# Легенда о Чжаояо. Книга 2

Цзюлу Фэйсян

После того как по вине своего стража-уродца Мо Цина демоница Лу Чжаояо стала призраком, она обретает способность занимать тело девушки Чжиянь и придумывает идеальный план мести. Казалось бы, что может пойти не так? Вот только у демоницы возникают запретные чувства к Мо Цину, и из-за этого вся стратегия рушится.

Вместе с тем в школу демонов просачиваются зловещие слухи: золотой бессмертный, заклятый враг Лу Чжаояо, вот-вот возродится. Демоница обязана во что бы то ни стало помешать его пробуждению. Но как много она может сделать, оставаясь призраком? И что, если еще один враг следит из тени за каждым ее шагом, вынашивая корыстные планы?

История о демонах, небожителях и призраках. Кровавая легенда, где жизнь и смерть тесно переплетены, а любовь – единственная ниточка, что спасает одинокие души.

招摇 下

ZHAO YAO. VOLUME 2

九鹭非香

Jiu Lu Fei Xiang

This edition is authored by Stellar’s author Jiu Lu Fei Xiang and published by AST Publishers LTD arrangement with through the agency of Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd.


Copyright © Jiu Lu Fei Xiang All rights reserved.

© А. Ф. Карибуллина, перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024


## Глава 1. Волнение


В этот день весь Цзянху[1], казалось, дрожал из-за последствий прошедшей ночи в городе Цзиньчжоу[2]. Однако, как бы ни было тяжело, на мой взгляд, вчерашние беды остались в прошлом. Пока Ло Минсюань не воскрес, все в порядке. Да и меня больше ничто не волновало, ведь я мертвее мертвого.

Чжиянь медитировала в комнате, и от нечего делать мне захотелось составить ей компанию. Откинувшись на спинку кровати, я время от времени давала девушке указания, хотя мысленно то и дело обращалась к чему-то далекому, уставившись на потолочную балку. Из головы все не выходили Мо Цин и последние события. Меня как будто одолел недуг: чем больше думала, тем больше возникало образов. Вновь и вновь вспоминались те четыре слова, что он сказал: «Я заберу тебя отсюда». Ох… Странно, почему? Почему его слова все еще отчетливо звучат в моей голове и словно заставляют сердце биться вновь?

Когда сгустились сумерки, пришел Мо Цин. Понятия не имею, куда этот Уродец убегал днем, но могу предположить, что никак не чтобы помедитировать и восстановить силы: цвет его лица по-прежнему оставался неважным. Гу Ханьгуан был прав: он доставляет еще больше хлопот, чем я. Да, в те времена я отличалась упрямством и тем не менее всегда дорожила жизнью. А вот он будто вовсе о себе не заботится…

Увидев, что Чжиянь медитирует, Мо Цин спокойно сел за стол, налил себе чая и сделал небольшой глоток. Словно решил подождать, когда девушка откроет глаза.

Я подлетела к противоположной стороне стола и, пристально глядя на молодого человека, позвала:

– Эй, Уродец!

Он, конечно, не услышал меня, и я принялась размышлять вслух:

– Знал бы, что на тебя смотрит покойная глава школы, смог бы так невозмутимо распивать чай?

Затем ткнула пальцем в его чашку. Рука прошла сквозь нее и коснулась щеки Мо Цина.

– Обманщик… Почему ты стал таким красивым после моей смерти? Теперь я даже не решусь утащить тебя за собой…

Мои пальцы скользнули вниз по щеке и схватили его за подбородок. В этот момент, словно повинуясь моим рукам, Мо Цин поднял голову… и зажег лампу в комнате, успевшей погрузиться во мрак. Он смотрел на свет, а я, наблюдая из темноты, не могла отвести глаз от него.

Что же изменилось? Еще недавно я бы спряталась от Мо Цина, а сейчас мое сердце трепетало и не хотело покидать его. Как это возможно? Почему в мыслях постоянно всплывает его лицо? Даже прямо сейчас, глядя на Мо Цина вблизи, я чувствовала, словно горячая кровь снова бежит по моим венам. Как такое возможно?

Когда взгляд остановился на его красиво очерченных губах, мне вдруг показалось, что если поцелую их, то получу ответ на все вопросы… Я наклонилась ближе и, как стрекоза легко садится на поверхность воды, нежно коснулась его губ. В отличие от прошлого раза, они неожиданно задрожали. Еще очень долго я пыталась распробовать их на вкус, пока не возникло ощущение, будто его кожа и тепло действительно согревают меня.

– О! – внезапно глубоко вздохнула Чжиянь, и я точно пробудилась.

Резко отстранившись от Мо Цина, я посмотрела на нее: девушка в страхе отчаянно кусала губы. Бросив на нее быстрый взгляд, гость сразу же отвернулся. Он сделал маленький глоток чая и поджал губы. Казалось, что-то в нем таинственным образом изменилось. Мне вспомнился наш разговор в библиотеке и стало немного не по себе.

Чжиянь явно опешила еще больше. Она вытаращила глаза и многозначительно посмотрела на меня, точно хотела, чтобы я скорее заняла ее тело и разобралась с Мо Цином. Но в такой момент я совершенно не представляла, как справиться с ним с помощью Чжиянь, поэтому даже не шелохнулась. Девушка тут же закрыла глаза и упала на кровать. Ее душа покинула тело.

– Что случилось? Да что с тобой такое? – вскричала призрачная Чжиянь.

Вот только я сама не знала, в чем дело. Просто сидела перед Мо Цином, не сводя с него взгляда. Он же уставился на обмякшее тело Чжиянь как будто с удивлением, но по-прежнему не двигаясь и не собираясь проверить пульс девушки.

– Я тут кое-что вспомнила…

– Что? Сейчас не время, – воскликнула Чжиянь, – перестань думать о всякой ерунде. Сначала войди в мое тело, сделай так, чтобы он ушел, а потом мы все обсудим.

Я же словно приросла к месту. Мне вспомнились давние времена, моя первая встреча с Мо Цином. Он был избит и измучен, его окружили десять Великих школ небожителей. К счастью, по какой-то причине там не оказалось Ло Минсюаня: может, болел или был ранен… Мо Цин обнимал тело матери, а на его лице застыли отчаяние и безнадежность. Такую же безнадежность в этих глазах я увидела вчера, когда лежала на земле, а ко мне устремились тысячи энергетических мечей и девять клинков Лю Сужо, превратившись в одно гигантское лезвие…

Тогда я спасла его точно так же, как он спас меня вчера. И точно так же, поддерживая его худощавое тельце и не сводя глаз с могущественных врагов вокруг, сказала ему: «Я заберу тебя отсюда».

Не знаю, чувствовал ли он тогда то же, что заставил меня испытать вчера. Все еще не могу понять его. Единственным, что приходило мне в голову, было… Мо Цин повторил мои слова, потому что… Возможно, он уже заметил странности Чжиянь. Возможно, даже… давно все понял, просто не показывал этого.

Или все совсем не так, и эти четыре слова настолько обычны, что лишь я придала им некий скрытый смысл… Ведь если он давно понял, что с Чжиянь что-то не так, почему молчал до сих пор? Почему не разоблачил меня? Зачем подарил Небесный Клинок и дал девятиоборотные пилюли?[3] Мо Цин умен, он сразу понял бы, что Лу Чжаояо не просто так вертится рядом… И тем не менее потакал мне во всем, даже баловал… Это не может быть правдой, потому что… потому что тогда получается, что… что он всегда любил меня, Лу Чжаояо…

Когда обрывки мыслей собрались воедино, я посчитала свой вывод смешным. Но почему-то… хотела, чтобы мое предположение оказалось верным…

Я молча подлетела к телу Чжиянь, и девушка прошептала:

– Ладно, расскажи, что ты вспомнила. Мне ужасно любопытно…

Не обратив на эти слова внимания, я вошла в ее тело, а затем встала с кровати и села напротив Мо Цина.

– Учитель…

Тот опустил чашку и посмотрел на меня через пламя трепещущей свечи:

– М-м-м?

– Только что я потеряла сознание, и мне привиделась Лу Чжаояо.

Он приподнял брови и издал невнятный звук, как будто готовясь услышать очередную чушь. Я же просто сказала ему правду:

– В моем сне она вас поцеловала.

Затем протянула руку и, прямо как совсем недавно, провела пальцами по щеке Мо Цина, после чего схватила за подбородок и слегка приподняла его голову. В пристальном взгляде гостя отразилось удивление.

– Она вот так же вас касалась.

Рядом заверещала Чжиянь:

– Великая Повелительница демонов! О великая Повелительница демонов! Прошу, не делай этого! Умоляю! Я не хочу-у! Тебе нужно успокоиться и осты-ыть!

Несмотря на то что она витала в воздухе между Мо Цином и мной, ее полупрозрачное тело никак мне не мешало. Однако я вовсе не собиралась целовать Мо Цина ее губами. Просто чуть крепче сжала его подбородок и спросила:

– Она вас поцеловала. Вы это почувствовали?

Смотря ему в глаза, я поняла, что в самом деле хочу познать все тайны, что скрыты в их темной глубине. В этих глубоких и безмятежных, черных как смоль глазах, где отражались огонек свечи и фигура Чжиянь.

Наконец Мо Цин, который до сих пор неотрывно смотрел мне в лицо, опустил веки, скрывая замешательство. Когда наши взгляды снова встретились, мне показалось, будто густой туман застлал все его чувства. Мо Цин сжал мое запястье, и я приподняла бровь. Ох, это очень соблазнительно… Если так и будешь тянуть меня к себе, я точно упаду на стол. Не задумал ли ты повторить мои прикосновения и тоже взять меня за подбородок? Позволить себе еще какие-нибудь вольности? А после открыть мне свои чувства и планы?..

Но конечно же, Мо Цин остался верен себе: его замыслы и дела никогда не совпадали с моими ожиданиями. Он просто отпустил мою руку и, внимательно взглянув на меня, небрежно бросил:

– Вот же непочтительная ученица.

Непочтительная… непочтительная ученица?! А, ну да… Верно, я ведь сейчас его «ученица». Так что с моей стороны действительно было крайне непочтительно вот так дерзко взять его за подбородок, да еще и рассуждать о поцелуях. И все же…

Мо Цин встал, прошел дальше в комнату и принялся рассматривать Небесный Клинок. С рассеянностью в голосе он спросил:

– Как твоя рана?

Чжиянь рядом со мной взволнованно пробормотала:

– Великая Повелительница демонов, похоже, он пытается сменить тему… Спроси его снова, мне так любопытно! Интересно, он знал, что ты его поцеловала?

«Ты что, пьесу смотришь? Думаешь, я не поняла, что он пытается тему сменить? Хватит думать, что ты умнее меня!» – мысленно возмутилась я и, пользуясь тем, что Мо Цин стоял ко мне спиной, закатила глаза.

– Рана глубокая, не думаю, что быстро заживет… – ответила я на его вопрос. Затем приблизилась к Мо Цину, пытливо посмотрела на него и спросила: – Учитель, так вы почувствовали что-то необычное?

Тот перевел взгляд на окно, разбитое большой черной птицей, и его лицо посерьезнело, придав ему некоторую торжественность. Он всегда так выглядел, когда пытался избежать неприятного разговора. Мгновение спустя я поняла, что ошиблась.

– Нет.

– Вообще ничего не ощутили?

– Ничего.

Закончив разглядывать небо в окне, он вдруг заинтересовался предметами на длинном столе вдоль стены. Однако я стояла между ним и стеной так близко, что ему пришлось заметить и меня.

– Но только что, учитель, когда пили чай, вы едва заметно поджали губы.

Мо Цин тут же отвернулся, а снова взглянув на меня, не стал избегать ответа:

– Вот как? Не знал, что ты настолько наблюдательна.

Все закружилось перед глазами. Я поняла, что если сегодня не выведу Мо Цина на чистую воду, то и он не сможет ничего выведать у меня. Как раз когда я обдумывала, какую несуразицу сказать ему на этот раз, Мо Цин внезапно прищурился:

– Почему тебе так важно, поцеловала ли меня Лу Чжаояо?

Он сделал небольшой шаг вперед. Я вдруг почувствовала давление и невольно отступила, оказавшись зажатой между ним и стеной, будто в ловушке.

Мо Цин же продолжал спрашивать:

– Почему тебе так важно узнать, почувствовал ли я это?

Я покачала головой:

– Да неважно мне, неважно…

Он поднял руку и, повторяя мои движения, схватил меня за подбородок. Его глаза таили в себе опасность и в то же время манили.

– Может, никакой Лу Чжаояо и не было, а ты просто воспользовалась ее именем, чтобы позволить себе так дерзко вести себя со мной?

«Нет… Прямо сейчас мне кажется, что это ты, учитель, позволяешь себе дерзко вести себя со мной!»

Я попятилась, однако никак не ожидала, что между столом и Мо Цином почти не осталось свободного места. В таком необычном положении… у меня совершенно не хватит сил сопротивляться.

Мо Цин еще выше приподнял мой подбородок. Мы стояли так близко, что я услышала, как бьется его сердце.

– Ты нарушаешь все приличия, – произнес он, казалось старательно пряча улыбку.

Ту-дум, ту-дум… Мое сердце бешено заколотилось в груди. И тут…

– А-а-а! Ради меня вы должны остановиться и не заходить слишком далеко!

Резкий крик поблизости чуть меня не оглушил. Я выпала из тела Чжиянь, а обернувшись, увидела, что девушка вновь заняла его и, положив руки на плечи Мо Цина, безжалостно оттолкнула парня.

Тот отступил на шаг, и все смешение эмоций исчезло из его глаз. Он стал холоден и сдержан, как прежде. Не говоря ни слова, Мо Цин посмотрел на Чжиянь, которая завернулась в одеяло. Она сильно дрожала. Девушка так растревожилась, словно ее приговорили к казни.

– У-у-учитель… У-уже поздно… В-вы…

– Ли Чэньлань! – отчетливо прозвучал чей-то голос, резко прервав бессвязную речь Чжиянь.

В комнату ворвался сердитый Гу Ханьгуан. Он бросил быстрый взгляд на девушку и обратился к Мо Цину:

– Почему ты запер Шэнь Цяньцзинь у меня?

Тот уже успел напустить на себя невозмутимости и ответил:

– Могу разместить ее в другом месте, только не обещаю, что это будет безопасно для нее.

Конечно же, он имел в виду, что будет куда надежнее поселить Шэнь Цяньцзинь у Гу Ханьгуана, чем в школе Десяти тысяч убиенных. Ну и очевидно, ему известно, какие у этих двоих отношения. Если так подумать, Мо Цин едва ли не первый ученик моей школы. В то время парнишка был так юн и некрасив… А ведь обладай он хоть немного умом, давно бы занял высокое положение в школе, даже не убивая меня… Когда я только создала школу и еще не назначила властителей четырех гор, Мо Цин все знал о наших делах. Наверное, сравниться с ним мог только Сыма Жун.

– Ей не место у меня, – процедил Гу Ханьгуан.

– И почему же?

– Я боюсь, что она…

Тот начал было что-то говорить, но, посмотрев на Мо Цина, мгновенно ощутил разницу между ним и собой. Обычное высокомерие сползло с его лица.

– Ну конечно… – холодно улыбнулся он, – в своем нынешнем виде я точно не сумею пробудить в ней любовный яд[4].

Мо Цин не ответил, а Гу Ханьгуан закашлялся. Властитель Южной горы выглядел как ребенок, но настрадался от превратностей судьбы не меньше старика.

Он повернулся, чтобы уйти, и уже у самой двери бросил:

– Я слышал, кто-то ищет тебя во дворце Не-Зло. Ты совсем перестал заниматься делами, только и делаешь, что носишься с этой девчонкой, сеющей хаос. Не боишься, что Лу Чжаояо вернется и накажет тебя?

Мо Цин лишь тихо рассмеялся, обернулся и посмотрел на Чжиянь. Девушка невольно попятилась. Он же, обратившись к технике Мгновенного Перемещения, покинул комнату.

Я стояла у двери, глядя на дворец Не-зло вдалеке. Душа Чжиянь выскользнула из тела, оставив его завернутым в одеяло, подлетела ко мне и тоже уставилась на горизонт.

– Он ушел.

Я искоса взглянула на нее.

– Зачем ты вышвырнула меня из тела?

– Если бы не остановила тебя, вы бы поцеловались! Не забывай, это же мое тело!

Прищурившись, я повернулась к Чжиянь.

– Ты себе все придумала. Я просто проверяла его.

– Что?

– Проверяла, кто же все-таки нравится Ли Чэньланю.

– В смысле?.. Ты пыталась выяснить, нравится Ли Чэньланю мое тело или же ты в моем теле? – наконец сообразила она.

Я скрестила руки на груди, прислонилась к двери и постаралась объяснить все Чжиянь так, чтобы эта дурочка поняла:

– Я спросила, почувствовал ли он поцелуй Лу Чжаояо. Требовался лишь простой ответ «да» или «нет», но Мо Цин почему-то решил уйти от него. А кроме того, даже не поинтересовался, где Лу Чжаояо сейчас, и не попытался узнать, почему она его поцеловала. Он явно избегал ответа… Очевидно, его сердце не так уж и спокойно.

Чжиянь меня перебила:

– Ну и ну, нашла что проверять! И слепой бы заметил, что ты ему нравишься!

Она сказала это как нечто само собой разумеющееся, и я удивилась.

– С чего ты взяла?

– Мое тело сейчас всего лишь сосуд. Когда его занимаю я, то остаюсь собой, но, когда внутри ты, у него меняется характер. Независимо от пути культивации, разве не все сходятся во мнении, что тело – просто оболочка, убежище душ? Неужели ты думаешь, что кого-то может привлекать одна только оболочка?

Я была поражена. Не ожидала, что слова Чжиянь могут произвести на меня такое впечатление.

– Если тело лишь оболочка, тогда почему ты не позволила Мо Цину к себе прикоснуться?

Чжиянь на миг опешила, но быстро сообразила, что ответить:

– Это другое! В любом случае… я с самого начала говорила, что ты нравишься демону Ли. Просто ты не верила в это… Нет, не так… На самом деле я думаю, что твое сердце уже давно все поняло, просто ты не хочешь в это верить, вот и все.

Я не нашлась что сказать.

– Великая Повелительница демонов, ты привыкла защищаться, поэтому боишься чувств к другим. Ведь если ничего и ни от кого не ждать, тогда тебе не смогут причинить боль.

Я пристально посмотрела на девушку.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что мы уже давно вместе. Если честно, ты очень хвастливая и самонадеянная… А я пересмотрела свои взгляды на многое, потому что столько трудностей и боли преодолела… Думаю, ты стараешься произвести впечатление, будто тебе все безразлично, будто ни о чем не беспокоишься. Но то, через что прошла я, не сравнится с тем, что выпало на твою долю. Мне до тебя очень далеко… Ты великая Повелительница демонов, и ты заставляешь других чувствовать себя несчастными.

Помолчав какое-то время, я сказала:

– Переживаешь за меня? Тогда давай, помоги делом! Я собираюсь купить пилюлю воскрешения, так что завтра же отправляйся к подножию горы и найди побольше людей, которые сожгут для меня жертвенные деньги! Мне довелось познать множество страданий, так что возлагаю на тебя тяжелую ношу: ты должна спасти меня.

Я похлопала Чжиянь по плечу и продолжила:

– Пойду-ка понежусь под лунным светом, а ты хорошенько подумай, как заставить целую толпу сжигать деньги.

Затем неторопливо выскользнула из комнаты, слушая, как вслед мне неслась безудержная ругань Чжиянь и обвинения в том, что я ужасная негодяйка.

Уже на крыше я, закинув руки за голову, уставилась на луну. И, любуясь ночным небом, погрузилась в размышления. Теперь у меня не осталось никаких сомнений: Уродец знает, когда я вселяюсь в тело Чжиянь. А еще… он ко мне неравнодушен. Просто, видимо, боится, что если раскроет меня, то я перестану занимать тело девчонки.

На мгновение мне вдруг стало даже любопытно: в какой момент этот Уродец полюбил меня? Когда пробудились мои чувства или весы сердца чуть сдвинулись из-за слов «Я заберу тебя отсюда»?.. Если нет, может ли быть так, что он полюбил меня еще очень давно?..

## Глава 2. Шици

Следующие несколько дней Чжиянь помогала мне сжигать жертвенные деньги. Как-то вечером я позаимствовала ее тело и немедленно отправилась на Призрачный рынок, желая проверить свой счет. Но лишь расстроилась, поняв, что деньги копятся очень медленно.

Затем я направилась в закусочную, чтобы спросить Цзыю, сколько примерно стоит пилюля Возвращения Души. Его ответ еще больше меня огорчил.

– Ну, обычно за сто тысяч можно купить пилюлю на один большой час[5].

Цзыю пристально смотрел мне в глаза с явным сочувствием. Кажется, об этой проклятой пилюле можно забыть. Ведь если обычно требуется сто тысяч, то с меня наверняка возьмут целый миллион… А все потому, что мне приходится переплачивать раз в девять! Не говоря уж об этой ужасной привычке призрачных торгашей округлять сумму… Проклятье! Этих призраков-жмотов видно насквозь! Я прикинула в уме, сколько уже потратила, а сколько удалось заполучить благодаря стараниям Чжиянь за эти пару дней, и поняла, что на моем счету сейчас не больше двадцати восьми тысяч.

По словам Цзыю, для духов вроде меня, ведших неправедную жизнь, в Загробном царстве достать так много денег за короткое время уже небывалый подвиг. Ведь, как правило, жертвенные деньги сжигают лишь раз в году, на Цинмин. Ну, если очень повезет, еще и на Новый год. Так что обычным призракам «заработать» денег было куда труднее, чем людям.

Но я же не обычный призрак! Они копятся слишком уж медленно. Когда наберется достаточно, пройдет слишком много лет. Поэтому я подумала, что раз Мо Цин неровно ко мне дышит, то ничего не стоит соблазнить его и попросить, чтобы он воспользовался своим авторитетом главы школы. Мо Цин мог бы устроить церемонию поминовения усопших на горе Праха и заставить десятки тысяч последователей демонического пути сжигать для меня жертвенные деньги… Тогда я бы получила миллион всего за день! А если они усердно продолжат делать это весь год, мне удастся купить пилюлю с самым длительным действием! Эх, жаль, не существует такой, которая навсегда вернула бы к жизни… Остается уповать лишь на снадобья, работающие всего месяц.

Мне не терпелось увидеть план в действии, поэтому я спешно завладела телом Чжиянь и отправилась к дому Гу Ханьгуана. В последние дни Мо Цин был так занят, что я понятия не имела, где он сейчас. Даже по вечерам он не искал меня, как раньше. Поэтому, оправдавшись необходимостью восстановиться от ран, я просто осталась в жилище Гу Ханьгуана и бездельничала днями напролет. Мне это доставило немало удовольствия.

На самом деле мне не очень-то и хотелось искать Мо Цина сейчас… В конце концов, внезапная новость, что я нравлюсь кому-то в этом мире, стала для меня настоящим откровением. Я не знала, как вести себя, когда вновь увижу его… На счастье, мне удалось спрятаться и не видеть Мо Цина все это время, что вполне меня устраивало.

Приземлившись во дворе Гу Ханьгуана, я сразу заметила призрачную задницу Чжиянь, торчащую из стены. Она наполовину влетела в комнату, где была заперта Шэнь Цяньцзинь. Хм, интересно, что эта девчонка там высматривает? Оставив тело Чжиянь в комнате, я вернулась во двор и тоже заглянула сквозь стену.

– И чем ты тут любуешься?

– Поразительным балансом между властителем Южной горы и главой терема Созерцания дождя! – с восторгом воскликнула Чжиянь.

В маленькой комнате Гу Ханьгуан играл с Шэнь Цяньцзинь в вэйци. Не понимаю, откуда у них столько свободного времени. Уже середина ночи, а они все играют и играют, да еще с таким воодушевлением. Похоже, Чжиянь была права: эти двое нашли невероятный баланс: вздорный юноша, выглядевший как ребенок, и холодная, сдержанная девушка.

Шэнь Цяньцзинь опустила белый камешек, и Гу Ханьгуан потерял половину своей доски. Глава терема Созерцания дождя улыбнулась:

– Властитель Южной горы, вы проявляете снисхождение ко мне?

Лицо Гу Ханьгуана осталось все таким же безразличным.

– Вовсе нет, ваша победа заслуженна.

Он встал и уже повернулся, чтобы уйти, как Шэнь Цяньцзинь вдруг сказала:

– Сегодня я никак не могла уснуть, поэтому побеспокоила вас. Спасибо, что составили мне компанию.

– Не стоит благодарности.

Когда Гу Ханьгуан открыл дверь, Шэнь Цяньцзинь на мгновение задумалась, а затем снова заговорила:

– Может, я говорю глупости, но… мы не встречались раньше?

Я подняла брови и посмотрела на Гу Ханьгуана. Его губы дрогнули, но он так и остался стоять спиной к девушке. Помолчав какое-то время, юноша равнодушно ответил, даже не повернув головы:

– С тех самых пор, что я присоединился к школе Десяти тысяч убиенных, я никогда не покидал гору Праха.

– А до того, как присоединились к школе?

– Это было так давно, что я уже и не помню.

Шэнь Цяньцзинь кивнула и разочарованно протянула:

– Понятно…

Она склонила голову, как будто ощутив потерю чего-то важного, и уголки ее губ скривились.

– Простите меня, я перешла границы.

Гу Ханьгуан покинул комнату и плотно закрыл за собой дверь. Я тут же выплыла наружу, взглянула на властителя Южной горы и увидела, что его глаза будто заволокло туманом. Чжиянь шепотом спросила:

– Он что, плачет?

– Когда-то плакал.

Это было в то время, когда любовный яд из тела Шэнь Цяньцзинь перенесли в его тело. Он беспомощно наблюдал, как превращается в ребенка. А затем, несмотря на мольбы главы терема Созерцания дождя, с помощью акупунктуры стер ее воспоминания о себе… И тогда из глаз Гу Ханьгуана полились слезы. Он прижимал к груди потерявшую сознание Шэнь Цяньцзинь, которая больше не помнила его, и плакал навзрыд.

С того дня Гу Ханьгуан не покидал гору Праха. Он жил как отшельник и ненавидел влюбленные парочки: видимо, боялся воспоминаний о нем самом и его возлюбленной.

– Пойдем отсюда. – Я потащила Чжиянь за собой. – В его истории нет ничего особенного. У меня к тебе дело, и оно уж точно гораздо интереснее, чем вся эта драма.

Я отвела Чжиянь обратно в ее комнату и легла на кровать. Затем с лучезарной улыбкой внимательно оглядела ее снизу вверх:

– Моя маленькая сестричка Чжиянь, должно быть, это так утомительно – целыми днями искать людей, готовых сжигать для меня жертвенные деньги!

Та вздрогнула, отлетела назад и настороженно посмотрела на меня:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Посмотри на себя, разве я не могу пожалеть тебя, как старшая сестра? Тяжко видеть, как ты страдаешь, так что я придумала способ раз и навсегда прекратить эту бесполезную беготню. Ну, тебе интересно?

– Хочешь сказать…

– Предлагаю заставить Ли Чэньланя заняться этим вместо тебя, а ты сможешь отдохнуть как следует, сосредоточиться на медитации и культивации. Я даже подготовлю для тебя особое руководство по самосовершенствованию. Но взамен ты должна мне кое-что пообещать.

– И что же?

– Если я захочу его приласкать или поцеловать, ты не должна мне мешать.

Чжиянь встревожилась:

– Что?!

– Разве не ты вчера говорила, что тело лишь сосуд, где обитает душа? Когда внутри я – оно мое, когда внутри ты – твое. Значит, все, что делаю я, находясь в твоем теле, к тебе не относится. Поэтому, если захочу соблазнить Ли Чэньланя, не мешай мне.

– Я не дам тебе мое тело, чтобы целоваться с ним! Ты ведь и так уже знаешь, что нравишься ему, зачем соблазнять? Можно просто попросить.

– Да что ты понимаешь? Он любил Лу Чжаояо, которая однажды его спасла, которая носила громкие и звучные титулы, владела невероятными способностями… Но что у меня есть сейчас? Только твое тело. Если с его помощью не соблазнить Ли Чэньланя, то как еще подпитать любовное пламя в нем? Что нам с тобой делать, если однажды он потеряет ко мне всякий интерес?

Чжиянь очень долго молчала, не спуская с меня глаз. Выражение ее лица поменялось тысячу раз: от гнева к непониманию и наконец – от понимания к беспомощности.

– Великая Повелительница демонов, неужели ты думаешь, что он любит тебя лишь…

– Конечно же, я знаю, что нравлюсь ему, но ведь для этого же нужна веская причина! Я должна сделать все возможное, чтобы он продолжал меня любить.

– То есть ты никогда не думала, что нравишься ему просто так?

Ха-ха, какая наивность! Я бросила на Чжиянь быстрый взгляд:

– Ты что-то разболталась. Может, все дело в том, что ты не хочешь, чтобы твое тело целовал мужчина?

Тут Чжиянь рассердилась:

– Да, не хочу! Не хочу, и все тут! Если ты его любишь, то как тебе в голову вообще пришла идея соблазнить его чужим телом?!

– Может, оттого, что другого у меня нет? Как еще мне его соблазнить? – Я перевела дыхание и прищурилась. – И вообще, кто сказал, что я его люблю? Мы все еще собираемся его убить!

Чжиянь выглядела пораженной.

– Что? Но разве пару дней назад он не спас тебя?

– Он спас тебя. Я как бы уже давно мертва. Да, меня тронул его поступок, только этого мало, чтобы я передумала!

Судя по лицу Чжиянь, она совсем впала в замешательство.

– Тогда зачем тебе пилюля воскрешения? Ты и так можешь убить его в любой момент, оба будете призраками.

Я поняла ход ее мыслей.

– Ты же не думаешь, что я хочу вернуться к жизни, чтобы быть с Ли Чэньланем?

– А разве нет?

Я уставилась на нее с мрачным видом:

– Мне нужно воскреснуть, чтобы вернуть себе свое законное место главы школы. Только такие наивные юные девчонки, как ты, могут думать об одной лишь любви и страсти. Будто, кроме мужчин, в жизни нет ничего важнее! А я привыкла получать, что пожелаю, но после смерти потеряла все. На Призрачном рынке ко мне так несправедливы, что едва удается сдержать гнев! Я уже пыталась уничтожить это проклятое место, да не смогла. Все, чего хочу теперь, – вернуться к жизни и вновь взобраться на вершину мира. И уж тогда-то уничтожу любого, кто посмеет мне перечить. Больше никому из школы Зерцало сердца не превзойти меня! Моя цель – господство над этим миром, поняла теперь?

Чжиянь склонила голову:

– Кажется, я начинаю даже жалеть Ли Чэньланя…

– Все, хватит болтать. Ты одолжишь мне тело, и я буду делать все что захочу. Прежде чем встать во главе этого мира, нужно, чтобы Ли Чэньлань приказал всем ученикам школы сжигать для меня жертвенные деньги.

– Я не дам тебе мое тело.

Ого! А птенец, видно, пытается вылететь из гнезда! Я сердито посмотрела на Чжиянь. В одно мгновение девушка вернулась в свое тело. Она лежала на кровати, скрестив руки на груди, и изо всех сил старалась держать глаза широко открытыми. Всем своим видом Чжиянь выказывала упорство. Да и за дверью, как назло, раздался петушиный крик: уже рассвело.

Я знала, что мне ее не побороть, к тому же сейчас совсем не хотелось спорить. В любом случае вечером просто вытолкну девчонку из тела, а когда придет время, обращусь к технике Мгновенного Перемещения, и тогда она уже не остановит меня.


Однако я совершенно не ожидала, что к вечеру Чжиянь так и не вернется домой. Хм, может, испугалась и решила спрятаться от меня? Я посмотрела на небо, а едва собралась спуститься с горы и отправиться на поиски, Темный страж привел Чжиянь обратно. Девчонка дрожала всем телом и побледнела. Увидев меня, она мгновенно забыла, что рядом все еще стоит Темный страж, сделала два шага, не отрывая от меня глаз, а затем закрыла лицо руками и опустилась на колени.

– Цанлин…

– Ты встречалась с Лю Цанлином? – поразилась я.

– Цанлин сошел с ума… – И она снова спрятала лицо, захлебываясь рыданиями. – Наверное, он услышал, что произошло в городе Цзиньчжоу, вот и сошел с ума…

Вдруг я заметила тонкий кровавый след на шее Чжиянь. Эта рана… точно такая же осталась на шее Шэнь Цяньцзинь.

Я замерла и будто издали услышала свой пугающе спокойный голос:

– Когда вы встретились с Лю Цанлином, ты не заметила в нем ничего необычного? Каким мечом он тебя ранил? Темные стражи спасли тебя? Где Лю Цанлин сейчас? Куда он подевался?

Чжиянь, совершенно подавленная, обхватила руками голову:

– Не знаю… Он был совсем на себя не похож… Его глаза стали безжизненными, он не сказал ни слова, только ударил меня мечом… Я думала… Видимо, ему известно, что произошло в городе Цзиньчжоу… Он знает, что я в этом замешана, поэтому и решил меня убить…

– Чжиянь, – негромко позвала я ее, пытаясь успокоить, – постарайся вспомнить, высосал ли меч кровь из твоей шеи. Ты видела, с каким лицом Лю Цанлин замахнулся на тебя? Оно было таким же, как у Лю Вэя, когда тот убил твоего отца?

Чжиянь удивленно подняла голову:

– Да, все так… Откуда ты знаешь?

Конечно, я знала. Много лет назад, когда школа Десяти тысяч убиенных осаждала город Цзиньчжоу и сражалась со школой Зерцало сердца, Лю Сужо с помощью техники Спутанного Сознания заставила моих учеников убивать друг друга. Она тогда погубила множество людей…

Я сжала кулаки. В тот день ей повезло остаться в живых. Долго же она живет на свете. А теперь еще заполучила кровь Чжиянь. Видимо, все еще надеется воскресить Ло Минсюаня… Я на многое могла закрыть глаза, но только не на это.

Пока размышляла, как мне остановить эту сумасшедшую женщину, во дворе мелькнула тень. Пришел Мо Цин. Я не видела его уже несколько дней, однако стоило ему появиться, как в памяти возник тот день, когда мы стояли лицом к лицу, очень близко… Тогда он почти поцеловал меня. Мое сердце снова бешено забилось в груди и не сразу успокоилось. Так странно, даже после вести о возможном воскрешении Ло Минсюаня меня все еще волнует близость Мо Цина. Это очень, очень плохой знак…

Мо Цин остановил взгляд на Чжиянь, которая все еще сидела на корточках и дрожала. Он слегка нахмурился, но не попытался ее успокоить. Вместо этого, обернувшись, спросил Темного стража:

– Лю Цанлин схвачен?

Тот склонил голову и опустился на колени:

– Глава, я не справился. Накажите меня!

Мо Цин не стал его наказывать, а просто махнул рукой, веля уйти. Затем отошел в сторону и стал молча наблюдать за девушкой, точно чего-то ожидая.

На мгновение я задумалась и тут же завладела телом Чжиянь. Притворившись обессиленной, я опустилась на землю и бросила быстрый взгляд на Мо Цина. Поскольку он еще не раскрыл меня, можно по-прежнему притворяться другим человеком. Не хотелось бы придумывать, как себя вести, если он меня разоблачит. К тому же… Я совершенно не понимала, как, оставаясь Лу Чжаояо, поладить с Мо Цином.

– Скорее всего, Лю Сужо не умерла. Наверное, разум Лю Цанлина полностью принадлежал ей, ведь при нем был меч-самец[6], когда он пытался добыть мою кровь.

Услышав мои слова, Чжиянь уставилась на меня.

– Завтра на горе Терраса небожителей соберутся десять Великих школ. Сегодня Лю Сужо тайком напала на меня, а теперь она даст о себе знать миру…

Все, что она делает, скорее всего, связано с воскрешением Ло Минсюаня. Возможно даже, она уже… пробудила его. Стоило об этом подумать, как настроение окончательно испортилось.

Мо Цин присел на корточки передо мной и спокойно посмотрел мне в глаза:

– Не волнуйся, у меня есть план.

– План? Вы собираетесь явиться на их собрание… лично?

Я невольно нахмурилась. Его раны еще не зажили, и тогда, в Цзиньчжоу, они дали о себе знать. Как бы не стало еще хуже… Если завтра Мо Цин сам отправится на собрание школ небожителей… Нет, это слишком рискованно.

– Беспокоишься обо мне? – Мо Цин сделал вид, будто спросил невзначай.

Конечно я волновалась, он же ранен… И вдруг сама себе удивилась. Я бросила быстрый взгляд на Мо Цина, но увидела только улыбку в его искрящихся глазах. Хотя он быстро напустил на себя невозмутимый вид, его глаза все равно точно дразнили меня. Этот двусмысленный взгляд… Он так откровенно разглядывал меня, что мои щеки покраснели.

Тем не менее я быстро взяла себя в руки. Еще не хватало, чтобы этот Уродец решил, будто может меня смутить! Пусть и в глубине души я действительно беспокоилась о нем… Внезапно у меня возникло ощущение, что я предаю саму себя.

– Да уж… Вчера ты торжественно клялась, что не отказалась от намерения убить его и вернуть себе пост главы школы. Но по твоим глазам сейчас этого и не скажешь, – раздраженно фыркнула Чжиянь.

Я бросила на нее суровый взгляд и с удивлением увидела, что она, как кролик перед удавом, сидит на корточках и смотрит прямо на меня.

«Разве не ты только что убивалась оттого, что твой драгоценный Лю Цанлин чуть не перерезал тебе горло? Быстро же ты успокоилась! Чего тогда ко мне цепляешься, а?» – мысленно возмутилась я.

Кашлянув, я заставила себя успокоиться и перевела взгляд на Мо Цина. Он все так же странно на меня смотрел, и по какой-то непонятной причине перед глазами воскресла картина того дня, когда Мо Цин принес мне Небесный Клинок. На рукояти меча я заметила кровь и спросила, не ранен ли он. Прямо как сейчас, Мо Цин поинтересовался, беспокоюсь ли я о нем… Услышав мой ответ, он явно разочаровался.

Стоило мне вспомнить тот взгляд, и почему-то я не смогла снова солгать. Мо Цин напоминал ребенка, ждущего, когда ему дадут конфету: он с тревогой смотрел на меня, будто боясь услышать ответ. И… мне не хватило духу бросить конфету на землю. Вздохнув про себя, я уже признала собственное поражение.

– Ну-у, да, я беспокоюсь о тебе…

Его глаза тут же загорелись, однако во взгляде читалось сомнение, будто он не ожидал услышать от меня такие слова. Мо Цин на мгновение замер, а затем неожиданно отвел взгляд и неловко кашлянул.

– Кхм…

«Кхм»?! Всего-навсего «кхм»?! Уродец, да ты все тот же застенчивый ребенок, неспособный поделиться своими переживаниями!

Во дворе на мгновение воцарилась тишина. Наконец Мо Цин заговорил:

– Мне не нужно лично отправляться на Террасу небожителей. Властительница Восточной горы уже вернулась с острова Бессмертных, она сама этим займется.

– Властительница… Восточной горы?

Я оторопела. Мо Цин действительно собирался послать туда эту сумасшедшую девчонку? С другой стороны, если он хотел знатно испортить небожителям собрание, отправить Сюйчжи не такая уж плохая идея.

Я лучше, чем кто-либо другой, понимала характер этой девушки. Она из тех, у кого вечно шило в заднице. Ни секунды не просидит спокойно! Характер как у бешеной собаки: всегда сначала делала, потом думала. Могла даже на глазах у всей школы обнять меня и орать во всю глотку, как сильно любит главу своей школы…

В моей школе Десяти тысяч убиенных было четверо властителей гор: верный и преданный хозяин Северной горы Юань Цзе, холодный и безразличный покровитель Южной горы Гу Ханьгуан, которого я видела, лишь когда получала ранения, талантливый владыка Западной горы Сыма Жун, всегда находящийся подле меня, и эта властительница Восточной горы, Сюйчжи…

Подвиги, которые она совершала, могли сравниться с бедствиями, вызванными ею же. И дело было не в том, что она не слушала меня, а в ее чрезмерном усердии. Сюйчжи с трудом управляла своей силой. Когда я велела ей убить главу одной из школ небожителей, она превратила в пыль все черепичные крыши домов, где обитали ученики другой школы.

Настоящим именем Сюйчжи было Шици[7]. Однажды я присоединила очередную демоническую школу к нашей – школу Порченой крови. В их подземелье я и нашла эту девчонку, совсем еще юную, лет пяти-шести. На ней была форма ученицы, а на груди вышиты всего два иероглифа: «ши» и «ци», похожие на номер. А так как девчонка отзывалась только на это слово, я и поняла, что Шици и есть ее имя.

Когда я вывела узницу из школы, в весеннем воздухе парил ивовый пух, поэтому в голову не пришло ничего лучше, чем дать ей детское имя Сюйчжи[8]. Вскоре оказалось, что только понапрасну сотрясла воздух, подобрав такое нежное имя, ведь в теле этой девчонки была одна лишь грубая сила. Неясно, чем пичкала ее школа Порченой крови, но ее мощь поражала. На тренировках она опрокидывала меня на землю, даже несмотря на стойку Тысячи Цзиней[9]. Мне же и с помощью магии не удавалось сдвинуть ее с места. Кроме того, она единственная была способна поймать противника, который применил технику Мгновенного Перемещения: Сюйчжи запросто останавливала его.

Вообще я взяла девчонку в свою школу лишь потому, что хотела сделать из нее служанку. К сожалению, та оказалась невероятно неуклюжей и нетерпеливой. Она скорее тряпку изорвет в клочки, чем вытрет стол. Так что мне не оставалось ничего другого, как даровать ей титул властительницы Восточной горы. И каждый раз, когда на моем пути появлялся враг, я всегда отправляла разобраться с ним именно ее – потому что знала: Сюйчжи меня не подведет.

– За те дни, что я провела здесь, ни разу не видела властительницы Восточной горы. Она все это время была на острове Бессмертных?

– М-м-м… – протянул Мо Цин. – Пять лет назад, когда погибла предыдущая глава школы, властительница Восточной горы полгода непрерывно плакала днями и ночами. Увидев, что она вот-вот ослепнет от слез, Сыма Жун решил ее обмануть. Он сказал, что за океаном, на острове Бессмертных, есть трава бессмертия, которая может воскрешать мертвых. Сыма Жун думал, что она успокоится и со временем смирится с утратой, вот только… Никто не ожидал, что властительница Восточной горы так и не прекратит поиски легендарной травы…

Я поморщилась. Мне хорошо известно, что эта девушка очень упряма, но никак не ожидала, что на нее так подействует моя смерть. Очевидно же, что я обращалась с ней… не очень хорошо…

– Значит, сейчас властительница Восточной горы вернулась? – спросила я у Мо Цина.

– Не так давно я послал за ней.

– Она согласна вернуться?

Уголки губ Мо Цина слегка приподнялись.

– Я велел передать ей, что Лу Чжаояо вернулась.

Широко раскрыв глаза, я пораженно уставилась на него.

– Что? Лу Чжаояо вернулась? Когда?

Мо Цин пристально посмотрел на меня, и его взгляд оказался неожиданно мягким.

– Ты ведь сама сказала, что она хочет вернуться и отомстить мне.

Да, я так сказала, но… Неужели он серьезно все это воспринял? Почему Уродец такой странный?! Я не сдержалась и пробормотала:

– Ты как будто даже счастлив…

– Для меня ничто, кроме нее, не имеет значения.

Мое сердце дрогнуло. В этот момент я могла думать лишь о том, что ради достижения своих целей Мо Цин, похоже, не гнушается и самых подлых методов. Иначе почему каждая фраза, слетавшая с его губ, оставалась для меня непостижимой тайной и заставляла сердце трепетать?

Он же, будто вспомнив что-то забавное, сказал:

– Темный страж, который нашел Сюйчжи, сказал, что она прыгала от радости и хлопала в ладоши, когда узнала о возвращении Лу Чжаояо. Даже заявила, что вернется лишь для того, чтобы убить меня вместе с ней.

«Не говори об этом так просто и легкомысленно, слышишь?! Если ты продолжишь так себя вести, я без колебаний занесу меч, чтобы пронзить твое сердце! Вот только ощущения победы не испытаю…»

– Вчера Сюйчжи сошла на берег. Скоро на Террасе небожителей соберутся небесные школы, так что я решил отправить ее туда изучить обстановку и выпустить пар.

Я снова посмотрела на Мо Цина:

– Она вас слушается?

– М-м-м… – протянул Мо Цин и, нисколько не смутившись, ответил: – Я сказал, что они ранили Чжаояо.

«Ага… Я и не подозревала, что ты, маленький Уродец, способен на обман, лишь бы заполучить чужую силу. Обычно такой серьезный, поступаешь благоразумно и по-доброму, а как подвернулся повод обмануть – схитрил без малейших колебаний», – подумала я.

– Я не позволю Ло Минсюаню пробудиться, – закончил он и поднялся. Перед уходом Мо Цин подмигнул мне и бросил: – Отдыхай спокойно.

Мне и вправду стало спокойнее… Глядя на ночное небо, я погрузилась в свои мысли. Внезапно передо мной возникла полупрозрачная Чжиянь и долго не сводила с меня пристального взгляда.

– Великая Повелительница демонов, ты ведь тронута, признайся!

– Тц-тц-тц… Разве ты не должна плакать, забившись в угол? А вместо этого пытаешься залезть в чужое сердце…

– Цанлин точно не управлял собой. Он не сошел с ума и не хотел меня убивать. Ведь если бы и вправду хотел, то одним ударом убил бы. Но Цанлин лишь слегка поранил меня. Кто-то подчинил его своей воле, так что я должна не слезы лить, а думать, как его спасти!

Ох уж эта девчонка… А она поумнела.

– Пока он нужен Лю Сужо, она не причинит ему вреда. Завтра, после того как школа Десяти тысяч убиенных сделает ход, я прослежу, что изменится. Только так удастся придумать способ спасти его. А иначе только доставлю тебе еще больше хлопот, а Цанлину не от кого будет ждать помощи…

– Хм, – пробормотала я, как бы соглашаясь.

– Ну, так тебя тронули его слова?

Я раздраженно посмотрела на нее и промолчала, хотя в глубине души прекрасно знала ответ. Да, они тронули меня. Потому что Мо Цин был так красив! Потому что я никогда не видела более притягательного взгляда! Потому что легкая улыбка в уголках его губ смотрелась так загадочно и волнующе! А еще его слова… хотя и вполне обычные, чудесным образом коснулись самых потаенных струн моей души.

## Глава 3. Собрание школ небожителей

На следующий день, когда десять Великих школ собрались на горе Терраса небожителей, я вместе с Чжиянь отправилась к Шэнь Цяньцзинь. В это время у темной клетки с прутьями из демонической энергии стояла ее подчиненная. Увидев, что Чжиянь вошла в комнату, она вежливо опустила голову и отошла в сторону. В руке девушка держала зеркало. Я подлетела, чтобы взглянуть: в зеркале отражалось собрание небожителей.

Даже находясь очень-очень далеко от той или иной точки мира, зеркало Тысячи Ли[10] показывало, что там происходит. Так что, хотя Шэнь Цяньцзинь и не присутствовала на собрании праведных школ, благодаря магическому зеркалу она все равно что была там. Умная девушка! Я невольно восхитилась Шэнь Цяньцзинь, но тут же сказала себе, что Мо Цин опять-таки проявил великодушие. Он запер главу терема Созерцания дождя, а с последователями общаться не запретил. Его даже не заботило, что в ее руках зеркало Тысячи Ли и она участвует в собрании школ небожителей…

Однако, если подумать, Мо Цин ведь просто не хотел, чтобы Лю Сужо заполучила кровь Шэнь Цяньцзинь. Глава терема Созерцания дождя все еще сможет рассказать собранию о произошедшем, зато Лю Сужо не навредит ей. Выходит, Мо Цин двух птиц одним камнем убил!

В час Дракона представители каждой школы небожителей расселись по своим местам. Вокруг витала светлая ци, однако лица последователей были мрачны, как будто они собрались на похороны.

Так как школы Южной луны больше не существовало, в глаза сразу бросалось пустующее место. Однако рядом стояла ученица Шэнь Цяньцзинь с зеркалом в руках, поэтому распорядитель без лишних слов начал собрание. Стоило ему закончить приветствие, как появилась Лю Сужо, забинтованная с головы до ног. Даже ее лицо было обернуто белоснежной тканью, закрывавшей один глаз. Значит, глаз таки потеряла! Зато обиды и злобы в ее взгляде стало только больше.

– Уважаемые братья и сестры! Пять дней назад город Цзиньчжоу был разрушен. Это дело рук Ли Чэньланя из школы Десяти тысяч убиенных. Ужасающее преступление… – заявила женщина.

Я посмотрела на Чжиянь:

– Мне прежде не доводилось видеть игрушки небожителей. Это можно как-то ускорить? Не хочу тратить время на пустую болтовню Лю Сужо.

– Нет, ускорить и пропустить нельзя. – Чжиянь увидела в зеркале Лю Сужо и помрачнела. – Думаешь, остальным тоже хочется слушать болтовню этой старой ведьмы?

Не успела я ответить, как Шэнь Цяньцзинь подняла голову и посмотрела на Чжиянь. Ее подчиненная тоже удивленно уставилась на девушку, и в зеркале отразилось, как все собравшиеся повернули головы к нам. Да уж, собрание только началось, а все уже раздражены. Ох, возня с этой магической игрушкой стоила того. Оказывается, зеркало не только изображение передавало, но и звук.

Я одобрительно посмотрела на Чжиянь, ужасно довольная тем, что привлекла столько внимания:

– Кажется, они слышали все, что ты сказала.

А вот видели лишь непроницаемое лицо Шэнь Цяньцзинь. Тем не менее Чжиянь почувствовала себя виноватой и поспешно зажала рот рукой, решив больше не разговаривать со мной, чтобы не навлечь беды на главу терема Созерцания дождя.

– Прошу прощения, что перебиваю, но я должна сообщить кое-что очень важное.

Голос Шэнь Цзяньцзинь звучал спокойно и сдержанно – никакой властности, никакого раболепия.

Лю Сужо мрачно улыбнулась:

– Глава терема Созерцания дождя находится в плену, но все еще может говорить с нами. Ли Чэньлань так великодушен!

– Госпожа… Лю, – многозначительно окликнула ее Шэнь Цзяньцзинь. – Зачем торопитесь меня оклеветать? Позвольте сначала рассказать о том, как я попала в плен, а после вы снова выступите.

– А-а, – презрительно рассмеялась Лю Сужо, – я всего лишь хотела сообщить, что желаю воскресить дорогого мне человека, поэтому собиралась взять у тебя немного крови, вот и все.

Стоило ей произнести эти слова, как вокруг загудел рой голосов.

– Дорогие братья и сестры! Сегодня я пришла, чтобы сказать вам об этом. Моя школа Зерцало сердца много лет искала способ воскресить золотого бессмертного[11] Ло Минсюаня, убитого Лу Чжаояо. И вот наконец мы узнали, как это сделать. Пять дней назад на город Цзиньчжоу напал Ли Чэньлань. Он хотел помешать мне, поэтому я вынуждена была защищать нетленное тело золотого бессмертного, чтобы ни один волосок не упал с его головы.

Все вновь одновременно заговорили, воцарились суета и шум. Важность золотого бессмертного Ло Минсюаня для последователей пути небожителей не уступала важности обороны против демонов в Цзиньчжоу. Среди нескольких поколений небожителей Ло Минсюань почитался едва ли не божеством. Он был основой их веры. Когда я убила Ло Минсюаня, а Мо Цин разрушил Цзиньчжоу, это было равносильно подрыву основ их веры. А слова Лю Сужо о возможности воскресить золотого бессмертного оказались равносильны разжиганию огня надежды. Последователи мгновенно воодушевились. Все развивалось именно так, как мы с Мо Цином предполагали. Шэнь Цзяньцинь нахмурилась.

– Способ воскресить золотого бессмертного заключается в кровавой жертве, лишь тогда он сумеет пробудиться от вечного сна. Но необходима самая чистая кровь. Кровь семьи Цинь и главы Шэнь идеально подходит. Я сразу же обратилась к главе школы Зерцало сердца, и тот с радостью вызвался пожертвовать собой ради золотого бессмертного…

– Ложь! – закричала Чжиянь, не сдержавшись, и бросилась к зеркалу. – Все ложь! Ты убила его! Убила моего отца! Техникой Спутанного Сознания ты подчинила себе Лю Вэя и Цанлина! Пытаясь воскресить золотого бессмертного, эта безумная уже столько жизней погубила!

Воцарилась тишина. В зеркале я увидела, как нахмурился Цинь Цяньсянь.

Лю Сужо не растерялась. Рассмеявшись, она продолжила:

– А-а, дочь Цинь Юя, бежавшая в школу Десяти тысяч убиенных… Я слышала, ты стала ученицей Ли Чэньланя. Помнится, когда последователи демонического пути напали на Цзиньчжоу, Ли Чэньлань спас тебя и уничтожил мою защитную формацию[12] против демонов. Да и ты приложила немало усилий, помогая ему. Ты ослеплена ненавистью и сошла с верного пути. Кто станет слушать тебя?

Шэнь Цяньцзинь твердо сказала:

– Я верю ей.

В то же время по другую сторону зеркала раздался ясный и легкий мужской голос:

– Я верю ей.

Подобно звону колокола в храме, его голос мгновенно утихомирил многих взволнованных последователей пути небожителей. Чжиянь посмотрела на Цинь Цяньсяня так, словно не осмеливалась поверить в то, что слышала. Он же лишь бросил быстрый взгляд на девушку в зеркале, а затем повернулся к Лю Сужо:

– Мой младший брат всегда отличался мягкостью. Он действительно любил дочь, поэтому никогда не оставил бы ее сиротой. Чжиянь и раньше говорила мне, что Цинь Юя убил Лю Вэй, только мне было тяжело поверить в это. Тем не менее я своими силами разузнал, что произошло. И чего никак не ожидал, так это выяснить, что именно школа Зерцало сердца задумает воскресить Ло Минсюаня.

– Золотой бессмертный был подло убит, и это ослабило небожителей. Так почему же я не могу желать его воскрешения? – рассмеялась Лю Сужо. – Глава палаты Тысячи забот, ваша кровь тоже подходит для жертвоприношения. Вам следует проявить инициативу и предложить ее во благо всех небожителей. Внесите вклад в наше общее дело!

# Примечания

1

Цзянху (кит. 江湖) – выдуманный мир мастеров боевых искусств. (Здесь и далее – прим. пер. и ред.)

2

Город Цзиньчжоу (кит. 钦州成) – городской округ в провинции Ляонин.

3

В даосской алхимии описывается способ изготовления особых, девятиоборотных пилюль. Для этого пилюлю девять раз поворачивали в печи, чтобы очистить киноварь, входящую в ее состав.

4

Любовный яд (кит.) – в китайских фэнтези-романах иногда встречается упоминание такого яда. Он блокирует все чувства человека и мешает проявлять эмоции. Если пораженный этим ядом влюбляется, то тогда испытывает сильнейшую боль и теряет сознание.

5

Большой час (кит.长时) – один древнекитайский час равен двум современным часам. (Здесь и далее – прим. пер. и ред.; далее термины древнекитайской системы измерения времени см. на стр. 409.)

6

Меч-самец (кит. 雄剑) – один их легендарных парных мечей, отлитых оружейником Гань Цзян в эпоху Весен и Осеней.

7

Шици (кит. 十七) – в переводе означает «семнадцать».

8

В словосочетании «ивовый пух» – «лю сюй» – и в имени «Сюйчжи» есть одинаковый иероглиф «сюй».

9

Стойка Тысячи Цзиней (кит. 千斤坠) – прием китайских боевых искусств, особая стойка под наклоном с упором на ногу. Если выполнить стойку правильно, противник не способен сдвинуть человека с места.

10

Ли (кит. 里) – мера длины, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м. (Далее китайские меры длины и веса см. на стр. 410.)

11

Золотой бессмертный (кит. 金仙) – высший ранг в даосизме.

12

Формация (кит. 阵法) – особое магическое поле-ловушка в китайском фэнтези.