Вера Гришина
Алиса и магия подземелья. Путешествие в параллельный мир

ГЛАВА 1. БУДНИ ШАХТЁРСКОГО «ПЛАНКТОНА»

1.1. Я – Алиса

Сама не знаю, как это случилось, но я была в него влюблена. Помню, как заходила в его кабинет после стука в дверь и предательски себя выдавала влюблёнными, долго не моргающими глазами, чувствовала, как дыхание перехватывало и учащался пульс. Я замирала на минуту, казалось, что время остановилось, и никак не могла оторвать свой взгляд от его больших зелёных глаз, которые тоже смотрели на меня внимательно.

«Неужели это взаимно?» – пыталась себя успокоить, но он ведь никак не хотел это признавать.

Ещё чуть-чуть – и я бы оступилась и споткнулась на ровном полу, как рассеянная девчонка. Казалось, что в этом мире есть только мы вдвоём, я чувствовала всем сердцем и знала, что это именно тот человек, которого очень люблю и не знаю, как смогу жить без него, если он исчезнет из моей жизни. Да, это были лишь секунды моего, так скажем, ритуального вхождения в кабинет начальника. А казалось, будто это были совсем не две секунды, и я смогла обо всём рассказать, что гложет моё сердце, и это совсем не пару предложений, это просто взрыв эмоций. Если бы он меня не видел и я зашла бы в пустой кабинет, то разрыдалась бы, не из-за того, что люблю, а из-за того, что это невозможно, разные уровни, разные люди.

Я его люблю, а он, скорее всего, нет, а если и да, то не может себе такого позволить. Он ведь взрослый человек, ещё и мой начальник. Зачем он будет распыляться на каких-то временных коллег, как я. Тем более он не местный, когда-нибудь уедет, а я буду страдать. Как в банальной мыльной опере или сериале. Он так и не узнает о моих чувствах к нему. Никогда…

Мой любимый Земенский. Да, я тебя люблю. И это мой секрет. Представляю своего начальника – руководителя аппарата генерального директора. Мы работали в крупной золотодобывающей компании. О да, золото… это прелесть! Но увы, у самой не было достаточно денег, чтобы купить красивые ювелирные изделия, к примеру кольцо в виде змеи, хотя бы с фианитами или цирконием. На бриллианты точно не потяну. Как вы догадались, я зарабатывала не настолько хорошо, чтобы тратить целиком на свои прихоти. Работала специалистом по протоколам. И это совсем не связано с департаментом полиции или судом. Я участвовала в различных производственных совещаниях, на которых присутствовал генеральный директор. В общем, протоколировала и записывала поручения. И на тот момент у меня не было диктофона, я всё записывала в блокнот, хоть и не всегда успевала. После совещания приходилось мучить директоров, которым давали поручения, чтобы пояснили и подсказали формулировки. И дело ещё не в том, что я не всегда успевала записывать под диктовку, я не была технарём. У меня не было технического образования, а на совещаниях в основном разговаривали различными техническими терминами, в том числе геологическими. Я не всё понимала, о чём говорят. Другие, наверно, скажут, как вообще ты там работала? А вот так, с трудом. Но выгребала, потому что приходилось самой разбираться и сидеть допоздна на работе. Вот такая работа. Потом ещё поручения приходилось контролировать. Запрашивать отчёты по исполнению у ответственных лиц, которые должны были отчитаться в срок. Кто не отчитывался, тех жёстко наказывали по заработной плате. Одного беднягу каждый месяц наказывали и лишали 10 процентов переменной части должностного оклада. Он совсем не предоставлял отчёты и, скорее всего, уже плюнул на меня, на мои напоминания и на разъярённого генерального директора. Может, его заработная плата позволяла эти небольшие шалости. Да и уволиться он не боялся, ведь наш генеральный директор был его другом детства. Вроде вместе учились, точно не знаю. Но всё равно его было жалко, ведь он был исполнительным сам по себе, наверно, терпеть не мог бумажную рутину, может, времени не было на заполнение отчётов?

Земенский был высоким шатеном плотного телосложения, всегда весёлый и общительный с коллегами. Но он был не такой, как все. Своего рода чудак. Я с ним работала уже около месяца. И он был самым лучшим руководителем в моей жизни. Я к нему привыкла. Вначале, когда он только устроился на работу, я собиралась переходить в другой отдел. Устала от протоколов, и мне совсем не нравились совещания, приходилось себя мучить из-за заработной платы. Но ведь это того не стоило, сама себя загоняла в угол и впоследствии не могла выйти из этого депрессивного состояния. Так, однажды ко мне подошёл молодой человек, который был начальником инвестиционного отдела, он предложил работу по моей специальности, а я ведь экономист. Но так и не успела поработать по диплому, потому что никто не принимал без опыта работы молодого, неопытного специалиста, хоть и с красным дипломом. Пришлось устраиваться на любую работу. И должность специалиста по протоколам стала моим хлебом. Так вот, не договорила. Я как раз собиралась переходить в другой отдел, когда в моей жизни появился Земенский. И, не поверите, он меня не пустил. Как сейчас помню, говорил мне: «Зачем тебе переходить к этому Баламуту?» – так он называл начальника инвестиционного отдела, к которому я переходила и была на тот момент к нему неравнодушна, и тот самый Баламут тоже проявлял ко мне симпатию.

В итоге Земенский порвал моё заявление о переходе и поднял мне заработную плату в два раза. За что огромное спасибо ему. Но, когда он порвал моё заявление при мне, я была в замешательстве. На 50 процентов я была рада, что он дорожил мной как специалистом, а на другие 50 процентов я понимала, что моя карьера как экономиста рушится, останки которой упадут в пропасть, и моё будущее под сомнением.

В конце концов Земенский выиграл, и на тот момент меня, скорее всего, больше интересовала заработная плата, с которой я могла себе позволить путешествовать, о чём всегда мечтала в детстве.

Меня зовут Алиса, и, как вы уже поняли, я офисный клерк. Живу одна в городе Челябинске. Работа тоже находилась в городе и совсем не в центре, я работала в главном офисе. Но иногда мне приходилось выезжать в филиалы, которые располагались в близлежащих посёлках рядом с Челябинском, там как раз-таки производилась добыча золота. А мне приходилось выезжать на совещания, которые проводились с работниками и рабочими филиалов. Обожала выезжать, хоть немного могла развеяться от душного двухэтажного офиса, который был огорожен забором. Офис был не стеклянный, как многие современные небоскребы. Нет, это был бывший детский садик, без какого-то особого евроремонта. Простое управление. Знаю, что многие подрядные организации не понаслышке знали, что наше предприятие занимается добычей золота, и когда приезжали к нам в главный офис, они просто были немного расстроены, потому что ожидали увидеть совсем другое. Офис был рассчитан на человек триста, больше преобладали тёмно-коричневые тона как мебели, так и плинтуса с дверьми. Только стены были в одних кабинетах белого цвета, где-то были покрашены в персиковый цвет, а вот у Баламута, которого так не очень мило обзывал за глаза Земенский, в розовый.

Вы скажете, что ни день, то новая любовь. Да, до Земенского я была влюблена в Баламута. Спасибо ему за шанс изменить мою жизнь и будущее, на которое я наплевала и продала за деньги. Он мне всегда оказывал помощь и поддержку в написании протоколов. Он, как начальник инвестиционного отдела, сидел один в милом, уютном кабинете. Мы всегда с ним шутили, я рассказывала о своей жизни, о чувствах к работе, а он внимательно слушал. Ему было интересно слушать мои дурные и ничем не интересные рассказы о своей жизни. Мы были друзьями какое-то время, но до тех пор, пока он не стал проявлять ещё большую внимательность ко мне. И это меня испугало. Не знаю почему, может он выразил свои чувства слишком открыто и дерзко, поэтому я решила сделать вид, что не понимаю, что от меня хотят.

И вот в моей жизни появился Земенский, знаю, что никогда его не забуду. Порой мне казалось, что мы созданы друг для друга. Когда узнала о том, что у нас дата рождения одинаковая, один и тот же день и месяц, подумала, что это знак свыше и просто так случайно необычных людей Бог не приносит в жизнь для знакомства. Даже знак года рождения с Земенским был одинаковый, только вот он был старше меня на тринадцать лет.

Перемещаясь в кабинет Земенского, который сидел за большим столом на большом, мягком красном кресле, словно на троне, за ноутбуком, перекинувшись таинственными взглядами друг с другом, мы поздоровались:

– Доброе утро, – отвела взгляд сразу же на длинную приставку рядом со столом, куда уверенно и стремительно направлялась, в руках были блокнот и ручка.

– Алиса, привет! – я улыбнулась, но сжала улыбку зубами, чтобы не расплыться от радости встречи, присев за приставку. Я проводила большую часть времени в кабинете у Земенского, мы вместе выполняли работу. В основном я показывала и подсказывала о бизнес-процессах документооборота и работы офиса в целом.

Раздался телефонный звонок. Земенский скорчил недовольную рожу и, положив трубку, сообщил:

– На совещание вызвали.

– Ясно, – обозначила свою позицию грустным тоном. Земенский, не мешкая, взял свой блокнот и ручку, встав с кресла, стал поправлять чёрный галстук.

– Ты пойдёшь на совещание со мной, – резко сказал и повторил, – пойдём быстрее.

Я немного опешила от неожиданности. Тут же встала, и мы вышли из кабинета.

Конференц-зал, где проходили совещания, находился по соседству с кабинетом Земенского. Это был большой зал с длинным столом на шестнадцать человек, в конференц-зале дополнительно вдоль стены размещались стулья на десять человек. Мы ворвались в конференц-зал, думая, что он был пуст. Но он был весь заполнен нашими коллегами, во главе стола по центру в чёрном кожаном кресле сидел генеральный директор Романов Альберт Александрович. И все взгляды стремительно упали на дверь, то есть на нас. Я посмотрела на Земенского, который прошептал:

– Садись за стол, – мне не понравилась его реплика, потому что мне пришлось сидеть за столом одной, без него, сам Земенский сел на стул вдоль стены, якобы спрятавшись от генерального директора. Я открыла блокнот на всякий случай для записи, не пришлось долго ждать.

– Запиши! Предоставить график по блокам, по жилам карьера зоны «Шторн», – громко произнёс Альберт Александрович, обращаясь ко мне, – срок – пятнадцатое мая.

– Альберт Александрович, можно обратиться? Вот вы говорите, пятнадцатого мая предоставить график. Ну физически мы не успеем, – начал предложение один из коллег, главный геолог Прох Эдуард Алимович, и не успел выразить полную мысль, как генеральный директор вступил, повысив голос:

– Эдуард Алимович, у вас тринадцать человек в штате. Чем они все у вас заняты? Вы хотите, чтобы я хронометражистов к вам приставил? Не вижу причин для неисполнения моего поручения, – стало в кабинете слишком тихо, даже никто не шевелился, все смотрели в свои блокноты, как будто в школе учитель вызвал к доске, а никто не выучил урок. Я аккуратно смотрела на происходящее, и мне тоже было жутко и не по себе.

Да, Альберт Александрович внушал всем страх, его все боялись. Но всё-таки, несмотря на его жёсткое «правление», он был справедливым руководителем. Ему было за пятьдесят, с сединой, женат, есть дети. Все в офисе его называли «генералом». Что сказал «генерал»? Где «генерал»? Наверно, из-за его громкого голоса, который вселял ужас и страх. Назову своими понятиями, он всегда кричал, у него был командирский голос, как в армии. Шаг вправо, шаг влево – расстрел. Вот так он руководил. И мы тоже все бегали как по казарме в армии и почти все боялись его.

Командирского голоса я не боялась и «генерала» – тоже. У меня отец с командирским голосом, и в детстве он меня гонял и ругал, поэтому это для меня не в новинку. Наверно, было, скорее всего, неприятно, что он грузил, так скажем, по-чёрному. Якобы – работать негры, солнце ещё не встало. Он всегда поручал сделать большой объём работы в довольно короткий срок. Люди просто от изнеможения уставали, работали допоздна. А генералу хоть бы хны, он всегда приходил раньше всех на работу, учил английский язык и уходил очень поздно. Мы уже все измотанные мечтали о кровати и сладком сне, а он, как энерджайзер, никогда не уставал. Я завидовала его неиссякаемой энергии, может быть, это большая любовь к работе своей мечты. Видно было, что он с душой ко всему относится, его интересует каждая деталь в производстве, а также в работе различных отделов. Грозный генерал с усами. Да… и в это неспокойное время Земенский продолжал ко всему относиться с юмором.

Совещание продолжалось. Генерал начал кричать на другого коллегу, технического директора:

– Вы что, не можете распределить обязанности отдела главного геолога? – Я взглянула на Земенского, который стал корчить лицо и пародировать генерала, глядя на его смешную мимику, заулыбалась, позабыв на минуту о совещании. – Сколько я буду слушать о том, что главный геолог не может вовремя предоставить мне информацию?

Затем я перевела взгляд на генерала, увидев, что он смотрит на меня и мою ухмылку, сразу же перевела взгляд с ужасом в глазах на блокнот, лежащий передо мной, и перестала улыбаться, побаиваясь, что он сделает замечание.

«Фух, – подумала про себя, – ничего не сказал».

Мы в ежовых рукавицах. Побыстрее бы это совещание закончилось, я не хочу писать протокол. Иногда мне казалось, что протоколист – это словно официант. К примеру, прошёл ужин, официант собирает крошки и всю грязную посуду. Так и я после совещания собираю по крупицам все поручения, которые многие быстро забывают. Да, столько дел у всех, а протокол нужно писать «по горячим следам». Если прошло два дня и больше, то тяжело вспомнить и чётко воспроизвести мысль генерала, который давал поручение. К нашему счастью, совещание закончилось вначале обеда, я думала, что останусь в офисе, потому что не успею доехать до дома или до какой-нибудь ближайшей приличной кафешки, пришлось бы зайти в магазины рядом с офисом и купить вредную мучную еду. Но не тут-то было. Пошёл дождь, что означало, что я точно никуда не пойду, кроме самого ближайшего магазина, в котором иногда продавалась несвежая выпечка.

Все дождались, когда генерал вышел из конференц-зала, после чего все как ошпаренные выскочили, Земенский обратился ко мне:

– Алиса, зайди ко мне.

– Хорошо, – ответила, кивая головой, в которой у меня был взрыв негативных эмоций из-за того, что мой обед занимает работа, и к этому не привыкать, но я была всё равно зла.

Мы прошли вместе в кабинет, я села за приставку, а Земенский стоял возле стола, снимал пиджак:

– Ты в магазин пойдёшь? Или здесь можно заказать обед?

– Собиралась в магазин. Но вы можете заказать обед.

– Нет, не хочу. Ты знаешь, видел тут неподалёку у вас церковь, сейчас хочу сходить туда. – Я молча слушала, была небольшая пауза, смотрела на крупные капли, которые бились в окна напротив. – Пойдем со мной? – он меня озадачил.

– Нет, спасибо. Но я, наверно, не пойду.

– Не хочу идти один, составь мне компанию. Не бойся.

– У меня нет платка.

– Ой, да ничего страшного, там при входе должны быть. Это ненадолго.

Недолго поразмышляв, я согласилась.

Мы встретились на выходе из офиса через десять минут. Я была в чёрном плаще с капюшоном, угадала с погодой. Дождь лил как из ведра. Земенский шёл быстрым шагом, я догоняла его своими короткими шажками. На улице ни одного человека. Мне казалось, что я делаю что-то непонятное и спонтанное, но меня это забавляло. Я была похожа на гота в длинном чёрном плаще, Земенский тоже был в чёрной кожаной куртке, прохожие подумали бы, что мы какая-то рок-команда.

Когда мы сбежали с офиса, так это выглядело из-за дождя, мне не хотелось туда возвращаться. Знаете, было такое чувство, как будто мне туда и не нужно было возвращаться, словно я не там, где должна быть. Мысли об оставшемся дне в офисе меня угнетали, хотелось попросить небо, глядя на него сквозь дождь, который безукоризненно капал на лицо, о том, чтобы оно меня спасло от работы и от этих печальных мыслей. Мне было так тяжело, сама не понимаю, почему я до сих пор не ушла с этой работы. Наверно, чувствовала себя неуверенной, казалось, что пропаду. А посмотришь по сторонам, люди не заморачиваются совсем, они живут полной жизнью, а я всего боюсь, поэтому и живу только своей работой, которая стала вторым домом, да я даже больше времени провожу на ней, ещё надо подумать, что является первым, а что вторым домом.

В итоге мы зашли с Земенским в церковь, платок мне не понадобился, так как капюшон меня спас. Я рада, что развеялась и прогулялась в обеденный перерыв. Остаток рабочего дня прошёл незаметно быстро, я занималась сканированием и отправкой контрольных карточек, отчётов по исполнению поручений, которые предоставляли ответственные исполнители по протоколам. Возможно, я постоянно думала о Земенском, которого не видела во второй половине дня, так как он уехал на рудник вместе с генеральным директором проводить совещание, поэтому мне была вовсе не в тягость рутинная работа. Да ещё у меня сегодня должна была состояться онлайн-медитация с известным экстрасенсом, я успела записаться на этот вебинар, который ждала очень долго, потому что, во-первых, его проводил экстрасенс, который мне был симпатичен, а во-вторых, вебинар был бесплатным.

Я пришла домой в семь тридцать вечера немного голодная, на работе поужинала диетическим клубничным коктейлем. Сбросив с себя вещи и переодевшись в спортивный костюм, я включила ноутбук, который положила на кровать, зашла по ссылке в комнату, где должен был проходить вебинар через пятнадцать минут. После чего нужно было приготовить бутылку воды, повязку на глаза, коврик, подушку, что в итоге практически ничего и не понадобилось.

Я снимала одна просторную квартиру-студию, белые стены которой украшали оранжевые цветы. Была творческая, светлая, наводящая на мечты, милая квартирка для девушки, в которой находились одновременно спальная, гостиная, а также кухонная зона. Единственная комната, которая отделена дверью в моей однокомнатной квартире, – это ванная с туалетом.

Расположившись на коврике по-турецки перед кроватью с ноутбуком и положив все необходимые атрибуты на кровать, я была во внимании. Сегодня вместе с экстрасенсом мы готовились к медитации открытия сердца и любви. Вначале он поприветствовал всех и включил песню в стиле джаз, блюз, в комментариях я написала, что в восторге от этой песни. После окончания песни он рассказал, как будет проходить медитация, затем посыпался ряд вопросов. Затем началась медитация, я в первый раз выполняла эту медитацию, так как она была не просто сидя, а в движении. На вебинаре было около 2888 человек, самое интересное было то, что в этот самый момент со мной где-то на континенте или в городе повторяли одни и те же движения люди, которые тоже хотели открыть свою энергию сердца и любви. Сквозь закрытые глаза я представила, будто все эти люди в одном большом помещении со мной, возможно на стадионе. Мы были как одна волна, движущая сила, чувствовали энергию от каждого человека, которая просачивалась сквозь руки по жилам, она отличалась тяжестью и силой, этот приток словно невидимая сила, которая заставляет дышать сердце, необъяснимое чувство счастья в душе, от которого растекается улыбка, появляется уверенность во всём, в силах, в желаниях, кажется, что весь мир у твоих ног, что бы ты ни захотел сделать. Чувства тебя самого завораживают, ты растворяешься в движении, которое плавно переходит в танец. Мы – словно огромная движущая сила, поток неиссякаемой энергии. Медитация длилась два часа. После окончания у меня заболела голова, не знаю, это нормально или нет. Может, я что-то неправильно делала, надо будет потом спросить в социальных сетях у экстрасенса. Несмотря на это, я чувствовала, что внутри меня что-то изменилось и это что-то явно только в лучшую сторону. В зеркале сверкал взгляд, блеск в глазах… Была уверена, что меня ждёт что-то очень светлое и необычайно ванильное, это всё прекрасное будущее. Если ранее я чувствовала, что потеряла веру в лучшее, то сейчас я её чувствую, просто не знаю, надолго ли она со мной, покинет ли меня снова. Безутешность и только… тогда блеска в глазах не было, взгляд был потухшим, будто больше не верю в чудеса, в лучшее, но так на самом деле и было. В детстве я всегда верила в хорошее и в волшебство тоже, а сейчас – казалось, что в этом мире никто мне не поможет и ничего хорошего со мной случиться не может. Но человек всегда должен верить во что-то хорошее, как тогда жить, ведь можно опустить руки и непонятно потом, что с тобой случится. Может быть, это разочарование в людях сделало меня одиноким человеком, слишком много предательств и зависти на каждом шагу. Подружки выпендриваются изо всех сил, чтобы меня задеть, что у них всё лучше, чем у меня. А я просто за них радуюсь, может быть, это их раздражает во мне? Если что-то я буду рассказывать хорошее, то они начнут завидовать, будут разводить непутёвые сплетни, строить козни, в итоге я с такими людьми перестаю общаться. Зачем общаться с людьми, которые желают тебе зла?! И я перестала вообще кому-либо рассказывать о хороших событиях, которые происходили и происходят со мной в жизни. Не люблю обсуждение, осуждение, это ведь мои решения, а я ни у кого не собираюсь спрашивать разрешения на что-либо, это моя жизнь. Потом пусть что хотят, то и делают, пусть обсуждают только без моего участия. К чему я это говорю, к тому, что у нас на работе в офисе, наверно, как и у всех, люди любят посплетничать. Бывают даже мужчины, хуже женщин, такое придумают, что потом действительно хочется провалиться на месте. И как-то эти выдумки несколько раз коснулись моей персоны. Это даже чуть не разрушило семью одного хорошего человека, моего коллеги. У нас водители, словно вороны, реально несут всякую чепуху.

Как-то раз я вместе с коллегами ездила на рудник проводить совещание. Я так и не поняла, как мне успели приплести роман с женатым коллегой? Мы вообще никакого повода не давали. Да он мне даже как мужчина не нравится. После чего мне звонила жена этого коллеги и обзывала меня различными непристойными словами, я вообще не поняла вначале, о ком идёт речь, что происходит. Впоследствии мне позвонил сам этот женатый коллега, который был сам в шоке и не знал, что происходит. Кто-то сказал его жене, что якобы у нас с ним роман. Что за чепуха? Вот именно, он точно такой же вопрос задал мне. Выяснилось, что эти сплетни специально распустил какой-то водитель. Что за люди? А у этого женатого коллеги жена была ещё беременна. Кому-то точно нечего делать и кому-то очень скучно живётся на свете. Вывод только таков. В итоге так и не нашли человека, который сочинил про нас сплетню. Но факт – даже жена с трудом поверила своему мужу. В итоге всё наладилось. И слава Богу! Это был для меня самый настоящий конфуз. Может, мне насолить кто-то решил. Вот такая вот работа… Сидишь себе на совещании, спокойно пишешь протоколы, а потом раз – и в один прекрасный момент о тебе будут говорить, что ты якобы встречаешься с генеральным директором, не удивлюсь, что и с Земенским тоже. Ну ведь смешно! Ну люди и фантазеры! Ей Богу, кому-то скучно живётся!

У нас даже надо тщательно выбирать и придерживаться одной и той же дороги, по которой ты ходишь на работу, а также наблюдают, на какой машине и с кем ты приехал. Есть люди, которые любят посплетничать, да ещё могут и в лицо об этом сказать и спросить, мол, а что это ты, с другой стороны, дороги идёшь, переехала что ли или кто-то появился? Да, вот мне такой вопрос уже задавали. А я просто в банк на обед выезжала, приехала на маршрутке, высадили с другой стороны. Иногда пристальное внимание бесит. И самое смешное, что эти вопросы задают не женщины, а мужчины, ещё и улыбаются, якобы радуются моей налаженной сексуальной жизни, ну и скорее всего, мысленно тоже в ней хотят поучаствовать. Люди – мало того что гнилые, ещё и озабоченные. Я не говорю про них как про работников, они, возможно, профессионалы в своём деле. Да, ну и Бог с ними. Пусть живут и радуются, бедняги, хотя бы и этому. Как говорится, бес их попутал.

Вот я жалуюсь на своих же коллег, ведь молодая девчонка, двадцать три года, наверно, поэтому им всё так интересно, наверно, насмотрелись сериальчиков различных, но спешу огорчить, что я не из той оперы, герой не тех сериальчиков. По натуре своей я простая. Возможно, где-то и завидую тем героиням из сериала, которые заводят романы с женатым начальством и живут роскошной жизнью. Я из оперы, как говорится, мне не нужен джип, я дождусь трамвая. В этот момент мой отец бы сказал, если бы услышал мою реплику: ну и дура! Да, пап, ты прав, я дура. Думаешь, мне не тяжело быть такой дурой?! Увы, я не стерва. Ты меня, такую простушку, породил на свет. Я не могу измениться, потому что, наверно, сама не хочу быть такой, хоть и малость завидую тем красоткам, у которых весь мир у их ног и бриллианты на руках. Да, в нашей компании есть и такие. Наверно, всем не терпелось увидеть и меня в их коллективе, они считали меня своей и никак не могли понять, почему ничего не происходит в моей жизни. Поверьте, и не произойдёт. Сквозь слёзы я буду продолжать работать, даже если мне будет тяжело морально. А как другие люди живут? Может быть, я и слабая, знаю про это, но попытаюсь быть сильнее. Не знаю, может, мой отец мной и не будет гордиться, мне тяжело осознавать, что он всегда ставит в пример тех девушек, о которых я рассказывала выше, как будто он ими восхищается, типа того, что они знают, как крутить мужчинами, и живут обеспеченно. Хочется плакать, потому что с такими, как я, мир будет жестоким. Хочется сказать, что не надо меня винить, что я такая. Прошу… У меня самооценка в такие моменты сильно падает. Но этого допускать нельзя. Всё будет хорошо.

1.2. Установка на позитив

Начну о мыслях… Часто думаю, и думаю о разном. В основном думаю о будущем и часто задаю себе вопрос: как дальше жить? Что делать? Как стать тем, кем ты хочешь стать? Кажется, что вечное однообразие не оставит меня в покое. Этот вопрос в голове возникает постоянно. Может, это какая-то сумятица, но мысли так просто не уходят. Они часто мучают и заставляют мучить мою душу, задавая вопросы, ответы на которые я не знаю. Порой кажется, что я совсем ничего не знаю, но так ведь живут все люди. Или, может, кто-то умнее, кто-то проворнее. И я сама себя навожу на мысли, что по сравнению с другими я ничтожна. У меня не так мало шансов. Если остановиться, то вот вам яркий пример заниженной самооценки. Этим я себя успокаиваю или даю себе понять, что пытаться жить лучше не надо, потому что я не смогу, как другие. Вот она ошибка! Пессимистические мысли, которые настраивают разум на отрицательные чувства. А там, где чувства, там и мысли, где мысли, там действия, где действия, там привычка, где привычка, там характер. Кажется, что это всё просто мимолётно и вскользь. Но это мы себя уверяем в этом сами, не подозревая о последствиях.

Наша установка – это оптимизм. Мысли, которые позитивно будут влиять на настоящее, а там, где настоящее, не за горами и наше будущее. Ситуации, которые вас сильно тревожат или негативно влияют на вас, должны стать частью определённого периода, но не вас самих. Какая бы безвыходная ситуация ни произошла, мы мысленно должны выходить из неё позитивно. Кажется, что это так просто, но на самом деле это самое сложное в нашей жизни – трезво оценивать ситуацию, трезво мыслить, быть эмоционально равнодушным, когда нервы щекочут и пытаются вырваться наружу, но от этого мы лишь страдаем. Вспомните какую-нибудь из жизни ситуацию, которая с вами произошла, когда вы сильно разозлились, наговорили лишнего человеку или коллеге, а потом, через десять минут или на следующий день, жалели об этом. И корили себя в том, что не были холодны к произошедшему, возможно, вас специально спровоцировали, а вы на эту манипуляцию легко и просто поддались.

Я всю жизнь пыталась себя изучать, разобраться в себе, может, это покажется каким-то странным. Но я и сейчас себя познаю, чем больше осознаю, что я делаю, тем больше знаю, чего хочу и как буду поступать. Знаю, что от себя ожидать. Но, сколько бы я себя ни изучала, не могу предсказать и с точностью контролировать свою импульсивность. Иногда себя боюсь, боюсь своей непредсказуемости, боюсь своих смелых и шокирующих поступков, которые других людей напугают и отдалят от меня ещё сильнее. Но правда в том, что мы живём не для других людей, а для себя. И если мы действительно готовы действовать так, как мы хотим, мы должны себе верить и поменьше обращать внимание на других людей. Надо думать о себе и своей семье, в зависти и осуждении других счастлив не будешь.

Мысли материальны, мысли глобальны. Истина кроется там, где сознание соприкасается с душой. Пусть же все наши мысли будут позитивны, чтобы судьба, несмотря ни на что, улыбнулась нам. Сколько бы слёз мы ни проронили, трагедия наша во многом в том, что мы не умеем направить свои мысли в положительную сторону. Мы не умеем в трудный час обернуть всё в положительные моменты. А когда мы научимся это делать, мы сможем позитивно мыслить. Мы стараемся углубляться в то, во что не стоит, в то, где есть наша погибель, которая облачается в разные формы депрессии, страха и др. Мы не должны углубляться в печали, а просто перевести себя на позитивное мышление.

1.3. Как питаться энергией?

Энергия… Вам когда-нибудь казалось, будто из вас высосали её. Вот сегодня с утра были так бодры и вроде никакой физической нагрузки не было, а под вечер всё-таки вы – без сил. Да, возможно, это энергетический вампир, возможно, вас сглазили. Да, вообще можно многое что придумать. Но вы же сами не знаете ответ на вопрос. А может, просто вы устали, не только морально, но и физически. Поэтому, несмотря на отговорки и причины потери сил, я расскажу вам, как черпаю силы и что может помочь по-настоящему. Силы можно черпать постоянно, каждый день, какого-то ограничения нет, Вселенная бесконечна…

Я обычно это делаю по утрам на выходных, бывает, перед работой.

Вы входите в медитативное состояние, садитесь, скрестив ноги, и закрываете глаза, ваши руки лежат на коленках, так, чтобы большие пальцы рук соприкасались со средним. Вы ни о чём не думаете, вы должны полностью отпустить мысли, которые вас беспокоят. Если уж очень беспокоят, то ничего не получится, лучше оставьте сеанс на следующий раз.

Вдыхайте глубже воздух и расслабляйтесь.

Я закрываю глаза и вижу красивое синее море, стою босыми ногами на белом песке. Я нага. И ничего не боюсь. Я иду к морю, взлетаю, будто парю над морем. Я чувствую прохладу, чувствую запах морской свежести, который волнует меня. Будто через меня просачиваются силы, как энергия, как электрический ток, сила проникает в меня. И я свободна от всех и всего, я питаюсь или, можно сказать, подзаряжаюсь, как батарейка. Вселенная ко мне благосклонна, я обращена к космосу, моя голова приподнята вверх. И я так чиста… чиста духовно, по-настоящему. Во мне нет никаких гиблых мыслей, чего-то плохого, чтобы меня тревожило. Море тоже даёт мне силы. Я получаю экстаз и получаю духовное наслаждение. Я так сильна и уверенна в себе как никогда. Я словно целуюсь со стихиями, я аккуратна, потому что они могучи, и только прошу помощи, я прошу силы для себя. С каждым вздохом я будто проглатываю их, как еда, они заполняют мою душу, насыщая её энергетикой. Я приоткрываю свои уста, будто стихии меня кормят с ложечки. Моё тело вытянуто, оно прекрасно. Я чувствую каждую ямочку, чувствую свою гладкую кожу, чувствую, как она впитывает, как губка, висящую в воздухе энергетику. Да… я воистину свободна от людских забот и мыслей. Я часть чего-то большего, я ощущаю себя частью космического мира, теперь я чувствую в себе силу. Я сыта.

Мысленно поблагодарите Вселенную и море за приобретённые силы.

Очень люблю раннее утро перед работой, когда ещё можно успеть полюбоваться летним рассветом, глотая крепкий чёрный кофе без сахара, и наслаждаться вкусом прекрасного аромата терпких зёрен. Когда я смотрю на небо, на розовый рассвет, во мне просыпаются чувства наслаждения, вдохновения, и эти чувства меня приободряют и настраивают на позитив в течение всего дня. Улыбка не сходит с моего лица, а взгляд такой томный, будто я вижу перед собой любовь всей своей жизни. Эта красота рассвета не сравнится ни с чем. И возможно, я нахожусь под гипнозом этой красоты, красоты природы, которая восхищает мои глаза каждый раз. Кофе становится слаще, кружка в моих губах словно ласкает поцелуем, увлажняя и медленно выпивая глоток за глотком, это уже превращается в мой ритуал, который я выполняю на выходных. Позитив, наслаждение, влюблённость, закрепившись в вашем сердце и разуме с утра, будут на протяжении всего дня. И когда вы будете пить кофе в любом другом месте на протяжении дня, вы будете вспоминать утро и поэтому постараетесь наслаждаться кофе ещё раз и ещё, чтобы вернуться к тем чувствам, которые у вас обострились с утра. Это дополнит и взбодрит вашу энергетику.

Один раз в жизни я проводила совместный, так скажем, групповой медитативный сеанс вдвоём по обмену и черпанию энергетики, это не онлайн-медитация, это физическое прикосновение двоих людей. Только в этот раз черпание энергии было не от стихий, а от самого человека. Мне посчастливилось познакомиться с экстрасенсом, и на момент знакомства, поверьте, я не знала, что он обладает сверхъестественными способностями, мой друг Юрий, который сейчас далеко, за тысячи километров от страны. Он путешественник. То, что было между нами, это скорее назовёшь питанием, подпиткой духовного мира. В нём была просто обалденно сильная энергетика, скажу честно, я кайфовала и черпать энергию от него мне было просто в радость. Жаль, что я не обладала никакими сверхъестественными способностями. Во мне где-то кроется та самая сердобольная черта характера, я просто хотела помогать людям, как Юрий. Но, увы, это не моя история.

Спросите, зачем мне нужна медитация? Во-первых, я не знаю наверняка. Это просто чувство организма, души, что ей нужно заниматься духовно и уделять время. Многих желаний можно достичь, занимаясь медитацией, надо просто уметь и знать, как ей пользоваться. Но я об этом узнала позже. Это колоссальная работа, не только души, но и мозга, они должны быть в одном направлении, и это желание должно быть обоюдное. Так скажем, проецирование будущего. Во-вторых, медитация дает эффект глубокого спокойствия. И мне это было так необходимо из-за работы, чтобы терпеть постоянные крики генерального директора, чёрные сплетни и подставу со стороны коллег, а также чтобы продержаться на своей работе хоть малую часть, не знаю, насколько меня хватит.

Сегодня перед работой тоже медитировала, минут пятнадцать. Я никому об этом особо не рассказывала, потому что практически в нашем офисе никто ею не занимался. Мне почему-то казалось, что Земенский изучал её. Да и вообще, мне кажется, что он занимался магией. Как-то обратила внимание на его зелёную ручку с золотым рисунком, он сказал, что привёз её из Индии. В основном в Индии изучают что-то сверхъестественное, медитация не исключение. Иногда мне казалось, что он знает меня как прочитанную книгу. Бывало, он смотрел тяжёлым взглядом, будто читал мой внутренний мир, заглядывая вглубь души и сердца. В этом было что-то мистическое. На миг чувствовала, что рядом со мной какой-то эксклюзив. Человек, который не похож на других. Может, поэтому он мне и нравился. Его черты лица, манера разговора совсем другая, своеобразная. Галантный, но по-своему. Земенский изучал камни, он просто бредил своим хобби. И постоянно рассматривал и рассказывал в рабочее время о новых камнях, которые выкупил в интернете на каком-то аукционе. Человек – миллионер. И в нём меня восхищала свобода. Свобода действий и выбора, личная свобода, не боясь мнения других, он всегда делал то, что ему необходимо, и был уверен в себе и в своём выборе, потому что не боялся провала. Именно это меня восхищало, потому что я не могла себе позволить такую свободу, наверно, потому что у меня не было достаточно денег, ещё я жутко не уверена в себе. А свобода мыслей и действий, это не про меня. Наверно, если бы я делала то, что мне нравится и что хочу, я бы первым делом ушла с этой работы, которая поселила в душе столько негативных мыслей и столько съела неуверенности, что казалось, я совсем беспомощна. Именно медитации давали мне вспоминать и черпать энергию, ведь я должна была оставаться сильной духом, я должна верить в лучшее и мечтать только о хорошем, чтобы жить дальше.

И вот, зарядившись энергией моря и побаловавшись кофе, я вызвала такси, чтобы добраться на работу, минут сорок пять ехать без пробок. Я тратилась на такси, но экономила на одежде. С утра обычно прохладно, я всегда куталась в мягкую шерстяную кофту нежно-голубого цвета, как небо. В дороге больше всего хотелось забыть о делах и подумать о Земенском, так было лучше и проще жить на работе. Компания, в которой я работала, была одним из старейших в России предприятий золоторудной отрасли. История компании начиналась с далеких двадцатых годов с открытия в северной части страны золоторудных месторождений. Задачей компании была организация высокопроизводительного, конкурентоспособного современного производства с эффективной моделью управления. Ключевые типы деятельности компании: разведка, добыча и переработка золотосодержащей руды, производство золотосодержащей продукции, переработка, хранение, реализация золота и других драгоценных металлов. Основой успеха компании являлись люди, так как люди, работающие в команде, считались ключевым активом компании, гарантом реализации стратегии развития. Непрерывное переоснащение производства новейшим оборудованием требовало постоянного повышения квалификации команды. Поэтому постоянно шахтёры и прочие рабочие проходили обучение и повышение квалификации и рабочих, и специалистов, и руководителей. Директора постоянно ездили за границу с целью обучения и повышения квалификации. Наша компания создаёт условия для эффективной деятельности команды: мотивация, профессиональное развитие, карьерный рост, комфортные рабочие места, питание, благоприятная атмосфера. Для компании, в которой я работаю, приоритетно приглашение в команду местных специалистов, что позволяет не только предоставить возможности для максимального раскрытия потенциала каждого сотрудника, а также сформировать коллектив с традициями преемственности.

Как-то мне отписали письмо касательно обучения на семинаре по моей теме делопроизводства в Лондоне, тогда ещё Земенского не было. Я обрадовалась, начала писать служебную записку о необходимости и причинах, для чего мне необходимо данное обучение. Конечно, я бы отработала потраченную сумму на учёбу на предприятии. Для меня это обучение было шансом для стабильной карьеры, приобретения новых знаний и будущего, с целью международного обмена опыта с другими компаниями. И что вы думаете? Наивная дура… Начальник, который прочитал мою служебную записку на имя генерального директора, попросту забраковал. Сказал, что он не согласен, а причины так и не обозначил. Я этого недостойна? Я хуже других? И конечно, до генерального директора эта служебная записка не дошла, меня обрубили на корню. В итоге могу сказать, если бы я была богатой деточкой какого-нибудь зажиточного предпринимателя, меня бы отправили, ну или была бы шахтёром, это без вопросов, конечно. Но я простая девушка из простой рабочей семьи. На меня и так многие смотрят свысока, на это я практически не обращаю внимание. Бывает, многие даже в офисе не здороваются, к этому тоже привыкла. Кто-то постоянно врёт или подставляет, или делает вид, что ничего не знает и попусту забыл. А некоторые специально разводят сплетни, чтобы опорочить честь другого сотрудника. При этом никто не извиняется. Все ведут себя как звёзды, как маленькие царьки, будто им это всё сходит с рук. И от несправедливости просто хочется реветь. А я не хочу стать такой же чёрствой, как эти люди. Но походу у меня об этом никто не спросит, чего я не хочу, чего хочу. Знаю только, что тяжело работать в этой компании. Вот мне очень тяжело, наверно, таким добрым слабакам, как я. Пытаюсь делать вид на работе, будто я вовсе и не добрая, обычно не улыбаюсь. Но, скорее всего, это от тоски, обыденности и гнета, который происходит на работе. Постоянно тебя дёргают, все делают какие-то непристойные замечания, которые вообще не касаются работы, или лезут специально в душу, чтобы в неё как следует плюнуть, оскорбить и опустить самооценку ниже плинтуса. Бывает, разговаривают на матах мужчины-руководители, а девушке это нелегко слышать. Бывает, оскорбляют на виду у коллег. Да, со мной это было, я потом ревела в туалете. Мне было плохо. А оскорбил меня мужчина – директор при своих подчиненных, которые потом надо мной смеялись, жаль я не записала всё на диктофон, под рукой его не было. И получается, все надо мной смеются, издеваются, я реву, но продолжаю работать. В основном в ответ ничего не говорю, отмалчиваюсь. Ну вот это моя натура такая. Не умею себя защищать. Это правда. Наверно, никто бы не стал терпеть унижения и уволился бы, с одной стороны, зачем себя насиловать морально, а с другой стороны, клин не сошёлся на этой работе. Честно, у меня руки связаны, и я не знаю, что мне делать, я привыкла терпеть, вот и терплю, только не знаю, правильно ли я поступаю. У меня нет близких подруг, которые бы посоветовали, что делать. Получается замкнутый круг. И тот самый контекст: «Ну, а кому сейчас легко?!»

Просто, когда работаешь в такой атмосфере, в душе только рождаются злость и отвращение к людям. Уже начинаешь сомневаться и думаешь, неужели все люди такие, как в моей компании, и нет на этом свете хороших людей?

Скажу, что офисным планктоном быть тяжело. Вот для рабочих на шахте имеется возможность увеличить собственный уровень дохода путём вклада в достижение общих целей. Для повышения производственных показателей в компании постоянно совершенствуется система материальной мотивации. Система мотивации учитывает сверхплановое выполнение показателей, премирование за увеличение объёмов, а также вознаграждение за рационализаторские предложения (для ролей с повременной формой оплаты труда). Шахтёры это заслужили. Корпоративная культура компании призвана поддерживать командный дух, приверженность и вовлечённость в достижение общих целей, а также чувство гордости от принадлежности передовому предприятию отрасли. Но скажу одно, что она хромает. Обычно все делают вид, что всё хорошо и коллеги улыбаются друг другу, боясь грозных нареканий от нашего деспота генерального директора. А на самом деле все друг друга ненавидят, но об этом не говорят.

1.4. Рабочие сплетни

Раннее утро. Опять день начался с гнева генерала. Многие его считали самодуром, и почти все не любили и даже попусту боялись. Наверно, только его команда была на его стороне, которую он пригласил, в основном это были директора. Да, тяжело работать в таком бешеном темпе, который задаёт генерал. И сегодня он отчитывал меня и Земенского за то, что мы плохо осуществляем контроль его поручений. Мы сидели напротив друг друга в большом кабинете за приставкой стола генерала, который листал наши документы, а именно контрольные карточки, ругался эмоционально, что, бывало, его слюна попадала мне на кисть, и после просмотра каждого документа он прямо-таки швырял их нам в лицо, один за другим. Последний документ упал рядом с моим стулом, мне пришлось нагнуться и поднять документ с пола. Я практически старалась не смотреть на Земенского, боялась улыбнуться снова, и это было бы неправильно. Но мельком я взглянула на него, он практически на меня не смотрел и был встревожен поведением генерала. Наверно, тяжело слушать негатив в свой адрес. Когда человек, который ругается, является твоим другом, и тебя сам пригласил на работу, материт, словно ты ему незнакомый. Я про генерала и Земенского. Видно было, что Земенскому неприятен этот разговор, если так можно это назвать, ему ещё неприятно, что генерал это делает при мне. Наверно, вдвойне стыдно.

– Ну и что вы предлагаете? – отреагировал Земенский, невозмутимо посмотрев на генерала. Но лучше бы он этого не спрашивал и промолчал. Генерала задел этот вопрос, его взгляд был сумасшедшим, волосы словно поднялись на дыбы. Я прижала зубы, чувствую, что сейчас, наверно, он скажет что-то жутко неприятное.

– Я (мат) сколько могу тебе дебилу говорить о сроках?! Работать (мат) надо нормально, а не языками чесать. Ты что (мат) думаешь, что я не вижу, какие сроки указаны в документах? У…бок ты, чтобы завтра такого не было! Всё! – мы молча встали, не посмотрев друг на друга, вышли из его кабинета, направившись в кабинет к Земенскому.

Ну что могу сказать?! Это было жарко! Конечно, ужасно! Но мы привыкли к «сладким» речам генерала. Мне самой было неудобно и неприятно, что генерал разговаривал очень непристойным тоном с Земенским и что я была в этот момент рядом и слышала это всё.

– Самодур! – выплеснул из себя Земенский, раскачиваясь на своём троне, задрав руки вверх, словно посылая его куда подальше, он резко сменил тему, я наблюдала молча и слушала, присев за приставку к его столу. – Ты когда-нибудь расслаблялась? Пробовала на часах?

– Нет, а что именно? – заинтриговал.

– Смотри, – ровно сев за кресло и положив руки за стол, продолжил, – я наблюдаю за стрелками, – он перевёл взгляд прямо перед собой на стену, где висели круглые часы, – если за ними наблюдать и попытаться восстановить дыхание, можно прислушаться к тишине, услышав, как тикают стрелки. Потом медленно закрываешь глаза – и ты реально успокаиваешься независимо от того, что с тобой до этого происходило. Давай попробуем вместе.

– Хорошо, – улыбнулась.

– Смотрим на часы – прошло несколько секунд, не бойся, закрывай глаза! – повторил для особо застенчивых. Я выполнила всё, как он просил, вместе было интересней, но всё равно вначале чувствовала стеснение, а потом расслабилась. Не привыкла что-либо делать с посторонним человеком, да ещё стеснялась его, потому что была неравнодушна.

Нас прервали. Стук в кабинет. Зашёл коллега для подписи документа, потом позвонил телефон и Земенского вызвали на совещание. Я ушла в свой кабинет, где сидела с другими сотрудницами своего и ещё других отделов, с которыми особо не общалась. Несколько отделов размещались в одном большом кабинете. Многие девчонки были весёлыми, увы, с отвратительными характерами. Каждая хотела унизить или высмеять друг друга, хорошо, что редко находилась в нашем кабинете и вообще не хочу я сидеть там. Когда не общаешься со своим коллективом, до тебя оскорбления полностью не долетают, только брызги. Вступать с ними в хамство я не собиралась и деликатно вела себя, чтобы лишний раз меня не трогали. У многих девушек были свои семьи, дети, и многие из них обсуждали свои личные проблемы друг с другом. Когда их слышала со своего рабочего места, про себя могла сказать, что я очень закрытый человек. Темы, которые они обсуждали, я могла обсудить только с близкими людьми, да и то обсуждению бы это не подлежало. С одной стороны, девчонки были ещё теми стервами, а с другой – они были открытыми, жизнерадостными, отчаянными, непослушными болтушками, с которыми точно не соскучишься. Может быть, мне этого качества и не хватало. Не знаю, что со мной не так, родилась такая. И что они думали про меня, тоже не могу сказать с уверенностью, может плохое, может хорошее, а может, вообще не заморачивались. Девушки на то и девушки, они должны быть интересными, в этом раскрывались их простота и добродушие, хоть и не всегда, когда они строили козни друг другу. Не думала, что когда-то буду скучать по весёлому сумасшествию, этот момент, наверно, наступит тогда, когда в жизни воцарятся покой и тишина.

До обеда я рассылала всем напоминания о ближайших сроках по исполнению поручений и пыталась составить проект протокола. Корявый, но получился. Это был протокол, который вела, когда нас вызвали вместе с Земенским, там, где он ещё рожицы корчил, затем он решил писать сам, о чём поведал мне сегодня после обеда, когда вызвал к себе.

– Это просто ужас! Представляешь, совещание началось в восемь и закончилось только в два часа! Как можно вообще так работать? У меня уже на совещании желудок урчал. – Я молча слушала и мысленно сочувствовала Земенскому, где-то радовалась, что теперь ни я пишу протоколы, а его зовут на совещания. – И самое смешное, что все ушли на обед только сейчас, а генерал так и остался в своём кабинете, я представляю его злую рожу, когда сейчас кого-нибудь захочет вызвать, а всех тю-тю, нет на работе. Ха-а-а! – засмеялся Земенский, крутясь на своём красном троне, его ухмылка чётко передавала фантазию, по-любому он уже представил этот момент и наслаждался разочарованием генерала. Это, наверно, чувство мести или, может, он так насмехался над генералом, который его постоянно дрючил. Я в ответ тоже заулыбалась над смешной картиной, которую вообразил Земенский, да и он сам был смешон, одержимый своей идеей, со своей неадекватной улыбкой, словно он задумал пойти на какое-то хитренькое гадкое дело.

– Хотела напомнить про протокол… – начала предложение, на котором прервал меня Земенский и немного шокировал.

– Слушай, переезжай сюда, в мой кабинет. Я сейчас тоже смотаюсь на обед, а ты пока здесь побудешь. Про протокол забудь, я сам его сегодня напишу.

– Хорошо, – улыбнулась от радости. Земенский позвонил в отдел информационных технологий и попросил в срочном порядке осуществить переезд с одного рабочего места к нему в кабинет, затем он позвонил начальнице, которая курировала меня, и оповестил о переезде. Дело в шляпе! Я задумалась, когда Земенский разговаривал по телефону, пока моя душа радовалась. Так хотелось прыгать от счастья, ведь никогда не хотела сидеть с толпой баб. Вот, мечты сбываются! Постепенно всё налаживается.

Бабы притихли, начались сплетни. По-любому они думали, что я любовница Земенского, а начальница, которая меня курировала, улыбалась. Неприятно, ну и ладно. Зато не могла не светиться, но улыбку всё равно скрывала и собирала свои документы с серьёзным лицом. Да и сколько продлится моя идиллия? До увольнения Земенского? Ещё хуже себя буду чувствовать, когда придётся возвращаться обратно в этот кабинет с довольными злорадными лицами коллег, шепчущими в мою сторону колкости, язвя неприятными шутками. Да, они на это способны, – съесть и не подавиться.

Как-то после командировки подписывала документы у специалиста планово-экономического отдела. Поясню, командировка для меня – это организация проведения совещания при руководстве и его протоколирование. Тогда ещё Земенского не было. Так вот, когда я пришла в планово-экономический отдел, женщина, которая подписывала служебное задание по определению статей затрат, мне в лицо как оскорбление плеснула, спросив, мол, вы все там друг с другом спите. Для меня это был шок. И первый вопрос в моей голове: чего? что? она сексуально озабоченная? У меня даже в голове нет таких мыслей! Что это? Кто это женщина? Какого лешего она задает такие аморальные вопросы? Честно, я сделала вид, что не услышала вопрос. Я даже на него отвечать не собиралась, что это вообще за ядерный реактор, который взорвался в её голове? Или, может, у неё давно не было близких отношений с мужчиной? Порой многие люди удивляют. А порой удивляю себя сама. Во-первых, скорее всего, я должна была ответить на её риторический вопрос. Во-вторых, она пыталась меня оскорбить. В-третьих, если я это вспоминаю некоторое время спустя, значит, она меня задела своим вопросом, в душе поселилась какая-то обида на неё и на людей, которые сидят рядом с ней и, скорее всего, думают, что я сплю с руководством. В-четвёртых, если я промолчала, значит, это правда либо просто пропустила мимо себя её хамство. Но ведь каждый в том кабинете поймёт всё по-разному, потому что каждый человек с разным складом ума. А вообще, на людей обижаться не надо, просто надо знать, что эта женщина либо плохого мнения обо мне, либо любит сплетни, либо просто хочет испортить мою репутацию. У некоторых взрослых женщин ведь бывает какая-то зависть к молодым девушкам, кто его знает, может, ещё что-либо. Женская логика не поддаётся стандартному мышлению.

Пока Земенский обедал, я уже переехала в его кабинет с персональным компьютером, телефоном, документами, несколькими коробками туфель, которые периодически ношу в офисе. Сидела на приставке к столу Земенского только спиной к окну и лицом к дверям. Несколько человек заходили и спрашивали Земенского, который уже целых полтора часа обедал, телефон разрывался от звонков. Минут пятнадцать мне подключали оргтехнику. Потом я сидела взволнованная, ожидая Земенского.

Это было так неожиданно… Старалась сосредоточиться на работе, но всё равно переживала о том, как буду работать вместе с Земенским, конечно, рада, но видеть его постоянно и привыкать к нему особо не хотелось, хоть теперь это было неизбежно. Поэтому любовь к Земенскому неизбежна, со всеми слезами, соплями, разговорами о безответности, я понимаю, что это меня ожидает, когда его контракт подойдёт к концу или когда он сам решит покинуть этот город и уволиться с работы, его ещё жестко прессует генерал, не знаю, надолго ли его хватит. Хорошо, что он всё переводит в юмор, так легче проживать деньки на работе. Я рада, что реже вижу злого генерала, рада, что реже буду видеть своих острых на зубок «сестриц» по кабинету. Мой мир стал спокойнее.

Я смотрела на небо, сидела в пол-оборота к окну. Хотелось раствориться в пушистых перистых облаках, заснуть сладким сном, накрываясь белоснежной периной. Меня потянуло в сон, я отвлеклась и стала смотреть в монитор, открыв первый попавшийся протокол, решила почитать, чтобы отогнать сон.

Я не рассказывала ещё, но мой дедушка был шахтёром, наверно, судьба меня привела работать на горно-металлургическое предприятие, хоть и в офисе работаю, так сказать, перебираю бумажки, по сравнению с адским и опасным трудом шахтёров, проходчиков. Тысячи людей вкалывают сутками, вдыхая пыль, подвергая себя опасности, а мы сидим в офисе – белые воротнички, наверно, мало кто задумывается о жизни горнорабочих и прочих рабочих, каждый ведь думает о себе в первую очередь. Это мир такой, время такое. Главное, чтобы предприятие заботилось о шахтёрах. Они, как гномики, половину своей жизни проводят под землёй и не видят белого света, искрящихся лучей солнца. На глубинах подземелья, в поту, в жаре, в грязи.

Не за горами праздник День металлурга, который празднуют и рудники, и офис. Предприятие для работников офиса обычно организовывает поездку на речку, заказывает автобус с большим количеством посадочных мест, едем в дом отдыха, который располагается рядом с речкой. Развлекательная программа, ужин, купание, отдых на гамаках, мороженое, рассказы у костра, игры – в общем полтора дня праздника. Так хочется выехать на природу, искупаться, да и соскучилась по мороженому. Внезапно услышала, как открывается без стука дверь, это был Земенский.

– О, ты уже переехала. Это хорошо, – обратился ко мне и прошёл к своему рабочему месту.

– Вам звонили из приёмной, и приходил специалист из отдела капитального строительства.

– Наверно, генерал меня потерял, – посмеялся, – нужно, ещё позвонят, – теперь про себя посмеялась я на его «заявление». Как я поняла, Земенского пригласил на работу лично генеральный директор, вроде они где-то вместе работали раньше, так говорили слухи. У меня в голове возник вопрос, ответ на который я хотела очень услышать.

– А вы когда-нибудь спускались в шахту?

– Да, конечно. Только ещё здесь не успел.

– А на каком предприятии вы раньше работали? Тоже в России?

– Да, на юге. У вас здесь, слышал, в шахты спускаются по канатам, как в лифте. А там, где я раньше работал, там прямо на машине заезжаешь. Представь здоровый джип «крузак», и ты едешь вниз по спуску, специально вырыли большие «норы». И спокойно на машине едешь, спускаешься на глубину горизонта 700 метров.

– А самая низкая глубина какая бывает?

– Это всё зависит от запасов, от золота. Это же не просто так тебе вырыть и спускаться, нужно прокладывать вентиляцию, выкачивать воду, если жила богатая.

– Понятно.

– А ты была в шахте?

– Нет.

– Ну, значит, спустимся обязательно. Если бы не это приглашение на работу, я бы лучше поработал геологом. Обожаю изучать камни.

– У вас какое образование?

– У меня их целых три.

– Классно, а какие? Извините за любопытство, – тут я поняла, что уже границы личного пространства начинаю стирать, мне стало неловко. Но было очень интересно узнать про человека, к которому была неравнодушна, я слушала, приоткрыв рот, с ванилью в глазах.

– Иностранные языки, менеджмент, геология, – а Земенскому хоть бы хны, он болтун и любил рассказывать и о себе, и об историях, да вообще обо всём, а особенно у него хорошо получалось шутить и пародировать генерала.

– А иностранные языки, это только английский или ещё какой-то?

– Украинский, английский, немецкий, ну и русский само собой, – я поджала губы, искренне позавидовав белой завистью. Хотелось обнять его и сказать, чтобы он никуда не уезжал и был рядом со мной. – Я однажды был в Сингапуре, советую обязательно туда слетать. Замечательная и очень красивая страна. Так вот, со мной приключилась такая нелепая история. Но даже она мне не испортила отдых и настроение. Короче, был я в аэропорту, так меня схватила полиция Сингапура и повела в их кабинет – допрашивать, – смеясь.

– Вы что-то сделали незаконное?

– Нет! – ещё больше стал рассказывать со смехом. – Им просто по камерам показалось, что я преступник! Мол, вид у меня и взгляд странный, да и вообще был похож на террориста. Уф, не могу, как сейчас вспомню. Ну, тогда, конечно, мне было не смешно. Я был в панике!

– И как вы решили это недоразумение?

– Я позвонил нашему генералу. Телефон мне дали, один звонок. Он мне и помог по своим связям.

Так-так-так… Значит, всё-таки не просто коллеги, а кенты что ли: Земенский и генерал? Поэтому его Земенский так и не воспринимает всерьёз? И генерал не просто генеральный директор, у него есть связи. Ну это предполагалось, он очень богатый человек, так тоже говорили слухи. Вы скажете, с каких пор я верю в слухи? Ну, я не верю, а прислушиваюсь, тем более это просто слухи, не касающиеся и не затрагивающие чью-либо репутацию.

– Вам повезло.

– Да, если бы не генерал, то меня в тюрьму упекли бы на пару суток.

– Однако опасные приключения с вами случались.

Земенский просто посмеялся ещё раз.

– Как-то на предыдущем месте работе, когда был в шахте, нашёл чёрный камень с тонкими золотыми жилками. Это был просто шедевр! – с энтузиазмом. – Представь, держу чернь чёрную, и надо же, как ручейки разливались золотистые нити по камню.

– А где этот камень сейчас?

– У меня дома на родине.

– Вы их коллекционируете?

– Да, я фанат камней. Где бы я ни был, по странам, в шахте на работе, я всегда привожу и сохраняю искусство природы у себя. Камни – мой бальзам души. Я просто тащусь по ним, особенно когда и под лупой разглядываю их, также стараюсь изучить под микроскопом. Это ведь природа сделала, не человек. Бывает, такой каламбур природа сотворит, а бывает, красоту неописуемую. – Да, Земенский был влюблён лишь в свои камни. – Вот как раз когда спустимся в шахту на руднике, может, что-нибудь да увижу.

– А у нас нельзя выносить ничего, ни камни, ни руду. У вас охрана всё отберёт.

– Ну за это не переживай, что-нибудь придумаю. Я слышал, у вас радиация на рудниках?

– Да.

– Опасно, но мы опасности не боимся. Там, где опасность, там и мы.

Чудак! Точно чудак! Я улыбнулась, а внутри шум смеха просто зашкаливал.

– Слышал, у вас, бывало, люди пропадали бесследно?

– Да, у нас опасно захаживать в глубины шахты, бывает, что можно встретить незаконных старателей, кого-то убивают, скидывают с рудоспусков или с восстающих горизонтов, а трупы потом и не найти.

– Жесть! Получается, в шахтах люди пропадают и никто не знает, живы они или нет, может, кому-то необходима помощь?!

– Да, может быть и такое, но, если человек упадёт с рудоспуска, может насмерть упасть, а может сломать конечности. Если это происходит в забое во время смены, то в любом случае его могут найти и оказать помощь при необходимости мастер смены или начальник шахты, которые тоже обычно дежурят и проводят, так скажем, смотрины шахты. Постоянно спускаются в шахту и сотрудники отдела безопасности и охраны труда, которые блюдут работу и все необходимые меры безопасности, если кто-то нарушает правила, то наказывают, применяют дисциплинарные взыскания или лишают премиальных. С этим здесь всё строго. Но бывают случаи, когда за всеми не успеваешь приглядывать и некоторые работники нарушают технику безопасности, с такими случаются несчастные случаи, бывают разные: с тяжкими телесными повреждениями, а бывают и смертельные случаи. Никто не застрахован от опасности работы под землёй.

– Да, на предыдущей работе у нас так же. Везде одинаково.

– У нас многие из молодёжи продолжают работу своей семьи, получается династия подземных горнорабочих и прочих профессий. Многие гордятся своими предками, которых награждали и награждают по сей день медалями заслуженных шахтёров и другими. Поэтому шахтёрский труд является одним из тяжёлых.

– Да, не поспорю, тяжёлый труд. А ты веришь в потустороннее?

– Нет, – ответила, не задумываясь, потому что ни с чем таким не встречалась в жизни. А Земенский у меня вызвал ещё более острые подозрения, что он какой-нибудь колдун из поколения ведьмаков. Одевается в чёрные плащи, сегодня вот в тёмно-зелёном костюме. Нет, я не придираюсь, он выглядит презентабельно. Но вот в его одежде есть что-то такое тёмное, таинственное, что меня очень привлекает, и есть страх, который меня отталкивает от него. Я уже не говорю про свой чёрный плащ, когда мы вместе с ним ходили в церковь. Когда покупала плащ, он совсем не был похож на готический, с виду – стильный и модный. Потом прошло несколько лет, он вышел из моды или я изменилась, когда теперь надеваю, становлюсь похожа на готессу. Ну, какая из меня готесса?! И конечно, многие в офисе так и подумали. Вот, что ни наденешь, за тобой следят и плетут сплетни с интригами. Я уже многому не удивляюсь, меня теперь это, наоборот, забавляет. Получается, я пища для размышления! Значит, интересная личность, которую обсуждают и хотят обсуждать. Всем интересна моя личная жизнь, интересна одежда, в которой каждый день прихожу на работу. И меня начинает это забавлять, ну знаете – обратная реакция. Надоело расстраиваться по всякому нелепому поводу, гнетущим душу слухам и печалиться. Я решила настроить себя и свои переживания под другим градусом. Потом решила представить, будто меня никто не обсуждает, я никому не интересна и никто на меня не обращает внимания, а все зациклены на какой-то молодой блондинке, вот тогда было бы обидно. Значит, я популярна и людям настолько скучна их собственная жизнь, что уделяют очень много времени для обсуждения моей.

– Почему? – Земенский меня больше озадачил, спросив напрямую то, о чём я говорить не хотела.

– Наверно, потому что не сталкивалась с этим. А вы верите?

– Да. И я знаю, что оно есть, только в разных своих проявлениях. Странно, что ты не веришь, ты же занимаешься медитациями? – была удивлена, что он знает о том, о чём другие не знают.

– А откуда вы знаете?

– Хм… – Земенский так и не дал ответа. Может, он экстрасенс?! Я была взволнована и рада, что в своей жизни встретила ещё одного интересного человека.

– Но медитация – это работа с духом, душой и телом. Она не относится к сверхъестественному, – твёрдо и решительно.

– Это ведь тоже космическая энергия. Ты работаешь непосредственно с собой, а силы ведь черпаешь в космосе. А магия – это тоже космос, это космическая энергия.

– Понятно, – согласилась с ним. Ну, я думала, он немного про другое сверхъестественное говорит, типа приведений и другой нечисти. – Так как вы поняли, что я занимаюсь медитациями? – осторожно спросила у Земенского, потому что мне стало страшно, если он окажется экстрасенсом, то, возможно, захочет рассказать о моей судьбе, а я не хочу знать, что будет со мной. Боюсь, честно. Может, боюсь расстраиваться, если со мной всё будет так, как я того не желаю или хуже того, о чём писать не стану. Боюсь и всё. Не надо даже начинать.

– Так по тебе это видно, – бодро ответил и стал качаться на кресле.

Ух, ты ж! И как это по мне видно? На мне метка что ли? Захотела рассмеяться. Я была в ступоре. Было неловко расспрашивать его о личном. Может, он действительно маг? Я проглотила его ответ и решила успокоиться на этом. Что-то не захотелось мне больше ничего узнавать. Я сосредоточилась на работе и проверяла новые электронные сообщения, которые мне недавно пришли на почту.

– А вы когда протокол будете писать? – забеспокоилась, потому что генерал будет спрашивать его с меня, так как он мне диктовал поручения.

– О, так мы сейчас его и сделаем! Я буду диктовать, а ты печатай, – ответил, открывая свой ежедневник.

Ну… Алиса… напросилась сама. Ну, хоть так. Просто думала, он сам будет его печатать. Я промолчала и открыла заготовленный заранее шаблон протокола.

– Обновить и дополнить общий график задач для оформления инвестиционного контракта. Передать график для внесения в диаграмму Ганта, – медленно начал под диктовку.

– А кто ответственный исполнитель?

– Директор по финансам и экономике, не помню его фамилию.

– Хорошо, и срок исполнения нужен.

Земенский усердно пролистывал станицы своего ежедневника, я решила тоже подключиться и посмотреть свои записи.

– Двадцать пятое июня, – вместе сказали вслух, и я продолжила печатать.

– Изучить сублицензионный договор, переоформленный на ТОО «Арес» № АР-158/19 от 21.04.2020 с ТОО «Вист». Представить информацию. Так, поставь ответственным исполнителем директора по правовым вопросам, а срок до конца июня. – Тем временем посмотрела календарь и последнюю дату июня, которую обозначила в протоколе.

– Представить договор управления между нашей компанией и нашим дочерним предприятием. Я не помню название точное.

– Я знаю, укажу.

– Исполнителем будет также директор по правовым вопросам, срок – первое июля, – Земенский призадумался, – слушай, а тебе не кажется, что слишком тихо? Походу генерала нет. Сейчас позвоню в приёмную, – и, подняв трубку, стал набирать телефон. И действительно, была удивительная тишина. Оказалось, что генерал выехал в парикмахерскую.

– Вот так бы всегда. Вот я понимаю, в такой обстановке можно нормально работать, а не скакать из одного кабинета в его и ни черта не успевать. Ведь иногда просто все директора тупо сидят на совещаниях, на которых обсуждаются вопросы, которые их даже не касаются. Но генерал зовёт всех. Зачем он это делает? Ей Богу, создаёт искусственную панику и уменьшает время своих же коллег, которым приходится работать после рабочего дня.

– Дальше… Утвердить техническое задание по строительству склада хранения собственных товаров нашей дочки. – «Дочка» – сокращённое название, как бы сленг, слово расшифровывается «дочернее предприятие». Когда посидишь на совещаниях, столько этих непонятных сленгов услышишь, когда не знаешь, как их потом записать в протокол, потому что не знаешь их расшифровку, это ведь технический язык. Директора все друг друга понимают по-своему якобы сленгу, а в протокол ведь сленг не запишешь, нужно полностью описывать поручение и фиксировать полные правильные названия.

– Проработать…. Нет, лучше так. Оформить и подать документы для участия в тендере EPC-контракт нашей компании и проект дополнительного соглашения к EPC-контракту нашей дочки. Ты успеваешь?

– Да.

У нас получилось тридцать четыре поручения, ух ты ж! Протокол печатала около двух часов, не заметили, как уже и рабочий день подошёл к концу. У кого-то это так и было, а кому-то пришлось остаться. И это были мы с Земенским. Потому что, как оказалось, Земенскому необходимо было помочь и ещё набрать два протокола, он попросил задержаться. Ну теперь считайте ещё два протокола по два часа, наверно, тоже поручений столько же, может, и больше. Дурдом! Не представляете, одно радует, что я не занимаюсь их формулировками. Земенский знал больший толк в техническом языке, тем более он уже работал в золотодобывающей компании, похожей на эту, и мужской взгляд на вопросы механики и энергетики для него как щёлкать семечки, нежели мне, искать в поисковике интернета определённые термины или механизмы определённой работы.

Сидели, работали, нас никто не беспокоил, примерно до десяти вечера, но я была очень голодная, как и Земенский. Мы хотели быстрее уйти домой, поэтому особо не отвлекались от протокола. Я ужасно устала. Хотелось прийти домой и лечь на диван. Нервы, моральные переживания, от которых тело быстрее теряет энергию, хотелось упасть на пол. Но я себя держала в руках и материла совещания вместе с длинными протоколами про себя.

– Ура! – выкрикнул и тяжело вздохнул Земенский, облокотившись на кресло.

– Что? – уточняя, не сразу схватывая его мысли.

– Всё! Конец! – качаясь с закрытыми глазами.

– Хорошо, – я сохранила файлы, – можно домой?

– Да, тебе, может, такси вызвать?

– Да, спасибо.

Пока Земенский вызывал такси, я переодела обувь, сняла чёрные туфли и надела бежевые балетки.

– А вы на такси тоже поедете?

– Нет, я, пожалуй, прогуляюсь. Хочется подышать свежим воздухом. Погода прекрасная.

– Хорошо, – не стала больше ничего расспрашивать, старалась быть деликатной.

– Машина уже через пять минут подъедет, серый «нисан», 355.

– Хорошо, спасибо, – забрав сумку, я попрощалась с Земенским, который ещё остался качаться со стороны в сторону на своём кресле, и вышла из кабинета. Ожидая машину на контрольно-пропускном пункте, немного замёрзла, прождав ещё минуты три, и я уже ехала домой. Хотелось заснуть в машине, но выбрала ночной город со сверкающими блестящими огоньками, от которого не могла оторваться от божественной красоты, глядя в окно. Мечты опять заплыли глубоко в подсознание. И вот я уже представила, как ужинаю на последнем этаже элитного небоскрёба, как ветер нежно ласкает прядь волос, а джаз опьяняет уши, и вот я уже танцую с красивым молодым брюнетом – галантным незнакомцем. Шёлковый платок обнимает мои обнажённые плечи, а ветер непринуждённо раздувает его, поток холодного воздуха обдувает, оставив шлейф мурашек, которые прошли по моему телу. Чувствую губы незнакомца, целующего мою руку, благодаря за танец. Эх, как это всё прекрасно!

Приехав в свою студию, после горячего душа я легла спать.

1.5. Медитация во спасение

Утро задалось, как обычно, неспокойное. Я стояла с утра пораньше в приёмной генерального директора, Земенский проспал, и распорядок дня не успел занести ему. Я, как раненная в пятую точку, распечатывала распорядок дня несколько раз, были заданы другие настройки на ноутбуке у Земенского, да ещё весь интерфейс был на английском язык. В общем, картина – доброе утро в кавычках. Затем вбежала в кабинет генерала, который спокойно сидел, смотрел в персональный компьютер и слушал классическую музыку.

– А где этот? – спросил меня.

– Земенский? – с недоумением и в догадках положила распорядок дня ему на стол.

– Твой шеф.

– Он попросил меня занести документы, – с осторожностью, не подставляя Земенского. Генералу явно не понравился мой ответ, он достал свой мобильник и стал кому-то звонить, наверно, Земенский попал конкретно. Я обратила внимание на ногти, точнее на маникюр генерала. Первый раз видела мужчину с маникюром. Цвет был нежно-розовый и блеск, который было можно заметить невооружённым взглядом.

– Ты где? – молчание, интересно, что в этот момент Земенский говорил генералу, тем временем я встала и шла по направлению к двери. – Ты что, говнюк, меня обманываешь?

«О, Божички, меня нет, я ушла», – именно эту фразу я говорила про себя, когда открывала перед собой дверь, буквально выныривая из сгустка напряжённой атмосферы, царящей у генерала. Как хорошо, что у нас появился руководитель аппарата, который исполнял часть моих обязанностей, потому что, когда была вакансия этой должности, на меня была возложена эта часть обязанностей, судя по всему, я с ними не справлялась. Спросите, почему меня не поставили на эту должность? Во-первых, такой должности тяжело добиться, если ты не иностранец. У нас практически все иногородние занимали высокие посты, а городские – работали на них. Обидно? Конечно! Ну эта такая политика, якобы чужой – специалист более квалифицированный и более востребованный, нежели наш. Во-вторых, я ещё малявка, в двадцать три года ещё никого не ставили руководителем аппарата, у меня нет опыта в этой сфере, я ещё девчонка. Поэтому вот так.

Проходя по коридору, я прошла мимо кабинета, в котором сидел финансовый отдел, и услышала немного странный разговор.

– Да, говорят, у них под окном презики нашли, – узнала голос начальницы финансового отдела, которая говорила вполголоса, я остановилась у приоткрытой двери, посмотрев по сторонам, в коридоре никто не проходил в это время.

– Ужас. Да ты что! – тоже вполголоса сказала её сотрудница.

– Они как раз вчера поздно ушли с работы. Так охранник сказал, – продолжила начальница финансового отдела, в это время я увидела геологов, направлявшихся в сторону приёмной генерала, мне пришлось продолжить шаг в сторону своего кабинета, а то подумали бы, что я подслушиваю.

О чём они говорили? Презики, я так понимаю, – это презервативы. Их кто-то нам подкинул под окна. Теперь все будут думать, что я любовница Земенского! Что за чёрт! Это ведь неправда! Неужели это он специально подкинул или скинул с окна презервативы? Не могу в это поверить. Нет, он так не мог. Зачем ему это делать? Боже, об этом, наверно, уже весь офис узнает скоро. Что за чепуха! Кто-то пытается испортить мне репутацию. Что за люди? А может, это девушки из кабинета, где я ранее сидела? От них всё возможно ожидать.

Я потеряна… Чувствую в себе боль и стыд, будто я что-то натворила, но ничего не делала. Сомнения в себе, я неуверенный человек. Эти злые слухи меня разъедают изнутри, словно съедают мою самооценку, от которой уже осталось всего ничего. Хочется стать невидимкой, надеть магический плащ и раствориться, избавиться от взглядов коллег и всех окружающих меня людей, хочется сбежать. Ощущаю камень внутри души, будто в меня бросили и теперь не могу его вынуть, узнаю о его существовании в моей душе только сейчас. И хочется реветь, хочется поддержки, с кем-нибудь поговорить, лучше с близким человеком. Хочется позвонить маме, но я этого сделать не смогу. Мы поругались с мамой и больше не общаемся. Как сейчас вспоминаю, как она кричала на меня за то, что я постоянно о себе думаю, а всё началось с того, что просто хотела показать видео с медитацией одного из экстрасенсов, думала, ей это интересно. Но нет, так нет, я ведь не настаивала. Но она как-то по-другому всё восприняла, оказалось, что я её достала со своими медитациями и миром, в котором, по её мнению, живу. Отчего хочется реветь ещё больше. Я не могла больше находиться в нашей квартире. Потому что боль, которую причиняет самый близкий и любимый человек, намного сильнее, нежели другой. А видеть, как дуется мама, ещё невыносимее. Хочется умереть, понимая, что ты не нужен собственной маме, я ей надоела. Да, взрослые дети уже не дети. Наверно, работа тогда спасла меня, когда я съехала от родителей. Постоянные совещания до десяти или одиннадцати вечера, постоянная занятость, усталость, слёзы в такси, слёзы в новой квартире-студии. Большой объём работы постепенно смягчает острую боль, и местами забываешь, как тебе плохо, а думаешь, как бы выполнить вовремя задание и остаться на работе.

Земенский сидел как ни в чём не бывало на своём троне, когда зашла в кабинет.

– Здравствуйте!

– О, привет! Ты уже отдала повестку дня? – в улыбчивом настроении спросил, как ни странно.

– Да, – но у меня, наоборот, настроение пропало из-за воспоминаний, мамы, которой мне так не хватает в этот нелёгкий период, даже слухи ушли на второй план. Боже, я такая мягкая и впечатлительная, не знаю, как буду жить дальше в таком жестоком мире, чувствую себя беззащитной девочкой среди акул. Не могу сдержать слёз, аж глаза покраснели. Мама… может, как-нибудь можно было сохранить отношения, почему всё так произошло, значит, я непутёвый у тебя ребёнок. О, чёрт сейчас меня накроет волной невыносимой боли и слёз. Прости меня, прошу, мама. Прости… знаю, что я не та дочь, о которой ты мечтала и говорила. Прости, что гадкий утёнок. Прости, что не такая современная девочка, как многие. Прости, что родилась у тебя молчаливой тихоней. Прости, что не помогала тебе. Прости… Я ненавижу себя за это. Правда… И я тебя понимаю, мне нет прощения.

– Я завтра еду на рудник, ознакомление с подземельем, так сказать, овладею новой терминологией, – сказал Земенский, я тем временем проверяла электронную почту на компьютере и еле сдерживала слёзы, чтобы не увидел в таком удручающем состоянии Земенский. Знаешь, ты поедешь со мной завтра, – вот те раз, что называется «нежданчик».

– А генеральный директор знает, что вы завтра едете на рудник?

– Да, он сам сказал, чтобы я съездил.

– Понятно, а на какой рудник мы поедем?

– В Жолтырь.

– Ясно. Мне что-нибудь нужно брать дополнительно с собой?

– Ну, я возьму только ноутбук свой, в принципе нам больше ничего не понадобится. Рано утром часов в шесть-полседьмого утра будем выезжать. Как раз до обеда спустимся, а поднимемся к часам двум, трем. Хочу побольше посмотреть. У меня, знаешь, такое предчувствие, – начал раскачиваться на стуле, – что я что-то обязательно эксклюзивное найду. Этим же шахтам очень много лет, они древние, – а я мило улыбнулась, натянув рот. Было состояние тревоги. Может, эта поездка поможет развеяться от слухов. Интересно, Земенский знает об этом или нет. Ну ему точно не до людских сплетен и это точно не он сделал. Генерал ему мозг выносит постоянно, у него на первом месте золотые камни. Если завтра его поймают с поличным сотрудники департамента корпоративной безопасности… Как бы меня вместе с ним не уволили, ещё скажут, сообщники. Вот только этого сейчас мне не хватало. Надо помедитировать вечером, что-то у меня совсем настроения нет и энергии. Наверно, генерал всю высосал с утра. Да он как энергетический вампир, всех запугивает, на всех кричит своим грозным басом, честно, хочется убежать от этого дебилизма.

– Кстати, я сегодня проспал, извини. Тебе, наверно, тоже досталось от генерала? – с сожалением.

– Нет, всё нормально, – гнусная лгунья. Наверно, другие бы высказывались, кричали, возмущались, а я к этому не привыкла. Терплю, для меня это нормально, всё хорошо.

День прошёл так же загруженно и в быстром темпе. Земенский опять был на совещании, я потом снова набирала ему протокол под диктовку. Сегодня очень много исполнителей сдавали контрольные карточки, поэтому я то и дело, принимала, печатала, регистрировала, в общем, пока Земенский прохлаждался на совещании, совсем не скучала. Устала от суеты. Помимо этого, хотелось выпить горячего чаю, чтобы немного развеяться, пришлось отвлечься и поставить чайник. Ушла домой в шесть вечера, Земенский тоже ушёл готовиться к завтрашнему дню, хотел пораньше лечь, чтобы не проспать, как сегодня. И чем же он интересно занимался ночью? Опять подбрасывал презервативы под окно? Нет, по его лицу точно можно было определить, что он даже ничего не знал. Да, иногда, бывает, ловишь взгляд своих коллег, то ли осуждающий, то ли какой-то странный, будто твой коллега знает что-то про тебя особенное или плохое, или, скорее всего, слышал что-либо, а ты сам не знаешь, что и думать. Но взгляд этот неприятный, на то и взгляд, что ты не можешь конкретно предположить и начинаешь надумывать про себя и сомневаться в себе. Ох, не люблю я эти взгляды, которые, видимо, скоро меня ожидают в офисе после приезда с рудника.

Вечером, приехала и, как обычно, думала, что по окончании рабочего дня упаду на диван. Но нет, я записалась на онлайн-медитацию с известным экстрасенсом, который сегодня бесплатно транслировал свою духовную практику «Дух – душа – тело». И конечно же, мне это было нужно, хотелось оторваться от мыслей о работе, о маме, ещё я боялась завтра спускаться в шахту. Нет, хочу в подземелье, потому что мне очень интересно, как работают люди, узнать новые технические термины, которые используют в протоколах. Да и для общего развития и кругозора не помешает.

Как обычно, приветствие медитации началось с космической музыки, которая располагала к расслаблению и душевному упокоению. Экстрасенс был великолепен, в белой рубашке и с большим барабаном, он сидел на стуле и начал издавать специфические звуки через определённый ритм дыхания. Потом через некоторое время он начал объяснять смысл сегодняшней медитации, затем отвечать на возникшие вопросы всех желающих. Целый час мы занимались медитацией. Сегодня я представила себя вне своего тела, так требовала медитация, словно отделилась от своего тела и падала из самолёта в бесконечную пропасть, которая так и не заканчивалась. Казалось, что нахожусь в другом мире, будто прикоснулась к космосу, счастливая, глаза искренние и доверчивые, как у ребёнка. Хотелось подольше остаться в этой галактике. Казалось, что всё так понятно и ясно, словно моя жизнь – это не жизнь, а простые хлопоты, там, где я сейчас, это была настоящая жизнь, понятная и ясная, без всяких масок, естественная и магическая, тёмная и прекрасная, галактика, отражающая звёзды, которые сверкали, как живые люди, словно каждая звезда – это живое существо, которое тоже обладает чувствами. Это необыкновенное чувство, когда познаёшь истину здесь и сейчас, находишься там, где должен быть по идее всегда. Мы занимаемся такими мелочами, мелкими вопросами, которые раздуваем до большого слона, а на самом деле это ничто по сравнению с жизнью там, наверху. Вот она жизнь, и на познание её могут уйти годы, но это воистину то, чем нужно заниматься в жизни, глобальными вопросами, а не людскими. Живой организм, в котором живёт наша планета, ей нужно уделять не меньше времени, чем мы уделяем земным вопросам. Поэтому, когда мы занимаемся медитацией, наши мысли, не подозревая этого, сигналят в космос, мы подаём определённые картинки, когда что-то фантазируем и хотим, чтобы это сбылось. Думаем, что никто не слышит, не чувствует и никогда не узнает о наших мыслях, если мы кому-то не расскажем наши самые сокровенные тайны. Как оказалось, космос считывает наши мысли. У вас ведь когда-нибудь исполнялись желания, о которых вы сильно мечтали, представляя их по-настоящему, будто они уже сбылись. Вы чувствовали всеми органов чувств, что оно сбылось. Вот итог и есть космос. Он начинает работать на нас, когда мы этого не подозреваем. Научиться исполнению желаний – это очень хорошая практика. Владея ею, можно овладеть своим будущим. Но говорить легко, а сделать трудно. Что мне делать, если на данном этапе времени у меня нет каких-то особых желаний? Как мне найти то, чего так сильно должно хотеться. В душе будто пустота, эти бренные безвкусные будни, от которых пытаюсь каждый раз сбежать в своих медитациях. До Земенского хотелось поменять работу, а сейчас даже как-то лучше стало. Надолго ли… Что со мной будет потом? Вроде в медитации приходят силы, энергия, а общество раз за разом гадит в душу и все мои силы с энергией просто исчерпываются. Пока радует только он – Земенский. Хватит ли у меня когда-нибудь смелости признаться в своих чувствах ему? Или это будет моей тайной навсегда? Пока не решила.

1.6. Спуск в шахту

Утро… Ранее утро… Как я не люблю вставать, когда ещё глубокий сон обволакивает моё подсознание как клей, еле-как просыпаюсь, потом чувствую дрожь в руках, когда бодрствую. Тяжко… Мне в любом случае помогает кофе, чёрный терпкий кофе, да покрепче. Словно горячий ручей, согревая все жилки, будит ещё дремлющий организм.

Надела чёрные брюки, белый топик и сверху чёрный пиджак. Мне позвонил Земенский раньше на пять минут, я ещё допивала кофе, попросил выходить, так как они уже подъезжают к моему дому. Всё-таки я допила кофе и чуть задержалась, на пять минут. Самое восхитительное в этой поездке – машина, в которой Земенский вместе со мной собирался ехать на рудник. Элитный огромный чёрный джип «Тойота Лэндкрузер». Это машина моей мечты! Я в неё влюбилась, как только увидела именно здесь на работе. Лэндкрузеры развозят только директорат и приближённых к генеральному директору коллег. Есть и белого цвета, но чёрный – мой идеальный.

Земенский сидел спереди, а я была сзади вместе с ноутбуком Земенского. Пока ехали, я слушала музыку, заранее взяла с собой наушники. Ноутбук взял с собой Земенский самостоятельно, поэтому мне не пришлось думать о его оргтехнике. Во время поездки любовалась природой и рассветом. Обожаю, когда тишина и ни одной живой души на свете, когда все ещё спят и даже природа, и наблюдать из полумрака, как таинственно и быстро она пробуждается, греет моё сердце. Джип мчался по масляной дороге, которая скоро закончится и начнутся кочки, которые продолжатся ещё полпути. В это время хочется забыть о работе и просто мчаться вдаль к чему-то неизведанному, необыкновенному и новому. Стереть все свои старые мысли, хочется начать новую жизнь. Я смотрела в окно глазами маленькой девочки в ожидании чуда. Как хорошо, что со мной рядом человек, который за короткий промежуток времени стал мне дорогим. Да, говорю именно про Земенского, который спал крепким сном.

Через два часа мы приехали на рудник. Я уже была в Жолтыре, только вот ни разу не спускалась в шахту. Мы поднялись на второй этаж рудоуправления. Жолтырь – это обыкновенный посёлок, а рудоуправление – это контора, в которой работают в основном люди из посёлка. Вы сами знаете, что особо комфортабельных условий быть не может, поэтому удивляться не нужно, все должны понимать, что они приехали в посёлок. По лестнице встретили много рабочих в шахтёрской одежде, которые спускались вниз, наверно, была перевахтовка. Секретарша нас тепло встретила. Сумки, мобильные телефоны, ноутбук Земенского – мы все ценные вещи оставили у неё. Затем нам необходимо было прослушать инструктора по технике безопасности и пройти небольшой осмотр у профпатолога, который измерил давление и спросил пару вопросов касательно самочувствия. После этого мы направились в раздевалку: я – в женскую, Земенский – в мужскую. Мне приготовили шахтёрскую одежду, нательное белье, сапоги, портянки, каску, фонарь. Первый раз в жизни я надевала портянки, честно, не знала, как их надеть, мне подсказала женщина, которая тоже собиралась спускаться в шахту, я смотрела, как она одевается, и повторяла за ней. В итоге меня уже заждались, даже пришли стучаться в раздевалку и надо мной смеялись:

– Ты там не уснула, Алиса? – со смехом Земенский. Конечно, мне не понравились его хиханьки и хаханьки, поэтому я начала торопиться.

– Сейчас, подождите, пожалуйста.

Через три минуты я была готова. Женщина помогла надеть фонарь на каску. С нами в шахту спускались начальник шахты и начальник отдела безопасности и охраны труда. Земенскому очень шла форма. Я тоже неплохо смотрелась, мне пришлось взглянуть на себя в зеркало и поправить каску. Мы пошли к спуску, который находился прям в рудоуправлении на втором этаже. Прошли через Департамент безопасности, который внимательно на нас посмотрел, по рации стали передавать, что будет производиться спуск на 800 горизонт. Ух! Стало реально страшно. Мы подошли к клети, по которой должны были спуститься, немного подождали, когда к нам поднимется так называемая кабинка, в которую мы должны зайти, как в лифте, и спуститься вниз. Буквально три минуты, и мы уже заходили по очереди в кабину. На меня сверху капнула вода, мне было страшно. Были случаи, когда клеть срывалась и погибали шахтёры, которые спускались по ней в шахту. Да, клеть – толстая канатная верёвка, которая рвалась, и тут уже тебя никто не спасёт. Это очень опасно, а так люди работают каждый день. Мы спускались, наверно, минут пятнадцать или двадцать, сердце уходило постепенно в пятки. Но когда мы приехали на нужный нам горизонт, сопровождающий человек сообщил по рации, что мы приближаемся, я стала успокаиваться. Пока ехали вниз, я крепко держалась за поручни, чтобы при любой качке не упасть, а капли продолжали сверху падать на мою каску.

Мы выходили по одному. И всё, что я увидела перед собой, – это туннели, большие туннели, которые когда-то вырыли проходчики. Стало спокойнее, что я стою на земле.

– Повторю наш маршрут на сегодня, – обратился к нам начальник шахты, которого я рассмотрела ещё ближе, это был мужчина в возрасте, азиат, невысокого роста, Рустам Шамилович, – вначале мы идём по горизонту, смотрим склад товарно-материальных ценностей и запчастей, потом спускаемся по восстающему на 860 горизонт.

– А почему мы не можем спуститься на 860 горизонт по клети? – прерывая начальника шахты, спросил Земенский.

– Мы просто не успеем вернуться. Если вам нужно на 860 горизонт, то только по восстающему спуститься и там остаться до утра.

– Ясно, – замолк Земенский.

– Ну всё, пошли, – прервал всех начальник отдела безопасности и охраны труда, которого мы все хорошо знали, так как он работает в офисе и периодически приезжает на рудники с проверкой, симпатичный высокий мужчина лет сорока, Виталий Николаевич.

И все пошли друг за дружкой по очереди, мы придерживались левой стороны, потому что правая сторона считалась дорогой, по которой проходили рельсы и в любой момент мог проехать электровоз.

– Смотрите под ноги, идите с чуть согнутыми ногами. В случае, если на что-то наткнётесь, чтобы не упали, – громко сообщил Виталий Николаевич.

Пока мы шли, я пыталась разглядеть полную картину, успели увидеть насосную станцию, трубы, которые проходили по верху. Проходя через насосную станцию, пришлось закрыть уши, потому что она очень шумно работала. Я увидела болты, которые были вкручены в породу, они назывались анкерными, необходимые для удерживания самой породы, чтобы не было обвалов. Местами было проведено электричество, где-то висели фонарики, а где-то вовсе была темень, поэтому фонарь, который был у нас на каске, спасал. Если попытаться выключить фонарь, то мы окажемся в кромешной тьме и поверьте, будет очень страшно. Ещё увидела надписи и рисунки на стенах, мысли которых были ярко выражены, в общем эротического характера. Получается, шахтёры, которые здесь работали, бывало, месяцами жили в шахте и за это время стали озабоченными, им не хватало сексуальной жизни. Не представляю, если здесь потеряется человек, к примеру, пойдёшь не в ту сторону, отстанешь от группы, то потеряешься как в пещере, в фильмах ужаса такие ситуации обычно показывают.

Мы прошли в место, где было много воды, наступая на деревянные перекладины, словно проходили по ручейку, главное было не поскользнуться и не упасть.

– А воду ведь должны выкачивать? – спросила я у Виталия Николаевича.

– Да, вообще должны, – ответил.

– А почему они это не делают?

– Скорее всего, напора не хватает.

Это было реальное испытание, ещё, как назло, лампочки не светили сверху, приходилось со своим фонарём нагибать голову, чтобы разглядеть, куда ступаешь, медленно, но верно, у меня получалось. И снова испытание за испытанием. Мы услышали звук приближающегося электровоза.

– Всем остановиться и прижаться к стене, – громко обратился Рустам Шамилович. Мы беспрекословно выполнили его требование. Приближался шум, и вот я в первый раз в жизни увидела электровоз с вагонетками, спереди был машинист, который управлял этим агрегатом. Он проехал, и мы продолжили свой маршрут. Воды под ногами уже не было, но мои сапоги были чёрные из-за грязи.

– В Жолтыре горизонты широкие, а вот в Альпеке они узкие, шахты маленькие, – начал разговор Земенский, я даже и не знала, что он уже успел спуститься в шахту на другом руднике. Догадывалась, ведь с генеральным директором ездил.

– Да, – подтвердил Виталий Николаевич, – там и почище, вот что это за мусор? – спросил у начальника шахты, показывая рукой вправо, где валялась скомканная бумага. – Делаю вам устное замечание.

– А посмотрите наверх, эти провода так и должны торчать? – спросила у Виталия Николаевича.

– Конечно нет, это полное нарушение техники безопасности. Рустам Шамилович, я же вам в какой раз уже говорю привести в соответствие, заземлить провода, – обратился к начальнику шахты и остановился, и мы тоже с Земенским вместе разглядывали провода, но тот даже не обратил внимания на слова Виталия Николаевича. Поэтому ему пришлось крикнуть, Земенский тоже помог.

– Рустам Шамилович, к вам обращаются, – прокричал Земенский вслед начальнику шахты.

– Подойдите к нам, – продолжил громким голосом Виталий Николаевич.

И вот Рустам Шамилович нехотя повернулся к нам и медленным шагом направился обратно.

– Я вам делаю строгий выговор, по-другому вы не понимаете, – сказал Виталий Николаевич, когда Рустам Шамилович подошёл к проводам и даже ничего не ответил. Все двинулись дальше. Навстречу нам шли мастера, мы с ними поздоровались. Через некоторое время мы подошли к вагонному депо, хоть и в маршруте не было предусмотрено, но мы зашли внутрь. Выглядело депо как небольшой гараж, где производили ремонт вышедших из строя электровозов и сломанных вагонеток. Внутри был мастер, который как раз-таки ремонтировал электровоз, увидев нас, он поздоровался и подождал, пока мы выйдем из гаража, потому что было очень шумно, так как он выполнял сварочную работу. Я осмотрела всё вокруг, разглядев внимательно вагонетки и электровоз, потому что ни разу не видела вблизи эти большие агрегаты. Теперь я имею представление об этих словах, которые записывала в протоколы. Всё оказалось проще простого. Вагонетка похожа на маленькие вагоны, отличается лишь тем, что в ней возят руду. А электровоз – маленький поезд, который везёт эти же вагонетки.

Неподалёку находился склад товарно-материальных ценностей и запчастей. Он тоже выглядел как небольшой гараж, только рядом с ним была так называемая каптёрка, комната приёма пищи, начальник шахты внутрь не зашёл, он вместе с Земенским разговаривал около склада, а я решила ознакомиться с ещё одним новым местом, в котором ни разу не была, вместе со мной был Виталий Николаевич. На вид была обыкновенная комната, напоминающая кухню с домашней утварью, также находился длинный стол, по бокам которого располагались скамейки, где сидели двое рабочих, они пили чай. Но самое странное, что рядом с этими рабочими сидел человек кавказской национальности в простой одежде: брюки, футболка, совсем не в рабочей, и как-то странно и подозрительно смотрел на нас. Я подошла к Виталию Николаевичу и шепнула на ухо:

– Это кто? Незаконный старатель что ли?

– Не знаю. Сделаем вид, что ничего не видели. Это не наша проблема, пускай разбирается начальник шахты. – Я была удивлена, что сам Виталий Николаевич боялся связываться с ними. Незаконные старатели – это простые жители, которые становятся ворами, преступниками, они незаконными путями проникают в шахту с целью воровства руды, которую потом переплавляют, сдают в ломбард или продают как-то, подробности не знаю. Это те люди, у которых каждый месяц меняются тачки и с каждым разом они становятся выше классом. Это люди, которые могут спокойно зарезать в шахте ни в чём не повинных людей, в общем, это опасные преступники. Здесь своя мафия, которую стоит опасаться. И мне стало страшно, я вышла из этой коморки, за мной последовал Виталий Николаевич. Хотелось быстрее уйти и забыть, что видела незаконного старателя, и ещё больше забыть то, что никому не сообщила о подозрительном типе.

– Пойдёмте уже, – обратился к нам Земенский, и мы с радостью двинулись дальше. Интересно, а начальник шахты в курсе, что у него незаконные старатели в рабочее время спокойно расхаживают по рабочим пунктам приёма пищи? А может, они заодно, ему платят за молчание? Вмешаюсь и пожалею.

– Сколько ещё нам идти до восстающих? – спросила у начальника шахты, идущего впереди меня.

– Скоро уже.

Да уж, а поподробнее ответить нельзя было, например в минутах. Признаюсь, что мне страшно спускаться по восстающим, из представления имею, что это простые деревянные лестницы или одна большая деревянная лестница, по которой нам необходимо спуститься вниз, метров так шестьдесят. Слышала, что как-то один из рабочих сорвался с такой лестницы, с восстающего горизонта. Они ведь ничем не закреплены, простые лестницы в окопах, надо держаться крепко за них и молиться, чтобы они не упали или не сломались, пока ты спускаешься. Вот мы и дошли по потёмкам. Нужно было подняться на бугор, чтобы начать спускаться, знаете, когда выкапывают глубокий колодец, тёмный, только с лестницами, так и здесь. Меня охватило сильное волнение. Первым стал спускаться начальник шахты.

– Надо по одному, через некоторое время спускаться друг за другом. Что, боишься? – обратился ко мне Валерий Николаевич.

– Да.

– Не бойся. Главное – крепко держись.

– О, вот весело будет, Алиса. Запомнишь это на целую жизнь! – довольным тоном произнёс Земенский.

– Да, это точно, – подтвердила. Следом пошёл спускаться Земенский.

– Тут такие крутые лестницы, Алиса, осторожней и медленней спускайся, – крикнул снизу Земенский.

«О, как я боюсь! Зачем я согласилась на эту экскурсию?! А с другой стороны, когда я ещё буду работать на горно-металлургическом предприятии и вообще увижу ли людей, работающих в шахте. Надо это пережить!» – думала про себя, а сердечко всё быстрее и быстрее поколачивало в груди. Настал мой черёд. Я поднялась на бугор, обошла с другой стороны, где размещалась деревянная лестница. Взялась крепко двумя руками за неё и сделала первый шаг, я посмотрела вниз, чтобы разглядеть следующую ступень, на которую медленно ступила другой ногой. Внизу увидела Земенского, который спускался достаточно быстро, в отличие от меня. Моё решение было – медленно, но верно. Тем более у меня была какая-то боязнь высоких лестниц, не знаю, откуда и почему. Даже как-то сны снились, когда очень длинные лестницы со множеством ступеней передо мной, да ещё и крутой склон, меня всегда охватывает страх. Боюсь упасть, ошибиться из-за волнения, неправильно ступить. Но тут немного по-другому, эти лестницы идут вниз без наклонов, они параллельны вырытой норке, это я так называю длинные восстающие горизонты, которые идут не по горизонтали, а находятся в вертикальном расположении. На этом восстающем горизонте была ни одна лестница, их было множество, одна за другой, и когда заканчивалась одна, мне приходилось аккуратно перестроиться на другую, ещё и расположенной на другой стороне, что усложняло передвижение и немного тормозило меня. Это было самое сложное, потому что можно было легко оступиться, поэтому я продолжала крепко держаться и очень сильно волноваться. По пути, пока спускалась по восстающему горизонту, я себя ругала, очень сильно ругала, что иногда берусь за то, что не могу выполнить, потому что не в силах перешагнуть через себя. Неправильно рассчитываю свои силы. Мне казалось, что выдержу это испытание, а на деле, чуть-чуть и я бы заревела. Волнение и упреки в свой адрес длились минут двадцать. После окончания я поняла, что больше никогда не буду спускаться по восстающему горизонту, мне хватило одного раза. Я себе доказала, что не такая уж и трусиха, но больше я доказывать этого себе не буду. Лучше найду какое-нибудь другое развлечение, когда захочу пощекотать свои нервы, чем вообще спуск в шахту. Просто сегодня могли быть моменты, когда мои нервы могли сдать и я могла остановиться на лестнице из-за страха и не продолжать больше двигаться. Это такой ступор, потому что боюсь умереть. Даже сама от себя такого не ожидала, всякое могло случиться, потому что мне было жутко страшно за свою жизнь, и такой опасности я подвергать себя не стану. Мужчины – они, наверно, более крепкие в этом плане, а я слишком впечатлительная и восприимчивая к боли. Даже могла расплакаться, но сдержалась. В этом моя проблема, наверно, по жизни, я пытаюсь перешагнуть через себя, через голову, как хотите это называйте, сама даже того не зная. А когда настает время подводить итоги, я перешагиваю и понимаю, что с этим не справлюсь, потому что слаба и неправильно опять-таки рассчитала силы, думала, что справлюсь, я сильная, а на деле больно и тяжело выполнять то, чего достигла. Так и с протоколами. Я их не люблю, но если бы не моё упорство и работа, мне бы не повысили заработную плату, хоть мне и тяжело работать каждый день. Как-то читала одного известного человека, который добился много в жизни, он сказал, что без боли нет достижений. Вот когда теперь мне становится больно, я вспоминаю его речь и заставляю уверять себя в том, что я на верном пути, если больно, значит, правильно всё делаю. С другой стороны, если бы мне было не больно, то было бы всё легко, значит, мне не увеличили бы заработную плату, потому что не доделывала бы вовремя свою работу, не оставалась допоздна, мне пришлось бы уволиться, чтобы не писать протоколы, от которых мне плохо, не стала бы тогда помощницей генерала, хоть и сейчас у него новый помощник, Земенский, но не суть. Можно по-разному это трактовать. Получается, если бы не потрудилась, то меня бы не выделили из общей серой массы, хоть мне это выделение стоило нервов и слез. Может, другим бы далось это легче, а вот мне это даётся тяжело. У каждого свой путь. Может, было бы лучше, если бы я уволилась и нашла новую работу, но я бы ушла тогда, когда мне было тяжело, это бы означало для меня и моей души с совестью, что я сдалась, не выдержала испытание. Ведь и на других работах тоже может быть нелегко, по-разному. Но либо надо сжать зубы, преодолеть и уйти, либо преодолеть и держаться. Ну, это мой такой характер, не знаю, может, где-то он проявляется как слишком терпеливый. Только не знаю хорошо это или плохо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.