раз, я бы вжалась в стену, закрываясь от удара руками и вереща от страха.

Я снова и снова перечитывала текст, что он оставил мне, и пыталась сложить пазлы этой огромной картинки. Зачем он подкидывает документы? Чтобы поиграть с полицией? Цепочка мыслей привела меня к родным. Я представила, как к маме приходит детектив и сообщает то, что меня похитил «сжигатель».

«Нет! Боже! М-м-мама!» – я прикрыла ладонями лицо и буквально впивалась ногтями в лоб и щеки от бессилия. «Сможешь ли ты справиться с этими новостями?»

Я была любимицей семьи. Даже младший брат не был наделен той любовью, что я. Они втроем выстроили вокруг меня забор, стараясь защищать от всех бед и опасностей. И сейчас я боялась, что мои родители просто угаснут. А брат будет искать того, кто сделал это со мной, и эти поиски станут его зависимостью, превращая в озлобленного юнца.

Несмотря на то, что он младше на год, Марк взял на себя роль старшего брата и всячески старался опекать меня. Но увы, не всегда получалось. Поэтому сейчас я сидела в темном подвале в полном замешательстве.

Я думала, что похититель решит издеваться надо мной до того, как не придет время совершить расправу. Что он будет истязать меня морально, пока я гнию в этом подвале. В голове роились мысли и пробуждали старые воспоминания. Я ругала себя за легкомыслие, эгоизм и неосторожность, и в памяти всплыл фрагмент, когда я была также опрометчива. Только тогда я ещё могла списать это на возраст. Отчасти.

2018 год. Июль.

Воодушевленная предстоящим отдыхом, я направлялась с классом в летний лагерь, слушая в наушниках любимый трек «Spring day – BTS».

Наш автобус въезжал на территорию, и все охнули от завораживающего вида озер и скалистых гор вдали. Этот лагерь был идеальным местом для раскрепощения юной души.

Особенно мы восторгались деревянным треугольным домикам с огромными панорамными окнами. Не зря я уговаривала родителей отдать круглую сумму за эту недельную поездку.

– Давай будем жить в этом? – пихнула меня в плечо Стелла, указывая на один из домиков. Рядом с ним уже заселились мальчишки из параллельного класса.

Подруга всегда была воплощением красоты, наивности и глупости вместе взятых. Детский взгляд, вытянутые губки и частые капризы. Зато своими длинными черными волосами и стройной фигуркой она манила многих старшиков.

– Конечно, – улыбнулась я, понимая, к чему подруга клонит. Я не возражала, сама была рада мужскому вниманию и компании.

Глупо посмеиваясь, мы уже направлялись по узкой тропинке, как резко нас схватили за капюшоны, заставив остановитсья.

– Куда собрались? – раздался глубокий голос Карла, моего лучшего друга. В свои шестнадцать лет он уже был высоким, мускулистым парнем, выглядевшим старше своих лет. Я, с замиранием сердца, смотрела на него, чувствуя, как внутри меня все переворачивается. Я была влюблена в него с того момента, как заинтересовалась мальчиками. А то есть с девяти лет. Около полугода назад он не ответил мне взаимностью на мой внезапный поцелуй, и наши отношения стали немного натянутыми.

– Ну и? К ребятам хотите поближе? – продолжал Карл, глядя на нас с легкой усмешкой.

Мы, как два нашкодивших котенка, переглянулись и одновременно издали тихий смешок.

– И что? Тебе-то какая разница? – ответила я, поправляя капюшон толстовки.

– Да? Какая разница? – подначивала его Стелла, передразнивая меня.

– Считайте меня старшим братом. Давайте, разворот, и во-о-он в тот домик, – указал он направление в дальний дом, с абсолютно другой стороны от красавцев нашей школы.

Я закатила глаза, но почему-то послушалась его.

– Слушай. Как только все взрослые лягут спать, парни зовут всех на вечерние купания, – хихикала Стелла, лежа в кровати и посматривая в окно. – Надеюсь, Карл тоже пойдет, – глумилась она надо мной.

– А я надеюсь нет. Я же бросила эту затею, – цокнула я. – Да и уверена, что ему это не интересно.

Через час мы оказались примерно в двух километрах от нашего лагеря. Парни разводили огонь и оголяли торсы. Этот июль выдался очень жарким.

К счастью, Карл не пошел. Он слишком любил здоровый сон и наивно полагал, что я не попрусь ночью в глушь. Ведь за это я бы получила от родителей. Он всегда пугал меня тем, что сдаст меня им «Ради моего же блага». Последние слова он повторял каждый раз после того, как выложит что-то моему брату или отцу. Но я была бесстрашной. Или глупой.

– Мэри! Давай к нам! – Лео кричал мне, стоя на одном из больших выступающих камней буквально в трех метрах над водой. – Пошли прыгать в воду!

Я тут же сняла с себя летнее розовое шифоновое платьице, под которым был купальник того же цвета, и направилась к парню.

– Стой, Эм! – так частенько звала меня подруга. Просто одной буквой моего имени. – Вдруг там мелко?

– Я просто подойду к Лео, – подмигнула я ей.

– Осторожнее. Он еще тот придурок!

Я лишь пожала плечами. «Такие мне нравятся. Дайте два!»

– Ты собрался прыгать? – удивилась я, бросая взгляд то вниз то на него. Было страшновато.

Лео, с лёгкой улыбкой на лице, кивнул. Его уверенность передалась мне лишь частично. Я видела, как Сэм уже прыгнул и теперь плавал внизу, проверяя глубину. Его голос доносился до нас эхом: «Да-а-а, здесь достаточно глубоко и камней нет».

Я перевела взгляд на Сэма, затем снова на Лео. Он посмотрел на меня с вызовом, как будто знал, что я не смогу устоять.

– Я первый, ты следом. Договорились? – спросил он решительно.

– Ну…

– Давай же! Люблю смелых девчонок, – эти провокационные слова заставили меня сделать это.

После его удачного прыжка, я тоже отошла подальше, чтобы разбежаться. Я уже представляла себе, как вся эта троица парней будут восхвалять меня. И я прыгнула…

Мне не повезло. Наверное, из-за того, что я была маленькой и хрупкой девушкой, я не смогла прыгнуть так далеко, и приземлилась, ударившись головой о небольшой, но острый камень. Я услышала глухой звук, почувствовала острую боль и в мгновенье потеряла сознание.

Буквально пару сантиметров, и я бы была в порядке. Но, увы…Меня кое как спасли. К счастью, парни были рядом и, нырнув почти сразу же, вытащили мое неподвижное тело на берег. А дальше… две сложные операции, десятидневная кома и…пластина в моей голове.

И самое главное – эта роковая ошибка меня абсолютно ничему не научила. Я все также рисковала ради ни во что не ставящих меня парней, таких как Стью и Лео. Сбежала ночью из дома, рискуя всем. И всё потеряла…

## Глава 9. Я была любимицей

Утро 24-го сентября

Сара Уоллес бродила из угла в угол коридора, раз за разом проверяя свой телефон и карауля дочь у двери. Два дня она истязала себя ужасными картинками о Мэри. И вскоре получила новость, которая заставила сжаться сердце. Новость, что ее дочь, вероятнее всего, стала жертвой серийного похитителя. Сара была дома одна, когда с опросом к ней заглянул детектив Дэн Гарнер. Он терпеть не мог приходить с такими вестями. Когда-то его дочь была жертвой похищения, и он прекрасно знал, что чувствует в этот момент родитель. Всё отчаяние мира и вину.

Отряхнув свое перепачканное от автомобиля пальто, он вжал дверной звонок. Сара тотчас выбежала за порог дома босой. Ее темные волосы были растрепаны, голубые глаза потеряли свой блеск, а скулы стали более выраженными из-за быстрой потери веса.

Сара Уоллес тоже начала с первой стадии «отрицание». Она присела на диван, уставившись в одну точку. Ее вид был безжизненным. Она не могла поверить в то, что ее дочь, которую она так старательно оберегала, стала жертвой маньяка. Она же всегда учила её быть предусмотрительной. Рассказывала, как страшны люди.

– Мэм. Мы нашли документы. Возле реки были права вашей дочери, – офицер выложил на стол вакуумный пакет, в котором были права на имя Мэри Уоллес, запачканные кровью.

Трясущейся рукой Сара потянулась к ним, но так и не смогла взять, чтобы разглядеть.

– Нет, нет! Это не моей дочери, – она судорожно мотала головой, не сумев принять правду. – Я просто не верю. Она наверняка где-то сейчас с мальчишками гуляет или ей стыдно домой вернуться из-за ночной вылазки. Точно нет!

– Мэм, мне нужно задать пару вопросов. Вы готовы на них ответить сейчас?

– Конечно вам нужно! Когда я еще три дня назад молила вас найти мою дочь, что вы мне сказали?! – с вызовом спросила она.

– Ваша дочь сбежала из дома ночью. Это мы увидели по соседским камерам. Полиция не может приступить к поиску ранее чем через трое суток. Она же не ребенок в конце концов.

– И вот к чему привели ваши трое суток!

– Мэм, я понимаю ваше недовольство и сочувствую тому, что вы переживаете нелегкие времена, но сейчас, мне кажется, стоит отбросить принципы и сосредоточиться на поиске вашей дочери. Мэри вообще пользовалась автомобилем?

Вопрос, в котором Сара увидела нелогичность, тут же вырвал ее из приступа гнева.

– Нет, детектив. Она толком и водить не умела. Да и автомобиля своего у нее нет. Зачем же по-вашему… она носила их с собой?

– Может, для покупки алкоголя? Вы можете предположить, куда она сбегала той ночью?

– Я…я не знаю. Я не могу поверить, что она вообще сбегала. Я же…– ее голос дрогнул. – Я же всегда учила ее быть осторожной.

– Главное, не вините себя…Это такой возраст. Скажите, была ли ваша дочь знакома с кем-то из этих девушек? Может, подруги? – он выложил на стол фотографии предыдущих жертв. Естественно, не посмертные.

Сара вдумчиво всматривалась в лица, но не узнала ни одного.

– Не видела их рядом с Мэри. А они…тоже пропали?

– Да.

«Они живы?» – этот вопрос Сара не осмелилась задать, а детектив не стал делать уточнения.

– Я могу осмотреть комнату Мэри? Так, возможно, я смогу найти какие-то записи и зацепки…

– Х- хорошо. Пойдемте, – с большим усилием она поднялась, и, шаркая по полу потертыми тапочками, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Она поднималась медленно, удерживаясь за перила, словно ноги были совсем ватными и не удерживали её.

Открыв настежь детективу дверь, Сара не стала заходить и даже заглядывать внутрь.

– Я не могу находиться там. Мне тяжело. А вы…, – жестом она пригласила мужчину войти.

Эта маленькая комната напоминала спальню девочки-подростка. Пусть здесь преобладали бежевые тона, а не кричаще-розовые, но вещи Мэри казались смешными. Яркие календари и плакаты звёзд, мягкие тапочки с единорогом и кислотные стикеры по всей комнате.

– Девушке уже 22ой год, – размышлял Дэн, рассматривая обстановку. В центре комнаты стоял небольшой письменный стол, на котором царил творческий беспорядок. На столе лежали ручки, карандаши, блокноты, стикеры и различные канцелярские принадлежности, которые выглядели так, будто их вырвали из магазина комиксов. Некоторые из них были украшены яркими изображениями персонажей из популярных фильмов и сериалов.

Детектив с любопытством осматривал комнату, пытаясь понять Мэри. Он читал заметки, написанные на небольших листках бумаги, которые были разбросаны по столу и полу. В этих заметках говорилось о каких-то странных и загадочных вещах, которые не имели никакого смысла. Как будто всё написанное было на каком-то странном, зашифрованном языке.

Вскоре он обнаружил исписанную тетрадь, которая лежала под грудой бумаг. Открыв её, детектив увидел, что это был дневник Мэри. В нём девушка намечала главных героев для будущего фэнтезийного романа. Она описывала их характеры, внешность и даже придумывала для них уникальные способности.

Но самое интересное было то, что в тетради также был психологический портрет маньяка, который Мэри создала для своей другой книги. В этом портрете она подробно описывала его мотивы, поведение и даже предполагаемые методы убийств.

– Так она пытается писать… Хмм. Могло ли это увлечение привести её к психопату? – задумчиво произнёс Дэн, сощурившись.

Он понимал, что эти записи могут быть ключом к разгадке, но в то же время они вызывали у него тревогу. Больше в комнате не было ничего, что могло бы помочь полиции и дать новые зацепки. Даже ноутбука, который детектив надеялся здесь обнаружить, не оказалось.

– Спасибо, что показали её комнату, – Дэн прикрыл за собой дверь. – У Мэри не было компьютера или планшета?

– Нет. У нее вполне продвинутый телефон, так что она не нуждалась в другой технике.

«Странно. Если она писала романы, то ей, вероятнее всего, понадобился бы ноутбук…» – ответил Дэн, но мысленно.

– Ваш муж и сын скоро вернуться?

– Не знаю. Марк все эти дни ездит по округе, сам ищет нашу Мэри. А мужу пришлось выйти сегодня на работу.

Ее голос был настолько слабым, а вид изнеможденныим, что казалось, она сейчас же свалиться с этой лестницы, у края которой она стояла.

– Хорошо. Я вызову их сам в отдел. Спасибо за уделенное время. Позвольте, я помогу вам спуститься? – детектив хотел было взять Сару под руку, но та пресекла эту попытку.

– Не нужно. Просто найдите мою дочь, – на глаза Сары вновь начали наворачиваться слезы. – Живой…и невредимой.

Спустившись по лестнице, детектив Дэн Гарнер сделал легкий поклон головой.

– Сделаю все возможное, – с этими словами он вышел за порог дома.

Закрыв за ним дверь, Сара изо всех сил ударила по ней ладонью. Один удар, два, три – с каждым ударом ее силы иссякали, пока она не рухнула на колени, заливаясь слезами. Слезы смешивались с грязью на лице, и она чувствовала себя опустошенной, лишенной надежды.

– Нет! – закричала она хриплым, надрывным голосом. – Этого не может быть! Мэри, прошу!

Сара схватилась за грудь, как будто пытаясь удержать бьющееся сердце. Она била себя кулаком, стараясь заглушить душевную боль.

Солнце зашло, окрасив небо в багряные тона. Время пролетело незаметно, и слезы на лице Сары высохли. Она продолжала сидеть на коленях, пока голова не коснулась коврика и она потеряла сознание.

Марк вернулся домой после долгих поисков сестры. Он был измотан, но полон решимости продолжать. Войдя в дом, он увидел мать, лежащую на пороге. Ее лицо было бледным, дыхание – едва заметным.

– Мама! – крикнул Марк. Он тотчас подхватил ее на руки и осторожно уложил на диван. – Мама, что с тобой?

Марк судорожно набрал номер скорой помощи. Его руки дрожали, а голос срывался. Он пытался говорить четко и ясно, но слова и мысли путались. Марк чувствовал, как время тянется мучительно медленно. Он сидел рядом с матерью, держа ее за руку, и молился, чтобы она очнулась. Он не мог лишиться обеих любимых женщин.

Через полчаса медики наконец-то прибыли.

– Пожалуйста, принесите мокрое полотенце, – обратилась медсестра. Марк кивнул и бросился в ванную.

Вскоре домой вернулся глава семейства. Томас Уоллес ворвался в гостиную, словно ураган, небрежно бросив свой дорогой чемодан в коридоре. Его лицо было искажено тревогой и гневом.

– Что случилось?! Что с твоей мамой?! Что-то известно о Мэри?! – крикнул он, подбежав к сыну.

Марк виновато опустил голову. Почему же он сразу не подумал, что мать могли ошеломить какие-то новости? Это стало его терзать.

– Я не знаю, пап. Мама была без сознания, когда я вернулся… А теперь она молчит. Ни звука не произнесла, – тихо ответил он.

Томас подошел ближе к дивану, где лежала его жена. Он опустился на колени рядом и нежно провел рукой по ее щеке.

– Милая… Что с тобой? Скажи хоть слово… – прошептал он.

Медсестра, которая осматривала Сару, сообшила, что у нее переутомление и обезвоживание.

– Мы поставили ей капельницу здесь, так как она не давала согласия на госпитализацию. Точнее мотала головой в отрицательном жесте. Но, конечно же, ее должны еще осмотреть другие специалисты. Думаю, вы понимаете, о чем я, – добавила она, слабо улыбнувшись.

Томас кивнул, не отрывая взгляда от жены.

– Спасибо, – сказал он тихо. – Мы сделаем все возможное, чтобы помочь ей.

Марк достал телефон и решил зайти в сводки новостей. Он настолько был поглощен поисками сестры, что не удосужился проверить новости в интернете, поэтому статья о сжигателе застала его врасплох.

«Сжигатель не меняет графика…» – вчитался он.

После того, как он увидел имя сестры, Марк потерял в ногах опору. Слегка щатнувшись, он удержался за спинку кресла и присел в него. Посмотрел на отца с испугом.

– Марк? – удивился отец. – Ч-что? Что там? – он выхватил телефон сына и, прочитав заголовок, трясущейся рукой отдал смартфон обратно. Натянул подобие улыбки и повернулся к жене, стараясь сдерживать горечь, чтобы не осложнять ее состояние.

– В-все хорошо, дорогая…Все будет х- хорошо…– но все же его голос дрожал и стал тоньше. – Мы найдем ее, обязательно.

Марк вскочил с кресла и, подхватив куртку, быстрым шагом направился к выходу.

– Куда ты?! – бросил ему в спину отец.

– Искать, – ответил Марк вполоборота.

– Не натвори…– не успел договорить Томас, как сын захлопнул со злостью входную дверь.

В этот день вся семья потеряла главную любимицу. Однако у них оставалась эта чертовски отвратительная вещь – надежда.

## Глава 10. Я была на празднике

Хозяин дома не беспокоил меня несколько часов. Возможно, это была ночь, но я не могла определить время. Я использовала алюминиевое ведро, чтобы справить нужду, буквально усевшись на него, как ребенок на горшок, из-за слабости мышц. Живот разболелся. Это всё нервы и нежелание использовать ведро по другому назначению. Даже если такие позывы и были, я сдерживалась. Не хотелось чувствовать себя столь грязной.

Мысли о скорой смерти доводили до слёз, а мысли о родных прививали мне чувство вины. Я сама нарекла и себя, и их на эти страдания. Я представляла себе, как мама плачет, как ее сердце разрывается от боли. В основном я думала о ней. Потому что отец с братом смогут справиться с утратой. А мама… Она всегда повторяла, что, если меня не станет, она просто ляжет со мной в гроб.

Странно, но я не услышала открытия замка или шагов. Наверное, чересчур погрязла в рассуждениях и жалости к себе. Поэтому похититель возник передо мной неожиданно и в этот раз без маски.

Я инстинктивно отвернула голову, но тут же вернула ее, заставив себя смотреть на него в упор. Наши взгляды скрестились, и я ощутила, как внутри меня поднимается волна страха и любопытства. Он был одет в спортивный темно-серый костюм с широкими штанами и выглядел как обычный, даже стильный парень. Подойди такой ко мне на улице и улыбнись харизматичной, свойственной многим плохишам и маньякам улыбкой, я бы дала ему номер, не осознав, что из себя представляет этот незнакомец.

Страшно, что такие люди просто расхаживают по земле, притаившись в толпе прохожих. Сливаются с массой, удачно вписавшись в роль семьянина или любименького примерного сыночка. А в ночи творят ужасные вещи, вымещая свои изощрённые желания на животных или людях.

– Так так…– ухмыльнулся он. – Мэри, Мэри, Мэри…Вижу, ты в порядке. Что? Ты притворилась …Или впала в какой-то ступор?

Он завел руки назад в замок и стал расхаживать по этому тесному подвалу в кипенно-белых носках.

– Я…Я не знаю. Я просто…ничего не чувствовала.

– Хм. Интересно, – остановился он. – Надо будет записать…

– Записать? – я не смогла скрыть своего любопытства.

– Да. Я люблю писать. Впрямь, как и ты…– он подошел ко мне ближе и спустился на пол, сев в позу лотоса и проверив, не испачкал ли в пыли ладони. Эти белые носки и его жест. Такой контраст, до смешного… Этот столь грязный внутри человек старался отбелить себя и свои владения.

– Скажи…что именно ты испытала?

Я была растеряна, увидев в его карих глазах неподдельный интерес. Теперь я была подопытной мышкой. Но из-за того, что он сидел со мной наравне и говорил вполне себе спокойно, я решилась рискнуть.

– Если я отвечу… Могу… задать свой вопрос?

Он усмехнулся, отвернувшись в сторону. И только потом я поняла, для чего. Он хотел, чтобы его смена выражения лица – с довольного на разъяренное – выглядела эффектнее.

– Считаешь, у тебя есть выбор?! – оскалился он, и я отпрянула. – Думаешь, я хороший, раз не насиловал и не трогал тебя?! – его язвительный голос становился все более властным и громким.

Я не знала, как вести себя – принять вид запуганной его словами мышки или продолжать разговор на своих условиях? На свой страх и риск, я выбрала второе. Но голос дрожал.

– Думаю, у т-тебя бы-ли причины не трогать меня…

Он постучал пальцами по деревянному полу, слегка откинулся назад и, опершись на руки, ответил, как ни в чем не бывало:

– Ты права. Я отвечу. Ну так что? Что ты чувствовала?

– Ничего. Мне показалось, что мои руки и ноги просто отмерли. Но я все видела и слышала. Даже молоток не заставил меня сдвинуться….

– Хмм…Кажется, ты впала в оцепенение. Это интересно, – говорил он, будто размышляя. Я на мгновенье забыла, что веду диалог с психом.

– Наверное…Теперь прошу, ответь…Зачем тебе подкидывать документы? – мне необходимо было убедиться в том, что он действительно «сжигатель». Я всё ещё надеялась, что это не он. Может, просто его помощник?

– Ты потратила свой вопрос на это? – он посмеялся тихонько, будто вовсе беззвучно. Лишь чуть трясущиеся плечи выдавали смех. – Знаешь…Ты… начинаешь нравиться мне.

Он резко подался ко мне, словно змея, скользя по полу. Я зажмурилась, чувствуя, как его лицо приблизилось к моему на расстояние нескольких сантиметров, и прижалась к стене.

– Это просто, – прошептал он мне почти в губы. Я представила, как мерзкая рептилия трепещет языком. – Я хочу, чтобы ты… – он делал паузы, усиливая напряжение. – Видела, как тебя ищут и заранее оплакивают.

Он остранился, и я распахнула глаза.

– Но…зачем?! Зачем мне наблюдать за этим? Это и есть… М-моё наказание?

После моего наивного последнего вопроса, он звонко рассмеялся. Кажется, его мерзкий сумасшедший смех разошелся по этим стенам. Он даже не мог остановиться, заливаясь им.

– Т-ты, – ткнул он указательным пальцем. – Ах- ха- ха! Ты подумала, что на этом всё закончится?

Эта реакция испугала меня, но в то же время вызвала волну гнева и истерики.

– Я…Я не знаю! – бросила я. – Не знаю, чего ты хочешь! – я начала плакать и бить ладонями по полу. Сдерживаться не было сил.

– Ах ты! Он мгновенно бросился ко мне, его движения были резкими, как у хищника, выслеживающего добычу. Его лицо исказилось от ярости, и в глазах вспыхнул огонь, который я никогда прежде не видела. Он с размаху ударил меня по щеке, и я почувствовала, как его рука обожгла мою кожу. Удар был настолько сильным, что голова дернулась в сторону, а на щеке остался яркий красный след.

Я не успела даже вскрикнуть или отшатнуться, как он схватил меня за подбородок железной хваткой. Его пальцы впились в мою кожу, причиняя боль, и он поднял мою голову так, чтобы я смотрела прямо в его глаза. Его взгляд был ледяным, пронизывающим до костей, и в нем читалось что-то, что я не могла понять.

# Примечания

1

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) – психическое нарушение, при котором человек страдает от навязчивых мыслей и вызываемых ими страхов.