Александр Кленов
Эликсир смерти

Часть первая

Глава I

Мягкий лунный свет проникал в комнату через щели не плотно задернутых штор. Его серебряные блики несмело касались различных предметов обстановки, создавая причудливую игру света и тени. Когда одни и те же предметы, выглядевшие при свете дня абсолютно привычно и естественно, теперь казались причудливо угловатыми и настораживающе – таинственными, словно в них было, что то, до поры скрытое и не ведомое для разума и глаз. И вот, только теперь, в лунном свете, все это обнажилось, раскрылось и замерло в угрожающе – ожидающей позе. Словно готовые к действию против любого, осмелившегося не то что бы прикоснутся к ним, а даже приблизиться. Другие же предметы, при том же самом освещении были как бы воздушными, словно парили в воздухе, как таинственные пришельцы из волшебного неведомого мира.

В этот тихий полночный час, в комнате, где хозяйничали лунные блики, находились двое. Мужчина и женщина,мирно спящие на широкой тахте. Впрочем, мужчина не спал. Подперев голову рукой, он смотрел на свою спящую подругу. Её длинные, темные волосы свободными волнистыми прядями разметались по подушке, создавая на ее светом фоне причудливые узоры. Женщина была еще очень молода. Ей едва ли минуло больше двадцати лет, и поэтому сон ее был безмятежным, и спокойным, как все, что свойственно юности. Её молодое и даже при лунном свете, весьма привлекательное лицо было так невинно, как может быть только у человека, сознание которого, не отягощено пороками и угрызениями совести. В этот ночной час, когда каждый человек, оставаясь наедине с собой искренним и беззащитным, вся она, весь её облик были так чисты, искренни и беззащитны, как может выглядеть младенец, едва пришедший в этот мир, не осознающий еще каким провокациям и опасностям будет подвергаться он в этом, таком веселом ярком и красочным мире, куда он так стремился, находясь в утробе матери.

Молодой человек, а мужчина, упомянутый выше, был действительно молод, продолжал любоваться лицом находящейся с ним женщины. Он словно упивался этими минутами покоя и тишины окружавшими его, упивался тем что, именно сейчас, в эти мгновения не нужно думать ни о каких проблемах и делах, которые накатят на него неумолимой волной с наступлением нового дня. Но это будет потом, еще так не скоро, а сейчас можно просто, не о чем не думая, смотреть на милое в своей беззащитности лицо. Лицо его женщины и просто получать от этого наслаждение.

Как долго продолжалось все это? Сколько уже времени, он, вот так, без движения смотрел на нее? Неважно. Для него это были всего лишь мгновения, которые, как долго бы они не продолжались, так и остались бы – всего лишь мгновениями. Безжалостно быстрыми и скоротечными, как все то, что, так прекрасно дорого сердцу и душе, ибо хорошее не может длиться вечноиначе оно станет обычным и повседневным и потеряет свои яркие краски и остроту восприятия.

В этот миг он хотел только одного – прикоснуться губами к ее губам, к её щеке, к волнующим и волшебно пахнущим каштановым прядям.

И лишь одна только мысль о том, что от его прикосновения она может проснуться, и от этого исчезнет вся эта чарующая картина ночной идиллии, останавливало его.

Неожиданно девушка чуть шевельнулась и дыхание её изменилось. Она уже не спала. Он терпеливо ждал, когда она откроет глаза, но все равно – это произошло неожиданно.

Она протянула руку и прикоснулась к его щеке: – Здравствуй,– произнесла она.

– Ты была так далеко? – чуть усмехнувшись, спросил он.

– Очень, очень далеко – она прильнула головой к его груди. – Ты даже не представляешь, как далеко я от тебя была. Мне вновь приснился этот дурацкий сон.

– Опять?

– Да. Все то же самое. Сначала как всегда, мы вместе и все хорошо. А потом… – Её голос дрогнул. – Потом на твоем лице появляется равнодушие, ты отворачиваешься и уходишь. Если бы только знал, как больно мне видеть эти сны.

– Ну, все. Успокойся – он стал гладить и целовать ее волосы. – Ведь я же рядом. И это реальность. А то кошмар, просто сон. Его больше нет. А я есть.

– Я бы очень хотела это сделать. Но он приходит снова и снова. Словно предупреждает о чем то.

– О чем?

– Не знаю. Но я боюсь тебя потерять.

– Юленька, прекрати – он поцеловал ее в щеку. – Откуда такие мысли? Из за дурацкого сна, который не имеет с реальностью ничего общего. Мы вместе и нам хорошо. Но подумай, что нас может разлучить? Разве мы для этого встретились?

– Люди встречаются, а потом расходятся – задумчиво произнесла она. Словно выпивают друг друга до дна. А кому потом нужен пустой бокал. Вот они и становятся чужими.

– Ну, если так, то наши с тобой бокалы, я надеюсь, будут полны всегда.

– Надеешься?

– Верю. Верю!

– Я тоже хочу в это верить. Но все же я вижу, мне кажется, что ты стал не… Не такой как был раньше.

– То есть! – он опрокинул ее на подушку. В его голосе не прозвучало ни нотки тревоги или недовольства, и она не могла понять, был ли этот вопрос искренним или наигранным.

– Ну, и какой я стал? – все тем же, чуть насмешливым тоном спросил он.

– Ты еще не стал, но становишься. Каким – то другим. – Плавно растягивая слова, она провела пальцем по его груди.

– По отношению к тебе? – Он говорил все тем же шутливым тоном, словно не понимая или не желая понимать того, куда она клонит. Подобный разговор был у них впервые. Как все бывает впервые. Всегда и у всех.

– Не знаю. Я не имела ввиду твое отношение ко мне. Я просто чувствую, что с тобой в последнее время, что – то не так. Я не могу объяснить. Ты словно меняешься, и может быть, сам об этом не догадываешься. Пока. Даже во внешности твоей, мне кажется, появились какие – то новые черты.

– Вот даже как! – Он засмеялся. – Так я стал лучше или хуже? А то очень не хотелось бы стать для тебя непривлекательным.

– Смеешься?

– Да, ни боже мой! Я серьезен как никогда! – Он с трудом удерживал смех, слабо это скрывая, так как, хотел сменить тему разговора и поскорее оторвать её от мрачных мыслей, навеянных её сном.

– Да ну тебя! Ты просто невозможен. Какая разница, как выглядит мужчина. Дело не в его внешности, а в том, что он из себя представляет. Привлекательным или отталкивающим в глазах женщин делает не его внешность, а его поступки, его человеческие качества. Ты, что, этого не знаешь? При любой своей внешности, ты будешь мне нравиться всегда.

– Это радует – Он поцеловал ее в щеку.

Она, освободившись от его объятий, села, подоткнув под себя одеяло. Потом стала поправлять спутавшиеся во время сна волосы. Женщина всегда остается женщиной, и, даже скрытая от посторонних глаз не забывает о своей внешности.

– С тобой, что то происходит. – Она окончила свое занятие и сидела теперь перед ним изящная и грациозная, словно породистая кошечка.

– Ты опять? Ну, хватит. Ну, я не знаю, что тебе сказать – Он откинулся на подушку. – Просто время идет. Сегодня мы уже не те, что были вчера. Всё меняется. Всё без исключения. И все. Я понимаю, ты хотела бы, что бы я всегда оставался таким, каким был в день нашего знакомства. Но разве я против? Только вот время.

– И привыкание, ты хочешь сказать. Да нет, мой милый. Я знаю, что невозможно всю жизнь быть или казаться милым непосредственным мальчиком. Все правильно. Но, разве я сказала, что ты перестаешь мне нравиться? Нет и нет. Просто в тебе появилась, какая то обособленность, отстраненность, что ли.

– Вот как? Ох уж этот мне тонкий женский ум. Ну, ничего от него не скроешь.

– Женщина чувствует сердцем. Так, значит я права?

– В чем? В том, что я меняюсь? Конечно, меняюсь. Я же тебе говорю, ничто не стоит на месте. И мне уже все – таки под тридцать. Я становлюсь все старее, и это, как его – он стал изображать из себя какого то зловещего старца. Это получилось у него так забавно, что Юлия рассмеялась.

– Какой ты все – таки противный. С тобой невозможно говорить серьезно.

– Потому, что все серьезные люди глупы и скучны, а я, у тебя славный малый. Ведь так?

– Так, так.

– Ну вот, а ты говоришь противный. Немедленно забери свои слова назад и иди ко мне, моя девочка.

Она вновь забралась под одеяло и прильнула к нему. За разговором они и не заметили, как исчезли лунные зайчики и блики. Тени в комнате стали резче. За окном медленно занимался рассвет.

Он обнял её и с удовольствием вдохнул запах её волос.

– Ну, как дела у тебя в институте?

– Нормально. Я ведь учу. А у тех, кто учит, проблем в учебе, как правило, не возникает.

– Значит все прекрасно?

– Конечно.

– Ну, а на личном фронте?

– На каком? – Она выскользнула из его объятий и, приподнявшись, удивленно посмотрела на него. – На личном? Насколько я понимаю, мой личный фронт находится сейчас рядом со мной но почему-то задает глупые вопросы.

– Ну почему же глупые? Ведь я уже в институте не учусь, и поэтому абсолютно не в курсе того, кто там сейчас к тебе пристает.

– А, вот так вот, да? Никто не пристает ко мне. Ты доволен?

– Что, даже Ивашов? Неужели же он не воспользовался моментом?

– Ты ревнуешь?

– Да нет, зачем же. Это не ревность.

– Тогда, что?

– Просто мне действительно было бы неприятно, узнай я о том, что этот тип преследует тебя.

– Мне тоже. Но мало ли у нас других девчонок, на которых он обрушивает свое обаяние.

– Другие не в счет. Они меня не интересуют. А вот ты…

– Ты же знаешь, что я разбираюсь в людях, и таких типов со скользкими глазами на дух не переношу. Да и с его стороны не было никаких поползновений. Ведь всем известно, что у меня есть ты.

– Как приятно это слышать, рано утром на рассвете.

– Да вы поэт, сударь. А всё-таки мне жаль, что ты ушел из института. Зачем? Я все равно понять не могу.

– Просто в один прекрасный день, я понял, что все, что я с таким прилежанием изучаю, мне не нужно. Не интересно. Я перерос все это.

– Ремонтировать чужие компьютеры не имея образования, конечно интереснее.

– Ты же знаешь, что это временно, ради куска хлеба. Я в поиске и пока еще не нашел себя. Мастерская для меня, как тихая гавань, где можно собраться с мыслями и решить, куда двигать дальше. Да к тому же мне просто нравится копаться во всех этих микросхемах. Мне интересно. А ведь это тоже, не маловажно.

– Что?

– Что ты выполняешь свою работу с довольствием. А про институт, я этого сказать не могу. Сначала все было нормально, но когда в один прекрасный день, понял, что моя будущая профессия меня не интересует то дорога в институт стала для меня дорогой на каторгу. А идти против веления своей души – самоубийство.

– Я просто помню, как ты рассказывал, с каким трудом тебе удалось поступить на факультет.

– Вот именно – с трудом. Мне бы уже тогда насторожиться. А я продолжал хоть с трудом, но учиться, и в результате бы получил то, что мне совсем не нужно. Тупик.

– Почему тупик? Почему?

– Да потому, что не нужно мне это, не хочу, не нужен мне престиж, благополучная сытость, если я уверен, что это не мое, что я сижу на чужом месте и живу чужой, а не своей жизнью. Каждый должен занимать свое место в жизни, заниматься своим, а не чужим делом, и тогда все будет хорошо. Поэтому я и ушел.

– Уйти то, ты ушел, но судя по всему ни к чему новому еще не пришел.

– Пока еще нет. Мне нравится моя нынешняя работа. Но это не то. Это временно.

– А может быть я могла бы тебе, чем ни будь помочь.

– Ты мне и помогаешь.

– Чем?

– Тем, что рядом со мной. Тем, что не позволила унынию поселиться в моем сердце. А со всем остальным я должен справиться сам.

– Ну конечно. Это только слабаки прячутся за женские юбки. А настоящие мужчины добиваются всего сами.

– Сударыня, не задевайте мое самолюбие.

– Значит вы, сударь, не желаете быть мне чем то обязанным? – Она шутливо попыталась вырваться из его объятий.

Он не отпускал её. Потом взял её руки и поочередно поднес к губам её ладони.

– Я тебе и так многим обязан. Ты занимаешь очень большое место в моей жизни.

– Мне кажется, что ты объясняешься мне в любви. – Она хотела это сказать как можно более шутливым тоном, но получилось как то смущенно и неловко. Она замолчала и посмотрела ему в глаза, и этот пристальный и молчаливый взгляд, говорил им обоим намного больше того, что можно было бы выразить даже самыми искренними и душевными словами.

Они знали, кем они являются друг для друга, что значит для них каждый день, каждая минута, проведенная вместе, и никакие слова не могли бы выразить что – то большее, чем этот взгляд, полный нежности и искренности. Той самой нежности и искренности, которая может быть только между двумя любящими, являя для них единственную и неповторимую тайну, связавшую воедино их сердца, чувства мысли. И все это было в их молчаливом взгляде. Он, она, и весь остальной мир, который был создан только для них.

Он притянул её к себе, и она доверчиво прильнула к нему, прикоснувшись губами к его щеке. Им было хорошо сейчас, в этом молчании, в тишине все более разгоравшегося утра.

А в комнате между тем стало настолько светло, насколько позволяли задернутые шторы. Ночь кончилась; надвигался новый день со своими удачами и поражениями, страхами и радостями, и каждый из живущих на земле по своему готовился к встрече нового дня. Своего дня. Дня своей жизни, который нес лично ему, что-то новое, и которое уже невозможно было отменить или отсрочить.

Часы пробили семь.

– О, девушка. А мы с тобой и не заметили, как новый день пришел, а лунные зайчики уступили место солнечным.

– А одному зайчику пора прыгать в институт.

– Ну, нет пусть прыгает кто-нибудь другой. А ты возьмешь такси.

– Хорошо сударь, пусть будет по-вашему. Ну, что – встаем?

– Встаем!

Она, обернувшись простыней, упорхнула в ванную, а он подошёл к окну и раздвинул шторы.

Яркий свет солнечного утра хлынул в комнату, заполняя собой все пространство, создавай атмосферу праздника.

Щелкнув шпингалетами, Егор распахнул створки окна, и в комнату вслед за светом ворвался свежий воздух, дурманя запахом, свежей не успевшей еще покрыться летней пылью листвы. Егор с наслаждением вдохнул полной грудью этот пьянящий воздух, чувствуя, как окончательно просыпается организм, а молодая кровь начинает бурлить в венах. Вместе с тем приходило ощущение уверенности, что этот день оставит после себя только хорошие впечатления.

Из окна был виден широкий двор, с обширный сквером, где в немом хороводе перемешанные между собой стаями тополя и березы, со свежевыкрашенными скамейками под ними. На скамейках уже сидело несколько старичков измученных бессонницей, столь свойственной в их возрасте. Было по-утреннему тихо и прохладно.

Юлия подкралась тихо и незаметно, закрыла ему глаза, слегка влажными после душа ладонями.

– Все равно не угадаю – сказал он с иронией в голосе и резко повернувшись, впился губами в её губы. В этот миг он вспомнил её слова о том что, люди друг для друга как сосуды и ему хотелось пить и пить, чтобы никогда не наступило пресыщения.

Первой в себя пришла Юля. Она мягко отстранилась от него, со сверкающими от счастья глазами:

– Егор мне пора.

– Что – что, – не понял он, медленно приходил в себя. И только тут заметил, что она полностью одета. Лишь губы её не были подкрашены словно она знала, что, то, что сейчас произошло все равно произойдёт и ни к чему ему вымазываться её помадой, которой и сама она пользовалась очень умеренно.

– Да, пора. – Он, наконец, справился с собой. – Сегодня ты ещё красивее, чем была вчера.

– А завтра буду красивее, чем сегодня. – Она чмокнула его в щёку, и, подойдя к зеркалу, чуть провела помадой по губам. Затем бросила её в сумочку и повернулась к Егору.

– Ну, что, я пошла?

– Подожди, а такси? – он подошёл к висевшей на вешалке куртке, и, вынув из кармана купюру, протянул ей.

– Возьми, и даже близко не подходи к трамваю.

– Слушаюсь, мой повелитель.

Щёлкнул дверной замок, и Егор остался один, продолжая ощущать её присутствие в квартире. Он всё ещё видел перед собой блеск её загадочных серо-зелёных глаз, ощущая запах её волос. Запах этот очень ему нравился, но на все вопросы его о духах, которыми она пользуется, она лишь улыбалась в ответ.

– Пусть это будет моей тайной. Я хочу, чтобы этот запах, где бы ты ни учуял его, всегда бы напоминал обо мне.

И он знал, что это так и будет, и боготворил этот запах – запах его женщины.

Он всё ещё стоял у окна и увидел, как среди деревьев мелькнула её фигурка и скрылась из глаз, заслоняемая листвой.

Он вдруг вспомнил тот день, когда он впервые увидел эту лёгкую стройную фигурку, эти роскошные каштановые волосы, эти серо-зелёные глаза. Тот день, когда он узнал, что на земле живёт молодая красивая девушка по имени Юлия. Тот день…

… Всё это началось несколькими годами раньше, когда отец Егора крупный и авторитетный специалист в своей области, весьма уважаемый на производстве, получил повышение по службе и новое назначение. Но для этого нужно было ехать в другой город и даже в другую область. Отец выехал и вскоре прислал письмо, что работа отличная, устроился хорошо, и вообще всё ему нравится, в том числе и новый город. Он настаивал на скорейшем приезде остальной семьи. Но Егор решил остаться в родном городе, без которого не представлял свою жизнь. Здесь всё было ему близким – были друзья и подруги, налаженная жизнь, наконец, институт, в которой он вдруг, неожиданно для всех поступил, после двадцати шести, решив, что «верхнее» образование ему просто необходимо для дальнейшей жизни. За плечами у него был солидный запас знаний, но всё же зачисление его прошло не так гладко, как не совсем гладко проходило дальнейшее обучение. Он уступал всем этим мальчишкам и девчонкам, которые пришли в институт сразу после школьной скамьи, по самую макушку забитые свежими школьными знаниями. Упорства Егору было не занимать, оценки у него были хорошие, к тому же его открытость и общительность тоже играли свою роль. У него появилось множество приятелей, хорошие отношения были и с преподавателями. И только одного правила, он держался твёрдо –не заводил романов со студентками. Все его девушки были свои, местные. Он знакомился, встречался, расставался, жил так, как живут тысячи молодых людей по всей Земле. Но он не был донжуаном и сердцеедом, и не уважал тех, кто разбивал с лёгкостью девичьи сердца, так, из спортивного интереса. Один из таких любвеобильных и ненасытных всё время мелькал у него перед глазами, так как они обучались на одном факультете. Некий Ивашов, вся цель жизни у которого заключалась в том, чтобы уложить в постель как можно больше девчонок, пока были отпущены ему радости земные. Самое омерзительное во всём этом было то, что Ивашов любил похвастаться о своих победах, да ещё и с подробностями всяким любителям «клубнички», которые вечно окружали его во время перемены.

Егор никогда не слушал Ивашовские откровения, а просто уходил, когда тот в очередной раз сладострастно ухмыляясь, начинал свою новую историю.

Егор просто не понимал, как можно, вот так, походя, обливать грязью девчонок, которые по неопытности и наивности своей поддались чарам этого опытного искусителя, и, которые после этого никуда не исчезли, а продолжали обучаться здесь же, рядом с теми, которые были теперь в курсе всех подробностей их падения.

С одной стороны Егору было даже жаль этих глупышек. Ведь никто же, в конце концов, не заставлял и не принуждал их встречаться с такими, как Ивашов. Да и собственную персону нужно оценивать реально, а не считать, что: «все те, кто был у него до меня, были просто глупы и недостойны, а вот я буду и стану единственной…».

Но, не смотря на печальный опыт других искательниц счастья, они продолжали лететь на Ивашова, как мотыльки на пламя свечи. И с тем же успехом.

Конечно, во всём институте был не один такой Ивашов, их было много. Но именно из-за Ивашова состоялось знакомство Егора с Юлией в тот день. Так, что если говорить откровенно, то Егор должен быть благодарен этому хлыщу. В тот день, в актовом зале института должна была состояться праздничная вечеринка с музыкой, танцами и всем таким прочим.

Егор не был любителем таких увеселений. Он был местным и в свободное время предпочитал проводить в компании хорошо знакомых ему людей, в не стен института. Но так случилось, что именно в тот день его лучший друг, Лёшка Кузнецов его уговорил. В тот день Егор прибывал в некотором уныние у себя на квартире. Он недавно расстался со своей последней пассией и был несколько не в равновесии. У него с ней были нормальные отношения, но не было той особой сближающей теплоты между ними, которая со временем и породила некую фальшь и натянутость всех отношениях. Он решил прервать этот ставший уже не интересный ему роман, пока дело не зашло слишком далеко. Разрыв произошел легко, так, как оба они не получили друг от друга того на что рассчитывали с самого начала, и вот уже несколько дней Егору было немного тоскливо. Он не знал чем заполнить образовавшуюся пустоту. И вот тут и подвернулся Лешка.

Заскочивший на огонек, он решил, что нужно, как следует встряхнуть своего приятеля.

Спустя некоторое время, они уже находились в том самом зале, где вечеринка была в самом разгаре. Лешка не обманул, было действительно весело и не принужденно. Егор с внутренним удовольствием отметил, какие все – таки красивые девчонки, которые каждый день вместе с ним грызут гранит науки в стенах института и какими они могут быть милыми и непосредственными в свободное от учебы время. Взять хотя бы вон ту.

Что за дивные каштановые волосы красивыми локонами лежат у нее на плечах. А улыбка? Егор просто засмотрелся на ее улыбку, обнажившую два ряда великолепных ровных зубок. Как мило она общается со стоящими рядом с ней такими же молодыми девчонками и парнями, среди шума ритмичной музыки, под которою извивались тела студентов танцующих вокруг них.

Бросив на незнакомку совершенно случайно свой взгляд, Егор продолжал оглядывать зал, как почувствовал, что мысли его опять возвращают его к этому милому, незнакомому ему существу.

Он вновь отыскал ее взглядом среди веселящейся толпы студентов и теперь уже не в силах оторвать от нее взгляд.

–Черт! Лёшка, а ты молодец – сказал он Алексею, который все это время был рядом с ним, и что – то громко рассказывал ему, хотя Егор оглушенный музыкой его не слышал. Сам он все больше и больше проникся весельем, царившим вокруг него впитывая в себя энергию зала, толпы, музыки, и настроение у него становилось все лучше.

Теперь же, после того, как он буквально положил глаз на незнакомую красавицу, которая с каждой минутой, нравилась ему все больше, ему стало здесь совсем комфортно.

Музыка тем временем смолкла. Стало значительно тише, если не считать нескольких десятков возбужденно переговаривающихся между собой голосов.

– Что? – переспросил Лешка не сразу расслышавший его слова.

– Говорю молодец, что притащил меня сюда. Здесь действительно весело.

– А то! Слушайся дядю Лешу и нигде не пропадешь.

– Я так и понял. Ты, что же, постоянно тусуешься на таких вечерах?

– А что? Но надо же где то прожигать свою молодую жизнь.Не самый плохой способ между прочем. Во всяком случае, пьяных драк не бывает.

– Хорошо! – вздохнул полной грудью Егор. – Бьюсь об заклад, что ты знаешь наших институтских намного лучше, чем я.

– Даже не бейся. Проиграешь. – Хлопнул его по плечу Лешка. – Лучше посмотри, какие тут у нас девочки учатся!

Лешка, сам того не замечая, подводил к нужной Егору теме.

– Да я вижу. Даже закадрить кого – ни будь, из них захотелось.

– Так в чем же дело, братишка? – Лешка сделал широкий жест в сторону толпы. – Перед тобой весь цвет! Вперед мой друг!

–Ты же знаешь- я с институтскими никогда.

– Ну и напрасно. Правила, мой друг, для того и создаются, что бы их можно было бы нарушать. Как сказал, какой – то умник. А ну ка подожди минутку. – Лешка махнул кому то рукой, и тут же нырнув в толпу, растворился среди молодежи.

Во время разговора с ним, Егор не упускал незнакомку из вида, но все же старался делать это так, что бы Лешка не перехватил его взгляд. Он не зря у него спросил, многих ли из присутствующих он знает. Но напрямую спросить о той, что так его заинтересовала, он пока и не решился. А когда Лешка скрылся в толпе, Егор вообще вздохнул с облегчением. Теперь уже никто не мешал любоваться незнакомкой.

Давно уже звучала, какая – то медленная мелодия, обволакивая своей красивой, блюзовой гармонией танцующие пары.

Группа молодежи окружающая незнакомку наслаждалась принесенными кем то коктейлями. Сама девушка стала теперь к нему вполоборота, и он обратил внимание на ее красивый и гордый как у древнегреческой богини профиль, делавший её лицо еще более выразительным.

«А девочка не так то и проста» – подумал Егор.

Кое кто из окружавших её был ему знаком, и он мог спокойно подойти к ним, а значит и к ней. Но у него абсолютно не возникало такого намерения. Он просто стоял, скрестив на груди руки, и наслаждался юной красотой, тайно радуясь тому, что незнакомка до сих пор не перехватила его взгляд, а значит, вела себя естественно и свободно.

Не известно, как долго могло бы это продолжаться, если бы на сцену не выступил ненавистный Ивашов.

Егор, словно почуяв, что то, повернул голову и сразу выхватил среди пестрой толпы лощеную фигуру этого типа. Не иначе, как пришел обзавестись новой подружкой – пронеслось в сознании у Егора. И тут он с ужасом осознал, что Ивашов медленно, но верно продвигается в сторону ЕГО незнакомки. Он её еще не заметил, но что будет, если заметит?! Такой пассаж Егор перенести бы не смог. Что бы на его глазах, эта красота, которой он только что восхищался, оказалась в липких сетях этого любвеобильного проходимца. Только не это!

Но было уже поздно. Цепкий и опытный взгляд уже остановился на девушке с каштановыми волосами. Егор был готов поклясться, что Ивашов смотрит именно на нее! На его незнакомку! Окруженный группой своих приятелей, тот уже было сделал шаг в её сторону, как тут случился тот самый счастливый случай, который нередко круто меняет судьбу человека.

Дорогу Ивашову преградила одна из его поклонниц, чуть не прыгнувшая от радости встречи ему на шею. Она что – то радостно ему защебетала, и Ивашову поневоле пришлось ей отвечать. Хотя в глазах его читалась такая бешеная ненависть к своей собеседнице, что не трудно было догадаться, что бы он сделал с ней сейчас, дай ему только волю.

Егор понял, что настал его звездный час. Потом он уже и сам не мог вспомнить, как оказался рядом с незнакомкой, как весело и непринужденно заговорил с теми из её окружения, с кем был знаком, пересыпая свою речь разными остротами. Но только не с ней. Её присутствие он словно не замечал, становясь тем самым для нее в центре внимания. Это был его излюбленный прием знакомства в обществе. Он будто давай рассмотреть и оценить себя той, которая его интересовала больше всего.

Она вместе со всеми, но молча, слушала его, улыбаясь, когда было смешно, но не делала попытки с ним заговорить. Егор же старался во всю, делаю свое «черное» дело. Он понял, что он на верном пути, особенно после того, как перехватил полный неприязни взгляд Ивашова. Тот понял, что проиграл. Вдвоем в одной компании им было нечего делать.

В эти минуты Егор осознавал только одно, что если не познакомиться сейчас с этой девушкой, не сможет стать для нее интересным, то что-то большое и светлое рухнет в его душе, а вся радостная картина праздника потускнеет, померкнет.

Но случилось другое. Именно то чего он так хотел. Она сама заговорила с ним. Когда вновь заиграла медленная мелодия и вся компания разбилась на пары, остались только Егор и она.

Это была судьба. Он все еще силился не замечать её, но она уже давно все поняла и сама подошла к нему, задав какой то простой вопрос. Она произнесла его так просто и обыденно, словно, они уде были давно знакомы. Он ответил на её вопрос также просто и приветливо. Они поговорили совсем немного, совершенно не о чем. Но и он и она уже поняли, как нужен и важен им этот разговор. Если он прежде чем подойти к ней долго ее разглядывал и оценивал, то ей хватило всего нескольких минут его "выступления" перед ней, что бы оценить этого уже взрослого двадцати семилетнего парня и понять, чем он может стать для нее.

Вот так все это случилось в тот вечер, в той части его жизни, которая была открыта для всех…

Глава II

… Одев куртку, Егор закрыл квартиру и направился на работу, лихо лавируя на своей иномарке среди городского транспорта. Машина была не новой, но в отличном состоянии, управлялась легко и езда на ней доставляла ему истинное наслаждение. Наслаждение комфортом скорости и тихим, едва слышным звуком работающего двигателя.

Он вел машину привычным маршрутом, притормаживая перед светофорами, и включая поворотники на перекрестках, а нахлынувшие воспоминания все не отпускали его. Он все еще был в том самом вечере, когда встретил ту, с которой не расставался все последние годы…

… Устав от шума, царящего вокруг них, он предложил прогуляться ей по вечернему городу, и спустя некоторое время, они с удовольствием, вдыхая вечернюю прохладу, гуляли по готовящемуся ко сну городу.

Ему уже не надо было поражать ее своими остротами и шутками. Этот этап знакомства был уже позади. Теперь, когда они уже пригляделись друг к другу, можно было уже спокойно рассказать о себе, о своей жизни.

Он узнал, что Юлия из другого города, приехала сюда из за того, что тут гораздо лучше преподают и это поможет ей лучше раскрыть свои способности. Не смотря на свои восемнадцать, она была самостоятельной и её не устраивала жизнь в шумном студенческом общежитии. Она снимала маленькую квартиру. Учиться ей нравилось, и все у нее пока складывалось хорошо.

С немалым удивлением, Егор узнал, что эта вечеринка, куда его затащил неугомонный Лешка, и для нее была первой. Просто подружки её решили немного развлечь – вот и уговорили. Так, что, если бы кто – то из них двоих проявил упрямство, то встреча эта не состоялась бы никогда.

Егор с удовольствием ощущал, как приятно было ему находится в её обществе, как просто и легко она держится с ним, по сути, совсем незнакомым ей человеком. Она не кокетничала, не строила глазки, не разражалась глупым и пустым смехом на каждое его слово. Но так же и не изображала из себя неприступную и таинственную даму, слишком знающую себе цену. С ним ей действительно было легко и просто. А Егору казалось, что и весь этот вечер и все вокруг них Было каким-то необыкновенно красивым, и дышало чистотой и покоем…

… Припарковав у стоянки машину, Егор вошел в здание мастерской по ремонту всевозможной, в том числе, компьютерной аппаратуры. Заведение было солидным и с хорошей репутацией, где работали серьезные ценившие рабочую минуту люди. Именно по этому Юлии, когда она оставалась у Егора до утра, приходилось отправлять в институт на такси, иначе Егор постоянно опаздывал бы на свою, как он любил подчеркивать, временную работу.

А работу свою он любил. Здесь он был одним из главных специалистов по ремонту и наладке компьютеров. Здесь он чувствовал себя с родни хирургу. И хотя в его руках был не скальпель, а паяльник, а перед ним находилось не тело пациента, а разобранные внутренности компьютерного блока, особой роли это не играло. Один не верных ход, неправильно определенная причина поломки, и компьютер остается грудой безжизненного железа. Но если все сделано правильно, если вся техническая операция проведена грамотно, то, что может быть приятнее для мастера, чем лицезреть забегавшие по дисплею огоньки, буквы и символы, от которых так и излучается благодарность умелым рукам мастера, вернувшего все это чудо современной техники к жизни.

Егор любил свою работу и относился к компьютерам, да и к любой технике как живым существам.

Его можно было бы смело назвать фанатиком своего дела, если бы ему только нравилось это слово. Но как раз это определение человеческой приверженности к чему либо он и не любил.

Трезвый и разумный подход ко всему, с чем приходится сталкиваться, вот, что было его кредо.

Так было раньше. Также осталось и сейчас, в этот последний год, когда все его мировоззрение и отношение к окружающему миру стало меняться. Юля была права, когда заговорила об этом. Как бы тщательно он не пытался скрывать это от всех, она, самый близкий ему человек, смогла разглядеть перемены в нем, и попыталась вызвать его на откровение.

Честно говоря, он не хотел этого разговора никогда. Его жизнь идет так, как он хочет. Он сам выбрал себе путь и не собирается с него сворачивать.

Рабочий день между тем подошел к концу. Егор сдал инструменты и попрощался с коллегами, в большинстве своем молодыми образованными парнями и направился к своей "развалюхе", как он называл свою сверкающую салатной краской иномарку. И усевшись за руль, он включил зажигание. Еще один рабочий день окончен. Еще один. День обычной земной жизни. Один из тех дней, которые сливаются в те самые годы, которые для одних проходят скучно и обыденно, когда живешь, потому что надо жить, и работаешь потому что надо работать. И так далее.Обычная жизнь с обычными повседневными обязанностями. Все как у людей. Обычных земных людей, у которых нет цели для движения. Но существует и другой сорт людей, тех которые живут и стремятся сделать все для достижения какой-то свой цели, для того, что бы воплотить в реальность свои идеи. Это нужно им для более полной осмысленности своей жизни, для самоутверждения себя в мире людей. Эти люди идеи знают для чего они живут, для чего пришли в этот мир. И поэтому жизнь их более осмысленна, ярка, интересна и полна, чем у людей, живущих по – инерции, просто потому что так надо. Тех людей, которые спасаясь от серости и безысходности их бытия ищут спасения в сиюминутных удовольствиях разрушающих и души и мозг.

У Егора была цель. За всю его жизнь у него было много разных целей, начиная с самого детства – мелких и крупных, важных и не важных. Он рос, менялся, менялись и его цели. Осуществив одни цели, он переходил к реализации других, все более набираясь опыта в жизни. Он никогда не останавливался на достигнутом, не позволяя себе скатываться в болото прозябания и бездеятельного разложения. В тот день когда он решил пойти в институт, он считал, что ясно представляет себе свою окончательную цель, думал, что теперь уже точно знает кем он, в конце концов, станет и чему посвятит свою жизнь.

Поэтому и отдавал все силы учебе, а проводя досуг среди друзей и подруг в общем то был собой доволен.

Но вот он встретил Юлю, и понял, что жизнь может быть иной, не только для себя и сиюминутных удовольствий, но и для кого то другого.

И тогда, когда начинаешь жить ради кого то, впуская этого кого то (того, о чьем существовании еще совсем недавно не подозревал) в свою жизнь, в свои мысли и чувства, то вдруг понимаешь, что твоя собственная жизнь становится больше, интереснее и значимее для тебя самого.

Так все и случилось, и казалось, что иного уже и не может быть и да и не нужно. Есть цель, есть любовь, есть уважение окружающих, чего еще ждать, что хотеть. Ведь многие вокруг, какими бы, самоуверенными они не выгладили, не имеют и этого.

Так все и шло, спокойно, уверенно и необратимо. Давалась учеба, рядом была Юля, в трудную минуту всегда можно было рассчитывать на помощь друга Лёшки Кузнецова.

И вот, так уверенно идущий корабль его жизни дал крен и случилось это почти два года назад.

У Егора было свое отношение к кино. Кино было потребностью его души, и фильмы он оценивал потому, какой отклик они находили в его душе. Не важно, какой был фильм, умный или глупый, смешной или грустный. Ели он получал удовольствие от просмотра – значит это был его фильм.

Он никогда не гонялся за мировыми шедеврами. Ему совершенно было безразлично, сколько наград получил тот или иной фильм. Фильм должен нравиться лично ему и ничего более. Для своей домашней коллекции видео, он записывал только такие фильмы, которые мог смотреть бесконечное число, раз и они ему никогда не надоедали.

Но так же помимо обычного, с его точки зрения кино, он любил и фильмы ужасов. Ему нравилось наблюдать всю эту муть на экране – демонов, воскресших мертвецов, кровососов. Это не было любовью к кровавым зрелищам. Сам Егор был абсолютно не кровожаден и не религиозен. Просто ему нравилось смотреть хитроумно закрученные зрелищные фильмы с потусторонними сюжетами, такими, которые вряд ли могли происходить на самом деле, но для подстёгивания воображения, для некоторой встряски погрязшего повседневности организма это было всё-таки не плохо.

Ему и в самом деле не было никакого дела до того, могла бы хоть какая-то часть из всех этих ужасов происходить на самом деле, в реальном мире или всё это так и оставалось одной из многих граней современного киноискусства.

И вряд ли он мог даже предположить, что именно это его киноувлечение изменит всю его дальнейшую жизнь, образ мыслей и отношения к окружающему.

Всё произошло в один из обычных студенческих дней во время перерыва между лекциями, когда большинство студентов стремится к курилке, чтобы сласть одурманить никотином свои опухшие от знания мозги.

Егор не курил и поэтому просто прохаживался по длинному коридору этажа.

Неожиданно дорогу ему преградила малознакомая девушка из параллельной группы. Глядя на него своими круглыми кошачьими глазами, она неожиданно спросила:

– А ты правда уверен в том, что всё то, что происходит в фильмах ужасов не может происходить на самом деле?

Этот странный вопрос так ошарашил Егора, что он растерялся и, не понимая, что она от него хочет, спросил:

– Что?

В ответ она слегка усмехнулась и, сверкнув своими зелёными глазами, стала быстро удаляться по коридору.

– Да постой же ты, Лена! – крикнул ей вдогонку Егор. – Ты что хотела то? Куда ты?

Но девушка уже скрылась среди спешащих к своим аудиториям студентов.

Странная она была, эта Лена. Обладательница пары красивых, по кошачьих выпуклых глаз. Она была какой-то бесцветной среди остальной молодёжи и скорее всего, потому что сама так хотела. Она старалась никогда не высовываться на передний край, не привлекать к себе внимания.

Её необычные глаза, как магнит притягивали к себе, но всегда отсутствующий, как бы задумчивый взгляд останавливал и не давал приблизиться. Она всегда была глубоко внутри себя, словно, прислушиваясь к своему внутреннему миру, и общаясь со своим внутренним "Я". Даже во время занятий, когда вокруг кипели страсти и всех волновало происходящее в аудитории, она оставалась спокойной и внешне равнодушной к происходящему. Но, не смотря на свою странность и загадочность училась она хорошо.

Толком о ней никто ничего не знал. Со всеми она держалась просто и приветливо, но во всём её поведении было что-то такое, что удерживало всех от желания , свести с ней более тесное знакомство.

Пару раз возле неё видели Ивашова и кое-кто считал, что уж этот нахал добился её расположения, что у них тайный роман. Но было ли это на самом деле, никто не знал.

Лена была для всех той загадкой, которую не очень-то стремишься разгадать – она всегда оставалась в тени, не привлекая к себе внимания.

И вот этот странный вопрос, да ещё человеку, который абсолютно не был с ней хотя бы вмало-мальски приятельских отношениях. Вопрос, прозвучавший среди бела дня в институтском коридоре, когда вокруг не было и намёка на то, чтобы вообще затрагивать подобные темы.

Егор так и остался стоять озадаченным по среди коридора, когда сзади его, кто-то легко хлопнул его по плечу. Это мог быть только Лёшка:

– Чего Егорушка стоишь, как столб, словно, приведение увидел?

– Хуже. Я сейчас с Леной разговаривал.

По отсутствующему взгляду Егора, Лёшка сразу догадался с какой именно из десятков обучающихся здесь Лен, разговаривал его друг.

– С кем?! – Лёшка аж присвистнул и недоумённо посмотрел по сторонам. – С этой марсианкой? А она, что умеет разговаривать?

Насмешнику Лёшке всегда доставляло удовольствие подтрунить над кем-нибудь. Лену за её отсутствующий взгляд он всегда называл то марсианкой, то инопланетянкой. Конечно за глаза, так как он ни разу за всё время учёбы в институте не разговаривал с ней и признавался однокурсникам, что боится её "ледяного" взгляда. Впрочем, от него всегда было трудно узнать, что он думает обо всём, что его окружает, на самом деле.

– Да Лёшка, разговаривать она умеет. – Егор всё ещё был полон недоумения. – Но лучше бы она не говорила.

Лёшка уже не улыбался, видя состояние друга.

– О чём же ты с ней говорил?

– Да я собственно и не разговаривал с ней.

– Ты же сам только что сказал, что говорил! Да ты в порядке?

– Да нет, тут другое. Это был даже и не разговор. Я вот тут, иду по коридору и вдруг она, словно, как из подземли подходит ко мне, смотрит своими глазищами…

– Жуть! – поддакнул Лёшка, иронически ухмыляясь.

– Да ты не смейся. Смотрит на меня, а потом говорит… люблю ли я фильмы ужасов… что ли?

– Чего, чего? Так и спросила?

– Да, вроде. Но про эти, фильмы. Ужасов. Точно.

– И что?

– Ничего, всё.

– Что значит всё? Зачем спросила то?

– А я откуда знаю. Я и её саму-то не знаю… Тут этот дурацкий вопрос.

– Может она в кино тебя решила пригласить? – хихикнул Лёшка, которого трудно было чем либо вывести из себя. На ужасы!

– Да брось ты! Какое кино? Зачем только она спросила меня об этом, вот что непонятно?

– А чего тут непонятно? С приветом, вот и спросила. Все они марсиане с приветом. Лично меня всегда дрожь охватывает, когда с глазами её встречаюсь.

– Со взглядом?

– Какая разница. Да дал ей Бог внешность, а ума, как видно пожалел.

– Ты, в самом деле, считаешь, что она чокнутая?

– Ну, если ты ещё этого не понял…!

– Должен быть в этом какой-то смысл.

– Конечно. Ты ей просто понравился, вот она на тебя глаз свой ледяной и положила. И решила к тебе…

– Лучше пусть к тебе.

В этот момент прозвенел звонок, и они неожиданно для себя оба вздрогнули, словно, преступники, застигнутые на меня преступления. Встретившись друг с другом взглядом засмеялись и отправились на очередное занятие, тема которого была очень далека от всех фильмов ужасов вместе взятых.

После этого нелепого случая, Егор не видел Лену несколько дней, хотя на каждой перемене просматривал коридор.

Юлии он не рассказал об этот происшествии. Там и рассказывать было нечего. Он сам попробовал поломать голову над вопросом Лены, ну так и не придя ни к чему очевидному, решил просто выкинуть всё это из головы.

И тут вновь на перемене столкнулся с Леной. Встреча произошла так неожиданно, что Егор внутренне вздрогнул, ожидая, что ещё скажет ему это странное существо.

– Ну, ты подумал? – снова без всяких предисловий спросила она.

– О чём? – делая удивлённый взгляд, спросил Егор.

– О том, о чём я тебя спросила.

– Ах, об этом? И ты считаешь, что всяко ерундой буду забивать себе голову? Мне, что больше делать нечего? Конечно, нет. Зачем мне думать о каком дурацком вопросе?

– Это не дурацкий вопрос.

– Неужели?! – с открытой иронией ответил Егор. – Нет, не думал. И забыл его в этот же день.

– Не правда. Ты помнил о нём все эти дни.

Она произнесла это спокойным тихим голосом. Но для Егора эти слова прозвучали щёлканьем бича. Он почувствовал, как ему стало не по себе. Она была права. Все эти дни он думал над её вопросом и даже пытался вспомнить все виденные им ужастики, но так и не мог понять, что она от него хотела. Для него было странным даже то, что он вообще думал об этом, об этой ерунде.

– Слушай, ты, что умеешь мысли читать? Ты лучше скажи, зачем ты вообще подошла ко мне. С умыслом или ты всех любишь вот так озадачивать?

– Нет не всех. – в этот момент Егор готов был поклясться, что заметил как глаза её до того холодные и бездумные вдруг стали оживать, и в них появилась какая-то теплота и даже искренность.

– Я вовсе не хотела тебя шокировать – продолжала она. – Просто пришёл час и я задала тебе этот вопрос.

– Какой час?

– Твой час, Егор.

– Да? – Егор старался как можно ироничнее улыбаться.

Даже себе самому он не хотел признаться как неловко и зябко ему было находиться в её обществе, словно, она насквозь пронизывает его своим взглядом и всё его существо, все его мысли и ощущения являются для неё открытой книгой.

– Ты говоришь – мой час? Слушай Лена, а может…– Он уже хотел было что-нибудь брякнуть о её умственных способностях, но следующие её слова буквально пригвоздили его к полу:

– Ты наш Егор. Запомни – ты наш. Пришло твоё время. Ты узнаешь истину.

Егор смотрел на неё во все глаза. Уж не сумасшедшая ли перед ним, в самом деле? Что это за истина ещё?

– Истину? – как можно более спокойно проговорил он – Что это ещё за истина?

– Истина обо всём. О том, что есть и что будет. О том, что было и никогда не вернётся. О том, что внутри и вокруг неё.

– Так вот ты, какая Лена – Егору вдруг стало легко. Он уже уверен в том, кто перед ним. Но грубо оттолкнуть, оскорбить её он не мог. Ведь она, в сущности, не сделала ему ничего плохого.

– Ты вся прямо сплошная загадка.

– Загадки существуют для тех, кто не знает правды. Или для тех, кто не хочет её знать. Но не для тебя. Ты будешь знать то, о чём другие и не подозревают. Ты избранный. Ты свыкнись с этой мыслью и приготовься.

– К чему?

– Всему своё время. – тут она резко повернулась к нему спиной и также быстро, как и в прошлый раз скрылась среди студентов.

Егора вновь прошиб ледяной озноб.

Студенты! Она скрылась в их толпе, но ещё секунду назад ИХ НЕ БЫЛО. Он был уверен в этом также, как в собственной дате рождения. Коридор был пуст! Во всём этом длинном коридоре с выходящими к нему дверями аудитории, ещё минуту назад были они только двое – он и она, и никого вокруг! Тишина! Где были все студенты, где был весь этот весёлый шум и смех, наполняющий перемены? Где было всё это? Его не было. Была только тишина и она – Лена.

Что это, иллюзия или так действительно было? И кто мог сотворить это? Неужели она – эта странная Лена? Или может тот, кто стоит за её спиной? Тот, кто послал её к нему. Егор почувствовал заползающий в его душу страх. Что с ним произошло, в какую историю он вляпался, если уж помимо своей воли начинает, не смотря на шум и гам перемены стоять столбом и размышлять о загадочном "некто", который протянул к нему свои руки.

Звонок вывел его из оцепенения. Тьфу ты чёрт! Вот же наваждение! Чуть было не снесло крышу. Нет, этой Лене надо решительно надрать уши. Егор усмехнулся и направился в аудиторию. Сейчас он был даже рад, что рядом не случился Лёшка, который тут же вынудил бы из него всю новую информацию. Делиться ей, Егор бы очень не хотел. Он понял, что весь этот разговор касался только его. Хотя бы до тех пор, пока вся эта загадочная история не разъяснится каким-нибудь образом.

"Приготовься" – сказала она. Приготовься. Но к чему? К чему ему надо приготовиться, с чем свыкнуться? Пойдёт ли это ему на пользу или наоборот ему надо бежать от Лены, как от чумы, пока ещё не поздно? Ответа не было.

Помимо своей воли он думал о ней. Нет, она не сумасшедшая. Он чувствовал это. Лена, словно, хочет втолковать ему что-то, подготовить. Но в то же время не говорит прямо и открыто об этом. Почему? Может быть потому, что преждевременное открытие истины может привести его к тому, что он неправильно всё оценит и отшатнётся от того, что предназначено ему судьбой.

Он мысленно улыбнулся. Вот уже и размышления о судьбе. Так ведь недолго и до сумасшествия дойти.

И почему эта Лена подошла именно к нему и именно в то время, когда у него было всё ясно и безоблачно в жизни. Была цель, к которой он шел, была любовь, без которой любой человек просто не полноценен. Ведь было всё так прекрасно и просто и нечего было больше желать. Новидно…Может быть, действительно, вся эта простота и ясность не для него, и он живёт не своей жизнью, а как и большинство людей по созданному кем-то некому шаблону жизни, с общими для всех правилами, обычаями и условностями. Ведь жизнь большинства людей во многом похожа. На жизненном пути их ждут одни и те же события с небольшими вариациями в каждом отдельном случае. Словно жизнь каждого из нас уже заранее предопределена и нужно лишь просто идти вперёд, стараясь по пути делать как можно меньше зла, стараясь не забывать о посмертной судьбе. Но это, конечно, для тех, кто верит.

Лена. Она всё больше, против его желания, завладевала его мыслями.

Это стало, словно, наваждением. Две короткие встречи с нелепыми, странными разговорами, которые уже давно нужно было бы выбросить из головы. Тем более такой головы, как у Егора. Но к собственному удивлению он всё больше и больше думал о ней, о её загадочных словах. О том, что она внезапно появляется и столь же внезапно исчезает из его жизни, оставляя его в полном недоумении. Она, словно, не торопится, давая ему время свыкнуться с тем, что произойдёт неизбежное. То, от чего уже невозможно будет уклониться, отсрочить.

Но Егору уже не хотелось терпеливо ожидать разгадки всего этого происшествия. Ему уже хотелось самому разгадать весь этот ребус. Не быть просто пешкой в чужой игре, а быть на равных с теми, кто вовлекает его на долгий путь.

Она ведь заговорила с ним о фильмах ужасов. Вряд ли это было случайно. Что она имела в виду, спрашивая о том, что может ли это происходить на самом деле? Ожившие мертвецы? – абсурд. Что ещё? Может что-то связанное с религиозной мистикой? Но так как к религии он был равнодушен, он вряд ли бы смог прояснить здесь что-нибудь для себя. Что ещё? Колдовство и магия. А может быть магия?

Казалось и истина вот-вот забрезжит в сознании Егора. Лекция в аудитории была в самом разгаре. Но Егор, погруженный в свои мысли, первый раз не проявлял никакого интереса к происходящему вокруг.

Если бы Лёшка, жадно в тот момент поглощавший знания взглянул бы на него, то скорее всего просто ужаснулся. Егор всем своим существом сейчас напоминал Лену! Так далеко он находился в этот момент от аудитории, от института, да и от всего мира. Эта загадочная девчонка выбил его из привычной колеи жизни.

Он несколько раз пытался отключиться от своих навязчивых мыслей и подключиться к происходящему, к тому ради чего он сюда собственно и пришёл. Но мысли его вновь возрождались к Лене.

Она сказала – "Приготовься". А может, действительно стоит успокоиться и просто ждать. Ждать, когда она вновь подойдёт и вновь ошарашит его очередной выходкой. А пока занимается собой, учёбой, Юлией, в конце концов!

Ведь что бы там не говорили всякие там Лены, к чему бы они не подготавливали, у него есть то, о чём многие только мечтают – у него есть любовь.

Совсем не таинственная, но такая же волнующая, всегда новая и желанная. Егор улыбнулся своим мыслям. В его прошлой жизни всё было ясно и просто. Никаких загадок. А если возникали проблемы, он сам решал их.

Прошлой? Улыбка исчезла с губ. Вот он уже начинает делить свою жизнь на прошлую и будущую, ту, на пороге которой он стоит, и может быть уже сейчас, совершенно не зная, что его ждет впереди. Но, даже не смотря на это незнание, он с каждой минутой стал всё больше осознавать, что смотрит на окружающий его мир не так, как вчера, не так, как до второй встречи с Леной.

Он ещё и сам не понимал, что именно происходит, но что-то внутри его подсказывало, что он уже не тот, кем был раньше, он уже не как все другие.

Откуда взялось это ощущение, он не знал. Оно одновременно и пугало и радовало его, как стоящего на пороге раскрытия какой-то тайны, которая должна открыться ему одному. Он не знал, что даст ему это. Стоит ли ради этого отрешаться от привычной жизни, от круга тех больших и маленьких радостей и забот окружающих его ежедневно?

Он просто физически ощущал, что встреча с обещанным ему неизбежна, даже не смотря на то, что стал бы этому сопротивляться, попытался бы этого избежать. ТЫ НАШ – звучало как приговор.

Эта девушка, которая, если разобраться, наговорила ему всяких глупостей, на самом деле сказала ему нечто больше, которое помимо его воли вошло ему в душу, захватило сознание. И это было похоже на правду. Ведь он теперь, помимо своей воли всё чаще и чаще думал о Лене, о её словах.

Каждый день, в перерывах между лекциями он выходил в коридор, готовый к новой встрече с ней. Он ждал этой встречи. И от ожидания её он стал незаметно меняться. Стал меньше общаться с приятелями, даже меньше смеяться.

Он весь ушёл в себя.

И только лишь с Юлей продолжал оставаться таким, каким был всегда. Оставаясь с ней наедине, забывал обо всём. В минуты встреч для него существовала только она и только их мир. А весь остальной мир – с проблемами, тайнами и загадками отступал в небытие.

Юля, как он был уверен, не замечала перемен происходящих в нём, да он и сам не придавал им значения. Что плохого в том, что человек стал более серьёзен?

Лена не давала о себе больше знать. Дни проходили за днями, но он за это время не заметил её в институте, даже мельком. И со временем это перестало его волновать. Всё то о чём он думал в последние дни, отпустило его. Он успокоился и почти забыл об этом происшествии, о своих тревогах, да и о самой Лене.

Как-то, в один из погожих дней, Егор на перемене вышел во двор и отправился в институтский сквер, посидеть на скамейке в тени деревьев. Там неожиданно для себя он увидел Лену.

Она сидела на той самой скамейке, к которой он и направился. Словно ждала его.

Увидев её, он остановился, но быстро овладев собой, подошёл к ней.

– Привет – сказала она так, словно в последний раз они виделись только вчера.

Егор, продолжая стоять перед ней, смотрел и не узнавал её. Она улыбалась! Улыбалась светлой девичьей улыбкой и не было в ней сейчас ничего загадочного и отталкивающего. Перед ним сейчас была не "замороженная" марсианка, а живая и весьма привлекательная девушка с большими красивыми глазами.

Егор поразился такой переменой произошедшей с ней. Это была и она и не она одновременно. И ещё один момент отметило его сознание – мир вокруг них не исчез, не выключился и не замер. Пение птиц, голоса гуляющих по скверу студентов, шелест листьев обступали их со всех сторон.

А может всё было также и тогда, в коридоре, когда он встретил её в прошлый раз?

– Ну, что же ты стоишь, садись! – засмеялась Лена, смотря на него снизу вверх. – Ты так удивлён встрече со мной?

– Да нет. – Егор неловко опустился на скамейку. – Просто неожиданно ты как то появилась. Я как раз сейчас не думал о тебе.

– Только сейчас? – она лукаво зажмурила один глаз. Нет, решительно Егор не узнавал её. Перед ним была какая-то другая Лена. – А всё остальное время думал?

–Да, думал. – честно признался он и почувствовал, что краснеет. – И о тебе и о твоих словах.

– Ну, и?

– И честно признаюсь, так и не понял, какую тайну ты хочешь мне открыть.

– Это понятно. Главное, чтобы ты был готов к этому. А ломать себе голову над разгадкой того, что все равно произойдёт, не стоило. Всё должно быть вовремя. Торопить события не стоит.

Егор слушал и чувствовал, как помимо его воли, в нём просыпается всё больший интерес к ней.

– Я по началу решил, что ты просто имеешь ко мне личный интерес и пытаешься заинтересовать собой. Хотя я ведь не такой эффективный, как Ивашов.

Произнеся последнее слово, он чуть было не прикусил язык, вспомнив о туманных сплетнях ходивших вокруг Лены и Ивашова.

К его облегчению она никак не отреагировала на его слова:

– Но и ведь и я не Юля.

– Причём тут Юля? – не понял он.

– Да при том, что надо быть совсем самонадеянной глупышкой, чтобы решить, что можно так просто вас разлучить.

– Неужели же мы с ней так смотримся в глазах института? – Ему было приятно услышать такие слова.

– Смотритесь, смотритесь – чуть ли не пропела она.

– Слушай, Лена, – не выдержал Егор. – Ты сегодня какая-то другая. Не такая как раньше. Как всегда.

– Лучше? – она снова улыбалась.

– Интереснее.

– Уж не теряешь ли ты голову? – засмеялась она.

– Да нет, не то… я…

– Ладно, ладно. Не обращай внимания на мою болтовню. Такой как сейчас я бываю только со своими.

– Вон что. Так выходит я свой?

– Разве ты ещё этого не понял? Ты наш и ждала я тебя здесь не для интимной встречи, а для того, чтобы сказать, что время, о котором я говорила, настало. Не перебивай и слушай. Завтра ты не встречаешься с Юлей…

– Откуда ты знаешь? – Егор был поражён её осведомлённостью.

– Неважно. Значит, завтра вечером я буду ждать тебя в 19:00 на остановке трамвая №5 на центральной площади…

– У меня машина.

– Прекрасно. Подъедешь к остановке и заберёшь меня.

– А потом?

– Не всё сразу. Завтра и узнаешь.

Её позабавил его обескураженный вид:

– Мы поедем к тем, кто тебе всё объяснит. Там то ты и узнаешь то, о чём раньше и не подозревал.

– Уж не секта ли, какая? – усмехнулся Егор, решив идти ва-банк.

Лена, казалось, не услышала его слов:

– Завтра твой день.

– А почему ты сегодня мне не хочешь рассказать о том, куда я завтра попаду, и зачем вообще мне это надо?

– Я не могу тебе ничего сказать. – она стала смотреть перед собой, словно видела что-то невидимое ему. – Я только проводник и делаю только то, что предназначено.

Словно по мановению волшебной палочки, выражение лица её изменилось. Взгляд стал каким-то отсутствующий. Она, словно ушла в себя. Перед ним вновь была "марсианка".

– Что? – пытался вникнуть в её слова ошеломлённый Егор, озадаченный столь разительной переменой произошедшей с ней. Невольно, он несколько отодвинулся от неё, словно, ощущая "марсианский холод" исходящий от неё.

Она продолжала смотреть перед собой.

– Иди Егор. Слышишь звонок?

– А ты? – он встал.

– Я тоже иду. Иди, не опаздывай. – она продолжала сидеть в той же позе.

Егор, словно подталкиваемый какой-то силой быстро зашагал из сквера. Уже выходя из него, он обернулся. Скамейка была пуста. Лены не было.

Теперь он уже знал – это наступит завтра. Завтра произойдёт нечто, что изменит его жизнь. Исправить уже ничего нельзя. Да он и не хочет этого. Наоборот, ему это даже всё более интересно. Интересно оказаться там, куда приведёт его Лена. И будь, что будет. Он готов к этому. Эти фатальные мысли, вертящиеся у него в голове, вовсе не удивляли его. Наоборот, то, что предстояло ему услышать и познать уже завтра, он стал воспринимать с иронией, как забавное приключение, в которое его вовлекает, скорее всего, не совсем нормальная Лена. Все те мысли, которые терзали его последние дни, стали тоже вдруг каким-то незначительным и пустяковыми. "Завтра" – подумал он. – Завтра разрешится вся эта дурацкая история с фильмами ужасов и клубом для избранных. Куда же всё-таки хочет заманить его эта странная Лена. Ладно, всё это будет завтра, а сейчас Егор просто чувствовал себя легко и хорошо. Как говорится хорошо на душе и легко на сердце. И в этом настроении пролетел весь день.

Вечером он встретился с Юлей и посвятил ей всего себя – был весел, предупредителен , внимателен.

Приятные остроты сыпались из него, как из рога изобилия. Им было легко, весело и интересно друг с другом, как впрочем, и всегда, когда они оставались вдвоём.

Душа Егора ликовала. Он и сам не отдавал себе отчёта в том, почему ему так необыкновенно легко сегодня, а просто наслаждался жизнью. События дня, разговор с Леной просто стёрлись в его памяти. Он не вспоминал о них. Сейчас был его мир. Мир, в котором существовали только он и Юля. И никто больше, кто мог бы нарушить эту идиллию счастья.

А ночью, ночью ему приснилась мать. Последний раз она ему снилась в детстве и ни разу с тех пор. Даже после того, как она с отцом уехала в другой город и напоминала о себе только семейной фотографией и старомодными письмами.

Эту вынужденную разлуку с родителями Егор переносил легко, как и подобает взрослому человеку живущей своей собственной жизнью. Конечно, немного скучал, не забывал поздравлять с праздниками; чаще по телефону, чтобы слышать их живые голоса.

И вот, этой ночью, мать приснилась ему.

В памяти сохранилось её стареющее, доброе лицо. Ласковые, но печальные глаза. Она пристально смотрела на него. Что-то неуловимое было в её взгляде. А потом она произнесла: "Не делал бы ты этого, сынок".

Он проснулся и долго без движения смотрел в потолок. Рядом тихо спала Юля. А он думал – к чему этот сон? Что хотела сказать мама и стоит ли вообще обращать внимание на этот, может быть, совершенно случайный сон?

Незаметно он уснул.

Нахлынувшая на него волна покоя и безмятежности после встречи с Леной, не отпускала его и на следующий день, втечение которого он был просто противоестественно спокоен, не реагируя ни на какие раздражители из вне.

Весь организм его был в состоянии нетерпеливого ожидания. Каждая, навсегда отошедшая в прошлое минута, неминуемо приближала его к назначенному часу.

В течение всего дня он не раз ловил себя на мысли, что не совсем понимает сегодняшнее своё состояние. Всё окружающее его, вдруг разом потеряло для него обычный интерес. Лекции, шумные перемены, лица приятелей, воспринимались им с некоторым равнодушием, как что-то чужое, не принадлежащее к его мироощущению. Все мысли его были заняты Леной и предстоящей с ней встречей. Он даже не отдавал себе отчет и не размышлял над тем, зачем ему всё это надо и надо ли? Он просто весь день жил в спокойном ожидании, не пытаясь торопить события.

Если бы в то время он интересовался бы какими-нибудь практиками, то мог бы запросто предположить, что находится под чьим-то воздействием. Может быть даже именно Лены. Но он тогда ничего не знал об этой стороне жизни. Он просто ждал вечера. И вечер наступил.

Он заехал домой, переоделся и к назначенному часу покатил к центральной площади города. Тогда у него был отечественный автомобиль, подаренный ему отцом.

Лену он увидел издали. Погода начала хмуриться и людей на площади было мало.

Она одиноко стояла на трамвайной остановке, подняв воротник лёгкого светлого плаща. Он притормозил возле неё и приоткрыл дверь.

– Привет. – сказала она, усаживаясь рядом.

– Ну, что, настало время разгадывать тайны? – как можно беспечным голосом сказал Егор. Сонное равнодушие при появлении Лены отпустило его. Он опять стал прежним Егором.

– А нет никакой тайны. – с едва уловимой улыбкой она посмотрела ему в глаза.

– Вот как! Так зачем же мы с тобой встретились?

– Слушай. Всё, что вокруг тебя, всё, что окружает тебя каждый день, это и есть тайна. Но никто об этом даже не догадывается, считая мир вокруг себя чем-то обыденным и привычным. А ведь мир совсем не прост. Он и есть самая великая тайна. Всё имеет свои правила и своё устройство. Ты это знаешь. Но и сам мир тоже имеет свои правила. И нужно знать, как устроен этот хитроумный механизм.

– Зачем? – Егор с интересом смотрел на её красивый профиль, на светлые локоны обрамляющие её лицо. Ему было интересно слушать её, как он понял, подготовительную лекцию к тому, что его ожидает.

– Затем, чтобы можно было использовать этот мир для достижения своих целей.

Она продолжала смотреть перед собой, на редкие капли дождя, стекающие по лобовому стеклу.

– Ничего себе! Мне слышится в этом что-то зловещее. Нет, правда. От твоих слов становится как-то не по себе.

– Это просто, потому что ты их слышишь впервые. Ничего зловещего в них нет. Просто я знаю немного больше тебя.

– Но я то не знаю. А ты говоришь какими-то загадками.

– Все загадки для тебя скоро закончатся.

– Это было бы не плохо. Но нужно ли мне всё это? До сих пор не возьму в толк зачем я согласился с тобой встретиться?

– Затем, что ТЕБЕ ЭТО НУЖНО. Ты не должен больше так жить, как ты жил.

– Это ещё почему? Меня вроде бы всё устраивает.

– Это просто от не знания. От твоей ограниченности.

– По-моему здесь следовало бы обидеться.

– Но ты не сделаешь этого. В моих словах нет ничего обидного. Ты ограничен как и большинство людей вокруг. Люди на земле ежедневно сталкиваются со множеством проблем, разбивают себе лбы о невидимые преграды и не понимают, что большинство из этих преград они создают себе сами – своим невежеством и не знанием жизни.

– А ты, значит, хочешь мне помочь избавиться от моего невежества?

– Да. – она всё также продолжала смотреть перед собой, казалось, что стекающие по лобовому стеклу капли, начавшегося дождя для неё интереснее, чем собеседник.

– Но зачем тебе это нужно? Кто я тебе?

В ответ он услышал те же слова:

– Потому что ты наш.

– Опять это "Наш". Опять тайны!

– Для тебя они скоро закончатся.

– Это я уже слышал. А всё-таки интересно – он резко вдавил педаль газа. – Вместо того, чтобы, извини за выражение, послать тебя вместе со всеми тайнами к каким-то чертям, я как последний идиот, продолжаю с тобой куда-то ехать и разговаривать не понятно о чём. Мало того, я ещё к тому же весь день ждал нашей встречи. Но ты, конечно, это не удивлена?

– Нет. Так и должно было быть. Происходит твоё пробуждение.

– Да от чего происходит то?

– От сна, в который сами того, не ведая погружено большинство человечества.

– Вот бедные! – присвистнул Егор. – Живут себе на Земле. Жизни радуются и не подозревают, что спят. – Как же мне их всех жаль. И как же я за себя то рад! Наконец-то просыпаюсь!

Шутка не произвела на Лену ровно никакого впечатления.

Егор зябко повёл плечами. "И правда какая-то марсианка" – чуть ли не неприязненно подумал он.

– Не стоит их жалеть, Егор. Многие из них сами в этом виноваты. Им нравится спать и принимать мир иллюзий за реальность.

– А немногие?

– Они просто ждут своего часа, когда наступит их время открытия.

– Как у меня? – его губы скривились в неприкрытой иронии.

– Конечно.

– Интересное ты существо, Лена.

Она не ответила и у Егора мелькнула мысль, что может быть ей показалось обидное слово "Существо".

– Нет, правда. Так куда мы всё-таки едем?

– В восточный сектор. А там я покажу.

Весь оставшийся путь они проделали молча. Ему казалось, что Лена полностью погрузилась в себя и всё вокруг перестало для неё существовать. Она, словно ждала того момента, который наступит, когда они достигнут восточной части города, и тогда очнувшись укажет Егору дальнейший путь.

Егор, искоса наблюдал за этим подобием сфинкса, застывшим, замкнувшимся в себе изваянием, которое ещё несколько минут позади было обыкновенной студенткой, пусть странной, отличающейся от всех тех, кто её не понимал. Ну а он, понял ли он её, приоткрыл ли завесу тайны, окутывающую это, действительно странное существо? Он мог честно ответить – нет. Но также честно признаться самому себе, что эта "Странная марсианка" становилась ему всё более интересной, всё больше притягивала его своей загадочностью. Какое название могло иметь это чувство, зарождающееся в нём по отношению к ней, он не знал, да и вряд ли отдавал себе в этом хоть какой-нибудь отчёт. Он только знал, что оно появилось, и он не противился этому.

Неведомое приключение, которое ожидало его впереди приобретало для него всё более яркие краски.

Он, ловко управляя автомобилем, плавно объезжал выбоины на дороге, словно, боясь разбудить Лену, хотя знал, что она просто молчит.

Когда впереди появились здания восточного сектора, Лена вновь оживилась. Отстранённость сфинкса уступила выражению милого человеческого лица. Короткими репликами она стала указывать дорогу, а Егор, подчиняясь её штурманской проводке умело вёл свой "корабль" среди бушующего городского моря, пока они не остановились возле обычного городского дома, ничем не выделявшегося среди десятков своих собратьев.

– Приехали – Лена впервые за всю дорогу обернулась к нему. – Сейчас ты познакомишся с моими друзьями. Всё, что ты сегодня услышишь от них, будет очень важным для тебя.

– Мне постараться всё запомнить?

– Нет – она улыбнулась, и Егор поразился красоте её улыбки.

– Стараться не надо, ты и так всё запомнишь, хотя всё это будет для тебя впервые.

– Так они, что же, специально собрались ради меня?

– Нет. Но будут тебе очень рады.

– Лена, на сколько я себя ощущаю, я заинтригован так, что дальше некуда. – Егор набрал полные лёгкие воздуха и шумно выдохнул. – Я готов. Веди меня… к своим.

– На то я и проводник – она вновь улыбнулась и вышла из машины. Егор, очарованный переменой в её облике, последовал за ней.

Они стали подниматься по лестнице. Лена привычно и уверенно, а Егор всё больше волнуясь и стараясь подавить в себе это волнение, так как мысленно он уже был готов ко всему. Да и в конце концов не на собственную же казнь он идёт, а в сего лишь в неведомую ему квартиру.

Мысль показалась ему забавной. Он усмехнулся, и волнение тут же отпустило его.

Они уже были на третьем этаже, когда Лена подошла к двери обшитой тёмно-вишнёвым дерматином и нажала кнопку звонка.

За дверью точно ожидали их прихода потому, что она тот час же открылась и в её проёме Егор увидел молодых мужчину и женщину, приветливо смотрящих на них с Леной.

– Гостей принимаете? – спросила Лена.

– Гостям всегда рады, – ответила хозяйка и шире открыла дверь, пропуская гостей во внутрь.

– Мир вам, – входя, произнесла Лена и по интонации её голоса Егор понял, что так и должно быть.

– Мир вам, – сказал он, входя и услышал в ответ:

– Входите с миром.

Ещё, не зная его, хозяева уже принимали его за своего. "Не похожи они на сектантов" – почему-то подумал Егор.

Квартира, в которую они вошли, состояла из нескольких больших комнат, основной мебелью которых были лёгкие полу-кресла, столики, шкафы с книгами, а так же с непонятными, но сразу же привлёкшими внимание Егора предметами, значение которых ему тут же захотелось для себя разъяснить.

Мягкий запах ладана и других благовоний пропитывал атмосферу комнат, вызывая внутреннее умиротворение. Егор впервые столкнулся с подобными запахами, но они ему понравились. Ему стало хорошо и спокойно, как среди родных стен.

Кроме не понятных, но привлекающих к себе внимание предметов, многие из которых были похожи на экзотические сувениры, на столах лежали разные по формату и толщине книги.

У Егора возникла неодолимое желание тут же ознакомиться с содержанием этих книг, благо пока им самим ещё никто не заинтересовался. Но он решил не торопить события и пока присмотреться к людям окружающим его.

А людей в этой большой квартире с высокими потолками было не мало.

Молодые и уже в возрасте, мужчины и женщины, одетые в большинстве своём неброско, но со вкусом, они составляли между собой небольшие группы, разговаривая в полголоса, чтобы не мешать другим, таким же общающимся между собой группам.

У Егора возникло ощущение того, что он попал на великосветский раут и что вот-вот начнётся что-то, что в старину называли бал, но вся обстановка комнат, книги с загадочными названиями, все эти непонятные "сувениры" и столь же непонятные брелки и подвески, висящие на шеях у большинства присутствующих, говорили о том, что присутствующие здесь собрались не ради вальсов и мазурок.

Присутствующие здесь люди о существовании которых он ещё несколько минут не подозревал, тем не менее, когда он проходил мимо них, приветствовали его вежливыми наклонами головы или словами, в тоне которых не присутствовало ни радости от встречи с ним, ни равнодушия.

Он почувствовал, что они относились к нему как к равному, не показывая того, что видят его в первый раз. И он испытывал к ним благодарность за это. Никому неприятно ощущать себя чужаком.

На их приветствии он отвечал также спокойно, вежливо, попутно разглядывая украдкой их "брелки". Начиная понимать, что это, скорее всего не забавные безделушки, а амулеты и талисманы, предназначенные для защиты своих хозяев.

И хотя никто ему об этом не сказал ни слова, он уже это знал. Как знал то, что все эти люди собрались здесь не на вечеринку, что – бы развлечься, и не на молитвенное собрание, а для дела, всех их объединяющего, и, что он волею судьбы тоже уже причислен к этому делу.

И он уже не ощущал себя новичком, появившемся здесь какой-то десяток минут назад. Ему стало казатся, что он уже здесь давно, не первый раз, и, что люди окружающие его близки и хорошо знакомы ему. Что это уже и его мир, его постоянная жизнь.

Хотя по настоящему же, единственной знакомой ему здесь была, Лена.

Сейчас он не узнавал её, изменившуюся до невозможности. Изящная, грациозная, словно кошка, она мелькала то в одной, то в другой комнате с кем-то переговариваясь, кому-то помогала разносить гостям кофе, который своим ароматом перемешивался с ароматом благовоний.

Егор с интересом наблюдал за её лёгкими и красивыми движениями. Что происходило с ней? Откуда эти, всё более поражающие его перемены, происходящие в ней. Та ли это институтская "сомнамбула" угловатая и погруженная в себя? Ну, нет, теперь ты меня не обманешь!

Чувствовалось, что она уже давно была здесь своей, а все эти люди были её семьёй, любившей её, и радующиеся каждому её приходу.

Тут он поймал её взгляд и вздрогнул. Она тут же отвела глаза и скрылась в соседней комнате. Но даже этого мгновения хватило ему понять, как резко отличалось выражение её глаз от той лёгкости и беззаботности, казалось переполнявших её в ту минуту.

В её глазах не было выражения радости. Напротив, он ощутил и просто физически ощутил холод и боль, замершие в глубине её красивых глаз. Словно предчувствие чего-то дурного и нехорошего застыло в них.

Она вновь появилась в комнате и с улыбкой поднесла ему кофе. Но улыбка её уже не могла обмануть его. Ему захотелось заговорить с ней об этом, но он решил, что для этого ещё будет время.

– Ну, как тебе здесь?

– Как дома, даже не верится!

– Я же тебе говорила, что всё будет хорошо. Пойдём, тебе пора входить в общество.

Они подошли к группе молодых людей, которые тут же окружив их, заговорили с Егором о таких вещах, услышав о которых, он ещё несколько дней назад просто рассмеялся и послал бы их всех к психиатру.

Но сейчас, в этом доме, проникнувшись, приняв в себя его атмосферу, он, с большим вниманием слушал их, и хотя с трудом понимал, о чём они говорят, с какой-то затаённой радостью воспринимал все эти откровения. Вся эта новая и неведомая для него информация об иных измерениях, эфирных потоках, астральных телах не воспринимались им уже как дикий средневековый бред, а казалось реальной, правильной и главное нужной ему.

Путешествие сознания, создание невидимых сущностей – помощников и многое другое поглощалось его разумом и впитывалось его душой, как что-то само собой разумеющееся и естественное.

И всё это совсем не походило на жуткую бутафорию фильмов ужасов.

Стоп! Фильмы ужасов! Ведь это о них говорила ему Лена. Ведь он чувствовал, догадывался, и выходит правильно догадывался о смысле её вопроса тогда.

Он обернулся к ней, но рядом её уже не было. Оставив поглощенную разговором компанию, она направилась, зачем то в другую комнату.

Обернувшись и встретившись с Егором взглядом, она улыбнулась ему. Но какой-то вымученной и обреченной показалась ему её улыбка. "По дороге домой нужно обязательно с ней поговорить" – подумал он и продолжил разговор со своими новыми друзьями.

Ему было приятно, что они разговаривали с ним, в сущности, ещё полным неофитом, как с равным себе, подавая ему информацию правильно и постепенно, не загружая его сознание терминами и понятиями, пока ещё не понятными ему.

На удивление самому себе, он, слишком быстро стал вникать в суть этих загадочных явлений.

И помогала ему в этом ощущение сопричастности ко всему тому, что его окружало теперь. Эти люди, которые хотят понять суть мира, суть явлений ежеминутно окружающих их, люди не боявшиеся заглянуть в неведомое, в то, что для обычного человека считается несуществующим, становились всё более близкими и понятными ему.

Он ощущал, как с каждой минутой в нём всё больше и больше разгорается жажда познания этого неведомого мира, получение ответа на страшный и запретный вопрос – а что там, за гранью?

Егор не обратил внимания на то, сколько прошло времени за разговором с мистиками ( как он окрестил их для себя ) вводившими его в новую для него жизнь.

Ему показалось, что время пролетело мгновенно, и когда по комнатам пролетела весть, что сейчас, в главной зале, после соответствующих ритуалов, преподаватели будут вести речь о классических ритуалах белой магии. Егор уже был готов принять и это.

Мистики пригласили его с собой, чтобы и он мог послушать и ещё больше проникнуться духом того, что становилось главным в его жизни. А в этом он уже не сомневался.

Поискав глазами Лену, и не найдя её, он проследовал вслед за всеми в главную залу.

В зале уже все с удобством рассаживались перед большим продолговатым столом, на крышке которого лежали какие-то предметы.

За самим столом сидели трое мужчин с открытыми улыбками, наблюдающими за рассаживающимися гостями и ожидающими, когда,наконец, наступит полная тишина, чтобы начать то, ради чего все собрались сегодня.

Всё вокруг напоминало Егору институтскую аудиторию, вот только лекция, и он был уверен в этом, будет намного интереснее всех тех лекций, которые ему уже довелось услышать.

Он занял свободный стул…

На следующий день Егор проснулся рано и долго лежал неподвижно, глядя в потолок.

Он присушивался к себе, ко всему, что его окружало, и ощущал всё по новому, совсем не так, как вчера или неделю назад. Всё вокруг него было наполнено новым для него смыслом. Это был совершенно другой мир и сам он уже был другим человеком, не существующим сам по себе, а чувствующим себя неотъемлемой частью этого живого и таинственного мира, о котором он ещё вчера ничего не знал и не замечал его. К которому он относился, как к чему-то обыденному, само собой разумеющемуся и предназначенному только для удобства существования человека.

Егора переполняли новые ощущения. Совсем по-другому смотрел он теперь на облака, медленно проплывающие за окном, на цветы на окнах, которые он часто забывал полить, на часы, отмеряющие быстро – бесконечное время.

Теперь он знал, что весь окружающий его мир, всё, что вокруг него- живое, имеющее своё место и значение. Ещё вчера днём, он даже и не подозревал ни о чем таком. Все его мысли и эмоции были мыслями и эмоциями обычного земного человека, которого принято называть нормальным и потому в повседневной борьбе за существование, чужды и нелепы разговоры о мистике и чудесах. Да он и сам всегда смеялся над этим. И вот всего один только вечер, и всё изменилось. Он не мог понять, как все это могло произойти с ним, с нормальным человеком. Но это произошло и пути назад уже не было.

Лена оказалась права – он спал. И вот проснулся и взглянул на мир другими "прозревшими" глазами. И глазами этими он увидел, что на самом деле нет никакой мистики, а есть реальность. И реальность это так захватывающе интересна, что он всегда будет благодарен прекрасной земной девушке Лене за то, что она подарила ему её.

Вчера он её так больше и не увидел. Ни во время, ни к концу этой лекции для посвящённых.

После ее окончания он ещё некоторое время потолкался среди мистиков, обмениваясь впечатлениями о услышанном, походил по комнатам, но Лены в них не нашёл.

Покинув квартиру в числе последних, он спустился к машине надеясь, что может быть она ждёт его там, но возле машины никого не было.

Если ей зачем то понадобилось уйти, то она, во всяком случае должна была его предупредить. Ведь они пришли вместе.

Недоумевая, он ещё около часа сидел в машине поджидая её, мысленно переживая события прошедшего вечера.

Когда уже окончательно стемнело, он повернул ключ зажигания. Ну, что же, увидимся завтра. Теперь нам будет, о чем поговорить…

… Всё ещё продолжая вспоминать прошедший вечер, Егор наконец встал, принял душ, выпил кофе и заперев дверь квартиры, спустился к машине.

Да, мир действительно изменился, подумал он, с наслаждением вдыхая прохладный утренний воздух. И изменился в лучшую сторону.

За окнами автомобиля мелькали привычные знакомые с детства улицы и витрины магазинов, а Егор думал лишь о том, что сегодня он обязательно увидит Лену. Теперь она уже не будет прятаться от него и неожиданно появляться перед ним, когда ей вздумается. Теперь между ними не будет тайн. Разве только, что от других. Интересно, какая она будет сегодня? Всё та же сомнамбула – марсианка или полная жизни, как вчера вечером.

Свернув с трассы к институту, он припарковал машину на стоянке и вышел на территорию храма науки.

Первое знакомое лицо встреченное им был Лёшка. Тот тоже заметил Егора и приветственно махнул ему рукой. " Эх ты, Лёшка – подумал Егор, – ты же ещё ничего не знаешь!"

Он даже не обратил внимание на несколько растерянное лицо друга.

– Привет Егорушка, у нас ЧП.

– Привет, – радостно ответил Егор. – Что ещё за ЧП?

– Марсианка наша умерла, – спокойно ответил Лёшка и этот его спокойный тон помешал Егору сразу осознать смысл сказанного:

– Что за ерунда! Какая ещё марс… – слова застряли у него в горле. Остановившимся, стеклянным взглядом он уставился на Лёшку. Зная его склонность к розыгрышам, он увидел сейчас, ощутил шестым своим чувством, что тот не шутит, а то страшное, что он только что услышал, действительно произошло. Егор ощутил себя повешенным, у которого только что выбили табуретку из под ног.

Судорожно глотнув воздух, он всё ещё отчаянно пытаясь не верить, надеясь на то, что он ослышался, медленно произнёс:

– Кто умер?

– Ты что, приведение увидел? – обеспокоенным выражением лица друга, Лёшка пытался улыбнуться.

– Кто, ты сказал, умер? – всё ещё силясь прийти в себя, также медленно произнёс Егор.

– Ты,наверное, не понял. Умерла эта, чокнутая Лена, которая тебя в кино звала. – Лёшка не на шутку был удивлён состоянием Егора. Ведь он был уверен, что между Леной, которую никто не воспринимал всерьёз и Егором ничего не могло быть, когда есть Юля.

– Фу, ну ты прямо меня напугал. Все мы смертны. Обычное дело, хотя конечно жаль. Всё же молодая.

– Не ожидал, что ты так это воспримешь. Что с тобой?

– Ничего, сейчас пройдёт. Просто неожиданно.– Внутри Егора, словно всё рухнуло. Весь внезапно навалившийся груз, вся тяжесть ухнула куда-то вниз, вглубь земли, освобождая его.

На место, чуть не убившего его ужаса, пришло тупое равнодушие с такой же тупой ноющей болью. Мир, ещё мгновение назад, яркий и красочный поблек и посерел, стал чужим и холодным. А он и должен быть таким, если в нём больше нет Лены. Егор обернулся и посмотрел на скамейку, где ещё недавно он разговаривал с ней.

Она была там, на этой скамейке. Живая и желанная. Смотрела на него своими красивыми глазами и улыбалась. И это была не та, обреченная прощальная улыбка скорби, а яркая, манящая, полная жизни.

Он вздрогнул и ведение исчезло. Но он знал, что это было не видение, это была она, настоящая, вернувшиеся в этот мир, чтобы проститься с ним, Егором.

Словно сквозь сон до него издалека доходили слова Лёшки:

– Говорят таблеток наглоталась. Я точно не знаю. Вот дурочка то, жила как попало и умерла также. Родителям каково? Доигралась со своими тайнами. Ты куда?

Егор, не дослушав его и махнув рукой, пошёл к той скамейке. Сев на неё, он попытался собраться с мыслями, пытаясь понять, что могло случиться вчера вечером, что могло заставить её сделать этот страшный шаг в неизвестное? Почему шаг? Может она и не покончила с собой, как брякнул Лёшка. Тогда что же? Внезапная смерть? Такое бывает тоже. Но почему с ней? И почему именно этой ночью? Нелепая случайность? Что же, зачем? Но это случилось. И ничего назад уже не вернуть. Лёшка не мог пошутить. Таким не шутят. Она действительно ушла. Но почему? А эта улыбка наполненная болью и прощаньем. С ним? Ведь никто из тех вчерашних не обратил на это внимание. Значит просто не видели, и улыбкой этой она прощалась с ним. Предчувствовала? Знала?!

И что теперь? Он больше никогда ее не увидит, её улыбку, блеск глаз, цвет волос? Никогда не услышит ее голос? А ведь он даже не подозревал, какое это страшное слово – НИКОГДА.

"Чокнутая" – сказал о ней Лёшка. Да что он может знать о ней? А что знаешь о ней ты? Разве ты узнал о ней, что-нибудь кроме того, что она может улыбаться также, как все. Ты только начал к ней привыкать, только приоткрыл первую страничку книги, имя которой, Лена. И вот у тебя вырвали эту книгу из рук. Навсегда.

Он посмотрел на другой край скамейки, где "увидел" её. Но видение больше не появлялось. И хотя он её не видел, но чувствовал, что она здесь, рядом.

Лёшка тоже был здесь и продолжал что-то говорить, хотя Егор не понимал ни слова. Ему хотелось остаться одному. Один на один с этой страшной вестью.

Тут к ним присоединилась Юля. Она уже знала о страшной новости, мгновенно облетевший весь курс. На ее удивлённый взгляд Егор ответил, что плохо спал ночью. Юля была другой, не как бесчувственный Пашка. Она всё понимала и ей всегда доставало такта не переходить границы дозволенного, тем более, она ничего не знала о том, что произошло с Егором минувшим вечером. И сейчас Егор был благодарен ей за это.

Вскоре прозвенел звонок и они вместе с другими студентами прогуливающимся в сквере, разошлись по своим аудиториям.

Егор слабо понимал, о чем в этот день говорили преподаватели. Его не интересовала, ни то, что происходило в институте, ни то, что происходило вне его стен.

Этот день, этот самый великий день в его жизни, день обновления, день преображения мира, который начался так волшебно – волнующе, оказался самым страшным днём в его жизни. День его нового рождения оказался последним днём той, на которую он только вчера, впервые по-настоящему обратил внимание, и понял, что рядом с ним живёт и дышит одним воздухом необыкновенное существо, со своим огромным, внутренним, не постижимым для всех миром. Тот гадкий утёнок, которого каждый день все видели в институте, вчера для одного него превратился в прекрасного лебедя, зародив в его душе какое-то новое неведомое им прежде чувство.

И может быть, поэтому, ему сейчас так тяжело воспринимать ее уход.

Ведь, в сущности, кто она ему? Что он действительно знает о ней? Она была никем для него раньше. Но стало ли по настоящему близкой вчера? Ведь то чувство, которое он испытал к ней минувшим вечером было скорее приятным удивлением от её преображения. Она как была загадкой для него, так ей и осталась. Одной из тех загадок, которое никто не стремится разгадать.

Но почему же так больно сейчас, почему после неимоверной тяжести обручившейся на него после известия о гибели этой, малознакомой ему девушки, пришла эта давящая и ноющая пустота? Не сожаление, не сочувствие, а реальная боль, которая может возникнуть только от потери близкого человека.

Может быть это от того, что весь этот огромный, сонный и радостный мир навсегда лишился её загадочной улыбки и обеднел от того, что нет больше у него этих огромных красивых глаз.

В той привычной жизни, которой он жил ещё вчера, было всё – отец, мама, институт, друзья и подруги. Была Юля и то главное, что пришло в его жизнь вместе с ней. Было всё, что ему нужно и даже ненужно. Как у всех. А её не было. Мелькнув, как яркая, но короткая вспышка света, она обожгла и исчезла навсегда. И никогда ее уже больше не будет ни для него, ни для кого другого.

На перемене между лекциями Егор подошёл к группе студентов, из числа тех, кто учился с Леной. Они как раз говорили об этом, потрясшей всех ужасном происшествии. Из их разговора он понял, что все они собираются идти к родителям Лены, чтобы выразить свои соболезнования и помочь, если надо, в организации похорон, которые, как и положено должны были состояться через два дня. Егору хотелось узнать что-либо о причине столь внезапной кончины молодой девушки. Но ничего нового для себя он не узнал. Всё те же слухи о таблетках. Он тихо отошёл от них и направился в свою аудиторию.

Весь этот день прошёл для него как нескончаемый удушающий кошмар.

В том же душевном состоянии он прожил следующие два дня. Юля всё это время была занята какими-то своими делами и даже не догадывалась, что всё это время творилось с Егором. Мысленно он был благодарен ей за это, потому что будь она рядом, он вряд ли смог скрыть от неё свои чувства и мысли. А ей совсем не надо бы знать, что творится у него в душе. Это была его боль, его ноша и перекладывать ее на другие плечи он не хотел. И особенно, если это касалось самого дорогого ему в этом мире существа. Сейчас он хотел только одного – остаться наедине с собой. Он понимал, что не мог быть причиной смерти Лены, но ощущение некой причастности к этому страшному событию у него всё же было. И он ничего не мог с этим поделать.

Через два дня он выйдя из подъезда своего дома, сел в машину и направился к дому Лены, предварительно узнав ее адрес. У входа в один из подъездов нужного ему дома, он увидел прислонённую вертикально к стене красную крышку гроба с чёрным православным крестом на ней. От вида этого ярко-красного, нелепого и неуместного в мире жизни предмета, сильно забилось сердце. Хотелось выскочить из машины и бежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этой зловещей крышки, ставящей безжалостную точку в жизни каждого из тех, кто когда либо был рожден на свет. Но именно эта кроваво-красная крышка была вдвойне страшнее. Ведь она предназначалась для НЕЁ.

Егор остановил машину не далеко от подъезда и, спросив у перешёптывающихся между собой на скамейке старушек, на каком этаже находится квартира покойной, вошёл в подъезд. Ноги его с каждым шагом, с каждой ступенькой всё больше наливались свинцом. По ним, по этим ступенькам, ещё несколько дней назад ходила Лена.

Дверь в квартиру была открыта. Изнутри издавались приглушённые голоса. Поколебавшись минуту, он вошёл.

В этой обычной, двухкомнатной квартире стояла та давящая атмосфера, которая бывает только при таком печальном событии. Незнакомые ему люди со скорбным выражение на лицах перешёптывались между собой и тихо, как призраки ходили между кухней, где шли приготовления к поминкам и большой комнатой, в которой был установлен гроб.

От всего увиденного Егору стало ещё более тоскливо. Никто из находящихся здесь же одногрупников Лены, не удивился его приходу. Лишь кивнули, в знак приветствия головами.

Родителей Лены он узнал сразу. Ещё совсем не старая, маленькая женщина сгорбившаяся от горя, давившего на нее и от этого казавшаяся ещё более маленькой. И солидный, представительный мужчина с большим красивым лбом, который изо всех сил старался крепиться и не падать духом.

Егор понимал, что надо бы подойти к ним, выразить своё соболезнование. Но не смог этого сделать. Ведь они сидели у гроба своей дочери, а подойти к нему, увидеть ее безжизненное тело, он не мог и не хотел. Это было выше его сил.

Егор отвернулся, и взгляд его упал на чуть приоткрытую дверь другой комнаты. Он сразу понял, что там, за этой дверью жила Лена. Там был ее мир. Именно туда, за эту приоткрытую дверь влекло его сейчас. Посмотрев по сторонам и поняв, что на него никто не обращает внимания, он приоткрыл дверь и вошёл в комнату.

Комната эта ничем не отличалась от десятков других девичьих комнат, наполнены милыми сердцу предметами, отражающими внутренний мир их хозяек. Вся разница заключалась лишь в том, что это была ЕЁ комната. Здесь, в этих стенах жила она со своими мыслями, чувствами и мироощущением. Тем, который он так и не успел узнать. Теперь всё это так и останется не разгаданной тайной её жизни и её внезапной нелепой смерти. Он попытался мысленно представить ей живую, находящуюся здесь, рядом с ним. И не мог, потому что она и была рядом, за стеной, в двух шагах от него. Но это уже была не она, та Лена, которая когда-то подошла к нему сама, с которой он разговаривал, которая открылась ему, став совсем не такой, какой ее знали все остальные. Там, совсем рядом, за стеной, находилась другая она – чужая и странная, не принадлежащая уже этому миру.

Взгляд Егора упал на лежащий, на столе фотоальбом. Он подошёл и машинально открыл его. И увидел ее. Живую, красивую, смотрящую на него весело своими бездонными, изумрудными глазами. Он вздрогнул не сразу сообразив, что это всего лишь фотография. Маленький бездушный кусочек картона, навсегда запечатлевший ее улыбку и весёлый радующийся жизни взгляд. Лена смотрела на него с глянцевой поверхности фото и как бы говорила – не верь, там за стеной не я. Я здесь, с тобой. Снимок, действительно получился очень удачным. Во взгляде смотрящее на него с фото, совсем не было той боли, которую он заметил на том "оккультном" вечере в ее глазах. Она, словно, уже тогда предчувствовала развязку.

Или может быть уже тогда знала? Лена, Леночка, что же ты наделала? Зачем? Зачем ты ушла и оставила меня одного, едва прикоснувшегося к твоей жизни. Ты сказала мне тогда, что ты проводник, всего лишь проводник. Ты привела меня в тот, неведомый, скрытый от посторонних глаз мир. И всё? А может быть что-то другое, независимое от меня, заставило тебя сделать это? Узнаю ли я когда-нибудь правду? Да и нужна ли она теперь, когда уже ничего не исправишь, ничего не вернёшь назад.

Ты открыла мне истину, указала мне путь, по которому мне идти дальше. А у тебя самой была своя дорога, свой путь оказавшийся таким коротким. Я сейчас, здесь, в твоей комнате, пытаюсь представить тебя живой, и ты тут, за стеной, совсем рядом. Я не могу заставить себя подойти к тебе. Я не хочу видеть тебя чужой, мёртвой, не смогу вынести вида твоих навсегда закрытых глаз и сомкнутых в вечном молчании губ. Я не хочу видеть тебя такой. Прости.

Егор вынул фото из альбома, положил во внутренний карман куртки. Больше ему здесь нечего было делать. Он вышел из комнаты. Справа от него была другая, страшная комната, в которой находилась ОНА.

Втянув голову в плечи, он быстрыми шагами вышел из квартиры и быстро стал спускаться по ступеням вниз.

А потом сидел в машине и ждал выноса тела. И, как только из подъезда показалась траурная процессия, повернул ключ зажигания и нажал педаль газа.

Домой он вошёл только вечером. Навстречу ему вышла Юля, у которой были свои ключи.

– Ты где был так долго? – в волнении спросила она.

– Я? – неуверенно, отведя в сторону глаза, сказал Егор – я, был…

– Что-нибудь случилось? – она положила руки на его плечи.

– Нет. Всё нормально. Просто гулял.

Он сел на стул у входной двери и взяв ее за руки притянул к себе. Тепло тела любимой женщины подействовало на него успокаивающе.

– Юля, если бы ты знала, как не хватало мне тебя все эти дни.

Он не лгал. Он понял это только сейчас и был счастлив от того, что может сказать ей это, от того что она здесь, рядом с ним. Всё напряжение последних дней душившее и мучавшее его отпустило.

Она взъерошила его волосы:

– Глупый, куда же я уйду отсюда? Уйду от тебя?

Юля поцеловала его голову.

– Ты продрог. Давай раздевайся, а пойду, приготовлю ужин и кофе. Будем лечить твою хандру.

Она всё понимала, эта девушка с чудными каштановыми волосами, она всё видела и знала без слов, и бережно относилась к чувствам человека, с которым свела ее судьба.

Глава III

Прошло всего несколько дней со дня похорон Лены, а Егор стал уже совсем по другому относиться к этому печальному для него событию. Он успокоился. Все переживания и мрачные, безысходные мысли, довлеющие над ним все последние дни, отпустили его. Конечно же, он всё ещё переживал ее уход, но это были переживания, уже совсем иного рода. Да, ее больше нет, но она не исчезла навсегда, не просто умерла в том понимании смысла слова, какое вкладывают в это понятие простые смертные люди. Это для них, слово это, означает конец, ледяной ужас, парализующий сознание и тоскливые мысли о бренности всего живого, и тайной мыслишкой о том, что ЭТО, УЖАСНОЕ И НЕОТВРАТИМОЕ произойдёт когда-нибудь, с кем-нибудь другим, с кем угодно, но только не со мной. Потому что этого не может, просто не может быть! И, тем не менее, в голове каждого из нас возникают обречённые мысли о собственной неизбежной и неотвратимой кончине и вместе с мыслями этими возникает жуткое ни с чем не сравнимая ненависть и страх.

Но Егор уже не был тем, обычным человеком. Он был новым человеком. Он уже знал, что смерти нет. Что есть только переход в другое состояние бытия, переход в другой, живущий по иным законам мир. И все те, новые люди, которые, так же как и он, знали об этом, не испытывали никакого страха перед неизбежным, и, даже может быть, главным событием в жизни каждого живого существа событием. Смерть это всего лишь переход. Переход за грани реальности. Переход от привычной, повседневной, физической жизни в новое неведомое состояние существования. И Лена перешла эту грань. Она оставила этот чужой, враждебный и непонимающий ее мир и ушла туда, где может быть, только теперь обрела покой и радость. Здесь осталась только память о ней. И эта память будет с Егором, память и фото, которое он теперь всегда носил с собой, и каждый удобный момент смотрел на него. Он не пытался при этом действии, что-то понять и постигнуть, получить какую-то информацию из того мира. Он просто смотрел на него, откинув прочь все мысли и эмоции. В эти мгновения он весь, словно наполнялся каким-то неведомым раньше ощущениями словно Лена, через своё фото передавала ему энергию иного мира, который ещё был закрыт для него.

Ему доводилось слышать рассказы о самоубийцах, о том, что, им якобы, тяжело приходится на том свете, но, так, как, он не верил в эту чепуху то и не придавал значения всем эти россказням. Теперь же его терзал вопрос: Что ТАМ, СЕЙЧАС, происходит с ней. И есть ли всё-таки доля вины его, в том, что происходило с ней. Ему очень хотелось, чтобы слухи о "таблетках" так и остались бы слухами, а если так, то значит просто пришло её время, и она, выполнив своё предназначение, покинула этот мир.

По прошествии нескольких дней, когда спокойствие уже полностью овладело им, он решил вновь посетить таинственную квартиру и сообщить обществу о смерти Лены. Ведь, может быть они об этом ещё не знают. Он не знал, по каким дням недели они собирались, но, в конце концов, есть же у этой квартиры хозяева. Теперь эта квартира стала немножко и его квартирой. Она стала для него воротами в иной, загадочный и волшебный мир. Мир в которой он был допущен. Назад пути уже нет, да он и не нужен.

Вечером Егор помчался в восточный сектор. Достигнув цели он стал колесить по кварталам пытаясь вспомнить нужный ему дом, ведь тогда в первый раз, он вообще не знал зачем сюда едет и не пытался запомнить дорогу в незнакомом районе. Теперь жалел об этом. Дом он всё-таки нашёл. И именно тот дом. Вот и тот самый подъезд. Егор остановил машину. Так, если не изменяет память – третий этаж. Кажется здесь. Он уже поднял руку что – бы позвонить, но на стене, рядом с дверью звонка не было. Стоп, был же звонок. Звонила Лена. Он даже хорошо запомнил мелодию. Но сейчас звонка не было. И сама дверь… цвет… обивка двери не та. Это он тоже хорошо запомнил. Неужели всё-таки ошибся? Перепутал подъезд? Их вроде всего четыре. Правильно. Да нет, подъезд тот, может быть не тот этаж? Егор поднялся этажом выше, потом спустился этажом ниже. И там и там двери даже отдалённо не напоминали ту дверь, которая чётко отпечаталась в его памяти.

Выйдя из подъезда Егор осмотрелся. Нет, дом, он готов поклясться, именно тот. Да и подъезд… Может всё таки попробовать зайти в соседний?

На третьем этаже соседнего подъезда его встретила такая же незнакомая дверь. Но здесь был хотя бы звонок. Уже почти в отчаянии Егор нажал на кнопку. Не та мелодия, ну не та!

Уходить было поздно. За дверью, что-то зашуршало и она приоткрылась. Перед Егором возникла неопределённого возраста женщина, зябко кутавшаяся в старый застиранный халат. Она поправила спутанные на голове волосы и вопросительно уставилась на неожиданного гостя. Тут же из-за неё, в дверную щель протиснулась стриженная белобрысая головка мальчика с полными любопытства глазёнками. Получив от матери ладонью по макушке, любопытная голова тут же исчезла.

– Добрый вечер – выдавил из себя Егор уже понял, что стоявшая перед ним женщина никакого отношения к обществу мистиков иметь не может. Но и стоять молча тоже не было никакого смысла. – Скажите, а здесь собирается общество… – следующее слово Егор не смог из себя выдавить, видя как от удивления и непонимания округляются глаза женщины.

– Я хотел спросить – начал опять он, – у вас здесь собираются люди… то есть… – он опять замолчал прекрасно понимая, что ничего для себя важного не узнает.

Безмолвная статуя со спутанными волосами, наконец открыла рот:

– Никто у нас здесь не собирается. Разве только, муженёк со своими алкашами. Только какие-то люди, прости господи. А вы кто, участковый? Соседи,небось, пожаловались. Я то сама боюсь этого дурака. Нет его сейчас.

– Да нет, – неловкость исчезла. – Я не участковый. Просто… наверное, подъезд перепутал. Извините за беспокойство.

Он медленно стал спускаться по ступенькам. Женщина наблюдала за ним, пока он не скрылся из глаз. Может быть, она действительно жалела, что он был не участковый. Егор вышел из подъезда и осмотрелся. Странно, но теперь он уже не был уверен, что тот же дом.

Если бы заранее знать, что это будет так важно, он бы обязательно запомнил адрес. Но, как говорится – если бы, да кабы.

Он сел в машину и включил зажигание.

И куда дальше? Всё-таки тот это дом или не тот? И если тот, то куда делась эта долбанная квартира? Мистика какая-то! Егор усмехнулся. Действительно мистика. Теперь вся твоя жизнь – мистика. Ну, раз здесь нет этой квартиры, значит и дом не тот. Это же логично. Но что-то не понятное разрушало эту логику. Этот дом? Или может вон тот? Или тот? Егор стал смотреть на стоящие вокруг него дома. В тени надвигающихся сумерек, все они были похожи как близнецы. Действительно мистика. "Что же ты Лена, – подумал он, – не привезла меня в какой-нибудь знакомый район. Там то я бы быстро сориентировался. Или может быть, так и всё было задумано? Что именно? А то, чтобы попав сюда один раз, я вновь не нашёл бы сюда дорогу. Бред. Зачем? Лена указала мне путь. Всего лишь. И теперь я должен сам торить свою дорогу. Сам. Без чьей-либо помощи. Эта квартира мне больше не нужна. Поэтому она и не открывается мне. Поэтому и ушла Лена. Потому, что я должен сам. Но как всё таки это жестоко, то, что произошло с Леной. Она указала ему путь, но не указала цель. А ведь она должна быть. Он, Егор, ее тоже не знает. Но это пока. Скоро всё будет известно. Он знал уже,что его час настанет. Егор нажал педаль газа и вскоре покинул восточный сектор. На лице его играла зловеще – загадочная улыбка. Теперь это был уже другой человек.

Глава IV

А жизнь между тем шла своим чередом. Всё больше разгоралось лето, а занятия в институте подходили к концу. Завершились лекции, были сданы все зачёты и подтянуты хвосты по семестрам. У студенческого народа наступила долгожданная пора отдыха перед не столь уж далёким новым, осенним наступлением на бастионы знаний. Но об этом сейчас никому не хотелось думать. Лето, со всеми его соблазнами и приключениями, новыми неизведанными ощущениями и знакомствами, звало и манило, заставляя забыть зубрёжку, бессонные ночи перед сдачей зачётов, и давало возможность основательно разгрузить загруженные за учебный год мозги.

И Юлия и Егор хорошо окончили этот учебный год. Юля засобиралась домой, в свой город навестить родителей и бывших школьных подруг. Весь последний день перед отъездом они провели вместе. Гуляли по городским улицам и паркам. Юля держалась весело и непринужденно, но Егор, краем глаза ловил почти жалобные взгляды, которые она то и дело украдкой бросала на него. Он почти физически ощущал, что творилось сейчас в её душе, от сознания близкой разлуки с ним. И в его душе творилось почти то же самое по отношению к ней. Эта девушка, которая так просто и естественно вошла в его жизнь, давно уже стала для него уже не просто знакомой, пусть красивой, милой и интересной, но знакомой, а стала неотъемлемой частью его души. Той частью, утрата которой воспринимается особенно тяжело и невосполнимо, когда нормальный, здоровый человек начинает считать себя неполноценным инвалидом. Такой стала для него Юлия. Сейчас, внешне, он старался выглядеть также как и она – беззаботно, но душу его щемила грусть от осознания того, что уже завтра он не услышит её голоса, не увидит блеск глаз, не вдохнёт запах ее духов.

Ему, действительно было грустно, но вместе с тем, вместе с неподдельной грустью, в душе своей он испытывал ещё одно чувство, то, о котором Юлия даже не догадывалась, как и не знала о том, что в жизни Егора появилась своя, только ему ведомая тайна. Чувство это было – чувством облегчения. Именно облегчение переживал он сейчас, в эти последние часы перед разлукой с ней. С каждым днём он всё с большей тревогой наблюдал об изменениях своего отношения к Юлии. Он любил ее по прежнему, но теперь между ними возникла тень той, что указала ему его путь и разделила его жизнь на до и после. И ему всё тяжелее было раздваиваться между Юлией и той жизнью, к которой он теперь стремится всем своим существом, и в которой он уже верил в это. Она ждала его, чтобы от туда из небытия, указывать ему правильный путь.

Когда эта сумасшедшая мысль пришла ему в голову он не помнил, но однажды, проснувшись утром, он, поверил в это.

На следующий день, проводив на вокзале Юлию и махнув ей на прощание рукой, Егор вздохнул свободно. Ведь вместе с отходящим поездом, уходила от него и его прошлая, привычная и обыденная жизнь. А он уже стоял на пороге новой жизни, не зная ещё, что принесёт она с собой радости или разочарования, взлёты или падения. А может быть и то и другое. Главное было то, что он уже был готов и хотел этого.

Загнав машину в гараж, Егор поднялся в свою квартиру и расслабленно плюхнулся на диван. Всё, то, что было, то чем он жил, осталось в прошлом. Навсегда. Теперь предстояло вырваться из внезапно охватившего его вакуума бездействия, с чего-то надо было начинать. Лены больше нет, квартиру куда привела его она, со всеми этими загадочными людьми он не нашёл, и был уверен в том, что уже никогда не найдёт. Да и не надо. Это всё уже тоже в прошлом. Да и что они, эти мистики могли дать ему? Направление? Указать путь, по которому прошли сами? Чтобы и он пошёл по проторенной кем-то раннее дорожке, повторяя чужие ошибки и накапливая, чужой же опыт. Возможно. Ничего не приходит просто так. Всему в этой жизни приходится учиться. Но что же остаётся делать, если связь с этим тайным обществом утеряна. Как ещё можно обрести знание?

Егор лежал на спине, держа перед собой фото Лены, надеясь получить от неё ответ – что делать дальше? Лена смотрела на него с фото бесстрастно, спокойно, словно давая понять, что только он сам может себе помочь, и ненужно ждать помощи со стороны в виде готового ответа.

Вскоре бесцельное лежание на диване стало невыносимо, и Егор почувствовал сильное желаний выйти на воздух. Легко поднявшись, Егор вынул из кармана ключ от машины и бросил его на стол. Именно пешком. Нужно выйти на улицу, побродить, затеряться в городских дебрях, разобраться со своими мыслями, успокоиться и откинуть на время этот назойливый вопрос – что делать дальше? Всему своё время.

Егор шёл по городу и с удивлением открывал для себя, то, что город оказывается совсем не такой каким он привык к нему, наблюдая его из окна своего автомобиля – тогда он ощущал, что он и город наполненный шумом, гомоном , сутолокой и разрешением своих постоянный проблем, живут как бы двумя разными параллельными жизнями. Егор, как водитель, ощущал себя путешественником из другого мир, защищённый от его влияния со всех сторон стеклом и железом, надёжно предохраняющем его от соприкосновения с этой другой формой жизни, до которой Егору, уверенно управляющему своим автомобилем, не было никакого дела. Во всяком случае, до тех пор, пока он, не достигнув цели своего маршрута, и выйдя из машины вынужден был соприкасаться с этим параллельным миром.

Вот такие иллюзии возникали порой у Егора водителя. Егор – пешеход видел сейчас совсем другой город. У него не было теперь это стеклянно-металлической оболочки. Сейчас он был частью этого внутреннего мира городских кварталов. Его дыхание было перемешано с дыханием города, его сердце билось в унисон с ритмом города и эти новые ощущения захлёстывали его, вызывая радостное волнение от соприкосновения со всем тем, что сейчас окружало его. Со всех сторон, вокруг него теснились высотные дома, на первых этажах которых, почти во всех, находились всевозможные магазины, увешанные пёстрыми вывесками реклам зазывающих покупателей всех мастей, уверяющие, что только у них те могут достойно распорядиться своими капиталами, что именно этим посетителям они рады, и что именно те, которые пройдут мимо этих благоухающих оазисов потребления, обрекают себя на серое и унылое прозябание.

Егор, полностью отдавшись мироощущению пешехода, гулял по улицам города, посещал магазины, отдыхал на скамейках в парках, кормил лебедей в городском пруду и никуда не спешил. Вечером он вернулся домой, и, с сознанием переполненным дневными впечатлениями рухнул в кровать.

Тем же самым, а именно бесцельными прогулками по городу он занимался и несколько следующих дней. Он, не торопя события, ждал, когда что-то может быть из вне, а может изнутри его подскажет в каком направлении он должен будет сделать следующий шаг в своей новой жизни. Мысленно он уже жил ею. На всё, что его окружало, на всё живое и неживое он смотрел совершенно иным взглядом, в некоем отстранении, уже как бы не совсем принадлежащим к этому миру обычных людей с их обычными желаниями и столь же обычными возможностями. И с каждым днём этих, своих прогулок, у него всё больше возникало это ощущение. Ощущение того, что туман вот-вот рассеется и забрезжит солнце истины. И он терпеливо ждал этого света в конце тоннеля.

Однажды, проходя по знакомому проспекту, который он не раз пересекал на своём авто, он вдруг почувствовал желание свернуть в возникший справа от него узкий переулок, о существовании которого он даже не подозревал. Переулок этот ничем особым не выделялся.

Серые многоэтажные дома, магазины и магазинчики на первых этажах, умильно-радостная реклама товаров. Ничего необычного или приметного. И тем не менее, повинуясь внутреннему зову Егор свернул в этот переулок. То, во имя чего он сделал это, Егор увидел почти сразу. Это был даже не магазин, а скорее подвал, переделанный под магазинчик. На стене, над ступеньками, ведущими вниз, чёрные готические буквы собирались в слова "МАНДРАГОРА". Непонятно, что означало это слово. Но означало оно что-то особенное, как пароль, как некий символ призывающий своих. Потому что те, кто посещали это полуподвальное помещение, наверняка знали, что именно скрывалось за этим непонятным и отпугивающим посторонних словом. Оно звучало гордо и вызывающе, как знамя, водруженное в самом центре стана, ничего не подозревающих врагов. Глядя на причудливые готические буквы, Егор осознал, что это непонятно, но звучное слово призывает и его. Именно за этим он шёл сегодня по проспекту и ля этого свернул в невзрачный переулок.

За спиной шумел, бурля дневными страстями проспект. Пёстрая публика, заполняющая его и совсем не обращая внимание на какой-то серый переулок, спешила скрыться за дверямигостеприимных магазинов из недр, которых, призывно-дразняще выплывали запахи копченостей, хлеба и пива. Всё это, снующее взад вперёд общество потребителей, знало, что есть главные ценности этого мира и ему не было никакого дела не до невзрачного загаженного кошками переулка, ни до Егора стоящего перед буквами соединяющихся в гордое слово МАНДРАГОРА. Он уже знал, что там, внизу, за дверью, его ждёт то, что он так терпеливо ждал все последние дни.

Спускаясь по ступенькам, он внутренне трепетал от радостного предвкушения того, что ждёт его за дверью, того, что уже всего несколько шагов отдаляло его от открытия и познания нового мира, мира избранных. Тех, кому нет никакого дела до колбасно-пивного мира обывателей и потребителей. Здесь, за этой дверью, приходящих сюда, тоже ждал хлеб, но это был хлеб духовный, удовлетворяющий голод познания и утоляющую жажду самосовершенствования.

Чуть наклонив вперёд голову, Егор открыл дверь и, под тихий перезвон колокольчиков висящих над головой, вошёл в таинственное чрево "Мандрагора".

С первых же секунд он понял, что он пришёл туда, куда должен был, в конце концов, прийти, блуждая по городу. Он понял, что теперь он,наконец, то оказался среди своих. На него веяло покоем и уверенностью. Именно здесь, в этом неброском с виду, полуподвальном магазинчике он,наконец, найдёт то, что поможет ему обрести знания, и чему последнее время стремилась его душа.

Входная дверь тихо закрылась у него за спиной и словно разделился мир на две части. Та, с бессмысленной жизненной суетой и погоней за сиюминутными удовольствиями, с жаждой наживы и сытого благополучия, осталась по ту сторону двери. Не возникало ни малейшего желания, повернулся, рвануть на себя дверь и ринуться назад, в этот славный привычный мир плотских удовольствий, алчный и жестокий, но такой привычный. В этом мире, если у тебя острые зубы и стальная хватка можно очень даже хорошо устроиться. Но разве хотела этого, сейчас, в эту минуту душа Егора, разве не из этого зоопарка хищников и млекопитающих так хотелось вырваться ему последнее время. Из привычного мира в мир который ещё не известно как примет его.

Но что бы не ожидало впереди, Егор уже был готов к этому и закрывшаяся за спиной дверь отрезала путь к отступлению. Он стоял на пороге нового мира, который так и останется неизвестным, неведомым и чужим для многих тысяч тёмных, не озарённых сиянием мудрости души. Погрязших в ложных соблазнах мира и так никогда и непоймущих что вся их "большая содержательная" жизнь всего лишь бессмысленная возня, пожирающая их души, мозг в краткий век отпущенного им земного бытия, растраченного в пустую.

И лишь совсем немногие из людей хотят и могут, вынырнув из моря человеческих страстей и стряхнув с себя фальшь его ценностей, приблизиться к истине дающей мудрость и познания себя и окружающего мира таким, каким его создал Бог, для того, что бы познав его и поднявшись над суетностью жизни стать реальным хозяином своей жизни, своей судьбы, самому, своими руками творить собственный мир, который будет неподвластен никакому злу, зависти и ненависти. Главное – только захотеть.

Именно для таких людей существуют полумагазины – полуподвалы, как МАНДРАГОРА, именно сюда стекаются те, кто томим жаждой истины.

Все эти мысли за какие-то секунды пронеслись в сознании Егора. Он не удивился тому от куда в его голове могло возникнуть такое, он может быть в этот миг и не совсем осознал все эти мысли. Но он принял это, принял как должное, правильное и истинное. Он был дома, среди своих.

Принюхиваясь к незнакомым запахам, привыкая и присматриваясь к столь же незнакомой обстановке, он с интересом, но без всякого смущения осматривался вокруг. А посмотреть было не на что. Со стен на него смотрели изображения и маски полулюдей, полуживотных. Некоторые из них напоминали знаки зодиака. Другие были абсолютно не знакомы, но без сомнения таили в себе какой-то особый смысл. Стены помещения были окрашены разными красками, переплетающимися между собой узорами, создающими особую атмосферу, настраивающую всякого зашедшего сюда на особый лад и тишину. В магазине было действительно очень тихо, если не считать красивой, медленной музыки, которая только поддерживала царящую здесь тишину. В сочетании с картинами узоров изображённых на стенах и тихим перезвоном колокольчиков во множестве свисающих с потолка создавалась действительно особая атмосфера. Для своих. Чужих здесь просто не могло быть. Даже если бы кто-нибудь проходящий по улице и соблазнённый непонятным названием, рискнул бы спуститься в полуподвал, то тут же в смущении вышел бы выталкиваемый в спину этой особой атмосферой для своих. Егор, едва войдя сюда и увидев немногочисленных посетителей листающих книги или примеривающий на себя различные амулеты, сразу понял, что это свои, такие же, как он, как эти две привлекательные девушки с длинными, тёмными, ниспадающими на плечи волосами, работающие здесь продавцами. Они спокойно с улыбками наблюдали за посетителями не вмешиваясь в их выбор и готовые всегда на помощь, если в этом возникает необходимость.

Кроме них здесь хозяйничал большой чёрный кот, с бездонными мудрыми глазами, который, словно из под земли, появлялся перед каждым входящим в его владения. Внимательно посмотрев в глаза вошедшему и втянув ноздрями исходящий от того запах, кот безошибочно определял – свой или не свой. Если свой – проходи, тебе здесь рады. А если ты чужой, если от тебя тянет враждебным духом обывателя и прожигателя жизни, будь добр – уходи, а не то познакомишься с остротой моих когтей.

Этой же процедуре кошачьего фейс-конторя подвергся и Егор. Кот внимательно посмотрел на его, а потом, зевнув во всю свою кошачью пасть, отошёл в сторону и что-то промурлыкал своё. Егору от чего-то показалось, что это означало: "Ну, вот и ты. Наконец то."

Егор, встретившись взглядами с девушками, приветливо кивнул им. Они с улыбкой ответили ему. Одна сидящая на кассе тут же погрузилась в чтение какой-то книги, другая продолжала переставлять в каком-то одном ведомом ей порядке сувениры на одном из столов. Здесь никто никому не мешал. И это сразу же понравилось Егору, который вряд ли смог бы ответить что-либо вразумительное на вопрос о цели своего прихода. Он сам ещё не знал, что именно ему здесь нужно.

С всё более возрастающим интересом Егор стал не спеша обходить магазины и присматриваясь к названиям книг, которые не увидишь в обычном книжном магазине. Да и различные предметы, сувениры, значки, подвески с таинственными символами тоже вряд ли можно было бы встретить на рыночных развалах. Егор еще, конечно же, не знал, что это, для чего, каким ценам служат все эти предметы. Он понимал лишь одно – всё это теперь уже его. Всё это из того мира, в которой вошёл он однажды, и из которого уже нет никакого желания выйти.

В помещении магазина было, действительно, уютным. Возле одной из стен стоял диван и пара кресел. Рядом с креслами журнальный столик. Всё это было очень удобно для тех, кто не спеша хотел ознакомиться с содержанием тех или иных книг.

Егор решил заняться именно книгами. Он стал, наугад брать их с полок, листать, разглядывать иллюстрации, выборочно читать фрагменты. Он пытался вникнуть в суть прочитанного. Потому, что все эти уже знания, с которыми он сейчасс любопытством занимался, были неведомыми, да и не интересным ему раньше. Ещё какой-нибудь месяц назад он бы поднял на смех любого кто предложил бы ему одну из этих книг. Теперь же, ещё слабо понимая смысл прочитанного он осознавал, что всё это важно, очень важно и необходимо ему в его новой жизни. Теперь ему всё больше стало приходить понимание того, что рядом с обычным физическим миром людей существует другой неведомый и тайный мир знаний. И этот невидимый мир – главный и более реальный. Именно этот, невидимый простому смертному мир, управляет миром видимым, осязаемым. Живущие на земле люди не подозревают, что живут не по своим, выдуманным ими законами, а по законам другого, неведомого им мира. И всё, что происходит с ними в их земной жизни, происходит по высшим законам, хотят они этого или нет. Признают это или поднимают на смех. Все взлёты и падение, радости и удачи, всё это происходит в соответствии с порядком и законами, установленными высшим миром. Во всех удачах и неудачах виноват сам человек, создавая своими поступками и мыслями предпосылки тех событий, что ожидают их впереди. Человек сам себя награждает и наказывает. Наказывает от незнания законов жизни, тех, что написаны в этих книгах, которые сейчас листал, с таким интересом Егор. И все эти мысли, внезапно появившиеся, сейчас, тоже бушевали у него в сознании. То, о чём он, ещё совсем недавно не подозревал, теперь, сию минуту становилось для него всё яснее и яснее. Вот оно, что. Всё как в жизни. Знания законов позволяют избежать совершения преступления и навлечения на себя наказания. Только в отличие от земных законов, где можно договориться или попытаться откупиться, здесь этот номер не проходит, и наказание будет неотвратимо.

Егор продолжал листать и знакомиться с книгами мысленно отмечая солидность некоторых изданий и высокие цены, не всем доступные. Книги были разные по астрологии, интегральной йоге, магии, языческим практикам по истории тайных обществ, и древних загадочных культов. Имена авторов ему ни о чём не говорили, разве только, что, фамилия Блаватской, о которой он кое что слышал. Егору уже хотелось набрать этих книг как можно больше и уединиться с ними у себя дома. Но это были лишь мечты, так как небольшая сумма находящаяся в его кошельке, не позволяла их осуществлению. Так, что пришлось бы скромно ограничиться приобретением всего лишь двух – трёх книг из всего этого волнующего моря знаний. Егор уже хотел было попросить девушек продавцов помочь ему с выбором, но, от чего-то постеснявшись этого, решил положиться на интуицию.

Он выбрал, три, наиболее приглянувшиеся ему книги и решительно прошагал к кассе. Сюда он ещё не раз вернётся, а сейчас ему хотелось поскорее домой, чтобы начать изучать содержимое этих книг. А эти милые девушки пусть помогут с выбором кому-нибудь другому, тому, кто в этом, действительно, нуждается. Он же, попробует нащупать нить Ариадны сам. Теперь нужно побольше прочесть книг из этого магазина – храма, ненужное отсеется, а то, что действительно ему пригодится в дальнейшем останется, и будет работать.

Так, им была сделана первая покупка в "Мандрагоре". Поднимаясь по ступенькам на выход, он ещё раз взглянул на чёрные готические буквы и торжественно про себя произнёс: "Мандрагора"! Каким бы смятением наполнилась его душа, если бы он, едва начинающий свой путь в таинственном, волшебном мире вдруг бы узнал – что означает это слово и что всё за этим стоит.

Вскоре он стал постоянным клиентом в магазине. С каждым разом, с каждой книгой, он всё больше вникал в сложности тайного мира, всё больше оккультные и мистические тайны и ритуалы затягивали его в свои чарующиеся сети. Он уже не понимал и подтрунивал сам над собой – как он мог жить раньше, той примитивной животной жизнью, считая себя полноценным человеком. Идя по улице и вглядываясь в лица встречных прохожих, читая на лицах этих – озабоченность, беспечность, самодовольство он внутренне поражался убогости и мелочности их желаний, их радости от разрешения сиюминутных мелких проблем и от не знания, а, может быть и не желания знать, что может каждому из них дать истинное знание. Стоит только протянуть руку, и весь этот огромный, разнообразный и навороченный мир начнёт работать на тебя, выполнять твои желания. Главное не нарушать законы вселенной, законы того всевышнего и всемогущего божества, который управляет всей этой махиной.

Как уже упоминалось выше, некоторые книги интересовавшие Егора стоили изрядные суммы, и вскоре, у бедного студента возник традиционный и пошлый вопрос – где взять деньги? Но видно Егор уже приглянулся кому то там наверху. И возникший было вопрос разрешился сам собой.

Егор неплохо разбирался в компьютерах и не только как потребитель этих электронных штуковин,но и и как мастер по их наладке и ремонту. Он чувствовал в себе просто талант к ремонту различной электронной аппаратуры и с удовольствием занимался этим при случае.

Как-то выйдя из квартиры и спускаясь вниз по лестнице, попутно думая о том, как раздобыть нужную сумму на приобретение очередных книг, он столкнулся с молодым соседом по подъезду, и тот сходу пожаловался ему, что что-то с его любимым ноутбуком не то. Егор даже поразился такому совпадение и, боясь спугнуть удачу предложил свою помощь. В общем, через пару часов у парня работал компьютер, а у Егора в кармане лежала приличная сумма.

Вскоре, словно, сами собой у него появились другие выгодные клиенты с проблемной аппаратурой, и Егор стал получать полное удовольствие от жизни. С огромным удовольствием ковыряясь в электронных кишках, он занимался действительно любимым делом и, в результате получая от этого процесса хорошие деньги, приобретал нужные ему книги и препараты. Ибо уже не только теория, но практика постепенно входила в его быт.

Он всё больше отдалялся от мира людей, замыкаясь в своём тесном мирке тайных знаний. Хотя какие они в сущности тайные. Вот же, всё лежит на поверхности, стоит только захотеть. Но многие, большинство, почему то не хотят. Сначала Егор искренне не понимал этого, потом решил, что раз есть понятие судьбы, то это не просто пустое, ничего не значащее слово. У каждого своя судьба и каждый ее раб. Нельзя неподготовленному в своём сознании человеку нести свет истины, свободы и знания. Он просто-напросто этого не поймёт. Не поймёт и не примет того, что для тебя будет естественным и очевидным. Мало того, такой не подготовленный человек может даже враждебно принять твои откровения. И тогда неизвестно во что это всё может влиться. Большинству людей просто недоступны, эти лежащие на поверхности знания, у них свой путь и другие задачи. Их можно только пожалеть и посочувствовать. Да и то лишь мысленно.

Имея теперь всегда под рукой необходимые суммы, Егор усердно продолжал своё самообразование. Он всё больше нагружался в мир книг Елены Браватской, Алисы Бейли, Элизабет Проскет, Чарлза Летбитера и многих других авторитетов тайного знания. Постепенно Егор стал осозновать,что книги по магическому искусству и практикам, всё больше стали притягивать его внимание. Он с большим интересом и внимание проштудировал труд Бринера "Древнеегипетская магия": с большим волнением перелистывал страницы книг Хассона, Папюса, Крега. Теперь он уже твёрдо знал, что магия, которую в мире обычных людей принято осмеивать и оплевывать, как бред сумасшедшего – существует на самом деле. Это реальность. И эта реальность может работать на того кто, презрев страх и вооружившись знаниями сможет воздействовать на окружающий мир. Мир глупости, чванства, самодовольства и невежества. Мир богатых и нищих, хозяев и рабов, больных и здоровых. Живущих и не понимающих, что с ними происходит и почему присходит именно так. Вспоминая своего нарисованного христианского Бога только тогда когда им очень плохо, вопя во всю глотку: "За что!!! Ведь я такой хороший!

Покупки Егора в "Мандрагоре" теперь стали приобретать определённую тематику. Всё больше в его доме стало появляться книг о магических практиках, об истории магии, о тайных обществах, бывших или ныне существующих на земле. Особенно на него повлияла книга Хасесена "Жизнь Парацельса". В эту книгу было включено много отрывков из сочинений самого Парацельса, в том числе и о магии.

Егор не торопил события. Для начала нужно было более тщательно, более детально изучить предмет, интересующий его, а уже потом приступать к практике. Ему хватило ума понять к каким трагическим последствиям может привести поспешность и завышенная самооценка.

Однажды в одном из обзорных трудов по магии, книге профессора Антонова – Вольского "Славянский оккультизм" он нашёл сведения о древней магической книги, обладатель которой сможет обрести невероятную силу и могущество. И живой и мёртвый мир станет подвластным его воле. Все тайны жизни и смерти были в этой книге. Мёртвые переставали быть мёртвыми и возвращались к жизни по воле обладателя книги. Ради сокрытия этой книги от врагов, древние волхвы смело шли на смерть, ибо тайные знания заповеданные древними и истинными Богами своим земным детям, не должны были нести им вред, сеять вражду между родами и служить злу, которое всегда, из начала времён, обернувшись в покров невинности, ходило между людьми. Посланники беспощадного мира зла множество раз пытались овладеть этой великой книгой, безжалостно отправляя на костёр десятки волхвов и кудесников, каленым железом пытаясь вырвать у них вожделенную тайну. Особенно страшные времена для славян начались с воцарения на их священной земле религии рабов и изуверов – христианства насильно принесённой отступником и сыном еврейки Владимиром, киевским князем. Каленым железом жгли тех, кто не хотел добровольно принять окровавленный крест, как символ новой веры. Словно голодные волки рыскали назорейские выродки по лесам и полям в поисках тайной книги. Может быть, именно в эти страшные времена и возникло название у книги – "Чёрная книга Велеса". Велес – наиболее почитаемый и древний Бог славян. А обложка книги по преданию была чёрного цвета. А может быть христиане – назолеи придумали это название из дикой ненависти к старой вере, внушённой им вероятно, кротким Христом. И может быть из этой же ненависти они также присвоили своей искусственной религии название – православие, украв его у тех, кого уничтожали и душили. Впрочем, обо всё этом в книге профессора истории упоминалось лишь вскользь.

Егор уже был немного знаком с пантеоном славянских Богов и знал, что Велес – Бог домашнего скота, семейного благополучия, мудрости и богатства, был особо почитаем и простыми тружениками и волхвами. И значит не спроста, знания, изложенные в этой, всё больше овладевающей разумом Егора, книги, предписывались именно Велесу.

Жадно листая страницы книги Антонова – Вольского, Егор прослеживал многострадальный путь тайной книги. Страдала, конечно же, не она, а люди её сохраняющие. Те, которые заживо горели в скитах разорённых ратниками Всеволода Большое Гнездо, сажаемые на кол опричниками Ивана IV Грозного. Опричники с помощью своих шпионов, нашли в северных лесах монастырь, который лишь внешне был похож на христианский, атаковали его, уверенные в том, что то, что они с таким упорством разыскивают, находится именно за этим монастырским частоколом. Но ожидал их лишь пепел. Все обитатели монастыря собрались в одном, главном храме и сожгли себя вместе с ним. А перед этим страшным делом прокляли царя.

Возникал вопрос – почему же старцы, обладая этой великой книгой, не защитили себя? А может быть у них и не было книги и они принесли мучительскую смерть напрасно? Хотя, кто знает, что было бы с ними, попади они в руки царевых слуг. Всё это так и осталось тайной. Во всяком случае, сколько опричное войско не рыскало по пепелищу так ничего полезного для своего государя и не разыскали.

Последнее упоминание о таинственной книги возникло в начале XIX века, когда ей неподдельно заинтересовался большой любитель мистики император Александр I. Тайные гонцы императора рыскали по просторам необъятной империи в поисках книги и имелись сведения, что они всё-таки вышли на её след. Царь под видом инспекционной поездки выехал из Петербурга, но внезапная болезнь и затем и скоропостижная смерть ( а может быть просто исценировка?) его в Таганроге окутала всю эту историю покровом тайны. Николай I вступивший на престол при столь трагических обстоятельствах, для предотвращения крамолы, поставил на истории книги жирный крест и запретил всякое упоминание о ней впредь.

С тех пор сведения об этой книги лишь изредка всплывали в некоторых малоавторитетных изданиях, да и то больше в виде слухов, вызывая сомнения в её реальном существовании.

Вся эта история очень взволновала Егора. Он всё чаще стал задумываться о том – действительно ли существовала эта книга и существует ли она сейчас в современном мире? Неужели же она существует и по сей день, храня в себе великие тайны великих предков, сохранив их в лихие годины мракобесия христианства и атеизма.

В душе Егора всё больше разгоралось всепоглощающее желание разыскать эту книгу, открыть ее тайны окружающему миру и может быть с помощью её премудрости прекратятся все несчастия и несправедливости на земле. Почему то в своих мечтах эту таинственную книгу он представлял единственной панацеей злу, торжествующему на земле. А ведь даже приблизительно не знал о её содержании и не отдавал себе отчёта в том – нужно ли являть эту книгу миру или может наоборот запрятать её ещё глубже.

Постепенно, день ото дня у него всё больше исчезали в сомнения в реальном существовании книги. Он уже был твёрдо убеждён в том, что она есть. Но так как кроме веры у него ничего не было, он продолжал изучать те книги, которые были ему доступны.

Глава V

С каждым днём Егор всё больше погружался в тайны оккультного мира. Каждый раз, садясь за стол с очередной книгой, приобретенной в "МАНДРАГОРЕ" он ставил перед собой фото Лены, оно помогало ему настраиваться на определённый лад. И погружался в чтение. Он верил, что фото помогает ему глубже осваивать знания из книг, что через него он имеет связь и помощь потустороннего мира. Иногда, откладывая очерёдную книгу в сторону, он брал в руки фото Лены и начинал вглядываться в её черты, всё время, вот уже сколько дней, сожалея о том, что так непростительно мало был знаком с ней. Вглядываясь в её глаза, он пытался представить себе их живой блеск, звук её голоса, запах волос. У него начинало разыгрываться воображение.

Он представлял её рядом с собой, живую улыбающуюся и как всегда загадочную. Мысленно воображал разговоры с ней, прогулки по городу, совместное изучение магических тайн. Он всё время чувствовал – как ему её не хватает и не отдавал себе отчёта о том, что ним на самом деле происходит. Как может абсолютно не знакомый, посторонний человек, которого видел всего пару раз, да и то можно сказать мельком, так притягивать к себе и волновать. К тому же человек, которого уже нет и никогда уже не будет. А будет весь этот солнечный мир, будет Юлия, будет Лёшка, будут его родные и близкие. Будет всё кроме неё странной, почти незнакомой и чужой ему, Егору. Любой другой рассудок отнёсся бы ко всей этой истории их знакомства именно так. Егор же, с каждым новым днём отдалявшим его от того трагического события, всё больше думал о ней и терзался от безвозвратности её ухода.

Когда Егор узнал о существовании тайной книги, в нём сначала смутно, но потом всё ярче стала зарождаться идея о том, что с помощью этой книги можно совершить невероятное. Вернуть Лену в мир людей. Эта безумная мысль всё больше овладевала его разумом. Именно так! Вернуть Лену! Воскресить. Посмеяться над смертью, над неумолимой логикой природы. Если это только не сказка, не красивая легенда, то всё это может быть осуществимо. И тогда они вместе пошли бы, по таинственному пути познания. Его путь стал бы ее путём. Если бы только… Если бы только это не были мечты воспалённого воображением безумца, каким Егор буквально становился в эти минуты. Безумца влюбленного в призрака.

Так проходили дни и недели. Заканчивалось лето, а впереди маячил новый учебный год. Странно, но Егор всегда серьёзно относившийся к учёбе, не испытывал в этот раз никаких переживаний и волнений. Цель достижения определённого положения в обществе в результате защиты диплома больше не пленяла его. Предстоящий заключительный учебный год вызывал лишь равнодушие и безразличие. Два последних месяца сильно изменили Егора и всё его отношение к жизни, к ее ценностям. Теперь у него были совсем иные цели, и он знал каким путём он будет их достигать.

В город вернулась Юля отдохнувшая и ещё более похорошевшая. Егор, всё последнее время погруженный в собственный мир, даже вздрогнул от неожиданности, когда вдруг услышал дверной звонок. Он уже давно никого не ждал, но открыв дверь и увидев перед собой Юлию, он понастоящему обрадовался. Эта радость была столь искренней и неожиданной и столь резко отличалась от того настроения, которое владело им в дни его затворничества, что Егор сначала даже несколько растерялся. Словно пелена упала с его глаз. Словно невидимые пути, которые стягивали его по рукам и ногам вдруг лопнули и растворились без следа. Словно он очнулся от долгого томительного сна и вернулся к реальной жизни, полной радости и счастья.

Егор чуть не закричал от радости, увидев перед собой Юлю, бросился к ней и, прижав к себе, начал в порыве радостного безумия целовать ее. Он не мог поверить и простить себе, что всё это время даже не вспоминал о ней – такой близкой, родной и желанной. Она, словно солнечный луч, проникший в затемнённую квартиру принесла с собой свет, радость былой вкус жизни. Всё то, что каких то пол часа назад владело им, все те ощущения и мысли тихо и обреченно отступили от него, оставив егов безраздельное владение светлым солнечным существом по имени Юля. В том мире, который она принесла с собой не было мрачных тайн, загадок, холода смерти.

Был лишь свет, радость, счастье. Егор радостно закружился в привычном водовороте жизни, той жизни, в которой были только он и она.

Но всё это продолжалось не долго. Отступивший на время оккультный мир с его тайнами и загадками, вновь выйдя из тени, окружил его. Та радость, тот праздник жизни, который принесла с собой Юля стал постепенно меркнуть, превращаясь в обыденность. И вместе с этим стали вновь возвращаться мысли о Лене, о которой он казалось уже забыл. Она опять стала владеть его помыслами, его вновь потянуло к книгам полных тайн и загадок, постижение которых недоступно для многих. Егора стала терзать мысль о том, что дорогой, близкий ему человек не сможет разделить его убеждения. Он несколько раз намеревался рассказать Юлии о том новом, что стало целью его жизни, приоткрыть перед ней завесу тайны, но каждый раз вовремя останавливался, сознавая то, что она не просто не поймёт, а попытается вытянуть его из омута мракобесия. Именно так она называла всё то, что связано с религией, знахарством, оккультизмом. От понимания того, как отнесётся Юлия к его откровению, душа Егора была словно разделена на две части – с одной стороны обычная жизнь и Юля, с другой – таинственный волшебный мир знаний, овладев которыми можно было бы влиять на обычный мир, подчиняя его своей воле.

Иногда, когда Юлия оставалась ночевать у него, он, просыпаясь среди ночи, смотрел на неё. Он любил эти минуты, любовь к ней становилась ещё более ощутимой, бескрайняя нежность охватывала его. Казалось, что на свете нет ничего, что бы он не мог сделать для неё и во имя её. Но потом другие мысли приходили к нему. Мысли сожаления о том, что любимая женщина не сможет стать для него союзницей и надежной спутницей в его пути. И однажды во время очередного ночного бдения он решил – пусть всё идёт своим путём. Пусть Юля остаётся и живёт в своём мире, а он пойдёт своей дорогой, не посвящая ее до времени в свои планы. Юлия же пусть будет тем якорем, той связующей нитью между ним и миром людей, без которого, каким бы он не был в его представлении грубым и примитивным, он всё равно не смог бы обойтись.

Тайну Егора, кроме его самого, знал лишь один человек на земле – Лёшка Кузнецов. Произошло это совершенно случайно. Как-то раз, вечером, он совершенно неожиданно нагрянул к Егору. Именно в тот момент, когда Егор был поглощен изучением книжных премудростей. Увидев на столе книги, Лёшка совершенно естественно поинтересовался, чем это он тут занимается. Узнав же, чем именно, Лёшка искренне удивился, не понимая для чего Егор, абсолютно трезвомыслящий человек, теряет время на чтение средневековой замшелой ерундистики. Не смотря на свой лёгкий и беззаботный характер Лёшка мог запросто высказать в лицо своё беспощадное мнение обо всём, что его не устраивало. И то, что для Егора стало стержнем его жизни, у Лёшки вызывало лишь презрительную усмешку.

Внутренне обидевшись, Егор не подал виду:

– Почему же ерундистика?

– А что же это? Колдовство, чёрная магия. Это страшные сказки для детей у вечернего костра. Ну ладно, в те дремучие времена люди были тёмными, необразованными. Наука была в зачатке. Всё понятно и простительно. Но сейчас то!

– Что сейчас? Просветлели что ли?

– Ну, ясень пень! При современном то развитии науки. Ты, что хочешь сказать, что все эти заклинания и бормотания, могут действительно что-то сделать?

– Ну, ты же не станешь отрицать существование бабок, к которым ходят лечиться. И ведь ходят то в основном тогда, когда официальная медицина становится бессильна.

– Ну не знаю. Может, кто и ходит по невежеству своему. Я лично не ходил. Да и чем их там лечат! Травами. А это народная медицина, братан. А не колдовское бормотание. Меня поражает, что в наше время всеобщего просвещения существуют всякие – разные магические салоны, где с умными мордами сидят потомственные колдуны и экстрасенсы. Представляешь – потомственные! Это после советских годов! Жулики это потомственные. Специалисты по выманиванию денег у легковерных дураков, верящих в чудо.

– Так, значит выходит, что я дурак? – Егор в упор смотрел на Лёшку. – Раз я читаю эти книги. – Он перевёл взгляд на лежащие на столе книги, так некстати попавшиеся Лёшке на глаза.

Лёшка смутился лишь на пару секунд:

– Ну, ну! Ты давай не передёргивай… Я про тебя ничего такого не говорил. Меня просто удивило, зачем ты тратишь на них своё время, вот и всё. А если тебе это так интересно, то…

– Мне интересно. – Егор даже сам не понял, почему он усмехнулся.

– Да. – протянул Лёшка – ну если, – он встал, подошёл к столу и взяв наугад одну из книг. Прочитал название, потом открыл наугад и пробежался глазами по строчкам. – Говоришь интересно. А интерес то между прочим опасный. Может и затянуть. И всё.

– Что всё?

– Да то самое. Оглянуться не успеешь, как окажешься в какой-нибудь секте Мормонов – пятидесятников.

– Ужас! – усмехнулся вновь Егор. – А потом?

– Суп с котом. Останешься без денег и без здоровья. Если вообще останешься. Страшные дела. Я читал.

– Да, хреновая перспектива – поддакнул, как бы одобряя Лёшкину тираду, Егор. – Спасибо, что предупредил. Ну, ничего. Я сам по себе. Не дождутся сектанты моих денежек. Мои тайны останутся моими тайнами.

– Вот, вот. Нехорошие это тайны, Егорша. Если ты ,конечно серьёзно. Да – а, – Лёшка бросил книжку на стол. – Чего только с людьми фильмы ужасов делают.

– Причём здесь это?

– Ну, ты этими делами – он кивнул на книги – после ужастиков всяких заинтересовался. Некрономиконы там всякие. Не ожидал от тебя, честное слово.

– Да причём здесь ужастики? Это совсем другое – у Егора появилось огромное желание поделиться с Лёшкой тем, что у него было на душе, но столкнувшись с насмешливым взглядом друга, он вовремя осёкся. Не поймёт он, этот слепой котёнок, считающий себя очень умным. Что ж пусть и дальше тычется мокрым носиком наугад по жизни и набивает себе синяки и шишки невежества и самовлюбленной ограниченности.

– Просто мне интересно, – продолжил Егор, в тайне надеясь, что может всё же заинтересует Лёшку. – Хочу понять, как устроен мир, в котором мы живём.

– Такими вопросами, дорогой товарищ, первоклашки мучаются. И в школе же им всё и объясняют. Чего сложного. Земля, небо. Там за окном, река. Можно искупаться. А это вот стена. Можно головой стукнуться. Если интересно. Раз дана жизнь, так надо жить. И как можно содержательнее. Для себя или кого-нибудь другого. Я вот пока для себя живу. А у тебя Юля есть. Вот и живи для неё. Я не знаю, не пробовал, но я думаю – жить для кого-то или во имя кого-то, как там правильно то, наверное, безумно интересно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.