Мангас и трое смелых братьев. Калмыцкие сказки

© Алия Ягофарова, иллюстрации, 2024

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2024

О празднике Цаган Сар

В начале марта в степи наконец-то сходит снег, и всё кругом начинает покрываться свежей травой. Эти дни у калмыков считаются священными, и долгожданное пробуждение природы они встречают весёлым праздником Цаган Сар. В переводе с калмыцкого языка это означает «белый месяц».

В дни Цаган Сар, по представлениям калмыков, обновляется не только природа, но и вся жизнь кочевников. Принято шить новую одежду, наводить порядок в хозяйстве, мыть и причёсывать скот. Ни один Цаган Сар не обходится без традиционных борцоков – сладких, сваренных в кипящем масле кусочков теста самых разных форм. Часто борцоки лепят в форме животных – верблюдов, овечек, лошадок.

Частый персонаж калмыцких мифов – дракон Лу. Зимой он прячется в воде, а весной взмывает в небо. Чтобы помочь дракону улететь, калмыки носят его куклу на палочках во время Цаган Сара. А когда Лу в небесах рычит, на Земле раздаются раскаты грома. Так в древности калмыки объясняли себе природные явления.

Мангас и трое смелых братьев

Давным-давно жила в калмыцкой степи женщина, и было у неё трое сыновей и дочь. Жили они в просторной и тёплой кибитке, держали овец, коров, охотились, во всём друг другу помогали и никогда не ссорились.

Сыновья были хороши собой, а дочь – так и вовсе красавица, каких не сыщешь, работящая и прилежная. Любили её и мать и братья, берегли как зеницу ока.

Братья были сильными и смелыми, зоркими и быстрыми, никогда не возвращались домой без добычи. Слава о них шла на всю степь. Их отец был славным воином и охотником, но рано умер, и берегли сыновья память о нём, старались во всём подражать отцу.

Вот как-то раз собрались братья на охоту – пополнить запасы. Мех, мясо – всё в хозяйстве пригодится! Выпили юноши перед долгой дорогой свежего чигяна, взяли с собой баранью ляжку, обняли сестру и мать и ускакали.

Когда вечером над степью разлился алый закат, мать вышла из кибитки за водой, а дочери велела разжечь очаг, братьев с охоты дожидаться. Вдруг беззвучно, а это всегда страшнее, чем с воем и свистом, влетел в орко страшный мангас. Схватил красавицу своими мохнатыми лапищами и улетел вместе с нею, унёс куда глаза глядят.

Вернулась мать в кибитку, а там пусто. Дочери след простыл, только дымок над потухшим очагом вьётся. Догадалась мать, что случилось. Мангас ведь не раз в степи промышлял, девушек-красавиц уносил в страшных лапах. Разорял стада, крал овец, разрушал кибитки и юрты, поднимал в степи пыльные ветры, и пугал самых бесстрашных охотников.

Всю ночь не смыкала женщина глаз, ждала – не стукнет ли дверь кибитки? Не послышится ли голос дочери из тёмной степи?

Наутро вернулись с охоты братья. Припасов привезли – на целую зиму хватит! Соскочили с лошадей, гривы им расчесали, дали воды. В кибитку зашли, поклонились матери, обрадовались увидеть её живой и здоровой…

Но смотрят – плачет мать. Испугались юноши, бросились утешать её, обнимать.

– Что случилось, матушка? – спрашивают.

– Сыновья мои! Горе пришло в наш дом. Унёс вашу сестру кровожадный мангас. В орко влетел и вылетел – только его и видели. Не уберегла я девочку, ох, не уберегла! Только на вас вся надежда!

Братья так и ахнули. Брови нахмурили, кулаки сжали. Стали думать: как сестру вызволять из страшного плена? У кого что ловчее получается?

Подумал старший сын и сказал:

– На всём белом свете нет такой вещи, какую я отыскать бы не смог. Иголочку разгляжу в степной пыли, головку булавочную найду на дне морском, ниточку тоненькую почую, если она в сундуке спрятана, а сундук тот в каменной стене замурован, заперт на семь замков.

Закивали средний и младший братья, – твоя правда!

– А я не глядя в дождевую каплю стрелой могу попасть, любую птицу на любой высоте сетью поймать, одним камешком семерых комаров на лету сбить! – подхватил средний сын.

Обнял на радостях старший брат среднего и на младшего смотрит. Младший даже раздумывать не стал:

– Я, – говорит, – голыми руками всё, что падает, поймать и удержать могу. Камень, катящийся с горы, поймаю, скалу на лету схвачу. Если бы небо на землю упало, и его бы удержал – ни одного облака с него не скатилось бы!

– Значит, решено! – обрадовался старший брат. – Когда мы вместе – нам всё по плечу! Разыщем втроём зловредного мангаса, где бы он ни прятался.

Ускакали братья в бескрайнюю степь.

Дня не прошло, как разыскал старший брат облако, на котором затаился мангас. Среди сотен облаков, причудливых, белоснежных, заприметил одно, с которого хвост чудовища свешивался. Пригляделся – и правда, сидит на облаке мангас, лапищами мохнатыми болтает, а рядом с ним – сестра их любимая, зовёт на помощь. И даже Окон-тенгри, мать всех калмыков, не может ей помочь.

Метко-метко прицелился в чудовище средний брат, чтобы в сестру ненароком не попасть. Туго натянул тетиву, да так, что концы лука вместе сошлись, и пустил в небо стрелу.

Вонзилась стрела прямо в сердце мангаса, и упало чудище в мягкое облако. Зашаталось облако, закачалось, и соскользнула с него девушка вниз. А от неба до степи ох как высоко! До земли чуть-чуть осталось, падает девушка камнем, вот-вот разобьётся! Но ловко поймал сестру младший брат, целой и невредимой поставил её на землю.

Подсадили братья девушку в седло к младшему брату, и поскакали все четверо домой к матери.

Как же обрадовалась мать, увидев свою дочь живой и здоровой! Позвали они на пир всех соседей, и слепили тысячу бёригов!

Слух о том, как смелые братья выручили сестру из ужасной беды и спасли её от самого мангаса, прошёл по всей калмыцкой степи. И собрались на совет келмерчи из разных хотонов – решили подарить породистого коня тому из братьев, кто больше всех его заслужил.

– Среднего наградим – ведь это он попал мангасу в сердце, – говорит один келмерчи.

– Подумаешь! Если бы старший чудовище на облаке не приметил, в кого пускал бы стрелу средний брат? – спорит другой.

– Младший – вот настоящий герой! – доказывает третий. – Если бы не он, разбилась бы девушка!

– А кого ловил бы младший, если бы не братья его? Девушку мангас давно бы уже скушал, а он так и искал бы её по всей земле, – возражает четвёртый.

Бёриги уже остыли, а они всё спорят!

Энкира и белая корова

А вот ещё калмыки сказку рассказывают. Жили-были старик со старухой. У старика была своя дочь, а у старухи – своя. И держали они у себя в хозяйстве трёх коров – двух чёрных и одну белую.

Дочь старухи звали Ойлýн. Ох, как баловала её мать! Растила лентяйкой и неженкой, одевала в красивые наряды и досыта кормила вкусностями. А дочь старика, Энкирá, ходила в лохмотьях, кушала то, что остаётся после ужина, и с утра до ночи пасла коров на дальнем пастбище.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.