# Любимые бывшими не бывают

Алекса Гранд

По статистике под Новый год наблюдается пик расставаний. Люди стараются избавиться от ненужного «хлама» не только среди вещей. Но Оля свято верит, что это не про нее. Она выбирает подарок, готовит праздничный ужин, ждет своего мужчину с работы, а он звонит и бесстрастным голосом сообщает, что никогда ее не любил. И теперь ей предстоит выбрать: убиваться по не сбывшимся надеждам или станцевать сальсу на осколках разбившихся чувств.

Глава 1

Оля


– Влад своей с дочкой генерального изменяет, прикинь!

– Да ладно?!

– Ага. Имеет ее в рабочее время прямо на директорском столе.

– Фу, какая гадость. А невеста его что?

– Не знает. Ну, или делает вид, что не знает.

Ира и Лена из отдела продвижения и рекламы разговаривают так громко, что я отчетливо слышу каждое их слово и стремлюсь как можно скорее покинуть туалетную кабинку.

Не хочу, чтобы они думали, что я нарочно подслушивала.

Жалость к неизвестной девушке, которую обсуждали коллеги, затапливает меня от макушки до самых пяток. Это, наверное, очень грустно, когда тебя предает близкий человек.

Хорошо, что мой Влад не такой. Он заботливый, надежный и верный.

Тряхнув головой, я избавляюсь от ненужных мыслей, поселяющих внутри разлад, и спокойно двигаюсь к раковине. Только вот девчонки почему-то замолкают, как будто набрали в рот воды.

Ира старательно отводит взгляд, нарочито внимательно изучает едва различимое пятно на стенке. А Лена косится в мою сторону сочувственно, как будто это мой жених спит с дочкой генерального, и судорожно теребит кончик русой рыхлой косы.

– Извините, не хотела становиться свидетельницей вашей беседы.

Выдавливаю из себя дежурную фразу и, не получив в ответ ничего, кроме громкого сопения, наспех споласкиваю руки и торопливо выскальзываю в коридор.

Между лопаток горит, как будто Ира с Леной пытаются прожечь в моей спине дыру, но я не собираюсь анализировать их странное поведение.

Возвращаюсь в кабинет, который мы делим с бывшей одногруппницей Машей, и опускаюсь в кресло. Долго гипнотизирую монитор, как будто ищу на экране смысл жизни. Выуживаю мобильный из кармана пиджака и вслепую набиваю Владу сообщение.

«Я соскучилась. Может, поужинаем где-нибудь?».

Слонский Евгений Аркадьевич, наш генеральный, не поощряет связи между коллегами, поэтому мы с Владом держим отношения втайне. И только Маша на правах лучшей подруги знает, что Меркулов сделал мне предложение месяц назад и подарил аккуратное обручальное кольцо, которое я ношу на цепочке вместо безымянного пальца.

Не хочу становиться объектом слухов и сплетен.

Не получив от Влада эсэмэски, я плюю на конспирацию и набираю его рабочий номер. Представляю, как надену шикарное серебристое платье, которое купила позавчера на распродаже в ГУМе за баснословные деньги, как уберу свои густые каштановые локоны в аккуратную ракушку и как трону губы персиковым блеском, и улыбаюсь.

Только ответом мне по-прежнему служит тишина. Длинные гудки набатом ударяются в барабанные перепонки и, вопреки здравому смыслу, проезжаются по натянутым нервам.

Последней дурой себя чувствую. У Влада там, наверное, важное совещание или переговоры, а я его отвлекаю всякой ерундой.

Мысленно отругав себя за несдержанность, я переключаюсь на стройные ряды цифр, которые маячат перед глазами, и без особого энтузиазма подбиваю отчет.

До Нового года остается десять дней. Хочется уехать за город и лепить там снеговика, или мчаться с горки на санках, как в детстве, или греться у камина с чашечкой горячего глинтвейна, а не просиживать морозные солнечные деньки в офисе.

– Олюшка, ну как там у вас дела? Давно не виделись. Заедете в гости с Владом?

– Привет, мамуль. Через пару дней обязательно.

Закрыв файл, я с радостью отвлекаюсь на звонок и млею от тепла, разливающегося за грудиной.

С семьей мне очень повезло. Папа с самого рождения относился ко мне, как к принцессе и всячески баловал. Старший брат присматривал за мной в школе и был готов оторвать голову любому обидчику. А мама старательно укутывала нас в искреннюю заботу и всепоглощающую любовь.

Она всегда была на моей стороне. Принимала любой мой выбор. И кандидатуру произведшего на нее впечатление Меркулова одобрила безоговорочно.

– Вот и замечательно. Приготовлю твое любимое мясо по-французски и пирожки с вишней для Влада.

– Спасибо, родная. У меня вторая линия, отвечу, ладно? До скорой встречи.

Спустя полтора часа после того, как я отправила ему сообщение, перезванивает Влад. Он сетует на количество работы, которой его завалило перед зимними праздниками, цветисто ругается на начальника отдела, который разбирается в локальной модернизации оборудования, как свинья в апельсинах, и заставляет меня улыбаться.

Его мягкий голос с бархатными нотками завораживает меня и превращает в безвольное желе.

– Оль, устал сегодня, как собака. Давай выйдем в люди как-нибудь в другой раз. А сегодня дома посидим, киношку какую-нибудь посмотрим.

– Хорошо. Буду тебя ждать.

Коснувшись пальцами губ, я отключаюсь и первой покидаю офис. Машу знакомому охраннику на проходной, выскальзываю на улицу и прячу нос в воротнике пальто.

Ледяной порыв ветра едва не сбивает меня с ног, но по венам течет горячая лава. Это меня любовь греет.

Домой я добираюсь спустя полтора часа. Отряхиваю налипший на ткань снег, ставлю сапожки в угол и распутываю влажные волосы. Предвкушаю, как сервирую стол и зажгу свечи, пока Влад будет откупоривать бутылку вина, и пребываю на седьмом небе от счастья.

Я старательно разделываю мясо, втираю в сочные стейки приправы и кладу их в грильницу. Так же методично я нарезаю салат и заправляю его гранатовым соусом. И разочарованно выдыхаю, когда на дисплее мобильного всплывает: «Ужинай, сама, Оль. Я задержусь».


Глава 2

Оля


Скупые короткие фразы разливаются горечью во рту. Но я отчаянно трясу головой и не позволяю себе скатиться в мрачную апатию.

В конце концов, отсутствие Влада ведь не конец света.

Наплевав на одиночество, я зажигаю свечи, как и планировала, достаю штопор и сама наполняю бокал вином. Рубиновый напиток с ароматом лесных ягод и нотками чернослива согревает внутренности и позволяет немного расслабиться.

Усевшись по-турецки, раз на меня никто не смотрит и не нужно изображать из себя роковую красотку, я пробую кусочек телятины и блаженно жмурюсь.

Мясо вышло отменное.

Из вечера, который должен стать романтическим, я выжимаю максимум.

Заканчиваю с едой, включаю радио и танцую под зажигательные латиноамериканские ритмы.

Только вот в ушах почему-то до сих пор звучат обрывки сплетен, смакуемых коллегами.

«Влад своей с дочкой генерального изменяет».

«Имеет ее в рабочее время».

«Прямо на директорском столе».

Хлесткие предложения, резкие, ведут наждачкой по ребрам и заставляют вспомнить печальную статистику, которую совсем недавно зачем-то с упоением зачитывала Машка.

«За последние несколько десятилетий число измен возросло на тридцать пять-сорок процентов. Семьдесят процентов мужчин и двадцать пять процентов женщин изменяют своим вторым половинкам».

Невзирая на эти неутешительные цифры, я верю, что мы с Меркуловым исключение. В последнее время он, действительно, очень много работает, но я не вижу в этом ничего подозрительного и презираю тотальный контроль.

Влад хочет отпраздновать свадьбу с размахом, снять панорамный ресторан на восемьдесят девятом этаже «Москва-Сити» и купить мне самое лучшее платье, а это требует немалых финансов.

Поэтому я с пониманием отношусь к его задержкам и форс-мажорам и стараюсь всячески поддерживать жениха.

Правда, иногда маленькая девочка внутри меня, отчаянно нуждающаяся во внимании, твердит, что с милым рай и в шалаше, и можно как-нибудь обойтись без пафосного торжества и бесконечного списка гостей.

С этими мыслями я скольжу взглядом по висящим на стене часам и обнаруживаю, что стрелки уверенно подползают к двенадцати.

«Ты скоро? Ужин совсем остыл. Может, разогрею?».

«Не надо. Ложись спать, Оль. Перехвачу что-нибудь по пути».

На этот раз Влад отвечает мгновенно, как будто все это время держал мобильник в руке и ждал, пока я напишу. Так что я отпускаю все тревоги, прячу мясо с салатом в холодильник и туда же ставлю едва початую бутылку.

Приняв душ, я укутываюсь в одеяло по самый нос и засыпаю, едва голова касается подушки.

Меркулов приезжает глубоко за полночь. Когда я вижу уже третий сон.

Старается не шуметь, чтобы меня не разбудить. На цыпочках прокрадывается в спальню. Укладывается рядом и притискивает меня к себе.

От него пахнет крепким алкоголем, шоколадом и, кажется, ванилью. Но все это я улавливаю краем сознания, так и не размыкая веки, и снова погружаюсь в дрему в родных объятьях.

А утро я снова встречаю одна в пустой постели.

Из ванной раздаются звуки льющейся воды. Бодрый, как огурчик, свежевыбритый Влад выскальзывает в коридор. Вытирает полотенцем капли влаги с шеи. И задумчиво мажет губами по моей щеке.

Мне же его преступно мало.

Я обнимаю его ладонями за талию и скучаю по тем временам, когда мы могли часами сидеть на крыше, распивать Кьянти и болтать обо всем на свете.

– Позавтракаем вместе? – спрашиваю я с надеждой, но в устремленных на меня глазах вижу отказ.

– Не сегодня. Прости.

– Что опять?

Недовольство против воли проступает в моем голосе. Я устала прозябать на вторых ролях, пока карьера Меркулова прет в гору, и больше не могу это маскировать.

Расцепляю пальцы. Отшагиваю назад. И намеренно увеличиваю разделяющее нас расстояние, чтобы Влад не закончил начинающийся разгораться спор привычным способом.

Не заткнул мне рот поцелуем.

– Не начинай, Оль. Только не ты. Из меня и так Слонский все жилы вытянул. Терентьева в декрет уходит. Раменский из больнички второй месяц не вылезает. Я пашу за троих.

В этот момент я чувствую себя последней эгоисткой и законченной стервой.

Жених ради нас рвет жилы, а я с утра пораньше устраиваю ему безобразный скандал.

Волна стыда окатывает меня. Сдавливает обручем грудину. И я срываюсь с места. Висну у Влада на шее. Извиняюсь. Покрываю поцелуями его лицо.

– Прости. Я такая идиотка. Я просто очень по тебе скучаю.

– Я тоже скучаю. Потерпи немного, малыш.

– Поедем сегодня к родителям? Мама звала.

– Ага.

После небольшой паузы соглашается Влад. Но в родительский дом я прогнозируемо отправляюсь в одиночку.

Ближе к шести вечера на телефон прилетает набившее оскомину.

«Малыш, извини. К твоим вырваться никак не получается. Слонский отправил шведов в аэропорт встречать. Поручил накормить их и как следует выгулять. Полночи буду катать с ними по белокаменной».


Глава 3

Оля


– Привет, дочур. А где Влад?

– Привет, мамуль. Да на работе у него форс-мажор. Кто заболел, кто уволился. Генеральный лютует.

Разувшись, я целую маму в щеку и слышу в ее голосе легкое разочарование, которое она торопится скрыть.

– Жаль. Я пирожков напекла. Вишневых, как и обещала. «Наполеон» приготовила, его любимый. Ну ничего, возьмешь с собой.

– Спасибо.

Крепко сжав мою все понимающую родительницу в объятьях, я натягиваю улыбку на лицо и прикусываю язык, чтобы не сболтнуть ничего лишнего.

Например, умалчиваю о том, что Меркулов будет весь вечер развлекаться с иностранцами и вряд ли останется голодным. Зная Слонского, он наверняка заказал столик в самом дорогом ресторане и оплатил бронь в недавно открывшемся клубе с авторскими коктейлями, вау-подачей для социальных сетей и похожим на инопланетянина диджеем.

Что-то, а пускать пыль в глаза наш директор умеет.

Мотнув головой, я отгоняю непрошеные мысли и стараюсь тормознуть разыгравшееся воображение. Но оно не желает униматься.

Подсовывает и подсовывает мерзкие картинки, от которых желудок подкатывает к горлу и липкий пот струится вдоль позвоночника.

Вот Влад глазами раздевает и без того не слишком одетую блондинку, на которой ничего лишнего, кроме откровенного корсета, черных чулок и черных туфель на высоченных шпильках. Вот уводит ее в випку. Вот распускает шнуровку на том самом корсете, который я начинаю ненавидеть всеми фибрами души.

Фу!

– Папа с Андрюшей тоже опаздывают.

– Мужчины.

Мама вытаскивает меня из омута гадких фантазий. А я пожимаю плечами в ответ на ее ремарку и отправляюсь на кухню, где уже накрыт стол.

Салфетки сложены в аккуратные розочки. Столовые приборы начищены до блеска и ярко сияют. Плетеная корзинка с пирожками накрыта полотенцем, чтобы не остыли.

Когда-нибудь я мечтаю создать такой же уют, как у мамы. Но мешают то внезапные командировки, то вдруг увеличившийся план, то редкое желание зависнуть где-нибудь с подружкой.

Правда, последнее время я чаще попросту доползаю до квартиры. Скидываю обувь. Падаю на кровать без сил. И не сразу могу соскрести себя с постели, чтобы приготовить для нас с женихом что-нибудь вкусненькое.

– Ну как тут мои девочки?

Это спустя десять минут порог переступает папа. В руках у него букет нежнейших орхидей, который моментально перекочевывает к маме.

Они до сих пор испытывают друг к другу искренний трепет и преданную любовь, которой я не перестаю восхищаться. Я мечтаю о том, чтобы у нас с Меркуловым было так же.

Рука об руку. Плечом к плечу. До самой старости.

– А это тебе принцесса.

Прямо перед моим носом материализуется киндер-сюрприз. И я визжу, как маленькая девчонка и, как в детстве, кидаюсь в папины объятья. Повисаю у него на шее, целую холодную с мороза щеку и забываю о том, что еще недавно грустила из-за отсутствия Влада.

Здесь мой дом. Моя крепость. Место моей силы.

Еще спустя полчаса к нам присоединяются мой старший брат Андрей вместе с супругой. По какой-то необъяснимой причине я не выношу Арину с первого дня знакомства. И она, в свою очередь, отвечает мне взаимностью и пытается всячески задеть, когда мы с ней пересекаемся в одной компании.

– Пап, мам, здравствуйте. Оля. А где твой жених? Опять не смог?

Жена брата взбивает пальцами воздушные платиновые локоны и фальшиво улыбается. Я же давлю поднимающееся со дна души желание послать ее на хрен.

– Да. Влад сейчас много работает. Старается отложить на свадьбу.

– И когда свадьба?

– В августе.

Арина резко замолкает и больше никак не комментирует мою личную жизнь. А я никак не могу отделаться от ощущения, что она что-то недоговаривает.

За исключением нашей короткой пикировки, вечер проходит по-семейному тепло. После вкуснейшего ужина, которым восхитился бы даже повар «Мишлен», мы обустраиваемся в просторной гостиной у камина. Папа берет коллекционную гитару, ласково касается струн, и пространство заполняет волшебная мелодия.

– В городском саду падал снег. Я по снегу к тебе приду. Как под музыку падал снег в городском саду. *[1]

Мама сидит у папы в ногах и вдохновенно ему подпевает. Ладонь Андрея расслабленно скользит по Арининым лопаткам – сегодня она одета в нежно-голубое атласное платье с открытой спиной.

И только я каждые десять секунд проверяю телефон и страдаю глухого унылого одиночества.

«Как ты?».

«Я скучаю».

«Мама приготовила твои любимые пирожки с вишней. Папа играет на гитаре. Тебя не хватает».

Все мои сообщения повисают неотвеченными. Напротив контакта «Влад» горит значок «оффлайн». А у меня на языке оседает привкус полынной горечи.

– Мне, пожалуй, пора.

Я отталкиваюсь от подлокотников кресла и застываю в центре гостиной. Рушу установившуюся в доме гармонию. Но не могу по-другому.

Хочется к себе. Спрятаться под одеяло. Как можно скорее упасть в объятья Морфея. Укрыться от атмосферы всеобщего веселья в стране грез.

– Так скоро?

– Завтра рано вставать. Прости, мамуль. Вы отдыхайте. Провожать не надо.

Вопреки моим возражениям, вся семья высыпает в коридор. Родные целуют меня по очереди. Запихивают в сумочку контейнеры с пирожками, «Наполеоном» и мясом по-французски. И берут с меня обещание встретить Новый год вместе.

Я, конечно же, соглашаюсь. Выдыхаю с облегчением, когда ноги сами несут меня по заснеженной дорожке и больше не нужно притворяться счастливой. И вздрагиваю, когда в спину ударяется ровный голос невестки.

– Ты забыла.

Протягивает оставленный мной на тумбочке шарф.

– Спасибо.

Принимаю теплую ткань из ее рук и не двигаюсь. Чувствую, что она еще не все сказала.

– Не хотела портить тебе праздник. Но не могу молчать.

– …?

– Твой жених тебе изменяет.

________

*[1] – строчки из песни Михаила Круга «Падал снег»


Глава 4

Оля


– Этого не может быть.

Я высекаю уверенно и отчаянно машу головой. Вглядываюсь в Аринины голубые омуты и не знаю, что хочу там найти.

– Скажи, что это какой-то нелепый розыгрыш. Дурацкий прикол. Скажи, что ты пошутила.

Ровно на миг между нами повисает глухая тишина. И я жду, что жена брата рассмеется. Но она лишь отводит взгляд в сторону и неловко перетаптывается на снегу.

– Я не пошутила, Оль. Прости. Но я, действительно, видела твоего Влада с другой женщиной. Роскошная блондинка. Дорогая. Губы сделанные, сиськи. Как с обложки.

Я каменею еще на несколько секунд. Никак не могу принять обрушившуюся на меня новость и отрицаю ее всеми фибрами души.

В рекордно короткие сроки я нахожу жениху тысячу и одно оправдание и выстраиваю между нами с невесткой незримый заградительный барьер.

– Не нахожу в этом ничего криминального. Влад много работает и по долгу службы проводит время с разными людьми. Бизнесу, знаешь ли, чуждо понятие пола.

– Это не было похоже на деловую встречу, Оль. Они сидели в ресторане вдвоем, о чем-то весело щебетали, пили вино.

– И почему ты сразу мне не позвонила?

– Я растерялась.

– И у тебя, конечно же, есть доказательства? Фото? Видео?

– Нет.

– Ладно, Арин. Мне пора. Такси ждет.

Я обматываю шарф вокруг шеи, пытаясь согреться. Но внутренности словно промерзли изнутри и покрылись коркой льда.

Вслед мне несется банальное «извини», но я не оборачиваюсь. Ныряю в теплый салон «Шевроле», откидываюсь на сидение и прикрываю веки.

На душе почему-то паршиво.

По дороге домой я пытаюсь дозвониться Меркулову. Но он предсказуемо не берет трубку.

Я понимаю, что у него запара, целая делегация иностранных гостей. Только вот мне от этого ни капли не легче.

До тремора в конечностях я хочу услышать его голос и убедиться, что у нас все хорошо.

Что он любит меня так, как прежде. Что мечтает о светлом будущем. И вовсю готовится к свадьбе.

В свете недавних событий квартира кажется мне унылой и пустынной. Поэтому я включаю музыку на всю, принимаю горячий душ и ныряю в пушистую пижаму. Стираю остатки макияжа, распускаю волосы и долго всматриваюсь в отражение в зеркале.

Ищу подтверждение своей красоты.

Я никогда не страдала комплексами по этому поводу. Но сейчас мне требуется подтверждение собственной исключительности. Особенно на фоне известия о том, что Влада сопровождала шикарная блондинка.

На ум почему-то приходит дочь генерального Инга. Но я быстро отметаю эту мысль за несостоятельностью.

Где Слонская, а где Меркулов?

Проворочавшись в кровати около часа, я все-таки проваливаюсь в беспокойную дремоту. А утро встречает меня запахом свежей выпечки.

– Проснулась?

Застаю Влада на кухне. Его рубашка расстегнута, рукава подкатаны, а сам он колдует у кофе-машины.

– Доброе утро.

Произношу я хриплым ото сна голоса и влетаю в его спину. Обвиваю руками за талию и прячу нос между лопаток. Вдыхаю родной запах и постепенно расслабляюсь.

Ну чего я себя накручиваю, если Влад здесь со мной? Варит капучино на двоих, вытаскивает круассаны из крафтового пакета и недоуменно ведет бровью.

– Ну чего ты, маленькая?

– Соскучилась. Мне так тебя не хватает.

– Осталось совсем чуть-чуть. Потерпи, Оль. Скоро меня повысят, и все это закончится.

Твердо обещает Меркулов, и я ему верю.

В офис мы вновь выдвигаемся порознь. Едем на разных машинах, как будто не живем вместе и не делим одну постель. Сталкиваемся у турникета, выискивая пропуска, и фальшиво приветствуем друг друга.

И по какой-то причине именно в это мгновение мне хочется заявить свои права на Влада. Наброситься на него с поцелуем. Прижаться всем телом. Снять кольцо с цепочки и надеть его на безымянный палец. Рассказать всему миру, что он мой.

Торможу себя за несколько секунд до необратимости. Вспоминаю, как на прошлой неделе Слонский уволил влюбленных Ирину из бухгалтерии и Алексея из службы безопасности, и остываю.

Должностью я дорожу. Зарплатой тоже. Это все явно перевешивает мою уязвленную гордость.

– Выглядишь помятой.

– И тебе доброе утро, – я прохладно приветствую никогда не лезущую за словом в карман и порой перебарщивающую с прямотой Машу и прячусь от нее за монитором компьютера.

– Случилось чего?

– Плохо спала.

– Влад не давал?

Никак не желает униматься подруга. Но я демонстрирую ей кипу бумаг, которые срочно надо разобрать, и засовываю наушники в уши.

Ближе к обеду шеф просит отнести какие-то документы в отдел Влада, и я лечу туда как на крыльях. Поправляю выбившиеся из прически пряди, расстегиваю верхнюю пуговку рубашки и в дверях врезаюсь в дочку генерального.

– Простите.

Слонская окатывает меня пренебрежительным взглядом и молча удаляется. Я же пожимаю плечами и проскальзываю в кабинет к жениху.

– Что она от тебя хотела? – выпаливаю вертящийся на языке вопрос и внимательно изучаю Меркулова.

Но ничего подозрительного не обнаруживаю.

– Новости хреновые принесла. К нам едет ревизор. Проверять финансовую деятельность компании.

– В канун Нового года? Изверг.

– Белов Максим Эдуардович. Первый раз про него слышу. А ты?

– И я.

Выпаливаю побелевшими губами и не могу объяснить, почему вру Владу.

Ведь для меня это не просто знакомое сочетание имени и фамилии. Мы с Максом учились в одном университете. Дружили, делили невзгоды и даже были близки.

Но это было совершенно в другой жизни.


Глава 5

Оля


В преддверии неизбежного аудита на фирме происходит настоящая вакханалия. Слонский дрючит начальников отделов, рычит на лажающих снабженцев, которые по мановению волшебной палочки не могут достать ему перо из жопы страуса, и пытается заставить бухгалтерию сотворить невозможное.

И только меня не сильно заботит вся эта суета. Я беру отгул, которых у меня накопилось множество. Неторопливо гуляю по торговому центру. Присматриваю милые сувениры для близких. И возвращаюсь домой по пробкам.

На улице серо и промозгло. Сразу и не скажешь, что на дворе декабрь и всего через неделю мы будем встречать Новый год.

Днем сыплет мелкий снег с дождем, который застывает ночью, чтобы наутро превратить тротуар в ледяное зеркало. Редкие прохожие спотыкаются и костерят транспортные службы. Водители буксуют на крутых подъемах и в тон пешеходам матерят незадачливых метеорологов, чьи прогнозы никогда не сходятся.

Но какое мне дело до того, что за окном, если на душе празднично?

Наверное, в сотый раз я достаю из коробки серебряные запонки с инициалами любимого человека на них и небольшим сапфиром в правом верхнем углу, и гадаю, понравится ли Владу подарок.

Вот уже год мы живем вместе, а Меркулов для меня по-прежнему загадка. Одна фирма, разные отделы, второй и седьмой этаж – как-то раз мы случайно столкнулись в столовой. Так завязалось наше знакомство.

Влад скупо выражает эмоции, так что, с большой долей вероятности, я бы никогда не узнала, что он испытывает ко мне симпатию, если бы не бутылка шампанского, распитая на двоих на пожарной лестнице на каком-то корпоративе.

Я не расстраиваюсь из-за того, что редко слышу от него признания, которые даже с натяжкой не назовешь пылкими. Куда важнее, что он хочет создать со мной семью, завести детей и знает, сколько ложек сахара положить в мой чай.

Жизнь приучила меня ценить не слова, а поступки, коих у Влада не отнять. Он и про букет не забудет, и привезет мои любимые круассаны с лососем, и лекарства насильно затолкает, стоит мне только простыть.

Тряхнув головой, я гляжу на часы. До приезда жениха остается минут пятнадцать – самое время переодеться.

На место домашним шортам и майке приходит платье насыщенного синего цвета с открытой спиной. И чулки – аксессуар, созданный, чтобы будоражить мужскую фантазию.

По квартире неумолимо расползается аромат утки, запеченной с апельсинами, и у меня текут слюнки. С обеда ничего не ела, Влада ждала.

Я сижу на кухне, нетерпеливо постукивая чайной ложкой по столу, и тороплю медлительную, словно улитка, секундную стрелку настенных часов в стиле прованс.

Проходит пятнадцать минут. Потом еще пятнадцать.

Пунктуальный, Меркулов обычно никогда не опаздывает. А если задерживается, то всегда предупреждает.

Поэтому я начинаю накручивать себя и переживать, что он мог попасть в аварию, все-таки на дорогах скользко. Слегка дрожащими пальцами я посылаю вызов и облегченно выдыхаю, когда слышу родной голос.

– Я тебя заждалась, ты в пробке застрял, да? – строю предположения и воодушевленно отчитываюсь: – моя фирменная утка почти готова, пальчики оближешь.

– Я не приеду, – я ухом прижимаю трубку к плечу и думаю, что неверно его истолковала.

– Что, Влад? Повтори, пожалуйста, я не расслышала, – свободными руками я беру бутылку каберне, когда он безразличным голосом рушит мою Вселенную.

– Я не приеду, Оль, – и жестко добавляет, чтобы добить наверняка: – я не люблю тебя. Никогда не любил.

Короткие гудки танцуют сальсу на обломках моих чувств. Вино проскальзывает между пальцев и летит на пол.

Только не разливается яркими брызгами, как показывают в кино – потому что еще не откупорено. И не разбивается вдребезги, как обожают писать в книгах – потому что на полу ковер с толстым ворсом. И потому что стекло прочное.

Разбивается что-то внутри меня. Разрывается осколками, превращая душу в мелкое крошево из разбитых надежд, похороненных мечтаний и планов, которым никогда не суждено сбыться.

Я стою, тупо уставившись перед собой, и никак не могу уяснить – что же я сделала не так, если даже не заслужила объяснений. Боль выгрызает что-то важное в груди, а я медленно оседаю на пол. В глазах нестерпимо жжет, но слезы не могут пролиться.

Я вспоминаю, как Влад называл меня «маленькая моя». Как нежно прижимал по утрам, когда нам обоим не нужно было спешить на работу. Как заботливо поил молоком с медом, когда я кашляла, подхватив какой-нибудь осенний вирус. И апатия наваливается на меня с новой силой.

Где-то под рукой сотовый пиликает эсэмэской и вырывает меня из лап самобичевания.

«Оля, ты где???», – три вопросительных знака, судя по всему, призваны выразить, как сильно взволнована Маша.

На полу. На ковре. На руинах счастья. Я даже не знаю, что лучше описывает мое местонахождение в данный момент.

«Оля!!! Перезвони!», – настойчиво пытается дозваться до меня подруга, но безрезультатно.

Я не готова к этой беседе ни физически, ни морально.

И, если я думаю, что худшее уже случилось, то я глубоко ошибаюсь.

Спустя еще минут пять в мессенджер прилетает фото, сделанное профессиональным фотографом.

Влад с довольной улыбкой на холеном гладко выбритом лице бережно прижимает к себе дочь генерального Ингу. Конечно, у его спутницы шикарные густые волосы, завитые в кукольные локоны. Идеальный ровный макияж. Ну и неотъемлемый атрибут успеха – длинное платье ярко-красного цвета с глубоким вырезом, открывающим взору точеную ножку чуть ли не до середины бедра.

Снимку сопутствует пояснение от какой-то из сердобольных коллег, чей номер я даже не сохранила: «Твой Влад объявил о помолвке на вечеринке! Компания на ушах стоит!»

И вот теперь я понимаю, что прежняя боль была ничтожной по сравнению с той, которую я испытываю сейчас.

Я обхватываю колени и начинаю качаться из стороны в сторону, как душевнобольная – что делать, когда одним ударом выбивают почву из-под ног и не знаешь, как подняться?


Глава 6

Макс


Свинцовое небо обиженно хмурится. Снежинки кружатся в нестройном хороводе. А я широко распахиваю балконную дверь и шлепаю по ледяному полу босиком.

Я щелчком выбиваю из пачки последнюю сигарету, глубоко затягиваюсь и бездумно сбиваю пепел вниз, пока тонкие руки с идеальным маникюром обвиваются вокруг талии. Не вызывая ничего, кроме глухого раздражения и четкого осознания, что затянувшуюся интрижку пора заканчивать.

Чтобы не разгребать потом неминуемые последствия из женских истерик, разбитых надежд и сообщений о ложной беременности.

– Марин, ты замечательная женщина, но я не хочу, чтобы ты строила иллюзии на наш счет, – я стряхиваю с себя длинные, словно у пианистки, пальцы и спиной чувствую, как напрягается моя уже бывшая любовница.

– Макс, я не понимаю, – она очень старается показаться невозмутимой, но ее высокий звонкий голос дрожит и срывается, сигнализируя о подступающей катастрофе. Она откашливается и предпринимает еще одну попытку переменить мое решение: – у нас же все было отлично, я устраиваю тебя в постели. Да мы ни разу не поругались за два месяца…

– Я не хочу тратить твое время. Я не из тех мужчин, от которых ты сможешь дождаться предложения руки и сердца, – я пытаюсь найти идеальный баланс, чтобы не показаться грубым, но, в то же время, быть достаточно убедительным, чтобы временная спутница навсегда забыла дорогу в мою квартиру. – Иди одевайся, Марин. Я вызову такси.

Слышу невнятный всхлип, звук удаляющихся шагов и торопливое шуршание ее одежды. Через пару минут едкое «Гори в аду, Макс!» врезается в уши вместе с громким хлопком закрывшегося замка, а я продолжаю смотреть, как белое одеяло укутывает асфальт, не оставляя не единой серой прорехи.

Ненавижу Новый год.

Еще пару минут я стою на балконе, уставившись немигающим взглядом вдаль, пока ступни не деревенеют от холода. Сминаю сигарету, пропитывая запахом табака кожу, и иду в ванную комнату.

Первым делом избавляюсь от вещей Марины, вроде зубной щетки и тюбиков с шампунями, гелями и прочими женскими прибамбасами, которые она наверняка оставила, как предлог сюда вернуться. Потом становлюсь под горячий душ, прокатывающийся жаром по всему телу, и привожу мысли в порядок.

Ныряю в свободный черный джемпер и обычные синие джинсы, потому что могу себе позволить. Потому что не люблю стесняющих движения костюмов, рубашек и брюк с острыми стрелками. И потому что мне совершенно плевать, какое впечатление я произведу на сотрудников фирмы, которую мой наниматель собирается обанкротить.