Алекс Рудин
Аристократ на отдыхе. Том 3

Глава 1

Мы втроём развлекались – я, пароход “Зубастый змей” и Проныра.

Пароход скользил вниз по течению Невы, шлёпая носом по волнам. Я стоял на палубе, опираясь на поручни, и пил крепкий ароматный кофе.

А Проныра дрессировал чаек.

По просьбе демона я воплотил его в самую крупную и нахальную чайку, которая оказалась вожаком местной пернатой банды.

И теперь Проныра учил своих новых друзей фигурам высшего пилотажа.

Чайки с пронзительными воплями носились за Пронырой. То ли им нравилась новая забава, то ли они гонялись за вожаком, чтобы поймать его и сдать в птичью психушку.

– Давай, давай! – подбодрил я Проныру. – Круче к ветру заходи.

Я испытывал мальчишеское нетерпение – скорее бы добраться до Столицы! Но поторопить пароход не мог. Разве что вызвать демона Воздуха и устроить попутный ураган? А вдруг пароход не выдержит и перевернется? Жалко – он ведь теперь принадлежит мне!

Так что я развлекался, наблюдая за выходками Проныры.

На палубе появился заспанный Виктор.

– Здорово, священник! – приветствовал я его. – Кофе будешь?

– Умгум, – зевнув, ответил священник.

Я посчитал это согласием и махнул рукой такому же заспанному официанту.

Официант понятливо кивнул и через минуту притащил нам кофе в огромных чашках для бульона.

– Ничего себе, – удивился Виктор, двумя руками принимая чашку. – Быстро ты приучил их к своим порядкам.

– Ага, – улыбнулся я. – У меня всегда так. Слушай, святоша, ты же владеешь магией Жизни?

– Не совсем, – принялся объяснять Виктор. – Скорее, магия владеет мной.

– Не грузи, – нетерпеливо нахмурился я. – А как у вас называется эта церемония, когда кого-то делают священником?

– Рукоположение, – пробурчал Виктор.

Я задумчиво почесал левую бровь.

– Рукоположиться, что ли?

Тут мне пришлось прервать разговор, потому что к нам присоединилась Наталья Николаевна.

Засоня бессовестно дрыхла в моей каюте, пока я тут выгуливал Проныру и вообще следил за порядком.

– Доброе утро, Никита! – улыбнулась девушка и прижалась ко мне. – Почему ты меня не разбудил? Ой, святой отец, простите! Доброе утро!

Я поцеловал её в губы и шлёпнул по упругой попке.

– Доброе утро, красавица!

Священник поперхнулся кофе.

– Дядя пришлёт за мной на причал машину, – сказала Наталья Николаевна и многозначительно заглянула мне в лицо. – Он просил тебя поговорить с шофёром, тот должен передать тебе что-то важное.

– Непременно, – кивнул я. – Если не забуду. Кофе хочешь?

– Нет, – отказалась девушка. – Никита, а ты на самом деле купил этот пароход? Я слышала, как об этом говорили пассажиры. Зачем он тебе?

– На рыбалку ездить, зачем же еще, – улыбнулся я.

– Пойду собираться, – вздохнула Наталья Николаевна. – Мы ведь ещё увидимся?

– Конечно, – улыбнулся я.

– Тогда до встречи, владелец заводов, газет, пароходов!

– Заводов у меня пока нет, – критично заметил я, сделав упор на слове “пока”.

Проводил Наталью Николаевну взглядом и повернулся к священнику.

– Так что там насчёт рукоположения, Виктор?

– Ты с ума сошёл, Никита? – поинтересовался священник.

– А что такое? – обиделся я. – Я веду праведную жизнь – сам же видишь. В епархию на меня жаловаться побоятся. Ты вон посмотри, как монахи довольны тем, что я для них сделал. Построю в поместье церковь и буду служить на выходных – пусть только кто-нибудь попробует не прийти на службу. И чудеса могу творить, если понадобится.

Я дал сигнал Проныре. Под его руководством чайки выстроились в красивый белый крест и величаво поплыли вдоль борта парохода.

– Видишь?

– Да зачем тебе это? – удивился Виктор.

До него, наконец, дошло, что я не шучу. Вернее, шучу, но при этом говорю всерьез.

– Магия Жизни, – объяснил я. – Мне надо её прокачать, и побыстрее. Я слышал что у священников она неплохо работает, ты и сам это подтвердил.

– Ах, вот оно что! – понял Виктор. – Ну, тогда я тебя разочарую. Для нас магия Жизни как божья благодать. Она даётся свыше.

– Где-то я это уже слышал, – пробормотал я и сделал ещё глоток кофе.

– Попробуй найти учителя в Столице, – предложил Виктор. – Магия Жизни – не такое уж редкое умение. Много кто ей пользуется: артефакторы, зельевары, врачи. А в священники тебе идти не надо.

– Боишься? – хмыкнул я.

Кажется, Виктор всерьёз опасался, что после моего рукоположения епархия развалится.

Возможно, в чем-то он был прав.

– Никита! – возмущённо заорал в моём сознании Проныра. – Тут рыбак в меня камнем кинул за то, что я у него всего одну рыбёшку украл! И рыбешка-то маленькая!

В голосе Проныры звучала искренняя обида.

– Нагадь ему на голову, – посоветовал я. – И друзей позови. В другой раз не будет жадничать.

– Точно! – обрадовался Проныра. – Сейчас!

Пацифизм маленького демона бесследно улетучился – наверное, его вышибло камнем. Вот так всегда, усмехнулся я.

Чайки красиво перестроились и стремительно унеслись к далёкому берегу.

Ох, и не завидую я этому рыбаку.

– Ну, и какой из тебя священник? – укоризненно спросил Виктор. – Священник должен быть миролюбивым и кротким, а ты?

– А что? – изумился я. – И в библии так сказано – око за око. Не швыряй камни, и не обгажен будешь.

– А ещё там сказано: подставь другую щёку, – вздохнул Виктор.

– Ну, значит, до этого места я просто не дочитал. Слушай а давай пароход освятим?

– Зачем? – удивился Виктор.

– Чтобы лучше плавал. И название на борту напишем “Святой зубастый змей”! Как тебе мысль?

– Ох, Никита!

Виктор покачал головой.

Кажется, мое предложение ему не понравилось. А зря – хорошая идея. Паломникам бы такое точно зашло.

– А ты зануда! – ухмыльнулся я.

Допил кофе и отправился искать капитана.

Капитана звали Христофор Колумбович. Это я узнал вчера вечером – надо же было познакомиться со своим новым подчинённым.

Колумбович – это была фамилия, если что. А вот насчет имени – это уже папаша капитана проявил здоровое чувство юмора.

Я застал Колумбыча в ходовой рубке. Капитан сам следил за тем, как пароход проходит под ажурной аркой моста Петра Великого.

– Привет, Колумбыч! – поздоровался я. – Как идёт плавание?

– Всё хорошо, Никита Васильевич, – ответил капитан. – Через полчаса швартуемся у Речного вокзала.

– Где думаешь ремонтировать пароход? – поинтересовался я.

– На Охтинских верфях. Вон они.

Капитан махнул рукой в сторону правого берега. Там у самой воды тянулись низкие здания, а над ними огромными раскоряками стояли портальные краны.

– Поторопись, – одобрительно кивнул я. – Через две недели пароход должен выйти в первый рейс. Справишься?

– Деньги нужны на ремонт, Никита Васильевич, – сказал капитан.

– Деньги всем нужны, Колумбыч, – глубокомысленно заметил я. – Держи!

Предвидя немалые расходы, я изрядно выпотрошил заветный сейф настоятеля Дмитрия. Девять мечей, выкованных демонами Огня, были готовы к продаже. И три из них принадлежали мне. Деньги за них я взял авансом, чтобы ремонт парохода прошел без задержки. И теперь без колебаний протянул капитану толстую пачку купюр.

– Отчет по ремонту отправь настоятелю.

Вот так всегда – чтобы заработать деньги надо сначала вложить деньги.

Я ненадолго спустился в каюту – собрать вещи, а когда вернулся на палубу, пароход уже подходил к причалу.

На причале толпились встречающие. За ними трепыхались на летнем ветерке разноцветные навесы продавцов мороженого и сувенирных лавок. Низенькое здание Речного вокзала пряталось в тени высоких тополей. На его фасаде сияла приветственная надпись:

“Добро пожаловать в Столицу”.

– Хорошо, – улыбнулся я.

Пароход подошёл бортом к причальной стенке и закачался возле неё. Матросы бросили на берег толстые канаты и живо обмотали их вокруг чугунных причальных тумб.

С парохода спустили сразу три трапа – по одному с каждой палубы, чтобы пассажиры не толкались.

Ко мне подошёл Барятинский. Несмотря на похмелье, князь весело улыбался.

– Здорово, Никита! Ты сейчас куда?

Я пожал плечами.

– Найду какую-нибудь гостиницу – их в столице полно. Я ведь сюда ненадолго.

Я подумал, что вместо гостиничного номера хорошо бы снять дом и такой, чтобы стоял отдельно и был окружён садом. При помощи Живчика настроить в этом саду ловушки и быть спокойным, что никто не заберётся ко мне в моё отсутствие.

Хотя я и приструнил графа Орлова, но не думал, что его сиятельство оставит меня в покое – не в его это характере.

Затеять ссору он, может быть, и побоится. А вот нагадить по-мелкому может запросто.

И шпионить за мной будет точно – это к бабке не ходи! Недаром у него теневик начальником охраны.

– А может ко мне? – по-свойски предложил Барятинский. – У меня свой дом в Столице. Оставим вещи, а потом съездим куда-нибудь и позавтракаем. В “Петрополисе” отличные устрицы! Закажем пару дюжин с шампанским? А потом перепелов…

Барятинский мечтательно вздохнул.

– Выпей кофе, – посоветовал я. – А в “Петрополис” с приятелями съездишь, им всё равно заняться нечем.

Барятинский махнул рукой.

– Я их прогнал. Никакого толку от них – только время прожигают. А мне делами заняться надо, запустил я поместье.

– Вот-вот, – одобрительно кивнул я.

– Слушай, Никита! – сказал Барятинский. – Спасибо тебе за то, что снял с меня этот долг за пароход! Я голову сломал – думал, где деньги найти.

– На здоровье, – улыбнулся я.

– Если тебе какая помощь понадобится, ты только скажи, – предложил Барятинский. – И это… может, все же, ко мне?

Ага! И тогда мой визит в столицу превратится в одну затяжную пьянку.

– Спасибо, Гриша! – ответил я. – Но даже Ксантипп столько не выпьет. Так что увидимся.

– Почему это не выпью? – встрепенулся Ксантипп.

– Сиди уже, – цыкнул я на демона.

Уставшие от плавания пассажиры спешили на берег. Среди них я заметил седобородого цыгана – он тащил на крепком кожаном поводке тощего медвежонка. Медвежонок поминутно садился на задние лапы, мотал головой и угрюмо рычал.

– Иди, падла! – зло приговаривал цыган. – Тебя уже мясники заждались!

– Никита, забери у него медвежонка! – заныл Умник.

– А что я буду с ним делать? – удивился я.

– Подари его мне! Я буду его выгуливать и дрессировать.

– Умник ты с дуба рухнул? На каких демонов нам медведь в Столице?

– Он нам пригодится! – упёрся Умник. – Почему Проныре можно, а мне нельзя?

Действительно, а почему? Почему бы не отметить прибытие в Столицу добрым делом?

– Демоны с тобой! – ухмыльнулся я.

Я догнал цыгана уже на причале, где он торговался с двумя угрюмыми мускулистыми типами. Похоже это и были мясники.

Медвежонок растерянно сидел рядом.

– Да ты посмотри, сколько в нём жира! – убеждал цыган одного из мясников. – У тебя медвежатину в любом ресторане с руками оторвут!

– Какой жир? – презрительно ответил мясник. – Он же тощий, как велосипед! Больше трёх червонцев не дам.

– Посторонись, уважаемый! – вежливо сказал я мяснику. – Я покупаю медвежонка.

– Поздно, вашбродие, – ухмыльнулся мясник. – Медвежонка мы забираем.

Я смерил его задумчивым взглядом.

– Ты свиную тушу за сколько минут разделываешь?

– Ну, – задумался здоровяк над неожиданным вопросом, – минут за десять.

– Хочешь, покажу тебе, как разделать её за минуту?

Я многозначительно ухмыльнулся и положил руку на рукоять меча.

– Прямо здесь и покажу.

Мясник открыл рот, чтобы что-то сказать, но приятель потянул его за рукав.

– Идём, Вася! Брось ты этого медвежонка, не стоит он того. Простите, вашбродие!

Я проследил за тем, как они пробираются к своему фургону, и повернулся к расстроенному цыгану.

– Два червонца тебе хватит?

– Да как же, ваше благородие? – запричитал цыган. – Медвежонок-то умный, я ведь как с ребёнком с ним нянчился. А жирный какой, сами посмотрите!

– Вот и плохо, что жирный, – строго сказал я. – По деревьям не сможет лазить.

– По каким деревьям? – обалдел цыган.

– По высоким, – ухмыльнулся я. – Больше червонца не дам.

– Да разве он жирный? – торопливо сказал цыган. – Он же тощий! А ловкий какой – на любое дерево вмиг залезет!

Я с сомнением оглядел медвежонка.

– И вправду тощий. Больше пяти рублей не стоит, но можем еще поторговаться.

– Забирайте! – махнул рукой цыган.

Сообразил, что еще немного – и он окажется мне должен денег впридачу к медведю.

Я нашёл в кармане горсть монет и высыпал их в руку цыгана.

– Бери, пока я добрый, и вали на все четыре стороны.

Цыган скрылся в толпе, недовольно бурча себе под нос.

– Примеряй обновку, Умник! – весело сказал я демону-менталисту.

И щелчком пальцев воплотил демона в медвежонка.

– Цыган тебя обманул, Никита! – сказал Умник. – Он этого медвежонка весной за рубль купил у каких-то пьяниц.

– А ты откуда знаешь? – удивился я.

– Мне медвежонок сказал.

– Ничего, – хмыкнул я. – Вот рукоположусь и нашлю на цыгана божью кару.

Прямо на причал медленно выехал длинный черный лимузин. Летнее солнце отражалось в стеклах, покрытых непроницаемой тонировкой. На длинном широком капоте сверкала позолоченная статуэтка, изображавшая орла с гордо расправленными крыльями.

Пассажиры и встречающие торопливо расступались перед лимузином.

Лимузин остановился возле Натальи Николаевны. Шофер в белых перчатках выскочил из-за руля, обошел машину и почтительно открыл заднюю дверцу перед племянницей графа.

А граф не бедствует, подумал я, наблюдая, как Наталья Николаевна усаживается в машину.

Она что-то сказала шоферу, и он бросил взгляд в мою сторону.

Мягко захлопнув дверцу, шофер подошел ко мне. Его взгляд мне не понравился – цепкий, внимательный. Так смотрят наемные убийцы, а не водители лимузинов.

Шофер бросил быстрый оценивающий взгляд на медвежонка и слегка нахмурился. Пытался сообразить, какую игру я веду.

Легкий холодок пробежал по моей спине. Нет, история с графом Орловым еще не закончена. Далеко не закончена.

При этом шофер был безукоризненно вежлив.

– Доброе утро ваша милость! Его сиятельство граф Орлов и банкир Темников будут ждать вас завтра в девять часов утра в Имперском банке, чтобы подписать купчую на пароход.

– Быстро, – одобрительно кивнул я, пристально глядя в глаза водителя. – Люблю деловых людей.

– Его сиятельство просил напомнить вам, чтобы вы захватили документы. В банке они потребуются.

Вот демоны, а об этом я не подумал! Я ведь и приехал в столицу чтобы оформить документы.

– Что передать его сиятельству, ваша милость?

Шофер почтительно ждал моего ответа.

– Передай графу, что я готов встретиться с ним через два дня. В ближайшее время у меня масса неотложных дел – никак не смогу выкроить даже минуту.

Двух дней мне точно хватит, чтобы уладить дела в Родовой палате, оптимистично подумал я.

– Боюсь, что его сиятельство будет очень недоволен переносом встречи, – заметил шофер.

– А ты не бойся, – с усмешкой посоветовал я. – Передай графу мои слова, а дальше не твоя забота.

Глаза шофера чуть сузились. Он обдумывал мои слова, ища в них скрытый смысл.

– Слушаюсь, ваша милость!

Наверняка Орлов предупредил шофера, чтобы он вел себя с мной предельно вежливо. Умница, граф – страхуется даже в мелочах.

Шофер козырнул мне и сел за руль. Лимузин медленно тронулся.

Несмотря на тонировку, я разглядел в салоне машины Наталью Николаевну. Она смотрела в мою сторону, не скрывая тревоги.

Тоже почувствовала что дело неладно.

Я улыбнулся и помахал девушке рукой.

А потом посмотрел на сидящего рядом медвежонка. Медвежонок в ответ посмотрел на меня.

Все, кто был на причале, недоуменно косились на нас, но любопытство проявлять опасались.

– Ну, и что будем делать, бродяга? – спросил я медвежонка. – В гостиницу нас с тобой точно не пустят. Придется искать дом.

– Никита, давай назовём медвежонка Потапычем! – предложил Умник.

– Не пойдёт, – возразил я. – Потапычем он станет, когда вырастет и заматереет – как Колумбыч. А пока будет Потапом. Слушай, Умник! Ты мне так и не объяснил, на какой он тебе нужен.

– Это сильный зверь, – мечтательно вздохнул менталист. – Я давно хотел воплотиться в такого. Ты ведь вернёшь своё поместье?

– Непременно, – пообещал я.

– Ну, вот! – обрадовался менталист. – Мы с медвежонком будем жить в саду и охранять его. Я обучу Потапа магии. А может быть, однажды встречу какую-нибудь медведицу и…

– Я понял, – улыбнулся я. – Но ты не загадывай так далеко, чтобы не разочароваться. Давай сначала в Столице с делами разберемся.

По трапу спустился Барятинский, катя за собой большой чемодан на колесиках. В такой чемодан запросто поместился бы скромный дачный домик.

Любит князь путешествовать с комфортом.

– Это кто у нас тут такой хищный? – заулыбался Григорий и протянул руку, чтобы погладить медвежонка.

Медвежонок зарычал и клацнул зубами. Барятинский поспешно отдернул руку.

– У-у-у, злюка!

– Гриша, это Потап, – представил я. – Потап, это князь Григорий Барятинский. Знакомьтесь.

Медвежонок подал Барятинскому лапу, и Григорий осторожно пожал её.

– Очень приятно!

Радостно ухмыляясь, Барятинский повернулся ко мне.

– Ну всё, Никита! Теперь ты не отвертишься от моего приглашения. В гостиницу тебя никто с медведем не пустит, даже не надейся.

– А если я его в чемодане провезу? – задумался я. – Одолжу у тебя чемодан – медведь в него как раз влезет.

– Ничего не выйдет! – расхохотался князь. – Знаешь, какие здесь коридорные? Без всякой магии багаж постояльцев насквозь видят. Едем ко мне, я твоего медведя в отдельную комнату поселю. Закажем ему бочонок мёда на завтрак.

– Не вздумай, Никита! – предупредил меня Умник. – Сладкое вредно для медвежьих зубов.

– Что вы опять затеяли?

К нам, укоризненно качая головой, спешил Виктор. Он был похож на строгую няньку, которая всего на минуту оставила детей без присмотра, а они уже забрались в лужу.

– Никита, зачем тебе медведь?

– Пока не знаю, – я развел руками. – Но медведь в хозяйстве всегда пригодится.

– Мы научим его плясать, – легкомысленно заявил Барятинский.

– Да он уже умеет, – гордо ответил я. – Ты же сам видел. Потап, покажи!

Потап готовно поднялся на задние лапы и неуклюже закружился. А потом протянул лапу к священнику, выпрашивая угощение.

Виктор страдальчески поднял глаза к небу.

– Господи, помоги! Вот что, Никита! Я договорился в епархии – пока ты в Столице, можешь пожить в Александро-Невском монастыре. Там удобные кельи и надёжная охрана. Вот только не знаю, пустят ли тебя в монастырь с медведем.

– Хватит с меня монастырей, – решил я. – У вас там слишком беспокойные святые. Я сам что-нибудь подыщу.

Минуту назад я заметил возле сувенирной лавки любопытного старика.

Худой как щепка, он был аккуратно подстрижен, чисто выбрит и одет в потёртый гвардейский мундир. Похоже, отставной вояка – слуга какого-нибудь полковника.

Судя по мундиру старика, его хозяин тоже был в отставке и переживал не лучшие времена.

Старик стоял, гордо выпрямившись, и презрительно поглядывал на пассажиров парохода, которые проходили мимо него.

В руках отставной гвардеец держал картонку. На картонке красным фломастером было неровно написано:

“Сдаёца флигель”.

– Вот и вариант, – ухмыльнулся я. – Сейчас будем договариваться! Потап, ты пока останься здесь.

Я погрозил медвежонку пальцем и, широко улыбаясь, направился к старику.

– Отец, тебе постояльцы нужны?

Глава 2

Отставной гвардеец и нынешний слуга неторопливо смерил меня суровым взглядом.

– Это смотря, какие постояльцы, – ответил он.

Вблизи его мундир выглядел еще более ветхим. Но он был постиран, аккуратно заштопан, а начищенные пуговицы блестели на солнце.

Всё понятно. Хозяин и его слуга бедны, как церковные крысы, но тщательно это скрывают.

– Платежеспособные, – улыбнулся я.

Старик и глазом не моргнул, но выказал некоторый интерес к разговору.

– Надолго тебе квартира нужна?

Я пожал плечами. Сколько я пробуду в Столице? Вряд ли дольше двух недель. Дел у меня немного – получить документы и проследить за тем, как отремонтируют пароход. А потом можно отправляться домой.

– Недели на две.

– Не пойдёт, – сурово отрезал старик. – Флигель сдаем на месяц, не меньше.

– Флигель-то отдельно стоит, или к дому пристроен? – поинтересовался я.

– Отдельно в саду. В дом постояльцев не пускаем.

Отдельно стоящее здание, и сад вокруг – это было именно то, что мне нужно.

– Мы вдвоем будем жить, – ещё шире улыбнулся я. – Две недели за двоих – как раз и выйдет как за месяц. Ну, договорились?

– Вдвоем? – насторожился старик. – С бабой, что ли?

Он огляделся вокруг, как будто искал взглядом ту самую бабу. Но не нашел, зато увидел Виктора. И это еще больше насторожило старика.

– Или с этим?

Он пренебрежительно кивнул на Виктора.

– Нет, – улыбнулся я. – С медведем. Потап, иди сюда!

Потап готовно поднялся на задние лапы и косолапо подбежал ко мне. Сунул голову мне под руку – чеши за ухом!

– С медведем не берём! – сердито отрубил старик. – У нас графский дом, а не цирк. Ты еще обезьяну притащи!

– Обезьяны нет, – с сожалением вздохнул я. – А медведь в саду поживет. Потап, поживешь в саду?

Потап ворчанием выразил свое согласие.

– Он у тебя ученый, что ли? – заинтересовался старик.

Слуга обращался ко мне на “ты” и не называл ни вашей милостью, ни вашим благородием. Эта прямолинейная бесцеремонность подкупала.

Похоже, старик не уважал никого, кроме своего хозяина. А вот ему был предан без остатка.

– Ага, – кивнул я, – медведь ученый. Я его магии учу.

– Тьфу! – сплюнул старик, всем своим видом выражая крайнее презрение. – Магия!

Этот разговор меня смешил, а вот Барятинскому и Виктору он изрядно надоел.

– Оставь ты его, Никита! – пренебрежительно сказал мне Барятинский. – Я знаю, у кого он служит. У старого графа Вознесенского. Ты ведь Прохор, да? У Луки Ивановича служишь?

– Ну, – ответил старик, враждебно глядя на Барятинского.

– Старый Вознесенский неплохим артефактором был, – усмехнулся Гриша. – Но совсем разорился, даже на слуг денег нет. Вот и живет вдвоем с этим Прохором. Видно, совсем бедность довела, раз флигель сдают.

– Много ты знаешь! – отбрил его Прохор. – Мой хозяин честный человек, и в тёмные дела никогда не путался – не то, что некоторые! Я ведь тебя тоже знаю! Ты непутевый Гришка Барятинский, внук княгини Анны. Не промотал еще бабкино наследство? Помнишь, как твой прадед с демоном связался? А ликтор его – того! Чик – и нету князя Барятинского!

И старик хрипло засмеялся.

Барятинский покраснел от злости и сжал кулаки.

– Да ты! Да я тебя!

Я ухватил его за рукав.

– Остынь, Гриша. Как ни крути, он ведь правду сказал.

– Ну, правду, – неохотно признал Барятинский. – Но ведь обидно!

Но его глаза уже блеснули весельем. Князь сообразил, что повел себя глупо, обидевшись на старого слугу.

– Никита! А ведь получается, это ты моего прадеда зарубил.

– Ну, ты вспомнил! – с досадой хмыкнул я. – Это когда было-то? Сто лет назад.

Краем глаза я видел, что старый слуга прислушивается к нашему разговору.

– Что вы ерунду мелете, господа благородные? – не утерпел он. – Не может такого быть!

– Я тебе слово дворянина даю! – не на шутку разошелся Барятинский. – Перед тобой сам ликтор Никита Волков. А ты ему дырявый флигель сдать не хочешь.

– Правда, что ли? – слуга прищурился, испытующе глядя на меня. – Я в новостях слыхал про тебя. Но думал – врут, как обычно.

– Правда, – рассеянно кивнул я.

Похоже, мне только что крупно повезло. Мне представился шанс снять жилье у артефактора, который очень нуждается в деньгах. Значит, я смогу уговорить его поделиться со мной знаниями о магии Жизни.

Теперь мне точно нужен именно этот флигель!

– Медведь вправду ученый? – Прохор с подозрением посмотрел на Потапа. – Не сбежит из сада? Я за него отвечать не буду!

– Не сбежит. Наоборот, посторонних к дому не пустит.

Прохор о чем-то напряженно задумался.

– Ну, может и сговоримся, – неохотно сказал он. – Если за месяц заплатишь.

– Заплачу, – кивнул я.

– Ну, тогда по рукам. Через час подъезжай вот по этому адресу.

Прохор протянул мне смятую бумажку. Я развернул ее.

Петербургский остров.

Неплохо. До центра Столицы недалеко. А Родовая палата на Васильевском острове вообще рядом – только мост перейти.

– Вы вдвоем с хозяином живете? – спросил я.

– А тебе какое дело? – неласково ответил Прохор.

Помолчал, и неохотно добавил:

– Дочка лавочника ещё приходит два раза в неделю убираться. И у тебя будет прибирать. Только ты ее того, не лапай! И медведя своего держи от неё подальше.

– Договорились, – улыбнулся я. – У тебя машина есть? Довезешь нас до дома?

– Ещё чего! – нахмурился старик. – Я на лисапеде.

И он с гордостью похлопал по ржавой раме стоявшего рядом велосипеда.

– Сам доберешься, коли деньги есть.

– Тебе аванс нужен? – улыбнулся я.

– Давай! – решительно кивнул Прохор.

Я протянул ему два червонца. Прохор молча сунул деньги в карман и пристроил свою картонку на багажник велосипеда.

– Поеду тогда, – не глядя на меня, бросил он. – В лавку ещё надо заехать.

Я угадал – денег у них не было совсем. Даже продукты к обеду не куплены.

Старик бодро укатил, немилосердно дребезжа кривыми колесами своего велосипеда.

А я подмигнул Барятинскому.

– Расскажи-ка мне, что ты знаешь про этого графа Вознесенского.

– Да ничего я про него толком не знаю, – пожал плечами Барятинский. – Одинокий старик, в молодости служил где-то в гвардии. Там и Прохора этого нашел. Слышал, что он был хорошим артефактором, пока не состарился. Жил вдвоем с внуком Сашкой, пока тот не пропал куда-то год назад. Сашка тот ещё гуляка был – все по кабакам, да по кабакам, ни одной юбки не пропускал.

– Прямо как ты, – подначил я Барятинского.

– Ну да, – ничуть не смущаясь, кивнул Гриша.

Я задумчиво почесал в затылке.

– Интересно, куда может бесследно пропасть человек в Столице? Тем более, графского рода?

– Да куда угодно! – хмыкнул Барятинский. – Зарезали под мостом по пьяному делу, камень на шею привязали и кинули в Неву. Концы в воду, как говорится. Или с певичкой какой-нибудь сбежал.

– Чтобы с певичками сбегать, деньги нужны, – усмехнулся я. – А род у них, судя по всему, бедный.

– Так они и обеднели после того, как Сашка пропал. Может он деда и обчистил, а тот в жандармерию не стал заявлять из гордости.

– Ясно, – кивнул я.

Чем-то эта история меня заинтересовала.

– Мне пора, Никита! – с сожалением сказал Барятинский. – Слушай, у тебя магофон есть? Запиши мой номер. Если понадобится помощь или знакомства в Столице – сразу звони. Сам понимаешь, в этом городе без связей не обойтись.

– И мой номер тоже запиши, – кивнул Виктор. – Мало ли что.

Он многозначительно посмотрел на меня.

Я только хмыкнул.

Похоже, священник и в Столице собирался присматривать за мной и отправлять регулярные доклады Илье.

Ну, и демоны с ним! Мне скрывать нечего.

Я записал их номера в магофон, который отобрал у шпиона графа Орлова. И сделал в памяти зарубку купить себе новый аппарат.

Я ничего не понимал в современных магических технологиях. Но был уверен, что пока засвеченный магофон лежит в моем кармане, Орлов легко сможет меня отследить.

Ну, и зачем мне светить свое временное пристанище, и этим вводить графа в соблазн?

Он ведь непременно отправит по мою душу шпионов-теневиков. Хорони их потом в чужом саду!

– И как ты с медведем на Петербургский остров доберешься? – засмеялся Барятинский. —Ума не приложу. Знал бы заранее, что ты учудишь, вызвал бы свою машину. А так извини – на извозчике поеду.

– Вот и я на извозчике, – улыбнулся я.

– С косолапым? – Барятинский хрюкнул, сдерживая хохот. – Хотел бы я на это посмотреть! Ладно, бывай, Никита! И спасибо тебе еще раз. Позвони мне, как устроишься.

Священник еще минут пять топтался возле меня. Забота о ближнем не позволяла ему просто так оставить меня в бедственном положении. Ну, по его мнению, бедственном. Я же смотрел в ближайшее будущее с привычным оптимизмом.

Дело кончилось тем, что я сам остановил машину и насильно впихнул в нее Виктора.

– Катись, священник! Разбирайся со своими церковными делами – если, конечно, ты их не выдумал. Привет братии!

Потом подозвал Потапа и взмахнул рукой, тормозя следующего извозчика.

*****

Барятинский оказался прав – везти медведя никто не хотел. Машины с шашечками пролетали мимо, как ошпаренные, а водители, заметив Потапа, в испуге махали руками.

– Ну, и демоны с вами! – хмыкнул я. – Не хотите заработать – как хотите. Идем пешком, Потап?

А чего тут идти-то, собственно говоря? Шлепай себе по набережной, дыши свежим речным воздухом, слушай крики чаек и любуйся Столицей.

Красота!

Я шагал вдоль невысокого гранитного парапета, катя за собой чемодан. Рядом послушно трусил Потап. Встречные прохожие, увидев нас, торопливо перебегали на другую сторону улицы. Там они останавливались и доставали магофоны, чтобы сфотографировать медведя.

Ну, и меня заодно.

Да уж, остаться в Столице незамеченным мне не светило. Да я на это и не надеялся. Я всегда привлекал к себе внимание – особенно, молодых девиц мечтательного возраста.

Поэтому и не думал скрываться – ни в Курове, ни на пароходе, ни в Столице.

Бесполезно.

А теперь еще и медведь! Через час наши с ним довольные физиономии появятся в Имперской магической Сети. А завтра – во всех утренних газетах.

– Никита, – позвал меня Умник, – Потап есть хочет.

В голосе демона-менталиста звучала непривычная забота – он искренне переживал за медвежонка.

Сердобольные демоны!

– Я тоже хочу, – улыбнулся я. – Сейчас что-нибудь придумаем.

Возле перекрестка призывно мигал вывеской небольшой киоск.

“Шаверма” – прочитал я и обрадовался.

Моду на это национальное арабское блюдо привез в Столицу император Петр из Персидского похода. Поначалу шаверму подавали только на царских приемах, но потом и простые горожане распробовали ее и полюбили.

– Две двойных! – сказал я продавцу. – И мяса побольше!

Улыбчивый черноглазый продавец весело улыбнулся.

– Три минуты, уважаемый! Шаверма на настоящей магии Огня – пальчики оближешь!

Он исполнил привычный замысловатый жест левой рукой, и под толстой металлической плитой сердито загудели огненные элементали.

Это было для меня в новинку. На моей памяти шаверму готовили на обычных углях.

Магия проникла и сюда.

Через три минуты продавец протянул мне два горячих бумажных свертка. Бумага уже успела промаслиться – ее мгновенно пропитывал жирный соус.

– Приятного аппетита, уважаемый!

Я протянул одну шаверму Потапу.

– Ешь, только не обляпайся!

А вторую развернул сам.

Медвежонок косолапо семенил на задних лапах. В передних он держал шаверму и деликатно от нее откусывал. Длинным языком Потап время от времени ловко слизывал с морды соус. Я даже позавидовал медведю – мне бы так!

Есть один верный признак правильной шавермы – ее съедаешь быстрее, чем она готовится.

Не прошло и двух минут, как мы с медвежонком одновременно посмотрели друг на друга и довольно вздохнули.

– Вкуснятина! – сказал я.

Потап весело оскалился, соглашаясь со мной.

Я протянул ему остатки промасленной бумажной обертки.

– Выброси в урну.

Медвежонок недовольно зарычал.

– Давай-давай! – строго сказал я. – Тебе по сроку службы положено.

Очередные туристы шарахнулись от нас, на бегу щелкая камерами. Я вздохнул.

– Умник! Пора вам с Потапом осваивать магию Теней.

Летнее солнце отбрасывало на набережную резкие тени домов и деревьев. Идеальные условия для первого раза – чем четче Тень, тем проще в нее войти.

– Потап, попробуй поднять Тень!

Медвежонок послушно плюхнулся на все четыре лапы и старательно заскреб когтями по асфальту.

Мне стало смешно.

– Да не так! Притяни ее магией. Прикажи Тени подняться и шагни в нее. Смотри!

Я поднял ажурную тень росшей на газоне липы. Мир вокруг привычно выцвел, сообщая о том, что я в Тенях.

Медвежонок растерянно закрутил мордой, пытаясь понять. куда я подевался.

Я усмехнулся и вышел из Тени.

– Видел? Ну, давай, пробуй!

С третьего раза у Потапа получилось. Или Умник оказался хорошим учителем, или мне случайно попался исключительно одаренный медведь.

Тень поднялась навстречу косматой медвежьей морде. Медвежонок довольно зарычал и исчез. Рычание при этом не прекратилось – наоборот, стало громче.

– Красавчик! – подбодрил я Потапа. – Теперь давай обратно!

Медведь тут же появился на тротуаре. Взмахнул лапой и опять исчез. Снова появился и снова пропал в Тенях.

Я хохотал от души – так это оказалось весело.

Наконец-то, у меня появился собственный невидимый друг!

Навстречу нам по узкому тротуару шло благородное аристократическое семейство. Страдавший полнотой чиновник средних лет вел под руку сухопарую даму. Серый сюртук туго обтягивал выпирающий живот чиновника. На худом лице женщины застыла злобная гримаса.

Перед ними почтительный слуга в ливрее тащил на поводке коротконогую одышливую собачонку.

– Потап, скройся! – шепнул я медвежонку, но было поздно.

На круглом лице чиновника появилось выражение удивления и испуга. Он быстро завертел головой, пытаясь понять – куда подевался зверь, которого он только что видел.

Мы поравнялись, и собачонка приветствовала меня громким истеричным лаем. Она хрипела, натягивала поводок и норовила вцепиться в мою штанину мелкими, но острыми зубами.

Настоящий демон!

Слуга с трудом удерживал ее.

Вдруг лай перешел в истошный визг. Вырвав из рук слуги поводок, собачонка взмыла в воздух, перелетела через гранитный парапет и шлепнулась в воду. И уже оттуда призывно заскулила.

– Игнат! – взвизгнула дама. – Муся тонет!

Слуга, не раздумывая, нырнул вслед за собачонкой. Раздался громкий всплеск и приглушенные ругательства – в благодарность за спасение собачонка тяпнула слугу за палец.

Дама перегнулась через парапет, призывно вереща:

– Муся! Муся!

Чиновник посмотрел на меня страдальческим взглядом и развел руками. Я ответил ему сочувственной улыбкой.

Вот она, счастливая семейная жизнь.

– Валим отсюда, Потап! – свистнул я невидимому, но очень довольному собой медвежонку.

*****

В лавке на углу я приобрел новый магофон. Переписал в него контакты Виктора и Барятинского. Подумав секунду, добавил номер Арнольда.

Пригодится.

Старый аппарат я выбросил в урну и прихлопнул сверху небольшим огненным шаром. Над урной на мгновение взвился смрадный дымок, а от магофона остался только оплавленный корпус.

Так надежнее.

Медвежонок устал прыгать в Тень и обратно и теперь ковылял рядом, высунув длинный язык чуть ли не до земли. По счастью, мы успели свернуть с людного проспекта на тихую улочку, где не было ни одного прохожего.

А вот и нужный адрес!

За высокой кованой оградой в изрядно запущенном саду стоял старый двухэтажный особняк с колоннами. Краска на нем местами облезла, а штукатурка потрескалась.

Половина окон особняка была заколочена, но в оставшихся поблескивали целые стекла.

Мда, удручающая картина!

Справа к особняку было пристроено странное сооружение, накрытое стеклянным куполом. То ли обсерватория, то ли лаборатория – демоны его разберут! Наверняка именно там старый артефактор создавал свои таинственные устройства.

Перед воротами я увидел двух каменных львов. Их задумчивые морды поросли зеленым мхом.

Графский герб на воротах покосился. Да и на ограде виднелись рыжие пятна ржавчины.

Во всем сквозили бедность, запустение и разруха.

Этот особняк знавал лучшие дни. А теперь доживал свой век – как и его хозяева.

В глубине разросшегося сада виднелась ржавая крыша одноэтажного флигеля. А вот и мое временное пристанище!

Возле крыльца особняка я заметил ржавый велосипед Прохора. Значит, слуга добрался раньше меня, так что неожиданным гостем я не буду.

– Ну, что, Потап, нравится тебе здесь? – спросил я медвежонка.

Медвежонок пренебрежительно фыркнул и закрыл морду когтистой лапой.

– А мне нравится! – решительно заявил я.

Глава 3

Я толкнул калитку, но она не поддалась. А я ощутил легкую вибрацию магического поля. Похоже, в прутья калитки был встроен сигнальный артефакт – он предупреждал хозяев, что в дом пытаются проникнуть.

Разумная и понятная предосторожность.

Через минуту из дома появился Прохор и поспешил ко мне по дорожке, заваленной прошлогодними листьями.

– Явился-таки? – хмуро сказал он, отпирая калитку огромным ключом, который висел у него на поясе. – Ну, проходи!

Он повел меня в обход дома прямо к флигелю. Сухие листья шуршали под ногами, вызывая мысли об осени.

Еще один ключ со скрипом повернулся в замочной скважине.

– Здесь будешь жить, – проворчал Прохор, протягивая мне ключ. – Спальня есть, столовая тоже. И ванна работает.

– Хорошо, – улыбнулся я, оглядывая помещение. – Когда я смогу увидеться с твоим хозяином?

– Незачем барина тревожить, – угрюмо сказал Прохор. – Не принимает он.

– Тревожить не стану, – согласился я. – А поговорить с ним мне необходимо.

– Зачем это? – насторожился Прохор. – Если что надо – ты мне скажи.

Я терпеливо улыбнулся. Потом аккуратно взял старика за отворот мундира, осторожно приподнял и задвинул в угол между вешалкой и стеной.

– Послушай, Прохор! Я не просто так сто лет живу на свете, и тебя вижу насквозь. Сначала ты не хотел меня селить, а когда узнал, что я ликтор – сразу передумал. А что это значит?

Я сделал паузу, но Прохор молчал. Только выцветшие глаза упорно смотрели в сторону.

– Это значит, что твоему барину кто-то угрожает. Обращаться в полицию он не хочет. Ты тревожишься за него, поэтому и решил, что я могу помочь. Злодеи увидят меня и отстанут – хотя бы на время.

– С чего ты взял? – пробормотал Прохор. – Пусти!

И уперся руками мне в грудь.

Да пожалуйста!

Я отпустил его и шагнул в сторону. Прохор, не глядя в глаза, протиснулся мимо меня и заковылял к выходу. Но я негромко бросил ему в спину:

– Я могу помочь. Мне у вас нравится. Вечером загляну на чай, и вы с графом расскажете мне все, как есть. Какое варенье взять к чаю?

Старик остановился в нерешительности. Пару секунд раздумывал, потом, не оборачиваясь, буркнул через плечо:

– Варенье есть. Конфет шоколадных купи – барин их очень любит. А у нас…

Он не договорил и махнул рукой.

Понятно. Нет денег даже на конфеты.

– Я предупрежу барина, – добавил Прохор.

– Хорошо, – улыбнулся я.

*****

Прохор ушел, а я позвал Умника.

– Пробегитесь с медвежонком по саду. Все внимательно осмотрите – здесь могут быть магические артефакты и ловушки. Заметишь что-нибудь подозрительное – сразу зови.

– Хорошо, Никита! – ответил Умник. – Имей в виду – Потапа надо кормить.

– Он же только что съел шаверму, – удивился я.

– Ему мало. Он растет.

– Ладно, – пообещал я. – Вечером куплю ему мяса. Все, брысь в обход!

Прикрыв дверь, я обошел свое временное пристанище.

Уютно, ничего не скажешь!

Дверь слева вела из тесной прихожей в небольшую спальню с одним окном. В спальне стояла узкая кровать и высокий шкаф – больше ничего.

Дверь справа вела в столовую. Там тоже обошлось без излишеств – крепкий квадратный стол и два деревянных стула.

Похоже, в лучшие времена в флигеле жил дворник. Потом его уволили, а помещение стали сдавать.

Так-то, ликтор, швыряет тебя судьба – из каюты первого класса на собственном пароходе в каморку дворника.

И за эту роскошь я отвалил двадцать червонцев!

Сколько таких жилищ было в моей жизни! Гостиницы, трактиры, постоялые дворы, комнаты в особняках друзей, келья в Цитадели Ордена.

И везде я чувствовал себя как дома.

Я весело улыбнулся.

Конечно, я заплатил не за флигель. А за возможность познакомиться с опытным артефактором. И его трудности были мне только на руку – получив помощь, старый граф станет сговорчивее.

Я разобрал чемодан и развесил в шкафу свой скудный гардероб. Потом растянулся на узкой кровати, глядя в потрескавшийся потолок, и стал думать – что делать дальше.

*****

Но через десять минут меня потревожил Умник.

– Никита, – сказал он. – Выйди на улицу.

В голосе демона-менталиста звучала тревога.

– Иду.

И поднялся с кровати и вышел на крыльцо флигеля.

Ядовитые демоны!

Перед крыльцом сидел медвежонок и крепко сжимал в зубах змею. Гадина была длиной с мою руку, не меньше. Змея неистово извивалась и злобно шипела, широко разевая пасть. На ее плоской голове яростным огнем горели алые бусины глаз.

Я не боялся змей. Но ненависть, сверкавшая в глазах этой твари, заставила меня вздрогнуть.

Увидев меня, медвежонок зарычал и победно затряс головой.

Как будто хотел сказать:

– Полюбуйся, на мою добычу, хозяин!

Добыча была, хоть куда – неожиданная и опасная.

Я с удивлением заметил, что чешуя змеи отливала на солнце холодным металлическим блеском.

– Осторожнее, Умник! – крикнул я. – Берегись ее зубов!

Я опасался не за демона – что ему будет-то – а за медведя.

– Живчик, будь наготове! Если змея укусит Потапа, сразу вводи противоядие.

– Хорошо, Никита! Но мне нужен образец яда.

– Будет тебе образец.

Выбрав момент, я крепко схватил змею чуть пониже головы и забрал ее у медвежонка.

– Дай-ка сюда!

Брюхоногие демоны, а ведь она и в самом деле из металла!

Я ощутил холод мелких чешуек, которые покрывали гибкое и сильное тело змеи.

Что же это за тварь такая?

Или демоны теперь научились создавать механизмы и вселяться в них?

Осторожно держа змею на вытянутой руке, я закрыл глаза и проверил магический фон опасной находки. Змея обвилась вокруг моей руки, но я не обращал на это внимания.

Нет, это не демон.

Странная тварь, от которой фонило магией Земли и Воздуха. Но точно не демон.

Интересно. Я скорее был готов поставить на магию Природы.

А еще я уловил магические вибрации, похожие на те, которые ощущал рядом с источником Жизни.

Да, точно!

Магия Жизни.

Получается, я держал в руках не живое существо, а артефакт.

Кто-то создал змею, оживил ее при помощи магии Жизни и пустил ползать в саду старого графа Вознесенского.

Кто и зачем?

В первую очередь подозрение падало на самого графа. Не он ли таким образом защищал свой дом от непрошеных гостей?

Или змею принес кто-то другой – тот, кто очень хотел навредить Вознесенскому.

Чутье подсказывало мне, что так оно и есть. А своему чутью я привык доверять.

– Никита, я взял образец яда, – предупредил меня Живчик. – Я не понимаю, что это за существо. Но ее укус может убить даже демона.

– Спасибо, Живчик! – поблагодарил я лопоухого демона. – Отдыхай.

Значит, артефакт в виде змеи – это не только шпион, но и оружие.

– Умник, где вы ее нашли?

– Она лежала в траве у самого крыльца. Пряталась. Но Потап ее почуял.

В голосе Умника звучала гордость за своего питомца.

– Молодцы! – кивнул я и поморщился.

Дело осложнялось.

Непонятно, за кем охотилась змея – за мной, или за графом Вознесенским.

Я крепче сжал бешено извивавшееся тело.

Надо ее уничтожить, но как?

Я мог испепелить змею. Но мне хотелось сохранить ее в целости, показать вечером старому графу и посмотреть на его реакцию.

Если змею подослал он, я это пойму.

Щелкнув пальцами свободной руки, я попробовал наложить на змею Оковы Льда – то самое, заклинание, которое применил против меня Глеб.

Я ожидал, что змея застынет, но она задергалась еще сильнее и грозно зашипела, показывая острые, загнутые назад ядовитые клыки.

Заклинание не сработало.

Молнией ее шандарахнуть, что ли? А если внутри змеи сложная магическая начинка, и она перемкнет и сгорит? Сможет ли тогда артефактор с ней разобраться?

– Примени магию Смерти, Никита – неожиданно подсказал мне Убийца.

Демон Смерти помалкивал с того самого момента, как мы отплыли от Валаама. Я даже успел немного соскучиться по его леденящему душу шепоту.

Идея демона мне понравилась.

В самом деле, что может победить магию Жизни?

Только смерть.

Я прикрыл глаза и вспомнил странное ощущение безразличия, которое испытал в аномалии Боли – в тот момент, когда пепел по моему приказу сыпал в озеро черной мыслящей жижи.

Что я тогда чувствовал? Спокойствие, угрюмую сосредоточенность и твердую уверенность, что все происходит правильно.

Я как будто перенесся обратно во времени. Снова ощутил затухающие волны боли и услышал невнятные мольбы умиравшего демона. Он просил сохранить ему жизнь, но я был беспощаден.

Змея в моих пальцах забилась сильнее. Наверное, она тоже что-то почувствовала и теперь пыталась вырваться.

– Умри! – приказал я бешено извивающейся змее.

И почувствовал, как по ее гибкому телу прошла судорога.

– Умри!

Змея дернулась в последний раз и бессильно обвисла. Словно кусок старой веревки.

Да, ликтор, умеешь ты убивать!

Теперь не только огненными шарами и ледяными стрелами, но и одним желанием.

Я усмехнулся.

Полезное умение.

Змея не притворялась – она действительно сдохла. Стихия Земли и стихия Воздуха по-прежнему отчетливо ощущались в магическом фоне. А вот магией Жизни от змеи больше не пахло.

Надо же, я с первой попытки сумел вырубить магический артефакт! А ведь столкнулся с такой штукой впервые в жизни. До этого времени я имел дело только с магическими механизмами.

Хотя, нет. Не впервые.

В лабораториях Ордена тоже пробовали делать магические артефакты. И кое-что даже получалось.

Тогда эта наука только зарождалась. Ученые Ордена двигались вслепую, методом проб и ошибок. И результаты их экспериментов почти не доходили до простых ликторов.

У нас была другая работа – махать мечом и рубить демонов.

Мы защищали жизнь и убивали смерть. А сегодня я поступил наоборот – использовал магию Смерти, чтобы сломать магический артефакт.

Кажется, судьба втянула меня в такое противостояние, в котором я всего лишь щепка среди бушующих волн.

Аномалия Смерти, демон Коварства, озеро Боли, источник Жизни – откуда все это берется? И почему с этой магией всегда сталкиваюсь именно я?

Этого я пока не знал.

Зато знал, что щепка может противостоять волнам – если точно знает, куда плывет.

Ладно, а со змеей-то что делать? Засунуть под кровать до вечера?

Я невесело усмехнулся.

Пожалуй, есть решение получше.

Использовав магию Льда, я создал аккуратный ледяной кубик с ровными гранями – объемом с человеческую голову. Свернутая кольцом змея как раз поместилась внутрь него.

Обычная стихийная магия. Но в этот раз я щедро подпитал ее магией Смерти. Я действовал по наитию – так, как подсказывало мне чутье.

У меня получился очень странный лед. Абсолютно прозрачный, он отливал дымчатой чернотой – как необычный минерал. А еще он был очень твердый, и не таял от тепла моих рук.

Я поставил кубик рядом с собой на крыльцо – прямо под лучи летнего солнца. Лед остался холодным и сухим. Неподвижная змея внутри него выглядела, как живая – даже рубиновые глаза не потухли.

Но ее магический фон больше не ощущался.

Ничего себе!

Кажется, я только что создал магический артефакт. Только в его основе лежала магия Смерти, а не энергия Жизни.

Это антиартефакт получается.

Да, умею я удивить этот мир. Что там – я и самого себя частенько удивляю.

Ну, и отлично!

Пусть змея полежит в дымчатом льду до вечера – надеюсь, с ней ничего не случится. А вечером я покажу ее старому графу-артефактору. И получу ответы на все вопросы, но это неточно.

Я спрятал ледяной кубик в шкаф – более подходящего места не нашлось.

Затем снова вышел на улицу и свистнул Потапа.

– Ну, что, орлы! – весело обратился я к медвежонку и воплощенному в нем демону. – Обыщем сад? Оказывается, в нем водится очень любопытная магическая живность. Я сильно удивлюсь, если эта змея окажется единственной.

Мы отправились на охоту, и она оказалась удачной. Нам попались еще три змеи – похожие друг на друга до самой последней чешуйки.

Двух змей я удачно прихлопнул шаровыми молниями, а третью испепелил огненным шаром.

В ограду особняка тоже были встроены следящие артефакты. Но их я трогать не стал – наверняка это работа старого графа, его система безопасности. Пусть остается в неприкосновенности – хоть какая-то защита.

Хотя, от проникновения магических змей она хозяина не уберегла.

Ну да, змеи гибкие, и легко проскользнули между прутьями ограды.

Покончив с осмотром сада, я уселся на крыльце флигеля, подозвал к себе медвежонка и стиснул в ладонях его мохнатую морду.

Говорил я при этом с Умником. Но у меня было четкое ощущение, что Потап тоже меня понимает.

– Умник, я сейчас отправляюсь по делам и хочу, чтобы вы с медвежонком остались здесь. Охраняйте сад. Если кто-то попытается перебраться через ограду, или приблизится к флигелю – сразу сообщай мне.

Умник мог докричаться до меня на любом расстоянии. И не только он – любой из моих демонов. Настолько сильной была наша ментальная связь.

– Хорошо, Никита! – ответил Умник. – Не беспокойся, дом под надежной охраной.

– Убийца, а ты не хочешь подежурить с ребятами? – предложил я демону Смерти. – Медведь занят, но я могу подыскать для тебя другого зверя. Например, воробья – страшная птица, ловкая и верткая.

Я говорил в шутливом тоне, но сам внимательно ждал, как отреагирует Убийца. Он никогда не просил воплотить его в живое существо. А я до сих пор тоже не предлагал.

Ответ демона Смерти меня удивил.

– Очень хочу, Никита! – просвистел он. – Но ничего не выйдет.

– Почему? – поинтересовался я.

– Ни одно живое существо не выдержит моего воплощения, – с грустью сказал Убийца.

Я удивленно хмыкнул.

– А я? Я ведь тебя как-то выдерживаю. И даже аппетит не потерял. Хочешь сказать, что я – не живое существо?

– Если честно, Никита, я не знаю, – неожиданно серьезно ответил демон Смерти. – Но мне кажется, что таких, как ты больше нет.

Неожиданное признание.

– В чем-то ты прав, – весело заключил я. – Ладно, решено – на охране остаются Умник с Потапом. А остальные демоны идут со мной в Родовую палату. Будем восстанавливать историческую справедливость – возвращать мне титул и права на поместье!

ИНТЕРЛЮДИЯ. МОРГ ЕЛИЗАВЕТИНСКОЙ БОЛЬНИЦЫ ДЛЯ БЕДНЫХ

Арнольд оставил машину не у ворот больницы, а в стороне – там, куда падала тень от доходного дома купцов Мишутиных.

Не выходя из машины, осмотрелся.

Никого.

Тогда он открыл дверцу и сразу ушел в Тень. Дождался, когда в ворота въедет карета скорой помощи и проскользнул за ней.

Уверенно ориентируясь в лабиринте больничных корпусов и пристроек, отыскал наглухо запертую дверь с нарисованным на ней веселым человечком.

Человечек был нарисован так, как рисуют дети – тело и ноги из палочек, круглая рожица.

Дальше хода не было, даже в Тенях. Арнольд без труда проникал в кабинет его сиятельства и даже в его спальню. Но за эту дверь проникнуть не мог – если не впустит хозяин.

– Прошу позволения войти, – тихо сказал Арнольд.

Глаза нарисованного человечка ожили. Он хитро посмотрел на Арнольда, прекрасно видя его даже в Тенях

– Входи! – по-мальчишески звонко прошептал человечек и протянул трехпалую руку к замку.

Замок щелкнул, и дверь приоткрылась.

Человечек был охранным артефактом.

Арнольд оказался в темной кладовке, в которой пахло мокрыми тряпками и еще чем-то мерзким.

Теневик нашарил в темноте очередную дверь и вышел в коридор морга.

Темного артефактора он нашел в прозекторской. Колдун неподвижно стоял над мертвым телом, которое лежало на металлическом столе.

Над головой темного артефактора курился черный дымок, видимый только в Тени. Дымок тонкой струйкой, похожей на змею, вползал в узкое горлышко большой колбы, которая стояла в ногах трупа. Колба была на четверть заполнена вязкой черной смолой. Обе руки артефактора по локоть погрузились в небрежно распоротый живот трупа.

Арнольда замутило.

– Выйди из Тени, – сказал ему темный артефактор. – И не смей прятаться от меня.

Арнольд послушался, и колдун едва заметно кивнул.

– Принёс? – спросил он.

Арнольд молча достал из кармана толстую пачку денег. Темный артефактор предпочитал наличные.

– Положи сюда!

Колдун кивком показал на стол.

Арнольд осторожно положил деньги рядом с синюшными ногтями трупа.

– Когда будет готов заказ?

– В свое время, – усмехнулся артефактор.

– Что мне передать его сиятельству?

– Пусть ваш боец хорошенько тренируется.

Артефактор рассмеялся тихим булькающим смехом.

– Чтобы подчинить демонов, ему сначала придется их убить.

Артефактор повернул лицо к Арнольду, и теневик обмер.

На него пристально смотрел безглазый череп.

Глава 4

С любыми официальными бумажками та же история, что с деньгами.

Чтобы получить документ, надо сначала предъявить документ. Например, удостоверение личности. В крайнем случае, можно обойтись свидетелями. Но они должны заслуживать доверия.

Проклятый мир чинуш и бюрократов!

Свидетель у меня был – Илья. Но мой старый друг скрывался, и я не собирался его подставлять.

Поэтому придумал, как обойтись своими силами. Но план требовал некоторых приготовлений.

Мне надо было не просто явиться в Родовую палату, а произвести на ее служащих неизгладимое впечатление. После этого я собирался громко заявить о своих правах и в случае необходимости наглядно продемонстрировать магический дар.

Пусть попробуют опровергнуть слово аристократа и ликтора!

Первым делом я отправился в душ. Одобрительно покачал головой, глядя на сверкающие чистотой старинные медные трубы. По таким же трубам текла вода в Цитадели Ордена Ликторов.

Интересно, здесь тоже магический водопровод? Наверняка, где-то на чердаке особняка установлен котел, в котором маленькими вихрями непрерывно кружатся водные и огненные элементали.

Или владелец дома использует какой-нибудь хитрый магический артефакт?

Второй вариант был вероятнее. Ведь старый граф – умелый артефактор, если верить слухам.

Решительно повернув оба крана, я пустил сначала холодную воду, а потом горячую.

Ледяной поток обрушился мне на голову, но быстро сменился теплым водопадом. А потом стал таким горячим, что я чуть не выскочил из-под тугих водяных струй.

Контрастный душ – та еще магия! Бодрит не хуже, чем встреча с Одержимым.

Мыло пахло приятно, и запах был мне знаком. Покопавшись в памяти, я вспомнил. Именно так пахли мелкие кроваво-красные цветы, которые часто попадались в аномалиях Природы. Цветы росли в предгорьях и напоминали капли крови на темно-зеленой траве.

Получив нужный заряд бодрости, я докрасна растерся жестким полотенцем. По привычке бросил взгляд на левое плечо – как же мне не хватало Печати Ликтора!

Будь она на месте, никакой бюрократ не осмелился бы сомневаться в том, кто я такой.

Ничего, и так не осмелятся!

Я весело ухмыльнулся, глядя в мутное зеркало.

Расчесал волосы, придав прическе некоторую небрежность. Это было нетрудно – за все время пребывания в этом мире я не встретился ни с одним парикмахером.

И принялся одеваться.

Я выбрал светло-серый костюм военного покроя – чтобы сочетался с мечом. Деловой, но не слишком строгий. Расстегнул ворот белоснежной рубашки.

К этому костюму отлично подошли бы запонки с родовым гербом. Я решил, что закажу себе такие, как только выберу свободную минуту, чтобы разыскать ювелира.

Мягкие туфли из тонкой светло-серой замши сели точно по ноге. Я протер их влажной тряпочкой, и замша заблестела.

Повернулся перед зеркалом – костюм безупречно облегал фигуру.

Я перебросил через левое плечо перевязь меча.

Замечательно!

– Настоящий аристократ! – одобрительно прорычал Циклоп.

Я довольно кивнул – именно это мне и было нужно.

Заперев за собой дверь флигеля, я подмигнул медвежонку.

– Не спать!

Вышел за калитку и небрежной походкой человека, который никуда не торопится, направился вдоль ограды. Каменные львы по-прежнему охраняли ворота особняка графа Вознесенского. Я щелкнул одного из них по носу, и в ответ получил суровый взгляд. На секунду мне показалось, что лев ожил.

Вот демоны!

Или это не просто львы, а магические охранные артефакты? От старого графа всего можно ожидать.

Ничего, вечером нам с графом предстоит долгий разговор. Заодно и про львов выясню.

Я бы предпочел прогуляться на Васильевский остров пешком, любуясь по пути видами Столицы. Но выбранный образ требовал, чтобы я подкатил к дверям Родовой палаты на роскошном автомобиле.

Вызывать извозчика к воротам особняка я не стал – ни к чему сообщать всем любопытным, где я поселился.

Свернул за угол и прошел пару кварталов до ближайшего парка, наслаждаясь редким для Столицы солнечным днем.

Широкие ворота, ведущие в парк, были гостеприимно распахнуты. Из-за деревьев слышалась музыка, веселый смех и взрывы аплодисментов – видно, в парке шло какое-то представление.

Я остановился напротив ворот и вызвал извозчика, выбрав машину по тарифу “Аристократ”. Подмигнул проходившей мимо девушке и получил в ответ смущенную и заинтересованную улыбку.

И это я еще ручного медведя дома оставил!

Извозчик подкатил через минуту.

Представительный черный седан, сверкая полировкой, бесшумно остановился у тротуара. Водитель в форменной круглой фуражке распахнул передо мной заднюю дверь. Придерживая меч, уселся на мягкое кожаное сиденье и с удовольствием ощутил прохладу – в машине работал кондиционер.

В этом мире умели ценить удобство и роскошь.

Я вспомнил пикап, на котором мы с Ильей раскатывали во время службы в Ордене. Совершенно другая машина – мощная, с огромными колесами, она могла проехать по любой дороге и даже там, где дорог не было совсем.

Меняются времена – меняются и автомобили.

– К зданию двенадцати коллегий! – сказал я водителю. Он кивнул и мягко тронул машину с места.

– Включить музыку, господин?

– Что-нибудь спокойное.

Водитель коснулся кнопки на приборной панели, и из скрытых динамиков негромко зазвучала медленная инструментальная композиция. Откинувшись на спинку сиденья, я смотрел, как мимо проплывают витрины роскошных магазинов модной одежды. В них неторопливо поворачивались големы, демонстрируя прохожим работы современных дизайнеров.

Машина въехала на Тучков мост. Внизу ослепительно блеснула широкая гладь Невы, а вдалеке золотой иглой пронзал бледное северное небо тонкий шпиль Петропавловской крепости.

Съехав с моста, мы свернули на набережную и остановились возле длинного здания. В этом здании еще со времен императора Петра располагались министерства Империи.

Я вышел из машины и с небрежным кивком протянул водителю крупную купюру.

– Сдачу оставь себе.

Водитель взял под козырек:

– Благодарю, ваша милость! Вас подождать?

Я отрицательно качнул головой.

– Нет.

И неторопливо направился к нужному подъезду.

Надо же, а Родовую палату переименовали!

Теперь она стала Министерством родовых и династических дел. Об этом я прочитал на тяжелой позолоченной табличке, которая крепилась к стене здания.

Впечатленный моим эффектным появлением швейцар, не задавая вопросов, распахнул передо мной тяжелую дверь. Я вошел в прохладный просторный холл, отделанный бледно-розовым мрамором. В узких нишах застыли гипсовые статуи греческих богов и героев.

Меня встретил служащий министерства – узкоплечий молодой человек в костюме мышиного цвета. Его тощую шею туго стягивал узкий черный галстук, похожий на змею, а в бесцветных глазах сквозило безразличие, скрытое за напускной любезностью.

Вот и первый бюрократ! Демон-привратник, если сравнивать бюрократическую контору с привычной аномалией.

Служащий вежливо наклонил голову:

– Чем могу помочь?

– Барон Никита Волков, – представился я. – По важному личному делу.

Я приготовился одной фразой стереть этого мелкого демона бюрократии в порошок и идти дальше.

Но стоило служащему услышать мою фамилию, как его глаза расширились от изумления. Он смотрел на меня так, словно я был внезапно ожившим древнегреческим героем.

– Барон Волков? – переспросил он и согнулся в поклоне. – Прошу за мной, ваша милость! Господин заместитель министра ждет вас!

Это было так неожиданно, что на секунду я чуть не выпал из образа.

– Заместитель министра?

– Его сиятельство князь Голицын, – объяснил служащий.

И повторил:

– Прошу за мной!

Служащий повел меня по широкой мраморной лестнице на второй этаж.

Я машинально считал ступеньки и пытался понять – что происходит? Получается, в министерстве знали, что я появлюсь, и ожидали меня?

Но откуда они узнали?

Я моментально перебрал в голове все варианты и остановился на самом подходящем.

Илья, больше некому.

Еще при первой встрече в Курове я понял, что Илья не вышел в отставку, а просто сменил место службы. Даже пошел на повышение.

И я не ошибся.

Похоже, мой старый друг играл очень важную роль в имперском политическом закулисье. Настолько важную, что запросто связался с заместителем министра и сообщил ему о моем приезде в Столицу.

Наверняка, и о цели моего приезда он сообщил тоже. Я ведь ее и не скрывал.

Интересно, Илья просто решил помочь мне по старой дружбе, или снова пытался втянуть меня в свою игру?

Этого я пока не знал, и не собирался гадать на кофейной гуще. Меня примет сам заместитель министра? Отлично! Он мне все и расскажет.

Удивительно, но я испытал что-то, вроде сожаления. Мой тщательно продуманный план не пригодился. Оказывается, я мог хоть с медведем в министерство заявиться – меня бы все равно приняли.

Я улыбнулся, представив Потапа в кабинете заместителя министра родовых и династических дел.

– Прошу, ваша милость! – служащий с поклоном распахнул передо мной очередную дверь.

Я вошел, и оказался в приемной. Солнечный свет из широких окон играл на отделке, выполненной из полированного светлого дерева. Вдоль стен тянулись мягкие кожаные диваны для посетителей, ожидающих приема. На низком столике лежали свежие выпуски газет.

Это в наше-то время, когда все новости тотчас же разлетаются по имперской Сети! Видно, в министерстве придерживались старых порядков.

Хорошенькая светловолосая секретарша что-то увлеченно печатала, не отрывая взгляд от экрана, который стоял перед ней. Когда мы вошли, она удивленно подняла голову. В серых с золотистыми искорками глазах читался безмолвный вопрос.

– Его милость барон Волков к его сиятельству князю Голицыну! – торжественно сообщил служащий.

Прекрасные глаза секретарши широко распахнулись от удивления.

Я приветливо кивнул ей, всем видом показывая, что не удивлен радушному приему. Секретарша улыбнулась в ответ – с таким энтузиазмом, что я чуть не упал.

– Его сиятельство сейчас разговаривает по магофону. Очень важный разговор!

Секретарша закатила глаза к потолку. По ее виду можно было подумать, что заместителю министра звонил сам Всевышний.

– Прошу вас, ваша милость, присядьте! Николай Андреевич примет вас сразу же после разговора. Может быть, кофе? Или чай? Или…

Зубы у секретарши были крепкие и белые – как у демона. И она не стеснялась их демонстрировать.

– Кофе, – решил я, удобно устраиваясь на мягком кожаном диване.

На столике передо мной, как по волшебству, появилась чашка. Я попробовал и одобрительно кивнул – кофе оказался ароматным и крепким.

– Зерна с собственных плантаций его сиятельства! – поделилась со мной радостью секретарша.

– У князя поместье в Бразилии? – вежливо удивился я.

– Что вы, ваша милость! Кофейные деревья прекрасно прижились в аномалии Природы! Вы знаете, там так жарко!

– Приходилось бывать? – уточнил я, незаметно проверяя секретаршу на наличие магического дара.

– Нет, что вы!

Секретарша заливисто рассмеялась, как будто я спросил что-то невероятно смешное.

– Его сиятельство рассказывал.

Она явно заигрывала со мной. Любопытно, это искренний интерес, или она выполняет инструкции, полученные от начальства?

Скорее всего, и то, и другое

Дара у секретарши не было. Значит, насчет аномалии она не соврала.

Я сделал еще глоток кофе. Удивительно вкусно.

Вот так меняется магический мир. Пару недель назад по моему личному времени аномалии были средоточием зла. А теперь люди – или демоны? – выращивают в них кофе.

Не удивлюсь, если в аномалиях Воды появятся модные курорты. Заплыв наперегонки с демонами – новое развлечение сезона.

Секретарша вздохнула, показывая, что не прочь продолжить разговор, и с сожалением кивнула на свой рабочий стол.

– Срочные документы, ваша милость! Вы позволите?

– Конечно, – улыбнулся я.

А сам подтянул к себе газету. “Новости Столицы”.

Посмотрим, что происходит в самом оживленном городе Империи.

Первый же заголовок заставил меня удивленно приподнять брови и весело хмыкнуть, забыв об аристократических манерах.

“Правосудие украдено!”

Смелое заявление.

Я с интересом прочитал заметку – она оказалась совсем короткой.

“Сегодня ночью из Летнего Сада похищена скульптура, изображающая Правосудие. Сторож во время утреннего обхода обнаружил пустой пьедестал. Охрана утверждает, что ворота сада всю ночь были заперты. На месте происшествия найдены следы босых ног. По заявлению экспертов следы женские. Жандармерия Столицы ведет расследование. Полицмейстер города взял дело под личный контроль.”

Я покачал головой – есть вещи, которые не меняются. Например, стремление журналистов из любой ерунды сделать сенсацию.

Наверняка, завтра выяснится, что статую просто увезли на реставрацию.

Я бросил газету обратно на стол. И тут на столе секретарши мелодично звякнул магофон внутренней связи.

– Светлана, ко мне кто-нибудь есть?

– Да, Николай Андреевич! К вам барон Волков, он уже в приемной.

– Барон Волков? Проси немедленно!

Светлана одарила меня обворожительной улыбкой.

– Прошу!

Точно такой же улыбкой меня встретил хозяин кабинета.

Невысокий и плотный князь Николай Андреевич Голицын улыбался так, словно встретил горячо любимого родственника, которого не видел много лет. Его круглое лицо буквально светилось радостью.

– Никита Васильевич, дорогой! Проходите, присаживайтесь! Прямо с дороги, и сразу ко мне? Вот это по-нашему! Дело прежде всего.

Князь раскинул руки в стороны, как будто собирался обнять меня.

– А я ведь не поверил, представляете? Чтобы ликтор из легенды – и вдруг воскрес! Невероятно!

Это был хреновенький любительский спектакль, рассчитанный на доверчивого идиота.

Но я не стал расстраивать князя и смущенно забормотал:

– Да что там, какая легенда? Служба, ничего не поделаешь. Зашел в аномалию, ни о чем таком и не думал. Вышел – а сто лет уже пролетело! Ну, думаю – все пропало! И титул, и поместье…

– Сто лет на службе Отечеству! – громыхал Голицын. – Звучит! Откровенно говоря, сгораю от нетерпения – хочется узнать, что с вами случилось в аномалии Смерти. Расскажете?

– Конечно! – с энтузиазмом закивал я. – Как-нибудь за ужином – непременно. Мне бы с поместьем решить.

Довольный моей сговорчивостью Голицын улыбнулся еще шире и заговорил тоном доброго волшебника:

– Знаю, зачем вы приехали. Уже велел поднять все документы – вот они!

Князь похлопал пухлой ладонью по папке, которая лежала на его столе.

Я изобразил полнейший восторг.

– Вот спасибо! Значит, есть надежда, что дело решится положительно?

– Конечно, Никита Васильевич, дорогой! – покровительственным тоном ответил заместитель министра. – Даже не сомневайтесь! Если бы вы знали, какие люди за вас хлопотали!

– Какие? – радостно спросил я, наивно хлопая глазами. —. Неужели…

– Тсс!

Голицын шутливо погрозил мне пальцем.

– Никаких имён, даже в этом кабинете. Демоны и враги государства не дремлют!

Он весело хохотнул. Я охотно поддержал его сиятельство и тоже залился смехом.

Между делом я проверил магический дар Голицына и убедился, что князь – Одержимый. В нем был воплощен демон-менталист. И сейчас этот демон колдовал на всю катушку, пытаясь вызвать во мне доверие к князю.

Я постарался, чтобы Голицын не заметил проверку, и это мне удалось.

Еще минут пять князь расхваливал меня. Я охотно ему поддакивал, с интересом наблюдая, как меняются эмоции на круглом лице сановника.

Сначала удивление. Потом – задумчивость. Раздражение. И, наконец – подозрение.

Голицын заподозрил, что я только прикидываюсь идиотом и вожу его за нос.

Ну, слава Ордену!

Я уже думал, что спектакль затянется до утра.

Когда я простодушно спросил, не полагается ли мне за выдающиеся подвиги какая-нибудь медаль или денежная награда, князь не выдержал.

Оборвав на полуслове хвалебную речь, он прогнал с лица добродушную улыбку и резко сказал:

– Хватит, Никита Васильевич! Это уже не смешно. Думаете, я не понимаю, что вы меня просто дурачите?

Не отвечая, я подтянул к себе кресло, уселся в него в него и закинул ногу на ногу. Насмешливо посмотрел на князя и сказал:

– Ты первый начал. Говори, что тебе от меня надо.

Глава 5

– Что вы себе позволяете, Никита Васильевич? – возмутился Голицын.

Но я видел, что он на крепком крючке. Этому чинуше было что-то нужно от меня – иначе он не устроил бы мне такой торжественный прием.

Поэтому я улыбнулся еще шире:

– Давай, переходи к делу. И перестань теребить своего демона – на меня его магия все равно не действует. Но по старой привычке я нервничаю.

Голицын сердито фыркнул:

– Времена меняются, Никита Васильевич, и вам хорошо бы это усвоить. Ради блага Империи мы готовы сотрудничать даже с демонами. Впрочем, я уверен, что вы меня понимаете.

Это был ясный намек. Князь Голицын хотел показать, что знает обо мне все. Кроме того, заместитель министра демонстрировал, что он здесь главный.

Ну, он так думал.

Но само его поведение показывало, что заместитель министра не уверен в себе. Кроме того, он не знал обо мне главного. То ли Илья ему не сказал, то ли Голицын пропустил это мимо ушей.

Он не знал, что я всегда играю только по своим правилам.

– У демонов-менталистов есть одно слабое место, – задушевно сказал я. – Они очень легко пугаются. Если напугать демона, он сходит с ума от страха. И запросто может растерзать своего хозяина. Ну, а я просто пожму плечами над твоими печальными останками и уйду. Никто не докажет мою причастность к твоей смерти. Несчастный случай, только и всего. Очередной Одержимый переоценил свои силы.

Князь Голицын побледнел. Секунду он недоверчиво прислушивался к своим внутренним ощущениям. Наверное, демон его в чем-то убеждал, но мой уверенный тон легко посеял в князе сомнения.

Я машинально отметил свою выдумку, как еще один хороший боевой прием. Поссорить Одержимого с его же демоном. Действенный ход.

Одержимый всегда должен бояться ликтора – вот что главное в моем деле. Страх не дает Одержимому думать и ведет к поражению.

А как ликтор этого добьется – это уже детали.

Помотав головой, заместитель министра плюхнулся в кресло и дрожащей рукой достал из кармана золотой футляр с порошком магоцвета.

Я улыбнулся – у меня получилось, как и всегда.

И что им так далось это золото? Демонстрируют богатство и влияние?

Власть и деньги – замечательное сочетание, сам бы не отказался. Но если ты вынужден постоянно носить при себе металлический предмет, так преврати его в оружие. Когда-нибудь пригодится.

Голицын высыпал себе рот чуть ли не горсть темного порошка.

– Запей водичкой, – посоветовал я. – И переходи к делу.

Я даже поднялся с кресла и нашел на столике в углу графин и стаканы. Налил воды в высокий хрустальный стакан с тонкой золотой каймой и подал князю.

Заместитель министра сделал несколько торопливых глотков, глубоко вдохнул и немного успокоился. На его круглую физиономию вернулась слабая улыбка.

– Напугали вы меня, Никита Васильевич!

Я устало вздохнул. Как же трудно с этими чиновниками. У них что ни слово – то попытка манипуляции. С демонами куда проще.

Сейчас князь играл в откровенность. Притворно отдавал мне победу в первом раунде, чтобы я расслабился.

– Вы угадали, у меня действительно есть к вам поручение. Империя переживает трудные времена.

Теперь он добавил немного пафоса и искоса взглянул на меня, проверяя мою реакцию.

– У Империи всегда трудные времена, – усмехнулся я. – на то она и Империя. Что там с моим поместьем?

Опираясь руками о подлокотники, Голицын выбрался из кресла и пересел за стол. Достал из нагрудного кармана мундира очки в тонкой оправе и нацепил их на нос.

Разумеется, оправа тоже была золотая.

Открыв лежавшую на столе папку, князь принялся просматривать документы. Я терпеливо ждал.

– Ну, вот, – наконец, сказал Голицын. – После вашего исчезновения вас признали погибшим. Есть документ, подписанный… очень уважаемыми людьми.

– Кем? – резко спросил я.

Голицын нахмурился, разбирая подписи.

– Старший магистр Ордена Ликторов, еще два магистра. И ваш отец.

Ясно.

– Илья Торопов подписал этот документ? – прямо спросил я.

– Нет, – ответил Голицын. – Вот, здесь сохранился протокол допроса Торопова. Он утверждал, что вы не могли погибнуть. И оказался прав.

Заместитель министра уже полностью взял себя в руки. Я подумал, что его нельзя недооценивать – несмотря на внешность безобидного толстяка у Голицына стальной характер.

– Давай дальше, – кивнул я.

– Официальным наследником стал ваш младший брат Сергей. После его смерти поместье и титул перешли к его сыну Владимиру.

Голицын снова взглянул на меня поверх очков – проверял, как я отреагирую на известие о смерти отца и брата.

Никак я не отреагирую, не дождешься. Я давно уже примирился с мыслью, что пережил всех своих близких.

Но внутри что-то предательски дрогнуло.

– Дальше, – сказал я.

– Сейчас титул и поместье принадлежат Никифору Юрьевичу Белецкому.

– Кто это? – нахмурился я.

– Это муж вашей двоюродной внучки. У Владимира Волкова не было сыновей – только дочь Анна. Наследников у Белецких нет.

– Понятно, – кивнул я.

Дом, в котором я родился и куда мечтал вернуться, принадлежал постороннему человеку. Принадлежал на законных основаниях – по гребаным законам этой гребаной Империи! Все, что было мне дорого в этом мире, пошло по чужим рукам.

Голицын снова сделал паузу. Ждал, когда я спрошу, можно ли что-то с этим сделать.

Неистребимое желание любого чиновника – поставить тебя в жалкую позу просителя. А потом наслаждаться своим грошовым могуществом.

Такие люди и рвутся к власти. Неуверенные, ощущающие свою значимость только тогда, когда перед ними пресмыкаются.

Может, поэтому в Империи всегда трудные времена?

Я задумчиво посмотрел на Голицына, прикидывая – не шандарахнуть ли его огненным шаром? Потом, конечно, будут проблемы. Но удовольствие того стоило.

Голицын почувствовал мое настроение и вздрогнул. Ну да, у него же демон-менталист!

– Ты не молчи, князь, – негромко обронил я. – Рискуешь.

– Император может вернуть вам поместье своим указом, – сказал заместитель министра. – Если захочет.

Я едва заметно кивнул.

Понятно. А захочет император, или нет – зависит от того, что ему скажет этот вот Голицын.

– Ну, и что я должен сделать взамен?

– Послужить на благо Империи, – быстро ответил князь. – Как уже делали это раньше.

Почему бы и нет? Да, я устал от службы и больше не хотел выполнять приказы. Но у всего на свете есть своя цена. У моей отставки – тоже.

Это неприятно, но справедливо.

– Давай подробности, – снова кивнул я.

– Вы согласны, Никита Васильевич? – обрадовался Голицын.

Не так быстро, князь.

– Я согласен тебя выслушать. Излагай свою проблему, а я решу – браться за нее, или нет. И что с ней делать, тоже решу сам.

– Так не пойдет, – нахмурился князь. – При всем уважении к вам, Никита Васильевич, есть такое понятие, как государственная тайна. Сначала вы подпишете бумагу о неразглашении и пообещаете точно выполнять мои инструкции. Только после этого я расскажу то, что вам нужно знать.

– Нет, – ответил я.

И легко поднялся на ноги.

– Никита Васильевич, – напомнил Голицын. – Вы не в том положении, чтобы ставить условия. Успокойтесь, и продолжим разговор как взрослые люди.

– Нет, – усмехнулся я. – Это ты не в том положении, князь. Тебе дали поручение договориться со мной, а ты его провалил. Когда получишь за это по шапке, приходи – поговорим.

Я вышел из его кабинета, оставив дверь открытой.

Секретарша Голицына вскинула на меня испуганные глаза, но я даже не взглянул на нее. Быстро сбежал по мраморной лестнице, толкнул дверь, не дожидаясь пока ее распахнет швейцар, и выскочил на улицу.

Меня душила злость.

На Голицына – высокомерный идиот решил, что сможет на меня надавить. На Илью – уж он-то должен был предупредить чиновника, как со мной можно разговаривать, а как нельзя. Демоны, друг мог бы и сам со мной связаться! Встретились бы, выпили и обсудили проблему.

Помешались на играх в секретность! Интересы Империи у них!

Плевать! У меня есть только свои интересы.

Улица встретила меня сумраком и прохладой. Пока мы с Голицыным соревновались в остроумии, наступил глубокий летний вечер. Над городом плыл сладкий запах отцветающих лип. С набережной доносился гул машин и редкие гудки. А от нагретого дневным солнцем асфальта поднимались волны тепла.

Я не обратил на это никакого внимания. В горле стоял комок, перед глазами плавала багровая пелена.

Чернильные демоны с бумажными душами!

Проклятые чинуши, готовые использовать кого угодно – лишь бы им это было выгодно!

Демоны с князем Голицыным – этот высокомерный урод привык обращаться с людьми как с инструментами.

Но от Ильи я такого не ожидал!

Мне захотелось прямо сейчас вернуться в Куров, выломать железную дверь с барельефом, взять Илью за шиворот, хорошенько встряхнуть и высказать все, что я думаю о нем, и о его секретных и важных делах.

Демоны, я ему даже позвонить не могу! Не дал мне старый друг свой номер. Святоше дал, а мне – нет!

Святоша, точно! Вот из него я сейчас и вытрясу номер Ильи! Неважно, что он возносит сейчас вечернюю молитву или сладко дрыхнет в уютной келье – плевать! Разбужу и выколочу из него номер, пусть только попробует отвертеться!

Я выдернул из кармана магофон. Он зацепился за подкладку, выскользнул из рук и со стуком упал на асфальт.

Криворукие демоны!

По счастью, магофон не разбился – даже экран не треснул. Но надпись, которая светилась на нем, привела меня в бешенство.

“Эфирный накопитель разряжен. Замените источник питания”.

Я сунул бесполезную хреновину обратно в карман, сжал кулаки и рванул вдоль набережной к тускло освещенной громаде Дворцового моста.

Мне надо было срочно прогуляться, чтобы привести мысли в порядок. И желательно – на максимальной скорости.

Сейчас бы в аномалию! Выхватить меч и рубить до тех пор, пока пальцы не сведет судорогой, пока последний демон не превратится в кровавые ошметки!

Я схватился за меч. Шедшая навстречу парочка с будоражащим визгом бросилась на другую сторону улицы. Причем, визжали оба!

Да чтоб вас демоны взяли!

Я добежал до моста и чуть не вылетел на проезжую часть. Испуганно взвизгнули тормоза, рядом остановилась машина. Водитель высунул голову в окно. Но увидев выражение моего лица, поперхнулся и быстро поднял стекло. Сзади нетерпеливо загудели, машина рванула с места.

А я свернул на мост. Не было терпения ждать, когда поток машин прервется. Шагать! Шагать и дышать!

В вечерней темноте тускло светили фонари. Дворцовый мост освещался по старинке – огненными элементалями. И здесь традиции! Хотя для освещения улиц Столицы давным-давно применяли магию Молнии.

Фонари едва разгоняли сумрак вокруг себя. Сам мост оставался в глубокой тени. Внизу тускло поблескивала темная вода. В ней отражались ярко освещенные дворцы на набережной. Подсвеченный шпиль Адмиралтейства пронзал темное небо.

Впереди веселыми огнями сиял Императорский дворец. За высокими ярко освещенными окнами двигались танцующие тени. Мне даже послышалась далекая музыка.

Бал? Прием для придворных?

Аристократия беззаботно веселится, флиртует и ссорится, выигрывает и проигрывает состояния за карточными столами, плетет интриги и борется за внимание императора.

Змеиный клубок!

На середине моста прилипли к перилам три тени – три бесформенных сгустка мрака. Я почувствовал их заранее, но не обратил внимания. Столица никогда не спит, на ее улицах, набережных и мостах и ночью хватает народа.

Стоят себе люди, и стоят. Любуются ночным городом.

Но когда до теней оставалось три шага, я почувствовал исходившую от них угрозу. Хищную уверенность, жадность, желание крови и азарт.

Эти трое стояли здесь не просто так – они поджидали добычу. Зазевавшегося прохожего, который ночью свернет на плохо освещенный мост в полной уверенности что уж здесь-то, в двух шагах от дворца ничего плохого случиться не может.

Это не карманники. Скорее, грабители, но и пустить в дело нож они не побоятся.

Шпана, возомнившая себя охотниками. Но место для засады они выбрали хорошее, неожиданное. И река тут же – пырнул прохожего лезвием в бок, зажал рот, чтобы оборвать предсмертный хрип, и столкнул в воду. Пусть жандармерия потом разбирается – откуда взялся труп, который запутался в рыбачьих сетях, перегородивших Финский залив.

Интересно, не после такой ли вот встречи бесследно исчез внук старого графа-артефактора Вознесенского? Как его звали? Сашка?

Один из грабителей лениво качнулся мне навстречу. Руки в карманах брюк, голова втянута в плечи, челюсть угрожающе выпячена. На голове плоская кепка, глубоко посаженные глаза спрятались в тени козырька.

Ну, вот и повод отвести душу!

– Притормози, дядя, – хриплым прокуренным голосом сказал грабитель. – Деньжатами поделись…

Он не успел договорить – я сходу ударил его кулаком в скулу. Бил с левой – чтобы грабитель свалился под ноги своим приятелям и помешал им напасть.

Боковой вышел точным и хлестким. Сила удара наложилась на скорость, с которой я шагал по мосту. Кепка слетела с головы парня, а его самого отбросило к перилам, по инерции он перевалился через них и тяжело рухнул в воду.

– Какого хрена? – удивленно спросил второй, делая шаг ко мне.

Он тоже не успел закончить фразу – не тот сегодня был вечер, чтобы выслушивать штампованные угрозы. Настроение неподходящее.

Я пнул его носком туфли в пах. Парень схватился обеими руками за низ живота, согнулся и застонал. Второй удар ногой – снизу в лицо – опрокинул его на спину. Затылок с неприятным хрустом ударился об асфальт.

Третий успел выхватить нож. Ему бы бежать и не оглядываться – только что один из его приятелей нырнул с моста, а второму размозжили голову. Но он бросился на меня, отважно и неумело размахивая складным ножом.

Не успел сообразить, или просто дурак?

Левой рукой я блокировал удар – кто же в голову-то ножом бьет? – а костяшками правой жестко ударил в кадык. Парень захрипел, выронил нож и схватился за горло. Не давая ему упасть, я ухватил его за шиворот и потащил к перилам. Он упирался – скорее из инстинктивного страха, чем от понимания происходящего. Я добавил ему коленом в копчик – так, что парня бросило вперед – а потом сильно толкнул между лопаток. Не издав ни звука, он исчез в темноте под мостом.

А я наклонился к третьему нападавшему. Он так и лежал, где упал – одна рука на отлете, вторая неловко подвернута. Под затылком по асфальту растеклось липкое темное пятно.

Никакой жалости к нему я не испытывал. Взялся за широкий пояс, который поддерживал штаны на его хилом теле, и тут в моей голове прозвучал голос Умника.

– Никита, ты очень занят? – вежливо спросил демон.

– Есть немного, – прохрипел я, поднимая обмякшее тело. – А что случилось?

– Ничего срочного, – вежливо заверил меня Умник. – Я могу подождать.

– Тогда подожди.

Я рывком вскинул труп на перила моста и подтолкнул. Тело мешком свалилось в воду, до меня донесся еле слышный всплеск.

Вовремя!

От устья Невы, против течения к мосту медленно шел пароход. Луч прожектора обшарил мост и высветил меня. Черные тени на палубе приветственно замахали руками, неразборчиво заорали что-то веселое.

Туристы развлекаются. Ну да – через пару часов будут разводить мосты, чтобы большие корабли могли пройти по Неве.

Любимое зрелище гостей Столицы.

Я помахал им в ответ.

Луч прожектора скользнул дальше – к желтой громаде Адмиралтейства. А я привалился спиной к перилам и рукавом дорогого костюма вытер пот со лба.

Костяшки пальцев саднили. Я лизнул ссадину и ощутил на языке привкус крови.

На душе полегчало.

Выплеснув злость в быстрой драке, я успокоился. И даже сообразил, что звонить Илье незачем.

Ему по-прежнему что-то нужно от меня. Или не ему, а Голицыну, какая разница? Так или иначе, мой старый друг скоро даст о себе знать.

На асфальте тускло поблескивал нож. Обычная выкидуха, такую можно купить в любой лавке. Я поддел его носком туфли и сбросил в воду.

– Что у тебя, Умник? – вспомнил я о демоне-менталисте, который дожидался моего ответа.

– Не забудь купить мяса Потапу, – напомнил Умник. – Ты обещал.

Косолапые демоны!

Ладно, ликтор, за дело! Первая попытка закончилась неудачей – значит, нужен новый план действий.

Глава 6

Я спешил.

Летний вечер плавно переходил в ночь, а я еще не успел поговорить со старым графом-артефактором. И откладывать разговор до утра мне не хотелось.

Утром будут другие дела.

Поразмыслив минуту, я решительно направился по мосту в сторону ярко Дворцовой площади. На ней в любое время дня и ночи полно туристов и горожан – значит, хватает и извозчиков, которые поджидают пассажиров.

Возле поворота на набережную приткнулся к поребрику фургон скорой помощи. Водитель посмотрел на меня, но заметил мой взгляд и сразу же отвернулся.

Меня кольнуло неприятное предчувствие.

Ничего определенного – просто неуютное, тянущее чувство внутри. Ощущение чего-то неправильного.

По белому борту фургона тянулась красная надпись:

“Елизаветинская городская больница”.

Я нахмурился, но так и не понял, с чем связано это предчувствие.

А время поджимало.

Площадь была ярко освещена праздничными огнями. Посреди огромного пространства стройной свечой высилась колонна императора Александра. На ее вершине, словно язычок пламени, сверкала золотая статуя ангела с крестом.

По странной ассоциации в памяти мелькнула статуя, украденная неизвестными из Летнего Сада.

Стоянка извозчиков располагалась на краю площади, возле бокового фасада Адмиралтейства.

Я взял свободную машину и назвал водителю адрес особняка.

– По дороге заедем в кондитерскую, – сказал я, вовремя вспомнив о просьбе Прохора.

– Это запросто!

Кондитерская нашлась на углу Невского проспекта и Малой Морской – та самая, которую я помнил чуть ли не с детства.

Надо же, она до сих пор работает! И даже по ночам.

Хотя, чему тут удивляться? Летней ночью, когда дневная жара спадала, а с залива начинал дуть свежий прохладный ветер, наступало самое приятное время для прогулок по ярко освещенным улицам Столицы.

А когда ты гуляешь – так приятно присесть за круглый столик, заказать крепкий кофе в тонкой фарфоровой чашке и свежее пирожное с кремом.

Я видел, что все столики заняты – не только под уличным навесом, но и внутри помещения.

Извозчик остановил машину.

– Прошу, барин!

Я перебежал улицу и купил коробку шоколадных пирожных.

– К барышне едете? – одобрительно спросил извозчик, увидев мою покупку.

– Вроде того.

– Хорошее дело!

Мы свернули налево, на Садовую, и миновали темную громаду Михайловского замка. По легенде, в его коридорах до сих пор бродил призрак императора Павла, убитого заговорщиками.

Наверное, искал встречи с сердобольным ликтором.

Возле Марсова поля я заметил летнюю шашлычную – с длинным дымящимся мангалом и белыми столиками.

– Останови! – сказал я извозчику.

Он послушно затормозил.

– Кушать изволите? Я могу подождать.

– Я на минуту.

Через минуту я вернулся к машине, неся подмышкой баранью ногу, которую мне завернули в плотную бумагу.

Глаза извозчика озадаченно округлились:

– А это для кого же?

– Для медведя, – усмехнулся я. – Открой багажник, чтобы сиденье кровью не заляпать.

Всю оставшуюся дорогу извозчик молчал, как будто на него наложили заклинание немоты. Иногда в салонном зеркале мелькал его испуганный взгляд.

А я рассеянно смотрел в окно и думал, как быть дальше.

Больше всего меня беспокоила предстоящая встреча с Орловым. Для оформления купчей на пароход нужны документы, а у меня их нет.

И откладывать встречу с графом я не хотел.

Хотя… А что, если оформить купчую на кого-нибудь другого?

Точно! Гриша Барятинский мне поможет.

Я полез в карман за магофоном, чтобы позвонить Грише, но вспомнил, что эфирный накопитель разряжен.

Ладно, позвоню утром.

Настроение сразу улучшилось. Когда у проблемы находится решение – это уже не проблема, а развлечение.

Я улыбнулся. Представляю, какое выражение лица будет у Орлова, когда он увидит на встрече Гришу Барятинского.

*****

Извозчик высадил меня у ворот особняка и торопливо уехал. Я усмехнулся, представив, за кого он меня принял.

Аристократ в помятом костюме с боевым мечом в ножнах, бараньей ногой подмышкой и коробкой шоколадных пирожных приезжает ночью к темному особняку, окна которого заколочены досками.

Сцена из романа про нелегкую жизнь некромантов.

Особняк, и вправду выглядел заброшенным. Только два окна на втором этаже тускло светились – должно быть, кабинет старого графа и столовая.

Каменный лев бросил на меня голодный взгляд.

– Это не тебе, а медведю, – строго сказал я и каблуком постучал в калитку – руки были заняты.

Через минуту на дорожке показалась тень и заковыляла к воротам.

– Явился! – неодобрительно проворчал Прохор,отпирая калитку. – Лука Иванович тебя ждет.

За его спиной приплясывал Потап.

– Все спокойно? – спросил я Умника. – Змеи больше не появлялись?

– Змей не было, – ответил Умник. – Но мы видели шпионку.

– Рассказывай! – заинтересовался я.

– Та девушка, с которой ты ужинал на теплоходе, помнишь?

Лиза Темникова? Неожиданно.

Я не видел Лизу с того самого утра, когда они с Натальей Николаевной проснулись на одном диване и вдрызг разругались на моих глазах.

Тогда я решил, что девушка обиделась – все-таки, ночь прошла совершенно не так, как она себе представляла.

Ну, обиделась и обиделась. Грустить по этому поводу я не собирался.

И вот Лиза появилась снова. Да еще и сумела каким-то образом отыскать место, где я поселился.

– Она приехала на извозчике, – сказал Умник. —Ходила вдоль ограды и заглядывала в сад. А потом постучала в калитку, но Прохор ее не пустил.

– Прохор, ко мне приходила девушка? – спросил я старого слугу.

– Была тут одна, – проворчал Прохор. – Тебя спрашивала. Важное дело, говорит!

– А ты что? – улыбнулся я.

– А я ее прогнал, – заявил Прохор. – Знаю я эти важные дела!

И он презрительно сплюнул на песок дорожки.

– Ты идешь, или нет? Сам напросился на чай, а теперь о ерунде спрашиваешь. Луке Ивановичу спать давно пора, а он не ложится.

– Сейчас, – кивнул я. – Возьми пирожные!

– Беранже, – проворчал Прохор, принимая у меня картонку. – Дорогущие!

Отставной гвардеец умудрился изобразить тоном такую смесь одобрения и осуждения, что я уважительно хмыкнул.

– Держи, Потап! – я протянул медвежонку баранью ногу. – Приятного аппетита!

– Это что, сырое мясо? – заволновался Умник. – Как настоящему хищнику? Спасибо, Никита!

Медвежонок довольно заворчал, схватил ногу и скрылся в темноте сада.

Я пошел за ним.

– Ты куда? – окликнул меня Прохор.

– Сейчас, – не оборачиваясь, ответил я. – Хочу показать твоему барину одну любопытную штуку.

*****

Ледяной куб с мертвой змеей внутри так и лежал в шкафу. Холод обжег ладони, высасывая магическую энергию. Змея с ненавистью смотрела на меня пылающими рубинами глаз.

– Мерзкая штука! – прошамкал Живчик.

Я был с ним полностью согласен. Неприятная тварь – куда хуже любого демона.

Я завернул ледяной куб в покрывало, которое сдернул с кровати, и, шурша усыпавшими дорожку листьями, вернулся к особняку.

Прохор нетерпеливо переминался на пороге.

– Долго тебя ждать?

– Давай, показывай дорогу, – усмехнулся я.

Вслед за слугой я поднялся на второй этаж по темной скрипучей лестнице. Она привела нас в огромный, утонувший во мраке зал. Хозяева отчаянно экономили даже на освещении, к тому же, темнота позволяла скрывать бедность – съеденную молью ткань тяжелых штор, выцветшие от времени обои, трещины и пятна сырости на великолепных лепных потолках.

Вдоль стен едва угадывались очертания мебели – когда-то это был зал для торжественных приемов.

Умирающий особняк резко контрастировал с сияющей ночными огнями Столицей.

Я вспомнил высокие окна Императорского дворца и беззаботно танцевавшие в них черные тени.

С еле слышным скрипом отворилась высокая дверь. На вытертый паркет упала полоска слабого света.

Прохор пропустил меня вперед, и я оказался в небольшой столовой.

Первое, что привлекло мое внимание – лампа. С высокого потолка спускалась витая бронзовая цепь – тонкая, но прочная. На ней висел шар из тонкого стекла, который бережно поддерживали отлитые из бронзы дубовые ветви. Внутри шара вращались два элементаля – багрово-оранжевый элементаль Огня и ослепительно-белый элементаль Молнии.

Лампа то мягко вспыхивала дневным светом, то бросала на старинную мебель закатные блики – в зависимости от того, какой элементаль светился ярче.

Бесконечная череда переливов света завораживала.

– Это вы сделали? – спросил я сидевшего за столом хозяина, имея в виду лампу.

Артефакт настолько меня поразил, что я забыл о вежливости.

– Да, – ответил старый граф.

Он утопал в удобном глубоком кресле. Блики света падали на его лицо, освещая впалые щеки и отражаясь в глубине внимательных серых глаз.

Ноги графа были заботливо укутаны теплым клетчатым пледом.

Вознесенский был очень стар – старше Прохора. В нем чувствовались одновременно и уверенная сила опытного талантливого мага, и хрупкость, присущая старикам.

Внутренняя сила артефактора и его возраст боролись друг с другом, и возраст постепенно побеждал. Но еще не победил окончательно.

Я некстати подумал, что Вознесенский моложе меня.

– Присаживайтесь, Никита Васильевич, – пригласил граф. – Прохор рассказал мне о вас. Меня зовут Лука Иванович Вознесенский. Очень рад познакомиться.

– Здравствуйте, Лука Иванович, – кивнул я и присел на тяжелый стул.

– Спасибо, – усмехнулся Вознесенский. – Вот здоровье-то в последнее время и подводит.

– Ничего не подводит, – буркнул Прохор, стоя наготове рядом с хозяином. – Налить вам чаю, Лука Иванович?

– Налей, – кивнул артефактор. – И гостю тоже.

Прохор осторожно разлил крепкий горячий чай в чашки из тонкого китайского фарфора. Украшенные синим узором стенки чашек просвечивали насквозь – настолько тонким и хрупким был материал.

– Попробуйте, Никита Васильевич, – предложил Вознесенский.

Я сделал осторожный глоток – чай показался мне слишком горячим. Но он не обжигал, хотя я видел пар, который поднимался над чашкой.

– Сервиз – тоже артефакт, – усмехнулся Вознесенский моему удивлению. – Чай в чашке остается ровно таким, чтобы вам было приятно его пить.

– Как вы это сделали? – спросил я.

– Немного магии Льда, немного магии Огня, – задумчиво сказал Вознесенский. – И совсем чуть-чуть ментальной магии – чтобы угадать предпочтения гостя. Пришлось повозиться с тонким плетением магических нитей. Одна чашка разбилась…

Старик вздохнул с сожалением.

– Но пять уцелели, и магия работает до сих пор.

– Отличная работа, – искренне сказал я.

Чай был крепким и вкусным. В нем явственно ощущался аромат луговых трав.

Вознесенский довольно улыбнулся. Потом взял с блюда шоколадное пирожное, откусил и прикрыл глаза.

– Пирожные от Беранже. Вкус юности. Спасибо, Никита Васильевич – побаловали старика.

– Настасья печет ничуть не хуже, – ревниво сказал Прохор.

Я усмехнулся. Слуга свободно вмешивался в разговор. Старики стали так близки друг другу, что стерлась грань между слугой и хозяином.

– В старости перестаешь придавать значение условностям, – кивнул Вознесенский. – О чем вы хотели со мной поговорить, Никита Васильевич?

– В первую очередь – вот об этом, – сказал я.

Поставил на стол ледяной куб и сдернул с него покрывало.

Глаза застывшей змеи вспыхнули зловещим багровым светом.

– Убери эту гадость со стола! – хрипло выкрикнул Прохор.

Чайник в его руках жалобно звякнул, задев сахарницу.

– Нет! – властно сказал Вознесенский. – Оставьте!

Старый граф наклонился вперед, внимательно разглядывая змею.

– Это вы сделали, Никита Васильевич? – спросил он.

– Я поймал ее в вашем саду, – объяснил .

– Я не о змее. Этот лед – ваша работа?

– Да. Мне надо было обезвредить змею, а уничтожать ее я не хотел.

– Вы артефактор?

Я покачал головой.

– Нет. Я ликтор, слышали? Закрываю аномалии, уничтожаю демонов.

– Как в легенде? – спросил старик.

Он спросил это без усмешки, и я опять кивнул.

– Да.

– Убиваете демонов, – задумчиво протянул Вознесенский. – И владеете магией Смерти.

– Не только, – ответил я.

– Вы – Одержимый?

Я пожал плечами.

– Во мне живут демоны, если это вас интересует.

Я не видел смысла скрывать правду от старого артефактора. Он сильный маг, и все равно ее узнает.

– Но сейчас я хочу поговорить об этой змее. Кроме нее в саду ползали еще три такие же.

– Где они сейчас?

– Их я уничтожил. Вы знаете, кто их вам подбросил?

– Догадываюсь, – медленно произнес старик и снова закрыл глаза.

– Да не тяните, ваш сиятельство! – сердито сказал Прохор. – Я ведь за вас боюсь. полицию звать не хотите – так хоть поговорите с этим ликтором, вдруг он поможет.

– Успокойся, Прохор! – резко сказал старик.

В его слабом, но твердом голосе звучала прежняя властность.

– Прохор прав, – заметил я.

– Допустим, – кривился Вознесенский. – А зачем вам мне помогать?

– Я хочу, чтобы взамен вы помогли мне овладеть магией Жизни, – объяснил я. – Слышал, что дар к этой магии можно развить изготовлением артефактов. Научите меня.

– Безжалостный убийца решил овладеть мастерством? – усмехнулся старик.

– Да, – твердо кивнул я. – Именно так. Так кто подбросил вам этих змей?

– Имени я не знаю, – медленно сказал Вознесенский. – Но думаю, что это связано с заказом, который мне предложили недавно.

– Расскажите подробно, Лука Иванович, – предложил я.

– Да там и рассказывать особо нечего. Две недели тому назад ко мне пришел маг-теневик и предложил заказ.

– Я его не впускал, – вмешался Прохор.

Я улыбнулся – хорошему теневику разрешение не требуется, он сам может войти, куда угодно. Достаточно, стоя в Тени, подождать, когда откроется нужная дверь. А она всегда открывается, рано или поздно.

– Вы знаете этого теневика?

– Нет, – покачал головой старый артефактор. – Я предположил, что он служит у кого-то из столичных аристократов, и пришел по поручению хозяина. Но это просто ощущение.

Я задумался. Теневик, работающий на аристократа. Знаю я одного такого.

– Что за заказ он вам предложил?

Вознесенский скривил тонкие губы.

– Он хотел, чтобы я создал артефакт, усмиряющий демонов.

– Ого, – удивился я. – Вот с этого места расскажите как можно подробнее. Что это за артефакт такой?

Штуковина, которой можно усмирить демонов? Ликтор внутри меня жаждал подробностей.

– Этот артефакт должен помочь Одержимому подчинять и контролировать своих демонов.

– Демонов? – нахмурился я. – Нескольких?

– В том-то и дело, – кивнул Вознесенский.

Я никогда не слышал об Одержимых несколькими демонами. Большинство и с одним-то не могли справиться – даже с помощью порошка магоцвета.

– Вы смогли бы сделать такой артефакт?

– Думаю, да. Но дело не в этом. Для создания такого артефакта нужна энергия магии Смерти. Очень много.

– И в чем проблема? – не понял я.

– Эту энергию можно получить, только убивая, – резко сказал старик. – По-вашему, я могу пойти на такое?

Я внимательно посмотрел на него и понял, что не может.

– Значит, вы отказались?

– Конечно. Я мастер, а не убийца!

Старик произнес это с гордостью. Потом перевел взгляд на меня и смущенно пожевал губами.

– Извините, Никита Васильевич. Я не имел в виду вас.

– Ничего, – улыбнулся я. – Вы правы, я и есть убийца. Очень хороший убийца. Когда вы отказались, этот маг-теневик стал вам угрожать?

– Нет, – покачал головой Вознесенский. – Он пытался меня уговорить. Предлагал большие деньги. А потом просто ушел.

– Я его не выпускал, – снова вставил Прохор.

– Он шагнул в Тень прямо в моем кабинете, – объяснил старый артефактор. – И исчез.

– Понятно, – хмыкнул я. – Но вряд ли маг-теневик мог сделать этих зверюшек.

Я кивком указал на вмороженную в лед змею.

– Конечно, нет, – твердо ответил Вознесенский. – Это сделал другой артефактор. Тот, которого они нашли вместо меня.

– Согласен. Хорошо, я разберусь с этим. Ну, что, Лука Иванович, возьметесь меня обучать?

– Возьмусь, – кивнул Вознесенский.

– Тогда давайте обговорим плату.

Глава 7

– Толстолапые демоны!

Монета выскользнула из моих вспотевших пальцев и, звякнув, упала на пол. Но и там лежать не осталась – крутанулась волчком и закатилась под стеллаж.

Как будто специально убегала от неумелого артефактора.

От меня, то есть.

Я растянулся на полу и вытянул руку, стараясь нашарить монету. В кармане у меня звенели еще деньги, но именно к этой монете я имел личные счеты и намеревался непременно их предъявить.

Я уже час пытался зачаровать монету и превратить ее в простенький эфирный накопитель.

И ничего не получалось.

Лежа на животе, я засунул руку под стеллаж по самое плечо. Стеллаж пошатнулся, на полках угрожающе задребезжала разномастная алхимическая посуда.

Какие-то склянки, колбы, стеклянные трубки…

Демоны, я и названий-то их не знал!

Полуденное солнце насмешливо смотрело на меня сквозь пыльные стекла лаборатории Вознесенского.

Наконец, я нашарил монету. Стиснул ее в кулаке и осторожно вытащил руку из-под стеллажа.

Попробую сделать магическое плетение еще раз.

*****

Договорились мы со старым графом очень просто. Он обучает меня созданию артефактов, а я расплачиваюсь с ним магией самых разных стихий. Поскольку у меня ее в избытке.

Я заикнулся о деньгах, но Лука Иванович – или мастер Лука, как он попросил себя называть – только отмахнулся.

– Деньгами заплатишь за флигель. А за магическое ремесло и плата будет магией.

Это была очень хорошая плата.

Ведь каждый одаренный владел только одной стихийной магией, и мог создавать эфирные накопители только одного типа. Хочешь другие – покупай!

Я оказался счастливым исключением из этого правила. Магическую энергию любой стихии мне запросто поставляли мои собственные демоны.

– Какая магия тебе нужна, мастер? – спросил я Вознесенского. – Какие накопители делать?

– Какие получатся, такие и делай, – усмехнулся старый граф. – Принцип везде один. Сплетаешь защиту из нитей Жизни, в нее вплетаешь стихийные нити. И наполняешь накопитель энергией.

– А магия Смерти тебе нужна? – спокойно спросил я.

Я уже понял, что эфирный накопитель, заполненный магией Смерти – редкий и ходовой товар среди артефакторов. Правда, не всегда законный. Это зависело от того, где артефактор брал энергию Смерти. Если истреблял крыс на свалках – одно дело. Грязное и неприятное занятие, но закон ничего не имел против.

Закрывал опасные аномалии? И тут никаких проблем – если владелец земли, на которой располагалась аномалия, сам пригласил артефактора. Ну, и еще требовались неплохие боевые навыки. Убить демона – это не крысу прихлопнуть.

А у меня был Убийца. Свой личный демон Смерти.

– Забудь, – сурово отрезал Вознесенский. – С этой дрянью я не связываюсь.

– Со мной же связался, – улыбнулся я.

– Потому и связался, что…

Старый граф не договорил и махнул рукой.

А я весело хмыкнул – потому что понял, о чем подумал Вознесенский.

В понимании графа я рисковал, связавшись с магией Смерти. И старый артефактор надеялся перетащить меня на светлую сторону – так он это себе представлял.

Чудак, как будто ликтора надо на нее перетаскивать!

*****

Создавать артефакты оказалось куда труднее, чем я предполагал. Я-то думал, что достаточно взять предмет, накачать его магией, и дело в шляпе.

Не тут-то было!

Для создания зачарованных вещиц артефакторы использовали магические плетения. Когда Лука Иванович рассказал мне об этом, я разинул рот – как деревенский мальчишка, который впервые попал в Столицу.

Артефакторы представляли магию в виде тонких энергетических нитей. Эти нити мастер выпускал прямо из пальцев и сплетал в сложный узор, окрашивая его своей стихией магии. Если была нужна другая стихия – нить тянули от эфирного накопителя.

Кропотливая работа! Чуть переборщил – и нить рвется с тонким печальным звоном. Махать мечом в аномалии куда проще.

И теперь я уже час бился над монетой, которую выбрал в качестве основы для первого накопителя. А нити магии никак не хотели сплетаться в нужный узор.

– Попробуем еще раз.

Я положил монету на стол перед собой. Несколько раз глубоко вдохнул, сосредоточился и принялся за кропотливую работу.

Стараясь даже не дышать лишний раз, я тянул тонкие серебристые нити магии Жизни.

Оборот, еще один!

Теперь закрепить кончик нити и сделать несколько витков в другом направлении. Снова закрепить, и опять повторить.

Постепенно вся монета покрылась ажурным серебристым плетением. Я перевел дыхание, рукавом вытер пот со лба и принялся вплетать в него изумрудные нити магии Природы.

Готово!

– Живчик, присоединяйся!

Я послал в получившийся эфирный накопитель легкий импульс природной магии. Монета засветилась мягким зеленым сиянием.

Я моргнул, прогоняя усталость. Свечение исчезло. На столе передо мной лежала самая обычная монета.

Но я чувствовал, что она искажает магический фон. Монета превратилась в артефакт.

Первый артефакт, который я сделал своими руками. У меня получилось!

А что именно получилось-то?

– Живчик, как ты думаешь – для чего пригодится эта монета?

– Это семечко, Никита! – вместо Живчика ответил Проныра. – Посади его в землю – и вырастет денежное дерево! Как в той сказке про деревянного человечка, помнишь?

Маленький демон не упустил случая подшутить надо мной.

– Веселись-веселись, – проворчал я. – Вот прокачаюсь еще немного, и воплощу тебя в детскую игрушку. Будешь дарить людям радость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.